Экзогамия
Глава 1. Возмездие
❝Чем хороша она,
Когда из рая сделать ад вольна?❞©Уильям Шекспир*
-Нади́н Герман (она же Надежда Герасимова)-
Le Ciel – рай, подаривший ей надежду на светлое будущее и ад, перечеркнувший его алым мазком огненной страсти.
– Погнали! – рявкает Ольга седовласому водиле. Тот втапливает, как не в себя и бросает в зеркало заднего вида свои плотоядные взгляды.
Подруга смеётся. Я брезгливо отворачиваюсь к окну и грузно выдыхаю. День рождения, мать твою! Только этого антуража мне как раз не хватало! Стоило когда-то валить в Швейцарию из Питера, чтобы оказаться в такой день в подобном гадюшнике?
– Получше ничего не было? – не удерживаюсь от язвительности и колю интонацией ту, что сидит рядом.
– Пятница, Надь! – игриво усмехается Ольга. – Комфорт или бизнес-класс ждать было на двадцать минут дольше. За это время мы с тобой уже будем на месте!
Жёлтое такси эконом класса: прокуренный салон; высохший желевидный ароматизатор, болтающийся бесформенной соплей у самого носа; потрёпанные и вытертые сиденья.
Нервы сегодня, итак, ни к черту, так ещё и всё это!
Паршивый день. Дрянная обстановка. Испорченный праздник.
Сюда бы отлично вписалась компания вечно голодных студентов. Весёлых, бухих и забивших в два ряда всё заднее сидение.
Беззаботные малолетки смотрелись бы здесь куда гармоничнее, чем мы: две взрослые женщины, твою мать. Те, кто давно заработал право на передвижение в более элитном авто и имеют в собственности движимое имущество заметно выше Е-класса.
Так какого хера одна из нас не села за руль, а?
Законы, чтоб их! Одну бутылку на двоих с Рыжовой мы уже выпили.
– Куда едем? – уточняю без интереса.
Светлое коктейльное платье и туфли на острой шпильке были собраны для другого выхода в свет. Я готовилась к этому дню больше месяца. Досконально продумывала каждый штрих. Подбирала вариант элегантной прически, нюдовый макияж, практически не заметный на фарфоровой коже. Даже лак для ногтей и идеальную форму. Про эпиляцию и педикюр говорить глупо!
Я подготовила всё из того, что любит Питер Линч.
Выверила все его вкусы, пропитала кожу цветочной ванной, нанесла невесомое масло… А эта зараза, преподнес мне на юбилей сюрприз, в виде отъезда в другую страну?!
И это, вместо столь желанной картинки: где он опускается на одно колено, и выставляет вперёд кольцо, которое я жду на протяжении десяти лет с нашей первой встречи?!
Тяжело выдыхаю, и стекло старой тачки мигом потеет.
Что б его! На белом фоне появляется очертание руки и поднятого вверх среднего пальца.
Если я ждала знак: вот он!
Вместо дорогого ресторана и классической музыки я сижу в машине, где на заднем сидении порой ездят бомжи. Плачу за средний тариф, а имею возможность подцепить вшей или ещё что похуже!
Голые ноги неотъемлемо касаются старой обивки и я не могу избавиться от недовольной гримасы, что вызывает это соседство.
Тем временем мой Идол присутствует на дипломатическом приёме, куда не посмел пригласить свою девушку? Этот великовозрастный засранец даже не заявил мне об этом лично! Прислал курьера с шикарным букетом и классической карточкой о любви, в которой не ощущалось её и на долю:
«Для Нади́н. Пришлось спешно уехать. С любовью, Питер»
Смешно, мать твою! Как будто дипломаты со всей округи решили забить стрелку и собрались в Вене за какой-то час!
Ауффф!
Сижу и негодую. Гадкое пойло уже отпустило. Злость – лучший нейтрализатор алкоголя в крови. В моей сейчас её куда больше, чем выпитых промилле.
– Мы едем в Le Ciel! (рай), – визжит довольная Ольга. – Где всё началось, там всё должно и закончиться! Не хрена твоему принцу делать мозги моей девочке на протяжении десяти лет! Скинешь оттуда фотку и пошлёшь его нафиг! Сам к ногам приползет и каждый пальчик украсит увесистым золотом!
– Боже…, – выдыхаю ещё менее оптимистично. – Этот день рождения я запомню, как самый поганый день в своей жизни. Нам уже не по двадцать, Оль! Мы давно не студентки по обмену, у которых от местной вычурной роскоши когда-то загорались глаза! Мне тридцатник сегодня, а ты меня тащишь в это убогое место?! Я красоты хочу, а не очередного дерьма!
Водитель давно перестал улыбаться. Подглядывает исподлобья. Реагирует на чужую речь и эмоциональную интонацию.
– Напомнить тебе, дорогая, – язвит подруга, не пряча веселья из голоса, – что именно там ты подцепила своего богатенького Линча?
– Ему было сорок. В то время он был женат и коротал день сурка в таких злачных местах.
– А сейчас там красота, – констатирует подруга с улыбкой. – После реновации сменился контингент: превалируют молодые парни, студентки и отсутствуют мужчины элитного возраста! Самое то, чтобы забыться от всего и просто развлечься.
– Ага, только бы ещё по возрасту пройти фейс-контроль!
– Не нуди, Надь. Ты заслужила праздник! Я же знаю, какие надежды ты возлагала на этот день, как долго готовилась! Оторвись, подруга! Скинь фотку с названием за спиной! Выключи наконец телефон и не смей ему писать и названивать! Пусть подергается в неизвестности на своём званом приёме! Пусть захочет тебя окольцевать, раз за десять лет не дошло, что тебе это надо!
– Бред, – цежу сквозь зубы и вылетаю на улицу, через секунду после остановки у главного входа.
Осматриваюсь вокруг. Толпа таранит взглядом мою карету.
Твою мать, знали бы вы на чём я езжу в обычные дни…!
Восемнадцать – двадцать три. Мой оценочный взгляд определяет целевую аудиторию без должного искажения.
Иду вперёд. Достаю из клатча персональный id и карту с подписью «платина». Взгляд цепляет светловолосого парня, наблюдающего за мной из конца очереди. Мои губы неминуемо тянет в улыбке. Я его откуда-то знаю. Да нет… Не может быть. Не по рангу. Просто на кого-то похож. Знакомого? Или киноактера?
Точечный профиль. Фигура как у спортсмена. Крепкий верх, не перекаченный низ. Железо и плавание? Возможно борьба.
Красивые глаза. Губы, заставляющие зависнуть на них более чем на секунду. Не припомню момента, когда кого-то столь долго рассматривала. Улыбаюсь. Имею весь мир одним взглядом. И оставляю его стоять там, где нет приписки вип. В толпе таких же щенков и ярко накрашенных малолеток.
Упираюсь взглядом в секьюрити. Ольга располагается рядом. Взмахиваю перед широким лицом темной карточкой.
– Я выпью три самых дорогих коктейля ранее, чем к тебе подойдёт конец очереди. Пропустишь или нанесешь заведению материальный урон? Со мной подруга. Умножь на два и попроси у бармена свои чаевые. Уверяю – они будут щедрыми.
– Проходи, – ухмыляется и поднимает «шлагбаум». Пропускает к двери, в то время, как за нашими спинами возрастает волна недовольства.
– С днём рождения! – бросает в след басом громила.
