Кровавый гороскоп
© Ash Bishop 2023 Published by permission of Camcat Publishing LLC (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia) in Russian
© Перекрест А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2025
© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025
В память о Роберте Малгрю, учителе от бога
…в иных душах гнездится кэтскиллский орел,
который может с равной легкостью опускаться
в темнейшие ущелья и снова взмывать
из них к небесам…
Герман Мелвилл, «Моби Дик»[1]
Глава 1
Детектив Лесли Консорт не любил, когда его будят среди ночи. Не любил настолько, что мобильный телефон отключил, а на домашнем – снял трубку. Но дежурный сержант, настырный тип по имени Роман Стивенсон, почуял, что дело серьезное, и отправил к Лесли домой полицейских, которые тарабанили в дверь до тех пор, пока Лесли с ворчанием и оханьем не выполз из своей теплой кровати, попутно изрыгая всевозможные проклятия, приправленные вольными отсылками к латыни наподобие «охериссимус», «дерьмобус», «жопуляция».
Чуйка Стивенсона не подвела. Прислонившись к машине, Лесли созерцал масштабы бедствия и уже представлял плывущие к нему бесконечные стопки документов. Рядом изучала место преступления его напарница Лапейр, работавшая в полиции пятый год; она надела на выезд парадную форму, поэтому больше думала не об уликах, а о том, как не запачкаться. Эта симпатичная девушка со смуглой кожей и короткими черными кудряшками была на пару дюймов выше Лесли и выглядела энергичной и сосредоточенной.
– И вот так – три мили.
– Жесть.
Улица Клермонт, на которую, щурясь, смотрел Лесли, была в ужасном состоянии. Сам Клермонт представлял собой обветшалый район на полторы тысячи домов, которые встречали вытоптанными лужайками, облезлой краской, немытыми машинами, ржавыми автодомами и списанными лодками. Большинство его жителей переехали сюда несколько десятилетий назад, когда цены на жилье еще оставались в пределах разумного. Теперь же с каждым годом налоги росли все выше, дороги так и не ремонтировали, но люди все равно из последних сил цеплялись за хрупкий осколок своей американской мечты.
Улица перед Лесли выглядела особенно плохо: повсюду кровь, куски мышц и костей. Человека привязали к бамперу автомобиля и c милю протащили по асфальту.
– Что тут у нас? – спросил Лесли.
– Дежурному позвонили в двенадцать ноль-три. Сосед услышал крики, скрип шин и какой-то хруст. Наш болван записал вызов как бытовуху, но, похоже, слегка недооценил.
– Мягко сказано. Жертву можно опознать?
– Вряд ли. От тела осталось не больше трети. То, что отцепилось от машины, валяется внизу холма.
Лесли присел на корточки и провел пальцами по засыхающей крови.
– В соседнем квартале Рэдли обнаружил фрагменты челюсти. Может, установим личность по зубам. Еще из-под крыла я достала клок волос – отдам на анализ ДНК. На Деррик-драйв криминалисты заканчивают работать с машиной и скоро ее заберут. Что будем делать?
– Опросим пару соседей, – ответил Лесли.
Они двинулись к первому дому. Костюм у Лесли выглядел так, словно до работы он нес его в пакете. Расстегнутая верхняя пуговица, приспущенный узел галстука, истертые манжеты и мятый воротник. Рубашки Лесли не считал зазорным стирать и сушить в машинке.
Результат его в целом устраивал, за исключением, пожалуй, воротника.
У самой двери Лесли остановил напарницу.
– Подожди, забыл кое-что.
Порывшись в карманах, он достал блестящий металлический предмет размером примерно с бумажник и вручил Лапейр.
Дрожащими руками она схватила его и бросилась открывать.
– Это то, что я думаю?
– Поздравляю, детектив. Капитан передал вчера вечером. Я собирался сказать тебе завтра, но, похоже, завтра уже наступило.
Лапейр молча пялилась на значок. Чем напомнила Лесли бывшую жену в тот момент, когда он подарил ей коробочку с обручальным кольцом.
– Запомни этот миг, Лапейр. Только раз в жизни детективом назначают. И то, если повезет. Смакуй. – Лесли выждал, пока Лапейр протрет значок краем рубашки, и добавил: – Ну что, раскроем наше дельце? После вас, инспектор.
– Научишь раскалывать свидетеля?
– Да, покажу класс.
Ближе всех к ним находился обнесенный прогнившим забором дом с тремя спальнями, ванной и поросшей сорняками лужайкой. Лесли постучал, прошло несколько минут, но ничего не случилось. Лапейр захотелось снова взглянуть на свой значок, но Лесли приказал его убрать. Он постучал еще раз, теперь уже громче. Никто не ответил. Тогда они перешли по газону к соседнему дому – небольшому, где-то на семьсот квадратных футов. Крыша у дома пребывала в плачевном состоянии. На гараже красовалось выцветшее изображение белоголового орлана с распростертыми крыльями, над которым реял флаг «Трамп 2024».
Они постучали и стали ждать. И снова никто не вышел.
В третьем доме дверь открыла светловолосая женщина лет под пятьдесят в поношенном халате поверх пижамы. Ее грязные волосы выглядели как после химической завивки – Лесли часто видел такие у нищих и наркоманов. От нее воняло сигаретами.
– Да? – спросила женщина. Она терла и щурила глаза.
Лесли понимал: Лапейр ждет, что он поведет разговор, но решил помолчать. Неловкую паузу в итоге прервала сама Лапейр:
– Простите, что разбудили.
– Что вам от меня надо? – в голосе у женщины слышались раздраженные нотки.
– Хотим узнать, видели ли вы что-нибудь вчера вечером? Совершено преступление. Все произошло у вашего дома, на вашей улице.
– Какой ужас. Простите, ничем не могу помочь.
Ее куцый ответ взбесил Лесли, но он решил действовать профессионально. Слегка наклонился к женщине и принюхался. От нее пахло очень крепким алкоголем. Градусов пятьдесят, не меньше.
– Какого черта вы делаете? – спросила она.
– В пятнадцати футах от вашего дома произошло жестокое убийство, – сказал он.
– Я ничего не видела. Я спала.
– Убийца протащил жертву по улице. Разорвал тело на куски. Плоть жертвы теперь – часть вашего асфальта. Часть улицы.
– Я ничего не знаю, – сказала женщина. Плечи у нее судорожно дернулись, но она тут же совладала с собой.
– Вы видели из окна.
– Нет.
– Не знаю, как много вы видели, но этого хватило, чтобы заставить вас вернуться на кухню. Добропорядочный гражданин вызвал бы полицию. Вдруг мы бы успели помочь. Но вы хлопнули стаканчик. – Лесли снова принюхался. – И не один.
– Вон из моего дома! – рявкнула женщина. – Я вызову копов!
Лесли лениво махнул перед ней своим значком.
– А мы у вас и не дома.
– Тогда позову брата. Он вышвырнет вас, как собак.
– Валяйте. Мы подождем, – сказал Лесли.
Несчастная помятая блондинка, попятившись, решительно достала телефон из кармана своей пижамы. И вдруг кинулась на Лесли, ударив его кулаком с зажатым в нем телефоном. Лапейр хотела было вмешаться, но Лесли быстрым кивком дал понять: не надо. Другой рукой женщина, словно больная птица, вцепилась в Лесли, а затем рухнула на колени и разрыдалась.
