Тайный дар Шарлотты
Глава 1
День, который перевернул всё с ног на голову, начался как обычно.
На светло-голубом небе ярко светило солнце, заставляя всё вокруг сверкать и переливаться. Лёгкий морозец щекотал нос и щеки. Снег мелодично хрустел под ногами. И настроение было просто отличное. Да и каким оно может быть в такой прекрасный долгожданный выходной, которого мы все так долго ждали?
В общем, как вы поняли, ничего не предвещало судьбоносного события. Кроме странного тревожного ощущения в груди. Если бы меня попросили его описать, я бы даже слов не смогла подобрать. Внутри, у сердца, словно что-то копошилось. Нет, это были не бабочки, что так часто машут крылышками у влюблённых, а, скорее, злобный хищник, что царапал когтями по натянутым нервам.
Это ощущение возникло у меня не в первый раз. Такое уже было. Например, три с половиной года назад, когда я, стоя перед кабинетом приёмной комиссии в академии, неожиданно подала документы не на целительский факультет, как всегда хотели родители, а на факультет артефакторики.
А ведь ничего не предвещало такой перемены. У нас в роду не было ни одного артефактора. Но, стоя с документами, я внезапно поняла, что всё делаю неправильно и это что-то надо непременно изменить, пока не поздно.
Прошло три с половиной года, и я ни разу не пожалела о своём выборе. Я обожала артефакты и всё, что было с ними связано.
Или шесть лет назад, когда я не смогла сесть на поезд, ведущий в Северск – столицу нашего небольшого графства, что входила в состав Соединённого Королевства. Так и застыла у вагона с билетом в одной руке и чемоданом в другой. Сама не пошла и родителям запретила.
Ох, как тогда ругался папа! Грозился силком затащить меня в поезд, обещал наказать и лишить сладкого, карманных денег и даже приданого. Но не помогло. Задыхаясь от волнения, со слезами на глазах, я упрямо отказывалась садиться в поезд. Даже лёгкую истерику устроила, что взбесило отца ещё больше.
– Всё! – рявкнул он, обводя взглядом наше притихшее семейство. – Никто никуда не едет. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Ты наказана, Шарлотта! Поездка в столицу за подарками отменяется! Все домой!
Через час этот самый поезд попал под лавину. Были жертвы.
И именно это заставило родителей по-другому на меня посмотреть.
– Это не может быть совпадение, Карл, – произнесла матушка. – Наша дочь… наша дочь… возможно…
Подкравшись к кабинету поздно вечером, я прижалась к стене и затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово.
– Не произноси это вслух, Еления, мы ничего не знаем, – поспешно произнёс отец.
Он сидел в кресле за своим столом и с тех пор, как пришли новости о сходе лавины, пил один стакан за другим. Никогда до этого, да и после тоже, я не видела отца таким растерянным и беспомощным.
– Это знак, Карл. Мы не можем молчать.
Следующие несколько месяцев меня водили по магам, пытаясь найти во мне редчайший дар провидицы. Чего только маги со мной ни делали, какие проверки ни устраивали, но все было бесполезно. Дара Видящей во мне не было.
Тогда матушка решилась на невозможное. Она добилась аудиенции у госпожи Шайт. Местная легенда и Видящая, которая проходила обучение у самой госпожи Листерии – верховной Видящей королевства.
Она приняла нас в своем доме. Странно: мы пробыли там довольно много времени, ожидая аудиенции, но я почти не запомнила обстановку. Помню то, как было темно, мрачно и очень тихо. Все шторы были плотно задвинуты, не пропуская яркий солнечный свет. Обои темно-бордовые, мебель чёрная. А ещё в доме было очень душно и сильно пахло маслами и благовониями.
Госпожа Шайт сидела в кресле, укутанная в пёструю шаль, с собранными волосами, которые украшал яркий платок. Её кожа была темной, а глаза необычно светлые, будто прозрачные.
– Ты зря потревожила меня. В девочке нет дара Видящей, – бросив на меня короткий взгляд, произнесла женщина.
Её голос был хриплым, словно надтреснутым.
– Но как же случай с поездом, – растерянно произнесла мама, судорожно комкая кружевной платок, что лежал на её коленях. – Шарлотта спасла нас.
– Почему ты отказалась садиться в поезд, девочка? – спросила госпожа Шайт, переведя на меня свои жуткие полупрозрачные глаза. – Может, ты что-то почувствовала или увидела?
– Не увидела, – отозвалась я, пытаясь описать те чувства, которые испытала тогда. – Почувствовала. Страх… Я испугалась и поэтому отказалась ехать.
Женщина кивнула, а потом протянула через стол свою тощую руку, узкое запястье которой обвивали многочисленные золотые браслеты с переливающимися камушками.
– Позволь прикоснуться к тебе, – хрипло потребовала она.
У меня даже дыхание перехватило. Прикоснуться к Видящей было невероятной удачей. Я осторожно вложила дрожащую, липкую от пота ладонь ей в руку и застыла, ожидая, что будет дальше.
И без того бесцветные глаза в одно мгновение стали совсем белыми, словно их молоком залили. Длилось это всего несколько секунд, а потом женщина отпустила меня и отстранилась, кутаясь в пуховую шаль.
– Магический дар есть. Но нет, она не Видящая. Скорее, интуитивный маг. Знаете, что это такое?
Мы с мамой синхронно покачали головами.
– У вашей дочери хорошо развита интуиция. Слабый дар, неподдающийся корректировке, обучению и стабилизации, но временами довольно полезный, – светлые глаза вновь сосредоточились на мне. – Слушай её, девочка. Слушай и действуй. Интуиция никогда тебя не подведёт.
Слова госпожи Шайт я запомнила. Именно поэтому я без раздумья поступила на факультет артефакторики, а не на факультет целительства. Интуиция так сказала. И такой ответ удовлетворил родителей, хотя они были разочарованы моим выбором.
К сожалению, она не очень часто беспокоила меня. Я бы очень хотела пользоваться ею чаще. Например, знать, когда меня вызовут, какие вопросы зададут, что за билеты попадутся на экзамене, стоит ли встречаться с Винсом Воном.
Но тут интуиция молчала, предоставляя мне право самой совершать мелкие ошибки. Винс Вон, кстати, оказался тем ещё гадом, который на первом же свидании попытался зажать меня в тёмном переулке и обслюнявил. Именно обслюнявил, потому что поцелуем это назвать было сложно. А билеты на экзамен и зачёты приходилось учить все.
И вот сегодня это чувство возникло снова.
Только на этот раз оно было сильнее, мощнее и тревожнее. Должно было случиться нечто… невероятное и судьбоносное. Но что? Где? И как?
– Чарли, пойдём на каток? – вырвал меня из раздумий звонкий голос Селины.
– Или лучше сходим на ярмарку. Девчонки говорят, там лавку открыли со снежными кристаллами. Может, купим себе что-нибудь, – предложила Ханна.
Самая светленькая из нас. Хрупкая, нежная, изящная, у неё были белоснежные волосы, молочного цвета кожа и светло-голубые глаза. Снежинка – именно так мы её звали.
– Снежный кристалл? Ты хоть знаешь, сколько он стоит? – фыркнула Астея, поправляя яркую полосатую шапку, которая всё норовила соскользнуть с её роскошных тёмных кудрей.
Смуглянка. Ей вообще шло все яркое и пёстрое. Даже сейчас в полосатой шапке и длинном полосатом шарфе, изумрудно-зеленом пальто и красных брюках подруга выглядела просто отлично. Я бы смотрелась как курица с разноцветными перьями.
– Девчонки говорят, что там есть недорогие украшения. Камешки там совсем крохотные, но все равно сияют, – не сдавалась Ханна, и розовые пятна на её бледных щеках стали ещё ярче.
– Может всё-таки на каток? – протянула Селина, которая совершенно не любила походы по магазинам и никогда не носила украшения.