Беззвучно салютую, не оборачиваясь и направляюсь к бару. Реновация…
Стойка с барменом на своём прежнем месте. Народ тоже. Как и прежде, не протолкнуться в Раю. Да только, каждый второй здесь давно обломал свои крылья, а каждый первый…
Вытягиваю губки уточкой и делаю селфи напротив неонового названия.
Получай Линч! Подавись слюной созерцая меня в этом месте!
Выставляю бесшумку и убираю телефон в клатч.
– Ты ж моя умница! – поддакивает подруга. – А теперь сет и тусить! Чем этот вечер может стать ещё хуже?
Взмахиваю карточкой, словно волшебной палочкой, озвучиваю:
– Лучшее и крепкое. По три в два ряда.
Минутное шоу от бармена и перед нами появляются шесть ярких рюмок.
Одобрительно киваю, устраиваясь на высоком стуле.
– Будем, – произношу безучастно, но громогласно.
– За тебя, Герасимова! – плавно чокается о край стекла Ольга. Перехватывает инициативу. – С днём рождения, Крошка! Пусть всё будет, как надо! А ты устроишь! Я знаю! За тебя, моя Куколка!
справедливость
❝ Ты в кубок яду льёшь,
а справедливость
Подносит этот яд к твоим губам. ❞©Уильям Шекспир. Макбет
-Нади́н Герман-
Барная стойка. Приятный полумрак и противный неон, бьющий мерцанием по уставшим глазам.
– I’m gon' make you feel that loving (Я заставлю тебя почувствовать эту любовь), – орут динамики, пронизывая всё тело басами лирического минора. Сижу и плавно покачиваюсь в такт, пропуская сквозь себя знакомую музыку.
– Kiss your body from the tip-top (Целую твое тело от макушки до кончиков пальцев), – подпеваю мужскому голосу знакомые фразы и растягиваю губы в грустной улыбке, перед тем, как опрокинуть в рот ещё один глоток крепкого трехслойного пойла.
– Don’t have to say it twice, love, there’s nothing here to fear (Не нужно повторять это дважды, любимая, здесь нечего бояться), – затягивает довольная Ольга, взъерошивая тонкими длинными пальцами свои огненно-рыжие пряди. Посылает бармену воздушный поцелуй и прищуривает свои зелёные глазки.
– Takin' it back, back to where it’s clear! (Возвращаю все назад, туда, где всё ясно!), – завываем вдвоём и чокаемся остатками коктейля, перед финальным рывком.
Эта фраза, как ничто иное, пророчески описывает всю херотень ситуации!
– Боже, ну за что мне это всё, а, Оль? – ною, проклиная судьбу, что однажды свела с Линчем под этой крышей. – Почему так?! Я же для него делала всё! У меня секс за все эти десять лет претерпел заметное разнообразие, по сравнению с той же юностью, но всегда наступал только по моей инициативе! Может я и кольцо ему должна была преподнести и тогда это бы прокатило?!
Рыжова громко вздыхает, а гримаса на её лице отражает всё недовольство за мои похеренные молодые годы.
Музыка идёт фоном и нас обеих уже не втыкает. Приветливый бармен переместился на другой край стойки. Занят заказами, а народ рядом с нами отсутствует. Избегает.
– Да кто поймёт этих мужиков, – радеет за справедливость подруга. – Ты же такая умница! Считай вдвое младше его бывшей жены! Любишь его, верность хранишь, точно приговоренная! Что этому козлу ещё надо?!
Молчаливо киваю, ощущая как предательски набегают на глаза слёзы. Обида душит. Перекрывает горло тяжёлым комом. Думала взрослая, сильная и выносливая, а готова разреветься навзрыд, как наивная девчонка.
– Твой четвертый коктейль, – заставляет мгновенно собраться приятный бас у левого плеча.
Выдерживаю паузу. Не отвожу головы, наблюдая как по столешнице елозит крепкая мужская рука, плавно подталкивая в мою сторону ещё одну рюмку с несмешанной разноцветной жидкостью.
– С днём рождения, – дополняет представитель сильного пола тёплым игривым оттенком.
Поднимаю глаза, натыкаясь на того самого парня из очереди. Губы выводят грустную улыбку, но глаза становятся заметно суше.
– Зря потратился, малыш, – заявляю устало. – Но тётя оценила, спасибо.
– Герасимова! – заходится смехом Рыжова и переманивает на себя всё внимание. – Хорош строить из себя старую клушу! Я тебя на год старше и тридцать один далеко не выписанный смертный приговор!
– Да? – фыркаю презрительно. – Если ты притащишь меня сюда ещё лет через пять, то мне в пору, у таких вот как он, спрашивать не только возраст, но и имя с фамилией матери! А то имеется возможность нарваться на сына какой-либо из подруг. Что тогда? Оправдываться за то, что я ненароком его обесчестила?
Ольга ржёт ещё громче. Меня же её ирония лишь удручает. Тридцатник, мать твою! Кто б мог подумать, что мне в очередной раз придется начинать всё с начала? Казалось, вот он счастливый билет. Удачно устроилась: любовь, страсть, деньги, секс. Подумаешь, женат? Я же лучше престарелой супруги…
Вздыхаю, ощущая себя использованной дурой. А парень рядом, кажется, и не думает двигаться с места.
Поворачиваюсь с недовольной миной. Натыкаюсь на смеющиеся глаза и красивую, притягательную для взгляда улыбку.
Молодой. Сильный. Высокий. Какой-то излишне правильный и, одновременно, далеко не из робких. Манерный, что ли? Хорошо воспитанный.
Существует такой незримый аристократический шлейф, который ощущается кожей.
Дежавю.
Питер Линч тоже изначально привлек меня своей обходительностью. Врождённой английской галантность. Харизмой и аурой самца, которую так просто не сыграть показательно.
Им надо быть. Этому необходимо соответствовать. Взрастить в себе. И уверить себя в соответствии с образом.
А здесь… Всё то же самое. Только умноженное на два. Виной тому явная молодость и визуальная дерзость. Тонкая красная линия сходства и различия, толкающая за грань грехопадения.
– Майк, – без запинки заявляет светловолосый негодник и тянет руку вперёд для знакомства.
Бездумно вкладываю свою в распахнутую пятерню. Не пожимает. С серьёзным видом прикасается губами к тыльной стороне ладони, что держит в своей объемной руке. Невольно наблюдаю за крепкими пальцами, что бережно охватили мои. И представляю, как эти лапищи будут идеально смотреться на хрупком женском теле. Смогут без зазора обхватить тонкую женскую талию. Спрятать под собой скромную грудь.
– Дина, – задумчиво проговариваю в его сторону. Парень незатейливо улыбается.
А я понимаю, что никогда не использую в этой стране своё настоящее полное имя. Вечно прячусь от всех в сокращениях. В документах давно прописана краткая форма, да и русская фамилия заметно изменена тоже.
Надежда Герасимова стала для всех Надин Герман.
Так проще… Здесь. А Надежда… Она всегда обречена на провал. Слишком иллюзорное понятие, когда-то привитое и навязанное мне мамой.
Лёгкое. Зыбкое. Чистое.
А я терпеть не могу на что-то надеяться!
Либо ты. Либо тебя.
Мы сами строим свою жизнь. Я уже далеко не девочка, чтобы рассчитывать на чью-то поддержку и помощь. Иду по головам. И планирую всё сама. Один только Линч вечно не вписывается в мои выверенные планы!
– Откуда ты такой взялся-то? – задаюсь риторическим, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.
