Утраченные иллюзии

Размер шрифта: 13

Дизайн обложки: А. Васильева

* * *

Пролог

Москва,

3 апреля 1895 года

Стоял третий апрельский день весны 1895 года. Москва утопала в зелени деревьев. В открытые форточки окон врывался свежий воздух, наполняя запахом цветущей сирени гостиную, которую нетерпеливо мерил шагами князь Виктор Михайлович Каминский. Хотя в гостиной городского дома было относительно прохладно, он, похоже, не замечал этого. Все его мысли были сосредоточены на жене Алевтине Николаевне, у которой с утра неожиданно отошли воды. И она полдня мучилась в родовых схватках. В родильный дом везти уже было поздно, и Виктору Михайловичу пришлось позвать домой местную повитуху Татьяну Петровну, чтобы та приняла роды у его жены.

Прислушиваясь к крикам роженицы, отчётливо доносившимся до гостиной, князь Каминский был не в силах вынести мучения жены. После того как Алевтина удачно родила ему сына Андрея, прошло семь лет. Но в течение этого времени, после нескольких выкидышей, он просил жену не рожать больше. Однако Алевтина Николаевна сильно хотела родить дочку, и Виктор Михайлович ничего не мог с этим поделать. Ведь ей сейчас было тридцать два года, а ему самому – тридцать восемь лет. И князь, наконец, уступил её просьбам. По правде говоря, он сильно злился, что она отказалась от услуг врача, приглашённого им на днях. Теперь же было неизвестно, как она вообще разродится.

Погружённый в свои мысли, князь Каминский совершенно не заметил, как служанка вдруг появилась в гостиной. С минуту она молча смотрела на хозяина. Потом с улыбкой сообщила:

– Ваше сиятельство, у вас родилась белокурая дочь. Ну просто ангелочек!

Виктор Михайлович, наконец, оторвался от дум и с удивлением спросил:

– В самом деле? – И, не говоря больше ни слова, он тотчас помчался наверх.

Входя в просторную комнату, князь Каминский увидел бледное лицо жены, лежавшей на широкой кровати, а Татьяна Петровна пеленала младенца. Двое служанок помогали повитухе, выполняя её требования. Виктор Михайлович перевёл взгляд на жену.

– Ну как вы чувствуете себя, Алевтина? – спросил он, не отрывая от неё глаз.

При этом голос супруга выражал крайнее волнение. Это отчётливо уловила молодая дама.

– Не беспокойтесь, Виктор Михайлович, – тихо отозвалась княгиня Алевтина Николаевна, изобразив на лице слабую улыбку. – Со мной всё в порядке. Лучше взгляните на нашу дочурку.

– Конечно, – кивнул князь Каминский и повернулся к Татьяне Петровне, которая подала ему ребёнка.

Взяв дочурку на руки, Виктор Михайлович стал внимательно разглядывать её. Алевтина Николаевна с трепетом ждала его первых слов. Через несколько минут молодая дама услышала радостный возглас супруга:

– Какое чудо! Она похожа на мою покойную матушку. У неё такие же белокурые волосы и синие глаза. Поэтому я назову дочь в честь её бабушки. Теперь она будет княжна Римма Викторовна Каминская. Надеюсь, вы не против, Алевтина.

– Нет, естественно, это ваше право, дорогой супруг, – живо проронила княгиня Алевтина и закрыла глаза.

Заметив это, повитуха быстро забрала младенца у хозяина и выпроводила его из комнаты, заявив, что роженице следует отдохнуть. Он безропотно подчинился ей, прекрасно зная состояние жены. А Татьяна Петровна лишь улыбнулась, глядя вслед закрывшему дверь князю.

Шли годы. Девочка быстро подрастала. Она росла бойкой и смекалистой, но была неописуемой проказницей. От Риммы можно было ожидать всяких сюрпризов, которые вряд ли пришли бы в голову взрослым. Несмотря на это, князь Каминский души не чаял в своём сокровище и любил дочурку той безграничной любовью, на которую способен только любящий отец.

Словом, родственники, друзья и прислуга не могли нарадоваться, глядя на шуструю девочку с крепким здоровьем и копной белокурых волос. Когда же княгиня Алевтина отчитывала дочь за какую-нибудь провинность, её синие глаза, как всегда, лишь шаловливо смеялись. Римма по природе была общительной. Она быстро сходилась со своими сверстниками и была заводилой всех детских игр. В пять лет Римма подружилась с соседской девчушкой Эллой, дочерью барона Шнайдера. Они стали неразлучными и подолгу играли во дворе соседского дома.

Когда Римме исполнилось шесть лет, внезапно приехал к князю Каминскому чиновник из Петербурга. Это был его родной дядя по материнской линии, граф Семён Львович Смирнов. После взаимных приветствий граф Смирнов расположился на диване. Виктор Михайлович не успел завести с гостем непринуждённую беседу, как его глаза задержались на белокурой головке, выглядывавшей из-за спины матери, которая, видимо, не заметила дочурку, прячущуюся за ней.

– Это кто там прячется? – спросил строгим голосом Семён Львович. – А ну-ка быстренько иди сюда, детка.

Римма бойко подошла к пожилому мужчине. Но как только граф нагнулся к девочке, чтобы поцеловать её в щёчку, она больно дёрнула его за усы и убежала прочь. С минуту Семён Львович ошеломлённо смотрел ей вслед. «Ну и хулиганка! – пронеслось у него в голове. – Надо проучить её». Однако вслух он натянуто заметил:

– Без сомнения, Смольный институт прекрасно подойдёт для вашей шалуньи, чтобы обучить её хорошим манерам, князь, и даже не возражайте. Я сам отвезу её в Петербург.

Через неделю граф Смирнов выполнил своё намерение. Таким образом, для Риммы кончилось счастливое детство в родительском доме, о чём она позже будет не раз сожалеть.

Глава 1

Петербург, Смольный институт, 5 апреля 1913 года

Шёл 1913 год. Утренний туман, окутавший город, к полудню полностью рассеялся. И теперь апрельский день был по-весеннему тёплым и солнечным. Петербург, утопавший в густой зелени, завораживал высокими башнями и острыми шпилями соборов и церквей, тянувшимися прямо к ясному небу. Город был оживлён, особенно Невский проспект отличался многолюдностью.

Только в Смольном институте благородных девиц, как всегда, царила относительная тишина. И неудивительно, ведь сегодня в светлом помещении собрались выпускницы Смольного института. Выстроившись в два ряда, девушки в белых платьях слушали начальницу института и классных дам, которые по очереди произносили речь, желая дать воспитанницам последние наставления. Ибо завтра они уже вступали в самостоятельную жизнь. И тогда всё будет зависеть от них самих.

Вдруг Римма Каминская, стоявшая в первом ряду, почувствовала, как её руку незаметно сжала Оксана Казакова, лучшая подруга, с которой она делила узкую комнату. Римма, немного удивлённая, вопросительно взглянула на Оксану.

– Я уже не могу больше стоять, слушая их нотации, – тихо пожаловалась она. – Вот увидишь, скоро я упаду в обморок. Ведь я пропустила завтрак.

– Потерпи ещё немного, Оксана, – посоветовала ей Римма. – Уверена, скоро всё закончится.

В этот момент одна из классных дам, произносившая речь, внезапно оборвала себя и живо перевела взгляд на подруг. Но девушки успели вовремя сохранить на лице невозмутимое выражение. И классная дама, ничего не заметив, продолжила речь. Оксана с кислой миной на лице слушала её наставления, но только не подруга.

Между тем Римма, погружённая в невесёлые мысли, действительно ничего не слышала из того, что она им говорила. Её волновала лишь одна проблема: кто приедет за ней, чтобы забрать из института? «Неужели мои родители? – радовалась Римма в душе. – Или снова дедушка Семён Львович Смирнов? Ведь это он отдал меня в Смольный институт. А своих родителей я не видела уже двенадцать лет. Скорее всего, дедушка, – с унынием решила девушка. – Родители, наверное, давно забыли меня, полагаясь на дедушку».

Прошло какое-то время, прежде чем начальница института объявила, что выпускная часть закончилась, а сейчас предстоит праздничный обед. Позже будет концерт, подготовленный для вас девицами-подростками. В следующую минуту под присмотром преподавателей выпускницы строем направились в столовую, где их ожидали сервированные столы. Оксана окинула взглядом столы и скривила губы. Римма немедленно подала ей знак молчать. Подруги заняли свои места и принялись за еду.

На праздничный обед, кроме обычного жидкого супа без мяса, было подано второе блюдо – ветчина с макаронами, а третье блюдо состояло из пирожка с капустой и яблочного компота. Выпускницы быстро справились со скудной едой. Но как только трапеза закончилась, наставницы повели строем девиц в комнаты. Оказавшись в комнате, Оксана сразу же рухнула без сил на жёсткую кровать. А Римма села на стул возле подруги. С минуту они молчали. Взгляд Риммы задержался на тумбочке, где лежала книга по богословию. Без сомнения, она ещё не раз будет вспоминать о годах, проведённых в стенах Смольного института. Римма невольно тяжело вздохнула, и мысли просто атаковали её голову.

Внезапно Оксана, взглянув на подругу, решила прервать ход её дум.

– Как я рада, что завтра уезжаю в своё имение, находящееся в Тульской губернии, – с улыбкой проговорила Оксана, не скрывая своей радости… Надеюсь, что и ты рада. Не так ли, Римма?

Римма задумчиво бросила на девушку взгляд и сухо проговорила:

– Как знать?! Я не вполне уверена, что мои родители вообще знают о моём выпуске.

– Вполне возможно, – откликнулась Оксана, кривя губы. – Ведь документ о принятии тебя в Смольный институт был подписан твоим дедушкой, господином Смирновым. Поэтому ты была лишена посещений своих родителей. Только дедушка навещал тебя, и то редко.

– Хорошо, что ты сообщила мне разговор классных дам, услышанный тобой, – со вздохом проронила Римма, потупив взор. – Иначе до сих пор я ничего не знала бы.

– Не унывай, подруга, – весело улыбнулась Оксана. – Теперь всё позади. Знаю, что нас, без всякого сомнения, ждёт совсем другая жизнь. Разве ты забыла, как мы с тобой мечтали о шикарной жизни? Ведь мы хотели иметь роскошные заграничные наряды, богатые экипажи, дорогие яства и вино, приёмы и выезды, а также удачно выйти замуж за блестящих женихов страны.

– Разумеется, я всё помню, – кивнула Римма, вдруг улыбнувшись. – Только боюсь, что наши мечты так и останутся несбыточным желанием. Я больше чем уверена в этом.

– Ну что ты такое говоришь, Римма? – поспешно возразила Оксана. – Я верю в свою счастливую звезду. Мой отец говорил, что собирается купить дом в Москве, так что я не буду прощаться с тобой. Думаю, мы ещё встретимся в свете, если ты, конечно, вернёшься домой.

Римму до невозможности удивили её слова. Почему она не вернётся домой? Или у дедушки есть насчёт неё другие планы? Это невероятно взволновало белокурую девушку, которая не знала, что и подумать. Пока Римма пыталась угадать намерения Семёна Львовича, из коридора донёсся голос классной дамы, звавшей выпускниц на концерт. Оксана, услышав его, первой мигом нарушила тишину, установившуюся в комнате:

– Надеюсь, ты не собираешься идти на этот концерт. Верно, Римма?

– Почему ты спрашиваешь об этом? – Синие глаза блондинки уставились на подругу. – Мы ещё не покинули стены института, Оксана. Полагаю, не стоит нарушать его правила. Поэтому быстро вставай с постели и пойдём со всеми вместе в зал.

– Ах, почему ты такая правильная?! – вскричала Оксана, сползая с кровати.

Спустя какое-то время они уже сидели в зале, где присутствовали преподаватели вместе с начальницей института. Концерт начался с пения псалмов. Затем пошли танцевальные номера. Однако Римма не смотрела на сцену. Её глаза были закрыты. Она старалась представить лица отца и матери, которые запечатлелись у неё в памяти с того дня, когда она прощалась с ними. А вот лицо брата Андрея она никак не могла представить. Ведь тогда он был тринадцатилетним подростком, а сейчас ему, выходит, уже двадцать пять лет. Наверное, он теперь стал настоящим молодым человеком.

Римма едва не задремала, положив голову на спинку стула, когда Оксана вдруг тронула её за руку. Княжна Каминская испуганно открыла глаза. До неё тут же донёсся удивлённый вопрос:

– Ты что, подруга, спишь?

– Вовсе нет, – тихо проронила Римма, невероятно смутившись. – А что-то случилось?

– Смотри туда! – И она указала рукой на сцену. – Девочки-подростки подготовили специально для нас смешные сценки. Ну просто обхохочешься!

– Вижу, Оксана, – ответила Римма, уставившись на сцену невидящим взглядом. – Ты не волнуйся за меня. Хорошо? Я охотно смотрю.

Однако через несколько минут её глаза непроизвольно задернулись пеленой, и она провалилась в сон. Впрочем, неудивительно, ведь будущих светских дам воспитывали в спартанских условиях, заставляя вставать в шесть часов утра. Более того, у них был строгий распорядок дня. И воспитанницы не высыпались, а Римме постоянно хотелось спать.

Правда, немного позже, когда девушка вновь открыла глаза, все уже рукоплескали в зале. Видимо, концерт закончился. Потом выпускниц отвели в столовую, где их ждал вечерний чай с булочкой.

В полдень шестого апреля, когда Римма, проводив подругу Оксану Казакову, за которой приехал её отец, скучала в одиночестве, внезапно дверь стремительно распахнулась, и в комнату вошла классная дама Ирина Петровна. Она сообщила девушке, что в передней её дожидается граф Смирнов. Заметив, что выпускница не проявила особой радости, Ирина Петровна строгим тоном проговорила:

– Надеюсь, ты не разочаруешь господина графа. Иначе, надо полагать, полученное здесь воспитание ничему не научило тебя, хотя ты была нашей лучшей воспитанницей.

– Не беспокойтесь, Ирина Петровна, – заверила её Римма, с улыбкой взглянув на немолодую даму. – Я хорошо усвоила «благородное воспитание», данное мне в Смольном институте. Так что я не подведу никого из вас.

– Вот и прекрасно, Римма, – заявила Ирина Петровна, сурово взглянув на выпускницу. – Тогда не заставляйте долго ждать пожилого человека. Быстро с вещами на выход. Всё ясно?

Девушка кивнула в ответ, и классная дама стремительно скрылась за дверью. С минуту Римма, переводя дыхание, стояла в нерешительности. Потом набросила на себя чёрный плащ и, взяв небольшой узелок, вышла из комнаты. Княжна Каминская медленно шла, но в голове у неё бродили безрадостные мысли, которые она пыталась отогнать от себя. Но это не получалось у неё.

Вскоре Римма, оказавшись в передней, увидела своего дедушку, которому уже было шестьдесят семь лет. Правда, он выглядел вполне моложавым и энергичным. Семён Львович стоял возле охранника, сидевшего за столом, где перед ним лежал журнал посетителей.

Увидев внучку, граф Смирнов быстро повернулся к ней. Римма присела в реверансе. Однако Семён Львович только улыбнулся и, притянув к себе внучку, крепко обнял её.

– Какая ты стала взрослая! – с улыбкой проговорил он минуту спустя и, вглядываясь в её лицо, добавил: – Наверное, у тебя больше нет желания дёрнуть меня за усы, хотя я, по правде говоря, предусмотрительно сбрил их.

«Значит, за эту выходку я была так наказана, – молнией сверкнула догадка у неё в голове. – Боже мой, кто бы мог подумать, что дедушка столь мстителен?!» Но девушке пришлось скрыть от него истинные чувства, обуревавшие её. И она с лучезарной улыбкой на красивом лице тихо промолвила:

– Удивлена, что вы до сих пор помните детскую шалость, Семён Львович. Впрочем, не беспокойтесь напрасно, я давно вышла из детского возраста.

– Вижу, – улыбнулся граф Смирнов. – Кстати, ты стала просто красавицей. Уверен, твои родители вряд ли признают тебя, если ты надумаешь сама заявиться к ним.

– Неужели я так изменилась, дедушка? – Её глаза впились в физиономию графа.

– Совершенно верно, – кивнул он. – Я бы никогда не узнал тебя, доведись встретиться нам не в стенах этого заведения.

– Не может быть, – возразила Римма, ошеломлённая услышанным.

А граф Смирнов только рассмеялся и проговорил:

– Ну что ж, тогда поехали быстрее домой. – И он направился к выходу, а Римма поспешила за ним.

Вдруг её сердце отчаянно подпрыгнуло от радости. Неужели дедушка отвезёт её в Москву? Святая Дева, как она хочет увидеть родных! Это просто не описать словами. Однако Римма молча шагала, не смея верить своему предположению. В мозгу у неё проносились картины встреч с родителями.

Выйдя на улицу, Семён Львович подошёл с девушкой к чёрному автомобилю, стоявшему на обочине дороги. Водитель, выскочив из него, быстро открыл перед ними дверцы. Дедушка приказал Римме сесть на заднее сиденье, а сам уселся спереди возле водителя.

– Ну теперь поезжай, Пётр, – приказал он. – Нас ждёт дома Мария Ивановна.

Девушке сразу стало ясно, что она неправильно поняла графа Смирнова. Вполне очевидно, что он решил сначала везти её к себе, а вовсе не к родителям. Мигом у Риммы испортилось настроение. Она с унылым видом взглянула на водителя, который завёл машину, и они тронулись с места. Пётр отлично знал маршрут. Ведь он не раз возил господина графа в Смольный институт. Автомобиль легко скользил по дороге, объезжая наёмные экипажи.

