Прикосновение тьмы

От автора

.Мои прекрасные, восхитительные, самые любимые читательницы, приветствую вас на первой странице новой истории. Я рада начать это путешествие вместе с вами. Перед тем, как вы решите, хотите ли вы приступить к книге именно в таком формате, давайте я расскажу, что из себя представляет формат «Черновик» в моем понимании.

Давайте представим, что полностью написанная и отредактированная книга – это комната, в которой что-то происходит, и чтобы посмотреть, что внутри, вы открываете дверь. Вам удобно, просторно, не нужно нагибаться или протискиваться, и вы можете в вольной форме, стоя в проеме двери, осматривать происходящее. Представили? Хорошо, правда?

А теперь представьте, что в комнате что-то интересное происходит, но! дверь закрыта. А любопытство так и гложет! И вдруг, – о чудо – вы видите в двери замочную скважину. Старинную такую, с крупным отверстием, для большого добротного ключа, но все же скважину. И вот вы нагибаетесь и прикладываете глаз, чтобы заглянуть внутрь комнаты. Кто тут любит подглядывать?)

Так вот. Формат черновиков – это такая вот замочная скважина книги, когда вы можете подглядеть, а что там пишет автор. Она для тех, кому невтерпеж и кто готов стойко перенести неудобства от скрюченной позы и ограниченного обзора.

Какие такие неудобства? Помимо ожидания глав (они будут обновляться каждую неделю) – ошибки и опечатки. В порыве вдохновения вообще можешь мысль пропустить, не то что слово или букву. Поэтому встретить подобное непотребство в черновике – дело нормальное. Ну вот, собственно об этом я и хотела предупредить.

Итак, если вы готовы ко всему этому отнестись с пониманием, поехали! Добро пожаловать в новую историю Земель эрфитов.

Пролог

Тревожная, высасывающая спокойствие тишина, нарушаемая тяжелым, надсадным дыханием, царила в комнате. Она царила повсюду во дворце: вот уже шестой день жена правителя Симошеха лежала без сознания. Лучшие лекари разводили руками: говорили, прекрасную Димекрию поразила некая редкая, неизвестная им болезнь, и они ничего не могут поделать. Все, что они могли – дать настойки, чтобы притупить боль, в остальном они лишь бестолково качали головами.

Тем временем, в коридорах, в комнатах, на кухне дворца люди шептались о яде. Люди тихо рассуждали о том, что жена правителя Дрогара не принесла ему желанных сыновей. Ему нужны наследники, шепотом говорили они. Те, кто сможет править созданной им огромной империей. И теперь он надеется избавиться от бесполезной жены, больше не имеющей возможность понести дитя, и взять другую. Ту, что сможет произвести на свет законных преемников.

Маленькая Ларэя ничего не понимала. Не понимала, почему люди говорят такое о ее любимой матери и об отце. Но то, что отец ни разу не зашел в комнаты мамы за все эти восемь дней, рождало в душе страх и еще большую растерянность.

Все эти дни она испуганно наблюдала за мамой и не могла остановить слез, что ручьями текли по ее щекам. Ей было страшно. Мама всегда казалась ей божеством, ее смех мог укрыть от любых невзгод. Но сейчас весь мир содрогнулся, зашатался на опорах, которые некогда казались такими прочными и нерушимыми: мама не обнимала ее, на шептала успокаивающих слов – она лежала на кровати, запутанные потускневшие волосы облепили ее впалые щеки, бледно-серый цвет лица пугал своей пустотой. И с каждым ее надрывным вдохом и выдохом отчаяние разрывало душу маленькой девочки.

Ларэя сидела на кровати рядом с мамой, забывшейся беспокойным сном, с другой стороны сидела ее старшая сестра – Виента, и кроме них в комнате никого не было. Помимо тишины в комнате стояли тревожащие детское сознание запахи: терпкий – лечебных трав и настоек, кислый – испражнений, – и пряно-цветочный запах благовоний, которыми остальные запахи пытались сбить. И к ним примешивался еще один, еле ощутимый, но от этого еще более тяжелый и гнетущий – тошнотворный сладковатый запах гниения. Этот запах тревожил Ларэю более остальных.

Ларэя подняла взгляд на сестру. Хоть Виенте недавно исполнилось девять лет и всего на два года она была старше Ларэи, сестра казалась ей такой взрослой. Но сейчас Виента по-детски утирала слезы со щек и шмыгала распухшим покрасневшим носом. Черные, когда-то ухоженные волосы, были неловко убраны в растрепанный хвост, из него выбились несколько прядей и падали на лицо: мама всегда сама заботилась о них, не подпуская ни служанок, ни наставительниц к их волосам, теперь же двум девочкам приходилось пытаться делать многое самим.

Внезапно ресницы матери затрепетали. Она с трудом разлепила веки. Ее мутный, измученный взгляд заскользил по потолку, стенам, комнате… Словно она искала что-то или кого-то. Он остановился на Виенте. Девочка подалась всем телом вперед.

– Мама, – весь страх сестры звучал в ее дрожащем голосе.

– Ларэя… – тихо позвала мама.

Виента замерла, на лице отразились недоумение и растерянность. Она перевела взгляд на сестру и затем опустила глаза, покорно отстраняясь от мамы. Димекрия с большим трудом перевела взгляд на младшую дочь. Дыхание ее участилось, а черты лица исказились, будто то, что она делала, доставляло ей невыносимую муку.

– Никогда… никому… – она выдыхала каждое слово, будто выталкивала из себя, грудь тяжело поднималась и опускалась. – Не дай… понять… Кто ты… от этого зависит… – последнее слово далось матери особенно тяжело, она надсадно захрипела, пытаясь сделать новый вдох.

– Мама… – жалобно прошептала Ларэя.

Лицо Димекрии застыло, грудь перестала тяжело вздыматься, и стало понятно – жизнь покинула тело жены правителя Симошеха. На Виенту она взглянуть не успела. После последнего вздоха матери наступила неестественная, абсолютная, пугающая тишина.

– Мама? Мама! – шептала Виента, вцепившись в платье матери и судорожно дергая его, словно пыталась разбудить. По ее щекам текли слезы, детское лицо исказили страх и горе.

Ларэя же не плакала. Она сидела, завороженно глядя поверх кровати, на которой лежало уже бездыханное тело матери. Спустя какое-то время Ларэя, будто очнувшись, осмотрела комнату, ее взгляд остановился на Виенте.

Слез на ее щеках уже не было: Виента сидела, сжав челюсти и с ненавистью смотрела на свою младшую сестру. Словно это она, Ларэя, а не смерть, отобрала у нее маму. Ни проронив ни слова, Виента стремительно вышла из комнаты.

Ларэя хотела догнать сестру. Хотела все рассказать, объяснить, исправить. Но не могла. Не могла сказать правды. Страх мамы приковал Ларэю к месту, заставляя отчаянно сжать кулаки. Она знала, что нельзя рассказывать, что Ларэю ждет страшная расправа, узнай кто-нибудь о том, на что она способна. Даже последний свой вздох мама потратила на то, чтобы напомнить ей об этом.

Маленькая Ларэя склонила голову над телом мамы, давая волю горьким слезам. С этого момента она оказалась совсем одна, наедине со своей ужасающей тайной.

Глава 1

Тринадцать лет спустя.

– Проснитесь, принцесса. Ваш отец приказал разбудить вас и собрать в дорогу! – взволнованно шептала Айна. – Кажется, вас выдают замуж!

Ларэя попыталась открыть не привыкшие к свету глаза, но лишь напряженно сощурилась. Первое, что удалось разглядеть – испуганное лицо служанки, освещенное светом лампы, что та сжимала в руках.