– С конца очереди на входе, – парирует присущей мальчишеской беззаботностью и открытой улыбкой.
Невольно закусываю нижнюю губу, слыша на ушко лёгкий шепот подруги:
– Надюш, веди себя неприлично, я отойду. Старость – не радость. Приспичило.
– Полный зашквар, – смеюсь, явно вгоняя наглеца в смысловой ступор.
– Тебе двадцать один то есть?
– Обижаешь, – выдаёт глухо.
– Кто кого ещё обидит, – заключаю, высвобождая руку и принимая четвертый коктейль. Пью залпом, договаривая более тихо: – когда твой отец или мама предъявит мне претензии за совращение сына.
– А ты собралась меня совращать? – его пронзительный и пронимающий взгляд отзывается на мою глупую шутку откровенным весельем.
– Так я уже, – хмыкаю, полностью растеряв спонтанно возникший запал. – Видимо растеряла хватку будучи десять лет верной любовницей в бессмысленных отношениях.
– Поговорим об этом? – удивляет вопросом, сидящее напротив светловолосое чудо. – Кажется, что это тебе куда нужнее, чем спонтанный, одноразовый секс.
– А у тебя есть опыт для подобного разговора?
– Пятнадцатилетний стаж измен отца. И это только то, что осталось на моей памяти.
– Сочувствую, – призывно взмахиваю рукой и бармен тут же кивает, принимая к исполнению молчаливую просьбу. – Мой ушёл, когда была ребёнком. Я его и не помню.
– Ром со льдом. Двойную, – отсылает бармену мой собеседник. Пожимает плечами на мой вопросительный взгляд. – Расслабься, Дина, – парирует без тени сарказма. – Всем иногда просто надо кому-то выговориться.
– И ты именно тот, кто мне нужен?
Мальчишеский задор сменяется ощутимой мягкостью и теплотой. Уверенностью и ненавистной мной терпеливостью:
– Я тот, кто умеет слушать. Значит да. Я именно тот, кто сегодня тебе нужен.
Приветствие
Сладкие! Добро пожаловать в самостоятельную Историю цикла: Запрет 🔥
Экзогамия – это не просто противостояние характеров. Это страсть и любовь, вспыхнувшая там, где нельзя.
Это начало светлого чувства на осколках лжи и предательства, боли, и измены.
Однотомник. ХЭ. История ещё одного мажора из знаменитой пятерки.
Сегодня на сцене Михаэль Линч.
Благодарю за Вашу любовь и поддержку!
Погнали! 15.10.2025 г.
Ваша Я ❤️
*История пропитана английским менталитетом и колоритом. В эпиграфах использованы нетленные цитаты классика английской литературы – Уильяма Шекспира.
“Её глаза на звёзды не похожи…„
Описание главных героев истории…
Надежда Герасимова / Нади́н Герман –30 лет.
Секретарь при посольстве РФ в Бёрне.
Умная. Своенравная. Бойкая.
В меру себялюбивая и стервозная.
Родом из культурной столицы России, чем безмерно гордится.
С девятнадцати лет переехала в Швейцарию, по программе обмена студентов. В итоге до сих пор в ней и осталась.
Крайние десять лет является любовницей Питера Линча. Радеет за брак и развитие отношений. На данный момент не столь и успешно.
Обожает Шекспира и черпает в его нетленных строках всю свою жизненную философию.
❝ В жизни все повторяется дважды,
Но в виде драмы только однажды,
А во второй раз насмешки вроде бы,
В виде пародии, только пародии.❞
©Уильям Шекспир.
“Многие истинные слова были сказаны в шутку„
Михаэль Линч / Майк –24 года.
Сын Питера Линча.
Авантюрист по натуре. Отчасти бунтарь. Предпочтёт риск бездействию и активность пассивному ожиданию.
Умный. Смелый. Англичанин по гражданству и вложенному менталитету. Эдакий «достопочтенный джентльмен», с примесью мажорной эстетики.
С раннего детства живёт с семьёй в Швейцарии. Отец второй десяток лет числится в Бёрне «послом доброй воли».
Шекспир описал бы его одной ёмкой цитатой:
❝Я несу очарованную жизнь❞
С этой обязанностью Михаэль Линч отлично справляется. Но я бы процитировала в его пользу ещё один шедевр бессмертного классика:
❝Наши сомнения – это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать❞ ©Уильям Шекспир.
запрет
Цикл: Запрет – это яркие, страстные, непохожие друг на друга, эмоциональные Истории.
Однотомники с ХЭ.
Первые две уже завершены:
Можно – сводные. История Марка Мейера( сын Всеволода).
Табу– бывшие. История Стаса Бероева
Экзогамия – разница в возрасте. История Михаэля Линча. ВЫ ЗДЕСЬ ❤️
Забирайте в библиотеку все. Получайте удовольствие ❤️
расплата
❝Я все простил, что испытал когда-то,
И ты прости, – взаимная расплата!❞ ©Уильям Шекспир.
-Нади́н Герман-
В какой-то момент я просто обрываю свою эмоциональную речь и смотрю не моргая на этого странного парня, что проигнорировал возможный разврат и вызвался на роль классической жилетки.
– Что-то не так? – считывая мой взгляд, уточняет новый знакомый.
– Я не хочу больше ничего говорить, – хмурюсь и пытаюсь откатить всё назад. Ощущаю вместо опустошения ещё больший внутренний дискомфорт и неудобство. Тараторю резче и тише: – Не хочу выглядеть тряпкой. Это роль не моя. Никогда не была ей. Да и вообще, совершенно мне не подходит.
– Глупость, – беззлобно усмехается мой визави, чем ввергает в ещё больший моральный раздрай.
Моих слёз и истерик, за последние годы, никто и представить не мог, ни то, что увидеть! А здесь самолично предстаю размазнёй. Да, к тому же… Перед парнем, что выглядит куда интереснее, чем классический good guy – он же подтиратель чужих жалких соплей.
Перед таким бы презентовать себя во всём блеске, во всей красе, а не показывать всю эту никчёмность!
– Дина – ты женщина, – констатирует он очевидное, но не даёт морально схлопнуться, уводя поток мыслей в абсолютно иное русло. – Ты имеешь право быть слабой. С какой стати ты обязана терпеть то, на что нет ни сил, ни желания? Есть вещи, которые просто нельзя допускать в отношениях. Если твой мужчина показывает неуважение и пренебрегает тобой – значит он просто тебя недостоин, и, в итоге, неминуемо потеряет.
– А вот да, – изрекаю с неведомым посылом.
Не пытаюсь объяснить его даже себе, но тянусь к сумочке, в желании оборвать эти тяжкие путы.
– Да пошел ты в задницу, милый, вместе со всеми своими делами! – заявляю грозным голосовым сообщением в мессенджерский чат с мягким прозвищем «Пусечка». Мелкой стати я вообще подписала так Линча? Молодая была и глупая. – Это всё! – выпаливаю не менее громко. – У меня вся жизнь с тобой только и стоит на паузе! Задолбалась ждать какой-то готовности!
Зажимаю кнопку питания и отправляю выключенный аппарат в сумочку. Закрываю лицо ладонями, выдыхаю в них гулко.