Римма видела из окна автомобиля высокие здания и широкие улицы, где по тротуару спешили прохожие. Ей стало больно сознавать, что она многие годы была лишена свободной жизни. По существу, девушка была заперта в Смольном институте, как в Петропавловской крепости, правда, с той разницей, что преподаватели всё же выводили их ненадолго на прогулку в город. Но это было вовсе не то, чего хотелось бы ей. Римма тяжело вздохнула и постаралась больше ни о чём не думать.

В этот момент автомобиль мчался по Невскому проспекту, и граф Смирнов, повернув голову к внучке, обратил её внимание на красивые здания, мимо которых они проезжали. Одним словом, княжна Каминская успела заметить только Казанский собор, Зимний дворец, Пассаж и Большой театр. Впрочем, её воображение поразили исторические памятники. Ей особенно понравился памятник Петру I, который завораживал взгляд. Однако Семён Львович, уловив, что девушка не смогла хорошо рассмотреть здания, промелькнувшие, как метеор, перед ней, пообещал показать ей Петербург, когда она немного освоится у них.

Это навело Римму на мысль, что она, по всей вероятности, ещё не скоро увидит своих родителей. Она сразу же загрустила и остаток пути не проронила ни слова. Но Семён Львович, кажется, не заметил этого. Он полагал, что внучке, должно быть, интересно побродить по столице. А он будет ей прекрасным гидом.

Спустя какое-то время, когда автомобиль, проехав Невский проспект, свернул на другие улицы, граф Смирнов лишь улыбался, предвкушая радостную встречу Марии Ивановны со своей внучкой. Ведь она давно не видела её. Вернее, с того момента, как он привёл Римму к себе, чтобы отдать её в Смольный институт. И пока он оформлял документы, девочка пробыла у них три дня.

Вскоре автомобиль остановился у входа трёхэтажного дома, выстроенного в классическом стиле. Семён Львович, бросив на внучку взгляд, тут же проговорил:

– Вот мы и приехали, Римма. Возможно, ты ещё помнишь этот дом, где тебе пришлось немного пожить в детстве, прежде чем я отвёл тебя в Смольный институт.

– Конечно, помню, дедушка, – быстро отозвалась девушка, взглянув на высокое здание, чья простота и строгость форм восхищали взгляд. И она вдруг поинтересовалась: – Как здоровье у Марии Ивановны?

– Вполне нормальное, – улыбнулся граф Смирнов. – Скоро ты сама увидишь её.

В этот момент водитель, выскочив из машины, открыл перед ними дверцы. Мигом Семён Львович с Риммой сошли вниз и направились к дому. Дверь в прихожую открыл слуга и, пропустив их вперёд, решил сообщить хозяйке о возвращении господина графа с девушкой. Закрыв дверь, слуга вдруг исчез в проёме коридора. Семён Львович на вопросительный взгляд внучки пояснил:

– Без сомнения, он пошёл доложить о нашем приезде хозяйке.

Действительно, они не успели сделать и нескольких шагов по коридору, как Мария Ивановна бежала к ним навстречу. Наконец встретившись с внучкой, она крепко обняла её. Затем, выпустив её из объятий, пожилая дама воскликнула:

– Ах, как ты выросла, дорогая моя! Думаю, Алевтина Николаевна вряд ли узнает свою дочь. Пойдём со мной, я покажу тебе комнату. – И она торопливо увела внучку с собой.

Граф Смирнов только рассмеялся, глядя им вслед. Невероятно, как Мария обрадовалась встрече с внучкой! Он и не думал, что она скучает по ней. Видимо, этой шалунье удалось завоевать её сердце. А ему Мария так ничего и не сказала. Семён Львович покачал головой и отправился к себе в комнату, думая прилечь до обеда.

Тем временем Мария Ивановна привела Римму в гостевую комнату, которая совершенно не изменилась с тех пор, как она жила здесь в детском возрасте. Римма, окинув комнату взглядом, с улыбкой заметила:

– Здесь всё по-прежнему, Мария Ивановна. Я рада, что вы сохранили даже игрушки, которые вы мне подарили. И я играла с ними в детстве.

– Я надеялась, что ты захочешь их увидеть, когда будешь опять у нас, – улыбнулась пожилая дама, не сводя глаз с внучки. – В общем, располагайся, дорогая моя. Скоро будет обед, так что я буду ждать тебя в столовой. Наверное, ты помнишь, где она находится.

– Да, Мария Ивановна, – отозвалась Римма и тут же заверила её: – Вы не беспокойтесь об этом. Я сама найду столовую.

– Римма, я же твоя бабушка, – сказала Мария Ивановна. – Поэтому ты можешь обращаться ко мне просто «бабушка». Хорошо?

Римма только улыбнулась и кивнула в ответ, радуясь тому, что пожилая дама этим стала ещё ближе к ней. Она вовсе не ожидала, что такое обращение понравится и ей, и графу Смирнову.

Как только Мария Ивановна вышла из комнаты, девушка, скинув плащ, присела на кушетку, стоявшую у изножья кровати. «Боже мой, что мне делать? – промелькнуло у неё в голове. – Не могу же я пойти к обеду в этом белом платье выпускницы. К досаде, у меня нет ничего, кроме этого платья». Римма не успела подумать об этом, как в комнату вошла служанка, держа в руках свёрток. Она сразу же представилась:

– Меня зовут Даша. Я принесла вам вещи, отправленные хозяйкой. Переоденьтесь к обеду. Мария Ивановна ждёт вас в столовой.

– Хорошо, Даша, – ответила Римма и, взяв у неё свёрток, застыла на месте.

Видя, что девушка молчит, Даша присела в реверансе и тихо удалилась. После её ухода Римма встрепенулась и торопливо развернула свёрток. Боже мой, там лежал прекрасный женский гардероб. Пожав плечами, она решила примерить великолепный наряд. Через несколько минут девушка окинула себя взглядом. Платье цвета хамелеона впору подошло ей, как будто бабушка знала её размер. Римма тут же занялась причёской. Расчесав длинные белокурые волосы, она собрала их и завязала на макушке золотистой лентой, которую нашла в свёртке. Римма бросила взгляд в зеркало и не поверила своим глазам.

Перед ней стояла знакомая незнакомка. «Вот как, значит, меняют человека красивые наряды! – молнией осенила её догадка. – Видимо, мне надо приобрести новую экипировку». Любуясь собой, Римма, похоже, нравилась сама себе. Вдруг, улыбнувшись своему отражению в зеркале, она вспомнила про обед. Её наверняка уже заждались в столовой дедушка с бабушкой. Девушка бесшумно выскочила из комнаты и направилась на первый этаж.

Когда Римма появилась в столовой, взоры сидящих приковались к ней. Внезапно граф Смирнов, оглядев внучку, издал возглас восхищения:

– Вот сейчас я вижу настоящую княжну Каминскую, от которой глаз не оторвать. – И, повернувшись к юноше, сидевшему за столом, он спросил: – Не правда ли, Денис?

Денис уставился на Римму критическим взглядом.

– Не вижу ничего необыкновенного, – сухо бросил он. – Теперь многие молодые дамы так одеваются. И ничего в том нет удивительного.

– Возможно, – кивнул Семён Львович. – Однако я забыл представить вас друг другу. – И, взглянув на внучку, пояснил: – Это Денис Смирнов, мой внук. Он сын моего старшего сына Юрия Семёновича, который вместе с женой сейчас живёт за границей.

– Весьма приятно познакомиться, – тихо проронила Римма, стоя возле стола.

– А это моя внучка княжна Римма Викторовна Каминская, – продолжил граф Смирнов знакомить их. – И она – выпускница Смольного института. Римма только сегодня вышла оттуда.

– В самом деле? – Похоже, Денис был крайне изумлён. – В таком случае, Римма, прошу извинить меня за резкие слова.

– Не стоит извиняться, – сухо отрезала княжна Каминская. – Думаю, вы сказали то, что чувствовали. Я совершенно не обижаюсь на вас.

– Весьма рад, – ответил молодой человек, одетый с иголочки.

Граф Смирнов неожиданно подал голос:

– Почему ты стоишь, Римма? Присаживайся возле Марии Ивановны. Сейчас будем обедать. – И он подал знак слугам, чтобы подавали горячие блюда.

Римма села на мягкий стул возле бабушки и окинула сервированный стол взглядом. Чего только не было на столе! Стол прямо-таки ломился от яств. Хрустальные салатницы были полны разными салатами и соленьями. На высоких вазах красовались фрукты, на фарфоровых тарелках лежали сладости, в стеклянных чашках стояли джемы и варенья. Кроме того, в высоких фужерах сияло красное вино.

Девушка, воспитанная в спартанских условиях и привыкшая к простой еде, просто ужаснулась, глядя на это изобилие. «Боже мой, – подумала она, – как мне быть, чтобы не обидеть гостеприимных родственников?!»

Как только слуги подали на первое блюдо овощной суп, все приступили к трапезе. Обед протекал в непринуждённой беседе. Семён Львович интересовался успехами внука. Таким образом, Римма узнала, что Денис учился в Петербургском университете. Ему было всего двадцать три года. И он – весьма привлекательный молодой человек. Значит, у него нет отбоя от поклонниц, решила она, незаметно усмехаясь.

Между тем Римма едва справилась с жирным и густым супом, как перед ней слуга поставил тарелку со вторым блюдом. Взглянув на тушёную телятину с картофельным гарниром, девушка скривила губы. Она опасалась, как ей справиться с этим. Ведь она не привыкла к такому рациону. Заметив её гримасу, Мария Ивановна тут же промолвила:

– Если тебе не нравится это блюдо, Римма, то попробуй жареную рыбу. – И она приказала слуге принести ей другое блюдо.

– Вовсе нет, бабушка, в этом нет надобности, – возразила внучка. – Боюсь, я просто не осилю всего того, что подают мне. Ведь я не привыкла к чревоугодию в институте.

Внезапно граф Смирнов, услышав её слова, лишь рассмеялся и тотчас посоветовал:

– Ну что ж, теперь привыкай, дорогая внучка. Ты же не в Смольном институте, а то у тебя торчат лишь одни кости. Представляю, чем они кормили вас.

– Однако мы не жаловались, – сказала Римма в оправдание и, заметив брошенный на неё взгляд Дениса, залилась краской.

– Ну конечно, – ещё громче рассмеялся он, воззрившись на пунцовую внучку. – Советую: побольше кушай. Иначе буду кормить тебя с ложечки. Ясно, дорогая моя?

Девушка кивнула и молча притронулась ко второму блюду, которое оказалось довольно вкусным. И она сама не заметила, как быстро справилась с ним. Выпив апельсиновый сок, она поднялась из-за стола, когда встали и другие. Мария Ивановна вызвалась проводить внучку. Входя с ней в комнату, она с улыбкой промолвила:

– Надеюсь, ты поживёшь у нас какое-то время. К тому же осмотришь город. Ведь Петербург так красив! Здесь есть на что поглядеть. Более того, надо справить тебе экипировку. Ты же не можешь всё время ходить в одном платье. Ну как, ты согласна, дорогая моя?

– Я вовсе не против, бабушка, – кивнула Римма и улыбнулась ей. – Думаю, ничего не произойдёт, если я встречусь с родными чуть позже. Кроме того, они наверняка не знают, что я окончила Смольный институт.

– Прекрасно, – отозвалась пожилая дама и в порыве радости обняла внучку.

В полдень Петровский пассаж, соединяющий Невский проспект с Итальянской улицей, как всегда, был многолюден. Граф Сергей Петрович Беркович стоял возле торгового прилавка, поджидая друга, с которым у него была назначена тут встреча. Но его долго не было видно, и граф решил уйти. Видимо, дела задержали Малиновского. Однако Сергей не успел выполнить своё намерение, как его взгляд случайно упал на входную дверь, где в проёме показалась графиня Смирнова, с которой они встречались в свете.

Пожилая дама шла в сопровождении внука Дениса, которого он хорошо знал, и незнакомой девушки. Это его невероятно удивило. Кажется, у графини не было дочерей и тем более внучек. Интересно, тогда кто же она?

Тем временем графиня Смирнова, взглянув на внучку, с улыбкой проговорила:

– Надо сказать, Римма, пассажи сейчас стали модным местом прогулок и светских встреч. Если ты увидишь молодых пар, гуляющих без дела по галереям, то не делай удивлённых глаз. Иначе люди подумают, что ты явилась из провинции.

– В самом деле? – Её глаза ясно выражали недоумение.

– Вот именно, – кивнула Мария Ивановна, потянув её к ближайшему прилавку.

Римма ничего не ответила бабушке на последнюю реплику, но, чуть пройдя, она заметила возле прилавка молодого человека в чёрном плаще и шляпе, который нетерпеливо поглядывал на карманные часы, держа их в руке. А в другой руке у него была газета. И она поспешила за бабушкой.

Вдруг граф Беркович оторвал взгляд от часов и посмотрел на девушку, казалось, идущую прямо к нему. Она была одета в длинный плащ, а из-под чёрной шляпы с перьями виднелись белокурые волосы. Он с любопытством уставился на незнакомку, которая, похоже, вовсе не видела его. Её рассеянный взгляд, скользнув по его лицу, сразу же переметнулся на прилавок, находящийся позади него. Пытаясь понять, в чём дело, Сергей покосился на прилавок, у которого он стоял, но, заметив, что там продавались женские аксессуары, взглянул на пожилую даму, подошедшую к нему.

– Простите, мадам, – проговорил он по-французски, глядя ей в глаза. – Определённо, я закрыл собой прилавок, куда вы так спешили.

И он хотел отойти в сторону, но Мария Ивановна остановила молодого человека.

– Вовсе нет, нам нужно на второй ярус, – заявила она и, бросив на внучку взгляд, тихо проронила: – Сюда мы заглянем на обратном пути, дорогая моя.

Внезапно граф Беркович, глядя на них, поинтересовался:

– Позвольте спросить, мадам, кем вам приходится эта девушка? Кажется, я раньше не замечал, чтобы вы уделяли внимание молодым девицам.

– Она моя внучка из Москвы, – широко улыбнулась графиня, польщённая его наблюдательностью. – Девушка только вчера окончила Смольный институт.

– Весьма занятно, – заметил Сергей, поражённый услышанным. – А вы не представите нас?

– Отчего же? – вдруг рассмеялась графиня и, лукаво щурясь, добавила: – С удовольствием познакомлю вас. Перед вами княжна Римма Викторовна Каминская. – И, посмотрев на внучку, она указала на молодого человека и проронила: – А это граф Сергей Петрович Беркович.

– Весьма рад познакомиться с вами, – поклонился Беркович девушке.

Римма ответила ему лёгким кивком головы. Вдруг Сергей только тут заметил Дениса, стоявшего позади дам, которого он прекрасно знал. Несмотря на его мрачное лицо, Беркович обменялся с ним кивком, хотя не знал, чем объяснить себе его недружелюбие. Через минуту граф перевёл взгляд на пожилую даму и с улыбкой произнёс:

– Наверное, вы спешите, мадам, так что не хочу вас задерживать.

– Крайне признательна, граф, что вы всё понимаете, – отозвалась она и потянула за собой Римму с Денисом, которые молча двинулись за бабушкой.

Какое-то время Беркович, глядя им вслед, стоял, не зная, что ему делать. По всей вероятности, он теперь вряд ли дождётся друга. Да и было уже бессмысленно ждать Дмитрия Владимировича Малиновского. Ведь он был капитаном роты сухопутных войск. Значит, всегда занят. Граф сделал несколько шагов по направлению к выходу, как тотчас столкнулся лицом к лицу с Малиновским, которого и дожидался. Дмитрий, в мундире военного, увидев друга, расцвёл в улыбке.

– Хорошо, что ты не ушёл, дружище, – радостно выпалил он. – Извини, что опоздал. Меня задержали дела на службе.

– Понятно, – буркнул Сергей, думая о девушке, которая не шла из его головы. – Я так и предполагал.

Похоже, он совершенно забыл о цели их встречи. Малиновский усмехнулся и, видя, что все мысли друга заняты чем-то другим, решил спустить его на землю.

– Это что в твоей руке, «Русские ведомости»? – спросил он, не отрывая от газеты глаз.

– Да, московская газета, – сухо отрезал Беркович, сворачивая её рулоном.

– И что там пишут? – полюбопытствовал капитан, не спуская с графа взгляда.

– Я ещё не успел прочитать газету, – отмахнулся он, отводя от него взор.

– Что же ты делал, дожидаясь меня?

– Смотрел на публику, входящую в пассаж, – слукавил граф, хотя, честно говоря, он никого не заметил, кроме пожилой графини и её сопровождающих.

– Ясно, – отозвался Дмитрий и тут же приказал: – Тогда пошли быстрее, Сергей. Иначе опоздаем на встречу с Воронцовым. Надеюсь, ты ещё не передумал. Ведь так? – В мгновение ока Малиновский увёл друга с собой.

Прошло довольно много времени, прежде чем Мария Ивановна вместе с Риммой и Денисом, побродив по отделам торгового пассажа и сделав покупки, спустились на нижний ярус и снова оказались возле прилавка с женскими аксессуарами. Денис, нагруженный сумками, быстро посмотрел на графиню и мрачно заявил:

– Я буду ждать вас в машине. Хорошо, бабушка?

