Книга, которую я читаю

Глава 1

«Книга, которую я читаю»

Глава первая

Целых два месяца она жила в моей сумке. За это время моя жизнь изменилась настолько, как я и представить не могла в тот момент, когда впервые взяла книгу в руки. К финалу я была сильно далека от того дня, в котором шла по Невскому проспекту, а мысли плавно окутывали меня, превращаясь в размышления о жизни:

Нам нравятся те времена, о которых мы ничего не знаем. Таинственные черно -белые кадры, скрип и шуршание в звуках пластинок. Мало, слишком мало знакомого, поэтому так пленительно прекрасно. Загадочно. Таинственно. Будто в пелене надежды и неизвестности захватывает дух, когда мы видим то, что нам не знакомо. То, что не сказано. Не понято, не прожито, не чувствовалось. То, о чём так мало написано и еще меньше снято видео кадров. Прошлое, манящее, безатмосферное, но одновременно хранящее свой антураж, желанное и будто нарисованное. Годы, о которых мы никогда не узнаем больше, чем уже известно сейчас. Далекие и такие уникальные, что хочется окунуться в них, соткав, будто из обрывков, новые истории, чтобы быть ближе, стать частью того, что так далеко и не известно.

Потому нам так нравится писать и снимать о прошлом. Мы готовы всю жизнь смаковать историю любви бабушки и горе от потерь…додумывать, дописывать, снимать и записывать так, как рассказали. Но, при этом рассказывать правду и историю…потому что там не было социальных сетей, не было интернета. Да и не в этом вроде бы дело. Ведь будущее и параллельное мы тоже обожаем. Какая разница, куда сбежать от реальности и уютно спрятаться, надеясь и веря, что так бывает…было или будет, не важно. Мне нужна такая история. Прямо сейчас. Невероятная, но милая, красивая, но эмоциональная, выдуманная, но по-настоящему.

Наверное, к тому моменту, когда я тяну на себя тяжелую дверь «Книжной лавки писателей», все возможные и найденные книги, фильмы, сериалы…были прочитаны и просмотрены. На что я надеюсь сейчас? На прозу военных лет? Фантасмагорию? Я не знаю. Прячу замерзшие руки в карманы пальто, брожу среди полок, размышляю об октябре. В этом месяце по заверению Бродского нельзя влюбляться. Поэтому мне нужно найти историю и спрятаться в неё. Первое число. Невский проспект. Горячий шоколад. Заполненные книгами полки. Сообщение в телефоне: «привет»

Не отвечай. Найти книгу, найти книгу. Шаг, два, руки уже согрелись и взяли, кажется, первую попавшуюся, о жизни собаки. Чем не удивительная история? Нет, пожалуй, это не то. Новую книгу всегда нужно прочувствовать. Прочитать первые строки, заглянуть в середину. Она должна удобно лежать в руках. Приятно пахнуть и лучше свежей типографской краской, только ради этого запаха можно долго бродить по книжным магазинам и читать, стоя где-то в уголке, пока холодный ветер носит листья по проспекту. Неужели я ничего сегодня не найду? Это четвертый магазин и, наверное, пятидесятая книга в моих руках.

«Без многоточий» – достаточно впечатляющее название, интересное, загадочное. Книга тоненькая, мягкая, приятная. Вовсе не броская обложка – просто много точек и название, на неё даже не вынесено имя автора. Я открываю на первой странице и вижу год издания: 2019. И это всё, что я узнаю о книге, которую буду читать. Ни тиража, ни названия издательства. Будто кто-то распечатал этот экземпляр специально для меня.

Теперь он звонит. Я сбрасываю. И быстро впиваюсь взглядом в строки первой главы:

«Тая»

Часть первая «Многоточие»

«Улыбайся. Главное, улыбайся, подавай ему галстук, приготовь завтрак. Не выдай себя. Не оступись, не засмейся так, как никогда с ним не смеялась, не спроси о работе, ты ничего еще не знаешь. Только улыбайся, держи лицо, притворяйся заботливой женой, той девушкой, которая смотрит на тебя с фотографии на стене в комнате. Наверное, она уверена в себе, в нём, в их семье. Может быть, он уже замечает отличие? Может, она и не завязывала галстук? Нет, тогда бы он спросил. Все же это я, пусть какая-то другая, параллельная я, и она не могла не кормить его завтраком. Сейчас он уйдет, и ты сможешь продолжить поиски. Хоть бы появилась зацепка, любой знак, письмо, записка, видео. В этой квартире должно быть то, что даст понять, зачем и как я сюда попала. Второй день здесь. Еще вчера я почти закричала, увидев незнакомого мужчину, называющего меня своей женой. Я готова была вызвать полицию, но это фото. В массивной раме, напротив кровати, его невозможно не заметить. Свадебный снимок, мы улыбаемся, вдвоем, одинаково счастливо. Он обнимает меня, я смотрю на него и держу маленький букетик. Белые розы и лизиантус. Точно такой же, мы составили Кате в прошлом году.

Найденный в ящике стола мой паспорт также подтверждал моё замужество – торжественной печатью на нужном листе. Что со мной? Неужели я просто забыла, что вышла замуж. Или мне снится странный сон, в котором неизвестный парень ласково называет меня «дорогая». Он не должен заметить, что я чужая, что я старательно играю роль его жены уже второй день. Если бы я страдала провалами в памяти, он бы знал и спросил. Но он молчал. Он молчит как примерный муж, который боится сказать слово поперек своей жене. Мы отыгрываем свои роли, он привычно, я притворно. Подходящие слова, немного внимания. Молчаливый ужин под не интересный фильм. Убрать посуду, застелить постель. Какой-то бред. Как так? Только не говорите, что это правда, такое случается? Не в фильмах, не в книгах, а вот здесь, сейчас и со мной? Я не загадывала желаний, не совершала ритуалов, я даже не думала. Розыгрыш? Да, конечно, это просто насмешка друзей, или еще хуже, мамы. Если это так, я отомщу, моя фантазия безгранична. Но сейчас! И это чувство. Страшное осознание того, что в этой квартире действительно много моих вещей. Начиная от школьной грамоты и заканчивая статуэткой, купленной на прошлой неделе. Только мужа я не знаю. Он покорно целует меня в щеку и спрашивает, что купить по дороге домой. Спокойно смотрит телевизор и обсуждает дела по телефону. Кто этот парень? Где я его встретила, почему вышла за него замуж? Он собирается уходить. Главное, улыбайся, продержись еще пару минут, не показывай ему своего волнения, не сорвись, не потеряй лицо, просто улыбайся и желай ему хорошего дня, поцелуй его, проводи его на работу, расскажи забавную историю из интернета, посмейся вместе с ним, он не должен понять, что ты его не знаешь. Просто улыбайся. Ты решишь эту проблему, ты найдешь выход, ты все объяснишь себе, или сбежишь, когда он уйдет. Сейчас же просто улыбайся…» – такие мысли преследовали Таю в то хмурое утро.

Вот это начало! Книгу точно нужно купить. Я решаю быстро и уверенной походкой иду к кассе, забыв о том, что кто-то звонил мне десять раз подряд. Она стоила каких-то двести рублей и оказалась в сумке уже через минуту. Бережно уложив свою находку, я вернулась обратно в шум Невского, и побрела к метро. Если мне сегодня повезёт, ОН больше не побеспокоит. Волна запаха благовоний в длинном переходе к Гостиному двору. Недалеко от входа в метро слышится голос уличного музыканта:

– А сейчас я исполню песню своего собственного, друзья, не судите строго – и под одобрение собравшейся вокруг толпы, бархатным голосом он начинает балладу о любви.

Почему нам так нравится слушать песни на улице? Как будто в этом есть определённая атмосфера, которую не встретишь даже в концертном зале. Наверное, потому что хочется остановиться, а повода будто и нет. Тогда ты останавливаешься и становишься частью этого действа, слушая и подпевая вместе со всеми. Пока не замерзнешь, что и случилось со мной сейчас. Спускаясь на эскалаторе, невольно я стала размышлять о книге, которую начала читать. Куда же ещё мне можно было спрятаться, чтобы не думать о происходящем в жизни? Только в те строки, которые заинтересовали меня…

Какой-то парень на бегу толкнул меня в плечо так, что я чуть было, не ударилась о стену. Посмотрев в его сторону негодующим взглядом, поправила шарф и вошла в вагон, уже держа «Без многоточий» в руках:

Дверь захлопнулась. Ключ повернулся в замке несколько раз. Шум лифта. Тишина. Я сижу в полутемной душной комнате. На большой кровати, застеленной белоснежным бельем. Плоский телевизор подвешен на стене напротив. Чуть дальше, в углу высокий комод, с раз, два, три, аж шестью ящиками. На нём – вазы с цветами и без. С другой стороны шкафчик такой же высоты и цвета с одной дверцей. Справа от меня простой письменный стол, пустой и одинокий. За дверью в комнату, шкаф – купе, который кажется мне огромным. Запах лаванды смешивается с кофейным ароматом, раздражает, бесит. У каждого дома свой запах. Она заметила это еще с детства, когда они с родителями приходили в гости. Где-то ей было комфортно, разница в запахах практически не ощущалась. В других домах он настолько был явным и отличался от привычного, что принюхиваться было бесполезно, запах бродил за Таей, пока она находилась в квартире и уходил вместе с ней домой, рассеиваясь лишь на утро. Она чуяла все, от пыльного и затхлого, до яркого ацетонового. Больше всего Тая не любила лаванду. Но, когда она росла, многие покупали мыло с лавандовой отдушкой и раскладывали по шкафам и в ванных комнатах, а девочка непременно чихала, заслышав этот аромат. Здесь было тоже самое. В подтверждение Тая в который раз чихнула. Нет, истинного запаха этой квартиры не узнать, пока здесь столько лаванды. Она еще раз осмотрелась. Может пахнуть мебелью, красками, книгами и едой. Скорее всего, здесь нет специфического запаха. Она спокойна. Слишком спокойна для второго дня пребывания в неизвестном мне дома, с незнакомым человеком.

Это произошло вчера. Под вечер вся буря негодования, все страшные пронзающие эмоции отчаянья, после нескольких попыток выбраться отсюда, всё прошло. Она будто смирилась и начала осматриваться. Понимать, что это действительно произошло, и сейчас есть единственный выход – притвориться, что так и должно быть. Муж, эта квартира, их редкие и незначительные диалоги. Иначе… Можно сойти с ума, если этого уже не произошло. Тая не могла представить, как говорит ему о том, что ничего не помнит. Ведь она должна помнить? Или, наоборот, не должна? Тем ни менее, так или иначе, девушка успокаивала себя тем, что сначала нужно во всём разобраться. Пристально рассмотреть эту неожиданную жизнь. Да, ей было интересно. И да, когда первый шок прошел, она подумала о том, что будь то насмешка судьбы, или параллельные миры существуют, а некоторых людей действительно закидывает в них… Кто знает, но если эта жизнь, окажется другой, может быть, есть смысл здесь остаться? Навсегда. Тогда родные и друзья никогда не узнают, какими на самом деле были эти годы, а Тая не узнает, не прочувствует, как все это произошло, но тем и лучше, нет? Здесь же можно всё начать с нуля, нужно только внимательно осмотреться. И что-нибудь придумать.

