Сергей Жуков. Сколковский дневник

ПРОЛОГ. Уход с пилотируемой орбиты

Весна 2011 года пришла в Москву внезапно – словно аварийная посадка на неподготовленный аэродром. Снег растаял буквально за сутки. Старый парк возле Центра международной торговли словно дышал: от прогретой земли поднимался легкий пар, пахло влажной корой, прошлогодней травой и сладковатым клевером-кашкой. Мимо, деловито гудя, пролетел первый шмель, проснувшийся в этом неожиданном тепле. Вдалеке послышался гул – над обнажившимися вершинами деревьев пролетал самолёт, оставляя в небе белый инверсионный след. Я шел по размокшей дорожке медленно, будто внезапно возросла сила земной гравитации. В руке у меня была тяжелая папка с документами – в голове холодный осадок от недавней поездки в Гаагу.

Три недели назад, на набережной голландского канала, произошёл разговор, после которого для меня всё встало на свои места. В тесной переговорной один из европейских партнёров сказал мне тогда с ледяной учтивостью: «Россия – это прекрасная история о прошлом. Но в инновациях нужна скорость, которой у вас нет». Эти слова ударили в самую цель. Я помню, как внутри у меня всё вспыхнуло протестом и болью, ведь для меня слово «космос» было не мечтой, а повседневным долгом. Но вместе с обидой пришло и прозрение. В тот миг я остро почувствовал, что моя привычная орбита больше меня не держит. Отрасли я нужен теперь не как пилот устаревающей техники, а как архитектор новых систем. Либо я сойду на землю сейчас, либо вскоре сгорю в атмосфере надвигающихся перемен.

Принять такое решение оказалось мучительно трудно. Наконец я всё же набрал номер Олега Котова – моего коллеги, заместителя начальника Центра подготовки космонавтов. На том конце провода долго молчали, словно слушали сигнал спутника, который вот-вот пропадёт из зоны связи. Наконец Олег заговорил, медленно подбирая слова:

– У тебя есть шанс сделать для космонавтики больше, чем ты уже сделал, – произнёс он тихо. – Но этот шаг будет уже не в небе… а на земле, в Сколково.

Я выдохнул, ощущая огромное облегчение: его слова лишь подтвердили то, о чём я начинал догадываться сам.

В отделе кадров Звёздного городка на мой рапорт об уходе ответили лишь тяжёлым вздохом.

– Жаль, Сергей, – покачали там головами. – Кровью и потом заработанное место освобождаешь… Через год ведь мог бы полететь.

Эти слова отдались во мне эхом, и внутри поднялась буря сомнений. Один внутренний голос кричал: ты предаёшь мечту всей своей жизни, бросаешь всё перед самым стартом! Другой шептал в ответ: а что, если именно это и есть твой настоящий полёт? Я невольно сжал кулаки так сильно, что переплёты папки хрустнули. Сердце бешено колотилось.

Но решение уже было принято. 15 апреля 2011 года я был на интервью у Виктора Вексельберга. Космический кластер оставался последним вакантным звеном в структуре нового проекта. Мы с Виктором Феликсовичем оказались ровесниками, и между нами сразу возникла та искра понимания, что важнее любых званий и резюме. Он рассказал, что уже пересмотрел два десятка кандидатов – генералов, чиновников, предпринимателей – и всё ещё искал человека нужного ему склада. Наконец Вексельберг внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:

– Мне нужен не администратор, а созидатель. Нужен интерфейс между консервативной отраслью и будущим. Ты готов построить такой интерфейс?

Я кивнул.

Выходя из его кабинета, я почувствовал облегчение и тревогу. Точка невозврата была пройдена. Я сознательно отказался от личного полёта к звёздам ради того, чтобы проложить дорогу в космос для сотен других людей. Но мне было страшно потерять тот трансцендентный опыт, который дает только полет на ракете. По крайней мере, так мне казалось.

Остановившись на крыльце, я глубоко вдохнул сырой весенний воздух. Улица шумела автомобилями. И вдруг внутренний голос прозвучал по-новому – уверенно и спокойно: теперь ты не пилот. Ты архитектор новой отрасли.

ЧАСТЬ I. СВЕТЛЫЙ ПЕРИОД. Глава 1. Первые контакты

Май 2011. Москва. ЦМТ. Пятый эта