– Конечно, жди нас там, Денис, – ответила Мария Ивановна и улыбнулась. – Мы дальше сами справимся с нехитрым выбором. – И, повернувшись к внучке, предложила: – Ну, выбирай, Римма, какие цвета тебе по душе?

– Ах, бабушка, здесь столько красивых зонтов, что я теряюсь, не зная, что и выбрать, – отозвалась девушка, разглядывая зонтики разных цветов.

– Выбери тот зонтик, цвет которого совпадает с твоими глазами, – посоветовала ей графиня.

Римма прислушалась к её словам и, наконец, указала продавцу на голубой зонтик с красными цветами. Её выбор понравился бабушке, и она одобрительно кивнула. Они купили ещё и другие аксессуары. Наконец Мария Ивановна объявила, что всё необходимое приобретено, и они возвращаются домой. На улице женщин ждал автомобиль, водитель которого открыл перед ними дверцы. Усаживаясь в него, графиня и Римма, довольные покупкой, весело смеялись. Пётр завёл мотор, и автомобиль тронулся с места. Денис бросил на дам колючий взгляд и не смог удержаться, чтобы не приколоть:

– Наверное, вам обеим прекрасно удалось шокировать продавцов, скупив у них всё, что имелось на прилавке. Верно, бабушка? Хорошо, что меня не было с вами. Иначе мне стало бы неловко из-за вас.

– Ну что ты такое говоришь, дорогой Денис?! – пожилая дама только рассмеялась. – Они, наоборот, были только рады, что мы сделали много покупок.

Домой они добрались, когда небо окрасилось радужными полосками вечерней зари. Только тут графиня Смирнова и княжна Каминская почувствовали, как они чертовски устали.

Глава 2

Вечером того же дня Мария Ивановна, зайдя в гостевую комнату, объявила Римме, что они приглашены на приём к князю Аркадию Щербину. Она пояснила, что он является чиновником Государственной думы, а его жена Ирина Фёдоровна – придворная дама. Бабушка внимательно посмотрела на внучку, тёмные брови которой мигом сдвинулись к переносице. И графиня Смирнова намеренно назидательным тоном проговорила:

– Думаю, будет весьма неприлично, если мы отклоним приглашение князя Аркадия. Да и пора тебе начать выезжать в свет. И неважно, где это произойдёт. Будет лучше, если ты сразу же войдёшь в высший свет Петербурга.

– Ах, бабушка, меня это вовсе не интересует, – возразила Римма, опустив взгляд.

– Почему? – В глазах Марии Ивановны промелькнуло недоумение.

– У меня просто нет желания светиться в обществе, – сухо парировала Римма, не глядя на неё.

– Разве не к этому готовили выпускниц в Смольном институте? – Бабушка не отрывала от девушки глаз. – Надеюсь, ты покоришь светское общество редкой красотой и изяществом манер, бросающихся в глаза.

– Да что вы такое говорите, Мария Ивановна?! – вспылила Римма, приходя в невероятное раздражение. – Я вовсе не собираюсь идти на приём. И тем более мне нет никакого дела до мнения незнакомой публики, если я не пойду к князю Аркадию.

– Знаю, что ты не в восторге от этого приглашения, когда твоё сердце рвётся поскорее уехать в Москву, – вдруг бабушка тепло улыбнулась ей. – Однако это самый подходящий случай, чтобы появиться в свете. И советую, выбери наряд, который тебе по душе, чтобы пойти на приём.

– И когда будет этот приём? – Её голос выдал сомнение в душе.

– Через два дня, – тут же сообщила Мария Ивановна, повеселев на глазах.

Римме стало неловко, что она едва не огорчила бабушку своим отказом. И она в порыве лучших чувств тихо бросила:

– Посмотрим, бабушка. У меня ещё есть время подумать.

– Конечно, дорогая моя, – кивнула пожилая дама, выходя из комнаты и оставив её одну, чтобы она хорошенько подумала наедине.

Два дня прошли быстро и незаметно. Римма даже не ощутила промелькнувшее время, занятая своим гардеробом. Ведь ей надо было выбрать наряд, подходящий для приёма. Хотя бабушка накупила ей достаточно разных вещей, ей следовало во всём разобраться самой, прежде чем показаться в них на людях.

Вечер, наступивший десятого апреля, оказался слишком тёплым. И неудивительно, ведь целый день палило яркое солнце, как будто была не весна, а стояло жаркое лето. И Римма решила одеться по-летнему. Она лишь успела, зашнуровав спереди корсет, надеть длинное платье с высокой талией и прямой юбкой из вискозы, входящей в моду, как дверь неожиданно открылась, и вошла служанка. Увидев старания девушки, Даша с улыбкой проронила:

– Позвольте вам помочь, госпожа княжна. Я мигом справлюсь с обязанностями горничной.

– Уж сделай одолжение, Даша, – отозвалась Римма. – Иначе я просто не справлюсь сама.

Служанка не менее получаса возилась с её причёской. Затем полчаса ушли на лёгкий макияж, надевание украшений, шляпы и лайковых перчаток к туалету. Когда Мария Ивановна заглянула в комнату Риммы, та была уже готова к отъезду. Оглядев внучку со всех сторон, бабушка осталась довольна её видом. Переливчатое платье тёмно-синего цвета великолепно подчёркивало стройную фигуру девушки, а изящные руки в белых перчатках держали веер. Даша быстро набросила на плечи госпоже бархатный плащ и, взглянув на хозяйку, с улыбкой заявила:

– Кажется, теперь всё, Мария Ивановна. Вы можете поехать со своей внучкой на приём.

Когда Мария Ивановна с Риммой оказались на улице, их уже с нетерпением поджидал граф Смирнов с Денисом, сидя в автомобиле. Пока дамы усаживались рядом с ними, Семён Львович вдруг поинтересовался, почему они задержались. Мария Ивановна, взглянув на супруга, сухо бросила:

– Разве вы не знаете, Ваша светлость, что женщинам нужно гораздо больше времени, чем мужчинам, чтобы собраться к приёму?

Граф Смирнов только рассмеялся в ответ, вмиг вспомнив о том, как он, бывало, не раз ждал свою жену, когда собирался пойти с ней на званые вечера и приёмы. Наконец автомобиль тронулся с места, и сидящие в нём замолчали. Римма сразу же погрузилась в мысли, роем проносившиеся у неё в голове. Она только из-за бабушки согласилась ехать на приём, чтобы не обидеть её грубым отказом. Хотя она ещё ни разу не была на светских приёмах, это нисколько не интересовало её. Она достаточно наслышалась об этих приёмах от классных дам, которые все уши прожужжали выпускницам, обучая их, как надо держаться там. И Римма имела небольшое представление об этом.

Спустя какое-то время автомобиль остановился возле многоэтажного здания на Невском проспекте. Римма, выходя из машины, заметила, как экипажи и автомобили запрудили дорогу, ведущую к дому. Они с трудом протиснулись сквозь этот поток и направились к парадному входу, куда вереницей двигались приглашённые. Вскоре они присоединились к остальным.

Через некоторое время в передней их встретили лакеи в одинаковых униформах. Они взяли у гостей шляпы с плащами и сопроводили их в зал. Затем лакеи кинулись к другим гостям, прибывавшим с некоторым запозданием.

В просторном зале, освещённом множеством огней, прибывших встретили хозяин и хозяйка. При этом князь Аркадий Щербин, взглянув на графа Смирнова, промолвил:

– Добро пожаловать в нашу обитель, граф. – И, повернув голову к пожилой даме, он добавил: – Моё почтение, Мария Ивановна. Давно не видел вас обоих.

Граф Смирнов поклонился и ответил:

– Весьма рад, что вы не забыли нас, князь Аркадий. Однако позвольте спросить, чем на сей раз удивите на этом приёме?

– Жду французских дипломатов, – донеслось в ответ.

– Хорошенькое начало, – кивнул Семён Львович, но не успел он ещё добавить, как рядом послышался голос придворной дамы.

– Рада видеть вас, Мария Ивановна, – говорила она и, быстро взглянув на Римму, вдруг с любопытством спросила: – Кто это небесное создание? Представьте мне её.

– Это моя внучка, Ирина Фёдоровна, – с улыбкой отозвалась графиня, – княжна Римма Каминская. Откровенно говоря, она только что окончила Смольный институт. И это её первый выход в свет.

– В самом деле? – Брови дамы взлетели вверх. – Как чудно! В таком случае позвольте представить вам моего сына. Он тоже только вчера прибыл из-за границы.

И она подозвала к себе молодого человека, одетого в элегантный мужской костюм. Когда он подошёл к ним, Ирина Фёдоровна улыбнулась:

– Познакомьтесь, это князь Олег. А перед тобой – княжна Римма Каминская.

Молодой человек поклонился девушке и, бросив на неё беглый взгляд, по-французски проговорил:

– Очень приятно, мадемуазель.

Римма, чуть присев в реверансе, вежливо проронила на французском языке:

– Мне тоже, сударь.

– Надеюсь, вы оставите для меня тур вальса, – произнёс он, опалив её огнём глаз.

В этот момент хозяйка снова вмешалась в их разговор:

– Что ж, раз вы все уже познакомились, то милости прошу, пройдите в зал. Надеюсь, вам не будет скучно на приёме.

Семён Львович поклонился придворной даме и прошёл вместе с семьёй в зал, залитый светом, украшенный цветами и декоративными растениями. Римма незаметно обвела взглядом зал, где группами стояли гости. Судя по всему, высшее общество делилось на несколько групп, чьи интересы, несомненно, совпадали по взглядам. Звуки музыки, доносившиеся с подмостков, похоже, никого не интересовали.

Вдруг по тому, как гости расступились, освобождая проход, и по их оживлённым лицам нетрудно было догадаться, что наступил важный момент, которого они так ожидали. Римма тоже с любопытством не отрывала от прохода глаз. Действительно, в этот момент церемониймейстер, внезапно появившийся в зале, объявил о прибытии французских послов-дипломатов. Когда они появились в поле зрения, публика встретила их рукоплесканиями. Французов, одетых в синие мужские костюмы, которых было трое, встретил князь Аркадий с супругой. Поприветствовав их, хозяева сопроводили дипломатов к группе, где стояли высокопоставленные чиновники из Государственной думы и министерств. Они заговорили на французском языке.

В этот миг музыканты заиграли вальс, и церемониймейстер объявил первый тур. Князь Аркадий обратился к дипломатам:

– Разве вы не танцуете, господа? Уверен, вы найдёте среди дам достойных партнёрш, которые составят вам прекрасную пару.

Французы быстро переглянулись между собой, и один из них произнёс:

– Разумеется, мы откроем бал, если такая честь выпала нам.

В мгновение ока двое дипломатов направились к дамам, стоявшим поблизости. Хотя французы были пожилые, но со спортивной фигурой. Они быстро выбрали дам и открыли бал. Однако третий дипломат, которому явно не было ещё и сорока лет, двинулся в сторону дам, находившихся в отдалении. Француз шёл среди гостей, бросая на дам беглый взгляд. Взоры всех присутствующих с любопытством следили за ним.

Внезапно он остановился посреди зала, где стояла Римма с родными. Француз поклонился девушке и произнёс:

– Позвольте ангажировать вас на танец, сударыня.

Семён Львович толкнул локтем жену и тихо промолвил:

– Сдаётся мне, губа не дура у этого лягушатника.

– Тихо, Семён, нехорошо, если он услышит, – прошептала Мария Ивановна, метнув на супруга укоризненный взгляд.

Между тем Римма оглянулась в поисках Дениса, собираясь сказать дипломату, что она танцует с ним, но его, к сожалению, не оказалось рядом. В мгновение ока её глаза отыскали Дениса среди группы молодёжи, которая, весело болтая, смеялась. И Римма в раздражении перевела взгляд на кавалера, ожидавшего её ответа.

– С удовольствием, месье, – сухо проронила она.

Француз, несколько удивлённый её строгим видом, только расширил глаза. Когда же Римма положила руку, затянутую в перчатку, ему на плечо, он лишь обхватил девушку за талию и закружил в вихре вальса. Публика неотрывно наблюдала за этой парой, хотя зал наполнился и другими танцующими парами. Мария Ивановна, глядя на внучку с французом, не выдержала и, посмотрев на супруга, спросила:

– Что вы думаете об этом, Семён? Думаю, нам не стоило приезжать на приём.

– Успокойтесь, дорогая, – прошептал граф Смирнов. – Ведь ещё ничего не случилось.

– А вдруг Римма влюбится в этого француза? – высказала своё опасение графиня.

– Вряд ли Римма обратит внимание на иностранца, когда перед её глазами молодые люди из знатных семей, – предположил он, взглянув на жену. – Уж будьте уверены в этом.

Тем временем, вальсируя с Риммой, француз с улыбкой произнёс:

– Прошу прощения, мадемуазель, я забыл представиться вам.

– В чём же дело? – Губы девушки внезапно поползли вниз. – В таком случае представьтесь мне. Полагаю, это никогда не поздно сделать.

– С удовольствием, – проговорил он, не отрывая от девушки горящих глаз, и тут же представился: – Я – Анри де Конт. А как вас зовут, мадемуазель?

– Меня зовут Римма, – сухо выпалила молодая особа, метнув на дипломата холодный взгляд. – Кстати, я – княжна Каминская, хотя, боюсь, вам это ни о чём не говорит.

– Верно, – кивнул Анри, танцуя с ней по кругу. – Ведь раньше я не бывал в России и потому не знаю знатных вельмож. Однако я готов познакомиться с князем Каминским, чтобы попросить у него вашей руки.

«Ах, какой он импульсивный! – мелькнуло у Риммы в мозгу. – Это и отличает всех французов от других наций». И она с лукавой искоркой в глазах спросила:

– В самом деле?

– Именно, сударыня, – улыбнулся Анри де Конт. – Более того, я рад нашему знакомству. Откровенно говоря, не ожидал, что встречу в России столь прелестную княжну, лишённую на лице всякой пудры и помады. Вы буквально очаровали меня естественной красотой.

Его наблюдательность делала ему честь. Тем не менее это до невозможности задело девушку. И она сухо проронила:

– Судя по тому, каким вы являетесь лучшим знатоком женщин, стоит только удивляться этому. Французы что, все такие?

– Конечно, – отозвался француз. – Мы сразу различаем, где фальшь, а где настоящая красота. И хочу сказать, вы просто покорили меня. Кстати, я хотел бы встретиться с вами ещё раз. Ну как, вы согласны?

Не успела Римма ответить, как музыка оборвалась. Анри де Конт тут же спросил:

– Куда позволите отвести вас?

– Разумеется, к моим родным. – Она бросила на молодого мужчину взгляд. – Видите того пожилого мужчину, который стоит с дамой посреди зала? Это мой дедушка граф Смирнов и бабушка. Отведите меня к ним.

– Прекрасно, – улыбнулся Анри и, подав руку девушке, повёл её к пожилым людям, беседовавшим с супружеской парой, явно хорошо знавшей их.

Как только они подошли к ним, Анри посмотрел на княжну Каминскую и тихо проговорил:

– Надо признаться, танцевать с вами было для меня одно удовольствие. Смею надеяться, что вы оставите мне ещё один тур вальса. Не так ли, мадемуазель?

Вдруг сзади француза раздалось:

– Ни в коем случае, сударь. Все следующие танцы уже обещаны мне. – Князь Олег, неизвестно откуда появившийся рядом, улыбался, глядя на них.

– Весьма жаль, – проронил дипломат и быстро откланялся.

Спустя минуту Римма встретилась со взглядом молодого человека. Похоже, в глазах его плясали смешинки. Хотя она вздохнула с облегчением, что наконец избавилась от француза, тем не менее строгим голосом осведомилась:

– Что это значит, господин князь?

– Просто решил выручить вас от этого лягушатника, – улыбнулся он. – Разве вы не рады?

– Не то слово, сударь! Можно сказать, вы прямо-таки спасли меня от этого прилипчивого хлыща, – живо обронила Римма, бросив на молодого человека беглый взгляд. – Я вам весьма признательна.

Её лицо было слишком серьёзным, чтобы сомневаться в словах девушки. С минуту князь Олег не отрывал от неё пытливых глаз. Хотя он и был поражён её откровенностью, он сумел по достоинству оценить искренность княжны. Через минуту молодой человек тихо проронил:

– Выходит, я вовремя вмешался в ваш разговор. Чертовски рад, что не навредил вам.

– Наоборот, вы спасли меня от его домогательств, – прозвучал её уверенный ответ.

В этот момент снова раздалась музыка, созывавшая на танго. Князь Олег быстро взглянул на Римму и с улыбкой выпалил:

– Позвольте пригласить вас на танго, чтобы француз убедился в правдивости моих слов, сказанных ему. Вижу, как он наблюдает за нами издалека.

Римма посмотрела туда, куда он указал головой. Действительно, в дальнем углу зала что-то бурно обсуждала группа важных чиновников, среди которых находились и французские дипломаты. Заметив их, княжна Каминская кивнула ему в ответ в знак согласия. В одно мгновение молодой человек, обняв девушку за талию, повёл её в круг танцующих. Танцуя с ней танго, он обвёл зал незаметным взглядом. Кажется, публика с нескрываемым любопытством наблюдала за ними. Невзирая на это, князь лишь усмехнулся и, не обращая ни на кого внимания, продолжал танцевать с очаровательной партнёршей.