«Я обязательно что-нибудь придумаю. Терпение, Тая, немного терпения» – успокаивала она себя…

Шторы задернуты наглухо. Напротив узенькая тумбочка. Не удобная, практически бесполезная. И все же, судя по всему, служащая подставкой для вазочек и статуэток. Над ней то и висит эта фотография, прямо напротив кровати. Девушка села на неё и тихо начала рассказывать сама себе свою же историю, чтобы наверняка понимать, что это всё произошло в реальности:

– Вчера я вернулась домой под утро. В универмаге, где я работаю, проходила акция «Ночь распродаж». Так мы поступаем каждые полгода, убираем дорогие платья, на их место вывешиваем тоже дорогие, но доступные по цене. Освободилась я лишь в шесть утра, когда все кажется возможным, начинается новый день. Только вчера шёл дождь, кажется, я не разбирала дороги, полусонная, еле-еле добрела до своей квартиры, но вошла не в свою…

– Или вошла, а потом обернулась и за секунду оказалось здесь? Не помню! – она встала и стала ходить кругами по комнате:

– Я не понимаю, как это могло произойти. Ещё в субботу, всё было на своих местах. Ворох работы, встречи, переговоры, щемящая боль от расставания с Денисом, бессонница и глупые фильмы…

Ох, как это знакомо мне сейчас! Я оторвала взгляд от строк и внимательно рассматривала рекламу, наклеенную на стекло напротив, думая о том, что все мы страдаем одинаково, или почти схоже, проживая свою боль по какому-то сценарию. Вот и я чувствовала и делала сейчас тоже самое, что описывает героиня. Добавить только грустные песни на, кажется, бесконечном, повторе. Вернувшись к чтению, я будто слышала бормотание Таи, оказавшейся неизвестно где:

– Всё это рядом, я это помню, кажется, могу дотянуться рукой до каждой секунды своей нормальной, настоящей жизни. Вот она, моя жизнь. Удобная, интересная, размеренная. Пряная, как любимый сорт кофе солнечным утром. Как так получилось, что я сейчас здесь? Что во вчерашнем дне было такого особенного? Почему именно сейчас? – девушка остановилась и задумалась:

– Это был обычный день, четыреста двадцать первый день моего одиночества. Моего личного, персонального одиночества, тщательно выверенного и подогнанного под меня по миллисекунды жизни. Каким-то невообразимым, и точно для меня незаметным способом, я оказалась здесь. В этой комнате. Вчера мне казалось, что нужно только заснуть и все пройдет. Я проснусь на своем диване, сварю кофе, пролистаю журналы, цепляясь за одну из статей о свободе и жизни. Такую же одинокую среди этих фото и заметках о счастливых и не очень парах, как и я сама. Но сыграв эпизод, где я выступила в роли заботливой жены, так, проверить на реальность все происходящее, ничего не изменилось. Все та же квартира, тот же деревянный стол. Кажется, здесь точно была я – краски и бумага, зарисовки пейзажа у незнакомого мне озера, смятые эскизы. Даже если это розыгрыш, то слишком хорошо спланированный, практически никто не знает о моем хобби, оно спрятано в шкафу, а мои успехи меряются лишь прибавками к заработной плате в универмаге.

Лаванда. Лишь запах лаванды, носящийся по комнате, когда закрыто окно, абсолютно не мое. Терпеть не могу его, но вся квартира будто пропитана этим запахом, он есть в подушках и шкафах, в ванной заботливо расставлены баночки с кремами и лосьонами, даже мыло с запахом лаванды. Сколько я еще здесь буду? Сойду с ума скорее от этого запаха, нежели от самой ситуации, в которую я забрела. Да, все осталось, Макс, высокий темноволосый молодой мужчина, смело называет меня «любимая», я тут же расплываюсь в милой улыбке и вторю ему: «да, дорогой». Это он сварил мне кофе сегодня, я проводила его до двери. «Я на два часа, не более» – крикнул он уходя.

Тогда хватит сидеть и раздумывать, надо спешить. Со скоростью света Тая начинает перебирать вещи на креслах, поднимать пуфики, вытряхивать одежду из шкафных полок. Бежит в коридор, резким и твердым движением распахивает шкаф, в кухне хватает первый, подвернувшийся под руку табурет, в коридоре встает на него и смотрит на составленные друг на друга обувные коробки. Она всегда любила хранить документы и мелкие предметы типа магнитов на холодильник, привезенные из разных стран заботливые друзьями именно в таких коробках. Девушка нисколько не удивится, если в одной из них обнаружит папку – скоросшиватель с вставленными файликами, в каждом из которых рассортированы всевозможные свидетельства, страховки и тому подобное. И действительно, одна из них – большая красная, с лейблом известной спортивной фирмы смотрит прямо на Таю кривыми печатными буквами: «доки»

Осторожно сняв ее с полки, девушка медленно бредёт в комнату. Она долго смотрит на свою находку, недоуменно понимает, что что-то не так. Какая-то мысль не дает покоя уже несколько минут. В это мгновение Тая переводит взгляд на свою руку: на тыльной стороне ладони, возле указательного пальца проходит маленький, едва заметный свежий порез, какие бывают, когда случайно задеваешь краешек бумаги. Рана не кровоточит, но мысль не отпускает. С самого начала, с самой первой секунды нахождения здесь, она не была ни в чем так сильно уверена, как сейчас:

– Это не сон – шепчет она.

Царапина болит. Это означало, что в коробку теперь заглядывать страшно. Это означало, что если она сейчас заснёт, то проснётся здесь же. Это означало, что парень вернется через пару часов, и будет вести себя так же спокойно, как и утром. Он будет уверен, что они счастливая молодая семья, а Тая не будет помнить даже то, как они познакомились. Или же всё банально? Или же она просто потеряла память, как в кино, может быть, все это можно объяснить с нормальной, адекватной точки зрения?

Тем ни менее, сейчас оставалось только одно – открыть коробку и посмотреть, что в ней. Она медленно подняла крышку и отбросила ее в сторону. Ожидаемая папка, маленькая коробка из-под духов:

– Я её помню! – воскликнула девушка.

Это был набор – духи и лосьон для тела, которые ей подарила подруга на двадцатилетие, в коробочке из-под него хранились ленточки с выпускного, значки со школьных олимпиад и маленькие статуэтки, которые покупались в каждом городе, где она бывала. Именно это небогатое приданое и было обнаружено в знакомой коробке. Папка же была совсем другая, не та, которую Тая оставила во вчерашнем дне. В первом файле – копии паспортов, все страницы. Брак был заключен четыре года, одиннадцать месяцев и два дня назад в первом питерском дворце. С интересом она уставилась на копии паспортных страничек, её суженый – Денисов Максим Александрович – веселый взъерошенный паренек на фото. И Денисова Таисия Алексеевна – всё та же, которую привыкла видеть девушка, когда открывала свой паспорт в реальной жизни. Мужу уже тридцать два года, ей – все те же двадцать девять…. От нереальности происходящего Тая испуганно начала щипать себя за руки и за ноги, но никак не просыпалась. Впервые за долгое время её стало страшно. Она распахнула шторы и увидела просторную лоджию. Открыв дверь, попала еще в одну комнату. Окно приоткрыто. Солнечный свет играет на предметах. Тая бессильно села на пол балкона, застеленный ковровым покрытием.

«Следующая станция «Рыбацкое» – я вскочила со своего места и сунула карманный календарь между страница книги. Быстро пошла к выходу из подземки. Теперь меня интересовал только сюжет этой книги. Задание выполнено, я отвлеклась.

Как часто мы хотим сбежать из собственной жизни? Просто взять и оказаться в другом месте, в другое время или в других обстоятельствах. Тем, кто слишком устал, грезится, как они щелкают пальцами и вмиг оказываются на берегу моря. Печальных и разочарованных тянет в прошлое, чтобы исправить то, что привело их в сложные обстоятельства. Кто-то, напротив, стремится заглянуть в будущее, пропустить бы все сложности и оказаться у конечной цели. Раз, два, три. Заклинания, мечты. Вовсе отчаявшиеся люди хотят всё изменить, от того их мысли уносят в параллельный мир, где все, чего так не хватает здесь и сейчас, волшебным образом материализовалось. Любой из этих параллельных миров идеален, он составлен из лучших моментов нашей разыгравшейся фантазии. Здесь все слова и действия выстроены по нужному и верному сценарию, и будто актеры отыгрывают спектакль, засыпая вечером, каждый хочет сбежать на такую сцену, не важно, что это будет, идеальное прошлое, альтернативное настоящее или светлое будущее. Наверное, так сбываются мечты.

Как верно подмечено. Я устроилась на своём диване, накрылась одеялом и внимательно продолжала чтение:

Великая проблема современной жизни под названием «замужество» решилась, как только Тая зашла в эту комнату, думая, что идёт в свой дом. Но если кто-то организовал это событие, то явно не предусмотрел страх. Ужас, который охватывает, когда тебя реально выдергивают из привычных и налаженных будней одной секундой, пусть даже в твою заветную мечту. Как в это поверить, и как же страшно осознавать, что мир тебе больше не подвластен. Держи, вот она, твоя роль.

– Вы что, серьезно? – говорит Тая куда-то в небо, через балконное стекло:

– Как же моя жизнь? И счастье ли это, если рядом абсолютно не знакомый человек, с первого взгляда не вызывающий не то, что теплые чувства, но и даже симпатии. Хотя бы потому, что он никто. Как же нелепы порой наши желания. Как же страшно, когда они сбываются вот так, просто и абсурдно до такой степени, что поверить в них практически невозможно.

Аккуратно сложив вещи, она вернула коробку на место, прибрала кровать, развесила раскиданную одежду и обернулась в поисках ежедневника. Их девушка как раз не любила, но иногда вела. В надежде на то, что сейчас именно такой период, она заглядывала под кровать, и в комод, который сразу не приметила. В первом ящике была знакомая атрибутика – кисти, бочонки с красками, и скрученная в трубочки бумага. Задвинутый в самый дальний угол ящика ежедневник покрывался пылью. Как обычно, первые три месяца текущего года не были. С апреля начинаются заметки о выставках, редко вклеены вырезанные из журналов и газет небольшие статьи о картинах и галереях, на сегодняшний день планов нет. Самая простая и верная мысль закралась с опозданием, и девушка ринулась к кровати, на которой лежал телефон. «Макс» исходящие и входящие. «Катя» – последний принятый. Ок. Звоним ей. Пока шли гудки, Тая судорожно решала, рассказывать ей все сразу или морально приготовить, пустившись в экскурс о параллельных мирах и перемещениях во времени. Просто чтобы выяснить примерно, как она отнесется к такой бредовой новости. В результате, когда она сняла трубку, Тая с возбуждением выпалила:

– Как зовут моего мужа?

Порой Тае так хотелось перенестись в какой-нибудь другой мир, да, параллельный, в котором не будет ни уже привычной боли от расставания, ни собственной тоски. Все смахнулось бы мигом, как же ей этого хотелось всего несколько дней назад. Сколько месяцев прошло с тех пор, как она закрыла дверь его квартиры в последний раз? Не помнила, считала только дни. Сначала с адской болью в душе перебирала цифры за цифрой, затем успокоилась и поняла, что столь сильное чувство могло привести лишь к такому финалу. Она забыла всё, что было с ним связано и сейчас не сможет уже описать ни секунды из нашей с ним совместной жизни. Но продолжая считать, всё ещё повиновалась одиночеству. За это время не раз хотелось стать женой, выскоблить у жизни заветное замужество, и успокоиться. Порой же просто хотелось нащупать рукой иную реальность, чтобы муки выбора не терзали, чтобы не было ни любви прошедшей, ни возможных будущих. Чтобы проснуться однажды утром и понять, что она не одна. Вот. Пожалуйста, Получите, распишитесь.

Все эти месяцы одиночества, сейчас проносились перед глазами, будто это действительно, было не с ней. В них Тая бродила по улицам, заходила в кофейни, рассматривала прохожих, много работала, не ждала и не пыталась ухватиться за что-то или кого-то из прошлого или настоящего. Значит, всё не зря. И, либо она ударилась головой и больная фантазия проигрывает этот чудесный и тогда страшный сценарий, либо происходит то, что происходит и придется разобраться с этим. Незнакомый мужчина, штамп в паспорте, свадебная фотография, его грубый голос: «родная». Только не помнит она ни первых свиданий, ни первых поцелуев, не знает ничего, что их с может связывать. Может быть, это всё же шутка?

– Максим – вздохнула в трубку её лучшая подруга и обеспокоенно спросила:

– Ещё глупые вопросы будут?

– Обязательно, Катя! Где мы с ним познакомились?

– Тая, это викторина? Ты на каком-то шоу женатиков?

Последнее слово она произнесла с явным отвращением.

– Не поняла тебя….

– Ну, вы женатые, обожаете принимать участие во всяких играх в телеке, типа, что мы знаем друг друге, а теперь, что появилось новенькое? Что друзья о нас помнят?

– Ты смотришь подобную ерунду? – с интересом спросила Тая и тут же опомнилась, нужно вернуться к главной цели разговора:

– Так, нет, Катюша, все нормально, я дома, одна, мне очень важно, чтобы ты ответила на мои вопросы. Считай это чем хочешь, но…

– Ладно, ладно. Вы познакомились на каком-то празднике. Ты пряталась от дождя и он увидел тебя издалека под этой крышей и подошел…

– На Марсовом поле?

– Да – весело ответила подруга.

– Что было дальше?

– Ты смеешься? Мне в виде фильма тебе твою жизнь предоставить, или слайдов, то есть фото будет достаточно?

– Катя…..пожалуйста, просто скажи.

– Он подошел к тебе и спросил, почему такая красивая девушка в одиночестве. Так завязалось ваше общение, через полгода вы поженились, и вот уже пять лет как счастливы в законном браке – торжественно закончила она речь.