Темные вьющиеся волосы Айны не могло усмирить даже тугое плетение, так что кудряшки постоянно выбивались, образуя пушистый ореол вокруг головы. Именно в нем сейчас путались отблески лампового огня, делая лицо служанки потусторонним и пугающим.

– Сейчас? Но отец сказал, что племена Ирота запросят невесту лишь к приходу ветряного сезона. И сейчас ночь! – пытаясь сдержать свое возмущение, проговорила Ларэя и бегло оглядела комнату.

Покои принцессы Симошеха тонули во мраке, не давая разглядеть богатое убранство, даже предрассветная туманная синева не просачивалась в окно, а значит, как она и предполагала, сейчас стояла самая глубокая ночь.

– Что-то случилось! Ваш отец только что прибыл и велел разбудить слуг. И приказал срочно вас собирать. Кажется, вас отдали в жены правителю Сагдара, – на последних словах голос Айны все-таки дрогнул.

– Что?…

Ларэя непонимающе уставилась на Айну. Выдали за проявителя Сагдара? Не за сына вождя племен Ирота? Что за глупость? Этого не может быть!

И почему Сагдар… Все внутри Ларэи сжалось лишь от одного названия этого кошмарного города. Она ненавидела Сагдар!

Но что случилось? Ведь ее старшая сестра, Виента, готовилась стать женой правителя Сагдара. Всегда желала этого. Стремилась всеми правдами и неправдами. Странно. Немыслимо!

Возможно, служанка все напутала. Необходимо найти отца и выяснить, в чем дело.

– Айна, помоги одеться, – проговорила Ларэя, спешно поднимаясь с кровати.

Она нашла отца в зале для совещаний. Оттуда как раз выходили главные Командующие его войск. Военная выправка была видна даже посреди ночи – каждый был подобран и сосредоточен. Но на обычно спокойных уверенных лицах читалось напряжение. И что-то тревожное звенело в воздухе, Ларэя это ощущала. Не просто так ее отец созвал Командующих глубокой ночью. Горло сжало от неприятного предчувствия.

Оставив сопровождавшую ее служанку у дверей, принцесса вошла внутрь. Огни вдоль каменных стен рвано разгоняли тьму в зале совещаний, Дрогар, ее отец, правитель империи Симошех, сидел за массивным столом, устало облокотившись спиной о высокую спинку стула. Одежда была в дорожной пыли, черная, с редкой проседью, борода чуть спутана, что в обычной ситуации для отца являлось недопустимым. Но сейчас необычная ситуация, Ларэя это понимала.

– Отец, – Ларэя церемониально склонила голову в знак приветствия. – Ты отдал приказ собрать меня в дорогу. Могу я узнать, что случилось?

– Все верно, – Дрогар перевел тяжелый взгляд в сторону дочери. – Ты выходишь замуж. Мы выдвигаемся в Сагдар в ближайшие дни.

Сердце Ларэи болезненно ухнуло вниз, но девушка постаралась сдержать себя в руках. Так это правда! Но Сагдар? Только не Сагдар! Как это могло произойти?

– Я не понимаю, отец, – осторожно начала Ларэя, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе. – Ты говорил, что отправишь меня в племена Ирота к сезону ветров. И… Виента. Она всегда так хотела этого брака. Что случилось?

Тень пробежала по лицу Дрогара при упоминании имени сестры. Тон его изменился, голос стал жестче:

– Все изменилось, Ларэя. Сагдару необходимо подкрепление и войско, чтобы защищать земли. Наши в том числе. Ты, – с нажимом произнес отец, – станешь женой правителя Сагдара. Вместо Виенты.

Сердце Ларэи бешено заколотилось, в голове бешеным смерчем завертелись вопросы, но она понимала, что отец, скорее всего, не станет отвечать и отошлет ее, не удосужив себя объяснениями. Их натянутые отстраненные отношения не позволяли ей настаивать. Но как же так? Она вспомнила торжество во взгляде сестры, когда отец объявлял о ее предстоящем браке в их последний, совсем недавний, визит в Сагдар. Ее триумфальную улыбку, окрашенную тьмой и злобой, после пира, когда они шли коридорами сагдарского дворца в свои комнаты. Все это произошло всего несколько дней назад. Должно было случиться что-то невероятное, раз еесейчас выдают замуж вместо Виенты.

Внезапно Дрогар резко встал и вплотную приблизился к дочери. Схватив ее за плечи, он угрожающе встряхнул и заставил посмотреть в свои покрасневшие от напряжения, воспаленные глаза. Ларэя почувствовала запах немытого тела.

– Ты знала, что Виента предала нас и сговорилась с эриконцами? Ты была как-то к этому причастна? – повысил он голос, обрызгивая слюной и обдавая зловонным дыханием, внимательно, болезненно-остро разглядывая ее лицо.

– Что? – Ларэя попыталась обуздать дикий ужас, который вызывали в ней взгляд и поведение отца.

Виента сговорилась с эриконцами? Вот что случилось… Только тот, кто знал историю Сагдара, мог понять весь кошмар подобного обвинения: двадцать лет назад эриконцы напали на Сагдар, вырезали мирных жителей посреди ночи. Кто знает, захвати они тогда город, возможно, то же ждало и жителей Хшасса, столицы Симошеха, что находится рядом с песками аргхатийской пустыни. Но правитель Эфрах, отец нынешнего правителя Сагдара Шехара, принес себя в жертву, чтобы создать Полог, до сих пор защищающий город, и нападение удалось прекратить.

Ларэя с трудом взяла себя в руки, опустила взгляд и как можно бесстрастнее проговорила:

– Ты знаешь, что после смерти матери мы живем разными жизнями. Я ничего не знала.

Дрогар испытывающе посмотрел на дочь.

– В твоих интересах, чтобы это оказалась правдой, Ларэя. Правителей Сагдара ты так просто не обманешь, – проговорил он, отстраняясь и возвращаясь к столу. – Теперь тебе придется принять судьбу Виенты. А теперь послушай внимательно, что я тебе скажу, дочь.

Даже сквозь оцепенение и страх принцесса внутренне содрогнулась – с каких пор отец зовет ее дочерью?

– Семья, Ларэя, одна из самых важных ценностей, – продолжал тем временем Дрогар, тяжело усаживаясь на стул. – Ты – часть и продолжение меня, нравится тебе это или нет. Твой долг перед землями Симошеха и перед своей семьей священен, я не раз тебе это говорил. Мне нужно влияние в совете Сагдара, поэтому и ты будешь там. Делать все, что я тебе прикажу. С поддержкой Ордеса Сагдаром будем править мы! Направлять решения совета в нужное нам русло. От этого зависит безопасность наших земель. А теперь, собирайся. Я не хочу тянуть и дня – мы выдвигаемся с частью войска сегодня же с рассветом.

Ларэя заторможено кивнула в ответ, глядя в одну точку. Кажется, наконец-то пришло спасительное оцепенение: так с ней происходило всегда в моменты сильных потрясений. Все казалось далеким, будто происходило не с ней, тело оставалось на месте, а разум будто уходил в другой мир. Ларэя усилием воли вернула себя в ужасающую ее реальность.

– Могу я взять Айну с собой? – прошелестел ее голос, который самой себе казался незнакомым.

Дрогар непонимающе посмотрел на Ларэю.

– Моя служанка, что ты подарил на мое совершеннолетие, – глухо пояснила она.

– Бери, если хочешь, – небрежно бросил Дрогар.

Сердце Ларэи сжалось от внезапно пришедшей надежды – а что если попробовать поднять вопрос, который ей так долго не удавалось решить в свою пользу, сейчас.