Вдруг он не выдержал и проговорил:

– Смею заметить, вы прекрасно танцуете, княжна. Вероятно, вы не зря провели столько лет в Смольном институте. Ведь там только и обучают манерам и танцам.

– Вы несправедливы, сударь, – невольно возразила Римма. – В институте преподают и естественные науки.

– Верю, но это вовсе не то, что преподают сейчас в женских гимназиях, – пояснил князь, медленно двигаясь в танце. – Разве вы этого не знаете?

Действительно, институт благородных девиц и частные пансионы, в которых обучались лишь дворянки, хотя впоследствии туда стали принимать и детей мещан, давали поверхностное образование. В университеты и другие высшие учебные заведения женщин не принимали. Только во второй половине XIX века открылись первые женские гимназии и женские врачебные курсы. Скорее всего, Римма, безусловно, этого не могла знать. Ибо выпускниц Смольного института никто не посвящал в историческую действительность.

– К сожалению, я ничего не знала об этом, – с огорчением промолвила Римма, потупив взор.

– Ничего страшного, когда у вас есть теперь такой знаток, как я. Вы можете узнать у меня всё, что вас интересует. Договорились?

Он смотрел на неё лукавым взглядом.

– Быть по-вашему, – выпалила Римма, улыбнувшись лучезарной улыбкой.

Олег, не сводивший с девушки глаз, даже открыл рот от удивления: как улыбка чарующе преобразила её строгое лицо! В это невозможно было поверить. И он, не сумев сдержать восторг, тут же заявил:

– Какая чудесная у вас улыбка, княжна! Думаю, вам следует почаще улыбаться. Тогда от вас будет просто глаз не оторвать.

– Вы что, серьёзно советуете это мне? – Синие глаза девушки мгновенно потемнели.

– Разве плохо дарить улыбку людям?

– Неужели вы хотите, чтобы я без причины улыбалась каждому? – сердито осведомилась Римма, глядя ему в глаза. – Что же тогда подумают они обо мне?

– Нет, конечно, только мне, – неожиданно признался Олег, улыбаясь ей.

Его признание крайне шокировало молодую княжну. Она во все глаза уставилась на него, не в силах подавить свою ярость, охватившую её. Однако строгое лицо девушки, без тени улыбки, невероятно ошеломило князя Щербина. А синие глаза, до невозможности настороженные, похоже, пристально изучали его. С минуту Олег стоял молча, раздумывая, какая реакция может затем последовать. Ведь он вовсе не знал эту девушку, чтобы так шутить с ней. Наконец он решил честно высказаться ей. Щербин только открыл было рот, как музыка внезапно оборвалась. И он промолчал и отвёл её в сторону.

Правда, весь вечер Олег не отходил от девушки, занимая её то разговором, то без конца приглашая на танцы. Он осмелился отказать всем кавалерам, приглашавшим Римму на тур вальса, говоря им, что сегодня все танцы отданы ему. Хотя это и злило молодую княжну, но она понимала, что он прежде всего хотел оградить её от посягательств француза, который украдкой следил за ними. В конце концов князь Олег решил девушку предупредить:

– Боюсь, этот француз наверняка планирует что-то плохое. Вам следует не попадаться ему на глаза. Сейчас я отведу вас к вашим родным. Держитесь с ними вместе.

Когда Римма оказалась возле бабушки, она наконец вздохнула с облегчением и тут же пожаловалась, что устала от приёма.

Семён Львович, взглянув на внучку, решил вернуться домой. В этот момент хозяин пригласил всех гостей в столовую. Однако граф Смирнов не остался на ужин и вместе с семьёй уехал к себе.

Ему не понравилось, что внучку едва начался бал, как сразу же атаковали два кавалера: один – француз, а другой – сын хозяина. Ведь князь Олег явно был светским фатом, вернувшимся из Лондона. Граф Смирнов всё разузнал о молодом человеке. И он был вовсе недоволен тем, что тот прилип к невинной девушке. Прямо говоря, он хотел для внучки достойную партию, но в высшем кругу, к сожалению, такого не оказалось. И Семён Львович был сильно разочарован в лучших побуждениях.

Позже граф отругал Дениса, что тот оставил Римму одну и сам улизнул в группу молодёжи, когда он наказывал ему присмотреть за ней и держаться всегда рядом. Семён Львович был до того зол, что, вернувшись домой, тут же закрылся в комнате, ни слова не сказав жене, хотя Мария Ивановна догадалась, что так рассердило супруга. Лишь Римма осталась в неведении, почему после приёма у дедушки испортилось настроение. Наверное, это из-за неё, что она долго танцевала с сыном хозяина. По правде говоря, девушка была недалека от истины.

Спустя два дня бабушка завела разговор с внучкой о том, как та чувствовала себя на приёме. Римма посмотрела на пожилую даму и, с недоумением глядя на неё, спросила:

– А как я должна чувствовать себя в незнакомой среде?

– По-разному, естественно, – отозвалась Мария Ивановна. – Скажи правду, тебе понравился приём у князя Аркадия?

– Не знаю, – откликнулась девушка. – Короче говоря, мне всё было чуждо там. Ведь я ещё не выезжала в свет. И хотя это был мой первый выезд, к сожалению, я ничего хорошего не почерпнула для себя.

– Странно, почему? – поинтересовалась бабушка, не отрывая от внучки глаз.

– Разве не ясно, бабушка? – с горечью осведомилась Римма.

– Нет, дорогая моя, поясни мне. – Мария Ивановна с надеждой в глазах ждала её ответа.

– Между прочим, публика, столпившаяся в кучки, только и глазела на нас, когда я вальсировала с французом, – пояснила она, хмуря тёмные брови. – Кроме того, весь вечер гости не сводили взора, когда я танцевала с Олегом. И мне стало казаться, что не всё в порядке с моей одеждой.

– Ну это ты зря так думаешь, Римма, – сухо проронила бабушка. – Ты выглядела прекрасно.

– Вряд ли, бабушка, – возразила она. – Вы так говорите, чтобы утешить меня. Но, видя, как дамы сверкают в дорогих нарядах, я чувствовала себя не лучшим образом.

– Напрасно, – усмехнулась Мария Ивановна. – Твоя одежда соответствует моде, а дамы, к твоему сведению, надели то, что носили десять лет назад. К сожалению, дворяне обеднели, и сейчас у них финансовые трудности. Вот дамам и приходится изворачиваться, поддерживая свой престиж.

– Вы говорите правду? – Её глаза расширились до предела. – А я и не знала, и думала, что это я одета не как все. Теперь мне понятно, почему я вызвала у публики такой интерес. Но под конец вечера я так устала от обжигающих взглядов приглашённых, что едва держалась на ногах.

– Понятно, – улыбнулась бабушка. – Значит, Семён Львович заметил твоё состояние и потому не остался на ужин.

– Мне весьма жаль, что вам не пришлось поужинать из-за меня, – с огорчением в голосе проронила Римма, виновато глядя на пожилую даму.

– Ничего, дорогая, это не так важно, как ты думаешь, – успокоила её Мария Ивановна, широко улыбаясь.

С минуту она молчала, погрузившись в размышления. Видимо, Семёну Львовичу не стоило так торопиться, чтобы вывести внучку в свет. Ведь она ещё не привыкла к столичной жизни. Вернее всего, надо было начинать с малого, посещая театры и концерты. Или даже наносить с ней визиты знакомым. Вполне очевидно, что это было нашей ошибкой. В итоге Римма просто разочаровалась в высшем свете. А этого не должно было произойти.

Вдруг Мария Ивановна, осознав настроение внучки, перевела разговор на другую тему. Римма охотно поддержала её, и они, закрывшись наедине в гостиной, долго беседовали, пока вошедшая служанка не доложила хозяйке, что ужин накрыт в столовой.

Позже, когда домочадцы собрались в столовой к ужину, Семён Львович бросил взгляд на Римму, которая с задумчивым видом приступила к трапезе. Столовая была освещена ярким светом, падающим из хрустальных люстр, и он отчётливо увидел грустное лицо внучки. Ему стало больно за неё, и Семён Львович решил развеять её грусть.

– Римма, – обратился он к внучке, – наверное, ты удивляешься, почему я сразу не отвёз тебя в Москву. Верно?

Молодая княжна оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на графа Смирнова, который, перестав есть, не спускал с неё глаз. Это её невероятно озадачило.

– И почему же, дедушка? – тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу это знать.

Вдруг он собрался с духом и с улыбкой пояснил:

– Хочу, чтобы ты немного освоилась в Петербурге, прежде чем попасть домой, в Москву. Хотя ты и провела здесь много лет, но ты вряд ли видела город.

– Ах, не всё ли равно, дедушка?! – вскричала Римма, не сдержавшись. – Ведь я не собираюсь здесь жить. Мне достаточно и того, что я уже видела Невский проспект.

– Кто знает?! – Семён Львович пожал плечами и добавил: – Судьба так переменчива. Однако ты не волнуйся, Римма. Обещаю, что скоро я отвезу тебя в Москву.

– Рада слышать, дедушка, – воодушевилась девушка и охотно принялась за ужин.

Граф, наблюдавший за внучкой, только покачал головой. Мария Ивановна недовольно поджала губы. Видимо, у супруга свои планы насчёт внучки. Хотя он даже не поделился с ней этим, она чувствовала, что Семён неспроста удерживает внучку тут. Видно же, что Римма так и рвётся к родителям. Интересно, что он задумал? Боже мой, это ей было совершенно непонятно.

Закончив с ужином, граф Смирнов сперва взглянул на внучку, которая допивала чай со сладостями. Затем он перевёл глаза на внука и без улыбки проговорил:

– Денис, завтра ты покажешь Римме город, где она ещё не бывала. Ты понял меня?

– Зачем, дедушка? – вылетел вопрос у девушки.

А Денис, который только что приподнялся из-за стола, собираясь покинуть столовую, но, услышав слова деда, снова опустился на стул. Вполне очевидно, что он никак не ожидал этого.

Между тем Семён Львович, глядя на внучку, сухо изрёк:

– Я хочу, чтобы ты сохранила в своей памяти важные объекты. Вдруг это пригодится тебе в будущем. Ведь мы не всегда будем рядом с тобой. Думаю, чем спрашивать у людей, лучше хорошо знать город.

Римма подумала про себя: «А ведь дедушка прав». И она решила согласиться.

– Я вовсе не против того, чтобы Денис был моим гидом, – улыбнулась она, глядя на молодого человека, который мрачно поглядывал на них.

– Вот и прекрасно, – заявил граф, поймав осуждающий взгляд жены.

– Но завтра я занят, дедушка, – возразил Денис и тут же сообщил: – Завтра мы с ребятами идём на концерт.

– И не возражай, Денис, – прикрикнул он на внука. – Кстати, почему бы тебе не взять и Римму с собой на концерт?

Денис быстро пояснил:

– У нас нет лишнего билета. Кроме того, с нами нет и девиц. Что она будет делать одна среди парней?

– Правильно, – улыбнулся Семён Львович. – Значит, тебе придётся прогуляться с ней до концерта. Надеюсь, всё тебе ясно, внук?

«Вот навязалась на мою голову, – промчалось у него в уме. – Поскорее бы она уехала в свою Москву».

А граф Смирнов с нетерпением в голосе спросил:

– Ну как, ты согласен, Денис?

– Конечно, если вы хотите этого, – пробурчал он и, быстро поднявшись, удалился.

Вернувшись в комнату, Римма взяла с тумбочки книгу, которую на днях сунул ей в руку Денис. При этом он сказал:

– Надеюсь, этот роман тебе понравится, Римма. Уверен, в Смольном институте вряд ли вас ознакомили с творчеством великого писателя. А. С. Пушкин жил в первой половине XIX века. Читай, не пожалеешь.

Действительно, роман «Евгений Онегин» А. С. Пушкина с первых страниц понравился ей. Римма ещё вчера начала читать его, но не дочитала. А сегодня она собиралась пораньше завалиться в постель и насладиться чтением романа. Поэтому девушка быстро переоделась в ночную рубашку и надела шёлковый халат, так как в комнате было относительно прохладно.

В этот момент дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошла Мария Ивановна. Увидев, что внучка, видимо, собирается ложиться спать, пожилая дама решила отложить разговор. Однако было уже поздно. Римма, заметив её, немедленно поинтересовалась:

– Что вас привело ко мне, бабушка? Говорите, я слушаю вас.

– Да ничего, дорогая моя, – вдруг замялась она. – Просто я хотела узнать: всё ли в порядке с тобой? Не обижаешься ли ты на дедушку?

– Нет, конечно, – улыбнулась Римма. – За что мне обижаться на него? Ведь дедушка думает обо мне. А вы зря волнуетесь за меня. У меня всё хорошо. И я собираюсь дочитать книгу, которую мне дал Денис.

– В таком случае не буду тебе мешать, Римма. Читай свою книгу. – И она медленно вышла из комнаты.

С минуту Римма смотрела ей вслед: «Странно, почему она не сказала мне про то, что привело её ко мне?» Затем она залезла в постель и, взяв книгу в руки, принялась читать.

Глава 3

День стоял ясным и по-весеннему тёплым, когда Денис повёл Римму на прогулку. Они шли пешком по Невскому проспекту. Римма крепко схватила его за локоть, как будто боялась, что он куда-нибудь исчезнет, оставив её одну в незнакомом городе. Денис бросил на неё косой взгляд, но ничего не сказал, догадавшись, чего она так опасалась.

Между тем молодая княжна на сей раз более тщательно осматривала красивые здания и читала вывески на дверях, стараясь запомнить, где и что находится на Невском проспекте. Теперь она хорошо понимала, почему дедушка был так настойчив, чтобы она ознакомилась со столицей. Откровенно говоря, Римма была только благодарна Семёну Львовичу за это.

«Чем чёрт не шутит, – думала она. – Быть может, мне когда-нибудь придётся ещё вернуться в этот город. Ясное дело, Петербург так красив! И я вовсе не прочь пожить здесь некоторое время. Ведь никто не знает, как сложится моя дальнейшая судьба». Девушка невольно вздохнула.

– Ты что, устала, Римма? – тут же последовал вопрос Дениса, который замедлил шаг.

– Честно говоря, немного, – отозвалась она, не скрывая правды.

– Советую: потерпи, – посоветовал он. – Скоро мы дойдём до кафе. Там и посидим.

– Надеюсь, – кивнула Римма, нахмурив лоб, и тут же проворчала: – Если до этого я не свалюсь с ног. Тогда тебе придётся нести меня на руках.

Денис промолчал. Хоть он и услышал её ворчание, но, сделав невозмутимый вид, лишь усмехнулся: «В следующий раз она вряд ли захочет совершить пешую прогулку. Впрочем, тем лучше для меня».

Прошло довольно много времени, прежде чем Римма почувствовала невероятную усталость. И неудивительно, ведь они более трёх часов бродили по улицам Петербурга. А вот Невскому проспекту, казалось, не было конца. Девушка даже пожалела, что согласилась на пешую прогулку. К тому же после пяти часов Невский проспект, к её удивлению, стал слишком многолюден. Горожане, запрудившие тротуар, спешили неизвестно куда. Вдруг ей стало интересно, и она решила это выяснить.

Римма вопросительно взглянула на Дениса. Однако он так углубился в свои мысли, что не заметил её взгляда. И потому она тихо осведомилась:

– Денис, чем объяснить такое скопление людей на Невском проспекте? Куда они все так спешат? Что ты можешь мне сказать об этом?

Денис метнул на Римму странный взгляд.

– Чего тут удивительного? – сухо выпалил он. – Ясное дело, горожане спешат домой или по своим делам.

– Ты хочешь сказать, что они ходят парами? – Её глаза воззрились на него.

Молодой человек бросил взгляд вокруг и, увидев несколько молодых пар, проронил:

– Нет, конечно. Эти пары просто гуляют по проспекту. Между прочим, я заметил их, когда они выходили из Петровского пассажа, где обычно встречаются влюблённые. Так что у них здесь, можно сказать, свидание.

– Весьма интересно, – заключила Римма, кривя губы. – Кстати, где твоё обещанное кафе? Я не могу дальше идти.

– Ну что ж, в таком случае идём со мной! – И он потащил её к ближайшему зданию, над входом которого висела красочная вывеска, призывавшая прохожих зайти в кафе.

Спустя какое-то время Римма с Денисом уже сидели за столом, где их обслуживал молодой официант в униформе. После его ухода Римма взяла чашку с горячим кофе и сделала глоток. Вкус кофе благотворно подействовал на девушку, и она с улыбкой взглянула на спутника.

– Кажется, силы вновь возвращаются ко мне, – произнесла она. – И я готова продолжить путь.

Денис, попивая кофе, бросил на Римму лишь красноречивый взгляд и сухо проронил:

– Нет, Римма. После кафе я посажу тебя в экипаж, и ты вернёшься домой. Ясно?

– А ты куда? – с тревогой в голосе осведомилась она, не сводя с него испуганных глаз.

Видя её неподдельный страх, он удивился, но холодно произнёс:

– А я пойду на концерт. Ты же знаешь, что мои друзья будут ждать меня в театре.

Римма промолчала и с сердитым видом принялась оглядывать просторный зал, полный посетителей. Внезапно глаза девушки задержались на двух мужчинах, сидевших недалеко от них. Они пили кофе и тихо беседовали. Римма заметила, что один из них был в военном мундире, тогда как другой сидел в великолепном мужском костюме стального цвета. Надо сказать, что именно этот цвет она предпочитала из всех. Ведь у неё был такого же цвета женский костюм, недавно приобретённый с бабушкой в торговом пассаже. Это её сильно заинтриговало.