– Мы хотим знать, что вы помните. Цвет, рост, вес жертвы. И то же самое про убийцу, – тон Лесли смягчился. – Расскажете нам все, что видели, – быстрее забудете. Обещаю.
Женщина продолжала сидеть на полу. Лесли отвел Лапейр в сторону.
– Вытащи из нее показания. Будь помягче.
– Да, конечно. Спасибо.
– А я проверю машину. Приходи, как закончишь.
Лесли удалился, не оглядываясь на рыдавшую на полу бесформенную тушу. Он неторопливо шагал к Деррик-драйв.
Последние тринадцать лет Лесли страдал от острой боли в пояснице. Причину так до конца и не выяснили, но сам Лесли считал, она кроется в бесчисленном множестве ночей, что он провел, гоняясь за отбросами общества, в бесконечных часах, что просидел на дешевых стульях за документами, в привычке покупать подержанную мебель и матрасы, в тягостном бремени постоянно спасать жителей города от самих себя. В накопленном за жизнь пробеге. От колющей боли при ходьбе он шаркал и, казалось, всегда чуть клонился вперед.
Выбравшись на Деррик-драйв, Лесли пошел на свет фонарей и вспышек фотоаппаратов и увидел машину-убийцу, которая оказалась пикапом-убийцей. Он натянул резиновые перчатки и направил фонарик на бампер. Криминалист, сотрудник Отдела научной экспертизы, уже водил по бамперу ватной палочкой. Лесли его не знал: пока все другие отделы безжалостно сокращали ради экономии бюджета, число криминалистов росло как на дрожжах.
Лесли посветил на левый борт пикапа. На эмалированном «под хром» бампере, на правом крыле и прямо над выхлопной трубой он заметил глубокие кривые царапины. Криминалист у него за спиной обрабатывал задние фары.
Лесли сказал:
– Жертва, похоже, цеплялась за машину, сколько могла. За бампер она держалась не руками – ее чем-то привязали. Проверьте, нет ли следов веревки, скотча, эпоксидного или черт знает еще какого клея – чем можно присобачить человека к машине так, чтобы кости размололись в порошок.
– Сделаем.
Лесли снова взглянул на красную полосу, которая извивалась по улице и сворачивала за угол.
– Мотива нет. Свидетелей мало. От тела почти ничего не осталось. Шум, похоже, стоял будь здоров. Зафиксируйте, как идет след. Потом вызовите специалистов и уберите тут все. Не хочу, чтобы люди, проснувшись утром, увидели это у себя под окнами.
– Хотите уничтожить улики?
– Нет. Улики соберите, но быстро, чтобы кровищу потом успели оттереть.
– Сэр, вы уверены? Уитмайр такое нам устроит, если испортим…
– Вы, криминалисты, должны помогать следствию, а не вести его. Когда кого-то мочат прямо на улице, это ведь пока еще работа для убойного отдела, или я не прав?
– Правы.
Лесли сунул руки под бампер и ощупал его с тыльной стороны. К указательному пальцу что-то прилипло. Он поднес палец к свету – прилипшее походило на конфету из автомата в детском магазине. Лесли повернул палец к бледному человеку с фотоаппаратом и пакетиками.
– Есть идеи, что это? – спросил Лесли. Текстурой оно не напоминало ни плоть, ни мозги.
Криминалист посветил на руку Лесли фонариком и чуть ли не носом уткнулся в подрагивающую субстанцию. Лесли развернул кисть, чтобы тому было лучше видно, но комок вдруг лопнул и потек по пальцам вязкой жижей.
– Похоже на склеру, – сказал криминалист, аккуратно взял находку у Лесли и сложил в пакетик.
– Учти, детективом я стал благодаря упорству, а не мозгам.
– Я полагаю, сэр, что вы нашли глаз.
Глава 2
Восемнадцатью часами ранее
У Сары на столе лежала развернутая газета. Это было первое, что увидел Бобби, когда залез к ней в окно. Встав шлепанцем на столешницу из плитки, он перешагнул через раковину и спрыгнул на пол, после чего задвинул оконную раму и огляделся. Местная газета под названием «Сан-Диего Реджистер» пыталась отсрочить собственную гибель, по воскресеньям рассылая бесплатные номера. Чаще всего их сразу же несли на помойку. Газета у Сары была открыта на небольшом объявлении, которое в своем номере отметил и Бобби: «Требуются стажеры! Подача резюме лично или через сайт».
И снова Бобби замечтался – как и у себя на крыльце, когда впервые прочитал эти слова. В мыслях о стажировке он рассеянно долистал до гороскопов. Про его знак говорилось следующее: «Весы. Забота об окружающих – ваш конек. Вы всегда готовы жертвовать собственными интересами ради других, но скоро настанет время сделать кое-что и для себя. Летом вас ждут крутые перемены. Будьте к ним готовы. А сегодня, благодаря вашей общительности, вы завоюете расположение одного человека. Не упустите шанс – и начнете новый успешный этап своей карьеры. Общительность поможет и в любви – со Стрельцом или Козерогом».
Бобби закрыл газету.
– Сара? – крикнул он.
Никто не отозвался. Тогда Бобби достал с полки холодильника масло и майонез, нашел в нижнем лотке чеддер, шварцвальдскую ветчину и маринованные огурцы, взял с микроволновки хлеб и сделал себе сандвич.
Затем подошел к столу и включил ноутбук Сары. Тот загудел, медленно выходя из спящего режима. Бобби, наверное, был слишком консервативен – в телефон он ничего важного не писал. Ненавидел тыкать своими толстыми пальцами в мелкие буковки.
Пока ноутбук загружался, Бобби дважды откусил от сандвича и осмотрелся. Квартира у Сары была чистая, уютная, а мебель – почти новая. Взгляд его упал на стоявшие на столе фотографии. На одной из них Сара целовала здоровенного амбала во время скромной свадьбы на пляже. А на другой ее муж красовался в парадной военной форме. Бобби отметил, что тот был довольно симпатичным. С бычьей шеей, коротко стриженный, в берете, из-под которого проглядывали признаки раннего облысения, он без тени улыбки грозно глядел на Бобби, сидевшего за столом дома у его жены.
Бобби еще раз укусил сандвич, слизнул с губ майонез, открыл на компьютере текстовый редактор и начал печатать.
Бобби Морган Фриндли
26 лет
Бакалавриат по специальности «журналистика», Университет Южной Калифорнии
Средний балл: 3,72
Профессиональный опыт:
Курсор, мигая, застыл на месте. Профессиональный опыт.
Бобби принялся рыться в памяти, надеясь вспомнить, когда ему хоть за что-нибудь платили деньги. Отец всучил два доллара за борцовский поединок со старой электрической газонокосилкой на лужайке у дома. Бобби откинулся на спинку кресла и выдохнул, сцепив на затылке пальцы. В прошлом августе, сразу после Олимпиады, он дал несколько интервью местным телеканалам. Безвозмездно. Но каналы все равно решил указать: «Локал Эйт», «Си-би-эс», «Фокс Спортс Уэст».
В замке входной двери заворочался ключ. Бобби тут же нажал «Печать» и вскочил. Сандвич шлепнулся ему прямо на левую ступню. Он успел сделать пару шагов к кухне, до того как услышал голос Сары: «Бобби?»
Говорила она как-то невнятно. Но не сердилась. Бобби обернулся и увидел, как Сара заходит в дверь – ее пошатывало, взгляд был мутноват, а симпатичный ротик слегка улыбался.
– Привет, Сара.