Мгновенно ощущаю, как начинает трясти. Пронизывает от макушки до кончиков пальцев. Убираю руки, выпускаю в воздух нервный смешок. Неужели я и в правду на это решилась? Какого разговора ждать по утру? Питер Линч обязательно устроит допрос. Он не из тех людей, кто оставляют вопросы открытыми. Точка – значит точка. Он выскажет своё мнение на этот счёт и непременно её поставит. Сам. При этом в дураках останусь именно я. Он провернет этот финт красиво, с присущей галантностью.
– Кажется, из меня вышел паршивый психолог, – хмыкает подстрекатель, наблюдая мой адреналиновый спад с подобием виноватой улыбкой.
– А пошли танцевать? – прошу тише благого порыва.
Заглушаю чужим присутствием свои пессимистичные мысли. И отчего-то не хочу быть в чужих глазах ещё и трусихой. Сделала и сделала. Давно надо было взять всё в свои руки!
– Я умею. Танцевать. Умела… Неплохо, – для чего-то оправдываюсь, не в силах одномоментно вернуть «лицо» и маску привычной уверенности.
Раньше в моей жизни вообще всё было иначе.
Ещё лет семь назад я не была такой циничной и скупой на эмоции. Мы с девчонками часто отжигали в местных клубах и барах, а потом… Время шло. Большая часть подруг удачно устроилась. Линч развелся и я стала пытаться соответствовать его статусу. Тянулась к заявленной планке. Вкалывала на благо карьеры. Показывала все свои лучшие качества. Желала всеми правдами и неправдами убедить его в том, что я та самая, кто ему нужен.
Ни на роль постоянной подружки или единственной официальной любовницы. Нет. Все эти годы я метила на роль новой жены и вела себя до безобразия, слишком прилично!
Я положила на этот алтарь десять лет своей жизни, а он…
В очередной раз зависаю в некой прострации и пялюсь вперёд. Перед глазами так и пролетают ушедшие годы. Мельтешат воспоминаниями и мешают вернуть внутреннее спокойствие.
Алкоголь, и тот, не берёт. День с утра не зашёлся…
Как начался со сплошного дерьма, так никак не закончится!
Рыжова ушла и не появляется в моей зоне видимости. Толи наблюдает со стороны за планомерным развитием ситуации, толи подцепила кого у уборных и уже свалила из клуба? Пожалуй, на второй вариант я бы и не обиделась.
В её жизни с мужчинами ещё больший швах, чем у меня. Из всех подруг, только мы одни, так и не сумели до тридцати официально пристроиться. Так что, если нашла кого стоящего, то пусть развлекается! Должен же мой день рождения принести хоть кому-то толику радости?
Светловолосый парень первый спрыгивает со стула. Честно, я уже забываю «зачем?».
Вытягивается передо мной в полный рост и заметно превышает тот параметр, что загадала под него или невольно додумывала.
Оказывается, мой глазомер всё же порядком подводит. Картинка срисованная у входа не соответствует полной действительности. Или девчонки рядом с ним были на приличных каблуках и, при этом, модельного роста? Так какого хрена он всё ещё делает здесь? С моим метр шестьдесят пять, даже на шпильках, я едва достаю ему до подбородка. А без обуви, рядом с ним я вообще потеряюсь.
Тоскливо улыбаюсь, сравнивая его габариты с собой: выше на голову, точно; плечи шире в полтора раза; ладони – реальные сильные лапищи; и зад, скорее всего, тоже впечатляющий.
Всегда считала, что мужчины, обладающие красивым, покаченным задом, хороши в сексе.
Это такое беспроцентное правило. Чем чаще работаешь тазом, тем более он привлекательный.
Единственное, что не угадаешь в данном контексте: насколько партнёр окажется инициативным и мотивированным. Взять того же Питера Линча – герой любовник из него хоть куда, да только вся инициатива исходила всегда исключительно от меня.
Кажется, за все десять лет у нас ни разу и не было спонтанного секса. Единственным исключением стал первый раз. Далее же… Всё чётко, выверено, строго по определенным дня встречи…
– Хочешь представлю тебя друзьям? – ведёт рукой в сторону компании, ещё превалируют парни над количеством девушек. Кто-то, заметив жест, приветливо машет рукой.
– Нет, – отвечаю мгновенно и отчасти испуганно. – Это уже определенные обязательства. Не хочу нарваться на знакомых или знакомых знакомых. Чтобы я не говорила тебе, но я потратила на этого засранца десять лет. Пусть этот вечер останется в этих стенах и информация о всём, что может произойти дальше этот клуб не покинет.
– Расслабиться, Дина, здесь никто не станет тебя палить, – подмигивает он с мальчишеской дерзостью, обещающей, что всё именно так и будет. Послушно киваю и вкладываю свою руку в широкую лапищу. Невольно улыбаюсь странному ощущению, будто не он младше, а я рядом с ним совсем хрупкая и какая-то маленькая.
– Отпусти себя, – мягко советует он, буквально шепча эту фразу на ухо. Помогает слезть со стула и заслоняет собой от целого мира. – Просто позволь себе повеселиться в свой день рождения. Загадай желание! До полуночи ещё есть время.
– Майк – ты чудо, – шепчу смеясь и загадываю, то о чем думаю именно сейчас, а не то, к чему устремилась всё это время. – Хочу веселиться до утра и встретить с бутылкой шампанского новый рассвет. Поможешь?
Он не берет паузу и не вдаётся в дискуссии, как Питер Линч, вытягивая фразу за фразой на тему: зачем мне всё это нужно? А изрекает легко и просто:
– Всё, что угодно, Дина. Исполню.
Глава 2. Месть
❝ От исчезновения одной-единственной женщины в мире не остановится ничего, кроме сердца одного-единственного мужчины ❞©Уильям Шекспир.
-Нади́н Герман-
За час до грехопадения… Или, попытки одуматься предложено не было
Шёлк материала по спине, сборится от движения крепкой пятерни. Собирается в плотные складки и тянется вверх. Скатываясь по гладким ногам и благоухающей коже.
Невольно подаюсь вперёд и рефлекторно задираю голову вверх. Смотрю в одурманенные, потемневшие мужские глаза. Наблюдаю за зрачками, увеличенными как минимум в два раза, по сравнению с пребыванием в состоянии покоя.
– Целуй, если хочешь, – растягиваю губы в улыбке, а сама внутренне вздрагиваю от удивления, что позволила себе такое озвучить.
Я и вздрагиваю?! Какая прелесть! Ощущаю рядом с ним себя недотрогой.
Он же ещё совсем пацан. Двадцать четыре? Три? По-моему, называл в своем возрасте первую цифру.
И пусть внешне взрослый. Пусть в чем-то вполне состоявшийся…спорно. На деле: чрезмерно уверенный в себе, безмерно улыбчивый и беззаботный.
Куда с таким, кроме постели?
Разово. Горячо. Страстно. Ярко.
Это же плотно нашпигованный комок тестостерона! Огненный провод, за который нельзя браться голой рукой!
– Ты занята, Дина, – напоминает мне сильный голос, лукаво перекраивая остатки сознания.
В то время, как его обладатель призывно освежает языком свои горячие губы. Прослеживаю это движение, точно в замедленной съёмке, и ощущаю на своих жар чужого учащенного дыхания.
– Свободна с недавних пор, Майк. Как и ты, – врубаю зелёный свет на всех постах. Слегка сжимаю руку, лежащую на его сильной шее. Смотрю без отрыва на влажные мужские губы. Облизываю свои. Более медленно. Чувственно.
Попутно передвигаю ноги за тем, кто продолжает вести меня в медленном танце, вопреки взыгравшим инстинктам.
