Самая красивая попаданка
Самая красивая попаданка
А я одной тобой любуюсь И сама не знаешь ты, Что красотой затмишь любую Королеву красоты…
(Муслим Магомаев «Королева красоты», слова Анатолия Горохова)
— Нет, они еще издеваются!!! — промелькнуло у меня в голове, когда я вскрыла это заказное письмо. Заказное письмо от четы Грековых с приглашением на свадьбу их дочери Полины и ее (ее, блин!!!) избранника Павла…
Ее, блин, избранника Павла…
Слезы, словно прорвавшаяся плотина, затопили глаза, мир поплыл в мутной пелене. Изящное приглашение, оттиснутое холодным золотом, символ их показного благополучия, падает на пол. И я медленно оседаю туда же. Истерика на пороге, градины слез текут ручьем, опять. Вместе с наворачивающимися соплями и завываниями.
Нет, они еще издеваются! Приглашение на свадьбу лучшей (когда-то) подруги и бывшего (уже), как оказалось не только моего, парня.
Да, как так-то! Аля, дыши… Но почему, так больно-то. Каждая клеточка тела снова вопила от предательства, словно ее опять пропустили через мясорубку чувств.
«Дзинь-дзинь» — на секунду фокус моего внимания смещается на звук телефона. Пришло какое-то сообщение.
Что там? На автомате беру, смотрю. Какая-то доставка.
Какая еще доставка? Не помню. В последнее время ничего не заказывала… Надо пойти посмотреть, разобраться. И проветриться заодно.
Утираю сопли и слезы, встаю умываться. Все делаю, как в замедленной съемке. Приказываю себе — не плакать. Ну сколько можно-то? Уже. Хватит.
А плакать в ванной — выматывающе, оглушительно, под звук льющейся холодной воды…Так заманчиво больно.
А приглашения…
По-любому их рассылала мама Полины. Всем и вся.
Всем и вся. Она решила созвать «полгорода», чтобы вторая половина потом захлебывалась в желчи, зависти и в сплетнях за чашкой чая, обсуждали свадьбу их дочери.
Еще бы! Такое событие у четы Грековых. И приглашение отсылалось всем, кого они более или менее знали.
Мать Полины искренне надеялась, что на свадьбе мы непременно помиримся. Где же еще ее дочери найти такую простую, такую удобную, такую нормальную (без заскоков и понтов) подружку?
***
— Грегори Уильямс Графовски Зендо, через две недели вы поедете в Королевскую академию боевых искусств. И это не обсуждается! — тихо и зло цедил каждое слово сухой, поджарый, уж больно молодо выглядящий, статный мужчина своему племяннику.
— Дядя! Я сам могу уже решить, где буду учиться! — выпалил донельзя красивый белобрысый парнишка.
Для убедительности он даже стукнул кулаком по добротному дубовому столу в кабинете своего дяди.
Легкие, словно шелк, локоны вырвались из плена небрежного хвоста. Поэтому юноша спешно заправил пряди за слегка заостренное, пылающее румянцем эльфийское ушко — едва заметный след его предков. Щеки его алели, словно маки на рассвете, выдавая бурю эмоций.
— Нет! — взвизгнул, казалось бы, невозмутимый до этого, дядя.
Мужчину явно подвыбесило этакое самоуправство племянничка. Но он быстро обуздал свой гнев и продолжил, сжимая слова, как лед в руке:
— Ишь чего удумал, пойти в академию художеств Сен Жерома. Каляки маляки рисовать да бурду всякую лепить-воять… Нет, — он снова перешел к своей ядовитой манере цедить слова, словно змеиный яд, — не бывать этому! Чтобы потомок королевского рода и художественной мазней занимался… Я тебе не мать! Это она… легких кружевных ей облаков, подобала всем твоим прихотям… Ты Зендо! А значит обязан служить, править и управлять… — Мужчина замолчал, вглядываясь в лицо своего воспитанника, и в его голосе неожиданно прозвучали мягкие нотки, — Отучишься там, а потом… делай что хочешь. Хоть ангелов лепи, хоть мазню свою разводи… А пока ты под моей опекой, будь любезен, выполняй и подчиняйся. Все. Я сказал, пойдешь учиться в Королевскую Академию, в столицу. Это даже не обсуждается.
Племянник молча и зло выбежал из кабинета дяди. На прощание сильно хлопнув дверью так, что все что могло зазвенеть, то негодующе задребезжало в кабинете Грега Уильямса Зендо Первого.
Мужчина тяжко и, как то уж по-старчески, обреченно вздохнул. Сам он выглядел довольно моложаво, не скажешь, что он уже пожил слишком много десятков лет.
Грег Зендо по привычке выдвинул ящик из-под массивного письменного стола. Слишком уж часто он ссорился с племянником, да и служебные дела хорошенько расшатывали нервы. Там призывно звякнула резная бутылка.
Он посмотрел на бутыль. Нет, здесь пару бокалами не отделаешься. Мужчина снова задвинул выдвижной ящик. Надо бы наведаться к «Красотке Эль». Только ее девочки могут подуспокоить его нервишки и как следует расслабить.
А Грег(-ори) Второй впервые в жизни напился до беспамятства. Он спустился в винный погребок и захватил пару бутылок вина (потом еще парочку, и еще) — своих ровесников. Вина «Багряной Эльзы» — самые лучшее из их личных виноградников, 17-летней выдержки. Спасительное опьянение пришло быстро, и также быстро оно вырубило молодого парнишку. Он заснул.
Отношения Грегори и Грега Зендо стали совсем натянутыми. Грег младший уже не был тем запуганным мальчиком (отошел), что увидел его дядя. Последнего назначили его опекуном после ужасной трагедии. Опекунство должно было продлиться до двадцати пяти лет либо окончиться ранее, но при получении парнем профессии.
Грег старший старался, как мог, воспитать из парня мужчину. Но все равно сказывалось женское влияние-воспитание его покойной сестры. Поэтому все же иногда он позволял «баловаться» искусством своему племяннику. Человеческие корни играли в нем.
И он все-таки сжалился над парнишкой, что был так похож на его любимую сестру Анну Мари Графовски-Зендо.
«Добаловался» племянник. Он собирался поступать в высшую академию художеств Сен Жерома в Сортинии. Парень хотел стать художником. Это надо же!..
Такое рьяное желание творить и стремление к искусству у племянника совсем не вписывалось в планы дяди, касательно его будущего.
Да, дар у ребенка пропал, закрылся. Но есть же военное дело. Магией там можно и не пользоваться (от слова совсем), есть другие подчиненнее — боевые маги, которые и делают обычно всю грязную работу. А он пусть учится стратегии, управлению… Тем более, все мужчины из рода Зендо служили…
***
Сканер по-будничному пикнул и считал штрих-код с телефона. Сотрудница ЦВЗ без слов глянула в монитор компьютера и ушла за пакетом. Через секунду вручила легкий полиэтиленовый сверток прямо в руки Алене.
Деловито цокая каблучками сандалий, девушка направилась в примерочную.