Воительница, выросшая с дедом, вообще предпочитала простую и удобную одежду коричневых и тёмных оттенков, коротко стригла свои золотистые волосы и мечтала после выпуска отправиться в экспедицию за Запретные земли.
– Да что там делать? – надула губы Снежинка. – Синяки набивать и нос морозить?
– В прошлый раз тебя учил кататься один симпатичный боевик, – ухмыльнулась Астея.
Ханна раздражённо фыркнула:
– Толку от него. Только о своих тренировках и говорил. Никакой романтики. Цветы мне так и не купил. И сладкое не принёс.
– Может, в этот раз повезёт, – отозвалась Смуглянка.
– Пробовать не хочется. Я лучше украшения посмотрю.
– Чарли, ты как думаешь? – подала голос Воительница.
Три пары глаз выжидательно уставились на меня. Занятая интуицией, я почти их не слушала, настороженно осматриваясь. Вдруг судьбоносный момент вот-вот наступит. Мне никак нельзя его прозевать.
Понять, что требует интуиция, было несложно.
– Сначала на каток, а потом сходим на ярмарку, – миролюбиво предложила я. – Воскресенье только началось. У нас целый день впереди. Успеем и покататься, и погулять, и купить что-нибудь. Может, даже украшение со снежным кристаллом.
– Ну давай, – разочарованно вздохнула Ханна, но спорить не стала.
Я всегда любила кататься на коньках. Это невероятное ощущение скольжения и лёгкости. Скорость и ветер в лицо, счастье и улыбка, которая сама собой появляется на губах.
В центре площади каждый год маги воды и холода заливали огромный каток и украшали его по периметру разнообразными ледяными статуями, которые никогда не повторялись. В этом году это были разнообразные драконы: с крыльями и без крыльев, с открытой пастью и закрытой, лежащие, сидящие, вставшие на дыбы. Они были такими красивыми и выглядели как настоящие – до такой степени были прорисованы.
Жаль, что в графстве их не осталось. Все драконы переселились поближе к эльфам и Вечному лесу.
Взяв на прокат лезвия, я быстро и ловко привязала их к ботинкам с помощью специальных ремешков и первой из подруг вышла на лёд.
Сделала несколько осторожных шагов, разминаясь и давая себе привыкнуть. Лезвия хоть и были старыми и потрепанными, но хорошо скользили. Выехав на середину, замерла на мгновение и глубоко вздохнула.
М-м-м-м, какой вкусный запах! Снега, мороза, жареных пирожков с капустой, которые продавались совсем рядом, и сладкого чая с лесными травами и ягодами. А ещё карамельных яблок и жареных каштанов.
Нет, я не хотела есть. Я просто наслаждалась всеми эти ароматами, чувствуя счастье. Тягостное давление медленно отступало, и я могла, наконец, глубоко вздохнуть.
Пусть народу на катке было довольно много, места всем хватало. Я не только могла ускориться, но даже сделать пару поворотов и немного покружиться на месте. Несмотря на то, что ноги были напряжены, удерживая равновесие, я чувствовала необычайную лёгкость.
Ещё один оборот вокруг оси – и магия иллюзий и льда проснулась, подстраиваясь под меня и признавая мастерство.
Сначала на белоснежном льду начали проступать сверкающие узоры, которые складывались в яркую снежинку. Потом позёмкой начал подниматься снежок. Он кружил и вспыхивал, обретая лёгкий, полупрозрачный образ партнёра. У него не было лица и каких-то отличительных признаков, просто фигура. Но этого было достаточно. Так кататься и танцевать на льду действительно лучше.
Ничего сложного я не делала, всё-таки опыта у меня было не так много. Но со стороны это выглядело довольно мило. Я не хвастаюсь, просто иначе магия не отозвалась бы.
Ещё поворот, кружение, руки навстречу и проезд на одной ноге. Дыхание сбилось, щёки раскраснелись и мороз отступил. Стало даже немного жарко.
– Прекрати паясничать, – беззлобно улыбнулась Селина, проносясь мимо.
Она каталась ровно, прямо и немного по-мужски, уж очень глубокими, сильными и рваными были её движения. Короткая коричневая куртка с меховой опушкой и тёмные штаны красиво обрисовывали её сильную фигуру.
Поняв, что моё внимание ускользнуло, снежный партнёр слегка поклонился и рассыпался крохотными снежинками, которые быстро развеялись по ветру.
Я показала ей язык и бросилась догонять, подстраиваясь под ритм.
– Кто бы говорил. А девчонки где?
– Сейчас будут. Ханна опять разучилась кататься, – выдала подруга, выразительно закатив глаза. – Причём, как только мимо проезжали три симпатичных стихийника.
Я едва слышно хихикнула, живо представив эту картину. Снежинка в своем репертуаре.
– А Астея?
– Я же говорю, там три стихийника. Думаю, она надеется заполучить в сопровождающие хотя бы одного из них.
Настроение улучшилось, и тревога в груди окончательно отступила. Неужели это все? И интуиция просто сыграла со мной злую шутку. Или я все пропустила?
Мы с Селиной сделали ещё два круга по катку, когда к нам подъехали девчонки и три стихийника. Все трое были светловолосые, светлоглазые и смуглые. В коротких кожаных куртках и разноцветных шарфах.
Снежинка смущённо улыбалась, невинно хлопала ресницами и буквально висла на локтях сразу двух парней. Астея тем временем переглядывалась с третьим стихийником. Парень был чуть крепче и мощнее остальных, волосы его были темнее, а в глазах плескалась весенняя зелень.
– Ой, девочки, а я что-то так растерялась, вышла и ноги разъехались, – пропела Ханна. – Хорошо мимо проезжали эти сильные и чуткие парни и помогли мне добраться сюда.
Сильные и чуткие парни слегка засмущались.
– А ты отлично катаешься, – внезапно обратился ко мне один из двух парней.
У него были светло-русые волосы, на которых особенно чётко выделялась длинная белая прядь у виска. Глаза у него были красивого серо-голубого оттенка.
– Спасибо.
– Ты же с факультета артефакторики, да? – задал он следующий вопрос. – Четвёртый курс?
– Верно.
У нас, конечно, одна академия. Но в ней учится полторы тысячи студентов. И мы знать друг друга уж точно не могли. А этот откуда-то меня знает.
– Грег Тент, – улыбнулся парень, выходя вперёд.
Ханна была как-то быстро забыта, что ей совсем не понравилось. Судя по гневно сверкающим глазам, её это раздражало. И даже второй стихийник, за которого она продолжала цепляться, не радовал.
– А-а-а-а, – догадалась я, потирая озябшие ладони. – Ты брат Лисении Тент?
Однокурсница частенько всем и каждому рассказывала, какой у неё замечательный брат, но мы до этого ни разу не виделись.
– Да. А тебя я по волосам узнал, – улыбнулся он немного смущённо, кивнув на мою ярко-рыжую косу, которая лежала на плече.
– Только по волосам? – не поверила я.
– Не совсем, – признался Грег. – Лисения как-то показывала мне тебя. Издалека правда. Но я запомнил… и не забыл. Не хочешь покататься? Я катаюсь ничуть не хуже иллюзии.
Грег протянул мне руку, и я, не раздумывая, согласилась.
Селина насмешливо мне подмигнула и отправилась кататься сама. Астею, неловко потоптавшись, пригласил зеленоглазый стихийник. А третий парень остался с Ханной помогать и обучать.
Грег действительно отлично катался, в его руках было легко, спокойно и довольно приятно. А ещё у него была красивая белозубая улыбка и лукавые смешинки в глубине серых глаз.
– Я покажусь тебе слишком наглым, если спрошу, что ты делаешь сегодня вечером? – он бережно и в то же время крепко держал меня за талию.
Противно не было. И это большой плюс. С Грегом намного приятнее, чем с Винсом Воном, чтоб его дракон сожрал.
– Нет. Мы с девочками после катка собирались на ярмарку, – с трудом переводя дыхание, выдала я. – Погулять, может, купить чего-нибудь.