– Пять лет?

Теперь, когда она это произнесла, страницы паспорта ожили и стали правдой.

– Дети?

– Не имеете, но собирались…

– Почему в прошедшем времени?

– Потому что вы разругались в пух и прах на прошлой неделе. У тебя, что память пропала?

– Просто хотела послушать, как это выглядит со стороны. Спасибо – расстроенным голосом ответила девушка – как твои дела?

– Как всегда, Таисия моя. Мы же вчера говорили!

– О чем? Что я тебе сказала…эээ… о Максе?

– Конечно. Ты решила, что больше не хочешь с ним жить, ну это как всегда. Тем ни менее, домой не поехала. После того, как переночуешь у мамы, ты собиралась известить его о намерении развестись. Честно сказать, верится слабо. Особенно мне, переговорившей не одну ссору с тобой, но… Когда-то наступает предел. Так ты сказала?

– Пока нет. Он ушел на работу.

– Сегодня же воскресенье!

– Точно! Значит, обманул. Катя, спасибо огромное. Я… я перезвоню, если что.

Бросив телефон на кровать, Тая в отчаянии рассматривала беспорядок в комнате. Всё ещё пахло лавандой.

Белье было смято, ящики вывернуты. Она дернула занавеску и открыла балконную дверь. Это была просторная остекленная лоджия, походившая на маленькую комнату: в правом углу стоял торшер с оранжевой лампой. Слева – мягкий уютный диванчик темно – бежевого цвета с двумя посадочными местами. Перед ним импровизированный столик, подпорой для стеклянной столешницы служили две стопки книг. В левом углу устроился книжный стеллаж, на самом верху которого стоял большой бокал с камнями. Здесь было светло, тепло и уютно. Тая опустилась на диван и начала внимательно рассматривать августовское небо: облака рассеялись, и день начинал править миром, яркие солнечные лучи ложились на листья высоких деревьев за окном, птицы перелетали с ветку на ветку, заливаясь еще летней песенкой.

– Тебе же не нравится МОЙ балкон?

Она испугалась, подпрыгнула, развернулась к двери и вытянулась струной напротив Макса:

– Просто захотелось тишины, дорогой. Ты закончил все свои дела?

– Телевизор?

–Что телевизор?

– Ты его не смотрела?

– Нет, еще не включала, что-то случилось?

– Все хорошо – мне показалось или это был вздох облегчения?

– Все очень хорошо, родная.

Он подошел к ней и крепко обнял. Растерявшись, девушка не смогла сообразить, что делать. Руки повисли вдоль тела, а он прижимал её к своей груди так, что Тая практически задыхалась от аромата его туалетной воды, смешанной с запахом лаванды.

– Хватит! – почти крикнула она и отстранилась

Он в недоумении смотрел на неё. Серьезно. Очень серьезно. Так, что, казалось, будто сейчас он скажет что-то очень важное не столько для них двоих, сколько для всей вселенной в целом.

– Лаванды… – протянула Тая, опустив голову:

– Давай уберём этот запах из квартиры?

– Так вот почему все перевернуто – кивком головы он указал в сторону комнаты.

– Не успела, засмотрелась. Хорошая сегодня погода, правда? – в надежде на хоть какой-то продуктивный разговор, она посмотрела ему прямо в глаза:

– Ты сделал все свои дела? Как? Удачно?

– Да, я договорился с одним чудесным местом, где мы проведем наше собрание. Теперь осталось дело за малым – составить договор и внести арендную плату.

– Какое собрание? – автоматический спросила Тая.

Макс накрыл рукой её плечо и медленно пролез к диванчику:

– Ежегодное, исторических наук и нововведений – он сел на диван и протянул руки, приглашая сделать тоже самое.

– Разве в истории могут быть нововведения? – не могла не спросить она, оставалась стоять на месте, не зная, как лучше поступить.

Кажется, люди, которые живут вместе должны знать повадки и привычки друг друга. Тая всегда думала, что будь у неё муж, она с точностью могла бы определить, грустит ли он или чем-то обеспокоен. По движению руки должна знать, что он хочет сделать в тот или иной момент. Они женаты пять лет. Наверняка, так должно быть и с ними. Всё же это она. На фото в комнате и в паспорте, действительно, её фотография, наверняка, нужно просто вести себя как в обычной жизни. Чтобы она сделала, будь он на самом деле её мужем?

Тая проскользнула мимо мужа и села на свободное место дивана, рядом со стеллажом.

– Ты куда-то собираешься? – он не повернулся к ней, задал вопрос, будто обращался к окну.

– Нет, с чего ты взял?

– Странное ощущение. Ты в этом платье. Всегда куда-то ходила, а теперь…

Девушка вздрогнула. Она ведь совсем не знала себя замужнюю. Платье было просто выбрано из всех вещей в шкафу, чтобы переодеться. Нужно что придумать. Тая улыбнулась:

– А теперь буду носить дома, только для тебя.

– Такое чувство, будто в один момент можешь исчезнуть – ответил Макс, подозрительно смотря на жену.

Это было бы только на руку. Подумаешь, красочный сон. И даже если на её руке останется порез от бумаги, Тая легко убедила бы себя в том, что этого всего просто не было. Тем более, что она и в реальной жизни работает с документами. Завтра же необходимо предоставить отчет! И подписать долговременный контракт с теми часовщиками, которые принимали участие в акции. Мысли тут же бросились в их сторону. Мигом вернулись обратно с вопросом: «ты уверена, что будет такое «завтра»? Нет, она даже не уверена, что существует «сегодня». Все дела, вся её жизнь теперь была настоящим сном, запертая лишь в воспоминаниях. Сколько бы Тая не щипала себя, сколько бы не резала бумагой, все остается таким же неизвестным и безрадостным. Если так, то…

– Ты помнишь, какой сегодня день, дорогой?

Макс резко развернулся, и они оказались лицом к лицом на небольшом диване:

– Да, я помню. Этот день невозможно забыть…

Многоточия. Я не заметила, как уснула и не слышала ни скрипа входной двери, ни его шагов, ни того, как он выключил свет и забрал из моих рук книгу, которую я читала.

Глава 2

Глава вторая

Запах кофе и чего-то пережаренного. Мягкое одеяло и порывы ветра за окном, поднимающие листья с земли, волокущие их в небо, кидающие обратно. Так, что они плавно кружатся в надежде задержаться на дереве, но неминуемо падают. Вот и нас, бывает, счастье поднимает до небес, а потом резко отпускает, чтобы вернуть в промозглую слякоть привычной жизни.

– Оставь ключи на столе – устало говорю я, выходя в кухню и на ходу завязывая пояс халата:

– Больше не приходи.

Кофе не вкусный, оладьи пригорели, его я видеть вовсе не хочу, но слышу голос:

– Пока ты не объяснишь, что произошло, не сдвинусь с места.

– Поменяю замки – уверенно выливаю черную жидкость в раковину и насыпаю растворимый.

-Меняй, это не важно, Ася.

– Правильно, мы же расстались уже неделю как…

Я резко поворачиваю голову и смотрю в пустоту своей квартиры. Соседи готовят, по всей видимости, калорийный завтрак, аромат которого врывается в мою одинокую кухню и гонит фантазию в ещё один параллельный мир придуманного диалога. Так я спасаюсь от действительности, когда мысли и чувства совсем некуда деть.

Мне бы хотелось, чтобы этот диалог состоялся именно таким образом. Повернуть время бы вспять и быть самой инициатором нашего разрыва, выгонять его из своего дома, менять замки и бросать его самой. Блокировать номер телефона, быть уверенной в своём решении, точно знать, что нам не по пути и я не виновата. Но нет. Сердце забилось часто и я налила кипяток в чашку, которая в следующую секунду уже летела со стола от моего же удара. Это был его единственный подарок. Ни цветов, ни сюрпризов, простая обычная кружка с едва заметным очертанием розового сердечка. Видимо, такими были и его чувства. Хотелось спрятаться, зарыться обратно в одеяло и ждать того момента, когда будет хоть немножечко легче. Не смотреть на эту пустую полусонную и тёмную квартиру. Не понимать, что его голос – всего лишь моя фантазия, ведь не было никакого второго комплекта ключей, который нужно было вернуть. И никого вокруг тоже не было.

В такие моменты у всех вокруг, кажется, в одну секунду начинаются важные дела. Одна из моих близких подруг улетела в отпуск, вторая отправилась рожать. Неужели я будут ныть им по телефону об очередном провале в любви? Отвлекать от таких значимых событий? Конечно же, нет. Поэтому, нужно успокоиться, взять себя в руки и продолжать жить. Машинально придумывая на ходу эти мучительные диалоги с не сбывшимся бывшим. Спрятаться с них, чтобы ощутить то, что я живу, хотя бы так. Кофе выпью по дороге на работу.

Где там мои новые друзья? Я подняла с пола книгу, которая упала ночью. Вроде бы у них какая-то дата? Насколько смогла запомнить, Тая спросила у Максима, помнит ли он какой сегодня день? Да, точно, так и было. Я ткнула указательным пальцем в строки, которые уже читала в полудреме. Вот здесь остановилась.

– И, правда. Отпразднуем? Скажи мне то, что сказал в этот день много лет назад – улыбаясь, девушка смотрела на него, надеясь на ответ. Он же скажет? Скажет сейчас, что это все шутка, что нет никакого замужества, фото на стене – всего лишь прекрасно выполненная иллюзия счастья, паспорта поддельные, а все вокруг подыгрывают, чтобы Тая наконец-то поняла и привыкла быть с кем-то, а не находится в бесконечном одиночестве.

Тоже фантазерка, такое придумать.

Как же она этого хотела. Почти также как и все, встретить своего человека. «Мы обязательно встретимся» – шептала она перед сном сама себе. Но сейчас нужно разобраться с этим незнакомцем, вывести его на чистую воду, выпытать всю правду и наконец-то уйти. Значит, она сомневается? Верит в происходящее?

– Я люблю тебя – говорит он, поймав мой взгляд:

– Я хочу, чтобы мы всегда были рядом. Теперь ты.

О таком Тая не подумала. Конечно же, эти ребята не просто так поженились. Девушка не знала, что сказать. Макс так близко, его правильные черты лица, особенная улыбка, ямочки на щеках, когда он улыбается, и всё равно, кажется, будто он делает это с некоей долей нахальства. Совсем рядом, смотрит в глаза, на нее, она ведь хотела сегодня сказать ему о разводе. Но Тая не сможет произнести ни слова любви, ни огорчить его.

Кто она такая, чтобы решать, какими будут его следующие минуты, радостными или печальными.

– Я хочу сидеть с тобой здесь, на этом диване и встречать закат. Наблюдать за тем, как солнце плюхается за горизонт, пусть небо окружит нас, и мы будем говорить. Пусть это продлится столько, чтобы мы успели все сказать друг другу…

Наверное, это из какого-нибудь любовного романа. Конечно, она любила романтику, только ни одному мужчине в жизни не смогла бы сказать таких слов, разве что только мужу, с которым прожила ни один год. Да, именно так и есть. В любом случае, эти слова максимально нейтральны для этой ситуации, пусть и слишком громки.

Да и какая разница, что говорить в мире, которого не существует?

– Я слышу многоточия – почти равнодушно произнёс он, садясь рядом.

– Пойду, что-нибудь приготовлю? – Тая вскочила с дивана и повернулась к стеллажу, лишь этот разговор прекратился.

– Ты же хотела просто побыть здесь – Макс смотрит лукаво, будто бы только что поймал воришку за рукав, а не признавался в чувствах любимой женщине.

– Там были многоточия, сам сказал.

– Обойдемся без них – он перегородил ей путь рукой так, что девушке невольно пришлось вернуться на своё место – в каждой фразе, которую ты пишешь мне в смс (не написала ни одной, наверное, он заметил, если она писала часто), в каждом твоем слове, я вижу и слышу эти многоточия. Зачем ты их так любишь? Ведь можно просто выдохнуть и наслаждаться.

Ничего не оставалось, как ответить:

– Ты говоришь не меньше слов с многоточиями. Максим, мы давно знакомы, неужели, у нас осталась какая-то недосказанность. Я просто…

Они смотрят друг на друга.

– Прошу тебя, скажи правду…– в его голосе далеко не мольба и не надежда, кажется, он просто хочет знать.

– Я всего лишь хотела сделать этот день более солнечным для нас, вот и все. Точка, Макс.

– Да, между нами море недосказанности – это прозвучало уже печально.