– А Цемерия? Если я выхожу замуж, мне больше не нужна нянька…

– Цемерия мудрая женщина, – перебил ее Дрогар. – Ее мудрость пригодится тебе и в Сагдаре. Пусть она останется подле тебя и продолжает наставлять.

– Но отец… – попыталась протестовать Ларэя – неслыханная для нее дерзость.

– Она будет помогать тебе, – отрезал он. – Оберегать от оплошностей при дворе Сагдара. Она отправится вместе с тобой. Я все сказал.

– Да, отец, – Ларэя покорно склонила голову.

Оберегать от оплошностей и помогать? Скорее с радостью поджарит ее в вечном пекле царства Ишрата. Ларэя, пытаясь унять нарастающую злость, скомкала в руке ткань платья – опять не вышло избавится от этой злобной гадюки. Злость, не найдя выхода, переросла в отчаяние, а вместе с ним пришли и слезы, которые предательски встали в глазах, не решаясь пролиться. Отец упорно держит Цемерию подле нее. Девушка опустила голову и вышла из залы совещаний.

Ларэя, сопровождаемая Айной, шла по коридору хшасского дворца и вертела в голове заученные, зазубренные до дыр слова: «Она должна достойно принять уготованную ей учать. Она потомок великого рода Дар-Саэмских долин, из которого происходит ее мать, и дочь правителя империи Симошех. На ней лежит большая ответственность. Она – часть народа, который верит в нее, народа, чьи жизни и мирное существование она оберегает. Она должна достойно выполнять долг дочери земель Симошеха».

Эти фразы Ларэя вспоминала всякий раз, когда хотелось кричать от безысходности. Они не очень помогали унять бушующую внутри нее ярость, но иногда приносили жаждуемое отупение, которое помогало хоть как-то выносить реальность. Если отец посчитал нужным выдать ее замуж за сагдарского правителя, значит так и будет, и Ларэя не в силах что-либо изменить. Все, что она может – терпеть. Да, нужно просто перетерпеть.

Ларэя понимала, для чего ее отец все это делает – он хочет править Сагдаром посредством ее и одного из правителей города, Ордеса. Принцесса передернула плечами. Этот аргхатиец, часто наведывающийся в Симошех и ведущий торговые и военные дела с отцом, помимо уже имеющегося страха вызывал в Ларэе отвращение. Его поступки были нахальны, жестоки и лишены всякого смысла, особенно ей запомнился один. До сих пор перед глазами Ларэи стоял этот тощий тщедушный старик с конюшен, выражение боли, непонимания и ужаса на его лице. Она до сих пор будто слышала хруст ломаемых Ордесом пальцев, слышала крики старика, молящего остановиться, пощадить, видела выражение спокойного, хладнокровного удовлетворения на лице аргхатийца, пока тот ломал кости. Ларэя помотала головой, отгоняя пугающее видение. Отец тогда ничего не сделал – для него старик с кухни не имел абсолютно никакого значения и выходке важного гостя он не придал значения. Хорошо, что ее выдают за другого правителя, Шехара, и возможно, ей будет удаваться избегать встреч с тем безумцем.

***

Ларэя сидела на кровати, уставившись в пол. Лучи только взошедшего солнца уже успели разогнать ночную тьму, некоторые пробивались сквозь щели между газовыми занавесками, вырисовывая свое присутствие яркими линиями на белоснежном мраморном полу. Ее вещи уже были собраны в массивные, обитые серебром сундуки. Лишь мамино платье лежало перед ней. Его она спрячет и уложит лично, тщательно следя, чтобы даже служанка не нашла его ненароком.

Неожиданно Ларэя схватила подушку и с силой швырнула ее в стену. Посчитав это недостаточным, она в бешенстве заколотила по остальным, лежавшим на кровати красивым стройным рядом.

Она так надеялась, что выйдя замуж за сына правителя племен Ирота, она наконец-то избавится от ненавистной Цемерии и душащего надзора отца! Столько лет она терпела, покорялась и слушалась, в надежде, что когда-нибудь ее мукам придет конец! А теперь мало того, что ей предстоит быть марионеткой отца в непонятных политических делах и терпеть Цемерию, так это придется делать в самом ненавистном городе на всех землях Континента! Как долго это все будет продолжаться?! Пока ее душу Атали к себе не приберет?!

Вот бы сбежать!

Виента поступила подло, но в чем-то Ларэя ее понимала. Отец распоряжался ими как вещами. Даже сейчас, в этой ситуации со свадьбой: одну принцессу расчетливо заменил другой.

Девушка выдохнула, обреченно опустив плечи, давая, наконец, гневным слезам пролиться. Ларэя не обманывалась – она лишь женщина, выращенная в нежности дворца, холеная, обласканная богатой жизнью. И она не умеет ничего, кроме как терпеть издевательства Цемерии и притворяться, скрывая свою тайну.

Ларэя знала, что за глаза ее называют ненормальной, сумасшедшей, помешанной. Глупцы! Знали бы они настоящую правду. Мама не зря предостерегала ее перед смертью. Со временем Ларэя узнала, что люди истребляют подобных ей. Она – часть другого мира, и ей нет места среди нормальных людей.

Принцесса опустила глаза на мамино платье. Задумчиво дотронулась до мерцающей светлой ткани. Кончиками пальцев провела по жемчужинам редкого персикового цвета, – еще в детстве она любила их перебирать, это ее успокаивало – дорогие, они россыпью спускались от лифа к талии. Такая же россыпь жемчуга украшала край подола.

Когда-то отец подарил этот невероятной красоты и роскоши наряд своей жене Димекрии в честь рождения ребенка. В честь рождения Ларэи. Ларэя сохранила это платье как трепетное воспоминание о матери, и сейчас, перебирая дорогой редкий жемчуг, непозволительная мысль, как всегда, лезла в голову – осмелься она сбежать, на одно только это платье можно пол жизни существовать и ни в чем не нуждаться, если жить скромно и быть как все.

Быть как все… Ларэя столько раз думала об этом. Сбежать, оказаться там, где на тебя не смотрят, как на умалишенную. Странную. Больную. Где ты можешь жить и не бояться, что за это тебя накажут и причинят боль. Каждый раз, прикасаясь к маминому платью, она думала об этом – этот наряд был для нее мостиком к ее фантазиям. Держа его в руках, она позволяла себе мечтать, грезить и эти грезы помогали ей переживать то, что с ней творилось. Хоть она и понимала, что никогда не решится на такой отчаянный поступок.

Глава 2

Шехар шагал вдоль освещенного послеполуденным солнцем коридора, ведущего на женскую половину. Его путь лежал в место, где он был не частым гостем, но чрезвычайные обстоятельства заставили сегодня прийти именно сюда.

С приближением к Саду удовольствий все отчетливее слышалось журчание воды – редкий, ласкающий ухо звук для их пустынных беспощадных земель. Хорошо, что озера подземных пещер богато одаривали их водой. А знания Келана позволяли использовать ее практически с роскошью.

Шехар стремительно вошел в просторное, куполообразное помещение, в середине которого располагался фонтан. Рядом с ним по-хозяйски разгуливали два распустивших хвосты павлина – давний экзотический подарок правителя Дрогара. Бесполезные птицы, подумал Шехар. Если бы они сдохли, никто бы из жителей дворца и не заметил, но наложницы, видимо, заботились об этих пернатых тварях, раз они до сих пор тут вальяжно разгуливают.

В это помещение, которое относилось к Саду удовольствий, вели пять ходов – тот, из которого пришел Шехар, вел в мужскую половину и общие залы. Другой вход вел на женскую половину, третий вел в сам Сад удовольствий, где жили и доставляли удовольствие воинам Сагдара наложницы, четвертый – на улицу, в сторону тренировочных полей, пятый ход, из которого сквозь каменную узорчатую решетку лился солнечный свет, разрисовывая пол солнечными красками, вел в небольшую парадизу, примыкающую к Саду удовольствий.