– А вечером? – не отступал парень. – Может, посидим в кафе? Чай попьем с пирожными. Ты любишь пирожные?
– Да, – улыбнулась ему. – Любишь.
Лёгкий разворот и ему надо бы отстраниться. Но Грег все ещё рядом, обнимает и заглядывает в глаза так, что отказаться не получается и не хочется.
– Отлично, – просиял он. – Так ты не против? Встретиться? Сегодня?
Я уже хотела сказать да. Очень хотела, но в это мгновение напряжение в груди вновь дало о себе знать. Сердце болезненно сжалось и забилось быстрее. Застыв на месте, я тревожно осмотрелась.
– Чарли, ты в порядке? – Грег тоже остановился.
«Нет, я не в порядке! Сейчас… вот-вот!»
Мы оказались у огромного ледяного дракона. Он стоял дыбом, оскалив пасть, а за спиной разверзлись его полупрозрачные крылья. И сам дракон должен был быть прозрачным, но… почему-то не был. Внутри статуи зарождалась магия. Тёмная магия. Запрещенная…
Шагнув вперёд, я уже задыхалась от боли, отчаянно всматриваясь в тени и пробуя разобрать картинку.
– Чарли? Что?
Парень снова оказался рядом, схватил за плечи, пытаясь поймать мой взгляд.
– Ты видишь… видишь? – прохрипела, с трудом выдавливая из себя каждый искажённый звук. Тени уже заняли всю статую, заполнив собой всё пространство и продолжая прибывать.
– Что?
В следующее мгновение воздушной волной его буквально силой отшвырнуло от меня. Вскрикнув, он отлетел на несколько метров, едва не сбив катающуюся парочку. Статуя дракона опасно затрещала.
Мне надо было отскочить в сторону, сбежать, но я стояла, словно заворожённая, и не хотела пропустить момент, когда картинка станет яснее. Тени, наконец, отступили, открывая буквально на секунду мне чужое лицо и глаза… такие знакомые глаза.
Удар!
Или его не было? Окружающий мир мелькнул перед глазами, закружился в безумном хороводе. Кто-то мощный и сильный, словно сотканный из снега и тумана, появился рядом. Он бережно держал меня в своих руках, защищая от осколков льда, падающих на нас с голубого неба, и обеспокоенно изучая моё лицо.
Его пронзительно-чёрные глаза мне тоже показались удивительно знакомыми. Эта угольная чернота взгляда утягивала в свой омут, перекрывая доступ к воздуху.
Я задыхалась, не в силах оторваться. Умирала, не в силах разорвать болезненный контакт. Интуиция впервые подала голос и не просто кричала, она орала, оглушая.
А потом вдруг наступила благословенная тишина и долгожданное спокойствие. Сознание ускользнуло, позволяя нырнуть в темноту и затеряться в её пустоте.
Глава 2
Проснулась резко. Будто меня глубоким, сильным толчком вытолкнули из темноты. Выбросили как рыбу на берег. Да, именно так я себя и чувствовала – рыбой. Приподнялась на локтях, вытаращив глаза и судорожно открывая рот, пытаясь надышаться.
Эта растерянность длилась несколько секунд, а потом резко пришла боль.
Обжигающе-острая и яркая, она вспыхнула в районе груди, где тревожно билось сердце, и моментально расползлась по телу. Ахнув, я вновь опустилась на подушку и замерла, боясь сделать лишний вдох. Сразу же пожалела о том, что очнулась, мечтая вернуться назад в спасительную пустоту.
Но она категорически отказывалась принимать меня в свои объятья. Милость закончилась, выкручивайся сама.
– Шарлотта? – сквозь боль послышался голос.
Мягкий, будто обволакивающий, приносящий успокоение и прогоняющий боль. Я потянулась к нему и даже приоткрыла глаза.
Вокруг темнота. Сначала мне показалось, что она непроглядная, жуткая и такая похожая на спасительную пустоту, из которой я только недавно вынырнула. Но постепенно сумрак отступал, обрисовывая очертания небольшой совершенно незнакомой комнаты и скудных предметов интерьера. Все тёмное, серое, безликое.
Понять, который час, было сложно. Зимой солнце садилось рано. Сейчас могло быть как пять вечера, так и двенадцать ночи. Кроме того, они могли запросто закрыть шторы, скрывая солнечный свет. Сколько же я здесь нахожусь?
Рассмотреть что-то ещё не получилось, надо мной склонилась молодая женщина. Красивая, светлокожая, с пронзительными глазами, которые мягко светились в темноте голубым светом, с изогнутыми бровями, аккуратным чуть вздёрнутым носом и припухлыми губами. Целительница, облачённая в белое платье с длинными рукавами и воротником-стойкой, её тёмные волосы были гладко причесаны и собраны в простой узел на макушке.
Выходит, я не в комнате, а в лечебнице. Но как я здесь оказалась? И почему? Что такое случилось?
Нахмурившись, я отчаянно пыталась вспомнить, что же вчера такого произошло, что привело меня на больничную койку. И задохнулась от очередной вспышки боли. На этот раз она возникла в голове и волнами пошла по телу, вызывая лёгкую судорогу на пальцах.
– Не стоит напрягаться, Шарлотта, – тут же произнесла целительница. – Ты делаешь себе только хуже.
Я опять ощутила на своей голове её осторожные прикосновения прохладных пальцев. И острая боль постепенно сменилась на приглушённую, а потом и стихла, потерявшись за застенками сознания.
Осторожно вздохнув, я открыла глаза, благодарно взглянув на целительницу.
– Спасибо.
– Вот так лучше, – мягко улыбнулась женщина, отступая. – Как ты себя чувствуешь?
Что за странный вопрос. Она же сама только что снимала боль.
– Я не помню… – пробормотала я, осторожно прислушиваясь к своему организму.
Вдруг боль вернётся, стоит только вспомнить о том, что произошло сегодня? Но нет, она затихла и лишь скалилась, показывая острые зубки.
– Не помнишь, что случилось? – догадалась целительница и осторожно провела ладонями вдоль моего тела.
Я почти сразу ощутила приятное согревающее тепло, которое исходило от её рук.
– Нет. Мы… катались на коньках, – произнесла неуверенно, расслабляясь. Оказывается, все это время я отчаянно стискивала край одеяла. Пришлось приложить усилие, чтобы отпустить его. – Я и девочки. Астея, Селина и Ханна.
Нет, не так. Там был кто-то ещё. Кто-то, кто подошёл позже.
Светло-серые глаза, светло-серые волосы и длинная белая прядь у виска…
– И стихийник. Грег Тент.
С трудом, но я вспомнила наши разговоры, осторожные прикосновения, смущённую улыбку и лукавый блеск в глубине серых глаз.
«Может, посидим в кафе? Чай попьем с пирожными. Ты любишь пирожные?»
Симпатичный парень пригласил меня на свидание. И как я тогда оказалась в лечебнице? Может, пирожные попались с сюрпризом? Чай не свежий?
Но тогда симптомы отравления были бы совсем другие! Откуда такая странная боль во всем теле.
– С ними всё в порядке? – осторожно спросила я, наблюдая за сосредоточенным лицом женщины, которая продолжала водить ладонями, согревая и излечивая меня.
– Да. Не переживай, больше никто не пострадал, – после небольшой паузы произнесла она.
– А что случилось? Почему я здесь?
– Тебе об этом лучше расскажет ректор.
Признаюсь честно, в этот момент я забыла обо всем: о боли, о страхах, о тревогах и прочем. Ректор! Наш ректор! Собирается со мной встретиться? Да что в конце концов случилось? Потому что просто так профессор Альтиус Ятей обычных студенток в лечебницах не навещает.
– А, может, вы? – робко попросила я, вновь сжимая злосчастный край одеяла. – Хотя бы чуть-чуть.
Может это позволит мне подготовиться и не натворить глупостей? А может мне сразу стоит паковать свои чемоданы?
– Терпение, Шарлотта.