– Жаль…

– Тая.

– Что?

– Дождемся вместе вечера, чтобы встретить закат?

– Да, дорогой. Я пошла готовить ужин – как можно ласковее произнесла Тая, всё ещё теряясь в догадках, как именно ей поступать и что говорить ему. Кажется, та девушка с фото должна была быть рада такому заботливому мужу. Что-то не складывается.

Значит ли это всё, что она вчера возвращалась домой и оказалась в квартире Таисии? Их ссоры так измотали её, что она грезила одиночеством и получила его?

«Но я же не грезила замужеством, и потом, еще не ясно, не спектакль ли это?» – девушка уже осматривала кухню.

Баночки стояли ровно, будто прижавшись друг к другу. На каждой была наклейка с названием: «соль», «сахар», «гречка» и тому подобное. В холодильнике лежал контейнер со свежим фаршем. На полке Тая нашла пласты для лазаньи, а в духовке нужную стеклянную емкость для ее приготовления. Максимум час и изысканный ужин готов. Она ведь умела готовить?

– Я собираю лаванду – голос мужа из комнаты застает за обжаркой лука.

– Отлично, любимый, теперь будет пахнуть просто домом!

Максим улыбается. Он сидит на полу в углу лоджии, опираясь на стеллаж. В его руках тарелка с ужином, перед ним, на столике бокал. Тая у противоположной стены смотрит за окно. Второй день подходит к концу. Слишком затянувшийся сон. Если завтра придётся проснуться в этой квартире, нужно вести новый отсчет, да что там дни, сорок два часа. Девушка внимательно смотрит в свою тарелку, но понимает, что нужно поднять взгляд на мужа, она же видит, нет, чувствует, что он улыбается. Нужно посмотреть. Посмотреть, чтобы еще раз убедиться, что он существует или что она поверила в его существование.

– Дорогая, где моя белая рубашка, которую подарили родители на прошлый день рождения? – сквозь пелену собственных мыслей его голос доносится до Таи издалека.

– Локти пододвиньте – дама в сером пальто пробиралась через толпу в вагоне метро и толкнула меня так, что мне пришлось отдёрнуть свою руку с книгой:

– Аккуратнее – не сдержалась я.

– Сама такая – обиженно сказала женщина и, усмехнувшись про себя, я невольно огляделась вокруг. В Питерском метро свои правила. Мы не ходим по вагону, не встаем вплотную друг к другу, когда это позволяет место. Всегда терпеливо дожидаемся, когда все выйдут, а потом уже заходим. Кроме двух станций. На «Техноложке» в сторону проспекта Ветеранов все почему-то торопятся оказаться в вагоне сразу. И на «Московской» – приходится выскакивать быстро, пока не замели обратно в середину толпы, если едешь в центр города. Впрочем, там я бывала не часто. Что действительно угнетало, так это переход на площадь Восстания, пока стоишь очередь на небольшой эскалатор, можно успеть не только подумать о жизни, но и прочитать книгу:

Сколько звёзд должно упасть, чтобы желание Таи вернуться домой, сбылось? Уже довольно поздно, около десяти вечера. Кажется, небо темнеет, но солнце еще не село. Так, сплелись едва показавшиеся звезды и светлое, почти ясное небо.

– Любимая, ты забирала ее стирать позавчера, все готово? Я хотел бы надеть ее завтра в ресторан.

«Почему второй день подряд я издеваюсь над собой? Нужно сказать ему все, вывалить правду: «тебя, Максим, не знаю, нашу свадьбу не помню, все это меня не интересует, я ухожу». Она все равно собиралась развестись. Ссоры, крики, непонимание. Неужели он сам не чувствует подмены? Если отношения дали трещину, зачем так спокойно, хладнокровно делать вид, будто ничего не произошло?» – взгляд девушки застыл на где-то на одной точке.

– Тая! – крикнул он.

От испуга она резко развернулась:

– Какой ресторан?

– Забыла? Мы ведем моих родителей в «суши – бар» отмечать годовщину.

– Какую? – расстроено произнесла она и вновь отвернулась к окну.

«Ту, самую. Их годовщину свадьбы» – ответила сама про себя.

Нехотя побрела в комнату, открыла шкаф и в недоумении уставилась на десять белых, семь голубых и одну зеленую рубашки.

– Милый, та самая, без пуговицы на манжете? – с надеждой крикнула она в сторону балкона. Черт, плохая она жена, даже пуговицу не пришьет.

Тишина. Ну конечно, все эти разговоры о многоточиях, это же спокойные итоги их ссоры. Примирение после бури эмоций, которую сам Макс никогда не признает причиной для разрыва. Знал бы он. Да что там такое? Не дождавшись ответа, Тая выглянула в лоджию, муж уже шел навстречу:

– Я не помню, что там с пуговицами.

– Зато я помню. Завтра рубашка будет готова. Спокойной ночи?

– Ты расстроена? Я же вижу. Не надо, не думай о том, что было недавно, это не имеет никакого значения. Есть только мы, сейчас, сегодня.

Он обнял её и нежно поцеловал в шею. Только не это!

– Максим…. – чуть отстранилась девушка от мужа – я пойду пришивать пуговицу.

«Это когда-нибудь закончится?»

Он вернулся на балкон и открыл книгу. Тая вновь погрузилась в изучение гардероба мужа. Странно, второй день Макс меняет только в джинсах и футболки, а в шкафу одни деловые костюмы. Интересно, какую из этих рубашек купила она. Наверняка, каждую, все же пять лет совместной жизни.

– Достанем его с антресолей? – он выглянул из-за открытой дверцы шкафа с видом заговорщика.

Тая постаралась сдержаться и не посмотрела на него удивленным взглядом. Отлично. Кого же? Чем больше она вела разговоров с неожиданным мужем, тем страшнее мысли бродили в её голове. Сейчас он поймет, что девушка, с которой он проводит уже второй день, не его жена. И… убьет её? Да, паники у Таисии было не занимать.

Как у меня негодования. Зачем с самого утра так часто звонить? Его имя опять высветилось на экране телефона. Как же мне хочется, чтобы звонил он, а не Антон – моя большая ошибка того злополучного дня, в котором я потеряла любовь всей своей жизни. Через час после нашего расставания я уже была в сети. Через два – меню в кофейне напротив моего дома уже дома расплывалось перед глазами, когда за руку подхватил не знакомый парень:

– Ася, верно? – он был уверенным и высоким, с доброй улыбкой на лице, смотрел на меня:

– Тяжелый выдался день?

– Не говори – рухнула я за столик и оперлась на свою руку:

– Меня бросили – жалобно сказала я

– Понятно – Антон сел напротив – и ты решила тут же найти ему замену?

– Да – я подняла левую руку вверх и начала рисовать невидимый круг в воздухе – и чтобы был ничуть не хуже!

– Значит, я не хуже? – он усмехнулся.

– Ты? – удивленно я смотрела на него и показала пальцем, за что мне стыдно до сих пор – ты тот самый? Из… – я показала ему экран своего телефона – отсюда?

Видимо, я смотрелась настолько жалко, что он заказал нам два кофе. Хотя, возможно, что-то другое, ведь я не помню ничего из этого позорного вечера. Расставание нужно переживать достойно, так всегда считала я, особенно, в моменты, когда пыталась поддержать своих подруг. И это я же назначила свидание сразу после того, как бывший благоверный захлопнул за собой дверь. Не знаю и знать не хочу, как добралась тогда до дома. В жизни нужно исключать лишнее, оставляя главное. Конечно, я надеялась на возвращение Славы, я ждала его и не делала резких движений. Потому что мы созданы друг для друга. Так считала я и продолжаю считать в тот момент, когда наконец-то добираюсь до кофе сегодняшним утром. Устроившись за столом пекарни, переворачиваю страницы книги, которую я читаю, чтобы ещё сильнее спрятаться в любой из параллельных миров, переносясь вместе с героиней в квартиру, где её муж хочет что-то достать с антресолей.

– Да, дорогой – она крикнула из кухни, открывая узкий шкафчик между плитой и окном. Не понятно, о чём именно спрашивает Макс, но пусть будет «да»

Зачем им столько макарон? Рожки, спагетти, ракушки, завитушки, всех видов по несколько пачек. Прямо макаронные правители. Содержимое холодильника не отставало: Тая насчитала пять упаковок разнообразных соусов, от обычного, томатного до не вкусного с базиликом. «Я не могла такое купить» – подумала девушка и захлопнула дверцу.

Она вернулась в комнату с чашкой чая в руке, а Макс настраивал прожектор. Боясь спросить, что сейчас будет фильм или фото, Тая уселась на собранную из подушек лежанку на полу комнаты. Свет падал на задернутые шторы. Ага, видео с их свадьбы.

– Вина? – с надеждой спросила она и залпом допила свой чай.

Он усмехнулся, вытащил бутылку из шкафа, открыл ее, сходил за бокалами, и оказался рядом с ней. Так близко, что Тае. Он закинул руку и обнял жену, прижимая к себе и опираясь спиной на диван. Ещё пару дней назад, Тая и подумать не могла, что будет сидеть на полу в подушках и одеялах с незнакомцем и внимательно смотреть фильм о том, как она выходит замуж и не помнить всё это. Да и кто может такое предположить?

Начинал постукивать дождь по крыше. Она всегда улыбалась. Заметив камеру, тут же начинала улыбаться сильнее, смотрела на себя абсолютно счастливую и не верила своим глазам. Таисия не помнила себя такой счастливой, как эта девушка из видео.

– Налей, пожалуйста, еще – перед тем, как молодожены зашли в двери зала бракосочетания, невеста остановилась и сказала пару слов оператору. Что-то о том, какой сегодня прекрасный солнечный день. Как ей нравится платье и слова благодарности гостям за то, что они пришли. Помахав букетом в камеру, невеста подняла подол пышного платья цвета слоновой кости. Двери закрылись. Следующие кадры бродили по знакомым Тае лицам родных и близких людей, редко попадая на тех, кого она не знала. Наверное, это были гости со стороны жениха.

– Мы допили – шепотом сказал Макс, но она не слышала его слов. Где-то вдалеке он открыл еще одну бутылку, и Тая вновь ощутила холодных вкус вина.

Они стояли вдвоем посередине зала. Макс был в хорошем темном костюме, обычном для жениха и серьезно смотрел на женщину средних лет в фиолетовом наряде, которая радостно предвещала счастливую жизнь, бесконечную любовь и поддержку друг друга во всем. Тая, та, что невеста, улыбалась. Ей было двадцать четыре. На этом видео. И она была абсолютно спокойно и понятно для себя счастлива, как и все вокруг. Камера подхватывала слезы радости мамы, затем подруги, видимо мамы жениха и возвращалась к паре. Они держались за руки…

К банкету Тая заснула. Ей снилось, что она уходит. Сначала с собственной свадьбы, а затем из квартиры мужа. В её душе была бесконечная решимость, ведь всё присходящее раздражало. Во сне Тая совсем не улыбалась.

Проснулась она там же, на полу, лежа на плече у Макса, под одеялом, муж крепко обнимал её. За окном хлестал дождь, проектор грустно стоял в углу комнаты. Часы показывали двенадцать ночи. Ей хотелось выбраться и пойти на кухню, или в лоджию. Больше идти было некуда, а оставаться в таком положении не имело никакого смысла. Он пошевелился и открыл глаза:

– Уже ночь.

– Какой завтра день? – она подняла голову наверх, чтобы увидеть его лицо.

– Понедельник.

– Нужно на работу? – с надеждой спросила она.

«Расскажи мне. Расскажи об их жизни. Может быть, я что-то узнаю или вспомню. Расскажи мне, пожалуйста, куда я пойду завтра. Мне все равно, что будешь делать ты, главное, я хочу знать главное – выйду я за пределы этой квартиры когда-нибудь, завтра, послезавтра, или это страшная кома из четырех стен»

Он задумчиво посмотрел в потолок и произнес:

– Я не знаю.

– Как так? – почти шепотом, будто это не столь значительно, сказала Тая.

– Точно не могу сказать, что именно меня ждет завтра – Макс провел рукой по щеке жены – поэтому давай немного поспим.