Не лапает, больше положенного. И чувствует меру, думая головой. Рассуждает о какой-то правильности, а откидывает бразды правления вставшему члену.
Последний, за считанные минуты заметно увеличился в своём объеме. Уже в который раз задеваю его животом, невольно виляя бедрами в танце, из стороны в сторону.
– Милый, у тебя ширинка знатно топорщится, а ты продолжаешь играть роль хорошего парня? – обращаюсь смешком. Выдыхаю горячий воздух прямо возле его губ и смазываю влагу по нижней коротким быстрым прикосновением.
Выпитый алкоголь сегодня совсем не берёт, а близость с этим парнем пьянит. Путает мысли. Вызывает желание пуститься во все тяжкие.
– Ты красивая и интересная девушка, Дина, – продолжает он испытывать на прочность скупые остатки моего терпения.
Втягивает воздух в сантиметре от моей кожи. Проговаривает более отяжелевшим и томным: – Ты очень вкусно пахнешь и действуешь, как горящий напалм. Хотеть тебя – это совершенно нормально. Здесь каждый первый с удовольствием бы поменялся со мной местами, чтобы иметь возможность держать в руках такое сокровище.
Прогоняю сквозь себя его фразы, что противоречат поступкам. Держать то держать… И всего-то? Я тебе что китайская ваза их династия Цинь? Смотреть можно, дышать поблизости не позволительно?!
Прикрываю глаза, за секунду до желания от души разозлиться. Плюнуть на эту врождённую харизму и ненаигранную галантность. Выдохнуть всё свое недовольство, широко расширяя от негодования ноздри!
Прикрываю. Глаза. Ощущая что-то незнакомое и самобытное.
Странное. Одновременно, непревзойдённое. Даже останавливаю шаг, в невозможности бездумно переставлять ноги на забитом танцполе.
Он и тут успевает опередить в реакции: плавно стопорит об себя движения, не позволяя споткнуться.
Крепче обвиваю мужскую шею руками и подчиняюсь напору, с которым, молодой и горячий, жадно сгребает мои губы. Вторгается языком в рот, без тени ответного сопротивления. Исследует и ласкает, открывая по-новой давно позабытые ощущения.
Заполняет собою, в то время, как Питер Линч привычно целует снаружи, играет с губами и не страдает желанием полного углубления.
– Майк, – шепчу обрывками букв в ушную раковину. Дыхание сбоит. Мысли путаются.
Глажу его короткий затылок. Накалываю подушечки короткими волосами. Пропускаю пальцы выше, сквозь модную стрижку, заточенную под удлиненную чёлку.
А щеки красавца пахнут ментолом и на ощупь такие гладкие-гладкие. Только что выбритые. И кожа… Пахнет свежестью и чистотой, после душа. Я бы… С удовольствием прошлась по этому телу своим языком. Попробовала на вкус этот феромонно-эндорфинный коктейль. Слизала бы с груди слой испарины, появившийся после секса.
– Что? – уточняет он, позволяя прогнать перед глазами ни одну череду кадров-мыслей.
Улыбается, зараза. Хлеще чеширского кота. Мягко. Сладко. Пленительно.
– Ты будешь считать меня шлюхой, если я…, – кусаю губы и тянусь к тем, что выше. Хочу ещё его поцелуя. Тотально уничтожающего все внутренние устои и принципы. Распаляющего желание. Разливающего в крови небывалый жар и откровенную похоть.
– Не буду, – чеканит так, что и не придраться. Здесь всё чётко и просто, без минимального отклонения в сторону.
– К тебе или ко мне? – вывожу менее громко, будто опасаясь, что нас кто-то может услышать. А вокруг толпа. Двигающиеся полупьяные тела. Басы. Музыка. – Поцелуй ещё, чтобы не передумала.
– На нейтральной, – заключает он, прижимая к себе более плотно. Фиксирует лапищу на пояснице. Занимает ей такую площадь, что я невольно ощущаю себя совсем хрупкой и маленькой.
А после его губы и вовсе сбивают меня с любой мысли. Всасывают в себя мои. Нежно и сладко массируют. Язык проникает в рот, имитируя физический акт. Доводит до определенной фазы безумия.
– Пошли, – прошу, слегка отдышавшись. Взгляд затуманен от избытка природного допинга. Ноги не слушаются.
– Не передумаешь? – уточняет игриво.
А сам ощутимо пульсирует в районе моего живота. Проходит по мне вибрацией сквозь толщину слоев из одежды. И этот отголосок мужского желания, безумно пьянит и выводит из остатков внутреннего рационализма и равновесия.
– Нет, Майк. Не передумаю, – шепчу, пряча взгляд под ресницами. – Я уже загадала тебя на сегодня. Будь моим единственно нужным подарком. Поздравь меня за всех с днём рождения…
Сладострастие 18+
В виде эпиграфа…
-Майк ( Он же Михаэль Линч )-
– Фил, ключи, – тяну ладонь через стол, оставив на пару минут желанную брюнетку у барной стойки.
В итоге и не смотрю на друга. Приглядываю за своим. Как коршун, стерегущий добычу в логове стервятников.
– Очередная сложная? – хмыкает он недовольно, но кладёт брелок в руку.
Усмехаюсь.
– С простыми не связываюсь, – наговариваю смеясь. – Фил, у меня отец столько сердец разбил, бесконечно изменяя матери, разве ты не рад, что я действую от обратного? Правильный и неподкупный. Что тебя опять не устраивает?
Он недовольно ведёт бровью и ставит под сомнение всё выщеозвученное.
– Кто-то должен выступать для женщин, точно антидепрессант, – добиваю его уверенностью. – Я вытаскиваю их из неудачных отношений; возвращаю желание жить. Это мне ещё когда-то зачтётся ключиком в карму, вот увидишь!
– Линч, – давит тоном, удерживая рядом для наставления. – Одного взгляда достаточно, чтобы понять: такая как она, не может быть по жизни долго одна, или вообще, по факту, свободной.
– Вот и не мешай мне отгонять от неё неугодных.
– Майк…, – мотает головой и следит исподлобья.
– Фил, я не пил, – поднимаю руки с повинной. – Уверен – ты видел. Тачку завтра верну. Подгоню тихо к дому.
Он закатывает глаза и молча опрокидывает в рот рюмку.
Я даже не рискую комментировать или одергивать. Рядом почти пустая бутылка, а вечер ещё только начат. В его ситуации – это единственное верное обезболивающее на разум и сердце. В моей же сейчас нет сердечных драм, а, следовательно, чем девушка сложнее, тем намного интереснее и лучше.
***
-Нади́н Герман-
На нейтральной.
В моём понимании, – это утверждение означало нечто более просторное и уютное, чем секс на заднем сидении чужой тачки. Однако, надо было раньше думать, с кем связывалась. В двадцать с небольшим желание превалирует над возможностями. Данная локация, по крайней мере, была цивильнее общественного туалета и ограничивала желающим доступ, на съёмку контента с классической возрастной пометкой.
Но, всё же, я никогда не считала автомобиль пригодным для секса. Даже в большом джипе Линча всегда не хватало места для необходимого маневрирования.
Мне было тесно; мне хотелось медлительности и ласки, а приходилось сношаться в одной позе при скорости кроликов. Милые зверьки ещё бы и позавидовали Питеру Линчу. Если завести его до предела – драть он умеет. Да так, что после пару дней всё болит и имеет отёки.