– Привет, Бобби. Я что, ошиблась дверью? – она забегала глазами по комнате и убедилась, что диван и ковер на полу все-таки ее. – Ты что здесь делаешь? Это я тебя пригласила? – Сара захлопнула дверь и плюхнулась на пуфик. На ней был сарафан и теннисные кроссовки. В руке болтались ключи от машины, которые Бобби аккуратно у нее забрал.
– Хотел воспользоваться твоим ноутбуком. Надеюсь, ты не возражаешь.
Сара посмотрела Бобби в глаза и сверкнула озорной улыбкой. От одежды и изо рта у нее пахло алкоголем.
– А чего это ты разоделся? Такой красавчик.
Сара потянула его за лацкан пиджака.
На Бобби были штаны «Докерс» цвета хаки, белая рубашка, его единственный пиджак и на ногах – шлепанцы «Рэйнбоу». Он всячески оттягивал тот этап в своей жизни, когда ему придется влезть в свои лакированные туфли.
– Обычно я так рано не пью. Это плохо, я знаю. Прости, Бобби. Очень плохо.
– Не извиняйся. – Бобби взглянул на электронные часы над столешницей. 11:13 утра. – Я резюме хотел составить для стажировки в газете…
– В «Сан-Диего Реджистер»? Она на столе. – Сара развязно махнула в сторону кухни. – Увидела про стажировку и оставила… чтоб тебе показать. Уложишь меня в кроватку? Помоги дойти до спальни, мой дружочек Бобби.
Бобби встал.
– Дружочек Бобби, – хмыкнул он и, подняв ее на руки, понес в тесную спаленку. Там он усадил Сару на край кровати, укрытой стеганым одеялом с узором из желто-зеленых цветов. Под стать лимонным шторам, обрамлявшим единственное окно.
Шторы Бобби задернул, чтобы свет не мешал. Сара уже легла и нежилась в кровати.
– Это все кегбол[2]. Кегбол виноват. В парке Кейт-сешнз. Сейчас я сниму платье. Ты же потом меня уложишь? Одеялком укроешь?
Бобби отвернулся. Кегбол. Аналог софтбола, только на первой и третьей базе – по кегу пива. Чтобы двинуться дальше, нужно выдуть пинту из пластикового стакана. Опасная игра даже для тех, кто пить умеет.
Сара, пыхтя, боролась с платьем.
– Бобби, ну помоги же.
– Что там?
– За браслеты зацепилось.
Приподнявшись на кровати, Сара отчаянно пыталась избавиться от задравшегося платья, в котором запутались ее волосы и одна рука. Она по-лягушачьи дрыгала ногами, извивалась из стороны в сторону, но безрезультатно. Бобби аккуратно высвободил ее кисть, потом локоть, оба уха и оттянул воротник, чтобы не задеть нос. Вынырнув из платья, Сара уставилась на Бобби и захлопала глазами.
– А как ты попал ко мне домой? – спросила она.
– Не забивай голову, – успокоил ее Бобби.
– Может… ты меня поцелуешь? – протянула она.
– Это вряд ли.
– А ну целуй. Немедленно.
– Обязательно, – пообещал Бобби. – Только сначала ты закроешь глазки и досчитаешь до десяти. – Бобби через одеяло крепко держал Сару за локти. Она пыталась встать, дотянуться губами ему до рта. – Раз. Закрывай глаза. Два. Ложись на подушку. Поцелую тебя на счет десять, обещаю. Раз. Два. Три. – На трех Бобби сделал паузу. Он старался не смотреть на ее кружевной белый лифчик и стройные ножки. Глаза у Сары снова открылись и заморгали. – Четыре. Пять. Шесть. Семь. Семь. Семь. Восемь. Девять. – Бобби выждал еще немного. Сара, мурлыкнув, перекатилась на бок. – Сара, слышишь меня?
Она молчала.
– Я бы очень хотел быть твоим дружочком Бобби, – сказал он. Потом убрал с кровати одеяло, передвинул Сару на середину и укрыл по шею. – А еще я одолжу у тебя машину.
На кухне Бобби поднял с пола сандвич и в два присеста его проглотил. Он проверил, плотно ли закрыто окно, вышел из дома и ключом Сары запер снаружи дверь.
Дом Бобби находился прямо напротив, на той же улице. В коридоре он наткнулся на свои лакированные туфли и стряхнул с ног шлепанцы. Снова вышел на улицу и увидел машину Сары, припаркованную, мягко сказать, не слишком аккуратно. Передними колесами она заехала на обочину, едва протиснувшись между двумя другими автомобилями, а багажник торчал на дороге. Бобби сел за руль и отодвинул кресло почти на фут. На магнитоле мигало 11:45. Бобби выехал в направлении «Сан-Диего Реджистер».
Глава 3
Машина Сары покинула сонный пляжный городок под названием Краун-Пойнт и по Ингрэм-стрит выскочила на Восьмое шоссе. Долговязый Бобби с трудом помещался в «тойоту», выпущенную в начале 2010-х, и ему даже пришлось опустить окно, чтобы добавить в салон пространства. Мощная струя ветра взъерошила его косматые темно-русые волосы. Вместо грязных пляжных райончиков Сан-Диего за окном теперь тянулся однородный и приглаженный Мишн-Вэлли, а вдали вырастал неясный контур Университета Сан-Диего, рассевшегося на вершине холма. Через три мили Бобби въехал в довольно плотную торговую зону. Он миновал парковку школьных автобусов, семейный развлекательный центр с полем для мини-гольфа, штрафстоянку, неказистый секс-шоп и наконец свернул к последней выжившей газете Сан-Диего. Бобби припарковался и вылез из машины. Двумя пальцами он бережно держал свое почти пустое резюме.
Секретарша – миниатюрная брюнетка с хвостиком на голове – при упоминании стажировки озадаченно взглянула на Бобби. Проверила, не записан ли он, но ничего не нашла.
– В объявлении сказано, что резюме можно подавать через сайт или лично.
– На эту вакансию очень много откликов, – сказала она. – Но лично никто еще не приходил.
– Значит, я и есть ваш лучший кандидат.
– Значит, вы просто старомодны, – хихикнула девушка. – Да и лет вам многовато для стажера. Формы заявления у меня нет. Посидите в комнате ожидания, пока я распечатаю. Ну или сами заполните на телефоне.
– Я подожду, – ответил Бобби.
– Вторая дверь налево. Туалет справа, если вдруг прическу поправить решите. И галстук.
Бобби пошел, куда она показала. Навстречу ему из лифта вынырнул высокий человек в коричневом костюме и с заклеенным глазом. Бобби поздоровался, но тот в ответ лишь хмыкнул. На стене висело зеркало. Бобби пальцами расчесал волосы и поправил мятый пиджак.
В комнате ожидания теснились ряды металлических стульев, напомнившие Бобби Департамент автотранспорта Калифорнии, где он получал права. Да и постеры в потертых пластмассовых рамках выглядели весьма по-департаментски. Бобби узнал Моне, Дали, Шагала. И еще несколько не узнал – слишком сильно они потрескались и выцвели от солнца, проникавшего сквозь небольшие старые окна. В комнате он был один. Пустота казалась зловещей.
Он налил себе в кулере воды и чуть громче, чем шепотом, произнес: «Боже, я знаю, что не молился с июля. Знаю, что никоим образом не заслуживаю твоей милости. Но… это… пожалуйста, помоги мне получить эту работу. Аминь».