«Вжих» — звякнули плотные шторки-занавески, когда она закрылась ото всех. Разорвала полиэтилен и чуть было снова не разрыдалась.
Там было то самое белое платьице, которое она заказала в эйфории, после того как нашла у бывшего кольцо в кармане куртки.
Дуреха же решила, что это он собрался сделать ей предложение… Ей казалось… что он (тот самый)... И понеслось, мечты, мечты…
Скромная свадьба для двоих. Кого ей звать — то если только подружку Польку. Уж точно не дядю. Но зато свадьба с любимым и понимающим все ее заскоки и загоны… Как ей казалось…
Откуда ей было знать, что кольцо это — для Полины, которая забеременела от преднамеренно случайной встречи.
Откуда ей было знать, что Пашка (ее Пашка!) уже давно и исправно (двух недель не прошло после их повторного воссоединения) наставлял ей рога/ поправлял здоровье сначала со случайными давалками, а потом уже и систематично с ее лучшей подругой. Ну а что? Он же «мужик».
Нижний мозг требует разрядки и женской ласки, пока доступ к любимому телу закрыт. Ну а потом он оторвется и «ни-ни» — успокаивал себя Павел, оправдываясь перед собой в многочисленных изменах своей девочке.
Сколько это платье шло? Два, три месяца? А оно идеальное и заслуживает того, чтобы его хоть разочек примерить.
Девушка глубоко вздохнула. Тяжко так, обреченно. Приказала себе не плакать. Нельзя страдать по этому парнокопытному рогатому (да увы безрогому) животному, который не мог немного дотерпеть до ее 18-летия.
Девушка решила все-таки примерить это сказочно красивое платье.
***
Грегори проснулся с больной головой и безумной идеей. Он, кажется, придумал, как можно уговорить дядю на то, чтобы он мог пойти учиться туда, куда действительно жаждал и хотел. Словно призрак из сновидений, всплыл в памяти момент, когда Грег Зендо Первый все же показал, что у него тоже есть сердце.
Когда мальчонку привели к дяде, тот решил серьезно взяться за воспитание племянника. Особенно после того, как увидел счета на образование, которые тратила его сестра Анна-Мари.
— Изящные искусства? Беспутные учителя? Анна-Мари растит… растила жеманную куклу? — клокотало в нем.
Волевым решением было принято то, что мальчику нужна физическая подготовка, точные науки, а не всякие там, каляки-маляки.
А Грегори на это решение было… все равно. Тоска по матери, словно черная река, затопила его мир. Он затворился в себе, словно в каменном склепе. Молчание стало его щитом, комната — убежищем.
Он замкнулся. Ни с кем не разговаривал. Часами просиживал в своей комнате, запирался там.
Не к добру было это… Тем более что из-за трагедии его проклевывающийся дар куда-то исчез, не стал проявляться. «Запечатался» — как объяснили умные ученые мужи.
И чего это малец запирается в комнате? Как бы чего не удумал.
В очередной раз, после визита от «красоток Эль» пьяный и решительный мужлан вышиб ногой дверь в спальню мальца. Служанки были обеспокоены, мальчик уже целый день не выходил оттуда и пожаловались хозяину.
Мужчина увидел там… То, отчего защемило, казалось бы, такое каменное сердце.
Мальчик творил. Грегори рисовал. По памяти. Портрет в полный рост. Портрет своей матери. Она была как живая. И казалось, что вот-вот еще пару штрихов, мазков и с полотна сойдет… Живая. Как?! Невозможно (!) живая.
Грег старший сжалился и вернул в учебное расписание мальца уроки рисования. Грегори потихоньку оттаял и даже стал разговаривать со своим опекуном.
И сейчас Грегори младший решил снова провернуть нечто подобное. Создать свой шедевр, от которого у его дяди вновь дрогнет сердце. Нарисовать то, против чего Грег Старший не смог бы устоять.
Единственной, пожалуй, слабостью мужчины, закаленной военными походами и службой была… женская красота. Грег Старший в молодые годы был знатный бабник и остался истинным ценителем женских прелестей.
С одержимостью маньяка Грегори стал творить свой шедевр. Стройные ноги, тонкие изящные руки, длинные темные волосы, осиная талия…
Чем больше юный ходожник вовлекался в процесс, чем прорисованнее и четче становилась картина, тем все больше он влюблялся в свою мечту — в самую красивую (для него) девушку во всем мире.
***
Из зеркала на меня смотрела красавица. Нет, это платье действительно чудесное, сделало из меня замухрышки красотку.
Волосы заплетенные в косу, растрепались красивыми нежными волнами. Я сама не заметила, где и как потеряла резинку для волос.
Незнакомка в зеркале с грустью во взоре, кокетливо откинула локон. Попытка улыбнуться разбилась о скалы отчаяния. Нет, эта улыбка – лишь жалкая тень. Нет, не получается…
Платьишко, как ни старайся, я вынуждена буду от тебя отказаться.
Хотя… боже, да это же само воплощение красоты! Чувствую, как хрупкий росток надежды пробивается сквозь асфальт уныния, подпитываемый восторгом от этого чуда.
Маленькое, белое, простое… но такое идеальное! Оно словно вторая кожа, рисует новый силуэт, подчеркивая достоинства, о которых я и позабыла.
Да! Представь себе, у тебя изящные ручки, тонкие пальчики, красивая линия плеч с нежной шеей. Роскошные длинные темные волосы. И пусть небольшая, но красивая грудь, под которой тонкая талия, что подчеркнута разрезами по бокам в поясе на этом платье. А легкий, струящийся подол (юбочка едва) прикрывает стройные ножки.
Жаль только, что голубые глаза грустные, и улыбнуться не получается. Ну никак.
Но что это там? Чувствую кожей на себе изучающий взгляд. Неужели шторка открылась и кто-то за мной подглядывает?
Девушка даже резко обернулась, чтобы присмотреться, что за тень там отражалась в зеркале. Но, парадокс, там была стена, а шторка находилась сбоку. Подглядывать никто не мог.
Алена снова взглянула на зеркало и вскрикнула. Отражающая поверхность пошла рябью, как вода, взбаламученная случайно брошенным камнем. Откуда-то оттуда появилась рука, что схватила девушку за ее запястье и резко дернула вперед.
И вместо того, чтобы расшибить свой лоб в кровь о мелкие осколки зеркала, девушка провалилась вперед, с оглушающим грохотом, как от взрыва.
Да, там в примерочной определенно как будто что-то взорвалось. Будто зеркало сдетонировало. Все кто был там остались недоумевать. Что это было? Теракт? А где девушка, что вошла в примерочную? А была ли девушка?
***
Когда я в последний раз ела? Вчера утром? Хорошо, что вчера, а то меня вывернуло бы сейчас наизнанку. Адское ощущение, что тебя хотят сплющить в микрокомочек разоварать на сотни частей одновременно.
Но раз. И все. Единовременно. Секунда, в которую показалось, что все…это конец.
Осталось только это «послевкусие» в виде тошноты и головокружения, и пляшущих мурашек перед глазами.