В этот момент раздались приглушённые шаги и звук открываемой двери. Кажется, у нас гости. Очень сложно рассмотреть, кто почтил меня своим присутствием, когда лежишь и боишься лишний раз двинуться. Даже голову не повернуть.
Но этот кто-то очень и очень сильный. Уровень магии у него был такой большой, что у меня внутри всё сжалось от напряжения. Страшно хотелось залезть под одеяло, накрыться подушкой, сжаться в комочек и не двигаться. Как будто это могло меня спасти.
– Как наша пациентка? – бодро спросил мужской голос.
Я его сразу узнала, хотя слышала не так часто. Наш уважаемый ректор, профессор Альтиус Ятей. Гордость академии, её оплот и сила.
– Уже очнулась, – отступая, произнесла целительница. – Шарлотта, если хочешь, я могу помочь тебе сесть.
Я хотела и очень. Лежать, скосив глаза, странно. Если встречать неприятности, то сидя.
Молодая женщина действительно мне помогла сесть, положила под спину мягкие подушки и даже поинтересовалась, как я себя чувствую, не хочу ли снова лечь.
– Все хорошо, спасибо, – блёкло улыбнулась в ответ.
Очень надеюсь, что меня от волнения не стошнит на мантию ректора.
– Пожалуйста, недолго, профессор. Девушка ещё слишком слаба, – произнесла целительница, прежде чем выйти из комнаты.
– Спасибо, Итэрия, – отозвался ректор, проводив её взглядом.
Воспользовавшись небольшой передышкой, я смогла немного осмотреться.
Палата действительно была небольшой. Светлые голые стены, на которых не было ничего. С левой стороны тумбочка с лекарствами и вазой, в которой стоял небольшой букетик цветов. В сумраке разобрать цвет было очень сложно, сейчас они казались просто серыми. Рядом с тумбочкой стул с низкой спинкой.
Напротив дверь, у которой и стоял ректор.
Профессор Ятей был высоким, худощавым мужчиной. Точный его возраст не знал никто, но внешне он выглядел не старше пятидесяти. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках были зачёсаны назад, открывая чистый лоб. Светлые глаза смотрели с любопытством. На лице короткая борода и усы, в которых также блестела седина.
Мужчина был облачен в тёмную мантию, которая была распахнута, открывая взору тёмно-серый костюм-тройку, светлую рубашку и бордовый галстук, который украшала рубиновая брошь. Весьма сильный артефакт, вибрации которого я улавливала даже на расстоянии.
А с правой стороны… Сначала я решила, что там никого нет. Лишь темнота, которую не мог разогнать лёгкий светильник, что стоял на тумбочке.
Но нет, тьма неожиданно шевельнулась, и в ней проступил мужской силуэт, с ног до головы закутанный в тёмный плащ. Даже лица было не рассмотреть.
Не знаю почему, но именно этот неизвестный вызывал у меня намного больше страха, чем ректор. Было в нем что-то такое… запретное, опасное… тёмное.
– Как ты себя чувствуешь, Шарлотта? – мягко спросил мужчина, подходя ближе.
Взяв стул за спинку, он поставил его ближе к кровати и сел, закинув ногу на ногу. Поза максимально расслабленная, если бы не настороженный блеск в глубине светло-зелёных глаз.
– Неплохо. Боли почти нет, – осторожно ответила я, то и дело косясь в сторону силуэта, который продолжал скрываться в темноте.
Сильный. Очень сильный. Возможно, даже сильнее уважаемого ректора. Кто же он такой?
– Ты помнишь, что случилось сегодня?
– Нет. Помню лишь, что пошла в город с подругами. Мы отправились на каток. А потом… все слишком расплывчато.
Мужчина кивнул.
– К сожалению, на катке произошёл несчастный случай. Одна из магических ледяных скульптур сломалась и обрушилась на вас с Грегом Тентом.
– Что с ним? – тут же спросила я.
Хотя целительница и сказала, что больше никто не пострадал, я не могла не спросить. Должна была убедиться. Парень мне понравился. И я была бы не против встретиться с ним в кафе с пирожным и чаем. И никаких снежных скульптур!
– Да, с ним все хорошо. Сработало защитное поле, и его отбросило в сторону. А вот на тебе оно сломалось, – продолжая внимательно меня рассматривать, произнёс ректор.
– Не понимаю, – призналась я.
Что сломалось? Как сломалось? И что случилось? Что за загадки такие? Почему он не может ничего сказать мне прямо?
– Защитное поле отбросило твоего друга, а тебя оставило.
– Почему?
– Видимо, произошёл сбой, – туманно отозвался профессор. – И ледяная скульптура рухнула на тебя.
Звучало жутко. И как-то… неправильно. Я никак не могла отделаться от мысли, что от меня что-то скрывают. Это ощущение возникло где-то глубоко внутри и копошилось, мешая сосредоточиться. А ещё оно стало осязаемо, и приторно-сладким привкусом горчило на губах. Страшно захотелось пить. Все что угодно, лишь бы избавиться от этого противного вкуса.
– Можно воды, – прохрипела я, – пить… хочется.
– Да, конечно.
Ректор любезно налил в стакан воды и протянул мне. Чтобы избавиться от сладкого привкуса, мне пришлось выпить весь стакан. Хорошо хоть не стошнило.
– Спасибо, – прохрипела я, возвращая пустой стакан.
– Хорошо, что рядом оказался господин Росвел, – продолжил профессор обманчиво равнодушным тоном. – Именно он пришёл тебе на помощь и смог скрыть от большинства осколков. Боюсь, что если бы не он, последствия были бы намного опаснее.
Сглотнув противный ком у горла, я перевела взгляд на мужчину, что продолжал молча стоять в тени.
Господин Росвел. Кайон Росвел. Но все его знали под другим именем – паладин Его Королевского Высочества. Один из сильнейших магов королевства, правая рука короля и длань наказующая для каждого, кто посмеет обратить свой взор во тьму.
И этот маг спас меня? Серьёзно?
Что-то мне стало ещё страшнее.
– Я очень благодарна господину Росвелу за своё спасение, – с трудом произнесла я, сжимая одеяло дрожащими пальцами.
В ответ тишина.
– Вы позволите вас осмотреть? – неожиданно спросил ректор, подаваясь вперед.
В глубине его светлых глаз промелькнуло какое-то странное выражение, которое я так и не смогла расшифровать. Но стало еще тревожнее.
– Осмотреть?
Надеюсь, раздевать меня не станут.
– Да, я немного обладаю целительской магией. Хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. Нисколько не сомневаюсь в способностях дорогой Итэрии, – поспешно произнёс он, заметив моё смятение, – но предпочитаю все проверить лично. Вот такой вот у меня характер. Не переживай, небольшое исследование. Больно не будет.
И снова этот неприятный привкус лжи. Такой сладкий и приторный, как патока. От ещё одного стакана воды меня просто вырвет. Поэтому придется терпеть.
Мне не хотелось говорить ему да, но и сказать нет я не могла. Ректору академии не отказывают.
– Конечно, – натянуто улыбнулась в ответ.
А он будто только этого и ждал. Быстро вскочил со стула. Так, что мантия за его спиной поднялась и опала, будто живая. Оказавшись рядом, он взял мою ладонь в свою руку и накрыл сверху. При этом смотрел мне прямо в глаза – пристально, требовательно и как-то жадно.
Больно действительно не было. По телу прошлась лёгкая щекотка и, собственно, всё. Больше ничего я не почувствовала. Никакого тепла, волнения или других чувств.
А вот с профессором явно было что-то не так. Его лицо моментально напряглось, черты исказились, словно от боли. Глаза засветились мягким белым светом, а зрачок уменьшился, став совсем крохотным, словно игольное ушко.
Мне страшно хотелось вырвать руку из его захвата и спрятать её за спину. Но я терпеливо ждала, мысленно молясь всем богам, чтобы это все быстрее закончилось.