Вход в парадизу был украшен каменной воздушной решеткой, по которой вверх забирались яркие изумрудные листья плюща. Через причудливой формы отверстия можно было видеть часть сада, в котором водились птицы, пушистые разноцветные зверьки и даже бабочки. По красоте это было второе место после Главной парадизы, что примыкала ко дворцу со стороны города.

Правитель Сагдара замедлил шаг и остановился у колонны. Из полукруглой резной каменной арки, что вела в основные помещения Сада, величественно выплыла Эсэт. Как всегда, строгая, властная, она была негласной королевой этого места. Эсэт когда-то сама была наложницей, но острый ум, умение создавать порядок из хаоса и твердая рука позволили ей стать той, кто ими управляет. Она же составила свод правил, которым неукоснительно подчинялись как наложницы, так и воины, превратив это место разврата и животной похоти в место гармонии, порядка и воплощения самых смелых фантазий.

Шехар был уверен, что от ее проницательного взгляда не укрылось его раздражение. У него были на то основания – земли эрфитов в опасности, возможно, даже Полог – магический купол, созданный его отцом – не сможет остановить их врагов, а его друг и соправитель в это время совершает неимоверные глупости.

– Где он? – требовательно спросил Шехар.

Эсэт демонстративно спокойно поприветствовала правителя наклоном головы и молча дала знак следовать за ней, плавно углубляясь в помещения Сада удовольствий. Шехар тяжело разочарованно выдохнул. Все-таки он надеялся, что услышанное им донесение было ошибкой. Не так Ордес должен готовиться к церемонии своей свадьбы, на которой сам же и настоял. Шехар двинулся за Эсэт.

Правитель окинул мимолетным взглядом ее статную фигуру. На Эсэт было фисташкового цвета платье, поверх которого на симошехский манер был накинут того же цвета кафтан до колена, изумрудный широкий пояс поверх кафтана подчеркивал все еще стройное тело. Эсэт не позволяла себе оголять руки или допускать некогда модные среди сагдарских кьяр разрезы на платье, сквозь которые могла «случайно» мелькнуть оголенная нога. Даже горло было закрыто длинным стоячим воротом кафтана – ее наряд всегда контрастировал с тем местом, которым она правила. Темные, с проседью волосы, что доходили до бедер, всегда были распущены.

Ей уже было около пяти десятков, но выглядела она молодо. Поговаривали, что Эсэт знает о колдовстве, что позволяет ей не стареть, но скорее всего, дело было в ее корнях. Когда-то ее и ее сестру, Эрину, рабынями привезли с далеких Акаимских земель. Люди там славятся своей страстью к жизни, хитростью и неумением стареть.

Шехар терпеливо следовал за Эсет, преодолевая запутанные узкие коридоры Сада удовольствий, который существовал по своим особым правилам. Здесь обитали женщины, что отдавали себя ради защиты и сытой жизни, или же пленницы, которых Дрогар дарил городу взамен на лучшее оружие, что изготовляли сагдарские мастера из прочнейшего сплава металлов, что добывались в недрах пещер.

Эсэт остановилась у входа с занавесью, состоящую из множества тонких нитей с бусинами, и рукой указала в его сторону. Шехар отодвинул кисейную занавесь, вызывая мелодичное перезвякивание бусин и прошел вглубь большой общей комнаты. Одна из самых просторных, вмещающая в себя бассейн и около двух десятков мягких тахт. По помещению были расставлены растения и развешаны прозрачные алые и бордовые ткани, которые больше разжигали фантазию, нежели что-то могли прикрыть или позволить уединиться. В нос Шехару ударил запах благовоний. И чего-то еще… Но раздражение помешало распознать еле уловимый, кажущийся знакомым запах.

Шехар прошел вглубь и нашел Ордеса у бассейна. Он лежал на тахте с обнаженным торсом и приспущенными до бедер штанами в окружении полуголых наложниц. На нижней части его живота выделялся своей чернотой рисунок, уходивший под край штанов. На девушках позвякивали цепочки, на чьих-то лицах виднелись закрывающие нижнюю часть лица маски. Некоторые наложницы стояли около Ордеса, некоторые в сладкой неге лежали на тахтах рядом, наблюдая за Ордесом и в откровенных позах лаская свое тело, холеными пальчиками скользя по своим отвердевшим соскам и низу живота.

Наложниц было около десятка. Шехар видел впервые, чтобы Ордес вне обряда допускал до себя кого-то кроме избранных им трех девушек. Не многие знали причину подобного поведения Ордеса, но Шехар знал – эрфит, с которым Ордес был связан, наделял его сверхчувствительным нюхом, и Ордес не переносил запах других мужчин на женщинах, с которыми был близок. Как-то Ордес обмолвился, что никакое мыло не способно смыть с женщины запах другого мужчины. Поэтому Шехар знал, что к другим наложницам его друг никогда не прикасался.

Одна из наложниц поливала стоявшую рядом с Ордесом девушку вином, он же, лежа на уровне низа ее живота, слизывал стекающее между бедер рубиновую жидкость, глубоко языком забираясь в складки, и судя по полураскрытым губам и запрокинутой голове наложницы доставлял той жаждуемое удовольствие.

Шехара не смущала ни нагота наложниц, ни их призывные взгляды. Его ждала Аэрин. И никого не существовало в мире важнее и значимее. И сейчас он должен лежать в кровати в ее объятиях после прошедшего только вчера свадебного обряда, а не вытаскивать Ордеса из ямы разврата и пьянства, в которую он так не вовремя решил погрузиться.

– Ты сегодня решил превзойти себя, – Шехар остановился недалеко от тахты, на которой лежал Ордес.

Тот заметил его и, вытащив язык из наложницы, лениво откинулся на тахту, насмешливо наблюдая. Знакомый сладковатый аромат ударил в нос… Тут до Шехара наконец-то дошло.

– Эрис… – Шехар сжал челюсти. – Этот цветок собирали для твоей брачной церемонии, а ты используешь его здесь, чтобы приглушить запах похоти и наложниц? – Об этой особенности друга Шехар тоже знал, (возможно, был единственным, кто знал об этой его особенности) – ритуальный цветок обладал способностью притуплять нюх Ордеса. Именно это и сделало в свое время его частым участником особых обрядов. Шехар чувствовал, как злость и раздражение внутри него ракручивается в песчаную бурю.

– Прекрати зудеть и портить удовольствие, Шехар. Присоединяйся или проваливай к демонам. – Ордес потянулся к темнокожей наложнице, что лежала у его ног, и привлек к себе. Ее обнаженная грудь скользнула по его лицу и он играя поймал ее сосок, языком очерчивая круг, вбирая его в рот, дразня. Наложница выдохнула, изгибаясь, закусила губу и потерлась бедрами о его ногу, которую успела оседлать.

Шехар проигнорировал слова соправителя.

– Ордес. Твоя невеста уже в пути, – напомнил Шехар.

– Значит меня еще есть немного времени насладиться умениями этих диких и ненасытных демониц, – с ленцой произнес друг, пальцами скользнув между ног темнокожей наложницы, раздвигая складки, в ответ на что та закрыла глаза, откидывая голову, и начала ритмично тереться о его руку, облокачиваясь о его широкие плечи. Из полуоткрытого рта вырвался стон. Протяжный, гортанный, смешанный с частым прерывистым дыханием.

Пожалуй, с Шехара хватит. Он позволял другу слишком много. Но сейчас не время для его игр. Не время для его боли и ненависти, что он носит в себе уже более двадцати лет.

– Саану бы вывернуло наизнанку от вида того, во что ты себя превращаешь, – тихо и спокойно произнес Шехар.