Жмурюсь от яркого света. Со страхом открываю глаза, пытаясь сконцентрироваться и собраться воедино в себе и своих ощущениях.
Я упала. Определенно упала на что-то такое упругонькое. И, похоже что, живое. Что-то живое, что так сейчас с сопящим свистом и рвано тяжело набрало воздуха в свою грудь.
Ой, это человек. Молоденький паренек. Смазливый, сладенький, тощенький. Я его, случаем, не прибила?
Хотя… вон как засопел, дышит.
Красивый, зараза, как с картинки. Таким мальчиком любоваться можно… Ой!..
Паренек (Грегори Младший), на которого удобно «приземлилась» и разлеглась Алена, резко распахнул глаза. Девушка также резко подскочила, ойкнув (для приличия). Правда, она тут же плюхнулась на свою пятую точку, не удержав равновесия.
Грегори со стоном приподнялся. Удивленно посмотрел на девушку. Что-то восторженно протараторил. Неожиданно подскочил, хотел было дотронуться до девушки, до ее ножек. Но та испугалась резких телодвижений своей амортизационной живой подушки и попятилась «каракатицей» назад.
Глядя на Алену, словно маленький щенок на сахарную косточку, Грегори спросил ее на своем языке — понимает ли она его. Но девушка лишь испуганно попятилась назад. Явно не понимая, что здесь происходит.
Грегори показал жестом девушке, чтобы та успокоилась. Подождала мгновение. Резко встал. Пошатнулся. Но все же быстро собрался и резво, хоть и сначала пошатываясь, побежал в кабинет своего дяди.
Там, у Грега Зендо Старшего, по-любому, должно было быть решение языковой проблемы. Его должность предполагала, что он обязан понимать языки и диалекты всех тех, с кем взаимодействует.
Алена осталась одна. Проводив парнишку взглядом, она выдохнула. Ну, по крайней мере, не бьют. Не орут. И на том спасибо.
Девушка стала озираться по сторонам. И первое, что ей бросилось в глаза, было огромное полотно — в человеческий рост. На нем был изображен рисунок-набросок — красивая девушка в коротком белом платье. Сильные четкие штрихи постепенно исчезали, становясь блеклыми. Но того, кто был изображен на этом рисунке Алена успела разглядеть.
Ба… Да это же я! Невероятно. Определенно — это я. Или?.. Не я? Уж больно красивая. Да, определенно, девушка на полотне похожа на меня. Но я же не могу быть такой красивой. Я же некрасивая… Ну, не такая красивая… — поправила ход своих мыслей Аля, которая изо всех своих сил старалась, иногда все же поднимать с колен свою самооценку.
Так, что здесь у нас? Где это я оказалась? Похоже, что в какой-то художественной мастерской. Вон, кисти, краски, портрет… Творческий упорядоченный хаос.
Алена осторожно встала и стала прохаживаться по просторной мастерской Грегори. Солнечный свет, прорвавшись сквозь высокие окна, заливал арт-пространство, танцуя бликами на холстах и предметах. Здесь царило органичное смешение творчества и беспорядка, словно в душе художника. Но вдруг девушка замерла, словно поражённая молнией. Что-то неуловимо притянуло её внимание.
Дверь! Прозрачная стеклянная дверь.
Она подошла, робко потянула за ручку. Дверь подалась, открывая проход на балконную террасу. Крадучись, словно испуганный зверёк, девушка вышла туда, откуда доносились бурлящие звуки большого города, откуда-то снизу.
Какофония звуков обрушилась на девушку удивительнейшим образом, ведь в мастерской висела даже чуток пугающая и звенящая тишина.
Алена несмело подошла к балконным перилам. И практически сразу же она вскрикнула и упала.
Шквал невидимого урагана обрушился на нее, выбивая почву из-под ног. В небеса взмыла колесница, запряженная… лошадьми! Или?!! Нет, в бурной фантазии девушки это были скорее пегасы – крылатые кони, несущиеся с яростью кометы, сметающие потоками вихря с балконов зазевавшихся путников, словно опавшие листья.
Не успела Алена прийти в себя, как вихрем возникший Грегори, услышав ее отчаянный вопль, подхватил ее, заключая в трепетные объятия.
От чего-то задержавши на непозволительные пару секунд в своих объятиях девушку, он опомнился и повесил на девичью шею небольшой черный круглый кулончик.
— О прекрасная леди, теперь вы меня понимаете? — произнес довольно Грег Второй, — Этот амулет – ключ к моему языку. Теперь ты сможешь понимать меня, и говорить со мной, — договорил парень, продолжая довольно обнимать девушку и ласково поглаживая ее по спине.
Но Алена быстро отошла от шока. Встрепенулась, взбрыкнула в его объятиях. Услышанная фраза и мимолетное ощущение, передающееся на кончиках пальцев, что едва касались ее плеча, будто отрезвили ее. Она резко отстранилась от парня, вопросительно и зло на него посмотрев.
— Понимаю, — буркнула она в ответ.
— О, у нее еще и голос чарующий, словно сладкая песня… — прошептал восхищенно Грегори.
— Что здесь происходит? Где я! Как я здесь оказалась. Я же была... — девушка замерла, ее взгляд упал на раскинувшийся перед ней город, и слова застряли в горле.
Сказать, что она была поражена – значит, ничего не сказать. Красота и величие города обрушились на нее, словно лавина, перевернув все ее представления о прекрасном. Она застыла, словно громом пораженная, и лишь крепкое ругательство, вырвавшееся у нее, смогло хоть как-то выразить весь спектр ее чувств. Сознание ее перевернулось с ног на голову, словно карточный домик, разрушенный ураганом. Осознание обрушилось на нее, как ледяной водопад, оглушая и парализуя.
Картина, развернувшаяся перед Аленой, была подобна сновидению, сотканному из грез и легенд. Невероятные постройки, словно драгоценные камни в изумрудной оправе листвы, перекликались архитектурными откровениями. Античные храмы соседствовали с изящными дворцами, ажурные дорожки вились змеями меж фонтанов, каскадов и резных мостиков, ведущих к уютным домикам и взмывающим в небеса башням-колоннам. Вдали, словно стражи, высились неприступные защитные стены, сливаясь с горизонтом.
— Где я? — ошарашенно прошептала Алена.
— В Сортинии, милейшая… Город эльфийских королей. Поверить не могу, ты настоящая, — в этот момент Грегори попытался дотронуться до «замороженной» от избытка чувств девушки.
Но едва девушка почувствовала прикосновение, она отскочила как ошпаренная. И даже как-то зло посмотрела на парня. И чего это он ее трогать собрался?
— Город… Эльфийских… Чего? Что ты хочешь сказать? Где я? — вскрикнула возбужденно Алена, которая не знала что ей делать — истерично заржать от страха или же зарыдать от восторга.
Это ведь не могло быть правдой. Она же не ослышалась — «Эльфийских королей»? Но вот мимо них снова пронесся экипаж крылатых коней, который слегка потрепал длинные волосы у парня и девушки.