И вот профессор Ятей качнулся, пошатнулся, отпустил мою руку и отступил. Глаза почти сразу перестали светиться. В их глубине я даже успела заметить нечто похожее на разочарование. Но потом он отвернулся, сосредоточившись на своём молчаливом госте.
Они не произнесли ни звука, но я была почти уверена, что они общались. Не зря же паладин считался сильным ментальным магом.
– Что-то не так, профессор? – осторожно спросила у него.
Он же вызвался проверить моё самочувствие, ну так пусть расскажет, что со мной не так. Вполне оправданное любопытство.
– Нет, все хорошо, Шарлотта, – сдержанно ответил мужчина, поправляя сбившийся галстук. – Итэрия отлично постаралась. Уже завтра тебя можно будет выписать из лечебницы. Что ж, не буду тебя больше стеснять своим присутствием, отдыхай.
Ятей наградил меня дежурной улыбкой и быстро отправился к выходу. Но первым снаружи оказался паладин. Лёгкое неуловимое движение – и он словно просочился из палаты.
Я осталась одна. И, наверное, надо было лечь и хорошо все обдумать, попытаться вспомнить, но… неожиданно проснулась интуиция.
«Встань и иди! Быстро!» – сразу громко рявкнула она.
Это было так неожиданно, что я даже растерялась. Никогда ещё до этого интуиция не проявляла себя так рьяно и открыто. Раньше я скорее чувствовала её намерение, либо протест.
– Но я же ранена. И двигаюсь с трудом, – возмущенно пробормотала в ответ и тут же прижала пальцы ко рту.
Дожила, уже сама с собой разговариваю.
А интуиция продолжала настойчиво гнать меня прочь из комнаты.
«Вставай! Ты должна успеть! Быстрее!»
Вздохнув, я покачала головой и неожиданно поняла, что мне не так уж и плохо, как было совсем недавно. До того самого момента, как ректор решил немного меня исследовать. Может, сам того не зная, он дал мне больше сил, чем рассчитывал. Конечно, великие и опытные маги никогда не допускают подобных ошибок, но вдруг…
Развернувшись, я свесила ноги с кровати и осторожно наступила на прохладный пол, рассеянно отмечая, что с меня сняли моё шерстяное тёмно-синее платье и переодели в скучную больничную сорочку с мелкими пёстрыми цветочками. Ярко-рыжие волосы растрепались и упали на спину и плечи.
Встала, хватаясь за кровать, но слабости не почувствовала. Боль тоже отступила и даже больше не скалилась из застенков сознания.
«Быстрее!» – торопила интуиция.
– Иду-иду, – привычно пробормотала я, двигаясь вперед.
Шаг за шагом.
Бежать, конечно, не получилось. Всё-таки я была слишком слаба, но двигалась довольно плавно и даже не качалась. Голова не кружилась, тошноты не было, зато неожиданно захотелось есть. Да, я бы не отказалась от куска отбивной с тушёными овощами и пирожком с капустой.
Мысленно представляя себе одно блюдо за другим, добралась до двери, приоткрыла её и выглянула наружу. В тёмном безликом коридоре было тихо и совершенно безлюдно. Окон не было, так что понять, который сейчас час, я всё так же не могла.
Это хорошо. Знать бы, куда теперь идти.
«Направо! Ну же, быстрее!»
– Знаешь, – цепляясь за стену, прошипела я, но идти продолжила, – молчаливой ты мне нравилась больше. И вообще, как такое возможно? Ты же… не умеешь расти и развиваться. И разговаривать тоже не умеешь.
Остановившись, я дала себе немного отдохнуть и перевести дух.
– Хотя, ты не говоришь. Это просто меня лёд по голове стукнул, вот и начались странности, – сообщила сама себе, продолжив двигаться дальше.
«Шевелись!»
Да куда уж быстрее?
Я прошла ещё несколько шагов, когда услышала резкое:
«Стой!»
Послушно замерла, осторожно осматриваясь.
Нас что, застукали? Ничего, скажу, что искала туалет и… еду!
«Слушай!»
– Тебя? – шепнула в ответ, не удержавшись от сарказма.
«Тихо. Слушай!»
Вздохнув, я терпеливо замолчала, даже дыхание затаила и попыталась хоть что-то услышать. Сначала ничего не было, а потом… потом я неожиданно действительно услышала голоса. Едва слышные, не всегда разборчивые, но это были голоса.
Разговаривали трое. Ректора и Итэрию я узнала сразу, а вот третий голос – слегка хриплый, глубокий и вкрадчивый, – скорее всего, принадлежал паладину.
– …совершенно чиста… – это ректор Ятей.
– Подтверждаю, – согласилась целительница.
– Хотите… меня лжецом?
В голосе не было угрозы, легкая насмешка, но этого хватило, чтобы я испуганно вжалась в стену и молчаливо застыла. Не хотела бы я стать врагом этого мужчины. Хотя я сомневаюсь, что в нашем мире был хоть кто-то, кто хотел быть его врагом.
–… блокировка? – это снова ректор.
– Нет следов… заметила…
– … важно… нельзя оставлять… опасно…
– Идет расследование, Росвел. Результаты… сообщат…
– Ждать… увезти…
– … объяснить? – встревожилась Итэрия.
– … мало касается… есть приказ…
– Могут возникнуть… – заметил ректор.
– Они возникнут, если… – отозвался паладин.
Жаль, что концовку я так и не смогла разобрать.
– Может… разбудить? – спросил профессор Ятей.
– Опасно… – тут же выпалила целительница, – может… против.
– Я должен сообщить… – предупредил профессор.
– Ваше право…
И всё. Больше ничего услышать не получилось.
Кажется, пора уходить. Интуиция молчала. Притащила меня сюда подслушивать и пропала! Предательница!
Развернувшись, я медленно направилась назад в свою палату. Обратный путь занял несколько больше времени, да и сил затребовал больше. Кажется, подпитка ректора закончилась. В конце я дрожала от усталости, взмокла от пота и мечтала как можно быстрее оказаться в кровати.
Когда мне это удалось, я легла на подушки, вытянулась и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. И ведь вовремя успела.
Глава 3
Прошло всего несколько минут, как дверь открылась и вошла целительница с подносом. Судя по запахам, мне принесли еду. Правда никакого куска отбивной с овощами и пирожка я не дождалась. На подносе был довольно жидкий суп и небольшой кусочек хлеба.
– Тебе обязательно надо поесть, Шарлотта, – с улыбкой произнесла она, заметив мою недовольную гримасу, и поставила поднос на кровать. – Просто так силы не восстановятся.
Гримасу она заметила. Но не поняла. Я была не против поесть. Только мечтала о другом.
– Спасибо.
Я очень старалась есть аккуратно и никуда не спешить. Но голод становился всё сильнее, так что с супом я расправилась очень быстро, а как съела кусочек хлеба, вообще не помню. Желудок сжался, явно требуя еще.
– Надо же, я думала придётся тебя уговаривать, – произнесла Итэрия.
– Да, сначала подташнивало, а потом проснулся аппетит, – отозвалась я и задала вопрос, который мучил меня всё это время: – А это правда был паладин?
Вполне естественное любопытство. Я же девочка, а все девочки сходят с ума по мрачному паладину, изображение которого иногда публикуют в газетах. Да я сама лично знаю троих, которые засыпают с его снимком под подушкой.
Красивое лицо с резкими чертами лица, прямой нос с горбинкой, тёмные брови, пронзительные чернильно-тёмные глаза, вечно недовольно поджатые губы и белоснежные волосы, которые мужчина собирал в низкий хвост. Мрачный, решительный, опасный и лишенный каких-либо эмоций и чувств. И как такой может нравится? С таким же успехом можно было влюбиться в совершенную статую. Красиво, но пусто.
– Правда, – нехотя отозвалась целительница, забрав у меня поднос и поставив его на тумбочку.
– И он меня спас?
– Ну, конечно. Тебе очень повезло.
Опять эта фраза. Про то, что мне повезло. Радости она мне не внушала, а лишь страх. За все надо платить, и за это тоже.