В комнату зашел какой-то худой человек и до краев наполнил водой бумажный стаканчик. Он был лысым, за исключением редких волосинок, которые сгрудились над ушами, как солдаты перед решающей битвой. Будучи довольно высоким, весил человек не больше ста десяти фунтов – и большая часть из них, похоже, приходилась на огромные мешки под глазами. Рослый и пышущий здоровьем Бобби выглядел на его фоне существом иного, более совершенного биологического вида. Человек чуть кивнул в знак приветствия.
– Знакомое у тебя лицо, сынок. Мы раньше не встречались?
– Вряд ли, – ответил Бобби.
Человек протянул руку.
– Майло Маслоу, разделы «Спорт», «Календарь» и с недавних пор «Городские новости». А руку жмешь как надо. – Говорил он отрывисто и фразы интонировал лишь в самом конце, будто спохватившись.
– Бобби Фриндли.
Майло порылся в карманах, обнаружил там пачку сигарет и на мгновение просиял. Тут в нем словно что-то перещелкнуло. Он посмотрел Бобби в глаза.
– Знакомое имя.
– Ну, если вы писали о спорте…
– Черт побери, да ты Бобби Фриндли! Олимпиец! Мы две статьи о тебе напечатали.
Теперь и до Бобби дошло. Майло Маслоу. Этим именем подписаны газетные вырезки на стене родительской спальни. Статьи, что мама, распечатав когда-то, приклеила скотчем и снимать уже, видимо, не собиралась. «Реджистер» вознес его в ранг местного героя, публикуя статистику по каждому матчу с тех пор, как Бобби впервые сыграл центральным нападающим за команду старшей школы по водному поло. За последние два года учебы в школе его шесть раз номинировали на звание «спортсмена недели». После университета Бобби попал в олимпийскую сборную и два раза появлялся на заставке сайта газеты. Интервью у него брала какая-то женщина по имени Мишель, однако материал вышел за авторством Майло.
Майло аж подпрыгнул на месте. И снова пожал Бобби руку.
– Рад, что вы обо мне слышали.
– Слышал? Да я болел за тебя! А что ты сотворил с Хорватией? Просто бомба. Я со многими спортсменами встречался, ты не думай, но вот с олимпийцами… Такое не каждый день бывает. Золото, да?
– Почти.
– А что ты тут делаешь?
– Хочу на стажировку.
Майло подошел к одному из стульев и сел. Слова Бобби его размягчили.
– Зря. Найди что-нибудь другое. Бизнес загибается, сынок. Видал, что тут творится? За пару десятков лет эти новые медиа нас почти сожрали. Чего я только ни пробовал, даже уклон в местный спорт, – Майло покачал пальцем в сторону Бобби, – нам их не победить. Не гробь здесь свое будущее.
Бобби хотел было ответить, но Майло жестом остановил его и продолжил сам.
– Знаешь, зачем нам эти «стажеры»? Чтобы заменить ассистентов бесплатными студентами. Сэкономить на медицинской страховке, премиях, зарплатах. И ни шанса на карьеру. Ни у кого. В штат им не попасть. Да, по сути, они и будут теперь вместо штатных сотрудников. Мы как бутик, тешим самолюбие бумеров-миллиардеров из совета директоров. Ты здесь просто выкинешь на помойку свое время. Сколько тебе, двадцать три?
– Двадцать шесть.
– Вымрут бумеры, вымрут и газеты. Не садись к нам на хвост. Поищи работу где-нибудь в «Куалкомм».
– Вы серьезно?
– Абсолютно. Газете уже почти сто пятьдесят лет. В архивах до сих пор хранятся статьи про то, как краснокожие грабили поезда. Газета стара как чертова пустынная черепаха, но сейчас она умирает.
– Может, нам просто нужна новая бизнес-модель?
Майло нервно гоготнул и, закусив губу, прищурился.
– Ну выкладывай.
Бобби похлопал себя по груди. На самом деле, никакой новой бизнес-модели у него не было. Он выдохнул. Майло вопросительно поднял брови.
И Бобби принялся импровизировать.
– Взглянем на это по-другому. Интернет не просто убил традиционные новостные медиа. Он убил и высокие идеалы, на которые те опирались. Полусырые новости, как из рогатки, разлетаются сегодня по свету еще до завтрака. Они порождают десятки тысяч твитов и сотни тысяч реакций на эти твиты, отчего непроверенная информация приобретает все более причудливые формы. Политики в пиццерии пьют кровь младенцев, и все такое. – Бобби для убедительности поднял палец. – Я же считаю, что людям нужен источник информации, который бы, в первую очередь, вызывал у них доверие. Который бы беззаветно стремился к достоверности, честности и правде. И который не готов просрать свою репутацию ради кликов или прихотей динозавров-политиков. Что если нашими безусловными приоритетами станут обоснованность, точность и готовность самим докопаться до истины? Построим бизнес-модель на неопровержимых, подтверждаемых тремя источниками фактах, основанных на научном знании. Ничего, кроме объективности. Откажемся прогибаться перед силами, что привели к деградации другие СМИ. Создадим себе такой безупречный имидж, что только к нам будут ходить за настоящими новостями. Да я бы сам заплатил за профессионально верифицированную информацию, которой можно доверять. И многие заплатят. Так мы сохраним бизнес и вновь посеем зерно доверия в человеческое животное.
– До завтра как раз успеем, – с легкой улыбкой произнес Майло. – Это все?
– А что, мало?
– Достоверность, честность и правда, – хмыкнул Майло. – Экий ты, Бобби Фриндли. По душе мне твой юношеский идеализм, я без шуток. Посеять зерно доверия в человеческое животное. – Майло, не вставая, подался вперед. Он сунул в рот сигарету, но прикуривать не стал, и сигарета просто свисала с губы, источая едва слышный аромат гвоздики. – То, что ты предлагаешь, совершенно нереализуемо в реалиях современного рынка. Но я впечатлен. Правда. Давай-ка сюда резюме, почитаю.
Распаленный собственной речью Бобби позабыл о практически пустом листке бумаги в левой руке. Он робко протянул его Майло.
Майло посмотрел на листок и спросил:
– Это что, розыгрыш? Тут только твое имя и университет. А где места работы?
– Пустота не значит отсутствие, это всего лишь вакуум.
Майло скомкал листок и выкинул в корзину.
– Болтать ты мастер, парень. Может, на телепродажи тебя посадить? Будешь делать холодные звонки клиентам или рекламодателям. Позволю тебе выбрать из уважения к олимпийской медали. Работенка мерзкая, зато слов в резюме добавит, ну и деньжат немного.
– Я хочу писать.
– Таких вакансий нет. В резюме у тебя пусто. И оно уже на помойке. Мое тоже там будет лет через пять. А то и меньше. Попробуй вести блог. Хотя подожди. Ну вот же. Блестяще!
Майло выудил резюме Бобби из мусорной корзины и разгладил на кулере с водой. Потом достал из кармана черный маркер, снял колпачок и написал: «Бобби Фриндли. Автор гороскопов». После чего вручил помятый листок удивленно моргавшему Бобби.
Майло от возбуждения замахал руками.
– Есть одна вакансия. Даю тебе шанс. Шестнадцать центов слово. Двести пятьдесят слов в день, не больше. Никакой пенсии. И медстраховки. Даже не проси.
Бобби радостно вскочил. Он снова посмотрел на бумажку.
– Гороскопы писать? Гороскопы?
Майло тоже встал и пожал ему руку.