С Ордеса сразу же слетела шелуха развязности и непринужденности. Он подался вперед, отстраняя от себя наложницу.

– Не смей произносить ее имя, – подобравшись, зло процедил он в ответ.

Шехар знал, какое действие эти слова произведут на друга, знал, что делает Ордесу больно, но он слишком долго терпел его безрассудства.

– Ты позоришь не только себя, но и Сагдар, – жестко проговорил Шехар. – Честь воинов и правителей наших земель. Наши ценности. К тебе едет невеста – ты сам предложил этот союз. Взял на себя ответственность. А теперь лежишь тут, топя разум в вине и похоти. Лучше бы ты вовсе не предлагал свою кандидатуру взамен моей.

– И позволил бы тебе совершить глупость и отказаться от правления городом, который основал твой предок, ради этой… эриконки? – последнее слово он выплюнул, как самое грязное оскорбление.

– Ты говоришь о моей избраннице. О моей жене. И ее зовут Аэрин. Та, кто вернула тебя из-за Грани.

– Я ее об этом не просил! И ничего не должен ни ей, ни тебе.

– Так никто и не спрашивает с тебя долгов! Я лишь требую от тебя рассудительности! Своими необдуманными действиями ты можешь настроить против нас целое войско, что Дрогар отдает нам. Они верны не нам, но кровному представителю Симошеха – дочери Дрогара, что будет связана кровными узами с тобой. А твое поведение, оскорбляющее честь будущей жены, может их настроить против нас.

– Я свой долг знаю, – бросил Ордес, откидываясь обратно на тахту. – И да, нам нужны эти воины. Я не уйду за Грань, пока не увижу, как Верховный испускает дух, захлебываясь своей кровью и давясь своими же внутренностями.

Взгляд Ордеса обрел ясность. Шехар немного успокоился, Значит, еще не все с ним потеряно, хоть и покачал головой на его последние слова. Месть. Теперь цель Ордеса обрела плоть и конкретное имя – Верховный. Шехар собрался было уходить, и уже повернулся к Ордесу спиной, но помедлил и, оглянувшись, проговорил:

– Твоя злость и ненависть могут навредить принцессе Симошеха. Я хочу, чтобы ты поклялся, что не причинишь девушке зла.

Внезапно Ордес зло рассмеялся, Шехар же опять нахмурился.

– Навредить ей?! Я оказал ей величайшую услугу, Шехар. Дрогару наплевать на свою дочь и что с ней будет после выгодного его землям брака. Ради того, чтобы укрепить свое влияние, он готов отдать ее в недавно покоренные племена с жестокими обычаями, где невесту по очереди имеют друзья и родственники жениха, а ты говоришь, что я могу ей навредить! – Кривая усмешка исказила лицо Ордеса, но в глазах не было веселья. Уже двадцать лет Шехар не видел радости в этих глазах.

– Я не причиню ей вреда, Шехар. Я обещаю, – будто устав от всего, проговорил Ордес и откинулся на тахту, закрывая глаза.

Шехар отвел от Ордеса суровый взгляд и наконец-то вышел. Друг беспокоил его. Шехар переживал, как бы затея Ордеса и его вспыльчивость не погубила их всех.

У Шехара вертелись в голове слова Келана, сказанные совсем недавно об Ордесе – что тот все глубже и глубже погружается во тьму. Да, он действительно вяз в пороках и темных эмоциях, и лишь иногда выныривал оттуда. Именно в эти моменты он становился тем, кого когда-то полюбила Саана. Тем, с кем Шехар делил свои детские годы и кому готов был доверить жизнь и судьбу своего города. Шехар тосковал по тем временам. С тяжелым выдохом он отогнал от себя воспоминания.

Тот Ордес уже не вернется. Никогда. Пора бы уже с этим смириться.

Глава 3

Твердая земля и куцая растительность сменились зыбкими песками, так что лошади уже с трудом преодолевали путь – принцесса, ее сопровождение в виде служанки и киатисс, и около трехсот симошехских воинов сутки находились в пути и уже добрались до пустынных земель у Черных скал. Они темной угрожающей громадой возвышались по левую сторону, упираясь в небо черными острыми пиками, будто угрожая вспороть брюхо самому небу, или ли же брюхо любому, кто осмелится на их высоты посягнуть. Но таких сумасшедших было не много – скалы были столь крутыми, что никто из людей не смог бы на них вскарабкаться. Тем более, что Черные скалы были домом для тварей, что обитали лишь на их поверхности. Даже караван старался держаться от подножия черной каменной громады подальше.

Правитель Дрогар, как всегда, шел впереди каравана вместе с возглавлявшими его опытными воинами и Командующим. Они не так давно тронулись в путь после ночной стоянки, солнце только набирало силу, но Ларэя уже чувствовала себя разбитой – волнение не дало ночью уснуть и набраться сил. Этим и пользовалась Цемерия, ее киатисс, чтобы при малейшем случае зло одернуть.

– Сядь прямо! Как уличная девка развалилась! – процедила Цемерия, глядя как Ларэя склонила голову от усталости.

Паланкин сильно замедлил бы их, поэтому всех трех женщин посадили на лошадей. Одеться пришлось соответствующе – на Ларэе была темно-синяя средней длины туника, того же цвета шаровары из плотной ткани и средней длины кафтан с глубокими разрезами до талии по бокам. Принцесса поправила широкий капюшон, скрывающий волосы и лицо от солнца, и покосилась на Цемерию – та ехала рядом, испытывая все возможные муки от поездки в жестком седле.

Ее наставительница, ее вечный кошмар, была приставленная к Ларэе, когда ей было около десяти лет. Поговаривали, что в годы своей молодости Цемерия блистала своей красотой при симошехском дворе. Сейчас же, когда она приближалась к своему четвертому десятку, время исказило ее красоту: некогда точеные черты лица и фигура расплылись от неуемной страсти к жирной пище, роскошные каштановые волосы выцвели, и теперь она рьяно выкрашивала их хной, что придавало волосам неестественную ее возрасту ярко-морковную рыжину, которая никак не вязалась с ее возрастом. В дополнение ко всему, излишки косметики, которую Цемерия старательно наносила каждое утро толстым слоем, чтобы скрыть возраст, превращали ее лицо в искусственную, отталкивающую своей фальшью маску. Удивительно, всегда про себя думала Ларэя, как страх старости добавляет женщине лет.

На Айну, что ехала чуть позади, Ларэя вовсе старалась не смотреть – бледная, с дрожащими пальцами, вцепившимися в луку седла, девушка сидела с расширенными от ужаса глазами. Каждый шаг кобылы она воспринимала как пытку, словно та намеревалась ее сбросить, хотя животное под служанкой было самое смирное. Айну можно было понять: она дико боялась лошадей – виной тому было ее рабское прошлое – и с каждым пройденным архом, казалось, боялась все больше. Из-за этого служанка постоянно отставала от принцессы и Цемерии, а к концу дня и вовсе плелась в конце каравана. Ларэе было искренне ее жаль.

Через несколько архов пути, когда жара стала совсем невыносимой, Цемерия развалилась в самой неизящной позе и с трудом держалась в седле. Было видно, как ее спина скрючилась в неправильной позе и, скорее всего, нещадно ныла. Лицо выражало муку и собралось складками, делая ее похожей на толстую облезлую обезьяну, что забавы ради держали в питомнике дворца. Всегда плотно сжатые губы Цемерии не делали ее привлекательнее. Ларэя хмыкнула и чуть пришпорила свою резвую лошадку, вырываясь вперед. Цемерия, занятая злобным шипением на неудобства дальней дороги и жару, даже не заметила ее маневра. Айна же уже давно отстала.