Тая лежит там, на полу, совсем рядом с ним и удивленно в мыслях перебирает свою жизнь, кажется, по дням. Заснуть пока не в силах, и картинки одна за другой копошатся в мыслях. «Неужели это я? Все это я. Еще несколько дней назад, наверное, такой исход дела, как сегодня, обрадовал бы меня. Я представляла встречу, да, я мечтала о встрече с тем, кто сможет так нежно обнять и назвать меня своей. Каждому человеку нужно быть чьим-то, каждой девушке просто необходимо назваться женой, девушкой, любимой. Не важно. Главное – прекратить гонку за любое из этих мест. С детства нам говорят: вот выйдешь замуж. И ты отчаянно пытаешься всеми силами это подстроить. Все, кто хотел выйти замуж, давно вышли. Жаль, что с любовью так не прокатит. Нельзя щелкнуть пальцами и заполучить любовь. Меня удивляет это, но, похоже, сие чувство единственное, что происходит и помимо воли, и вовсе не от воли. Я не ждала прекрасного принца. Скорее всего, не отошла еще от последних отношений, закончившихся полгода назад и назойливо лезущих в мою жизнь мелодрамами из телевизора и грустными песнями по радио. Как же так. Мое глухое одиночество, к которому я начала привыкать, тоской размывалось по моим дням и ежедневным делам. Оно читалось в каждом движении, от того, я могла остаться на работе за полночь. Результат. Сразу, мгновенно, немедленно. Мне нужен был результат. И я его получала, подсчитывая и расставляя. Не замечая, что прошло уже столько дней с тех пор, как я не вспомню себя. Только идущую на работу. Обратно возвращаться вовсе не обязательно, можно прикорнуть на жесткой скамейке в закоулках универмага. Теперь со мной всегда зубной набор и полотенце. И это все я увидела со стороны только сейчас, когда лежу не понятно где, и главное, с кем. Была ли я карьеристкой все эти месяцы? Отнюдь. Никаких повышений не планировалось, тем более, мной. О заработной плате я даже не задумывалась. Просто нужно что-то делать, то, чтобы результат был виден сразу, пусть и откладывался в ящик в виде очередного отчета и навсегда забывался и исполнителем, то есть, мной, и руководством. Меня это не тяготило. И только сейчас я неожиданно начала понимать, как это бесцельно и слабо. Зачастую нам не хватает просто баланса энергии, мы готовы нестись на встречу тому, кто нас одобрит. В частности. Исполняя эту отважную роль, я хотела только одного. Это была любовь. Сумасшедшая, настоящая, единственная, доказывающая, что я чего-то стою, что не зря совершала именно те шаги, которые привели меня к ней. Вот и все. Я требую это от жизни за все то, что делаю»

Картинки постепенно исчезали, толи от вина, толи от спокойной теплой летней ночи. Перед сном Тая успела подумать о том, что вот она, любовь, получай. Если где-то там… Нет, если где-то здесь, в неведомом мне мире, она выбрала этого мужчину, значит сможет полюбить его в любой из жизни. Уже практически пребывая во сне, девушка пообещала себе с завтрашнего утра стать для него примерной женой, рассмотреть его, поговорить с ним, больше касаться, не пытаться найти ответы на тысячный вопрос о том, что происходит, а насладиться моментом. Вместе с безумной тоской подкралась мысль о том, что это все может быть единственной или последней историей любви в её жизни.

Вот так. Я села на своём диване и осмотрелась. Слишком много пледов. Раз, два, три. Картонные упаковки с салфетками. Потому что я плакала. Навзрыд несколько дней подряд. Потом просто оставила их в доступе, чтобы были под рукой, если вдруг вновь подступят слёзы. Этого не случалось. Сейчас, через несколько недель после расставания я окончательно убедилась в том, что произошедшее – правда. И разозлилась. Как же я была зла на него за то, что строил со мной совместные планы, а на себя за то, что…нет, не за то, что верила, это было логично. А потому что не верила в разрыв. Мы ведь должны были пройти все испытания вместе, мы ведь так сошлись характерами и взглядами. Как так получается, что человек в одночасье понимает, что это не его? Что я не его? Ведь мы так понятно были рядом всё это время. В груди вновь защемило и я начала складывать подушки, чтобы перенести их в спальню и этим занять руки. Мысленно же я стала бродить по прочитанному. Интересно, чтобы сделала я, окажись в такой ситуации? Представить сложно. Потому что будь на месте Макса мой бывший, дико радовалась и долго его целовала. Но…а если Антон? Практически не знакомый человек, тот самый, что отправил мне сегодня в обед сообщение: «давай увидимся», на которое я не ответила. В четыре часа экран показал мне новое: «хотя бы отдам тебе шарф». Боже, надеюсь, мы с ним никуда не ходили, а я просто убежала домой. Хотя, это сомнительно, по моим воспоминаниям, даже быстро идти не смогла бы. Забыть бы тот день как страшный сон, но он звонит. Пишет. А мне хочется…

За час до окончания рабочего дня я гордо шла по коридору с заявлением на несколько дней отпуска в руках. Начальник подписал быстро. Дней пять назад он видел, как слёзы текли по моим щекам, но я старательно водила курсором мышки по экрану, заканчивая отчёт. Мне нужно доплакать. Мне необходимо отдохнуть. Почему мы забываем о себе в такие минуты? Когда происходит что-то действительно, стоящее, важное, пусть и негативное событие, стараемся жить по инерции и делаем вид, будто ничего не произошло? Наверное, привыкаем, встраиваем изменение в свою обычную жизнь или ждём того, что всё откатится назад? В надежде на то, что сделав вид якобы всё хорошо и привычно, он так и станет? Когда на самом деле, нужно переварить изменение. Может быть, оно повлияет на всю жизнь, а где-то в страдании зарыт ключ от позитивного?

Но психика в основном, срабатывает одинаково. Шаг первый – поверить. Второй – распределить ответственность за произошедшее. Хотя ещё сегодня, выходя из здания офиса, я чувствовала только свою вину. И, как следствие, думала о том, что я смогу изменить ситуацию, всё исправить, пообещать что-то…что может обеспечить наше совместное с ним счастливое будущее. Поэтому, хочется окунуться в чтение, просмотры фильмов, всё, что угодно, что позволит засыпать незаметно, провалившись в глубокую яму. Не чувствовать, что он рядом. Не придумывать его рук на своих плечах, не подстраивать каждый звук под его появление.

Я спустилась в магазин, когда телефон вновь показал новое сообщение. Ну, нет. Неохотно открыла конвертик на экране и с облегчением обнаружила строки от Кристины:

– Я вернулась, что у вас стряслось?

Очередь перед кассой гудела: «откройте вторую», «закройте дверь, не май месяц», «можно быстрее, скоро десять вечера» и эти голоса возвращали меня к жизни, сквозь них, как не сквозь непонятную пелену я понимала, что наступит день я перестану страдать, а мир вокруг станет прозрачным, как и раньше. Но сегодня он был мутным, будто я смотрела кино, а никак не становилась участником событий. Почти обессиленная с пакетом в руках я брела домой и говорила с подругой по телефону.

– Что, просто так? Взял и сказал, что отношения закончены.

– Угу.

– Появилась другая? Кто она? Ты спрашивала?

– Нет. Говорит, что никого нет, как и чувств ко мне.

– Тогда что он тебе столько времени лапшу на уши вешал?

– О чём ты? Он же, по сути, ничего не обещал – я закрываю дверь в квартиру и вновь оказываюсь на диване в кухне – гостиной. Соседи снова жарят картошку.

– Мы встретимся, и ты всё расскажешь подробнее.

Я киваю и уже раскрываю «Без многоточий…», в которой Тая также предалась размышлениям:

Где-то там, в конце всех мыслей, на пороге сна и в середине ночи, прекратился дождь. Это стало понятно в один миг, будто было чем – то важным, или знаком. Она открыла глаза и осторожно вывернулась из объятий мужа. Хотелось открыть окно и надышаться.

Внезапно волна раздражения расплескалась по её сознанию: «У меня были планы, дела и интересные занятия. Назначены встречи, заведены будильники, расписаны дни в ежедневнике. Заброшено белье в стиральную машинку в моей маленькой любимой съемной квартирке. Как же так?» Таю охватила злость.

Очень вовремя, как я её понимаю. Ещё один пакет из-под шоколадных конфет полетел на пол.

Девушку охватило чувство, что она не имеет права распоряжаться своей жизнью: «Вы хотите сказать, даже так? До такой степени, что я оказываюсь неизвестно где в одночасье? Да, мы не можем предугадать некоторые события, но я-то привыкла, особенно в этот год, все просчитывать до мелочей, до дотошной скидки в ближайшем супермаркете, где вывешивали объявления о поступлении товаров по акции»

Ещё недавно она наивно полагала, что следующий день прозрачен и ясен и она, только она и никто больше, сможет внести изменения. Тая ругала себя за рутину и отказывалась веселиться со всеми. Одновременно. Ей не нравилось то, что не получается много рисовать, что она не сдержала новогоднее обещание и не нашла подработку. Вместо этого – отчаянно пыталась уйти с работы по-раньше и одновременно дела захватывали и не отпускали, а переработки в ночи ударяли по самочувствию.

Тем ни менее, в том мире Тая знала, что не так и что она ожжет исправить. Здесь же не понимает ничего. Просто уйти от него, оставив записку? Но тогда она не поймёт, зачем это всё. Впрочем, куда бежать, она пока не знала. Поэтому, стоит согласиться с происходящим, кто знает, может быть, это всё же, сон. Да и говорят же умные соц сети, что, «все в этой жизни является уроком или испытанием», как-то так, вроде того. Но в жизни же! Новая волна гнева заставила девушку перевернуться.

Не взаперти чужой квартиры! Обычно люди имеют нечто иное, каждый хочет оказаться в сказке, конечно. Но даже в мечтах все слишком понятно, идет по одному сценарию, в принципе, не волшебство, а просто лучшая и более удобная, понятная, комфортная жизнь. Она злилась на себя и пропадала в отчаяние от одной только мысли, что не может открыть дверь и пойти домой. А все как сговорились и поддерживают эту нелепую легенду, фото и даже фильмы показывают не прожитые моменты, но там она, на них действительно Тая. «Нет, с этим надо срочно что-то делать, я хочу домой»

Стараясь не разбудить Макса, она босиком прокралась в ванную, чуть было, не задев локтем дверь комнаты. Да и почему она открыта? Защелкнув не хитрый замок, внимательно посмотрела в зеркало. В отражении увидела мигающий телефон в руке. Сколько раз она рассматривала в этом же зеркале лицо. Сколько в него улыбалась, а может, рыдала здесь же? Что ж. Место располагало. Просторная светлая уютная.... разноцветные небольшие шкафчики будто бы прикреплённые к кафелю вмещали все необходимое. Выход был один. Позвонить Кате и всё рассказать. Вместе они что-нибудь придумают. Некий незнакомый номер настойчиво слушал гудки. Тая спохватилась, провела пальцем по экрану и тихо ответила:

– Да?

– Куда ты пропала – мужской голос зашипел мне в ухо. Я уже не знал что делать.

– Я…я..... – она не знала, что ему ответить, получалась пауза.

«Будь это кто-то из моей жизни, я с удовольствием пустилась бы по волнам объяснений этой странной ситуации. Но нужно ли это ей, той девушке со свадебного фото? Вдруг я скажу сейчас то, что нельзя говорить? Но что тогда?»

– Я все забыла – четко и честно сказала Тая.

– Как это на тебя похоже – мужской голос захрипел и будто бы поник – значит, это все?

– Значит, да – какая разница? Хотя: Нет. Ничего не значит. Дай мне время, – вдруг завтра все будет на своих местах?

– Сколько? – собеседник выдохнул, будто девушка забрала из его рук тяжелую ношу.

Что отвечать? Пару дней, недель, лет? Спросить, кто он? Что за бред?

– Я не знаю – Тая нажала на изображение перечеркнутой телефонной трубки и кинула смартфон на пол. В зеркало больше смотреть не хотелось. Послышался стук в дверь.

– Ты здесь? – голос Макса вернул её в этот нелепый мир из ещё более странного.

– Да.

Еще один поворот замка на двери. Он зашел и окинул взглядом ванную комнату. Всего один шаг и Макс у раковины:

– Кто звонил?

Она прижала ладони к щекам и отрицательно покачала головой:

– Я не знаю.

Он поднял телефон, посмотрел на экран и схватил девушку за плечи. Страшное и искаженное лицо ревнивца:

– Я спрашиваю, кто это?

Его полный отчаяния взгляд вцепился в Таю и она почувствовала, как слезы катятся по щекам:

– Я не знаю! – закричала она, что было сил, но получилось не очень громко.