– Рад приветствовать нашего нового сотрудника, Бобби Фриндли.
В это мгновение в комнату вошла секретарша. Она прижимала к груди плохую ксерокопию формы для заявления, которую тут же вручила Бобби.
– Гороскопы? Вы не шутите? – уточнил он у Майло.
– Нет. Была у нас девушка, но она перестала ходить на работу.
– Это же прекрасно!
* * *
За несколько минут Майло провел для Бобби экскурсию по офису. Само здание было большим, но люди в нем почти не встречались. Майло показал Бобби рабочие места с перегородками, а также комнату с очень древними компьютерами и еще более древними принтерами. Перед тем как отправить Бобби к секретарше, Майло прошептал: «Никому не говори то, что я сказал тебе про стажеров».
Секретаршу звали Яна. Ее, похоже, удивило, что Бобби уже получил работу.
– Он великолепен. Язык как надо подвешен. Гладко шпарит.
– А что с Леди Амброзией?
– Она перед тобой, – ответил Майло, кивая на Бобби.
– Так Леди Амброзия существовала? Мне казалось, вы ее выдумали.
Майло улыбнулся, опустив свой нелепый худощавый зад на круглый стол Яны.
– Стефани Амбросино. С гигантским самомнением, в целом неглупая, но положиться нельзя. Как и многие из вашего поколения, считала, что достойна лучшего. А еще пропустила четыре выпуска подряд. Я сам веду три раздела, у меня нет времени в пятнашки словами играть. Для нее дверь закрывается, а для тебя – открывается. Теперь Леди Амброзия – это ты. Есть возражения?
– Я буду по ней скучать, – сказала Яна. – Как думаете, с ней все хорошо? Вы хотя бы пробовали ей позвонить?
Майло не ответил. Он вопросительно глядел на Бобби.
– Возражений нет, Майло. Спасибо, что дали шанс, – сказал Бобби.
– Колонка «Спроси Амброзию» теперь привязана к твоему имейлу. По возможности отвечай на письма читателей. Это часть работы. Наше онлайн-присутствие. В отделе кадров получишь пароль и все, что полагается фрилансеру.
– Рада знакомству, – сказала Яна. – Только Хокай вроде поменял пароль для этого ящика.
– Да? Зачем?
Яна молча пожала плечами.
– Узнай новый и вышли Бобби. По понедельникам у нас гороскопы не выходят, поэтому денек на раскачку есть. – Майло усмехнулся, не спуская глаз с Бобби. – Завтра приходи на обучение. Рабочий день с восьми. Вот с утра и начнем сеять зерно доверия в человеческое животное.
Глава 4
Утром в понедельник Бобби пулей выскочил из кровати. Он залез в душ и смыл с волос следы вчерашней хлорки. После собеседования он отправился прямиком в бассейн Ассоциации молодых христиан и отпраздновал успех четырьмя тысячами ярдов с темпом сотня за минуту и десять секунд. А когда вернулся домой, держа под мышкой папку с документами, которые ему выдали в кадровом отделе «Сан-Диего Реджистер», даже собственная квартирка показалась ему не столь убогой. Он пару раз стукнул в дверь Сары и, не дождавшись ответа, бросил ключи в почтовый ящик.
После душа Бобби влез во вчерашние штаны, накинул неброскую темно-коричневую рубашку «Дикиз» с коротким рукавом и через заднюю дверь вышел на улицу, ухватив с кухни злаковый батончик. У Бобби был мотоцикл – «Хонда–350» 1973 года выпуска. Старый, потрепанный, исключительно ненадежный. Но сегодня он завелся с первого раза. Бобби бросил взгляд на часы, нахлобучил помятый шлем и выехал на Ингрэм-стрит. Двести пятьдесят слов в день, шестнадцать центов за слово – итого сорок долларов. Едва хватит на бензин до работы. Но для начала сойдет. В пять минут девятого он прибыл в офис «Реджистера». За стойкой снова сидела Яна, которую Майло, видимо, пока еще не успел заменить на стажера. Она улыбнулась и жестом подозвала его к себе.
– Доброе утро, Бобби, – произнесла она ровным профессиональным тоном. Сбоку от компьютера Яны лежали две бумажки. – Майло в полях. Вчера вечером он оставил тебе пару записок.
– Спасибо, – ответил Бобби. – Где я могу их почитать?
– Иди наверх. Там полно пустых мест.
Бобби отыскал лифт и нажал на второй этаж. Когда двери открылись, его вдруг охватило возбуждение. Внутри было не так много людей, но из-за акустики вся комната будто гудела. Клацали клавиатуры. Слышались возгласы, смех, громкие споры, музыка играла одновременно из двух разных источников. Он даже увидел на столах вентиляторы, как в фильме «Вся президентская рать» и любом другом кино про газетчиков. Большие книги в твердых обложках служили фундаментом для стопок из старых газет, на которые, в свою очередь, сверху были свалены пустые упаковки из-под фастфуда. Бобби снял пиджак и только тогда понял, что в нем же накануне приходил на собеседование. В помещении он насчитал еще шестерых. Все были одеты крайне свободно: синие джинсы, футболки, шлепанцы. Впервые с тех пор, как свисток развеял мечты Бобби на золотую медаль, он почувствовал, что его жизнь движется в правильном направлении.
Он выбрал незанятый стол у окна с видом на кусок Восьмого шоссе в четверть мили и развернул послания от Майло. Там оказался номер Астры Лунес с припиской, что она признанный астролог в каком-то затрапезном онлайн-издании под названием «одинокаяправда. com». Бобби набрал номер на стационарном телефоне.
Голос в трубке сообщил, что Астра Лунес работает из дома. Бобби упомянул Майло Маслоу, и этого хватило, чтобы заполучить ее мобильный. К его удивлению, код города 760 означал, что живет она примерно в двадцати милях на север. Бобби позвонил и услышал в трубке лучезарные «Да? Алло?»
– Здравствуйте, это Бобби Фриндли. Я новый автор гороскопов в газете «Сан-Диего Реджистер». Мой редактор, Майло Маслоу, рекомендовал обратиться к вам за советом.
Пауза, затем вопрос: «Что с Леди Амброзией?»
– Похоже, она бросила газету в трудное время. А мне свезло получить ее работу. Теперь я вместо нее. Честно говоря, вообще не представляю, во что ввязался.
– Леди Амброзия – моя подруга.
– Я тоже стану вашим другом, если поможете мне выкарабкаться.
Смеялась она так же, как говорила – громко, мелодично, свободно переходя с одной октавы на другую.
– И что же вы хотите знать, Бобби Фриндли?
– Что мне, черт возьми, писать?
– Пишите что угодно.
Бобби забарабанил карандашом по столу.
– Как это?
– Существует целый специальный язык. Масса оборотов, которые должны убедить читателя в вашей компетентности. Дома, луны, куспиды, меридианы. Одной книжки из «Барнс энд Нобл» хватит, чтобы выучить все нужные слова и сойти за эксперта. Если, конечно, вы знаете, где находится «Барнс энд Нобл». А что до «предсказаний» – пишите все, что хотите, – продолжила Астра. – Разум стремится к цельности. Он заполняет пустоты по своему усмотрению. Можно было бы назвать это воображением, но мелковато для главной движущей силы нашей жизни. Похоже на шестое чувство. Все, что не могут охватить пять чувств, восполняется шестым.
– Ничего не понимаю, – признался Бобби.
– Как я выгляжу?
– Я же вас ни разу не видел.