Лишь личные стражники последовали за Ларэей беззвучными тенями, но их Ларэя уже давно научилась не замечать. Еще через несколько архов послышались выкрики воинов, весь караван замедлился, а затем и вовсе остановился. Долгожданный привал.

– Принцесса, позвольте, – с этими словами один из приставленных к ней стражников помог спуститься, поднеся переносную лестницу к кобыле.

Ларэя изящно спешилась, старательно придерживая капюшон. Ноги и спина затекли, хотелось размяться. Принцесса огляделась: их окружали только песок, Черные скалы и беспощадное пустынное солнце. Оно обжигало оголенные кисти рук, но Ларэя все равно решила прогуляться, глубже пряча лицо в тени капюшона. Ее стражники неподалеку осушали свои бурдюки в попытке утолить жажду. Видимо не сочтя ее прогулку представляющей опасность – здесь защищать принцесссу было не от кого – они остались на месте, на расстоянии наблюдая за каждым ее шагом.

День стоял безветренный и противно жужжащие насекомые беспрепятственно садились на открытые участки кожи. Ларэя раздраженно смахнула особо наглое насекомое с лица. Она уже скучала по легкому прохладному ветру Хшасса, ее родного города. Ласковыми прикосновениями он играл с подолом платья, стоило лишь выйти на балкон или прогулку. Но недолго он был бы такими нежными и игривыми. Пришел бы сезон сильных ветров и все изменил. Этот сезон принес бы ей долгожданный брак с предводителем племен Ирота, но нити судьбы сплелись иначе, и теперь она здесь. Принцесса тяжело вздохнула.

Она задумчиво шагала по горячему зыбучему песку, чувтвуя, как ноги в сандалиях утопают в подвижной золотистой массе, когда вдруг сильные руки рывком подхватили ее и оторвали от земли. Ларэя испуганно обернулась на того, кто посмел к ней прикоснуться. Никто не смел дотрагиваться до принцессы, кроме ее служанок и киатисс. А крепкая хватка принадлежала явно не Цемерии или Айне.

– Рид… – Ларэя удивленно выдохнула, уставившись на воина, что легко и почтительно опустил ее на песок и, отступив на шаг, склонил голову. Хоть он и убрал руки, Ларэя все равно продолжала ощущать на талии силу его ладоней.

– Нужно быть осторожнее, принцесса, – проговорил он, встречая ее взгляд.

В его медовых глазах плясали знакомые ей искорки веселья. Но они не унимали ее беспокойства – то, что сделал Рид, непозволительно! В это время к ним уже вплотную подошли стражники.

– Командующий Рид?.. – в голосе одного из стражников смешалось уважение и настороженный вопрос.

Командующий Рид? Когда Рид успел стать Командующим? В последний раз, когда они виделись, он был обычным стражем. Правда, это было давно, несколько лет назад…

Ничего не объясняя, Рид поднял ладонь, призывая к молчанию и кивком указал на то место, где до этого стояла Ларэя. Затем он снял с пояса небольшой мешочек и бросил на песок. Стоило мешочку коснуться песка, как дюжина длинных тонких темно-серых игл внезапно пронзили его насквозь. Ларэя вздрогнула. Когда иглы ушли, из песка показалась широкая приплюснутая морда с торчащим вверх рядом мелких острых зубов. Отвратительная тварь размером с мужскую ладонь с матовой бугристой кожей яростно вонзила острые зубы в мешочек, превращая его ткань в рваные лоскуты, позволяя содержащимся внутри орехам высыпаться на песок. Тварь, видимо, осознав, что предмет для нее несъедобен, отползла и начала двигать телом из стороны в сторону, зарываясь обратно в песок. Лишь небольшое еле заметное углубление на песке выдавало ее местонахождение.

– Пустынный вириш, – взволнованно прошептал кто-то из стоящих позади.

– Твое сердце перестало бы биться уже к этому моменту, принцесса. Иглы вириша пропитаны ядом, что убивает молниеносно, поражая сердце. Вириши охотятся на больших жертв, отравляют их и затем десятками дней пьют кровь и выедают внутренности, чтобы потом отложить и вырастить внутри свое потомство, – проговорил Рид.

Ларэя в ужасе отступила на шаг.

– Можете расходиться. Я сам сопровожу принцессу к лошади. Поешьте и отдохните. Скоро в путь, – бросил Рид столпившимся воинам и стражникам.

Под гул голосов удаляющихся мужчин Ларэя молча разглядывала того, кто когда-то входил в ее личную стражу, сейчас, как оказалось, уже Командующего. Рид с тех пор внешне как-будто ничуть не изменился: такой же высокий и широкий в плечах, с присущей только ему манерой двигаться – словно большой хищный кот, что живет в садах дворца. Светлые, выгоревшие на солнце, короткие кудрявые волосы оттеняли бронзовую загорелую кожу. Прямой нос, чувственные губы и такой знакомый, теплый цвет карих глаз. Все это делало его похожим на одного из небесных защитников богини Атали, высеченных в ее храме из камня.

Вот только с Рида сошла былая юношеская легкость. Сейчас перед ней стоял мужчина, явно закаленный в сражениях: на плече длинный косой шрам, – Ларэя могла различить, что залатан он был неаккуратно, наспех, – мелкие шрамы рассыпались по запястьям с выступающими дорожками вен, на шее рваный шрам – возможно, Рида задело копьем и разорвало кожу. Ларэя уже научилась распознавать шрамы от разных видов орудий – служение в Храме Атали не прошло даром – поэтому следы на телах всегда вызывали в ней нездоровое любопытство и интерес. Ей хотелось чуть развернуть Рида, рассмотреть неаккуратный след, коснуться шрама на шее.

Принцесса мысленно усмехнулась своему глупому желанию, но воспоминания о былом занятии чуть успокоили ее. Она перевела взгляд на то место, где пряталась тварь, и наконец-то спросила то, что хотела узнать в самый первый момент, как увидела Командующего:

– Что ты здесь делаешь, Рид?

– Теперь можешь звать меня Командующий Рид, принцесса. Я руковожу частью войск, направленных в Сагдар, – в его голосе слышалось веселье, волшебным образом успокаивающее и окончательно рассеивающее тот ужас, который Ларэя пережила при виде пустынной твари. – И мой долг по-прежнему – защищать тебя, – уже серьезнее проговорил он, жестом давая знак, что им нужно двигаться в сторону ее лошади.

Ларэя следовала за Командующим и внимательно разглядывая его сильную крепкую спину. Присутствие Рида всегда странно действовало на нее. Он, подобно солнцу, разгонял мрачные мысли и настроение. Даже сейчас, казалось бы, в ее отчаянной безвыходной ситуации она чувствовала, как необъяснимое светлое чувство разливается внутри. Рид молча довел ее до кобылы.

– Спасибо, – шепотом проговорила Ларэя, поднимая глаза на Рида.

– Еще увидимся, принцесса, – проговорил он так же чуть слышно, подыгрывая ей. – Возможно, даже встретимся у Полога, тут недолго осталось.

Ларэя ответила легкой улыбкой. После того как Рид ушел, Ларэя еще постояла, боясь спугнуть, смакуя и наблюдая за теплым чувством внутри. Затем отстегнула изящный аккуратный бурдюк и выпила воды. Вскоре вокруг усилилось движение, а это значило, что привал подходил к концу.

Караван продолжил свой путь. Уже через пару десятков архов пути послышались выкрики. Ларэя вскинула свой взгляд и увидела золотисто-фиолетовое марево. А вот и он – Полог… А это значило, что войско во главе с Дрогаром подошло к условленной точке, где их должны встречать аргхатийские воины. Ларэя окинула взглядом магический защитный купол, который укрывал земли Аргхата. Он казался волнующейся массой, что переливалась, словно повисшая в воздухе вода, фиолетовый переплетался с золотым. Теперь им нужно его пересечь. Внутри Ларэи все сжалось.