В следующую минуту Римма всмотрелась в лицо незнакомца. К удивлению, она мигом узнала Сергея Берковича, с которым познакомилась именно в тот день, когда вошла в Пассаж. Вдруг молодая княжна в порыве удивления воскликнула:

– Кто бы мог подумать, что сегодня я встречу того молодого человека, которого мы видели с тобой совсем недавно в Петровском пассаже. Разве это не ирония судьбы? Как ты думаешь, Денис?

– Боюсь, здесь нет ничего удивительного, – жёстко отрезал Денис. – На Невском проспекте можно увидеть кого угодно. Кстати, даже тех, кого не видел много лет.

– Значит, Невский проспект является хорошим местом общения людей, верно, Денис? – Она с интересом смотрела на своего спутника.

– Можно и так сказать, – усмехнулся он, мрачно кинув взор на молодых людей, которые, без сомнения, заметили их и, видимо, собирались подойти к ним. – Ну что, ты немного отдохнула? Тогда допивай кофе и уйдём отсюда.

– Зачем так спешить? – спросила Римма, округлив глаза. – Я хочу немного посидеть тут. А ты ещё успеешь на свой концерт.

Денис едва сдержался, чтобы не нагрубить ей. Но в этот момент к ним подошли молодые люди, и он, стиснув зубы, замолчал. А граф Беркович, взглянув на девушку, с улыбкой произнёс:

– Рад снова видеть вас, княжна Римма, хотя я вовсе не ожидал встретить вас именно в этом кафе. Интересно, каким образом вы попали сюда? – Он перевёл взор на Дениса и, кивнув ему, предположил: – Наверное, это каприз молодого человека.

Денис хотел ответить грубо, но Римма, предотвращая скандал, мило улыбнулась и живо проронила:

– Вовсе нет, сударь, – возразила она. – Он выполнял лишь моё желание. После долгой прогулки мне понадобился отдых. И Денис привёл меня в кафе, чтобы я смогла выпить кофе и немного отдохнуть.

– В таком случае, прошу прощения, Денис, – быстро отозвался Сергей. – Не обижайся на меня. Я просто неудачно пошутил.

– Когда вы познакомите нас со своим другом? – спросила Римма, переводя на военного взгляд. – Вижу, что и ему не терпится представиться мне.

Уловив её особый интерес к русоволосому другу, граф невольно ощутил в груди укол ревности и, натянуто рассмеявшись, сквозь смех произнёс:

– По крайней мере, вы искренне выразили своё желание, княжна. Что ж, я с удовольствием представлю вас обоих. Это мой друг – Дмитрий Владимирович Малиновский, капитан артиллерийских войск. А это княжна Римма Каминская, но Дениса ты давно знаешь.

Малиновский с Денисом быстро кивнули друг другу. Затем Дмитрий поклонился девушке и, глядя ей в глаза, проговорил:

– Безумно рад встретить такую неординарную особу. Надеюсь, наше знакомство не будет столь поверхностным.

– Как знать?! – с улыбкой заметила Римма. – Всё по воле Божьей. – Вдруг заметив, что Денис поднялся из-за стола, она тоже встала и, посмотрев на молодых людей, добавила: – Не обессудьте, господа, но мы уходим.

– И мы тоже, – подхватил Малиновский, двигаясь за ними.

Через минуту они все вместе вышли из кофейни. Чуть пройдя, Денис оставил их на тротуаре, а сам вышел на дорогу, чтобы найти извозчика. Он злился на Римму и хотел побыстрее отправить её домой. Тем временем Римма стояла в окружении молодых людей, которые, не сводя с неё глаз, неожиданно замолчали. Девушка, чувствуя, что молчание слишком затянулось, решила внезапно нарушить его. Она быстро взглянула на графа Берковича и с милой улыбкой на красивом лице живо поинтересовалась:

– Скажите, граф, разве вы не идёте на концерт?

Беркович не сразу понял, о чём она спрашивала его. И потому промолчал и взглянул на Малиновского, который тут же за него ответил:

– К сожалению, мы не идём на концерт. У меня служба, – пояснил он. – А Сергей, хоть и свободен, но ему не нравятся итальянские певцы.

– Правда? – Её синие глаза встретились со взглядом графа. – Смею надеяться, что тогда вы проводите меня до дома. Ведь Денис спешит на концерт, где его ждут друзья. И я не хочу быть обузой ему.

– Само собой разумеется, – выпалил Сергей, скрывая свою радость. Даже в смелых мечтах он не смел желать этого. – Иначе и быть не может. Когда наступают сумерки, вовсе не желательно одной, без сопровождения, ездить по городу.

– Значит, договорились, – улыбнулась Римма и повертела головой в поиске Дениса.

Как только он явился, Римма сразу же сообщила ему, что её проводит граф Беркович до дома, а он может спокойно идти на концерт. А потом она нетерпеливо спросила:

– Ну, где твоя коляска, Денис? Я не вижу её.

Когда Денис указал ей рукой на извозчика, она быстро направилась к экипажу. Но, оглянувшись назад, Римма заметила, что Денис и Сергей о чём-то говорили. Девушка поняла, что Денис, вероятно, давал графу указания насчёт её адреса. Между тем Малиновский, стоя в стороне, наблюдал, как молодая княжна усаживалась в экипаж. Физиономия капитана выражала невероятное восхищение при виде небесного создания, до невозможности поразившего его необычайной красотой. Однако Римма уже не видела, какое впечатление она произвела на молодого человека. Девушка, сидя в коляске, ждала графа, который через несколько минут наконец сел рядом. Извозчик хлестнул лошадей, и экипаж помчался, словно ветер.

Вечерние сумерки стремительно окутывали город, и на столбах зажглись фонари. Из окна экипажа Римма отчётливо видела огни многоэтажных зданий, проносившихся мимо них. Однако стоявшая внутри тишина невыносимо тяготила молодую княжну. И она, не выдержав этого, вдруг бросила:

– Судя по всему, я оторвала вас от более важных дел. Вы наверняка не хотите сопровождать меня до дома. Не правда ли, господин граф?

– Ничего подобного, – отозвался он, взглянув на девушку. – Я даже рад, что мне не придётся целый вечер скучать в одиночестве.

– Вы что, живёте один? – тут же последовал удивлённый вопрос княжны.

– Да, можно так сказать, – улыбнулся он в полутьме экипажа. – Моя мать живёт в Москве, а отец давно умер. Правда, я давно не видел матушку, хотя и собираюсь на днях поехать к ней.

– В самом деле? – поинтересовалась Римма, метнув на Сергея пытливый взор, хотя в стоящем мраке он не мог заметить этого. – Кстати, и я живу в Москве. А здесь я в гостях у дедушки.

– Я знаю, – ответил Сергей. – Мне сказал об этом Денис.

Девушка лишь поджала губу, недовольная тем, что Денис опередил её. Видимо, они говорили про неё, когда она ушла вперёд. Вдруг они замолчали, и в экипаже мигом наступила пауза. Прошло какое-то время, прежде чем Римма осмелилась задать графу вопрос:

– Скажите, Сергей Петрович, вашему другу сколько лет?

Её вопрос крайне уязвил Берковича тем, что девушка заинтересовалась его другом, а вовсе не им. Судя по всему, Малиновскому прекрасно удалось оказать на неё выгодное впечатление. И он невольно усмехнулся, но невозмутимо равнодушным тоном сообщил:

– Дмитрию тридцать два года. Кстати, мы с ним ровесники.

– В самом деле? – выпалила она. – Выходит, вы знаете друг друга с давних пор.

– Именно, – подтвердил он. – И мы хорошие друзья, так сказать.

– Удивительно, – проронила Римма, о чём-то думая. Но через минуту она спросила: – Если он капитан, то чем вы занимаетесь, сударь?

Сергей заметил, что она с любопытством смотрела на него. И он решил удовлетворить её любопытство.

– У меня нотариальная контора, – сообщил граф, не задумываясь.

– Следовательно, вы нотариус, – заключила Римма, улыбаясь. – Отлично! Если мне вдруг понадобятся услуги нотариуса, то я обязательно обращусь к вам.

– Буду только рад помочь вам, княжна Римма, – поклонился Сергей, заметив в освещённой улице высотные здания, мимо которых они проезжали.

В этот момент экипаж внезапно остановился, и Римма увидела через его окно огромный дом дедушки. Она обрадовалась, что наконец благополучно добралась до дома.

– Здесь я и живу, – проговорила девушка, указав рукой на красивое здание, возвышавшееся перед ними, и собираясь спуститься вниз.

Однако граф Беркович первым вылез из экипажа и подал девушке руку. Держась за молодого человека, Римма легко спустилась на землю.

– Думаю, вам не стоит сопровождать меня и дальше, – тихо проронила она. – Спокойной ночи, господин граф.

В следующий миг Римма грациозной походкой быстро удалилась. С минуту Сергей смотрел ей вслед, чувствуя бешеное биение сердца. Затем, сказав извозчику новый адрес, он быстро залез в экипаж, который помчал его по улицам города, окутанного вечерней мглой.

Вечером, как только Римма появилась в столовой, граф Смирнов, восседая во главе длинного стола, устремил пытливый взор на внучку. И через минуту до неё донеслось:

– Ну и как, ты довольна прогулкой, Римма?

Интерес дедушки невероятно смутил её, и она во все глаза уставилась на него. Но, видя, что Семён Львович не спускает с неё глаз, Римма в конце концов решила ему ответить.

– Конечно, я довольна прогулкой, дедушка, – призналась она, приступая к ужину. – Тем более что пешая прогулка вызвала у меня невероятный аппетит.

– В таком случае не забывай кушать, дорогая моя, – улыбнулся он. – А Денис что, так и ушёл на концерт?

– Да, только после того, как он посадил меня в экипаж, – тихо проронила молодая княжна, опустив глаза. – Вы не беспокойтесь, дедушка. Я прекрасно доехала одна до дома.

Ей не хотелось говорить всю правду дедушке, зная, что он может прийти в гнев и отчитать Дениса за то, что тот доверил её постороннему человеку. А она не хотела, чтобы ему досталось от дедушки из-за неё. Внезапно Римма бросила взгляд на бабушку, которой всё рассказала по возвращении домой. Мария Ивановна лишь утвердительно кивнула ей головой, показывая, что она правильно сделала. Дальнейший ужин прошел в молчании. Граф Смирнов, трапезничая, о чем-то думал. Бабушка и внучка, переглянувшись между собой, не стали отвлекать его от дум.

Поздним вечером в гостевую комнату постучал Денис, но никто не ответил ему. Тогда он, не дождавшись разрешения, сам вошёл в комнату и, увидев Римму, спокойно лежавшую на кровати, недовольным тоном спросил:

– Ты что, уже спишь?

– Нет ещё, – отозвалась она, оторвав голову от книги и с удивлением глядя на него.

– Разве ты не слышала стук в дверь? – Похоже, он был не в духе.

– Нет, разумеется, иначе я ответила бы тебе. – Римма мигом окинула его взглядом. – Ну как прошёл концерт? Надеюсь, концерт понравился тебе.

– Чёрт с этим концертом, – пробурчал Денис. – Я не смог сосредоточиться на итальянских песнях, всё время думая о том, что зря сам не довёз тебя домой.

– Почему? – выскочил у неё вопрос. Затем она улыбнулась: – Уверяю, не стоило тебе так волноваться за меня, Денис. Всё было в норме.

– Ты говоришь правду? – Его глаза с тревогой изучали лицо Риммы, но, ничего не заметив, он уже более спокойным тоном промолвил: – Надеюсь, Беркович не проявил никакой вольности по отношению к тебе.

– Ну что ты такое говоришь? – возмутилась молодая княжна. – Сергей – настоящий джентльмен. Мы с ним просто немного побеседовали и только! Кстати, он мне даже понравился.

– Советую: держись от него подальше, – сухо отрезал Денис, мрачно сдвинув брови.

– Интересно, почему? – Её изумление было непередаваемым.

– Говорят, у графа бунтарский дух, – холодно отрезал он, до невозможности ошеломив Римму. – Поэтому выкинь его из головы. Тебе лучше ничего не знать о нём. – И он перевёл разговор на другую тему: – Надеюсь, дедушка ничего не знает об этом.

– Не бойся, Денис, – проронила Римма. – Я не сказала ему, кто сопровождал меня до дома.

– Вот и правильно, – вздохнул с облегчением Денис. – Тогда хороших сновидений тебе, Римма. Я ухожу, а ты спи спокойно.

Он торопливо вышел и плотно закрыл за собой дверь. Некоторое время Римма думала о словах Дениса про графа. Затем, махнув рукой, она отложила в сторону книгу и уронила голову на мягкие подушки. Глаза у неё невыносимо закрывались, и девушка не заметила, как мгновенно провалилась в сон.

Утром Римма, едва открыв глаза, метнулась к календарю, висевшему на стене. Она быстро зачеркнула вчерашний день, проведённый в Петербурге. Сегодня было только пятнадцатое апреля. Значит, до конца месяца оставалось ещё пятнадцать дней, которые она, по её мнению, должна провести здесь у дедушки. Молодая княжна буквально отсчитывала дни, когда она наконец встретится с родителями, которых ей так не хватало.

Правда, пряча в глубине души нетерпение, обуревавшее её, Римма старалась ни в коем образе не выказывать бабушке с дедушкой истинных чувств. Ведь она не хотела обидеть старых людей, искренне привязавшихся к ней. Кроме того, Римма тоже полюбила их, зная, что они ничего плохого не хотят ей. Видимо, выводя её в свет, они просто заботились о её будущем. Естественно, за это девушка не могла обижаться на них. Однако такая задержка всё больше тревожила её.

Впрочем, начиная с этого дня, Римма, к немалому удивлению, оказалась свидетельницей радушного гостеприимства хозяев. Ибо после четырёх часов дня дом графа Смирнова внезапно атаковали визитёры. Семён Львович и Мария Ивановна только и успевали принимать неожиданных гостей, угощая их чаем и поддерживая светскую беседу. Только к вечеру, когда Мария Ивановна с улыбкой проводила визитёров в первый день приёма, она наконец вздохнула с огромным облегчением. Римма, глядя на уставшее лицо бабушки, решила успокоить её и высказать своё мнение о случившемся.

– Думаю, не стоит удивляться наплыву визитёров, бабушка, – заметила она. – Скорее всего, тёплые весенние дни тому причина. Вашим многочисленным знакомым, которые засиделись в зимнее время дома, просто захотелось развлечься. Ясно же, что это всего лишь от скуки.

– Понятно, конечно, но мне от этого не легче, – вздохнула Мария Ивановна, взглянув на внучку. – Видимо, я сильно постарела, если уже не могу выдержать приём визитёров.

– Ну что вы, бабушка? – возразила Римма. – Вам же всего шестьдесят лет. И вы ещё такая энергичная и активная, что просто позавидуешь.

Мария Ивановна ничего не ответила ей и скрылась в своей комнате. Римма с пониманием смотрела ей вслед. И, решив оставить бабушку в покое, девушка закрылась в гостевой комнате.

На другой день всё повторилось сначала. Словом, так продолжалось целую неделю. В конце концов бабушка не выдержала и слегла в постель. И Римме пришлось ухаживать за ней. Врач, вызванный на дом, сообщил супругу, что у неё просто переутомление. Пожилой даме следует отлежаться в постели и пить лекарства, которые он выписал. Врач напоследок сказал, что пациентка скоро поправится, если будет принимать лекарства. И он заверил, что надеется на это.

Спустя два дня в графский дом пожаловала с визитом княгиня Вербицкая, почтенная матрона, со взрослой внучкой Элизабет. Их принял в гостиной Семён Львович с Риммой, так как Мария Ивановна ещё не поправилась. Он сообщил княгине, что хозяйка не сможет оказать почтение, поприветствовав их, так как ей нездоровится, и предложил расположиться поудобнее. Как только княгиня Вербицкая с внучкой уселись на мягкий диван, обитый красным плюшем, она взглянула на хозяина и проговорила:

– Весьма жаль, что не смогу увидеть Марию Ивановну, но я желаю ей скорейшего выздоровления. – Затем почтенная матрона перевела взгляд на Римму и добавила: – Это и есть ваша внучка, которая покорила на приёме у князя Щербина французского дипломата. Не так ли, граф? Кстати, весь высший свет говорит об этом.

– Да, – кивнул граф Смирнов и представил её: – Моя внучка, княжна Римма Каминская.

Римма, стоявшая в отдалении, присела в реверансе. А княгиня Вербицкая, пристально разглядывая её, с улыбкой заметила:

– Действительно, она настолько хороша, что боюсь сглазить её. Садись возле моей внучки, милочка. Я хочу, чтобы вы подружились.

Римма присела на край дивана, где сидела Элизабет, которая радостно улыбнулась молодой княжне. Римма взглянула на девушку и с улыбкой поинтересовалась:

– Выходит, ты тоже была на приёме у князя Щербина, верно?

– К сожалению, нет, – отозвалась Элизабет. – В тот день мы с семьёй только вернулись из имения, находящегося в Саратовской губернии. Зато мы уже побывали у графини Берты на званом вечере, где я познакомилась с молодым князем Олегом.