Глава 3

«Книга, которую я читаю»

Глава третья

– Не знаю Максим, кто это. Где я нахожусь. Кто ты такой. Кто эти люди с фото. Не знаю, почему и как я здесь оказалась. Я не знаю!!! – кричала Тая и уже рыдала:

– Видимо, я всё забыла. Видим,о моя жизнь всего лишь сон, а все настоящее: ты, я, мы, наш дом, этот звонок, как мы женились, как ссорились, как знакомились, всё это я не помню я не знаююююю – затянула она…

Макс крепко прижал жену к себе. Он гладил её волосы. Тая слышала, как его сердце бьется часто. От него пахло чем-то хвойным.

– Я тоже – произнес он каким-то сухим потухшим голосом – я тоже не знаю ни тебя, ни нашего прошлого.

Они замерли. Кажется, даже не дышали или делали это настолько тихо, что не замечали. Все застыло вокруг и стало не важным. Отчаянье выскочило и сбежало в щель между дверью в ванную и стеной. Ничего не осталось, только пустота бродила вокруг. А они стояли, обнявшись, наверняка несколько минут, может быть, и несколько часов. Остановилось все, даже время.

– Хорошо – выговаривая каждую букву, Тая немного отстранилась и посмотрела на Макса.

– Да – ответил он – это значит? – он не договорил вопрос.

Она кивнула:

– Что мы оба сумасшедшие? Ты об этом, правда?

На его лице появился румянец. Взгляд носился от угла ванной до её лица.

Тая продолжала:

– Ты о том, что мы чужие? Что никакие мы ни муж и жена, что ты тоже не помнишь ни нашей свадьбы, ни меня, ни этого дома?

Он кивнул

– Почему? – умоляющим тоном спросила Тая – почему ты ничего мне не сказал? Не дал знак?

– Как я вижу, ты тоже этого не сделала, притворялась любящей женой.

– А ты мужем? Но ты же мужчина, ты сильнее, ты выносливей. Почему ты не поговорил со мной? – раздражение возвращались, но эти слова она произносила практически шепотом:

– И потом, ты же выходил из дома. Почему ты не ушел? Не сбежал, как это хотела сделать я, но у меня не вышло. В тот. Самый первый день. У тебя же были все козыри на руках! Я чуть не спрыгнула с балкона, а ты просто вернулся? И продолжал играть эту выдуманную роль? Как ты мог? – Тая отошла от него на расстояние шага и стояла, опустив голову, разглядывала бежевый кафель ванной комнаты и не могла поверить в происходящее, еще больше, чем десять минут назад не могла поверить в эту реальность.

– Дело в том, что это моя квартира. Мне просто некуда было идти. Оставить странную девушку в своем доме? К тому же фото и все эти подтверждения. Здесь же твоя одежда. Которую ты не носишь. Теперь понятно, почему, она вовсе не тебе принадлежит. И почему не сказала ты? Скажи. Неужели ты испугалась меня? Говорить со мной, гладить мне рубашку утром, целовать – это не страшно? А сказать то, что ты меня не знаешь? Почему?

Они оба остались без ответов на свои вопросы. Тае вновь стало дико обидно. Теперь уже за то, о чем она размышляла сегодняшним вечером. Как же. Стать ему хорошей женой, найти плюсы, разговаривать с ним, смириться. Все эти планы на завтрашнее утро казались теперь нелепыми и смешными. В этой квартире нет никакого утра. Здесь нет смен дня и ночи и времен года, бесконечная и непонятная нелепица, в которую, как оказалось, попали они вместе. Почему он не сказал? Почему?

Дверь стукнула о косяк, Тая пробралась в комнату и, забрав с пола подушку, легла на кровать. Макс стоял около входа, боком опираясь о стену и, по всей видимости, злился. Ей не хотелось говорить ничего, каждое слово разило ложью, она не знала, что еще приготовило это забытье в параллельном мире. Тая отвернулась и посмотрела в окно:

– Ты спишь на полу.

– С удовольствием.

Всю оставшуюся ночь девушка ворочалась в кошмарном, непонятном сне, запомнить который была не в силах. Она не видела его, там, за кроватью, но слышала, как Макс то и дело тяжело и устало вздыхает.

Рассвет пробрался рано. Всё-таки, это был август. Все тот же бесконечный и неприветливый август, в котором Тая оказалась здесь.

Мужа не было в комнате, когда она открыла глаза.

Балкон тоже пустовал, утренний свет уже пробрался в пространство квартиры и играл на стенах и вещах. Тая чувствовалась себя уставшей, практически разбитой. Ей казалось, что она и выглядеть должна по-другому. Но нет. Зеркало в коридоре показывало всю ту же девушку, которую она оставила в зеркале своей квартиры, в своей жизни, уходя на работу тем вечером. Темно-русые волосы до плеч, наискосок подстриженная челка.

А в каком году герои? Я отложила книгу и начала ходить вокруг дивана. Такую причёску давно никто не носит. Возможно, поэтому, книга осталась одиноким экземпляром в том магазине. Часы показывали час ночи, за окном правил октябрь, мотая деревья из стороны в сторону. Я уже было хотела открыть ленту в телефоне, но уговорила себя вернуться в август вместе с героями. Во-первых, нужно очень хорошо отвлечься и прилично устать, чтобы заснуть. Во-вторых, история принимала интересный ход:

Покрасневшее от волнения лицо – обычное дело. Тая всё ещё не выбрала ничего из того, что было в их с Максом шкафу, и оставалась в обычном синем хлопчатобумажном платье, которое вытянула из сумки, только оказавшись здесь. Она брала его в «ночное» на всякий случай, вдруг придется спать в универмаге до утра. Но всё было не так однозначно. Девушка в зеркале была чуть полнее, но, как выяснилось, на размере одежды это не сказалось. Она смотрела на Таю обеспокоенно, переминалась с ноги на ноги. Тая завязала волосы в хвост и отправилась на кухню, где и нашла своего Максима.

– Шесть утра – констатировала она.

– Да.

– Я думаю…. – вздохнула и налила в чашку с надписью «жена» теплого кипятка из чайника:

– Думаю, я пойду.

– Хорошо.

Он не пошевелился, но улыбнулся:

– Что будешь делать? Когда окажешься «там»?

– Вещи я заберу позже – колесили мысли в её голове:

«Куда же я пойду? Существует ли мой привычный дом в это странном не привычном мире? Если нет, то дома ли родители, но ехать в такую даль! Наверняка, мое рабочее место занято, не менее способной и не менее трудолюбивой. На Невском сейчас хорошо, веет прохладой и открываются кофейни, мало людей и от того он кажется безумно красивым и правильным местом. Для шести утра. Да, правильно. Любое место в городе или на земле, но только не эта кухня и не незнакомец рядом. Хотя не с этим ли незнакомцем ты была слишком близко, как не была ни с кем за те четыреста… я забыла сколько. Это был третье утро моего безумного замужества»

– Если будет негде ночевать, возвращайся вечером – он нажимает кнопку на кофемашине.

– Спасибо, я буду это помнить. Прости за лаванду. Наверное, ты ее любишь, а я все выбросила.

– Терпеть не могу.

Она села за стол напротив Макса. Он пододвинул небольшую кофейную чашку.

Почти десять минут никто из них не произнес ни слова. Два серьезных человека на маленькой кухне просто пили кофе, по очереди косясь ещё на одно фото – на холодильнике была прикреплена розовая бумажка рамка, в ней они смеялись. Тая и Максим.

Сейчас это казалось более реальным, чем вся её предыдущая жизнь. Ища в душе оправдания своему собственную поведению в эти три дня, она наткнулась на чувство защищенности, будто бы укрылась от дождя под крышей автобусной остановки, хотя всю жизнь только и делала, что ходила мокрая. Какой страшной силой должны быть наделены слова, чтобы даже в подобной ситуации, где-то то там, на закоулках сознания, Тая поставила невидимую галочку: «замужем была». Хотя ей самой это всегда казалось не важным, даже пустым, всего лишь подписью. Размышляя, она никак не могла взять в толк, как одно движение может изменить всю жизнь или отношение к человеку?

Тая каждый день ставит подпись на десятках бумаг. Статус же вовсе не видим, и нет, никто не выдает в ЗАСе свод правил и законов замужества, чтобы иметь веские основания считать, что теперь ты можешь предъявить мужу тысячи претензий, которые не имела права предъявлять до этой росписи. И все же, Тае всегда нравилось это слово: «семья», оно было теплым, уютным, светлым и пушистым. Она рассматривала его с разных сторон, пока, в конце концов, не поняла, что оно хорошо всегда, если сделано из «натуральных продуктов» Тогда можно было взять проглотить его и представить какой-нибудь зимний вечер, шерстяные свитера, шоу по телевизору и ты с семьей, под ее защитой. Но эта картинка не имеет ничего общего со штампами или социальными условиями. И они с Максимом тому подтверждение. У них есть всё это, кроме нас самих, кроме семьи.

– Я старалась не подавать вида, потому что думала, что сошла с ума. Сдерживала гнев и обиду, честно, все эти три дня, Макс. Я искала ответы, перерывая дом, находила свои вещи, то, что и в реальности принадлежало мне. Просила себя успокоиться, не паниковать, спокойно во всем разобраться. Уговаривала себя остаться, потерпеть не ясность, ведь это все было и остается слишком явным, правдивым, пыталась вспомнить, звонила подругам, казалась странной. Впрочем, сбежать, я тоже пыталась. Не смогла найти ключ.

– Он в ключнице.

Тая подняла на него вопросительный слегка удивленный взгляд.

– Деревянный ящик, прибитый к стене в коридоре.

– Я его не заметила

«Нужно встать из-за стола. Пора уходить. Выйти на улицу, подышать свежим воздухом, зайти куда-нибудь позавтракать. Тая, это нужно срочно сделать. Вот она, свобода. Теперь ты чувствуешь ее ценность? Ты сетовала на то, что сама судьба поставила тебя в странные, ой, странные обстоятельства, такие, что ты пошевелиться не можешь без её ведома. Но они прошли. Как бы там ни было, и как бы ни сложилась жизнь вокруг, свобода жить привычной жизнью уже есть. Сон окончен. Ты проснулась и сможешь быстро восстановить привычный круг вещей, пусть не такой в точности, но это можно же сделать, правда?»

– Мой друг сказал, что она должна была вернуться утром от матери. Она вернулась – голос Макса звучал глухо и сухо.

Он сидел неподвижно уже больше десяти минут и смотрел в одну точку на кухонном столе, не отвлекаясь, голос и движения Таи. Может быть, он всего лишь робот, или голограмма, и все же это все большая и отнюдь не смешная шутка?

«Стоп, Тая, ты же знаешь, что это невозможно. Ты сама зашла в эту дверь утром воскресенья»

Сейчас, в утреннем свете он казался ей очень красивым. До этого момент она не разглядывала Макса внимательно, слишком заняты были мысли. Но теперь, за минуту до ухода из его дома, ей хочется запомнить названного мужа. Оттого она видит его по-другому. Не замечала его густых темных волос, коротко подстриженных, видимо, чтобы они не свисали и не мешали работе с компьютерами. Она видела, как он это делает – слишком близко к монитору. Кожа намного темнее, чем у девушки. Нельзя назвать его смуглым, скорее это её светлокожая, но, кажется, от этого он видится окружающим человеком, который имеет наглость летать из Питера к морю почти каждую неделю. Он высокий, широкоплечий. Она видела его только в джинсах и футболке, на которой написано название какой-то компании. Он улыбается открыто, тогда его лицо сияет. Сейчас Макс весь в себе, застегнут наглухо, выжат, устал. Наверное, он так и не смог заснуть на полу за кроватью. Тая нашла в себе силы и поднялась из-за стола, пара шагов оказалась возле мужа. Она допила кофе одним глотком и поцеловала Макса в щетинистую щеку:

– Спасибо за кофе. И до свидания.

– Пока – он остается не подвижен, только его ладонь скользит по глади чашки с кофе так, что та вертится и перемещается по столу.

Тая убрала платье в сумку, надела юбку и блузку, в которых сюда явилась. Посмотрела в зеркало и открыла ключницу в коридоре. Действительно, как это легко. Всего-то нужно было рассмотреть внимательно предметы.

– Максим – голос дрожит, сумка лежит на полу – пожалуйста, подойди сюда

Она слышит его ленивые шаги.

– Как это открыть? – ключ торчит из замочной скважины

Макс удивленно смотрит на дверь, затем потирает ладонями лицо и начинает щелкает ключом.

– Ничего не выходит – спустя полчаса его голос доносится в кухню из коридора

– Иди сюда, я приготовила омлет. Потом продолжишь.