– Однако ваш мозг уже нарисовал себе мой портрет, компенсируя то, чего не видят глаза. Как только я сказала «алло», вы подсознательно начали оценивать мои интонации, речь, лексикон и прочее. Вместо глаз работало ваше воображение. Итак, как я выгляжу?
Бобби попытался вспомнить все, что представлял себе за время разговора.
– Вы умны. Довольно обеспеченны. Лет двадцать пять или ближе к тридцати. Окончили университет. Судя по словам, которые вы используете, и интонации, вы уверены в себе, но не заносчивы. Я вижу вас стройной, с длинными тонкими волосами, каштановыми или черными. А еще в вашей внешности есть какая-нибудь фишка – очаровательная улыбка или красивые глаза – то, что сразу располагает к вам людей.
– В вашем представлении я прямо красотка, – игриво заметила Астра.
– А как, по-вашему, выгляжу я? – спросил у нее Бобби.
– Хороший вопрос. Сейчас подумаю. Рост шесть футов один дюйм. Всклокоченные каштановые волосы. Широченные плечи. Как у пловца. И бесподобные кубики пресса. Ряд к ряду.
Бобби оглянулся – уж не разыгрывают ли его. Она точно описала его рост, волосы, плечи.
– Насчет последнего я не уверен, но… как вы это сделали?
– Пробила в интернете. У вас есть хоть одна фотография не в плавках? Да вы просто в офигенной форме.
Флиртовать с Астрой было классно. Воображаемое лицо становилось все прекраснее с каждым ее комплиментом, и на мгновение он напрочь забыл о Саре.
Он молчал, а Астра продолжала:
– Главный урок – не пренебрегать тем, что творится у нас в голове. Вы полностью меня выдумали. Ваше воображение дополнило недостающую информацию. Так же работают и гороскопы. Укажите читателям направление, и они сами сделают остальное. Чем менее они образованны и рациональны, тем больше компенсируют своим воображением.
– И никаких звездных карт? Никакой мистики?
– Люди просто хотят верить, что нечто направляет их действия, что они живут в согласии с неким божественным – или, в данном случае, астрологическим – замыслом. Гороскопы – лишь маленький побочный продукт двух тысяч лет социального программирования. Тонизирующий эликсир, призванный слегка взбодрить отчаявшихся безбожников.
– Уж не знаю, помогли вы мне или вконец расстроили, – ответил Бобби.
– А вы мне по душе, Бобби Фриндли. И кубики ваши тоже. Просто вау!
Ответить он не успел, потому что Астра Лунес повесила трубку. Бобби еще минуту не выпускал из рук телефон, слушая тишину. Он ни на шаг не приблизился к написанию первого гороскопа.
Потом он сунул мобильный в карман и, взяв ручку, огляделся. Через три стола от него о чем-то тихо, но жарко спорили двое мужчин. Бобби положил перед собой листок бумаги и написал: «Весы. Вы далеко продвинетесь, но неожиданно окажетесь в новой, незнакомой реальности».
* * *
Вернувшись домой после вечернего заплыва, Бобби припарковал свою «хонду» у проезжей части. Какое-то время он просто сидел у окна на диване и прокручивал в голове события дня. Потом залез в телефон, чтобы почитать про терминологию гороскопов. А когда наконец в окне у Сары зажегся свет, тут же сорвался с места и постучал к ней в дверь. Сара появилась на пороге в халатике стоматолога-гигиениста и выглядела так сногсшибательно, что легко победила бы на выборах президента Сексуальных Штатов Америки. Она робко улыбнулась и потерла лоб.
– Пожалуйста, не позволяй мне больше пить.
Ее почтовый ящик был набит до верха. Бобби выгреб оттуда все содержимое и отдал Саре.
– Угадай, что я получил? – спросил он.
– Не знаю, – ответила Сара, перебирая почту.
– Работу в газете.
Сара тут же взглянула на Бобби.
– Правда?
Тот кивнул.
– Так и быть. Один малюсенький бокальчик в честь праздника. Потом закажем мексиканской еды. Ты как? Зайдешь?
Бобби проследовал за ней внутрь и сел за стол с ноутбуком.
– А что за работа? Спортивным журналистом? Было бы логично, учитывая эту твою Олимпиаду.
– Ну не совсем. Мне дали гороскопы.
Сара рассмеялась. А потом задумалась.
– Ты не шутишь? Ну все равно, для начала неплохо. Первая ступень. Гороскопы – это прикольно. А тебя научат? Ты знаешь вообще, как писать гороскопы?
– Сегодня разговаривал с составительницей гороскопов, но узнал лишь то, что гороскопы – полная лажа. Как профессиональный рестлинг, только в журналистике.
– Почему же тогда все мои гороскопы сбываются?
Бобби пожал плечами и спохватился:
– Мне же надо проверить ящик «Спроси Амброзию». Это моя должностная обязанность. Поможешь?
Сара отошла на кухню, продолжая перебирать почту. Вдруг у нее в руке возник бело-голубой конверт международного отправления. Она прижала его к груди и моментально посерьезнела.
– Можешь у себя в комнате прочесть, – предложил Бобби. – Знаю, ты их любишь читать в одиночестве.
– Я просто концентрируюсь на каждом слове. Извини.
– Извинить? Это же счастье – получить весточку от великого героя Америки и любящего мужа.
– Он всего лишь в морском стройбате. Что-то там строит, роет окопы. Пытался стать «морским котиком», но сказали, для разведки он слишком крупный. Как несправедливо. Письма идут по десять дней, новости устаревают, но… они романтичнее имейлов. Извини, Бобби. Налей мне пива в честь праздника, я быстро дочитаю.
Бобби в ответ лишь кивнул. Он встал из-за стола, подошел к холодильнику и вытащил две банки «Пасифико». Он наблюдал, как она удалилась к себе в комнату и села, вытянувшись по струнке, словно ее муж только что возник в квартире прямо рядом с ними. Бобби был так счастлив своей новой работе, что нисколько не ревновал. Сара – всего лишь приятная соседка с милыми ножками, он с удовольствием с ней общался, в платоническом смысле. Хотя, возможно, и был в нее влюблен, самую чуточку. Отхлебнув пива, он снова уселся за ее компьютер.
В ящике «Спроси Амброзию» было одно новое письмо. Бобби снова оглянулся на закрытую спальню Сары. И нажал «Открыть».
То, что он прочел, повергло его в шок.
Глава 5
В полпервого ночи Бобби заставил себя скатиться с пуфика Сары и встать. Меню их совместного ужина в тот вечер состояло из конвертиков тако, бутылки вина, двух праздничных шотов текилы, четырех праздничных банок пива и половины замороженной пиццы. Еще они посмотрели два ситкома и бесконечный поток роликов на «Ютьюбе».
– Тебе нельзя уходить, – сказала Сара.
– Я все-таки пойду.
– Реклама с «Ютьюба» расплавила мне мозги. Ты уйдешь, и я тут же брошусь все скупать.
– Мне надо отдохнуть. Завтра первый рабочий день. А в моем случае – первый за всю жизнь.
– Уйдешь – и завтра увидишь меня на новеньком тренажере, завернутую в электроодеяло.
– Звучит заманчиво.
Сара подошла к портативной колонке.
– Не уснуть нам помогут танцы! – заявила она, словно это была самая гениальная на свете мысль. Перед ее пьяным напором Бобби не устоял. Комнату наполнила музыка, и они пустились в пляс на пятачке у Сариной тесной кухоньки. Бобби размахивал руками, выделывал немыслимые пьяные кренделя, а Сара со смехом кружилась по импровизированному танцполу.