Римма, услышав об этом, не проявила особого интереса, но из вежливости решила поддержать разговор. Через минуту молодая особа, мило улыбаясь, спокойно спросила:

– Ну и как он тебе показался? Признайся, Элизабет, не скрывай! С минуту Элизабет, застигнутая врасплох её прямолинейным вопросом, с удивлением уставилась на Римму. Потом решила честно признаться, что тогда почувствовала к нему.

– Хотя Олег недурен собой, но он слишком самоуверен, – заметила миловидная девица. – А это, признаться, не нравится мне. Надеюсь, ты разделяешь моё мнение, Римма.

– Конечно, – кивнула Римма. – Хотя вовсе не ожидала, что наши мнения совпадут. Впрочем, ценю твою откровенность, Элизабет.

Элизабет, исполненная благодарности за то, что молодая княжна по достоинству оценила её искренность, в порыве радости выпалила:

– Надеюсь, мы с тобой станем хорошими подругами.

– Я вовсе не против, – заявила Римма, глядя на неё. – Ведь у меня здесь нет подруг.

– Значит, можешь считать, что мы с тобой уже подруги, – заключила Элизабет, посмотрев на почтенную матрону, которая беседовала с хозяином дома.

В этот момент в гостиную вошла Даша с подносом в руках. Она принесла чай со сладостями. Расставив чайник с чашками на круглый столик и поставив тарелку со сладостями, служанка сделала реверанс и быстро удалилась. Семён Львович предложил сидящим выпить чаю. Княгиня Вербицкая взяла фарфоровую чашку и сделала глоток. Элизабет последовала её примеру.

Попивая чай, почтенная матрона возобновила прерванный разговор с графом Смирновым, но молодые девицы не прислушивались к их разговору. Элизабет, не спуская с Риммы глаз, шёпотом проговорила:

– Говорят, ты целый вечер в тот день танцевала с князем Олегом. Это правда, Римма?

– Да, это действительно так и было, – сообщила она, пожав плечами. – Ну и что из того?

– А чем он это объяснил? – полюбопытствовала новоявленная подруга.

– Князь Олег пояснил это тем, что хочет защитить меня от преследований французского дипломата, который весь вечер не спускал с нас глаз, намереваясь подойти, – сообщила ей Римма. – Олег ещё сказал мне, чтобы француз не думал, что у меня нет кавалера. И он охотно сыграет эту роль.

– Разве он не ухлёстывал за тобой? – Похоже, девица была сильно удивлена.

– Ничего подобного, – сухо отрезала Римма. – Мы с ним просто друзья и ничего более.

– Верится с трудом, – заметила Элизабет. – Ведь ты такая красавица. Наверное, он, играя роль кавалера, преследовал другую цель. А ты не догадалась об этом.

– Не выдумывай, Элизабет, – возразила она. – У него не было других намерений, как просто защитить меня от посягательств француза.

– Может быть, – наконец согласилась подруга. – Честно говоря, князь Олег, появляясь в свете, уже сумел стать кумиром светских девиц. Кстати, они попросили меня выяснить: уж не ты ли его дама сердца, что он ни на кого не смотрит из девиц, которые сохнут по нём?

В один миг у Риммы в голове пронеслось: «Теперь ясно, ради чего Элизабет явилась сюда! Уж лучше бы она сразу же спросила меня напрямую, что её интересовало, а не набивалась в подруги. Этого я не могу простить». И она с усмешкой бросила:

– Пусть девицы успокоятся. Князь Олег – не мой кавалер. Он всего лишь хороший друг, только и всего.

– В самом деле? – И её лицо расцвело от улыбки.

Тем временем княгиня Вербицкая, отставив пустую чашку в сторону, поднялась с дивана и, подав знак внучке, попрощалась с хозяевами и покинула гостиную. Семён Львович вышел вместе с ними, чтобы проводить их. Римма осталась одна в гостиной. С минуту она раздумывала над словами Элизабет. Чем больше Римма думала об этом, тем яснее становилось ей, что это сама Элизабет была без ума от князя Олега. Боже мой, как ей было жаль эту наивную девицу! Князь Олег вовсе не тот человек, который даст ей счастье. Она была вполне уверена в этом. Но Римма не могла поделиться с ней мыслями, чувствуя, что та вряд ли поймёт её. Римма тяжело вздохнула, направляясь к себе.

Прошло ещё два дня, когда Мария Ивановна, отлежавшись в постели, наконец поднялась на ноги. Семён Львович был рад видеть жену снова здоровой, а Римма тем более не могла нарадоваться, заметив, что бабушка окрепла и стала прежней. Она сразу же высказала своё мнение вслух:

– Как я счастлива, бабушка, что вы поправились. Мне было так больно видеть вас в плохом состоянии. Ведь я привыкла к вам. Обещайте, что вы больше не будете так напрягать себя, встречая визитёров.

– Кто же знал, милочка, что это плохо скажется на мне, – отмахнулась Мария Ивановна, присаживаясь на диван возле супруга. – Видно, я доставила вам много хлопот. Верно?

Она смотрела на Семёна Львовича, который улыбался, глядя на жену, но молчал, видимо, не зная, как выразить свои чувства при внучке. Римма это прекрасно поняла и решила успокоить её.

– Ну что вы, бабушка, какие ещё хлопоты! – вскричала Римма, улыбнувшись ей. – Не думайте об этом. К тому же ничего особенного мы и не сделали, только вовремя давали вам лекарства, выписанные доктором. Ведь нам было важно ваше здоровье.

В этот момент граф Смирнов внезапно поднялся с кресла и, взглянув на Марию Ивановну, тихо проговорил:

– Береги себя, Мария, ты мне очень нужна. – Затем окинул взглядом внучку и добавил: – Не обессудьте, что я оставляю вас. У меня неотложные дела. Надеюсь, вам обеим есть о чём поговорить. – И он неторопливо удалился.

Оставшись одни в гостиной, они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Римма тотчас рассказала бабушке, как Семён Львович волновался за неё, когда ей стало плохо. А Денис даже побелел от страха, вероятно, боясь, что может потерять вас. Мария Ивановна, услышав об этом, призадумалась. Она не думала, что так важна для внука. Это подняло ей настроение, и бабушка дала себе слово, что будет более внимательной к Денису.

Они ещё долго сидели в гостиной и беседовали обо всём. Римма поведала бабушке о визите княгини Вербицкой и разговоре с Элизабет. Мария Ивановна согласилась с выводом внучки, догадавшись, что на самом деле привело их к ним. И она предупредила Римму, чтобы та держалась подальше от ревнивой особы.

Пролетели незаметно ещё три дня, в течение которых Римма большую часть времени проводила с бабушкой. Утром они ходили на прогулку, после обеда отдыхали в ближайшем сквере и вместе любовались вечерним закатом. Они много беседовали и за эти дни ещё больше сблизились. Молодая княжна в конце концов поняла, что роднее бабушки у неё никого нет. И неудивительно, ведь она, с детства разлучённая с семьёй, ещё ни к кому не испытывала родственных чувств.

Однако, когда наступило утро 30 апреля, Семён Львович за завтраком объявил, что сегодня он с Риммой уезжает в Москву в два часа дня, и попросил Марию помочь собрать ей багаж. Это известие невероятно потрясло бабушку с Денисом. И он с удивлением спросил:

– Почему вы вчера не предупредили нас об отъезде Риммы? Мы бы хоть подготовились к этому. И зачем такая спешка? Разве ей плохо здесь?

– Я обязан доставить Римму к родителям, – пояснил граф Смирнов. – Она и без того это долго ждала. – И, взглянув на внучку, приказал: – Римма, я жду тебя с вещами в передней в 12 часов. Не опаздывай! Денис, ты едешь с нами.

Спустя два часа граф Смирнов с Риммой, прибыв на станцию железной дороги, уже сидели в спальном вагоне первого класса. На перроне, где толпились провожающие, стоял Денис, глядя на то, как Римма махала ему рукой из-за окна вагона. Наконец раздался свист паровоза, и поезд стал медленно отходить от станции. Денис стоял до тех пор, пока поезд не скрылся из виду. Как ни странно, молодой человек думал о том, что за короткое время он так привык к Римме, словно знал её много лет, хотя познакомились они совсем недавно. Разве это не ирония судьбы?

Глава 4

Первый майский день оказался ясным и слишком тёплым. Косые лучи яркого солнца, падавшие с высоты лазурного небосвода, щедро обогревали землю. И неудивительно: когда пассажирский поезд наконец остановился на Московской железнодорожной станции, был уже полдень. Граф Смирнов и Римма, выйдя из вагона, осторожно спустились по подножке на перрон, где пассажиров ждали встречающие.

Однако их никто не встретил, так как Семён Львович не стал никому сообщать о приезде, решив преподнести родителям внучки сюрприз. В этот момент на перроне носильщики, заметив импозантного мужчину с багажом и молоденькой девицей, бросились к ним. Они предложили ему свои услуги и, быстро договорившись о цене, погрузили багаж на тележку и потащили её к наёмному экипажу.

Вскоре экипаж с пассажирами мчался по мостовой, а извозчик время от времени погонял лошадей. Римма из окна экипажа с любопытством обозревала город, по улицам которого они проносились, словно ветер. Спустя полчаса быстрой езды экипаж остановился возле трёхэтажного дома, возвышавшегося среди других зданий на Арбате. В один миг Римма поспешно спрыгнула с экипажа на землю. И пока дедушка рассчитывался с извозчиком, метнулась к подъезду.

Дверь открыл дворецкий и, увидев незнакомую девицу, с недоумением спросил:

– Кого угодно вам видеть?

– Госпожу княгиню Каминскую, – тихо сообщила Римма, незаметно оглядывая переднюю.

– Подождите, – ответил дворецкий. – Сейчас я доложу хозяйке.

И, даже не узнав у неё, кто спрашивает госпожу, он быстро удалился. Когда дворецкий исчез в проёме коридора, Римма невольно перевела дух, с бьющимся сердцем ожидая первую встречу с матерью. Правда, ждать пришлось совсем недолго. Через несколько минут дворецкий вернулся и, глядя на незнакомку, проговорил:

– Госпожа княгиня ждёт вас в гостиной, – и тут же спросил: – Вас сопроводить туда?

– Думаю, не стоит, я найду сама гостиную, – отозвалась девушка и, прошмыгнув мимо него в коридор, через минуту оказалась в светлой гостиной, залитой солнечным светом.

Дворецкий только разинул рот от изумления. Откуда она могла знать, где их гостиная?

Когда Римма, быстро окинув гостиную взглядом, поближе подошла к хозяйке, сидевшей в кресле у камина, та поднялась ей навстречу. С минуту Алевтина внимательно разглядывала вошедшую. В мгновение ока она обратила внимание на белокурые волосы, видневшиеся из-под полей чёрной шляпы с пером, и окинула девушку с головы до ног. Хотя белокурые волосы напомнили княгине маленькую дочь, лицо незнакомки было совершенно неузнаваемым. И она сухо осведомилась:

– Кто вы? Представьтесь мне. И что вам угодно от меня?

Однако Римма стояла молча, не отрывая от молодой дамы, не лишённой красоты, пристального взгляда. А в голове у неё проносилось: «Сдаётся мне, что мама вовсе не узнала меня. Боже мой, неужели я так сильно изменилась?»

Видя, что девушка не отвечает ей, Алевтина Николаевна решила спросить её по-английски:

– Скажите, наконец, чем могу быть вам полезной, миледи? Вы явно приезжая. И что вас привело ко мне?

Римма по-прежнему не отвечала, как будто набрав в рот воды. В это время появившийся в гостиной граф Смирнов спас положение. Он слышал допрос княгини и, не выдержав, решил тотчас внести ясность.

– Прекрасно, – заявил Семён Львович, глядя на хозяйку. – Теперь родная мать не узнает свою родную дочь. Откровенно говоря, в это невозможно поверить. Разве Римма так уж изменилась?

Княгиня Каминская быстро перевела глаза с девушки на пожилого мужчину, с прищуром взиравшего на неё. Наконец, узнав графа Смирнова, дядю супруга, она с удивлением спросила:

– Это действительно вы? Или мне изменяет зрение?

– Успокойтесь, Алевтина, – улыбнулся Семён Львович, – конечно, это я, дядя Виктора. А где он сам? Кстати, я привёз вашу дочь, княжну Римму Каминскую. Прошу любить и жаловать.

– Боже мой, это правда! – воскликнула молодая дама, не смея верить в очевидное. – Ах, как я не узнала свою дочь! – И она, потеряв сознание, стала падать.

Однако сильные руки супруга, вовремя появившегося в гостиной, не дали жене рухнуть на паркетный пол. Князь Виктор мгновенно подхватил её на руки и уложил на диван. Затем, не спеша отдышавшись, он взглянул на графа Смирнова и белокурую девушку, без сомнения не узнавая её.

– Что здесь произошло? – осведомился он. – Вы можете мне объяснить, дядя Семён?

– Ничего серьёзного, чтобы волноваться об этом, – ответил Семён Львович, наморщив лоб. – Видимо, мой сюрприз так потряс княгиню, что она упала в обморок.

– Интересно, какой сюрприз? – тут же спросил Виктор Михайлович, с недоумением глядя на графа Смирнова. – Поясните, о чём вы говорите?

Тогда Семён Львович вспылил:

– Ты что, племянник, тоже не узнаёшь свою дочь? – И он повернул его лицом к Римме. – Вот же она, твоя дочь, выпускница Смольного института. Вы что, оба вычеркнули её из своей жизни? В таком случае я снова увезу Римму в Петербург. – И он в сердцах опустился на диван, не в силах скрыть свой гнев.

Какое-то время князь Каминский с потрясением смотрел на красивую девушку, вспоминая её детский образ. Вдруг что-то едва знакомое мелькнуло на её лице, как только он стал разглядывать дочь, ещё не веря в это. Но память князя тут же подсунула ему картину, когда он играл с ней. Потом губы его прошептали:

– Весьма рад, что вы исполнили своё обещание, дядя. В конце концов вы привезли нашу дочь домой. – И, посмотрев на Римму, он проронил: – Подойди ко мне, доченька. Я хочу обнять тебя.

Римма, стоявшая в стороне, несмело двинулась к отцу, не веря в то, что он узнал её. Это было полной неожиданностью для молодой княжны, хотя она хорошо помнила, что в детстве отец больше занимался ею, организуя её досуг. А её мать всегда была занята домашними делами.

Как только Римма подошла к отцу, он крепко обнял дочь и, невольно прослезившись, отстранил её от себя и с радостью в голосе промолвил:

– Какая ты стала взрослая, доченька! Честно говоря, я с трудом узнал тебя. Но я рад, что ты не забыла своих родителей и вернулась домой. Ведь ты могла остаться и в Петербурге у дедушки.

Римма, охваченная волнением, не смогла сказать отцу, как она скучала по родителям и как ей быстрее хотелось домой. Поэтому она промолчала, а он даже не догадался об обуревавших её чувствах. В следующую минуту князь Виктор вызвал дворецкого. Когда тот явился, он проговорил:

– Пётр, это моя дочь – княжна Римма. Покажи ей комнату, приготовленную для неё. А графа отведи в гостевую комнату. Надеюсь, ты всё понял.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – поклонился дворецкий и, взяв багаж прибывших, увёл их за собой.

Сначала он отвёл пожилого мужчину в гостевую комнату, потом повёл девушку на второй этаж и, открыв дверь в одну из комнат, пропустил её вперёд. Входя вслед за ней в комнату, Пётр немедленно сообщил:

– Теперь это ваша комната, княжна Римма. Располагайтесь в ней поудобнее. А я пришлю к вам служанку, которая поможет вам справиться с гардеробом. – И он, кивнув, вмиг ретировался.

Римма медленно прошла в просторную и светлую комнату, окна которой выходили на проезжую часть улицы. Она быстро огляделась. Комната, меблированная с аристократическим вкусом, понравилась ей. Здесь ничего не было лишнего – всё самое необходимое. Девушка, воспитанная в спартанских условиях, осталась весьма довольной увиденным. На окнах висели портьеры небесно-голубого цвета, на комоде стояла стеклянная ваза с живыми цветами.

Видимо, родители и на самом деле ждали её приезда. Это наполнило молодую княжну радостью. Римма улыбнулась и, сняв плащ и шляпу, присела в кресло, чтобы собраться с мыслями, прежде чем она предстанет перед взорами домочадцев. У неё на сердце лежала глубокая обида на них. Девушка не могла простить, что родители совершенно забыли её, во всём положившись на дедушку. Ведь они ни разу не посетили её во время обучения в Смольном институте. Как можно было доверить её жизнь чужому человеку, хоть он и дедушка ей?! Этого она никак не могла понять.

Прошло какое-то время, когда дверь внезапно открылась, и в комнату вошла служанка. Увидев девушку, она тихо проговорила:

– Меня зовут Клара. Я пришла помочь вам распаковать багаж.

– Хорошо, Клара, сделай одолжение, – ответила Римма и, поднявшись с кресла, подошла к чёрному чемодану, чтобы вместе с ней повесить одежду.

Это не заняло у них много времени. Через полчаса Клара, посоветовав ей, чтобы она отдохнула перед обедом, покинула комнату. Чувствуя невероятную усталость, Римма решила последовать её совету. Она, не раздеваясь, прилегла на широкую кровать, и глаза её сами собой закрылись.

Вечером, когда уже наступили сумерки, в комнату, освещённую светом, вошёл граф Смирнов. Увидев, что девушка до сих пор спит, он подошёл к кровати и, быстро нагнувшись, тронул её за плечо. Римма, испуганно вздрогнув, мгновенно проснулась. Заметив склонённого над ней дедушку, она с удивлением воскликнула:

– Ах, это вы, дедушка! Который час?