Грегори на автомате убрал свои светлые локоны назад, обнажив свои ушки. Алена заметила это.
— Ты?.. Что эльф? — выпалила она, округлив от страха и восторга глаза.
Грегори по-детски задорно рассмеялся. Алена подхватила этот смех. Но если парень смеялся оттого, что его называли эльфом, то девушка уже просто по инерции, дав волю своей надвигающейся истерии.
— Нет, что ты, — произнес он, отсмеявшись, — но говорят, что у Зендо есть эльфийские корни. О прекраснейшая нимфа, позволь мне тебя сопроводить в мастерскую. Здесь в час пик бывает ветрено. Экипажи с беговыми ашканами носятся только так.
Грегори снова предпринял попытку дотронуться до Алены, чтобы галантно взять ее под локоток и сопроводить.
Но девушка снова дернулась, буркнув — «Сама дойду. И давай уже «неэльф» рассказывай — где я и как сюда попала. Да и представься уже наконец…».
Она резко развернулась и зашагала в сторону стеклянной двери обратно.
Грегори даже немного запыхался, когда догнал свою зазнобу. Да, девушка уже крепко впилась занозой в его юное сердце, вбив свой образ намертво.
— Позвольте представиться, о прекраснейшая. Меня зовут, — важно запыхтел парень, пытаясь придать себе надменный вид, — Грегори Уильямс Второй Графовски-Зендо…
— О, аристократ чтоли? — как-то даже грубовато и по-будничному проговорила девушка, которая «со страху» и неожиданности надела на себя маску отчужденности и ехидства.
Грегори немного опешил. Обычно при упоминании его имени, а точнее рода, все сразу робели. Что Зендо, что Графовски были древние влиятельные рода, люди чтили и боялись их. А эта милая девушка. Даже своим очаровательным ушком не повела, как будто это имя для нее ничего не говорило.
— Рода Графовски и Зендо ведут свою историю с момента Великого вторжения… — зачем-то пояснил Грегори, надеясь впечатлить девушку.
— Ага, понятно, — проговорила ничего не понимающая Алена, больше для поддержания нити разговора.
Хотя последняя фраза брошенная Грегори, ей ни о чем не говорила. И что с того?
— Так, где я? Как я здесь оказалась? Почему? — поспешила сменить тему разговора девушка на более волнующую.
— Ты, радость моих очей, находишься в Сортинии. В родовом гнезде Зендо. В моем доме — заважничал Грегори, которому захотелось произвести самое благоприятное впечатление на эту красотку в белом, — А появилась ты здесь… Потому что я этого захотел, — добавил задумчиво парень, — постой-ка,я сейчас… — проговорил Грегори и стрелой помчался творить свой шедевр.
Девушка лишь увидела, как юноша, с одержимостью маньяка, схватил инструменты художника и стал творить свой очередной «шедевр».
Не девушка, а мечта!
Словно одержимый вдохновением, юноша метнулся к мольберту, и кисть, ведомая неистовым желанием заплясала на холсте. Безумный танец линий, вспышка цвета – секунда, другая, третья… и вот уже в руках у него радужным взрывом расцвел небывалый цветок, пышный и яркий, словно солнце, выхваченное из зенита. Словно рыцарь, поверженный красотой, он опустился на одно колено перед девушкой, и голос его зазвучал, дрожа, словно неловко задетая струна:
— О, Прекраснейшая нимфа, свет очей моих, позволь преподнести тебе этот скромный дар… Ты – чудо, что вдохнуло жизнь в мой спящий дар! Прошу, прими его как символ моей бесконечной благодарности…
Девушка машинально приняла цветок, мимолетным жестом, словно не замечая его великолепия. Ее слух уловил другое, заставив вздрогнуть от неожиданности:
— Что значит, ты захотел? А ну, верни меня обратно! — насупившись (но больше для виду) проговорила девушка, которая для грозного виду даже топнула ножкой.
— То есть мое желание оказалось настолько сильным, что оно материализовалось, — деловито и нравоучительно стал объясняться Грег, который жил в магическом мире и знал все его законы, — а вот с перемещением… Проблема. Я пока что не умею. Только сегодня свой мой дар раскрылся. Но ничего страшного. У дяди самые шустрые ашканы (пегасы). Они доставят тебя куда угодно. Но ты же никуда не торопишься? — быстро опомнился Грегори и с надеждой посмотрел на девушку, — побудешь еще со мною? А потом я отправлю тебя туда, куда только захочешь и прикажешь. В любую точку Зарнии или даже Эквидорию. С Эльзакрией будет проблематично, туда все-таки пропуска нужны… Но для дяди не составит труда раздобыть пропуск и туда…
Голос его дрожал, как пламя свечи на ветру:
— Только, пожалуйста, не говори, что тебе нужно срочно домой… Побудь со мной… еще чуть-чуть… Ты наполнила мое сердце светом, который греет сильнее волшебного огня. Позволь мне хотя бы полюбоваться тобой… Дай мне время насытиться твоим образом, пока я могу.
Грег смотрел на Алену глазами, полными надежды и обожания, словно она была единственным маяком в бескрайнем океане его чувств. Но внезапно он сник, словно отрезвленный горькой правдой, и добавил тихо, едва слышно:
— Но если тебе нужно идти… Я неволить не буду.
Грег снова поднял свои лучистые глаза и посмотрел на девушку, с грустью и щенячьим восторгом продолжил свою пламенную речь, — я счастлив уже оттого, что ты существуешь. Так куда тебя доставить, о прекраснейшая дева? Чье имя я так и не узнал, забыв спросить впопыхах…
— Я Аля, Алена, — мило улыбнувшись, проговорила девушка, а потом с сомнением в голосе спросила — Точно доставишь?
Внутри нее просыпалось любопытство, словно игривый котенок, робко подкрадывающийся и несмело трогающий лапкой неизведанное. Впечатления от города, мельком увиденного всего пять минут назад, были оглушительны, как удар грома посреди ясного дня.
Да и, признаться, в последнее время ей совсем не хотелось возвращаться в свою съемную квартиру, где гулкое эхо напоминало о зияющей пустоте одиночества и горьком привкусе предательства.
А здесь… Летающие кони… Словно сошедшие со страниц сказок… Шпили пронзающие небеса! Замки и дома из фэнтези-романов. И эльф… ну, или кто он там?
Ох, как интересно! До дрожи в коленях. До мурашек предвкушения. Страх и восторг сплелись в опьяняющий коктейль.
Девушка всегда мечтала о путешествиях, мечтала увидеть мир, раскинувшийся за горизонтом.
— Конечно же, Аля-Алена, — проговорил, засиявший как бриллиант на солнышке, Грег Младший, — в любую точку Зарнии, Эквидории или даже в Эльзакрию.
Аля нахмурилась, еще раз услышав незнакомые названия, и тихо произнесла:
— Мне бы в Саранск, на Тихомирскую улицу 12 (*Адрес вымышленный, любые совпанения случайны!!!).
— Сара… Саранск? А где это? В Эльзакрии, что ли? Не слышал про такое поселение, — смущенно пробормотал Грегори.