Аргхатийцы всегда ждали их в условленном месте у Полога, чтобы передать часть магической энергии для перехода. Для человека непосвященного этот процесс был странным и непонятным. Иногда и шокирующим – симошехцам не часто приходилось сталкиваться с магией. И немногие знали, что в Сагдаре есть те, кто ею обладает. Эта информация была тайной, и аргхатийцы защищали ее рьяно – те, кто пересекал Полог, должны были дать магическую клятву, и только смерть могла ее нарушить.

Еще Ларэя как-то слышала из разговора отца и Виенты о связи аргхатийцев с некими существами, что наделяют их магией. Отец обмолвился об этом вскользь, но кажется, Ларэя уловила, что они могли даже превращаться в зверей и молилась, чтобы она все-таки ослышалась.

Люди, превращающиеся в животных… Почему они превращаются в зверей? Является ли это результатом кровавого ритуала? Или страшной, уродливой трансформации? Милостивая Атали, неужели правитель Шехар, ее будущий муж, может превращаться в дракона? Немыслимо! У Ларэи даже в голове это не укладывалось.

Но подробностей Ларэя знать не хотела. Все, что касалось Сагдара, приводило ее в ужас. И никогда она не думала, что ей придется ехать на эти земли в качестве невесты.

Ларэя оглянулась назад – издалека она могла различить алую накидку Цемерии, ярким кровавым пятном выделяющееся среди черно-коричневой формы воинов. Совсем скоро она нагонит Ларэю. Принцесса сжала губы в тонкую линию и решительно пришпорила свою кобылу, намереваясь объехать формирующиеся строи воинов, а не ехать напрямую. Это даст ей возможность как можно дольше наслаждаться отсутствием Цемерии.

Она обогнула симошехских воинов по большой дуге и вплотную подъехала к Пологу. Там, прямо у его подножия, Ларэя наткнулась на караван. Уставшие верблюды, груженные товарами, развалились на песке. Из уроков Ларжя знала, что, несмотря на очевидные сложности, торговать с Сагдаром было выгодно. Не все торговцы получали одобрение на ведение дел и выдерживали суровые условия, но те счастливчики, которым удавалось возить свой товар в Сагдар, были баснословно богаты. К каравану Ларэя решила не приближаться, и направила кобылу дальше, вдоль формирующихся групп воинов.

Здесь же были и аргхатийские воины, они сразу бросались в глаза – в черной кожаной одежде, они возвышались над большинством симошехцев. Они были шире в плечах, выглядели суровей и свирепей. Даже на расстоянии от аргхатийских воинов исходила угроза, которая, разливаясь по воздуху, становилась словно осязаемой.

Но более остальных выделялся аргхатиец со шрамом на лице. Шрам рассекал бровь, щеку и рот и искажал выражение его и без того свирепого лица. Даже издалека Ларэя могла разглядеть особенность этого шрама – удар, оставивший его, был нанесен острым предметом, но затем рану не зашили и не прижгли, как полагается, а так и оставили открытой, поэтому она и зажила, оставив развороченный белесый след. Рядом с ним стоял торговец. Хоть он и был высок, но все равно уступал в росте аргхатийцу. В ярком желтом халате из дорогой плотной ткани с ораньжевой вышивкой по подолу и обшлагам, он выделялся своей развязной манерой держаться. Среди черных и коричневых одежд он выглядел словно экзотическая птица, по глупости залетевшая не туда.

Ларэя поравнялась с аргхатийцем и торговцем, до нее донеслась его возбужденная речь:

– …Акрис, демон в задницу меня дери, может пропустишь старого друга вперед? Да тут же целое войско!

– Не сегодня, Рахам. Приказ правителей. Придется твоей заднице пока тут пожариться.

– Да у меня верблюжье молоко скиснет на такой жаре. Побойся Хранителей, что я продавать буду? А дар-саемский мед и пчелы?! А живые вилантийские цихлиды?! Да они сдохнут тут на этом солнцепеке. Да и горячие сагдарские шлюхи заждались, – уже более примирительно подытожил он свою речь, сплевывая себе под ноги.

– Шлюхи не остынут. А со своими тварями уж как нибудь договоришься. Не в первый раз, – отмахнулся Акрис, и направился в сторону скопления аргхатийских воинов.

Внезапно Рахан резко обернулся и встретил взгляд Ларэи. Приподняв уголок губ в улыбке, отвесил ей шутовской поклон. Но несмотря на все его развязные жесты, взгляд его оставался острым и внимательным,. Ларэя отвернулась, но цепкий взгляд торговца оставил неприятное впечатление.

Этот Рахан хоть и выглядел нелепо, но его манера разговаривать и его взгляд внушали непонятную тревогу. Если этот в ярких нелепых одеждах человек мог вот так стоять рядом с аргхатийцем и разговаривать настолько легко и непринужденно, что за сила должна быть внутри него? Либо глупость. Но с глупцом аргхатийцы бы дел не имели. Значит этот человек был не так прост, как хотел казаться.

Ларэя отпустила мысли о торговце, которого, скорее всего, больше никогда и не увидит, и начала глазами искать отца. И вдруг поймала себя на том, что ищет она не черную бороду и суровый взгляд правителя Симошеха, а отливающие солнечным светом кудри и согревающие душу глаза.

И она нашла того, кого действительно искала – аргхатиец со шрамом на лице как раз подошел к Риду. Акрис отдавал указания, Рид сосредоточенно кивал, принимая их. Командующий был занят, но это не помешало бросить взгляд на принцессу и, еле заметно улыбнувшись, вернуть обратно. Рид в росте не уступал Акрису, и неожиданно для себя Ларэя подметила, что это понимание разливалось внутри чувством необъяснимого удовлетворения. Тем временем Рид развернулся и направился к выстраивающимся в десятки симошехским воинам. Ларэя украдкой наблюдала за ним, за его уверенными жестами и командами, что он раздавал воинам. Наблюдала и не понимала, как он успел так измениться за такое недолгое время. Но одно она знала точно – встреча с Ридом придала сил и воодушевила. Он тоже будет в Сагдаре. Ее пребываете там будет не таким одиноким.

Ларэя наконец-то нашла отца и направила кобылу в его сторону. Рядом с ним уже стояла Цемерия, и что-то гневно говорила. Ларэя подошла ближе, думая, что ее заметили, но в пылу эмоций ее киатисс как-будто не видела принцессу.

– Ты не можешь меня там оставить, Дрогар! Я не хочу гнить в этом помойном пустынном корыте, вдали от Симошаха. Вдали от тебя. – последние слова были произнесены с надрывом и явно не предназначались для чужих ушей.

– Цемерия. Ты клялась, что будешь заботиться о Ларэе. Я сделал тебя ее киатисс, потому что ты была верна мне и империи Симошех. Это твой долг. Знай свое место. – коротко и жестко ответил правитель Дрогар.

– Отец, – намеренно громко позвала Ларэя, привлекая внимание к своему присутствию.

Отец и Цемерия обернулись. В глазах киатисс полыхала ничем неприкрытая ненависть. Ларэя растерялась. Она никогда не замечала в Цемерии таких эмоций. Она всегда была строга, а свою жестокость она объясняла своим долгом. А сейчас… Может ей показалось? И это связано с нежеланием Цемерии быть на диких землях аргхатийских пустынь? И то, как Цемерия разговаривала с ее отцом, правителем Симошеха, было странным. Неприемлемым.

Ее мысли перебил подошедший к ним Акрис.

– Правитель Дрогар, – кивнул тот.