«Я точно сверну простыни, километры простыней и спущусь вниз, если он не сможет открыть дверь»

– Может быть, выбьем ее? – когда он вновь сел за стол и начал перебирать вилкой еду в тарелке, Тая, казалось, находила выход.

– Она железная.

Интересно, что никаких отрицательных эмоций закрытая дверь у них не вызвала. Оба, казалось, просто приняли этот факт. Тая безропотно разогрела еду, будто ничего не произошло. Макс тоже не волновался. Она уже успела заметить, что когда нервничает, на шее появляется красное пятно. Всегда в одном месте.

– Тогда надо вызвать слесаря. Я не знаю номера телефона в этом районе. Но можно посмотреть в интернете.

– Сейчас позвоню.

Он медленно отправился в комнату, лениво вернулся и снова сел напротив за обеденным столом, уже со смартфоном в руке.

– Алло, алло. Алло! – Макс замахал телефоном в воздухе, видимо, думая, что поймает сеть.

Но Тая уже поняла, что дозвониться до кого-то сегодня будет невозможно. И очень сильно сомневалась, что завтра экран телефона покажет наименование моего сотового оператора. Она грустно доскребала хлебом соус из тарелки и подняла взгляд на мужа:

– У НАС большие запасы еды? Там, консервов, например?

Пятно на его шее не заставило себя ждать. Макс швырнул смартфон в пустую раковину, и хлопнул балконной дверью. Его «помогите» разнеслось эхом по еще спящему району на окраине Петербурга, как и мое всего три дня назад, но точь-в-точь в этот самый час.

Телефон безропотно лежал в раковине. Тая выложила его на пятнистую поверхность столешницы, прилегающей к мойке, протерла стол. Вздохнула, что стало обязательным атрибутом новой жизни.

День четвертый. Как хорошо, что можно вести новый отсчет, она уже боялась запутаться в цифрах.

«Не ври себе, Тая, в них ты не заплутаешь»

Что ж, пора проверить, что там с замком. Ключ был сломан, можно попробовать достать его плоскогубцами. Интересно, они есть здесь? Хотя, Макс бы нашел способ достать часть ключа из замка, если бы он был. В подтверждение этих догадок, её взгляд зацепил красные ручки инструментов, они лежали на полу рядом. Тая не стала пытаться. Со всеми телефонами в руках вышла на балкон.

Макс сидел в левом углу, опираясь о стену. Пятно исчезло с шеи, задумчивый взгляд был устремлен на книжную полку. Разложив аппараты на столике, Тая нависла над ними и стала изучать показания. Полчаса они оба сидели неподвижно. Всё же, она не хотела в это верить. Во все, что произошло и к чему оно их привело. Сейчас её жизнь казалась не интересной, пресной и не важной, будто кто-то решил все проблемы и отпустил в отпуск на неизвестный срок. Жизнь Максима до всех событий вовсе не интересовала Таю. На экранах так ничего и не появится. Они не проронили ни слова до самого вечера. Изредка выбирались по очереди в саму квартиру, наливали чай. Аппетит пропал вместе с сетью телефонов. Она видела, как муж пытался читать книгу и отбрасывал ее. На обычном листе формата А4 карандашом Тая вырисовывала деревья за окном и гадала, почему нет ни одной здравой мысли, сильной эмоции или попытки что-то сделать. Хотелось отдохнуть, и одновременно она боялась заснуть. Что теперь будет? Надолго мы здесь? Что это за волшебство и зачем оно нам? Но она верила, конечно, верила, что и он, Макс, тоже в состоянии шока и неожиданности. Тае казалось, что муж обдумывает все это, она чувствовала его тревогу.

Понятно. Значит, им не выйти из квартиры. Без видимых причин, локдаунов и прочего.Хм.

Лишь под вечер, когда из-за высокого дома напротив завиднелись разноцветные полоски заката, предвещающие завтрашний ветреный день, что, впрочем, к их жизни имело малое отношение, Тая произнесла:

– Значит, мы здесь. С тобой. Вдвоем. Без связи. Без возможности выйти.

Он ничего не ответил на очевидные замечания. Странно, но девушке казалось, что именно он должен найти выход. А он ничего не говорил и не делал. С другой стороны, Тая отчетливо видела, что нет никакого выхода и продолжала:

– И не важно, что осталось в наших реальных жизнях. В этом мире их и вовсе не существует – усмехнулась она.

«Я не знаю, что будет дальше. Но я привыкла планировать. Еще больше – мечтать. Поэтому картинки тут же пронеслись перед моими глазами. Скорее всего, он расстроился. А еще это его квартира. Он звал на помощь, но не дозвался, это значит, кого-то рядом просто нет дома. Но когда этот кто-то появится, нам вызовут слесаря, связь в итоге восстановится рано или поздно, будь то до появления мастера или после. Значит, нужно просто подождать. Внезапная мысль пронзила меня. Тая, как же ты была наивна сегодня утром. Куда бы ты пошла? Теперь, когда перспектива быть с Максом наедине минимум еще двадцать четыре часа не казалась такой пугающей и страшной, я обрадовалась тому, что не ушла. Да, хорошо, что все вот так сложилось. Во всяком случае, сейчас я в безопасности, и меня не считают сумасшедшей, есть он, такой же, как и я. И он будет всегда в этом мире, чем дольше я пробуду здесь, тем лучше станет потом. Макс поможет. Я знаю это. Раз судьба, в которую я не верила до конца прошлой недели, соизволила забросить меня сюда, в этот мир. Дать то, что мне не хватало так долго, забрав при этом всю мою жизнь, пусть будет так. Я жива, на пальце свежая рана от очередного пореза бумагой. Тая, это же то, что ты так хотела. На самом деле. Вспомни. Ты только вспомни, как ты просила о том, чтобы твоя жизнь изменилась. Точные формулировки предновогодних желаний звучат как: чтобы был рядом тот, кто никуда не уйдет. А в июле? Ты помнишь, как взмыла руки к небу и просила другую жизнь, новую, чистую, в которой можно будет все начать сначала? Тая, лови. Я улыбалась. Конечно, это был шок, никому не понравится, когда вместо привычного выдают что-то новое, еще не понятое. Но тем ни менее, ты же понимаешь, что это просто чудо? О таких выдумках снимают фильмы. А ты оказалась внутри. Поэтому… Все будет хорошо» – размышляла Тая, но вслух сказала лишь:

– Мы здесь. Ты и я. Точка. Без всех, без времени, без возможностей. Точка. Без жизни. Дверь не открыть, все возможное сделано. Точка. Их три. Это уже многоточие.

«Сентябрь».

Он молчит уже десять часов подряд. Никакие уловки Таи не смогли разговорить Максима. Обеспокоенная, она подходила с шипящей сковородкой риса и курицы, замешанные с остатками соевого соуса, который одиноко прятался в углу холодильника. Муж не отвечал и на её реплики о положении, в котором они оказались. За это время она ни разу не улыбнулась, зато внимательно изучила содержимое кухонных шкафов. Их было всего два – один стоял на полу вровень с плитой и раковиной, второй нависал над обеденным столом. И в том, и в другом, помимо уже замеченных макарон, действительно нашлись различные консервы, от запаянной фасоли до баночек томата. Тая выдохнула. Голодная смерть им не грозит. Десять упаковок ржаных хлебцев и пара мешочков пшеничных сухарей, успокоили ее окончательно, а стеклянные бочонки с медом и вареньем почти обрадовали, но все же улыбки на лицо не добавили. Сегодня начинался сентябрь. Как же она ждала этот месяц, в той, позапрошлой жизни. Как нелепо, что в эту минуту, когда он наступил, это не имеет никакого значения. Осень была не заметна, ничем не отличалась от вчерашнего лета, важно было только одно – заговорит ли с ней Макс когда-нибудь.

Август закончился его дежурной фразой: «Спокойной ночи». Муж отправился спать на нелепое подобие постели за их кроватью. Когда Тая сказала, что он может переместиться к ней, чем нисколько не помешает, он уже молчал. Также без слов началось и сегодняшнее теплое сентябрьское утро. Оно помахивало ветерком в раскрытые окна, заглядывало солнечными лучами в их отдельный мир, но не могло спасти от неминуемой печали. Тае было не по себе. Впервые за эти дни, она почувствовала себя здесь чужой. Или же раньше просто не задумывалась об этом? Наверное. Она часто вздыхала, размышляла, сидя на балконе. Там, внизу, кипела жизнь, как кажется ей в этот момент. Если наклониться через оконную раму, можно рассмотреть даже с этой высоты, как прилежные школьники с гладиолусами в руках вышагивают по дорожке в сторону школы. Первоклассники с гордым видом, остальные – печальнее, медленнее. Они знают, что жизнь, настоящая, солнечная, ритмичная, вернется лишь через год. Опыт. Вернется ли жизнь Таи? Она не знала, от того вновь делала глубокий вдох и глоток неумело заваренного кофе. Макс сварил не больше одной порции для себя. Тая не понимала, что происходит и, в конечном счете, решила сосредоточиться на себе. Она тоже умела обижаться, злится, и ей также претило все, что происходит. Но она бы предпочла объединиться. Хорошо. Она стерла пыль со всех поверхностей специальной тряпкой, найденной в шкафу в коридоре, вымыла полы в квартире, благо, она была не большая, но и не такая маленькая, как у неё. Полка рядом с окном манила ее все утро. Тая уже знала, что там, но взять кисть или карандаш, разложить бумагу на том столе и начать писать, никак не могла себя заставить. Макс молча, сидел в лоджии. Первый сентябрьский день подходил к концу. Она все же решилась, Тая это сделала. Уже больше года она не рисовала, не слышала запаха краски, который любила с детства. Но сегодня нет другого выхода. Нет.

Она лениво листала записи в телефоне той, что улыбалась со всех фото в этой квартире. Заметки, номера, скриншоты. Стоп! Не может быть. Он здесь. Номер Ильи здесь. Тая не могла поверить своим глазам, но его номер действительно был записан в телефонной книжке этого мира. Она скрестила руки на столе и положила на них голову, мысли бились друг об друга. Она же почти забыла. Не может быть:

«Как же я могла его отпустить. Практически безропотно, будто так все и надо. Чувствовала, да, точно, чувствовала, что этого не должно быть, нельзя отпускать, нельзя прощаться, закрывать дверь. Тогда, в нашу последнюю встречу я вовсе не хотела прощаться с ним, тем более отпускать его руку. Нет, не сегодня, не когда-либо еще, он же был до невозможности моим. Тем самым, если хочешь, кого я ждала долгие годы. Так очевидно моим, что я представить себе не могла, что он действительно уйдет, на самом деле отвернется от меня на этой узенькой дорожке, возле моего подъезда, и уверенно зашагает прочь от меня. О чем он думает в этот момент? О том, что он не нужен мне или я не нужна ему? Что случилось, и где надломилось наше абсолютное понимание друг друга? На вчерашнем празднике, когда я говорила тост за именинницу? Или ночью, когда я слишком устала, чтобы повернуться к нему лицом. К нему. Сколько еще месяцев, дней и часов его взгляд будет мерещиться мне? Во скольких людях я буду ловить его черты, думая, что это он. Ничего. Ничерта не осталось. Только телефонный номер, с которого мне не ответили на сообщение. С него больше не звонили и не писали. Номер остался висеть в записной книжке телефона тяжким грузом воспоминаний. Всего одно слово – его имя на экране и все наши встречи возвращаются, будто это было минуту назад. Как я могла вторить себе словами моей мамы: «нам таких не надо». Как я могла хладнокровно не признаваться себе первое время, что это не всего лишь какой-то эпизод, а целая жизнь, прожитая с ним. Она могла бы продолжиться, только бы не увидел он тогда мое хмурое лицо. Я любила его уже со второй секунды нашего первого разговора. Четыреста двадцать восьмой день моего одиночества…»

Тая бродит по чужой квартире, ничего не замечая, полностью погрузившись в воспоминания. Как это, должно быть, ужасно, каждый раз, когда она не находила дел, или они заканчивались… Каждый раз, когда она возвращалась из отпуска, очистив мысли от повседневных забот. Или даже там, у моря. Она мысленно держала его за руку, и там, в абсолютной иллюзии уже его отпускала. Как это должно быть, страшно, хранить свой телефонный номер ради одного из сотен, записанных в нем. Но с него больше не звонили. Не отвечали, не брали трубку.

Тая должна была давно его стереть. Конечно. Это разумно. Но она не была разумной. Она утешала себя этим номером, набором цифр. Пока они с ней, еще не все потеряно, верно? Она останавливалась у стола, садилась на кровать, ложилась, смотрела в потолок и ей уже не казалось.