Парень хотел было еще что-то добавить, сказать, но его прервал робкий стук в массивную дверь от художественной мастерской.
В арт-пространство вола служанка. Она немного помялась, а после выдала все то, что ее просили передать:
— Господин Грег Вильямс Старший отбыл по неотложному делу в королевскую канцелярию. Наказует передать, что ни к обеду, ни к ужину его ждать не стоит… Но он ждет вас завтра поутру, для продолжения беседы.
— Благодарю, я понял. А что, уже обед? — встревоженно поинтересовался парень.
— Да, милорд. Вам где накрыть? Или лучше принести еду сюда — учтиво уточнила служанка, чьи глаза теперь с неподдельным любопытством пожирали гостью юного хозяина.
— Накрой нам в обеденной зале на две персоны, — приказал Грегори и тут же обратился к Алене, — Радость моя, может, хочешь чего-то особенного? Только прикажи. Все что хочешь исполню. Я же надеюсь, ты окажешь мне великую честь и отобедаешь со мной?
Парень взглянул на девушку таким умоляющим взглядом, в котором просто громадными буквами кричалось — «Ну пожалуйста, пожалуйста!!!». Против такой просьбы в весьма прекрасных небесных глазках, обрамленных пушистых опахалом ресниц, пожалуй, не смогла бы устоять ни одна девушка.
И Алена невольно кивнула.
Такой милый, наивный мальчик. Такой же как она, когда-то …(всего-то полгода-год назад)
Да и к тому же в желудке предательски кольнуло. Напомнив ей, что негоже забывать про свои физиологические потребности.
— Идем. Я покажу тебе на… — парень осекся, и для большей важности напыщенно поправил себя, — свой замок, пока слуги будут накрывать нам в обеденной зале.
— Замок? — удивленно переспросила девушка, которая как будто бы не заметила предложенный локоть Грега, предпочитая прогуливаться от юноши на почтительном расстоянии, максимально минимизировав возможные контакты.
— Да, замок, — довольно промурлыкал Грегори, отметив в девичьем голосе нотки удивления, — всего пять этажей, оранжерея, конюшня. Так, где ты говоришь, находиться ваш Саранск?
— Так ясно где, в России— матушке… — пролепетала девушка, которая забыла обо всем, едва они вышли в роскошный и просторный холл, ведущий к лестницам ик другим комнатам громаднейшего замка.
Девушка так была увлечена разглядыванием всяких там роскошеств и достопримечательностей дворца, то есть родового гнезда Зендо, что не видела, как парень, который шествовал за ней тенью и вел экскурсию, поймал «хмурку».
Он все больше мельком рассказывал ей о своей семье, стараясь все больше выведать информацию об Алене и ее жизни. Кто она, откуда родом, семья…
— А тебя будет кто-то искать? — спросил как бы невзначай Грегори.
— Ой, да кому я нужна. Разве что хозяйке съемной хаты в день оплаты?!! — беззаботно ляпнула Алена и осеклась, поймав легкий холодок, что пробежал между ее лопаток.
Она что-то совсем расслабилась, разболталась и рассказала этому милейшему, но, между прочим, незнакомому, пареньку о себе. Зачем-то ляпнула про то, что ее по сути-то никто не будет искать. (Родни не осталось, а подруга и парень бывший — и те предатели).
Алена с опаской посмотрела назад.
Но Грегори широко и обезоруживающе разулыбался (даже как-то по умалишенному что ли), резко развернул ее в сторону роскошных дверей и торжественно сказал:
— Ну все, там за дверьми обеденный зал. Ты голодная? Я таки да!
Начав с верхнего пятого этажа, они неспешно спустились вниз, на первый. Здесь находилась роскошная обеденная зала, которая спокойно могла вместить в себя сотню персон, ожидающих невероятных блюд и закусок.
Пространство, словно сошедшее с полотен старых мастеров, манило своим размахом и великолепием. В центре, подобно трону владыки, возвышался стол, накрытый для ста пирующих, с блистающими яствами и напитками, что обещали усладу гурманам.
Но за этим пиршественным великолепием восседали лишь двое. Грегори — тот, чье лицо светилось от счастья. И Алена — та, чье сердце сжималось от тревоги. Она поняла, что пару минут назад смолола глупость. Быть может, даже непростительную глупость.
— Ты ведь вернешь меня домой? — робко спросила девушка.
— Конечно же, — слукавил Грег Второй.
Парень уже отчетливо понимал, что нет ей дороги назад в ее мир. Не зря же вызвали его дядю в «канцелярию». Был прорыв. Грегори сопоставил факты — причины этого прорыва он и его острое желание. Его новообретенный дар, словно щупальца, вырвал из иного измерения самую «желанную» и «прекрасную» девушку на свете.
— Позволь мне поухаживать за тобой, о прекраснейшая Аля-Алена — проговорил, немного смущаясь и волнуясь, парень, что засиял как елочная гирлянда, увидев робкий положительный подтверждающий кивок со стороны девушки.
— Можно. И давай просто Аля или Алена. Позволяю, — хихикнув, добавила Алена.
Грегори засуетился.
Отодвинул стул, словно предлагая трон королеве. Алена, смущенная его галантностью, присела на краешек, побоявшись нарушить хрупкое равновесие момента. Парень, как какой-то голодный волк, набросился на тарелку, накладывая гору яств.
Он поднес ее к Алене, будто поднося дары богине. Отрезал крошечный кусочек ароматного мяса и наколол его на вилку, готовый самолично накормить девушку. Если бы у него был хвост, он бы сейчас молотил им воздух, как довольный пес, заглядывающий в рот своему хозяину.
— Ты что!!! Кормить меня собираешься?! — удивленно и смеясь (больше нервно) проговорила Аля, — да я сама могу. Вилкой, ложкой владею. Не надо. Иди сам поешь. Хотя… — девушка перехватила вилку с нанизанным кусочком еды, — для начала сам попробуй этот кусочек мяса.
Грег Второй на автомате положил кусочек в рот, прожевал и проглотил. Алена выдохнула и отобрала вилку у Грегори. А парень присел за противоположный край стола. Уселся, картинно подложил руки под голову, стал любоваться, как ест еду его желанная.
Алена не выдержала такого пристального внимания.
— Ты чего? Ешь! — приказала она, буравя взглядом Грегори.
Парень автоматом положил кусочек еды в рот. Он даже не посмотрел, что зацепил столовым прибором. Юноша не отрывал своего взгляда от Алены. Так же все больше рефлекторно он взял бокал с вином, прислонил к своим губам, отпил глоточек (не поморщившись и не поняв, что выпил), поставил фужер в сторону. Снова подпер лицо руками и продолжил влюбленно наслаждаться зрелищем поглощения еды самой прекрасной девушкой, что он когда-либо видел.
Алена зло фыркнула. Встала из-за стола. Развернула свой стул спинкой к столу. Взяла в руку тарелку с едой, заботливо наполненной Грегори, и уселась спиной к столу. Теперь она могла спокойно поесть, без пристального внимания парня.