Наконец, потные, они вместе плюхнулись на диван. Бобби полагал, что вечер подходит к концу, но Сара не без труда встала и потащила его к ноутбуку. Бобби чуть ли не сиял от гордости за новую работу, выпитого алкоголя и внимания Сары. Ему вовсе не хотелось, чтобы столь прекрасный день заканчивался, но от усталости в голове мутнело все сильней.
Сара открыла в браузере почтовый ящик «Спроси Амброзию» и, нажав «Ответить», заявила:
– К торжественному написанию первого имейла от лица новой Леди Амброзии готова, капитан! Вы диктуете, я печатаю.
Бобби откашлялся и начал диктовать: «Уважаемый Каквастам…»
Сара захихикала.
– Хочешь, прочту письмо еще раз? Чтобы помочь тебе собраться с мыслями.
– Ага. Только выбери самые лучшие предсказания.
Сара уставилась в мерцающий монитор.
– Кое-кто определенно пытается за тебя поработать. Здесь двенадцать крайне изобретательных гороскопов. Вот первый: «Овен. Марс, планета инициативы, одновременно ваш старший и младший управитель, – Сара сделала театральную паузу, едва сдерживая улыбку, – в результате непрямого воздействия этих энергий вас разорвет на части редкий индонезийский тигр».
Сара прыснула со смеха.
Она пьяна, напомнил себе Бобби. Как и он сам.
Сара продолжала:
– Следующее звучит так. «Телец. В вас сочетается ярость и нежность. Вы белый бык. Но еще слишком молоды, на куспиде третьего дома. От своей незрелости и недальновидности вы жестоко пострадаете – станете жертвой группового изнасилования на территории братства „Тета Ро Каппа“ Университета Сан-Диего». Вот это предсказание мне вообще не нравится; отстойно и несмешно. Уже жалею, что прочитала. Есть другое, короткое, про горящий кустарник. У Девы. – Сара подняла голову, их с Бобби взгляды встретились. Она покраснела и снова опустила глаза на экран. – А вот хорошее, про Весы. Какие-то планеты, тра-ля-ля, «вы испытываете навязчивое желание понять свое предназначение», тра-ля-ля, «по несчастью, во время романтического ужина в „Плаза Дель Соль“ в Тихуане вы сломаете зуб о переваренного лобстера». Из остальных предсказаний чернуха только у Рака. «Вы сейчас во второй декаде, чувственная луна соединяется с Юпитером во Льве», и тому подобное. «Вас ударит одетый во все черное человек, вы потеряете сознание, а потом вас привяжут к бамперу вашего пикапа марки „Джи-эм-си“ и протащат по асфальту».
– Ладно, хватит. Сама ведь сказала, что несмешно. Даже если выпить, а выпил я не так уж мало, все равно до усрачки жутко.
– Про сломанный зуб вроде смешно.
– Готова печатать?
Сара положила пальцы на клавиатуру:
– Готова.
Бобби, потирая руки, зашагал туда-сюда по комнате. Вот что он надиктовал: «Уважаемый Членосос. Благодарю за любезные рекомендации, но полагаю, вы слегка поехали кукухой. А еще не просекли смысл гороскопов. Чем менее конкретны предсказания, тем лучше. Пожалуйста, не присылайте больше ничего на этот адрес. Целую, Леди Амброзия».
– Ты правда хочешь это отправить?
– А почему нет?
Сара навела курсор на кнопку «Отправить» и нехотя кликнула.
– Надеюсь, мы только что не подвели тебя под увольнение. Вдруг это была проверка.
– Я как-то не подумал.
Тут Сара открутила письмо к началу и перечитала его еще раз про себя.
– Взгляни-ка. Сразу и не заметила.
Бобби подошел и положил руки ей на плечи. Она накрыла его ладони своими и крепко прижала к себе. Бобби почувствовал легкий запах дорогого шампуня, который, сливаясь с духами, превращался в головокружительный аромат цветущей женственности. Одурманенный, Бобби посмотрел на экран. В самом низу письма, сразу за последним предсказанием, следовала короткая, но емкая приписка: «Опубликуете – сбудется одно. Нет – сбудутся все».
– Хрень какая-то, – сказал Бобби.
Сара молчала. Она словно задержала дыхание. Ладонями он чувствовал кожу ее плеч – такую теплую и нежную.
Потерявший голову от успехов минувшего дня, алкоголя и запаха ее тела, Бобби наклонился к Саре и поцеловал. Нежно, в шею под мочкой уха.
Глава 6
В СВОЙ ПЕРВЫЙ по-настоящему рабочий день Бобби проснулся поздно и почувствовал себя чудовищем. Чудовищем, у которого трещит голова, и крутит, и сводит желудок. Чудовищем, смерть которому несет вовсе не кол в сердце или серебряная пуля, но шум, солнце и чувство вины. Он лежал посреди гостиной Сары в одних носках и футболке. Сара примостилась у него на руке, совсем голая, прижавшись своими идеальными бедрами к его животу.
Он высвободился, встал и стащил шерстяное покрывало с ее истерзанного дивана. После чего бросил последний, преисполненный вины взгляд на обнаженное тело и нежно его укрыл. Сара заурчала, перекатилась на другой бок и подгребла одеяло к груди, но, к счастью, не проснулась.
Секс у них был энергичный, атлетичный, всю комнату они перевернули вверх дном. Ключи от машины теперь не отыскать – тем более с таким стуком в висках, – но Бобби и не сильно хотелось, пусть время уже неумолимо близилось к восьми утра. Бобби заставил себя еще раз взглянуть на фотографию Сариного мужа, но та лежала плашмя на столе – вероятно, они сбили ее, когда начали сдирать друг с друга одежду после того первого глупого поцелуя.
Бобби натянул штаны и, пошатываясь, перешел улицу к своему дому. Ключи от мотоцикла обычно лежали в корзинке справа от двери – Бобби их выудил, а затем наклонился завязать шнурки. Застегивая на ходу рубашку, он вышел через заднюю дверь и оседлал свой мотоцикл. Но тут же снова слез, чтобы умыться водой из шланга. От него пахло пивом, по́том и сексом. Сидя на корточках, он поднял глаза к небу и вслух произнес: «Боже! Пожалуйста, пусть Сара простит меня, идиота. Аминь».
Путь на работу по Восьмому шоссе показался Бобби долгим и болезненным. Наконец он свернул на парковку у офиса «Реджистера». Ему жутко хотелось раствориться во мраке и скрыться за столом в своем углу. Или лучше отметиться, показать Майло, что приехал вовремя, а потом закрыться в туалете, пока не пройдет головокружение. Со шлемом под мышкой он зашел в стеклянную дверь, и на него нахлынула звуковая волна. По холлу метались люди, каблуки стучали по плитке. Двери закрывались, открывались и снова захлопывались. Под потолком холла висел телевизор – включенный, но без звука. На ярком экране о чем-то спорили двое ведущих, театрально размахивая руками. Под телевизором сидела Яна; при виде Бобби она улыбнулась, но лицо у нее было напряженным, а телефон на столе все это время разрывался от звонков.
– Привет, Бобби! Не могу говорить, извини, – сказала Яна и подняла трубку. – «Сан-Диего Реджистер». – В эту секунду зазвонила вторая линия. А потом и третья.
