Седьмая любовь Капитолины
Глава 1
Обещали теплый декабрь. Разумеется, обманули: было холодно и промозгло.
Капитолина, дама средних лет и более чем средней полноты, одним словом, рубенсовская женщина, выбралась из жалобно пискнувшего ей вслед Bentley Continental и поспешила к дому, тяжело стуча каблуками дорогих итальянских туфель по пестрой вибролитовой плитке «английский булыжник».
Швейцар в двубортной шинели с золотыми пуговицами и галунами, в брюках с лампасами, форменной фуражке и белых перчатках, уже стоял перед дверью парадного подъезда в ожидании. Это был мужчина в возрасте, сохранивший военную выправку и не владеющий иностранными языками, как того требовал статус жильцов дома. Да это было и не нужно: иностранцы в гостях здесь не бывали.
Он распахнул перед Капой входную дверь, и она, бросив ему: «Как жизнь, Николай?», вошла. Он вскинул руку к фуражке: «Живу, – и деликатно добавил: «Ёптель-моптель…» Швейцар владел ненормативной лексикой родного языка и пользовался ею в разговоре с жильцами. Им это нравилось.
Вот и Капитолина, довольно улыбнулась и, уже не спеша, застучала каблуками теперь по теплому полу из метлахской плитки, привычно скользнув недовольным взглядом по настенному панно с цветущими флоксами: «Слишком пастозно!» Бесшумный дизайнерский лифт услужливо вознес ее на верхний этаж, и она вошла в свою квартиру.
Тонкий слух тут же уловил мягкий, комфортный звук работающего пылесоса
Dyson Big Ball, идущий из спальни. Это домработница Эльза заканчивала уборку к назначенному сроку. Капа пришла чуть раньше. Эльзу ей посоветовали хорошие знакомые. На рекомендательном письме, напечатанном на бумаге с водяными знаками семейного герба, стояла подпись известного российского бизнесмена, живущего сейчас в Швейцарии. В письме Эльза характеризовалась как женщина серьезная, аккуратная, не любопытная и гарантирующая, что после окончания контракта ее досужие фантазии о хозяевах не появятся в желтой прессе, а сама она с ними – в телевизионных ток-шоу.
До Эльзы у Капы работала домработница Катерина, которую она по неопытности взяла без серьезных рекомендаций. Простая и болтливая Катерина всё норовила наготовить для хозяйки кастрюлю украинского борща и налепить пельменей. Педантичная же Эльза с лицом английской гувернантки готовила Капе на ужин салат из зеленых листьев и шпината, а на завтрак – свежий апельсиновый джус.
Обедала Капа в модном ресторане, где у нее была дисконтная карта. Не то, чтобы эта карта давала большие скидки, но пользоваться ею было престижно. Как, например, носить значок Lions Clubs.
Пылесос затих. Эльза закончила уборку точно в срок и незаметно, не причиняя Капе беспокойства, ушла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Капа была модной писательницей и не удивительно, что у нее всё было именно так, и жилищные условия в том числе. А как же иначе? Где успех? – спросят у нее. А успех измеряется именно этим: высотой потолка, высотой каблука, высотой мужика…
Правда, такого мужика, который соответствовал бы ее достатку и успеху, у Капы не было! Ей нужны были ее чувства. Чужие чувства в расчет она не брала. Себе дороже!
Можно было бы, конечно, обойтись и без мужского внимания, но Капа писала любовные романы, и ей нужен был материал, нужны были характеры, образы, детали бурной страсти…
Она переоделась в шелковый халат бренда La Perla и, по дороге на кухню, оглядела себя в настенное венецианское зеркало в прихожей. Понравилось: теплый молочный цвет халата отлично гармонировал с ее белой кожей. Загорелая кожа в этом сезоне была не в тренде.
На стильной кухне от SieMatic, в которой ей нравилось удачное сочетание элементов классики и хай-тека, она нажала на кнопку кофемашины Melitta Caffeo Barista, и тут же тонкая струйка ароматного кофе зажурчала и полилась в керамическую кружку в скандинавском стиле с золотой черно-белой сеткой. Она купила ее в Тронхейме, когда была в поездке в составе писательской делегации по Норвегии.
Капа вернулась в гостиную, поставила кружку на письменный стол рядом с ноутбуком Apple, и сама устроилась за ним. До сдачи нового любовного романа оставался один день.
Капа печаталась в крупном издательстве «МОЭСК».
Она закурила и, глядя на падающие за окном снежинки, стала думать об эротической сцене, которая должна обязательно присутствовать в любовном романе. Но сцена не получалась: расплывалась в сигаретном дыму. Хоть Капа считала, что табак способствует сосредоточению и повышает эффективность мыслительного процесса… Эффекта не было. Как пела Алена Апина: «Я тебя слепила из того, что было…» Две руки, две ноги, говорящая, поющая, жующая, пьющая голова… – вспоминала она мелькающих на телевизионных экранах сегодняшних мужчин: парламентариев, певцов, шоуменов, бизнесменов, артистов, режиссеров… В любовной сцене они не смотрелись. Не вылепливался из них герой-любовник. Как снежок из снега в мороз…
Ей вдруг вспомнился ее бывший давний поклонник, тоже не поддавшийся лепке…
Познакомились в «Пятерочке» (тогда еще домработницы у нее не было) в очереди за «молочкой». Как он представился?..
«Зубной техник. Съемщик. Представитель творческой профессии».
Смешно. И сам смешной: долговязый молодой мужчина в очках в толстой оправе.
«Писатель», – кратко представилась она. Общность творческих интересов объединила их. Они разговорились. И от него она узнала, что ее возмущение по поводу безграмотно написанных ценников: «малако», «тварог» напрасно: это – по-белорусски.
«Я знаю белорусский!» – поставила она его на место и тут же продемонстрировала свои знания, небрежно бросив продавщице: «Яйки хачу!»
Взяла сразу несколько ячеистых лотков. Ей нравился опт.
Он помог ей довезти их на тележке домой и выставить в холодильник. Открываешь дверцу, а там – яйки в несколько аккуратных рядов! Как фарфоровые коронки на передние зубы.
Знакомство их продолжилось…
У зубного техника была чистая душа. И всё остальное – тоже чистое и опрятное.