— Алена… Прости… Просто мне не вериться, что ты настоящая. Ты такая красивая, реальная. Так изысканно ешь. Просто загляденье. Повернись, пожалуйста. Я буду смотреть только в свою тарелку, о несравненная! — робко проговорил парень.
Девушка быстро-быстро, суетливо покидала в себя еду. А после снова развернулась к Грегори, сказав — «Спасибо, я наелась. Ты тоже ешь, а потом отправишь меня домой».
Парень помрачнел.
– Алёна?.. Может, не стоит так спешить? Дай я покажу тебе Сортинию. Здесь каждый камень – живая история! Малиновые сады, где розы шепчут сказки на ветру, фонтан Мерти, чьи струи танцуют под музыку звезд, площадь Свободы, дышащая духом предков, горки Зигмунда, помнящие смех эльфийских принцесс… – Грегори выпалил названия, словно читал заклинание, пытаясь задержать ускользающее мгновение.
Его сбивчивая речь, перемешанная со смущением, прозвучала так трогательно, что Алёна не удержалась от смеха и согласилась на прогулку.
***
Родной город Грегори Уильямса Графовски-Зендо был завораживающе прекрасен.
Он утопал в изумрудном море зелени, сотканном из бесчисленных оттенков – от нежной фисташки до глубокого малахита. Этот кружевной ковер, казалось, был вышит драгоценными нитями цветов, деликатно украшавших роскошные виллы владык и скромные домики простых горожан, величественные храмы и уютные лавки.
Архитектурная симфония города звучала контрастно, где строгие «кубы» современных служб дерзко подчеркивали изящество и утонченность соседних зданий, словно сошедших со страниц рыцарских романов. Вот череда простых домиков неожиданно сменялась помпезным дворцом, по соседству с которым приютилась «канцелярия» Его Величества.
Именно зелень сшивала между собой всю эту разно эпохальную архитектуру — гигантские великаны-деревья, нежные лианы, обвивающие стены, широкие кусты, готовые укрыть влюбленных от посторонних глаз, декоративные кустики, источающие благоухание, горделивые "пихты" и диковинные "пальмы", и даже скромные горшки с милыми "полевыми" цветами.
А еще в городских переулках то тут, то там встречались многочисленные лавочки для уставших, совершавших променад, горожан. Пожалуйста, присядь, и насладись видом на соседние оживающую статую или магический фонтан, где вода сияла и двигалась, вопреки законам физики, но подчиняясь непостижимым законам магии.
Чтобы рассмотреть все красоты этого города понадобился бы не один день. А если досконально изучать все его достопримечательности, то как минимум неделя-две.
Сортиния — это древний город, когда-то столица эльфийского государства. Но, когда это было? Когда еще были чистокровные эльфы… Давным-давно, во времена, что помнят лишь древние фолианты.
Теперь это был просто крупный торговый город с богатым наследием, сохранивший свое королевское величие и стать.
Алена, словно зачарованная, утопала в безбрежном великолепии Сортинии. Город, сотканный из грёз и яви, ошеломлял до глубины души и будоражил кровь своей нереальной красотой. В этом упоительном плену она не замечала странного беспокойства, сквозившего в каждом движении её «экскурсовода». Алена готова была вечно бродить по этим улицам с широко раскрытыми глазами и ртом, едва ли внимая увлекательному историческому повествованию Грегори.
А Грегори, словно загнанный зверь, нервно озирался по сторонам. Он петлял по укромным переулкам, словно оберегал сокровище, стараясь укрыть свою дивную спутницу от посторонних глаз.
Вскоре он заботливо усадил её в мягкое кресло воздушного экипажа, парящего на высоте двух-трех этажей. Этот волшебный транспорт, скользя по заданному маршруту подобно бесшумному призраку, открывал своим привилегированным пассажирам головокружительные панорамы города. Внутри прозрачного кокона можно было безмятежно созерцать сказочные виды, не опасаясь любопытных взглядов снизу.
Казалось, Грегори подсознательно стремился укрыть Алену, чья красота притягивала взгляды, словно магнит. И дело было вовсе не в ее наряде. Её платье было вполне обычным, соответствующим здешней моде. В Сортинии скромность в одежде была уделом простых смертных, а вызывающие наряды – откровенные мини, дерзкие вырезы и глубокие декольте – были привилегией богачей.
Алена же, с её царственной статью и неподдельной грацией, напоминала юную аристократку, совершающую неспешную прогулку. В ней чувствовалась какая-то неземная, инопланетная красота, заставлявшая прохожих оборачиваться и жадно ловить её ускользающий образ.
Грегори же, словно уязвленный таким вниманием, предпочитал уединенные маршруты и поспешно уводил Алену прочь, едва завидев людей. Особенно его пугали люди в форме, которые словно саранча наводнили улицы, выискивая все, что выбивалось из общего строя.
Они старательно выискивали все то, что выбивалось из рамок привычного. Все что было необычно фиксировалось и даже изымалось.
Так работал своеобразный «перехват» всего магического, ведь недавно произошел сильнейший «прорыв», что-то проникло в их мир.
А красота Алены явно выбивалась из привычного.
Но Алена, опьяненная красотой города, не замечала ни дергающегося плеча Грегори, ни его суетливых взглядов. Она, словно Алиса, провалившаяся в кроличью нору, искренне верила, что попала в сказку. А разве в сказке может случиться что-то плохое?
Когда настойчивое урчание желудка напомнило о времени, на город мягко опустилась серая шаль сумерек. К неописуемому восторгу Алены в воздухе зажглись и плавно закачались огненные шары, светящиеся бабочки и птицы, а фонтаны вспыхнули теплым, манящим светом. Город открывался ей с новой, ещё более обворожительной стороны.
Грегори был на панике. Люди, словно ночные мотыльки, высыпали на улицы, и риск того, что они увидят его Алену, возрастал с каждой секундой в геометрической прогрессии.
Недовольное «ур-ур-ур» в животе у девушки он воспринял как спасительный шанс и поспешил увезти ее в свой замок. Только тогда Алена, словно очнувшись от волшебного сна, опомнилась.
— Грег, домой. Лучше отправь меня домой, — предложила она парню.
Юноша, нахмурившись, словно туча перед грозой, отрезал:
— Нет, — и тут же, словно испугавшись собственной дерзости, заюлил, заизвивался в оправданиях, как уж на раскаленной сковороде, — Нет, нет, нет! Не пущу ни за что! Ночь на дворе… Опасно это! "Бураны" могут сбиться с пути во тьме… да и кто знает, что бродит по ночным дорогам…
Он продолжал бормотать какую-то околесицу с самым важным видом, словно павлин, распустивший хвост. Грегори давно уже раскусил, что Алена — гостья из другого мира. Как иначе объяснить ее неподдельное изумление и восторг от самых обыденных магических вещей? И вот теперь он нагло врал, как дышал. Только предательские алые кончики ушей, словно сигнальные маячки, выдавали его ложь. Но сгущающиеся сумерки, как бархатная завеса, скрыли этот предупреждающий сигнал.