Бобби шел вразвалочку, старался держаться непринужденно, а мимо него носились репортеры и прочие сотрудники газеты. Бобби юркнул в лифт и, зажмурив глаза, доехал до второго этажа. Двери открылись. Глаза его тоже. На втором этаже жизнь бурлила еще активнее, чем на первом. Сегодня здесь шебуршились с десяток сотрудников – вдвое больше, чем в понедельник. Многочисленные телеэкраны наперебой вещали всем, кто готов был слушать, о погодных ненастьях, убийствах и сбросах токсичных отходов на побережье. У туалета какой-то мужчина орал на женщину. В двух столах слева от Бобби трещала настроенная на полицейскую частоту рация – из нее сыпались адреса и коды: «11–81, Губернаторский проезд, авеню Джинеси, 481, 5 Север Манчестера, 10–45 Си, важно, Уэринг-роуд. Всем подразделениям».
Добравшись до своего рабочего места, Бобби рухнул на серое офисное кресло и, обхватив руками голову, стал тереть виски, словно массаж мог бы избавить его от вины и похмелья. Мимо промчался человек с заклеенным глазом, но тут же вернулся и спросил:
– Первый день?
Бобби поднял голову и вымученно улыбнулся:
– Второй.
Человек был приятной наружности – вопреки, или скорее благодаря своей наклейке. У него были густые прямые каштановые волосы. Носил он коричневые вельветовые брюки и белую рубашку со свободно расстегнутым воротником.
– Я здесь почти десять лет и никогда такого не видел.
– Как сегодня?
– Безумное утро. Просто безумное.
– А что происходит? – спросил Бобби.
– Все сразу. Город прямо ожил. Только вчера мы писали статью о парне, который выдал две подряд идеальные игры в боулинг. А сегодня у нас несколько убийств, самоубийство высокопоставленного лица, автомобильные погони, лесной пожар и угон. Таковы издержки профессии. В какие-то дни сидишь ровно, а в другие кажется, что очутился внутри «Откровения Иоанна Богослова»: «И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон». – Человек сделал паузу, чтобы вдохнуть. – Майло зовет всех вниз. Тебе бы тоже послушать.
Бобби встал, но человек уже был далеко – он лавировал между столами, хлопал всех подряд по плечам и приглашал за собой. Толпой они набились в лифт и поехали на первый этаж.
Вся журналистская братия сгрудилась у кабинета Майло. Бобби заметил Шагала на стене и узнал комнату ожидания, где проходил в воскресенье свое спонтанное собеседование. Остальные репортеры с встревоженным видом расселись по стульям. Майло вышел из-за стола и остановился в дверном проеме, чуть расставив ноги. Лицо у него было пунцовым, узкие плечи напряжены.
– За двадцать пять лет в этом бизнесе я видел один, ну, максимум два подобных дня, – начал Майло. – Что бы вы там себе ни планировали, заниматься теперь будете совершенно другим. Сегодня в час ночи в Клермонте был изувечен мужчина. Труп в таком ужасном состоянии, что без теста ДНК полиция не может установить личность. Спустя час в Пасифик-Бич обрушилась крыша и убила семью из четырех людей. Утром на автобусной остановке мальчик-актер пырнул ножом свою бывшую подружку. А днем в Бальбоа-парке всеми уважаемый судья спрыгнул с моста.
– Кто? – переспросил мужчина в очках с толстой оправой.
– Эйдельман.
– Он ведет многомиллионное патентное дело. Всю неделю просидел у него на слушаниях. Только пару часов назад закончил с материалами.
– Теперь, считай, не закончил. Вы должны быть там, за спинами копов, которые разглядывают тело. Каждое происшествие берет в отработку один из вас. – Майло повернулся к мужчине в синих джинсах и свитере. – Роберт, на тебе Клермонт. С тобой поедет Лэйн. Изучи мотив на почве ненависти. Кристина, вы с Марком займетесь крышей. Будьте потактичнее. Хорхе, твой двоюродный брат по-прежнему служит капитаном во втором участке? В каньоне рядом с торговым центром «Фэшн-Вэлли» разгорается пожар. Начальник пожарной службы считает, возможен поджог. Съезди проверь и подыщи хорошую цитату. Скажи Джексону, мне нужна фотосъемка с дрона, особенно если пламя подберется близко к торговому центру. Что-нибудь киношное. – Майло повернулся к мужчине с заклеенным глазом, который стоял рядом с эффектной женщиной за сорок. – Линда, ты и Хокай берете нападение с ножом. Фокус, естественно, на мальчишке. Все просто обожают, когда эти маленькие засранцы вырастают в психопатов. Ну же, шевелитесь! – Майло хлопнул в ладоши, и репортеры вскочили на ноги.
Как только все разошлись, Майло выбежал в коридор – он несся грациозно, словно газель. Бобби поравнялся с ним у лифта, и Майло встретил его словами: «А, это ты. Добро пожаловать в газету».
– Насыщенный денек?
– Продадим наконец пару экземпляров, ну и на сайт кто-нибудь зайдет. Как пить дать.
Майло нетерпеливо жал на кнопку вызова лифта и вдруг увидел бегущую к нему с другого конца холла Яну.
– Майло, ты не поверишь. Никогда не поверишь. Ни в жизнь. Привет, Бобби, – бросила она.
– Что-то еще? – обрадовался Майло.
– В зоопарк Сан-Диего вызвали полицию. Лев перепрыгнул через ограду и съел человека. Какие-то молодые люди раздразнили льва, а этот человек пытался защитить сына. Лев просто порвал его на части.
– Лев все еще на воле? – выпучил глаза Майло.
– Я… я не знаю.
Майло прикусил губу. Он оглядел пустую комнату и увидел, как последние двое – Линда и Хокай – пропадают из вида. Майло рванулся за ними, окрикнул Линду, но тут Бобби сказал:
– Поручите мне. Я знаю, где зоопарк. Съезжу туда и наведу справки.
– Ты же у нас за гороскопы.
– Я справлюсь. Не так уж сильно отличается от водного поло.
– Свою Олимпиаду ты мне уже продал. И получил за нее гороскопы. Надеюсь, это не единственный твой трюк.
– Пусть попробует, Майло, – предложила Яна. – Не такая уж и важная история по сравнению с убийством на почве ненависти и самоубийством известного судьи.
– Лев-каннибал? Не важная? Да люди больше всего на свете обожают львов-каннибалов!
– Ну пожалуйста, – взмолился Бобби.
Майло глубоко вздохнул. Бобби видел, как тот счастлив и воодушевлен от богатого на события дня и перспективы заработать на рекламе. Майло посмотрел Бобби в глаза, и Бобби уверенно выдержал этот взгляд. Какое-то время мужчины молча стояли друг напротив друга. Наконец Майло произнес:
– Ладно, забирай себе льва. Но ты лишь фактоискатель и цитатособиратель. Не репортер, а блокнот на ножках. Заруби на носу. Материал напишет кто-нибудь другой, твоего имени там не будет. Возможно, я. Надеюсь, ты проявишь такой же напор, как и со мной. Поздравляю с повышением и первым выездом в поля. Только попробуй накосячить – на холодные звонки посажу. Усек? Шестнадцать центов слово.
Глава 7
Погода стремительно портилась, встречный ветер бил в грудь, но Бобби его не замечал. На своем проржавевшем мотоцикле он заехал на просторную стоянку у зоопарка. При нем была пресс-карта, которую он получил от Яны перед выездом и тут ж