Молодая женщина принялась водить ладонями надо мной. От неё снова пошло целительское тепло, а глаза слегка засветились.
– Ага. А который сейчас час?
Это был следующий вопрос, который меня волновал.
– Половина восьмого.
Значит, прошло не так много времени.
– А мои друзья? Я могу их увидеть?
– Завтра. Ты восстанавливаешься даже лучше, чем я рассчитывала, – нахмурившись, призналась она. Радостной она при этом не выглядела.
– И чувствую себя лучше. Целебный суп, наверное, помог, – широко улыбнулась я, стараясь выглядеть при этом максимально невинно. – Так я могу увидеть друзей? Я волнуюсь, как они там. И они за меня волнуются и переживают. Хочу сама сказать, что со мной всё хорошо.
– Я подумаю, – уклончиво отозвалась целительница, отступая.
Её пальцы слегка дрожали, но это все, что выдавало её волнение и усталость.
– А пока отдыхай.
Я послушно легла на подушки и даже закрыла глаза. Но просто так отдыхать было как-то странно. Мне действительно стало легче, голова прояснилась, и я отчаянно попыталась вспомнить, что же на самом деле произошло.
Но как ни старалась, ничего не получалось. Пустота. И темнота. Только голова вновь разболелась. Ещё и интуиция молчала, отказываясь показываться.
– Ну и ладно, – прорычала я, в бессильной ярости ударив кулаком по кровати.
В этот момент в коридоре послышались шаги. Не знаю, кого я ожидала увидеть. Может сам паладин соизволит почтить меня своим вниманием? Или опять ректор с его странными вопросами и явным разочарованием во взгляде. А может целительница. Я бы не отказалась ещё от еды.
Но дверь распахнулась, и на пороге возникли девчонки. Встревоженные, неуверенные, с обеспокоенными выражениями на лицах. Они застыли в дверях, словно боялись сделать шаг. Пришлось их немного поторопить.
– Привет, девочки, – улыбнулась я и даже рукой махнула.
И это простое движение словно послужило толчком для них.
– Рыжик, – выдала Селина и первая шагнула ко мне. – Мы так волновались.
Оказавшись рядом, она осторожно, но довольно крепко пожала мою руку.
– Девчонки, – прошептала я, счастливо улыбаясь. – Я так рада вас видеть.
– А как мы рады, – произнесла Астея, присаживаясь на единственный стул.
– Так испугались, – прошептала Снежинка, которая единственная ещё топталась у входа, растерянно хлопая ресницами и нервно теребя кончик белоснежной косы.
– Недолго, девочки, пациентке нужен покой, – предупредила Итэрия, закрывая дверь.
– Ну как ты? – сразу спросила Селина, присев на край кровати.
– Почти ничего не помню, – призналась я.
– Как не помнишь? – прошептала Ханна, осторожно подходя ближе. – Совсем?…
В следующее мгновение её личико исказилось от отвращения и, зажав нос пальцами, она выдала:
– Ой, фу-у-у-у! Как тут лекарствами противно пахнет. Дышать невозможно.
Ханна демонстративно провела свободной рукой перед своим лицом, словно пыталась отогнать от себя неприятный запах.
Я лишь хмыкнула. Всё как всегда.
А вот Селина не сдержалась. Тряхнула короткими кудряшками, бросила на подруг быстрый взгляд и раздражённо выдала:
– Это палата, а Чарли была ранена, конечно, тут будет пахнуть лекарствами.
– Подумаешь, сказать ничего нельзя? – тут же надулась Снежинка, отворачиваясь и сложив руки на груди.
– Не ссорьтесь, девочки, – попросила я и осмотрела притихших подруг. – Я правда так рада вас видеть. Неизвестность сводит меня с ума. А вы что-нибудь видели? Что на самом деле случилось там на катке? Мне почти ничего не рассказывают.
Они быстро и как-то виновато переглянулись.
– Дело в том, – неуверенно произнесла Смуглянка, накручивая на палец длинный каштановый локон, – что мы сами толком ничего не знаем.
– То есть как? – растерялась я.
Неужели паладин им память подтёр? Но ведь это незаконно! Я…я буду жаловаться!
«Молчи! – неожиданно всколыхнулась интуиция. – Не говори лишнего…»
Да я пока не знала, что можно говорить, потому что не разобралась в том, что происходит. Вот как пойму, тогда и подумаю, что делать. Так что этот вопль был лишним.
– Ну ты каталась с этим стихийником… – начала Селина.
И почти сразу была перебита Астеей.
– Это Грег тебе цветы передал, – улыбнулась Смуглянка, кивнув на букетик в вазе. – Так волновался за тебя и переживал. Даже винить себя начал в случившемся. Хотел с нами пойти, но его не пустили.
– Вы не преувеличивайте, – неожиданно выдала Ханна, отбрасывая косу на спину. – Просто Грег хороший парень, вот и все. На его глазах девушка пострадала, поэтому он и переживает. А то нафантазируете того, чего нет, потом Чарли обидно будет, когда реальность окажется не столь прекрасна.
И вроде подруга говорила правильно, заботилась обо мне, но… внутри что-то тревожно кольнуло.
– Вечно ты о плохом, – скривилась Селина.
– Я просто забочусь о Чарли. А то я не знаю этих парней! Всем им только одно надо. Так что букетик – это ещё не показатель великих чувств, – огрызнулась Снежинка.
Я смотрела на подругу и видела… видела что-то странное, искажённое, неправильное, словно её лицо отразилось сразу в десятке неровных осколков, что превращали его в кривую маску.
Что за ерунда? Откуда это?
– Да, с Грегом я завтра поговорю, – нетерпеливо произнесла я и снова перешла к насущному вопросу: – Так что вы видели?
– Грохот, а потом Тента отшвырнуло в сторону. Он едва не сбил пару, которая мимо проезжала. А ты… – Селина застыла, кусая губу, – мы тебя не видели.
– То есть как? – опешила я. – А куда же я делась? Только не говорите, что меня куда-то перенесло, это ж сказки. Порталов не существует. Все об этом знают.
– Снег вдруг стеной поднялся и закружился, а ты пропала в этой безумной воронке, – пояснила Астея.
– Воронке?
– Да, это была самая настоящая снежная воронка. Она кружила, ревела и никого не пускала к тебе. Грег очень старался. И не только он. Все маги бросились на помощь, пытались утихомирить стихию, – затараторила Воительница.
– А потом всё резко стихло и застыло. Представь, все снежинки разом застыли в воздухе, сверкая и переливаясь на солнце. Так красиво, что жутко, – продолжила Ханна, разводя руками. – А в центре ты. На руках какого-то мужчины в чёрном плаще.
– Мужчины? – прошептала я.
Паладин. Конечно, паладин, больше некому.
– Да. Весь с ног до головы в чёрном, – закивала Селина. – Капюшон на голове и лица не видно.
– А что потом?
– А потом он вдруг стремительно поднялся в воздух и исчез, – выдала Смуглянка. – Мы бегом в полицию, затем к декану. Тут нам и сообщили, что ты в лечебнице. Что опасности нет, но ты пока без сознания.
– Ничего себе происшествие, – выдохнула я, потирая лоб.
Легче от информации не стало. Наоборот, появилось ещё больше вопросов.
– Так ты правда ничего не помнишь? – вновь спросила Ханна.
– Нет, совсем ничего не помню.
– Жаль, – вздохнула Астея. – Ну ничего, мы обязательно во всем разберёмся. Вместе.
– А ты знаешь, что это за тип в чёрном? – спросила Селина.
– Нет.
И снова на губах эта противная сладкая горечь. Оказывается, если лгать самой, то она тоже чувствуется. Неприятно.
– Девочки, – произнесла Итэрия, входя в палату. В руке у неё была кружка с каким-то травяным напитком. – Пора расходиться. Шарлотте надо отдохнуть и поспать. Завтра наговоритесь.