Даже не хочу задумываться над тем, кем он заменяет, или заменял меня в подобные промежутки физического восстановления и отлёжки. Явно не женой. С ней последние годы брак был лишь формальностью. Дележкой имущества. Медленным, планомерным исполнением пунктов договора о расторжении обязательств.
Уже на момент нашего знакомства с Линчем эта семья оставалась идеально показательной картинкой только ради сохранения психического здоровья общего ребенка. Сколько я слышала про это всё всякой фигни? Достаточно, чтобы возненавидеть отпрыска Линча и решить для себя однозначное: хорошей мачехой мне не стать. Идеальной – тем более.
Плевать. Сейчас. На всё это семейство, лишившее меня права на собственное тихое счастье. Укравшее у меня десять лет на построение собственной семьи, уюта, тепла, радости. Возможности заиметь собственных детей, вместо бесконечного пожирания ежедневных таблеток и провозглашения на все уточнения громогласных речей: дети – не моё и сейчас мне вообще это всё совершенно не надо.
Враки это всё! Надо, мать твою! Давно! Совсем! Ещё как надо! Да только родить за все эти годы Линч мне так и не предложил! А подстраивать под себя обстоятельства, беременеть для себя – так себе прерогатива. Я ни из тех, кто привык прогибаться, просить на ребенка подачки. Я собиралась стать хозяйкой в его доме и иметь возможность распоряжаться всем тем, что имеет Линч. Родить ему наследника, а не какого-то внебрачного сына.
Так всё. Достаточно! В этой тачке, итак, мало места, а я пытаюсь впихнуть сюда ещё мысли о Питере Линче?
Платье скатано по груди вниз, собрано неприглядной мешковиной на поясе. Мой подарок сидит на облокотившись на спинку с большим подголовником. Вид расслабленный, удовлетворённый, а тёплые лапищи, всё ещё держатся за мои влажные бедра.
Стекла автомобиля так же покрыты слоем «испарины». Хоть бери и пиши звучное слово из трёх букв, или рисуй на нём неприглядные символы.
За последние полчаса надышали в салоне мы знатно. Я всё грешила на неудобство и недостаток места, однако, этот парень и здесь меня удивил, просвятил о наличии нескольких привлекательных и приятных поз, для использования в узком, спортивном салоне.
– Майк, – тяну лукаво, вольготно двигая тазом по члену, что, спустя пять минут после финального рывка, ещё не стал менее слабым.
Плавно насаживаюсь, а дыхание всё так же перехватывает в каждом глубоком движении. Презерватив наверняка переполнен. Имеет шанс сняться и лопнуть. Но, как-то плевать на последствия. Мальчик с виду чист. Таблетки с утра были проглочены.
Так что, это всего лишь моральная обманка: игра с огнём, которого и нет вовсе. Доза адреналина, что вырабатывается при ставке ва-банк на неком острие. Хорошие эмоции в борьбе с паршивой привычкой жить в постоянном стрессе.
– Сладкий мой мальчик, – рефлексивно приоткрываю рот, отпускаясь на него до предела. Ощущаю тяжесть чужого дыхания и поток горячего воздуха, вылетающий из необъятных лёгких. Прохожу ладонью по мощной груди, вздымающейся подо мной каменной глыбой. Молодой. Сильный. Красивый. – Хочу затащить тебя в душ и продолжить, – шепчу в его приоткрытые губы и целую. Зацеловываю свою физическую возможность не думать.
– Можно свалить на озеро. Там сейчас пусто, – парирует он лучась новой идеей.
– А может лучше в отель? – мысленно уже представляю теплый, мягкий халат, широкую мягкую постель, шампанское, фрукты. – Возьму номер, с джакузи на балконе и видом на неспящий город. Встретим рассвет на пиках высотных зданий.
– А там водопад, – манит он сладко и ласково. – Прохладная вода. Купание голышом в каменном котловане. Твоя красивая стоячая грудь на снимках, в каплях воды и серебряном лунном сиянии.
Сладко постанываю. Толи от картинки, что ярко описывает перед глазами, толи от близости очередной физической разрядки.
– Увлекаешься фотографией?
С усилием вжимает меня в себя, прикусывает сосок и сипло шепчет, обдувая кожу горячим воздухом:
– Много чем увлекаюсь, Дина. Могу показать при следующей встрече. Тебе понравится.
– При следующей, – смеюсь, впиваясь в его необъятную спину своими ногтями, запрещая себе даже об этом думать. Смеюсь, сводя всё на шутку. – Мальчик мой, у тебя только один шанс на то, чтобы завоевать моё сердце. Выложись сегодня по полной. Я обещаю, что никогда этого не забуду. Стану хранить твой образ в памяти. Холить и лелеять в воспоминаниях одинокими, пустыми ночами.
– Выложусь, – бахвалится он самоуверенно. И доводит меня до очередного несдержанного громкого стона. Перехватывает губы. Ласкает. Прикусывает. – Ты ещё сама, Дина, станешь просить меня о новой встрече. Потому что со мной тебе проще и беззаботнее, чем с ним, а дать я могу тебе далеко не меньше, чем твой взрослый, богатый и нерешительный.
– У папочки денег на меня одолжишь? Надо много, – усмехаюсь, а сама уже теряю нить разговора. За волной ощущений исчезает возможность думать.
– Разберусь, не переживай, – шепчет, сладко в ушную раковину. Обещает выполнить и уверяет в том, что это непременно получится.
Вжимает в себя ещё ближе, и входит ещё глубже и чаще.
– Угу, – мычу единственное рациональное из возможного, а он издевается над моей психикой своим томным голосом, отяжелённым желанием и возбуждением:
– Кончай, Дина. Кончай. Ещё раз. Поговорим позже. Я с тобой на сегодня ещё не закончил.
реванш
❝Где мало слов, там вес они имеют.❞© Уильям Шекспир
-Нади́н Герман-
– Хэппи бёздей ту ю, – мелодично издевается весёлый мужской голос, на мою прежнюю просьбу о поздравлении с днём рождения.
Серебряное озеро в широкой каменной впадине. Сверкающий влажный заезд.
Фары освещающие нерукотворное побережье.
Не картинка из сна! Загляденье!
А за рулём крутой тачки всё тот же красивый «мальчик». Молодой, широкоплечий, гармоничный.
Когда, вообще, в последний раз я обращала внимание на подобный возрастной ценз и типаж?
Давно. В другой жизни.
А у этого огромные, приятные лапищи, что сейчас уверенно сжимают под собой стильный кожаный руль. Бездонные глазищи, смотрящие в душу. Какой отголосок они там ищут? Чертей или ангелов? Неясно. Но цепляются. Видно. Однозначно, они там за что-то цепляются.
Горячий. Сладкий мальчик. У него бесподобная, ослепительная и коварная улыбка. Она до безобразия коверкает моё подсознание. Напоминает что-то до боли знакомое и обещает необъятную страсть, неповторимый огонь. Она так и просит, требует, чтобы я запомнила в ней каждую деталь, и с грустью вспоминала её после.
Одинокими, холодными, пустыми ночами. Когда останусь один на один с собой, разгребать последствия этого спонтанного, горестного безумства.
– Майк, мальчик, ты сумасшедший, – констатирую открыто смеясь. – Притащил меня сюда ночью. А если охрана? В этой стране закон на законе! Меня же на работе могут… Твою ж мать! Майк! У тебя хоть документы-то с собой есть?