Они вернулись замок поздно. Сил у Алены было немного. Их хватило на то, чтобы поесть и плюхнуться на кровать в любезно предложенной гостевой спальне и уснуть. Прямо в одежде. Не раздеваясь.
***
Мне снилось… Что я танцевала и пела на площади свободы. Той самой, что показал мне Грегори. А шаловливые струйки воды из фонтана пытались меня догнать. Надо же… Мне хотелось петь и плясать, как той танцовщице, что развлекала публику на площади.
Было весело и… сыро. Проснулась я от того, что мои ноги были сырыми. Кто-то нежно целовал ступни, при этом жалобно скуля и всхлипывая, словно потерявшийся щенок.
И этим сентиментальным «фут-фетишистом» оказался Грегори!
Резкий рывок, словно от удара током, и я, как испуганный зверёк, поползла спиной к изголовью кровати, пока не ощутила мягкую преграду. Поджав ноги к груди, прошипела настороженно:
— Грег…ори, ты чего?
— Я не отдам тебя им! – рыдания терзали его голос, – Ты же добрая, хорошая, самая красивая, моя радость! – он бормотал бессвязные слова, утирая покрасневший нос, и, вероятно, парень был пьяный в стельку, – Я не отдам тебя… Ты хорошая… Ты не можешь быть злом… Я же тебя создал… Вырвал из твоего мира… Ты же не… не инкуб, не тварь какая? – в его глазах плескалась робкая надежда, прежде чем он вновь погрузился в пучину бессвязных причитаний.
— Грег? Что происходит? Кому отдать? О чём ты? Ты пьян? – испуганно воскликнула Аля, подхватывая хаотичный ритм его речи.
— Ты же моя радость. Ты же меня не бросишь? — глотая слезы, пробормотал юноша, — я без тебя уже не смогу… Люблю тебя… Ты же моя … моя радость…
Парень снова полез целовать ножки Алены. Так резко и рьяно. Но своим отчаянным порывом нежности напугал девушку. С криком ужаса она вскочила, хотела было убежать с кровати, но запуталась в покрывале (пледе) и стремительно соскользнула вниз, больно ушиблась пятой точкой.
— Алена! Что с тобой? — обеспокоенно крикнул Грегори.
Он хотел было подойти к ней, и стал ползти по внушительной кровати на четвереньках, чтобы в итоге сползти вниз к девушке, что свалилась с противоположной стороны кровати.
Но Аля, увидев передвижения парня, в ужасе стала еще дальше отползать от кровати (боль как рукой сняло).
— Нет, нет, не подходи ко мне! А-а-а-а!!! — истошно заорала она.
Девичий крик немного отрезвил юношу. Грегори все понял. Он не хотел причинить ей вреда. Только посмотреть, как спит самая красивая девушка (по его мнению). Ну и не удержался, поцеловал аккуратную пяточку, что выглядывала из-под покрывала (пледа). Потом вторую…
На эмоциях же…
— Алена! Я не трону тебя! — проговорил побледневший Грег (Второй), — Что ты! Твое благополучие теперь моя главная забота. Я люблю тебя. Я не могу причинить тебе… Успокойся, пожалуйста… Я просто хотел увидеть тебя… Убедиться что ты есть — забормотал юноша.
Удивительно, но чем дольше он «убаюкивал» Грегори Алену, тем спокойнее становилась девушка. (Магия, не иначе.) Ну и как не поверить этим чистым искристым голубым глазам, что так влюбленно и с обожанием смотрят на тебя?
Алена подтащила к себе тонкий плед, которым она укрывалась до этого. И в котором она запуталась, пытаясь убежать от неожиданных поползновений парня. Она завернулась в него как в кокон. Тяжело и протяжно вздохнула и с шумом резко выдохнула, после, успокоившись, произнесла:
— А теперь говори. И не юли. Всю правду. Кому ты собрался меня отдавать? Точнее, не отдавать? Почему ты пьян? Ты же пьян?! Всю правду говори. А иначе … Ты не услышишь от меня ни звука, и я уйду от тебя при первой же возможности.
— Я не отдам тебя «службистам». Всем тем, кто ловит и защищает наш мир от прорывных демонов и темных сущностей, энергии, прочих «аномалий».
Девушка нахмурилась. Ей явно не понравилось начало разговора. В ее глазах застыл вопрос с просьбой разъяснить все подробнее.
Грегори тяжко вздохнул и начал (свой исторический эпос):
— Давным-давно, когда мир был молод и искры магии танцевали в воздухе, мои предки – гордые эльфы, а также еще и свирепые орки, и величественные драконы – пришли на эту землю. Они откликнулись на зов людей о помощи, ибо в их прекрасный мир проникло Великое Зло, клубящаяся тьма из-за Грани.
Тысячелетие бушевала война, словно вечный шторм, пока защитники не осознали ужасную правду — зло просачивается на эту прекрасную землю также, как и они пришли сюда, из других миров. Будто ядовитая кровь, через порталы и разрывы в самой ткани мироздания.
Тогда предки, подобно искусным ткачам, заштопали каждый этот «прорыв», наложив незримые швы на раны реальности, дабы никто и ничто не могло проникнуть сюда. Наступила эра спокойствия и благоденствия, словно солнце выглянуло из-за туч после долгой бури.
Но Зло не дремлет, оно словно голодный зверь, что рыщет в поисках добычи и бреши. И нет-нет, да и рвет хрупкую материю мироздания, просачиваясь сюда сквозь трещины, словно ядовитый дым, чтобы понаделать делов, бесчинствовать и нести хаос и разруху. Появляясь как саранча, сметающая поле в одночасье, оставляя разрухи и горе.
Мой дядя ищет такие прорывы, устраняет все то, что прорывается сюда, вычищает скверну, просачивающуюся из других миров. Хоть официально он и числится в «королевской канцелярии», но на самом деле он «чистильщик» – один из самых сильных и великих, – не без гордости в голосе закончил Грегори свой рассказ.
— Понятно (да непонятно), — проворчала Алена , — но я-то здесь причем?
— Ты не поняла? — озадаченно проговорил юноша, — ты аномалия, твое появление — это прорыв, который сделал я со своей внезапно проснувшейся магией. А значит, тебя нужно исследовать (сдать чистильщикам).
Алена испугалась, поняв наконец, то, что хотел донести до нее Грегори. Но она решила не подавать виду, лишь нахохлилась и буркнула:
— Ну так… Зачем сдавать? На опыты, что ли? Может ты меня просто… Это… обратно, домой. И забудем все, как страшный сон, — с надеждой в голосе промолвила девушка.