– Седьмой, дорогая, – сообщил Семён Львович. – Ты проспала обед, а сейчас будет ужин. Ты что, хочешь проспать и ужин?

– Нет, конечно, – отозвалась Римма, поднимаясь с кровати. – Кроме того, я чертовски голодна. Вы пришли, чтобы позвать меня в столовую?

– Не только, – улыбнулся он, глядя на внучку. – Надеюсь, теперь твоя душа спокойна, что оказалась дома.

– Не совсем, – сухо проронила Римма. – Мы поговорим об этом позже, дедушка. А сейчас давайте пройдём в столовую. Я сильно проголодалась.

– В таком случае поспешим, Римма, – кивнул Семён Львович, пряча улыбку. – Не будем заставлять ждать твоих родителей.

Как только они вошли в столовую, где за длинным столом сидели домочадцы, Римма вмиг ощутила, как их взоры приковались к ней. Тем не менее она не спеша прошла к столу и молча села возле брата, который покосился на неё. Судя по его ошеломлённому виду, он явно не узнал её и хранил молчание. И неудивительно, ведь он помнил её только в детском возрасте. А сейчас возле него сидела взрослая девица невероятной красоты. Граф Смирнов, заметив, какое потрясение Римма произвела на Андрея, только усмехнулся, но ничего не сказал, давая ему время осознать очевидное.

Князь Виктор, сидевший во главе стола, решил нарушить всеобщее молчание, царившее за столом. Он посмотрел на дочь и, улыбнувшись ей, проговорил:

– Римма, мы не стали будить тебя к обеду, зная, что ты устала с дороги. Но я рад, что ты проснулась хоть к ужину. Теперь давайте все приступим к трапезе.

Некоторое время ужин проходил в молчании. Тогда граф Смирнов решил расшевелить семью племянника, похоже, набравшую в рот воды. Несомненно, это было связано с приездом Риммы. Судя по всему, Алевтина не знала, как найти подход к дочери, которая ни словом не обмолвилась с ней. Вмиг Семён Львович бросил на князя Виктора взгляд и сообщил ему, что он оставил службу в Министерстве.

– Давно ли, дядя Семён? – спросил его Виктор Михайлович, услышав об этом.

– Ещё два года назад, – пояснил Семён Львович, видя изумление племянника. – Я слишком стар, чтобы вести служебные дела. Пусть за дело берутся более молодые люди.

Князь Виктор, не отрывавший от дяди глаз, с явным огорчением проронил:

– Сожалею, но я не знал о вашем уходе из Министерства. Да и от кого я мог это узнать? Ведь вы уже лет пять не бывали у нас. Разве не так, Семён Львович?

Внезапно в разговор вмешалась Алевтина Николаевна. Она спрашивала про Марию Ивановну и некоторых знакомых. Пока граф Смирнов сообщал о них, княгиня Алевтина слушала его с особенным интересом. Затем он рассказал о петербургских новостях, и разговор стал общим.

После ужина князь Виктор, видя, что жена и дети сразу же разошлись по комнатам, пригласил графа Смирнова в гостиную, где они, оказавшись наедине, пробыли долгое время, тихо беседуя. Даже дворецкому, заходившему туда несколько раз, не удалось выяснить, о чём они говорили. Без сомнения, это до невозможности раздосадовало Алевтину Николаевну.

Уже два дня как Римма находилась в родном доме. Теперь она начинала сожалеть, что так рвалась в Москву. Зачем ей так хотелось увидеть родителей, которые буквально забыли её? Видимо, они просто вычеркнули её из памяти и жили своей обычной жизнью. Короче говоря, она стала им совершенно чужой. Это было вполне заметно по прохладному отношению к ней матери, которая с её приездом, похоже, заковала себя в броню непроницаемости.

Римма сильно переживала, заметив явное отчуждение когда-то любимых родителей, хотя её отец и пытался наладить с ней отношения, чтобы сблизиться с дочерью. Но это выходило у него так неумело, что Римма полностью замкнулась в себе.

Граф Смирнов, наблюдая за тем, как внучку больно ранила прохладная встреча с родителями, был немало озадачен непредвиденной ситуацией. Он вовсе не ожидал, что сердца Виктора и Алевтины так очерствеют. Правда, пока он бесстрастно молчал, лишь следя за ними. Семён Львович ещё надеялся, что со временем холодок, пробежавший при встрече с дочерью, у них непременно пройдёт. И Римма займёт в душе родителей то место, которое по праву должно принадлежать ей.

На третий день пребывания в Москве Семён Львович, видя, что Римма сильно загрустила, а на её лице не было прежней любознательности, решил вывести её на прогулку. Зайдя к ней в светлую комнату, когда наступил полдень, он с улыбкой проговорил:

– Думаю, грешно сидеть в прекрасную погоду взаперти в комнате. Ты этого не находишь, Римма?

– Я вполне согласна с вами, дедушка, – живо отозвалась молодая княжна, уставившись на него. – Но что вы предлагаете мне?

Граф Смирнов не отрывал от внучки глаз. Вмиг её лицо, казалось, оживилось, при этом взгляд Риммы сверкнул радостным огнём. И он, не мешкая, быстро выпалил:

– Естественно, прогулку по городу. Уверен, после этого ты почувствуешь себя намного лучше. Ну что ты скажешь мне?

– А это возможно? – Она во все глаза смотрела на дедушку, словно не веря в такую возможность.

– Ты же не узница в родном доме, – заметил Семён Львович, неожиданно рассмеявшись.

– И то правда, – кивнула Римма и, изобразив на лице подобие улыбки, предположила: – Надеюсь, прогулка на свежем воздухе развеет меня. Хорошо, дедушка, вы подождите меня в передней. А я скоро спущусь вниз.

Как только граф Смирнов молча покинул комнату, Римма стала лихорадочно собираться. Через несколько минут она была уже готова. Её белокурые волосы, уложенные в модную причёску, открывали красивый лоб и хорошо оттеняли большие синие глаза, смотревшие с затаённой грустью. Девушка поспешила к выходу. Хотя, уже выходя из комнаты, она заметила в коридоре, что забыла надеть шляпу, но не стала возвращаться, зная, что день стоял тёплый.

Когда Римма оказалась в передней, Семён Львович разговаривал там с дворецким. Увидев внучку во всей красе, он улыбнулся, но, уловив печаль в глазах, только покачал головой.

– Какая ты грустная, милочка, несмотря на твою красоту, – заметил дедушка, не выдержав её скорбного вида. – Значит, пора развеять твою грусть. Полагаю, это получится у нас.

Дворецкий открыл перед ними входную дверь, и они мгновенно оказались на улице. Шагая по Арбату, граф Смирнов старался шутить. И Римма весело смеялась его шуткам. Мало-помалу дедушке удалось поднять внучке настроение. Вскоре она оживилась, и скорбное выражение исчезло с её лица. Римма стала, как прежде, весёлой и жизнерадостной. Семён Львович, глядя на неё украдкой, не мог нарадоваться.

«Ей следует почаще выходить на прогулку, – решил он про себя. – Кроме того, свежий воздух полезен для здоровья, а интерес к родному городу вернёт её в прежнее русло».

Граф Смирнов с Риммой миновали красивые дворянские особняки, построенные в первой половине XIX века. Они постояли возле дома А. С. Пушкина, куда поэт после венчания 18 февраля 1831 года привёл Наталью Гончарову. Но вскоре вместе с женой он переехал в Петербург. Затем Семён Львович обратил внимание внучки на многоэтажные доходные дома, выстроенные буржуазией во второй половине XIX века, квартиры которых сдавались интеллигенции. В это время на Арбате появились торговые и пищевые точки.

Вдруг Римма заметила на тротуаре художника, стоявшего перед мольбертом, а рядом на складном стуле сидела предмет его вдохновения. Это была дама бальзаковского возраста. Римма сразу же догадалась, что это был художник-портретист. Но, видимо, писал он графикой, так как в руке у него был чёрный графит и, без сомнения, он неплохо орудовал им, если судить по его довольному лицу. Однако художник расположился почти у мостовой, где проезжали трамваи. Ей показалось, что он выбрал весьма неудобное место для творчества. Правда, невдалеке от него стояли скамейки для прохожих. И Римма увидела отдыхающих там людей, которые следили за работой художника.

Вдруг и Римме захотелось взглянуть на его работу. И она потянула дедушку к художнику. Семён Львович бросил на внучку взгляд и, догадавшись, чего она хочет, улыбнулся и произнёс:

– Ну что ж, если тебе хочется взглянуть на его мазню, то я не против. Подойдём к нему. Быть может, он и нам будет полезен.

Когда они не спеша подошли к художнику, граф Смирнов взглянул на холст и, заметив, что он рисует портрет женщины, живо констатировал:

– Выходит, вы художник-портретист. Не так ли, молодой человек?

– Именно, – кивнул тот. – Кстати, я – Алексей Волков. Что вам угодно, господин?

– Смею надеяться, что вы сделаете портрет и моей внучки, – улыбнулся Семён Львович и, указав на стоявшую рядом Римму, спросил: – Ну как, вы согласны?

Волков, оторвавшись от работы, метнул быстрый взгляд на молодую особу, чья яркая, ослепительная красота до невозможности поразила его. С минуту он молчал, лишь разглядывая предмет мечтаний всех художников. Потом, опомнившись, Волков с весёлой улыбкой проговорил:

– Буду только рад, если мой эскиз понравится вам. Только вам придётся подождать, пока я закончу начатую работу.

– А мы никуда не торопимся, – быстро отозвалась Римма. – Ведь так, дедушка?

Семён Львович в знак подтверждения лишь кивнул в ответ. А художник предложил им:

– Тогда можете присесть на ту скамейку. – И он указал рукой на пустующую рядом скамью.

Граф Смирнов с внучкой прошли к скамейке и, опустившись на неё, стали обозревать Арбат. Улица постепенно наполнялась людьми. Некоторые из них шли с детьми и вскоре исчезали в торговых магазинах. День становился слишком жарким, и Римма сняла плащ. Держа его в руке, она смотрела на трамвайные рельсы, откуда только что отъехал трамвай. Молодая княжна не думала ни о чём, она лишь вдыхала свежий воздух и любовалась видом города.

Из казармы в город шёл трамвай, который только что тронулся с места. И друзья на ходу вскочили на подножку трамвая, пока дверь его не успела закрыться. Найдя свободные места, они уселись рядом и попробовали перевести дыхание. Ведь им пришлось бежать, чтобы не упустить трамвай.

Капитан Малиновский первым отдышался и, бросив на друга взгляд, с изумлением проговорил:

– Итак, ты только вчера прибыл в Москву и сразу же решил отыскать меня. Верно, Сергей?

– Ну конечно, – кивнул граф Беркович. – Не пойму, чем ты недоволен?

– Видишь ли, друг, у меня просто нет свободного времени, как у тебя, – проворчал капитан. – Скажи мне, зачем тебе так срочно понадобился Волков? Ведь мы уже года два не встречались с ним.

– Знаю, но у тебя есть его адрес, – возразил Сергей, искоса взглянув на Дмитрия. – А я вовсе не в курсе, где он живёт.

– Кажется, он живёт на Арбате, – выпалил Малиновский, сдвинув брови. – Хотя я забыл номер его дома, но хорошо помню это здание. Так что, думаю, мы всё равно найдём его, если он не сменил квартиру.

Вдруг они замолчали, так как пассажиры стали оглядываться на них. Красивый капитан в мундире и без того привлекал внимание молодых девиц. Заметив их взгляды, Беркович только усмехнулся, но его друг, похоже, ничего не замечал вокруг, занятый мыслями о своей службе.

Сергей тоже углубился в себя. Вчера, по прибытии домой, он едва не поругался с матерью, которая заладила, что он должен поскорее жениться. Кстати, она уже выбрала ему достойную невесту. По правде говоря, это было чересчур и не лезло ни в какие рамки. Ведь образ белокурой красавицы не выходил у него из головы, и он не собирался так быстро отказываться от неё. Поэтому он решил сделать эскиз девушки и сунуть его матери, чтобы она нашла ему такую девицу и больше никого не предлагала. Он был весь во власти этого желания. Но он не мог об этом сообщить другу, зная, что Малиновский только посмеётся над ним.

Граф Беркович неотрывно смотрел в окно трамвая, злясь на свою мать. «Сейчас не те времена, чтобы жениться по воле родителей, – думал он. – Я сам выберу себе невесту, которую полюблю всей душой. И никому не позволю за меня решать мою судьбу».

Сергей знал, что Римма живёт в Москве. Она говорила это ему при последней встрече в Петербурге. Скорее всего, она даже здесь. И он должен каким-то образом найти её. Молодая княжна наверняка появится в московском свете. Ему следует задержаться на какое-то время у матери. Придя к такому выводу, Беркович немного успокоился и решил не унывать. В душе он надеялся на свою счастливую звезду. Сергей наконец оторвал глаза от окна и уставился невидящим взглядом на пассажиров. Тем временем трамвай, петляя по городу, уже нёсся по Арбату. Однако Сергей не замечал этого, во всём положившись на своего друга. В этот момент капитан Малиновский тронул по привычке его за плечо и широко улыбнулся.

– Кажется, нам крупно повезло, – проронил он, глядя в окно. – Смотри, там у тротуара стоит Волков. Он, похоже, рисует прохожих.

Сергей снова впился взглядом в окно трамвая и действительно увидел на тротуаре Волкова. В это время художник сунул ватман пожилому господину, стоявшему возле молодой особы. Вдруг его глаза расширились от изумления. «Боже мой, это же Римма, – лишь успел граф подумать, как трамвай пронёсся мимо них. – Ведь я так мечтал увидеть её».

Как только трамвай остановился на следующей остановке, друзья поспешили к выходу. Выйдя из трамвая, они направились по тротуару в обратную сторону. Вскоре граф Беркович и Малиновский подошли к Волкову, который, собрав мольберт и складной стул, видимо, собирался уйти. Однако, заметив подошедших к нему молодых людей, он поднял на них глаза.

– Что вам угодно, господа? – спросил он, прежде чем успел рассмотреть их.

– Ты что, Алексей, не узнаёшь нас? – с возмущением в голосе осведомился капитан, пиля его мрачным взглядом. – Не думал, что ты так зазнался.

Волков пристально взглянул на них.

– Какими судьбами, господа?! – вдруг расплылся он в улыбке. – Вы что, ко мне?

– Конечно, к кому же ещё! – Малиновский хлопнул его по плечу. – Правда, если ты ещё помнишь друзей.

– Весьма рад, что не забыли бедного художника. – Он скривил физиономию в подобие улыбки. – Что ж, тогда милости прошу в мою обитель. Я живу совсем недалеко отсюда.

И он без дальнейших слов повёл друзей к себе. Малиновский шёл рядом с Волковым, а Сергей с задумчивым видом плёлся за ними. Хотя он и был рад встрече с художником, но граф ещё не совсем пришёл в себя после того, как обнаружил Римму на тротуаре. И потому он не проронил ни слова другу, которого так хотел найти. И неудивительно, ведь Сергей не знал, как переварить то, что случайно увидел девушку, когда он совершенно не ожидал этого.

Между тем друзья подошли к многоэтажному зданию, выстроенному из красного кирпича. Вскоре они поднялись на третий этаж, где, видимо, и была квартира художника. Вдруг Волков остановился перед железной дверью и, достав ключ из кармана костюма, открыл её и пропустил их вперёд. Входя в квартиру, Сергей с Дмитрием огляделись. Комната выглядела весьма чистой и довольно уютной. Только на столе, стоявшем у окна, царил беспорядок. Там лежала куча эскизов. Волков, пройдя вслед за ними к столу, вытащил из сумки ещё эскизы и бросил их к этой стопке. Затем он, повернувшись к друзьям, с улыбкой промолвил:

– Ну что ж, располагайтесь, друзья, где найдёте место. К сожалению, у меня не так много мебели.

– Не беспокойся об этом, – заявил Малиновский, усаживаясь в кресло у камина. – Мы как-нибудь разберёмся сами.

– В таком случае я на кухню, – пояснил Алексей и тут же их спросил: – Впрочем, что вы предпочитаете: кофе или чай?

– Нам всё равно, – ответил за двоих Сергей. – Я могу взглянуть на твою работу, Алексей?

– Разумеется, Сергей, – рассмеялся он. – Я буду только рад, если ты оценишь их.

Когда Волков скрылся за дверью, граф Беркович подошёл к столу и, взяв верхние эскизы, стал просматривать их. Малиновский молчал, о чём-то думая. Внезапно Сергей наткнулся на то, что искал. Это был эскиз Риммы, срисованный с оригинала чёрным графитом. На него с грустью в глазах смотрела белокурая княжна. Он, недолго думая, свернул набросок и сунул его во внутренний карман чёрного костюма. В общем, как раз вовремя, ибо Алексей уже входил в комнату с подносом в руках, где стояли чашки с горячим кофе. Поставив поднос на край стола, он выпалил:

– Разбирайте чашки, друзья! К сожалению, у меня нет ничего более крепкого, чем кофе.

– И не нужно, – ответил Малиновский. – Мы пришли к тебе по делу.

– В самом деле? – Его бровь мгновенно приподнялась. – Говорите, я слушаю вас. Чем могу быть вам полезен?

Малиновский взглянул на графа Берковича и заметил:

– Ну говори, Сергей, зачем ты искал его.