– Думать за всех – плохая привычка для женщины, – подмигивает и привлекательно ведёт по мне взгляд. Раздевает. Не так давно поправив лямки на моих хрупких плечах. – Расслабься, Дина. Решать, анализировать по природе функция мужчины. Здесь даже охраны нет. Зачем, когда швейцарцы не поедут ночью на это озеро. Это же нелогично. И камер здесь нет. По той же причине. Местные не мусорят. Это менталитет. И не купаются голышом. Это для них неэтично.
– Ты какие-то курсы окончил? Смм, или как там правильно? Уроки пикапа? – усмехаюсь, а смотрю ему в рот, будто приговоренная.
Голову кружит. И не понятно что этому виной: курсирующий алкоголь в крови; предшествующие оргазмы; его губы, руки, пальцы, язык… От созерцания всего вкупе и воспоминаний о недавних событиях, реально бросает в жар, возникает желание взять, и раздеться. Сбросить одежду к его ногам. Встать на колени и показать свою слабость. Мягко. Нежно. Ласково. Раз уж сильной рядом с ним быть совсем не обязана.
Именно так мужчина подчиняет к себе женщину. Располагает. Он позволяет ей сбросить броню и невербально уверяет в единственно правильном: я всё решу за тебя, ты для проблем слишком маленькая…
Смеюсь над дурманящими мыслями. Этот мальчик рядом ощущается не по годам взрослым и рассудительным. От него прёт уверенность даже больше, чем от Питера Линча! В разы больше! Здесь она ещё кратно помножена на риск, дерзость и молодость!
– Это природная харизма, – парирует он, пренебрегая ложной скромностью. – Легко располагаю к себе людей. Знаю о том, чего хотят женщины.
– И чего же, Майк? – кажется, только завершаю довольно смеяться, как порыв настигает вновь. Мне хорошо. Сейчас. До одури. Ошаленно. И я не хочу завершать эту ночь, пока рассвет не обнажит мою совесть и стыд.
Неистово лезу к нему на грудь. Напоминаю себе мартовскую кошку в дни весенней капели. Переступаю через рычаг передач. Сладко мурчу. Забираюсь на мужские колени. И трусь о выдающийся пах. Целую губы, навивающие развратные мысли.
Никогда и не подумала бы раньше, что могу вот так, и с таким. Что снижу планку и позарюсь на пацана, взамен привычного окружения мужчин старше и статуснее.
Линч, мать твою… О тебе сейчас и вовсе не хочется думать! Столько лет и всё зря! А, ведь, я любила! Реально любила! А сейчас?
Окончательно и безвозвратно разочарована!
Смотрю в неугомонные живые глаза. В них столько разных обещаний и красок!
Сердце отбивает быстрый канкан. Отражается сбитым дыханием в горле. И орет за меня громогласное, честное, частое: Хочу! Хочу тебя! Ещё! Снова!
– Диночка, – ласкает слух, непривычным склонением для местных. Играет с формой моего имени, добавляет, додумывает. Внешность парня далеко не славянская. Что влияет на знание языка: образование, или помесь родителей…? Билингв? Школа с разным языковым уклоном? За столько лет работы в посольстве я насмотрелась здесь всякого.
Я видела тех, кто ловко жонглирует и переключается между тремя языками и больше. А знаю Линча, кто думает исключительно на английском, но говорит без акцента на четырёх точно.
– Ты хотела шампанского, – напоминает парень напротив своим горячим дыханием. – Мини бар полон. В этой тачке найдутся не только бокалы, но и плед с комплектом мягких подушек и больших полотенец.
– Она же не твоя, да? – уточняю с опаской. По позвоночнику одномоментно пробегает ледяной страх нарваться на сына какого-то знакомого перца. Среди известных мне дипломатов каждый первый семейный, а их детишки, избалованные богатенькие наследники. Но, отдать должное стоит, ни по годам начитанные, знающие ни один язык, да и вообще для простых клубов и тусовок слишком умные.
– Друга, он умеет произвести впечатление на любую девушку, кроме нужной.
– Занятно. Мажор, похоже. А ты…, – порываюсь перейти на серьёзный тон, но он щекочет меня перекатами пальцев по телу и небольшим покусыванием, посасыванием и поцелуями. – Майк, кто вообще такой? – в очередной раз смеюсь и забываюсь в теме расспроса. Зачем? Почему? Что спрашиваю?
– Я тот, кто тебе нужен, – выводит беспрекословно и вновь подстраивает под себя. Берёт какой-то особый, неподвластный сознанию ритм.
Пленит.
Морально. Физически.
Каменная чаша, переполненная водой. Бокал охлаждённого шампанского. Плед на выступе и мягкие полотенца.
Я. В серебре луны. Волосы распущены. Вьются заметно ниже плеч. Влажная кожа ощутимо искрится. Вода прячет колени и отражает в себе нагое тело.
Он сзади. Ловко варьирует позы на камеру.
– Без идентификации, милый, – смеюсь, то и дело пряча в изгибах лицо.
– Конечно, – слышу принятое им обязательство. – Но, когда я тебе распечатаю эти снимки, ты пожалеешь, что отказалась позировать в полную силу.
– Я берегу их для большего, – томно подманиваю его пальцем в пол оборота. В моей крови алкоголь. В его – отсутствие запретов, свобода.
– Один портрет, Дин, – просит с глубокими нотками, уходя в хрипотцу. – Для меня. Непорочный.
– Нет, Майк, – извинительно улыбаюсь и машу головой. – Смотри так, пока есть возможность. Идентификация – компромат. Я на это с тобой не подписывалась.
– А если у нас закрутится дальше? – умиляет упрямством, которого так не хватает всем взрослым мужчинам.
– Если…, – шепчу, облизывая обласканные им губы. – Через месяц возможно и соглашусь.
сомнение
❝Любовь бежит от тех, кто гонится за нею. А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.❞©Уильям Шекспир
-Нади́н Герман-
– Давно себя не чувствовала такой…, – довольно вывожу, пресекаемая его лёгкой усмешкой.
– Пьяной?
– Нет. Свободной и счастливой, – многословно улыбаюсь, закутавшись в мягкое, пушистое полотенце.
Сижу на багажнике крутой тачки. Лишь правая рука выбилась из кокона.
Знобит от холодной воды, но рядом находится горячий, молодой парень, чьи руки греют похлеще самого навороченного радиатора.
Держу в руке бутылку шампанского. Пью, прямо из горла. Одна. Мой аниматор за рулём и не может позволить себе подобного послабления.
А я закусываю шампанское шоколадом из его нежных пальцев, базирующихся на крепкой, объемной лапище. Облизываю их от расстаившего молочного. Разбавляю вкус во рту сладкими и долгими поцелуями.
– Майк, у тебя сейчас такой чудесный возраст, – вздыхаю, просто оттого, что есть. Рассуждаю. Потому что хочется говорить. Без тоски, грусти и прочей завистливой гадости. – В двадцать с небольшим всё просто. Можно гулять всю ночь, наслаждаться своей свободой. Можно влюбляться. Бездумно. Много и часто. Можно не заботиться о том, что ждёт тебя завтра. Твои проблемы, при необходимости, разрулят родители… Я уже так далека от всего этого, – хмурюсь и поджимаю губы.