– Акрис, – принял приветствие отец. – Я и моя дочь будем первыми, затем ее киатисс и служанка. Остальных вверяю твоему руководству.

Аргхатиец приложил ладонь к животу правителя Дрогара. Ларэя знала, что так он передавал энергию, чтобы Полог пропустил их. Акрис, закончив с ее отцом, подошел к Ларэе, к которой уже успела присоединиться нагнавшая их Айна.

– Принцесса, – поприветствовал аргхатиец и протянул руку, молча прося разрешения. Ларэя кивком позволила себя коснуться.

Затем без предисловий приложил руки к животу, отдавая часть своей энергии. Ларэя поморщилась. То же он проделал с испуганной, измученной дорогой Айной. Затем подошел к Цемерии.

Теперь можно пересечь золотисто-фиолетовое марево. Ларэя шагнула вслед за Акрисом, что держал ее за руку. Ее сдавило со всех сторон, пытаясь вытолкнуть обратно. И только ощущение грубой шершавой ладони, что крепко сжимала ее руку, не позволяло отступить и помогало двигаться дальше. Когда они вышли, Ларэя не удержалась и упала на колени, тяжело дыша. К горлу подступила тошнота.

– Принцесса? – послышался грубый низкий голос Акриса.

– Все хорошо, – выдавила Ларэя, давай понять, чтобы к ней лишний раз не прикасались.

Она встала, оглядываясь вокруг. Горячий ветер хлестнул по обнаженной коже, царапая мелкими песчинками, заставляя помимо капюшона, натянуть на лицо кусок шарфа. Ее окружал песок. Бескрайние просторы песка. Стая наргов стояла неподалеку. Отец уже подходил к одной из уродливых огромных тварей, похожих на ящерицу, которых использовали в пустыне Аргхат вместо лошадей. Рядом со стаей расположилось несколько аргхатийцев.

Акрис уже ушел на обратную сторону Полога. Чуть погодя он появился, неся Айну на руках. Донес ее до одного из наргов и, не церемонясь, разместил ее на широком, углубленном посередине седле. Через время он так же вынес на руках Цемерию, устроив ее близ служанки. Для них это был первое пересечение Полога, а значит, еще несколько часов в себя они не придут.

– Следуйте за мной, – опять обратился к ней явно скудный на слова Акрис.

Он подвел ее к одному из наргов, которого уже оседлал другой аргхатиец, и помог забраться на седло. Седло на нарге отличалось от лошадиного: оно было шире в несколько раз, настолько, что могло вместить троих, и на нем приходилось сидеть, скрестив ноги. Держаться было не за что, да и не обязательно, потому что нарги, хоть и выглядели неповоротливыми, двигались на удивление плавно, быстро и размеренно. Сами же аргхатийцы седлами не пользовались, предпочитая размещаться среди шипов и выступов нарга.

Расположившись в седле, Ларэя бросила взгляд на Полог. Она могла наблюдать, как переносят сундуки с ее вещами, и понадеялась, что тот, в котором она спрятала мамино платье, доставят в целости и сохранности. Отворачиваясь от золотисто-фиолетового марева, Ларэя постаралась незаметно избавиться от песка во рту, который давал о себе знать неприятным скрежетом на зубах. Тварь под ней издала шипение и дернулась, оцарапав шипом лодыжку. Добро пожаловать в Аргхат.

Глава 4

Путь от Полога до Сагдара был утомительным. Чем ближе к городу они подходили, тем реже Ларэя поднимала глаза, упирая взгляд в спину правившего наргом аргхатийца, а иногда и вовсе вниз, на свои нервно сплетенные пальцы. От страха к горлу подступал ком, хотя казалось, что даже бояться уже не было сил – сухой горячий пустынный воздух высасывал всю энергию.

Когда Ларэя услышала возглас одного из всадников о приближении к Сагдару, она лишь мельком устало подняла глаза, чтобы увидеть его вдали, но затем поспешно опустила. Внутренности сжало от вида города, выступающего из черной горной гряды и спускающегося по подножию к пескам, словно сказочный оазис, полный жизни и зелени – мертвая пустыня вокруг, ни деревца, ни травинки, и над всем этим возвышается город, увенчанный дворцом с голубыми навершиями.

Слева стремительно зазмеилась городская стена, а это значило, что их путь подошел к концу. Они подъехали к воротам города, где их уже ждали: несколько лошадей для передвижения по городу и паланкин. Ларэя слышала голоса, видела движение, но все до нее доносилось и виделось будто сквозь толщу воды, далекое и искаженное. Вот и оно, желанное оцепенение. Оно давало больше шансов перетерпеть все то, что с ней происходило.

– Приветствую в Сагдаре, принцесса, – прозвучал знакомый голос.

Ларэя, с трудом выныривая из глубин отстраненности, растерянно заскользила по лицам стоящих около нее людей. Правитель Шехар. Этот голос принадлежал ему.

– Выражаю свое почтение, правитель Шехар, – держа голову прямо, но опустив взгляд, церемонно поприветствовала Ларэя. Вот и он. Ее будущий муж…

– Я буду здесь, – услышала она, как обратился он к ее отцу, – дождусь часть воинов. Во дворце вас уже ждут.

Ларэя поспешила к паланкину. За ней в паланкин внесли Цемерию. Пришедшую в себя Айну, к ее же ужасу, посадили на лошадь. Ларэя разместилась в паланкине и только оказавшись внутри, осмелилась поднять взгляд.

Их несли через город, Цемерия с трудом приходила в себя, периодически испуская гортанные, совсем не изящные, стоны. Окончательно очнувшись, она огляделась, недовольно поджимая потрескавшиеся от жары губы. Напившись воды из фляги, она нервно отдернула занавесь, впуская внутрь паланкина уличную пыль, шум и запахи города.

– Пыльная, вонючая дыра, – процедила ее киатисс, оглядывая городские улицы и задергивая занавесь обратно.

Наконец-то паланкин остановился – их доставили ко дворцу. Выбираясь, Ларэя краем глаза заметила, как ее отца встретил один из соправителей Сагдара – средних лет длинноволосый, малоразговорчивый аргхатиец по имени Келан. Правитель Дрогар спешился, тот поприветствовал его, разводя перед собой раскрытые ладони. Отец повторил древнее приветствие пустынных племен. Келан окинул зорким внимательным взглядом прибывших и отправился во дворец за правителем Дрогаром.

Принцессу и ее киатисс встречала группа служанок в простых серых платьях. Среди них выделялись две женщины – одна из них, в нежно-персиковом платье, другая – древняя старуха с тюрбаном из ярких отрезов тканей, закрученных вокруг головы. Она скользила по ним ничего не выражающим взглядом, но Ларэя заметила, как ее взгляд задержался на Цемерии.

– Я Наитэ, принцесса. Я заведую на женской половине, – согласно симошехским традициям, почтительно склонила голову в глубоком поклоне, проговорила женщина в нежно-персиковом одеянии. Ларэя этот жест оценила легким кивком.

– Нам еще готовить ее к обряду, – раздраженно повысила голос Цемерия. – Где моя комната? Я должна в дорожной пыли готовить принцессу? Пошевеливайтесь!

Ларэе стало не по себе от поведения ее киатисс. Обычно Цемерия себе такого не позволяла, предпочитая на людях быть сдержанной и высокомерной.

– Проводите нашу гостью в ее комнату на женской половине, – спокойно, сохраняя достоинство, проговорила Наитэ.

– Сундуки принцессы Ларэи прибудут чуть позже, нужно, чтобы их немедленно доставили в ее комнату, – не унималась Цемерия.

Ларэя видела, что наставительнице здесь не нравилось, и свою злость и страх она пыталась выплеснуть на окружавших и