Эмоции захлестнули меня, и я тоже вновь встала с дивана. Ходила с книгой в руках, чувствуя и понимая каждое слово:

Она была одна, абсолютно одна. Как она могла отпустить этого человека, без определенной, но все по абсурдной причине. Теперь Тая это отчетливо понимала – не было ничего здравого или логичного в их расставании с Ильей. Она просто его отпустила, как будто кинула монетку в фонтан и загадала желание, легко и безропотно. Но только не так, как отпускают, когда осознают, что этого человека больше никогда не будет в ее жизни. Никогда. Это была старая и прожитая десятки раз, жирная точка. Все же, сейчас, ей как никогда, хотелось, чтобы он позвонил. Появился, и она бы рухнула в его объятия, и больше никогда, никогда не отпускала бы. Никогда. Бродить в запертой квартире весь день, погруженной в мысли и воспоминания. Добродиться до самого больного или просто острого, чтобы невольно скрасить скуку сегодняшнего дня. Как это банально. Лучше не оставаться одной, и без дел. Тая хорошо усвоила этот урок. Но сегодня не смогла вовремя спохватиться.

Да, действительно, и у нас со Славой не было логичной причины для расставания. Что же я наделала? Почему не остановила, не поговорила, не спросила? Но ведь… Понятно, почему у Таи из книги всё сложилось именно так. Чтобы был сюжет, чтобы сейчас в соседнем помещении сидел другой мужчина. Неужели, она в него влюбится? В этого холодного отстраненного Макса, который просто ждёт, когда всё закончится? Ведь он – не парень с их свадебных фото. Жизнь меняет людей. Окружающая обстановка формирует наше отношение к одиночеству. Нет, она не влюбится. Поймёт что-то, ценность своей настоящей жизни, сможет начать сначала. Наверняка, они будут разговаривать о том мире, из которого пришли сюда. И это важно. Потому что у меня лишь эхом разносится ночная тишина, бьёт в окна холодный ветер, и нет никого за стеной, с кем можно было бы поговорить.

Тая почувствовала, как Максим положил руки на ее плечи. Они были холодными. Она вздрогнула от неожиданности:

– Прости, я задумалась – она решила не нагнетать, и слова произнесла как можно мягче и нежнее.

– Ты с кем-то разговаривала?

– Сама с собой – она действительно шептала. Тая все ещё не оборачивалась, чувствуя, как руки Макса сжали ее плечи.

– Больно – она поежилась и попыталась скинуть их.

– Хорошо, хорошо – он ослабил, но продолжал стоять за спиной у Таи.

– Ты не забыл, что нам больше не надо притворяться?

Он осекся, и Тая наконец-то обрела свободу движения. Теперь Макс присел на стол и оказался лицом к ней. Такой высокий, сильный, широкий, страшный для нее в этой ситуации.

– Как жаль, что нельзя узнать что-то еще, позвонить подругам или родителям. С тобой все нормально?

– Вполне. А с тобой?

Странный тип. Очень странный человек, Тая. Будь осторожна.

– Я не опасен, – усмехнулся он, будто угадал её мысли – просто ты меня не знаешь.

– И что теперь? – раздраженно спросила она.

Нет уж, пусть либо оставит ее в покое, как оставил на весь сегодняшний день, либо ведет разговор по существу.

– Теперь я думаю… нам надо свыкнуться с мыслью, что мы здесь…

– И? – опять резко, будто обрубила.

– И….

– Макс, без многоточий, не та ситуация.

– И разобраться вместе, что к чему и почему. Сама подумай, мы же ничего не знаем. Конечно, я не могу утверждать, но, на основании собственного опыта полагаю, что все всегда случается не просто так.

– Найдем суть, и ключ откроет дверь? Он же сломан. Или телефонная сеть появится.

– Очевидно, что, я не знаю.

– А что ты знаешь?

– Почему ты решила, что я должен найти выход из этой ситуации? У меня также, как и у тебя остались недоделанные дела и недосказанные фразы.

– Прости – повышала она голос – но ты, именно ты ушел в себя и ничего не предпринимал. Так ли важно рассмотреть одну точку на противоположной стене?

– Как я наблюдал, ты тоже ничего полезного не сделала.

– Наблюдал? Ты за мной наблюдал? Все это время, серьезно? – она почти кричала – не удивлюсь, если дело в тебе, и именно ты причина того, что мы здесь сидим.

– Ты говоришь об этой квартире, как о тюрьме.

– Перестань, так оно и есть. Для меня это худшая тюрьма. – Тая подняла указательный палец, вытянула руку и направила его к лицу Максима:

– Ты мог сказать всё еще четыре дня назад, какая разница, когда еще была связь с внешним миром! Теперь же мы думаем, ах, размышляем, грустим, и смотрит в небо! Как же, проблему-то не решить!

Одним легким движением руку он убрал «угрозу» в виде ее пальце перед своим носом, будто смахнул муху со стола:

– Напоминаю, что ты тоже ничего не сказала. И теперь «мы будем кричать и перекладывать вину на всех вокруг, сидеть и грустно разглядывать экран телефона, будем кричать, что ее бедненькую, заперли в четырех стенах» – передразнивал он Таю и продолжал: а вокруг кто? Вокруг-то только Максим! Вот на него все и скинем.

По щекам Таи потекли слезы, она встала из-за стола и вышла в лоджию.

«Спасите меня отсюда. Заберите. Пожалуйста!» – мысленно молила она: «сразу, как только я окажусь в своей жизни, я наберу его номер, Ильи. Мы поговорим».

Отсюда из этого балкона, из этой квартиры, тонущей в пробирающихся вечерних сумерках, вся предыдущая жизнь казалась простой. Все, что так волновала её там, эти условности и правила, стали вдруг мелкими, не соизмеримыми с проблемами сегодняшнего. Казалось, что может быть проще, чем позвонить ему или написать сообщение. Какая разница, что будет и что скажут другие. Плевать и на то, как это будет смотреться со стороны. Там, в привычной жизни Таи все можно решить, легко. «Спасите» – вновь молча, взмолилась она, закрыв глаза от нахлынувшей злобы и отчаянья, абсолютно забыв, что всего неделю назад также молилась о спасении из прошлой жизни, которая сейчас казалась простой, понятной и слишком комфортной, чтобы что-то менять. Она скучала по работе и близким людям, аромату кофе в кондитерской на Невском, по просторным коридорам универмага и модным граффити на стенах там же. Тая усмехнулась. Наивно было когда-то грустить от того, что не она их создала, эти рисунки, обижаться на начальников, если они даже не знали, не имели ни малейшего понятия, что она когда-то держала кисть в руке. Тая, в строгом костюме и вечно собранными на затылке волосами в тугой хвост. Тая, всегда знающая, сколько и что именно нужно закупить, куда переставить. Тая, встающая прямо в каблуках на табурет в витрине, чтобы поправить шторку. Тая никогда и никому не рассказывала о том, что хочет, и очень даже умеет рисовать.

Я не смогла сдержать слёз и себя. «Привет» – сообщение было отправлено в три пятнадцать утра. «Я скучаю» – в три семнадцать. Тая права. И жизнь ей наглядно показала, что некоторые проблемы не так велики, как кажется на первый взгляд. Гордость, молчание – они хороши в кино, в реальности же лучше договорить. И быть с тем, кого выбирает сердце. Как же прекрасно, что я купила эту книгу.

Она плакала и стирала слезы руками. Скоро должно было стемнеть, сентябрь берёт свое. Чуть раньше. Затем ещё чуть-чуть. И незаметно кромешная тьма ложится на Питер на долгие месяцы. Она повернулась и увидела Максима. Он стоял возле стола всё ещё в другом конце комнаты. Он смотрел на нее оттуда, не отводя взгляда. Наверное, все это время.

– Нам действительно пора свыкнуться с тем, что это всеё правда – его голос звучал уверенно, даже настойчиво.

Тая кивнула и смахнула последние слезы со щеки. Он прав. Она сделала один шаг и оказалась в комнате, оперлась спиной о подоконник и внимательно смотрела на человека у противоположной стены.

– Послушай, ты не виновата в том, что оказалась здесь. Поверь мне на слово, пожалуйста.

– Это судьба?

Он замялся.

– Я не берусь судить о таких вещах. Не смогу определить, как бы ни хотел, причины нашего положения. Но я знаю, точно, ты не виновата, Тая. Ты так печально смотришь на меня.

– Ты не говорил со мной. А тебе ведь легче, Макс, это твоя квартира.

– В этом нет никакой разницы. И в том, и в этом мире, соседи разъехались в разные стороны. Их и так было немного, одна квартира рядом, отправились в путешествие. Наверное, это обстоятельство не изменилось и здесь, ведь я стучал в стены, ответа не было.

– Тебе повезло.

– В чем же?

– Значит, у твоих соседей нет маленьких детей, которых нужно было отвести сегодня в школу. Минус шум, топот и крики.

Она была наглой. Его улыбка. Даже улыбкой то считать эту ухмылку нелепо, но Тая не видела, чтобы он выражал эмоции по-другому. Впрочем, вот уже четыре дня она настолько сосредоточена на себе, что могла не заметить многое. Но да, Макс улыбался насмешливо, нагло, его губы не расплывались от нахлынувших чувств, а просто приподнимали уголки, немножко. Наверное, это добавляло некий шарм и помогало в жизни. Он казался таким уверенным, непоколебимым, что открытую, искреннюю и широкую улыбку от Макса нужно заслужить годами. Так думала Тая, пока поднялся ветер и оконный тюль обнимал ее, подгоняемый порывами уже осенней прихоти. Но она продолжала стоять, практически вжавшись в подоконник. Воспоминания, нахлынувшие сегодня гасли вместе с этим первым осенним днем. Конечно, только в такой ситуации она могла дать им волю и повестись на их поводу. Обычно спасительный звонок подругам, разговоры с родителями, повседневные дела, походы на свидания, не говоря уже о работе, съедали их и не давали проникнуть в жизнь. Всего одним движением руки по телефону и Тая уже смеялась над картинками с изображением нелепых животных. Сейчас все так делают – сбегают туда, чтобы не быть здесь. Только этого «туда» не существует, впрочем, как и её настоящего тоже. Кажется, сейчас самый подходящий момент, чтобы очнуться. «Представь себе» – размышляла Тая – «все в одну секунду расплывается, его голос начинает доноситься как из бочки. Сначала она не видит двери в коридор, затем руки Макса, потом медленно растекается вся эта комната, вещь за вещью, она не видит, как исчезает ее слишком настоящий сегодняшний рисунок, и, наконец, ничего этого больше нет. Просто нет. Одна пустота. Макс грубый» – лились ее мысли сквозь картинку об исчезновении всего – «сам по себе, какое ему улыбаться во весь рот. Да и зачем, если ему нужно решить такую же проблему, как и ей, к чему условные дежурные слова и жесты, если они ничего не дадут. На что он надеялся в этот день? На то, что если не будет говорить, то я исчезну? Вместе с фото, свадебным фильмом и запасом макаронных изделий, кажется, на год? Это же моя прихоть. Я уверена, моя. Да, Макс! Злость. Плохое чувство злость, но я зла на все вокруг»

Недоумение, страх, негодование, бродившие в Тае в эти первые дни сменились лютой злостью на обстоятельства. Нужно выбраться отсюда, и в этом деле может быть только один помощник. Это был он. Конечно, Максим, они придумают что-нибудь вместе, она не одна. Тая открыла глаза.

– Пришла в себя? – его взгляд внимательно изучал ее лицо и посмеивался. Уголки губ оставались на месте.

– Да – она приподнялась и оперлась о холодную бетонную батарею.

– Что снилось? – он опустился на пол и сел рядом с ней.

Ветер не унимался, занавеска падала им на лица, и они по очереди одергивали ее к подоконнику.

– Я упала в обморок?

– Всего на пару секунд. Но я сильно испугался. Знаешь ли, страшна мысль о выбросе трупа с балкона двадцать четвертого этажа.

Тая толкнула его в бок:

– Умирать я не собираюсь. Может быть, уже, и это рай по мнению…

Она подняла голову и ткнула указательным пальцем в невидимую цель на потолке:

– Но у меня свежий порез бумаги.

– Ты все хорошо обыскала здесь?

– Практически нечего осматривать. Это не моя квартира, где в каждой книге увидишь какую-то информацию обо мне, будь то счет за коммунальные платежи или небольшой карандашный набросок.