Всё же грущу, понимая, что юные годы ушли безвозвратно. И они все, включая фазу становления и взросления, были связаны с Питером Линчем. Убрать сейчас все эти воспоминания всё равно, что ампутировать одну из конечностей. Я слишком связана с ним и мне…
Мне, в отличие от этого юнца, необходимо быть серьёзной. Мне надо создавать семью. Свою. Собственную. Личную. Надо рожать детей. Срочно, если я потом не хочу быть мамашей, похожей на бабушку собственного ребенка… Мне надо! Надо. Двигаться вперёд, а не строить из себя капризную девчонку на выданье, перед которой всё ещё открыты все двери. Ту, к ногам которой к ногам бросят всё, о чём не попросит.
Не бывает такого в жизни. Даже, если и имеешь ножки, которые этого достойны.
– Майк, мне надо позвонить ему и покаяться, что была не права. Наверняка уже прослушал…, – кусаю губы, расширяю ноздри в негодовании. Дышу резче и чаще. Боюсь. Негодую. Глотаю шампанское, чтобы заглушить свою совесть. – Те резкие слова в клубе были ошибкой.
– Дина…, – тянет тихое и усмиряющее. – Давай утром. В тебе говорит алкоголь. Не надо.
– Майк, ты же умный и взрослый мальчик. Всё понимаешь. Не приползи я сейчас к хозяйским ногам – вакантное место быстро окажется занято.
Морщусь и запиваю эту горькую мысль кислым вкусом с бессчетными пузырьками.
– Я не могу просто слить в унитаз отношения, длительностью в десять лет. Мой мужчина тот ещё козёл, но я всё это время жила тем, что наша встреча была судьбой. Она была истинным знаком. Моим. Верным. Сказкой, в которую верила. Я слишком долгое время создавала, бережно хранила и лелеяла мысли о нашей свадьбе, доме, ребенке. Я любила его, Майк…
Вновь пью. Ещё более быстро и рьяно.
– Любила, – хмыкает он с таким видом, будто ставит по сомнение мои умственные способности. – Ты права, я умный мальчик и уловил всю вложенную суть без искажения.
– Прекрати, – смеюсь, больше реагируя на посыл в нарицательном, а не озвученную им истину.
Сейчас, рядом с ним, я не чувствую и грамма любви к Питеру Линчу. Он представляется, словно проект. Долгий. Доходный. Выверенный. Тот, который необходимо завершить, чтобы проставить в своей голове удовлетворительную галочку.
– Я не хотела тебя обижать. Честно.
Лезу к нему, невольно сбрасывая с плеч полотенце. Трусь о гору мышц голой грудью.
– Майк, но как тебя ещё называть, а? – шепчу и целую в щеку, наблюдая за тем, как гуляют желваки от чрезмерного напряжения и чужой молчаливости. – Ты же реально ещё слишком маленький. Вон, как надулся.
– Не настолько, чтобы спать с тобой, – поправляет нейтралом, накреняя мою логику в ожидании эмоционального выброса.
Испытывая моё терпение на прочность. Умело сдерживает гормоны.
И я тоже. Беру себя в руки и сохраняю остатки благоразумия.
Отдаляюсь.
Поддерживаю себя более легкодоступным допингом. Глотаю шампанское, ощущая на языке всю мерзость от распада кислого вкуса.
– Я завтра глубоко пожалею о том, что ты у меня сегодня случился, но сегодня закончится для меня только с рассветом. Так что, будь добр сделать так, чтобы первый день из моего нового десятилетия был приятным и сладким, а не кривил губы, как это дешманское шампанское.
– Ты даёшь мне полную свободу действий? – уточняет он с лукавым прищуром.
– Да, – выдыхаю чуть раньше, чем молодой и горячий сметает под себя мои губы.
Улыбаюсь. Морально. Физически. И целую в ответ, крепко обнимая его могучую шею. Прижимаю. Кожа к коже. Пропускаю сквозь себя раскаты чужого сердцебиения.
– Я тебя хочу, – признаюсь, ощущая, как алеют, непривычно зардеются щёки. Дополняю, не в силах сдержаться: – Хочу. Снова.
– До рассвета я полностью твой, – издевается над сознанием, напоминая извращённую версию детской сказки, в которой фигурировала полночь. – А после…
– Не трать время в пустую, – шепчу ему более томно. – Запомни на будущее, сладкий: женщины, хоть и любят ушами, но предпочитают поступки, а не слова. Мужчина ценен делами.
– Запомню, Дин, – ласкает пальцами голое тело, покрытое слоем мурашек. – Обязательно запомню. И не только это.
Улыбается. Слышу по интонации. Мои глаза полуприкрыты, но я вполне ощутимо пропускаю сквозь себя чужие вибрации.
– Ты ещё удивишься тому, насколько у меня хорошая память, – передаёт свои слова куда-то прямо под кожу. Отпечатывает особым тембром, таким, что… Я в который раз убеждаюсь, насколько же далеко до этого мальчика Питеру Линчу. Если в нём когда-то и был такой безумный запал, то это время минуло задолго до нашей с ним встречи.
Перед глазами приятно плывёт. Алкоголь добавляет остроты каждому из его прикосновений. И я… Та́ю липким мороженым.
– Покажи-ии мне-е…, – тяну слова, прикусывая губы от удовольствия, которое доставляют его неброские ласки.
Он вроде и не изгаляется вовсе, всё больше действует по наитию: гладит, прикусывает, сжимает, а меня откровенно штырит. Доводит до изнеможения. До мурашек.
– Показать что? – ёрничает. Наслаждается своим влиянием.
– Я забыла-а…, – смеюсь. Как-то одновременно весело, легко, и по-дурацки глупо. А этот мальчик сводит с ума, нашёптывая в ушную раковину варианты, что требуют моего одобрения.
– Ты ещё не испытываешь восторг, оттого, что я с тобой всё же случился? – коверкает мою фразу, напитывая её иным смыслом.
Ловлю губы, того, кто ещё не скован обязательствами, жизнью, опытом; возрастом, навязанной правильностью; статусностью и другими запретами. С удовольствием мну их своими, кусаю, посасываю.
– И…? – выводит лукаво, как только я, слегка наигравшись, приотпускаю.
– Я подумаю об этом завтра.
Улыбаюсь. Разрешаю себе сейчас просто быть. Оставляю вопрос…открытым.
Но пока больше не хочу ни писать, ни звонить, даже думать о существовании Питера Линча. Отпускаю… И оступаюсь.
1:0 не в его пользу
Ничто двум душам честным не мешает
Соединиться. Нелюбовь любовь,
Что, находя измену, изменяет,
Иль умирает, усмиряя кровь © Уильям Шекспир
-Нади́н Герман-
Утро. Настолько раннее, что в моём районе на улицах ещё не встречаются люди. Рассвет позади и вчерашний день тоже. Праздник подошёл к концу. Пора приводить себя в форму, искать Рыжову, думать над тем, как вывернуть ситуацию себе в плюс, а не остаться «в почётном возрасте» с голой жопой.
Моё образование, конечно, весомо, но без статуса «протеже Линча», на моей должности тоже особо ловить то и нечего. Кто рискнёт перейти ему дорожку и подкатить ко мне? Да никто.
Следовательно, порви я с ним окончательно, мало того, что лишусь комфортного существования, без мысли: «а хватит ли мне на это сегодня или лучше отложить на что-то более нужное?» Так и ещё в личной жизни настанет полный пушистый песец. Взвою. Без опоры, моральной и материальной поддержки.
Устроившись в посольство, я быстро переболела желанием экономить. Хватать стало не только на внутренние хотелки, но и на красоту, внешнюю дорог