Сергей, проклиная в душе капитана за то, что он выболтал лишнее, был вынужден на ходу сочинить правдоподобную причину их посещения. В один миг он, не раздумывая, бросил:

– Я хотел, чтобы ты написал настоящий портрет моей матери. Надеюсь, ты не откажешь мне в этой просьбе. Я хорошо заплачу за работу.

– Ну о чём разговор, дружище, – отозвался Волков. – Я всегда к вашим услугам, друзья.

– Рад, что ты не отказал мне, – натянуто улыбнулся Беркович, злясь на самого себя. Ведь ничто другое не пришло ему в голову. – Уверен, матушка будет чертовски рада такому сюрпризу.

В этот момент Малиновский заговорил о студенческих годах, проведённых вместе. Они весело смеялись, вспоминая прошлое. Друзья пообещали почаще встречаться и не терять связи. Договорившись обо всём, Сергей быстро поднялся. За ним встал и капитан. Они тепло простились с художником и покинули его квартиру.

Когда граф Смирнов с Риммой вернулся в городской дом племянника, уже наступил вечерний закат. Дворецкий, открывший им дверь, доложил, что их ждёт в гостиной хозяин. Семён Львович взглянул на него и ответил:

– Передай своему хозяину, что я скоро буду там.

И он, не добавив больше ни слова, прошёл с внучкой в дом. Пётр только посмотрел им вслед. Ему совершенно не нравился этот высокомерный сноб. Ведь по его вине хозяева были лишены на долгие годы маленькой шалуньи, которую сейчас ни за что не узнать.

Поднимаясь на второй этаж, Римма повернула голову к дедушке и с грустью в глазах проговорила:

– Семён Львович, я прошу вас отдать этот эскиз моей бабушке. – Она быстро передала ему ватман, который держала в руке, и тут же продолжила: – Пусть она хоть иногда вспоминает меня. Теперь я поняла, что провела у вас замечательные дни.

Семён Львович, взяв у неё эскиз, лишь улыбнулся, но решил предупредить внучку:

– Римма, ты можешь в любое время приехать к нам, – сказал он, пристально глядя на неё. – Так что не переживай, что рассталась с нами. Наши двери всегда открыты для тебя. Помни это.

– Хорошо, я никогда не забуду об этом, – слабо улыбнулась молодая княжна. – А моим родителям скажите, что я очень устала и хочу отдыхать. Поэтому я не спущусь в гостиную.

Дедушка молча кивнул в ответ, и они поспешно расстались в коридоре. Римма с лёгким сердцем отправилась к себе. Чуть позже, когда она, переменив наряд, сидела в комнате, внезапно вошла служанка, которая, взглянув на госпожу, вежливо осведомилась:

– Скажите, вы будете ужинать в столовой? Или вам принести ужин в комнату?

В один миг Римма догадалась, кто именно послал её, чтобы спросить об этом. «Неужели матушка не хочет видеть меня даже за столом?» – Эта мысль едва не парализовала её. И она просто ужаснулась: «Боже мой, как она ненавидит меня?!»

И молодая княжна, не раздумывая, сухо проронила:

– Клара, лучше принеси мне ужин в комнату.

Как только Клара исчезла за дверью, Римма взглянула на часы, стоявшие на комоде. Хотя до ужина ещё оставался целый час, почему она так беспокоилась о ней? Это что, её забота? Или она не хочет встречаться с ней? Римма мрачно сдвинула брови. Как ни странно, она не понимала мать.

Глава 5

Утром пятого мая Алевтина Николаевна объявила домочадцам за завтраком, что они сегодня приглашены на званый обед к графине Беркович. Внезапно Андрей попробовал было отказаться, сказав, что у него есть дела и он не может пойти с ними. Но князь Каминский сурово взглянул на сына, а Алевтина Николаевна строгим голосом заявила:

– Я ничего не хочу знать о твоих делах, Андрей. Однако будь готов к отъезду, чтобы мы не ждали тебя. Тем более на тебе лежит ответственность сопровождать младшую сестру на бал.

Андрей взглянул на Римму и, вдруг заметив её побледневшее лицо, промолчал. «Боже мой, что с ней? – мелькнуло у него в голове. – Странно, чего она так испугалась? Я вовсе не собираюсь бросить её одну на съедение публике». Поэтому он серьёзным видом выпалил:

– Хорошо, матушка, я согласен взять Римму под своё крыло. Виктор Михайлович и Семён Львович только улыбнулись, глядя на Андрея, который минуту назад слова матери воспринял в штыки. И его отец одобрительно заметил:

– Правильно, сынок, ты должен быть Римме опорой. Надеюсь, ты понял меня?

Андрей лишь кивнул в ответ, а мать тоже широко улыбнулась, зная, что он сдержит своё слово. Когда после завтрака домочадцы стали расходиться, Римма мигом оказалась возле дедушки. И, уставившись на него большими глазами, сухо осведомилась:

– Итак, вы ещё вчера знали об этом. Правда, Семён Львович?

– Честно говоря, знал, – отозвался он. – Но я не счёл необходимым заранее предупредить тебя. Иначе ты вряд ли согласилась бы пойти на званый обед.

– Отчего же, дедушка? – сухо спросила она. – Я совершенно не против завести знакомства в светском обществе. Тогда мне не будет так одиноко здесь.

– Думаю, ты права, Римма, – кивнул дедушка. – Советую выбрать тебе те наряды, которые куплены с Марией в Петербурге.

– А у меня других и нет, – неожиданно рассмеялась молодая особа, сверкнув огнём глаз.

Семён Львович только покачал головой: «Алевтина совсем не интересуется своей дочерью, – подумал он. – Уж ей-то должно быть известно, что надобно сделать в первую очередь. Придётся самому подсказать её обязанности». Спустя минуту граф Смирнов проговорил:

– Надеюсь, ты не разочаруешь меня, Римма. – И, услышав её тихий ответ, он добавил: – Я верю тебе. Что ж, тогда я пойду к себе.

Выбирая наряд для званого обеда, Римма призадумалась: «Графиня Беркович – уж не Сергея ли это мать? Он же говорил, что его мать живёт в Москве. Неужели Сергей уже приехал в Москву? Хотя он действительно намеревался съездить к матери в ближайшее время, но, может быть, я ошибаюсь. Скорее всего, они просто однофамильцы или его родственники». В мгновение ока Римма успокоилась и, выкинув всякие мысли о Сергее, продолжила свои дела.

Когда наступило время ехать к званому обеду, князь Каминский нанял наёмный экипаж. А спустя какое-то время они всей семьёй уже оказались на Тверской, где проживала графиня Ирма Ефимовна Беркович. В гостиной приветливо встретила их сама хозяйка, которой князь Каминский представил свою дочь. Римма присела в реверансе, а у Ирмы Ефимовны вдруг округлились глаза от удивления, словно она увидела призрак. У неё в уме мгновенно пронеслось: «Господи, как она похожа на тот эскиз, который подсунул мне Сергей! В это просто трудно поверить». Однако Алевтина Николаевна быстро загородила дочь собой, не понимая реакцию графини. Между тем граф Смирнов лишь поклонился пожилой даме. Ведь они были давно знакомы. Наконец хозяйка предложила гостям пройти в зал, при этом сообщив, что там уже собрались приглашённые.

Действительно, графский дом был полон гостей. Они миновали гостиную и прошли в сверкающий позолотой зал, где уже начался бал. Играла музыка, и несколько пар танцевали вальс. Римма бросила на них взгляд. К удивлению, среди танцующих пар она заметила Сергея.

Он кружился в вальсе с какой-то девицей в розовом платье. Римме не было видно лица его партнёрши. Она видела лишь её тёмно-каштановые волосы, уложенные в причёску. Это невероятно задело молодую княжну. Ведь она по наивности думала, что он очарован ею. Но оказалось, что она горько ошибалась. Римма невольно вздохнула и решила, взяв себя в руки, не выказывать ни перед кем истинных чувств.

В этот момент Андрей, стоявший рядом, заметил огорчённое лицо младшей сестры и тут же выпалил:

– Жаль, что мы опоздали на бал. Наверное, тебе сильно хотелось потанцевать первый тур вальса. Не так ли, Римма?

Тем временем Римма с интересом осматривала публику в зале. Но, услышав слова брата, она резко повернула к нему голову.

– Не знала, что ты такой провидец, – усмехнулась Римма. – Хотя я не вижу здесь достойного партнёра, с которым мне хотелось бы потанцевать.

– Напрасно ты так говоришь, Римма, – сухо проронил Андрей. – Видишь, сюда через весь зал идёт военный. Он явно знает тебя, верно?

Римма посмотрела по кивку его головы в зал и не поверила своим глазам. Действительно, к ней направлялся капитан Малиновский. Вмиг её лицо расцвело от радости. Как только Дмитрий оказался рядом и приветствовал кивком головы, Римма, не отрывая от него глаз, с улыбкой тихо произнесла:

– Рада видеть вас, капитан. Однако я абсолютно не думала, что вы находитесь в Москве.

Малиновский неожиданно улыбнулся и поспешно пояснил:

– К вашему сведению, две недели назад наш полк был переведён сюда. Но, честно говоря, я тоже не ожидал встретить вас тут. Я думал, что вы ещё в Петербурге, хотя Сергей и говорил мне, что вы из Москвы.

Внезапно раздался рядом голос Андрея:

– Кто это, Римма? Может быть, ты представишь нас.

– Ах да, – спохватилась она и, взглянув на них, сообщила: – Это капитан Малиновский, а это мой брат Андрей Каминский. Надеюсь, вы не поссоритесь друг с другом.

Молодые люди молча поклонились друг другу. Однако Андрей не смог преодолеть своё любопытство и тотчас осведомился:

– Вы что, давно знаете друг друга?

– Вовсе нет, – заявила Римма, испепеляя брата взглядом. – Можно сказать, что виделись всего раза два.

– Совершенно верно, – кивнул капитан. – Хотя очень надеюсь, что в Москве теперь будем часто встречаться. Не правда ли, княжна?

– Возможно, – уклончиво заметила Римма, обнаружив, что музыка внезапно оборвалась, и танцевавшие пары стали расходиться.

В мгновение ока она, опасаясь, что Сергей заметит её слежку за ним, перевела взгляд на Дмитрия. Он тут же пригласил её на следующий танец. Римма в ответ только кивнула ему. Внезапно перед ними выросла пара, державшаяся за руки. Молодая княжна вскинула голову и посмотрела на них. Граф Беркович, вприщур глядя на неё, радостно улыбался.

– Рад, что вы приняли приглашение матери, – проговорил он, освобождая свою руку из цепких рук девицы. – Кстати, весьма счастлив снова видеть вас, княжна Римма.

– Кто она? – спросила с ревнивыми нотками в голосе девица, стоявшая рядом с ним, но вдруг, обнаружив среди них Андрея Каминского, воскликнула: – Ах, Андрей, ты тоже здесь?! Хоть ты тогда объясни мне, кто эта девица, которая пришла с тобой?

Андрей Каминский усмехнулся и, метнув на неё взгляд, сухо проронил:

– Разве ты не узнала свою подругу детства, Элла? Это же моя младшая сестра Римма.

– В самом деле? – Похоже, Элла не верила ему.

В свою очередь, Римма с изумлением смотрела на девицу, которую её брат назвал Эллой. Выходит, это была Элла Шнайдер, дочь барона Шнайдера, жившего когда-то с ними по соседству. И они часто играли вместе. Боже мой, как они изменились с детских пор! Их и на самом деле теперь трудно узнать. Вдруг Римма с улыбкой проронила:

– По всей вероятности, мы обе так изменились, что не узнали друг друга. Но тем не менее я очень рада встрече с тобой, Элла.

В следующий миг девушки крепко обнялись и, оставив молодых людей одних, отошли в сторону, чтобы поговорить наедине. Тем временем граф Беркович и капитан Малиновский, открыв рот, с недоумением переглянулись. Видимо, они ничего подобного не ожидали обнаружить на балу. Лишь Андрей незаметно усмехался, видя замешательство молодых людей и их растерянные лица. Однако он исподтишка наблюдал и за девушками, которые оживлённо болтали, забыв о дожидавшихся их кавалерах.

В это время вновь раздалась музыка, и в зале гости сразу же оживились. Малиновский метнулся к девушкам и, прервав их разговор, проговорил:

– Римма, вы обещали мне танец.

– Я помню, – кивнула она и, взглянув на Эллу, заметила: – Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся. А сейчас извини меня. Ведь я обещала ему танец. – И она упорхнула с капитаном, не оглядываясь назад.

Сергей с потухшим взглядом смотрел на то, как они, дойдя до центра зала, уже танцевали танго. Андрей с изумлением отметил, что его младшей сестре удалось пленить двух кавалеров, которые без ума от её красоты. Потрясающе, хотя он никогда не ожидал от шалуньи такого успеха.

Между тем Элла Шнайдер, увидев, что Римма с удовольствием танцует с капитаном, резко обернулась к графу Берковичу. Но, заметив, что он не сводит глаз с танцующих пар, она нахмурила тёмные брови.

– Разве вы не хотите пригласить меня и на этот танец? – с удивлением спросила Элла, подходя к нему. – Чем стоять и глазеть на танцующих.

– Откровенно говоря, я сильно устал, – попробовал Сергей отмахнуться от неё.

– Ну я же ваша невеста, Сергей, – возразила Элла, глядя на графа. – И я хочу танцевать.

– Кстати, вас выбрала матушка, а вовсе не я, – напомнил он. – Советую не забывать об этом, Элла. Хорошо?

– Какое это имеет значение? – проворчала она. – Вы – мой жених, а я – ваша невеста.

Беркович странно взглянул на девушку, но, заметив, что Римма издалека смотрит на них, светло улыбнулся ей и живо промолвил:

– Если вам так не терпится танцевать танго, то я согласен. Тогда пойдёмте со мной.

В следующую минуту молодая пара уже танцевала среди других пар. Андрей, слышавший их разговор, только ухмыльнулся. Он остался один в стороне, но продолжал следить за парами, танцующими танго. Затем он поспешил примкнуть к молодёжи, весело болтавшей в дальнем углу зала.

Между тем Алевтина Николаевна разговаривала с графиней Беркович, которая с улыбкой сообщила ей, что решила дать званый обед по случаю приезда сына из Петербурга, а заодно познакомить его с невестой, которую сама выбрала ему. Иначе он так и останется холостяком, если она не позаботится о нём. Княгиня Алевтина, выслушав её, вдруг поинтересовалась:

– И кого же вы выбрали в невесты своему сыну?

– Эллу Шнайдер, – выпалила графиня, – дочь барона Шнайдера, переехавшего на Тверскую.

Алевтина Николаевна, похоже, сильно удивилась, но тем не менее постаралась скрыть своё потрясение. Она никак не ожидала, что дочери барона Шнайдера так крупно повезёт.

– Я хорошо знаю Эллу, – отозвалась княгиня Алевтина минуту спустя. – В детстве она дружила с моей дочерью. У неё всегда были гувернантки, а позднее и домашние учителя. Затем Элла поступила в женскую гимназию. С тех пор как барон Шнайдер переехал с Арбата, я пять лет не видела её.

Графиня Беркович с улыбкой заметила:

– Я знаю, что Элла образованна. И я хотела бы видеть её своей невесткой. Только мой сын воротит нос от неё. Не поняла, чем она не угодила ему, когда я вчера познакомила их.

Алевтина Николаевна, погружённая в мысли, промолчала в ответ. Но как только к ним подошли другие дамы, разговор перешёл на городские новости. Княгиня Алевтина вздохнула с облегчением: ей не пришлось сообщать графине скандальные новости о её будущей невестке.

Внезапно она огляделась вокруг, ища взглядом супруга и графа Смирнова. Но их рядом не было. Вдруг глаза княгини упали на группу гостей, стоявших у камина. Среди них она увидела и супруга с графом. Алевтина Николаевна, не спеша, направилась к ним. Подойдя ближе к группе мужчин, она услышала разговор о политике. Не прислушиваясь, княгиня встретилась взглядом с супругом и поманила его к себе. Князь Каминский медленно подошёл к жене.

– Что случилось, Алевтина? – поинтересовался он, с тревогой глядя на неё.

– Я не вижу Римму среди танцующих пар, – заявила она, с беспокойством озираясь вокруг.

– Должно быть, она с Андреем, – успокоил он жену.

Действительно, Римма шла под руку с братом, казалось, прямо к ним. В этот момент гостей пригласили к столу. И все приглашённые направились в столовую, где были сервированы столы. Князь Каминский предложил жене локоть, и она, ухватившись за него, молча последовала за остальными. Внезапно Алевтина обернулась назад и, увидев, что Семён Львович с Андреем и Риммой идёт следом за ними, лишь улыбнулась, и у неё мигом поднялось настроение.

Римма оказалась в середине длинного стола между дедушкой и братом, которые ни на минуту не оставляли её без внимания. Мало того, они старались подсунуть ей горячие блюда, только что принесённые слугами. Сначала она молча принимала их заботу, но в конце концов Римма не выдержала и решила высказать всё брату.

– Андрей, ты что, хочешь, чтобы я опозорилась перед публикой? – прошептала она, смотря на него невинными глазами. – Разве не видишь, как на нас смотрят гости? Да и граф Беркович не сводит с меня глаз. По крайней мере, что он может подумать обо мне?

– Прости, Римма, но ты настолько худа, что мне больно смотреть на тебя, – возразил он.

Продолжить чтение