Подруги быстро распрощались. Они пообещали завтра встретить меня из лечебницы.
– Сладких снов, – улыбнулась на прощание Ханна.
А я внезапно поняла, что меня беспокоило.
Её глаза. Именно их я видела в темноте ледяного дракона. Догадка, осенившая меня сейчас, оказалась весьма болезненной. Словно в сердце иголкой ткнули.
И целительница сразу это заметила.
– Что-то не так, Шарлотта?
– Нет, все хорошо, – поспешно ответила я, отводя взгляд. – Спасибо, что позволили мне поговорить с подругами.
В глубине души я все ещё надеялась, что ошиблась, что это все мне привиделось. Ханна не могла, у неё нет сил и способностей. Может, это тьма играет со мной злую шутку, используя облик подруги? Да, всё именно так.
– Ты бы всё равно не успокоилась, начала волноваться. А нам надо, чтобы поскорее выздоровела. Держи.
Женщина протянула мне кружку.
Травами запахло еще сильнее.
– Что это?
– Успокаивающий настой. Он поможет тебе заснуть.
Интуиция молчала, причин отказываться у меня не было. Поэтому я послушно выпила отвар, который на вкус был довольно приятным, и легла в кровать. Его действие оказалось довольно стремительным. Веки становились все тяжелее, и я почти сразу уснула.
Никакие сны меня не беспокоили этой ночью, давая мне возможность просто отдохнуть и ни о чем не думать.
Но до утра поспать не получилось. Меня будто кто-то толкнул в бок. Завозившись, я попыталась вновь провалиться в сон, но не смогла. Не вышло. Повернулась на один бок, потом на живот, на другой бок, потом на спину.
Сна больше не было. Кругом тишина. И понять, что именно меня разбудило, невозможно.
Но и лежать сил не было. Встав с постели, я отправилась в уборную. А когда вернулась, то ложиться в кровать не стала. Вместо этого подошла к окну, отодвинула плотные шторы и выглянула на улицу.
На стекле рассредоточились лёгкие морозные узоры, которые совершенно не мешали обзору. Все ещё темно и тихо. В стороне от окна горели приглушённые фонари. Слева небольшое дерево, покрытое снегом, внизу кустарники, которые больше походили на сугробы. Узкая дорожка вела вдоль здания лечебницы, теряясь за поворотом. Дальше металлический забор и снова деревья, сквозь которые виднелись небольшие огоньки от других фонарей.
С неба, медленно кружась, падали пушистые снежинки, покрывая все вокруг тонким слоем.
Тишина и покой… тогда откуда эта странная тревожность?
Обхватив плечи руками, я подалась вперёд и выдохнула. Стекло тут же покрылось паром. Хмыкнув, провела пальцем, рисуя маленькую звёздочку.
Не знаю, как я заметила её… странную тень, которая шевельнулась у дерева, что росло рядом с забором. Сначала я решила, что это ветер шевелит ветки. Но потом снова началось странное шевеление. И тень от дерева вдруг начала медленно ползти вперёд по снегу. Всё дальше и дальше, а потом и вовсе разделилась: тень от дерева осталась на месте, а по снегу продолжала ползти другая.
Она увеличивалась, приобретала форму, размеры и объем. Постепенно она стала похожа на огромную кошку.
Сначала просто тень. А потом она стала объёмной… живой. Всего несколько секунд и на снегу, не отбрасывая тени, стояла большая бесшёрстная кошка с кожей воронёной стали. Гибкая, мощная, отдалённо похожая на пантеру.
Создание Запретных земель на территории нашей академии? Да быть этого не может!
В следующее мгновение тварь резко подняла морду вверх. В сумраке её глаза блеснули кровавым цветом. Эта тварь безошибочно нашла меня взглядом и оскалилась, припадая на лапы и выгибая спину. Вдоль всего позвоночника на спине тут же появились острые металлические шипы.
– Боги, – прошептала я, отшатнувшись.
«Беги!» – заорала интуиция.
Могла бы и раньше предупредить! Ещё до того, как меня обнаружили!
Попыталась убежать, но босые ноги предательски заскользили по гладкому полу. Лишь чудом я не упала и не растянулась прямо там, у окна. Скорость пришлось слегка уменьшить, что в моей ситуации было равносильно смерти.
Следующие мгновения длились всего несколько десятков секунд, которые показались мне вечностью.
До двери осталось совсем немного, когда окно за моей спиной с грохотом разлетелось на части, осыпаясь на пол звонкими сверкающими осколками. Удар был такой силы, что часть осколков долетела и до меня, оставляя на коже болезненные царапины.
– А-а-а-а! – заорала я и упала на пол, сжавшись в комочек и обхватив голову руками.
Конец! Мне точно конец! Эта тварь сожрёт меня! Я уже чувствовала на себе её голодный взгляд! И сделать ничего не могла. Я не боевой маг, а артефактор. У меня ничего нет, совсем ничего.
Оставалось только обречённо ждать, когда тварь набросится, впиваясь клыками в горло, разрывая плоть острыми когтями.
Единственное, чего хотелось, чтобы смерть была быстрой и максимально безболезненной.
Секунды складывались в вечность. А удара всё не было.
И тут неожиданно раздался грохот за спиной, когда дверь от мощного удара сорвалась с петель и влетела в стену. И одновременно с этим крохотная палата неожиданно озарилась ослепительным светом, настолько ярким, что я видела его даже зажмурившись.
Снова грохот! Вой, звуки ударов, противный скрежет металла и противный чавкающий звук разрывающейся плоти и треск ломающихся костей. Всё это слилось в жуткую какофонию, от которой невозможно было спрятаться.
А затем запах… серы, крови и еще чего-то… противного. Кажется, так пахнет палёная кожа. Запах был такой сильный, что меня замутило.
Тошнота была такой сильной, что я не сразу поняла, что в палате стало непривычно тихо.
В следующую секунду меня что-то схватило, поднимая с холодного пола.
– А-а-а-а! – снова закричала я и принялась изворачиваться, биться, драться и даже, кажется, кусаться, пытаясь вырваться из захвата. – Пусти! Пусти меня! Не трогай!
– Тихо! – выдала темнота глубоким, немного хриплым мужским голосом.
От неожиданности я перестала сопротивляться, открыла глаза и замерла.
Снова этот чернильно-тёмный взор, пробирающий до самых костей.
– Надо уходить. Сейчас же! Ноктюра никогда не ходит одна, – произнёс паладин, перехватывая меня поудобнее. – Скоро здесь будут и другие.
С трудом оторвавшись от его лица, я перевела взгляд за его спину. А там… там в бурой крови лежала растерзанная, дымящаяся туша поверженной кошки. Тело отдельно, голова с потухшими глазами – отдельно.
– Боги, – простонала я, прижимая ладонь ко рту, пытаясь хоть как-то сдержать очередной рвотный позыв.
Голова закружилась, и я самым позорным образом потеряла сознание.
Глава 4
И снова неприятное пробуждение.
Фу-у-у-у!
Запах был такой сильный и неприятный, что я, ещё не до конца очнувшись, уже замотала головой и потянулась, пытаясь убрать источник этой вони от своего лица. Но мне мешали, вновь и вновь подсовывая эту дрянь и заставляя очнуться.
– Шарлотта… Шарлотта, – кто-то упрямо называл моё имя.
– Она точно не пострадала? – это произнес мужчина.
Знакомый мужчина. Ах да, многоуважаемый ректор. И он здесь. И почему я не удивлена?
– Если не считать парочки царапин и нервного потрясения, – отозвалась целительница. – Хорошо, что вы оказались рядом, паладин.
– Ноктюры! В академии! Это просто немыслимо! Невозможно! Совет учредителей меня растерзает.
– Лучше думайте о том, что нюктюра едва не растерзала ее, – спокойно отозвался другой мужчина.
От хриплых ноток в его голосе у меня по спине пробежали мурашки.
– Разумеется. Это была бы сильная потеря.
– Вы себе даже не представляете какая, – мрачно выдал паладин. – Король такого бы не простил. Подумайте сами, Ятей, если у кого-то хватило сил проделать дыру в защите академии, на что он ещё способен?
– Ей нельзя здесь оставаться. Это слишком опасно.
– В этом я с вами совершенно согласен.
– Думаю, Шарлотта уже очнулась, – внезапно произнесла Итэрия.
Голоса тут же смолкли. Пришлось открыть глаза.
Опять незнакомое помещение. Похоже, это чей-то кабинет. Стены выложены красным кирпичом. Большой камин из чёрного мрамора, над ним висела картина с симпатичным лесным пейзажем. Рядом с камином диван с зелёной обивкой, на котором я, собственно, и лежала, заботливо укрытая тёмно-синим бархатным пледом. У окна с коричневыми шторами массивный стол и кресло, тоже обитое зелёным бархатом. По левую сторону от стола трехстворчатый книжный шкаф, а напротив коричневая дверь.
Ректор сидел за столом, Итэрия расположилась на диване, пытаясь меня лечить. А сам паладин стоял у камина, пламя которого весьма ярко и отчётливо обрисовывало его фигуру в тёмных одеждах. Плаща на нем больше не было. И я могла рассмотреть знакомое бледное лицо, чернильно-тёмные глаза и белые волосы, собранные в хвост.
Что ж, газетные снимки не лгали – Кайон Росвел действительно был хорош собой, холоден и совершенно безэмоционален.
– Где я?
– В моем кабинете. Как ты, Шарлотта? Помнишь, что случилось? – в голосе ректора явно слышалась надежда.
Мужчина очень хотел, чтобы я ничего не помнила и не задавала лишних вопросов. Не выйдет. Вопросы будут. И много!
– Помню, – мрачно отозвалась я, присаживаясь удобнее, поджимая ноги и кутаясь в плед. – На меня напала тварь из Запретных земель, похожая на огромную пантеру. А вы… – короткий взгляд в сторону паладина, – вы меня спасли. Опять.
– Да, ноктюра, – отозвался профессор Ятей и горестно покачал головой. – Чудовищное происшествие. Просто кошмарное. Брешь в защите академии, вызванная скачком магии. В лечебнице ты была одна, видимо, поэтому тварь решила наброситься на тебя…
С каждым произнесённым им словом во рту всё сильнее разливалась сладкая патока. Её было так много, что она начала горчить. А я… я слишком устала, чтобы и дальше играть в их игры.
– Хватит! – неожиданно громко прошипела я, прижимая руку к горлу. – Хватит мне лгать! Я больше… я больше не могу слушать вашу ложь…
Признаюсь честно, сама не ожидала от себя такой наглости. Но я действительно слишком устала и перенервничала, чтобы быть вежливой. Меня хотели убить! Дважды за последние сутки! Тут кто угодно бы разозлился!
В кабинете стало очень тихо. Лишь огонь в камине с лёгким треском продолжал пожирать дрова. Сжавшись, я ждала взрыва, криков и возмущения. И не дождалась.
– Противно, да? – неожиданно спросил Росвел.
Нахмурившись, я осторожно перевела на него взгляд. Мужчина слегка наклонил голову набок, внимательно изучая моё лицо.
– Что противно? – буркнула в ответ.
– Слышать чужую ложь.
Мне показалось или он… знает? Действительно знает, как я чувствую ложь?
– Никому не нравится, когда ему лгут, – уклончиво отозвалась я, невольно вжимая голову в плечи.
– Конечно, но ты чувствуешь ложь иначе. Не так как раньше, не так ли?
Знает! Он точно знает! Но как?
Вздрогнув, я растерянно осмотрела всех присутствующих. Все они очень внимательно и даже жадно ловили каждую мою реакцию и ждали ответ, словно от него зависела судьба мира.
Ну уж нет, я не собиралась им помогать.
– Что вам от меня надо? – звенящим от напряжения голосом выпалила я. – Что вообще происходит?
И снова никакого ответа. Троица обменялась многозначительными взглядами и проигнорировала мои вопросы.
Гады высокородные!
– Я… я хочу вернуться домой! Сегодня же!
Если академия не может защитить меня от опасностей, то мне действительно лучше поехать домой, к родителям.
– Боюсь, что это невозможно, Шарлотта, – со вздохом произнёс ректор.
– Тогда… тогда я заберу документы, и вы не имеете права меня останавливать. Я не останусь в академии! Не заставите!
Зачем трупу диплом? Лучше останусь без него, но живая!
– Ты так не любишь своих родных? – неожиданно выдал паладин.
Я аж задохнулась от возмущения.
– Как вы можете такое говорить? Конечно, люблю!
– Тогда зачем обрекаешь их на гибель? Если ты рассчитываешь, что это все прекратится, когда ты уедешь отсюда, то ошибаешься. Не прекратится. Тебя продолжат преследовать. Тебя найдут. На это уйдёт не так много времени. Представь десяток ноктюрн или может глюта в гостиной твоего дома. Меня не будет рядом, чтобы спасти тебя и твоих родных. Или ты рассчитываешь, что эти твари их пощадят?
– Прекратите, – прошептала я едва слышно.
Внутри все застыло от ужаса. И картинка перед глазами была такой яркой и настоящей, что глаза наполнились слезами.
Нет, я не могла допустить, чтобы родителям причинили вред из-за меня. Только не так.
Итэрия тут же потянулась ко мне. Её тонкая изящная ладонь легла сверху, и я почувствовала волны успокоения, которые исходили от этой красивой целительницы.
– Боюсь, что господин Росвел прав, – осторожно произнёс ректор. – Твой побег из академии приведёт к более серьёзным последствиям, предположить их невозможно.
– И что мне делать? Сидеть и ждать, когда эти твари снова придут, – раздражённо смахивая слезы с ресниц, выдохнула я. – Они ведь придут, не так ли? Но почему я? Что им нужно от меня? Я всего лишь студентка с факультета артефакторики. Даже не выпускница, всего лишь четвёртый курс.
– И все? – поинтересовался Росвел.
Не знаю как, но я снова безошибочно поняла, на что именно намекал паладин.
– У меня развита интуиция, – нехотя призналась им. Сообщать об этом всегда было неловко. – Иногда она помогает мне делать правильный выбор. Но не часто.
Говорить о том, что буквально пару часов назад интуиция в голове начала подавать голос, не стану. Они что-то от меня скрывают, и я буду скрывать. Несмотря на то, что паладин вот уже дважды спасал мне жизнь, за что я была ему безмерно благодарна, безоговорочно верить господину Росвелу я не собиралась.
– Подростком меня водили к Видящей, это должно быть в моем личном деле.
– Госпоже Шайт, – кивнул ректор, подтверждая мои слова.
– Дара Видящей у меня нет. А интуиция – это так… приятный бонус, который нельзя развить и полноценно использовать. Он появляется стихийно и крайне редко. Я самая обычная среднестатистическая студентка. Кому понадобилось меня убивать? – в отчаянье выдохнула я и вздрогнула от дрожи, что ледяной волной прошлась по позвоночнику.
И это под пледом, в довольно теплом кабинете.
– Боюсь, что пока нам это неизвестно, – произнёс профессор Ятей.
Не соврал. Вкуса сладкой патоки я не почувствовала.
– Но зачем я им?
– Боюсь, что это тоже пока точно неизвестно. Ты верно сказала, дара Видящей у тебя нет. Мы проводили диагностику после первого нападения. Я сам все проверил, лично убедился. И не увидел ничего. Несомненно, ты талантливый маг, хороший артефактор, но не более того, – ответил ректор.
Опять не солгал. Если только чуть-чуть. Значит, дара у меня нет. Не скажу, что я была расстроена. Меня вполне устраивала моя нынешняя жизнь. Как оказалось, новые способности не всегда приносят счастье, иногда они оборачиваются очень большими проблемами.
– И что теперь делать? Ждать нового нападения? Ловить преступника на живца?
То есть на �