— Не получиться. Я совершенно не понимаю, как это сделать. Да и если делать… Это вскрывать материю… Опасно слишком. Так и норовит что-то вылезти оттуда. Удивительно, что с тобой не пролезло. Нам повезло. Так что ты останешься в Сортинии. Нельзя, опасно, — заладил как заезженную пластинку паренек, — Ты останешься в этом мире навсегда. Но с другой стороны, — юноша явно повеселел, — Это же хорошо! Я сделаю тебя счастливой. Все что захочешь, будет твое. Я богат, знатен, буду влиять на других людей, решать их судьбы. А ты станешь моим украшением, моей женой. Самой красивой девушкой при дворе. Даже императрица не сможет с тобой сравниться в красоте. Я люблю тебя и обещаю, что сделаю счастливой… Только будь моей… женой — пламенно и восторженно произнес с горящими глазами Грегори.
-Оу, оу… полегче, парень, — прикрикнула Алена, шутливо погрозив пальчиком, — любишь, как же, — хмыкнула она, — ты для начала от дяди защити, раз он «чистильщик». Он же поймет, что я из другого мира на раз-два… — сказала девушка и сама же испугалась своих брошенных слов.
— А ты?.. Молчи! Говорить буду я. За тебя. Доверься мне. Кажется, я придумал, — прорезал тишину комнаты голос юноши, и на лице его расцвела зловещая ухмылка, словно он примерял маску коварного злодея.
Ухмылка вышла игривой, хитроумной… и… милой.
— Как я могу довериться тебе, если ты среди ночи вломился в спальню, в которой я спокойно спала. Облызал мои ноги как какой-то… маньячина… — задумчиво проговорила девушка, еще сильнее прижав к себе коленки своих ног.
Колени ее ног стали щитом, за которым она пыталась укрыть испуганное лицо.
— Я не хотел тебя напугать. Просто хотел убедиться, что ты не исчезла… — залепетал в свое оправдание Грегори.
— А я могу? Исчезнуть? — встревоженно переспросила Алена.
— Нет, наврядли, — твердо проговорил Грег (Второй), — по всем магическим законам. Для возврата, перехода в другой мир потребуется колоссальная энергия, направляемая волей мага. Вскрыть «ткань мироздания», открыть ее… Где на гранях кишит голодными тенями Тьма. Это чревато прорывом, Алена… — юноша замолчал, будто узрел бездну. — Или тебе все равно? Ты готова стать причиной вселенской катастрофы? Впустить сюда зло, что выкосит людей, словно траву? Эпидемии, убийства, монстры, пожирающие детей… Горящие города, пламя, что не потушить ни водой, ни песком, ни ветром… И все ради чего? Чтобы ты… вернулась домой? — угрожающе, но как то больше наигранно, договорил свой спич парень, что совсем не хотел отпускать от себя прекрасную девушку.
Алена вздрогнула, словно от удара, представив кошмарную картину, нарисованную словами Грегори. Мрачный портал в ее мир, открытый ценой крови и страданий ни в чем неповинных людей.
— Другого пути нет. Смирись, — твердо проговорил юноша, — И прости меня за это, — добавил сконфуженно паренек, — Я не мог представить, что ты действительно существуешь, и что моя магия проснется и затащит тебя сюда… Но я обещаю, сделаю все, чтобы ты была счастлива!!!
— Не давай скоропостижных обещаний, если не уверен, что сможешь их выполнить, — проговорила задумчиво девушка.
— Я обещаю…— начал было излагать свои душевные порывы Грегори, но Алена лишь цыкнула на него, дав понять тем самым, чтобы он замолчал.
— Оставь меня одну, пожалуйста. Мне надо все обдумать, — припечатала девушка.
— Но… можно… — Грег (Второй) с надеждой взглянул на Алену.
Серьезное выражение девушки не сулило ничего хорошего. Грегори решил ретироваться.
Моя прекрасная невеста
Ой, детка, ты влипла. И как меня угораздило так? А что меня? Это все Грегори, похоже… вытащил меня в другой мир. Полный магии. Полный звизд..ц. Совершенно другой чуждый мне мир. Ох..ть, и что делать? Нет, конечно же, при первой возможности надо сваливать отсюда.
Но куда? Что-то подсказывает мне, что надо. Но куда? И надо ли? Да и зачем?
В пустую съемную хату? На две последние работы, чтобы оплачивать это жилище, пока в лапше не восстановлюсь.
А здесь? Грегори… Такой милый мальчик. Ну мальчик же! Хотя, похоже, он немногим младше меня. Сколько ему? Лет 16-17? А мне… Едва-едва стукнуло 18, пару месяцев назад.
Странно, но возвращаться домой не хочеться. Да и к кому? Хм… Реально, а к кому? Кто-то будет меня искать?.. Смешно даже и горько…
Хозяйка съемной квартиры в конце месяца. Дядя? Да ему на меня… фиолетово. Как только я получила паспорт, он меня заставил подписать документы. Теперь я нищая… Ну, как нищая, кинул какую-то смешную сумму на счет, по сравнению с тем, что мне причиталось… Он постарался поскорее избавиться от меня, «не запачкав ручки». Ему даже выгодно, если я вдруг исчезну. Как он там говорил?... Брр…
Но я буду жить. Я не виновата, что выжила.
Полька или Пашка? Будут ли они меня искать?
Первая — упивается своим счастьем и хитрожопостью. Ей не до меня…
Даже «забавно», как она легко меня смогла предать. А я ей верила до последнего, ведь не может же друг, что поддержал в самый тяжкий момент и вдруг?..
Второй — если только напьется и его потянет на приключения, мозги полюбить своей бывшей.
Как он там мне говорил — «Аля, я ее не люблю. От нее нужны лишь бабки. Я ее обдеру до нитки, и мы с тобой заживем… у берега моря. Малышка, не куксись.»
Впрочем, они друг друга стоят. Интересно, кто из них первым догадается, что его дурят. Полька — «дойная коровка» или Пашка — отец «промокашка»? Кто догадается, что одному нужны лишь бабки, а другая скрывает тот факт, что ребенок может быть и не от него…
Только вспоминая их у меня наворачиваются слезы… А совсем не оттого, что я сейчас попала в переплет (фэнтези романа). А ведь попала, так попала… Но блин, а что же реально ли это так, и меня могут «чистильщики» уничтожить? Не знаю, почему-то не хочеться верить в это. Как и в то, что нет способа безопасно и «экологично» вернуться домой.
Может, дядя не такой страшный, как его Грег малюет? Он, похоже, что сильный маг. Надо бы его расположения добиться. Может быть он знает, как мне перебраться домой?
А домой… домой я пока что не хочу. Мне просто важно найти способ вернуться, чтобы у меня всегда был выбор. Оставаться здесь навсегда? Нет, пока что не собираюсь. Всегда есть выход. Если не в дверь, так в окно.
Да и… судя по тому, что я здесь видела. Меня ждут те еще приключения. Может я и магичить научусь, и сама себя отправлю домой? Было бы здорово.
Так, детка, не унывай. Держи нос по ветру. И во всем ищи позитив…
Успокаивала себя Алена, засыпая под утро.
А утром… Вернулся злой и настоящий хозяин замка. Аля почувствовала это сразу же при своем пробуждении. По каким-то каким ощущениям на кончиках пальцев, будто бы сам воздух наэлектризовался и прекрасный уютный замок, в котором она засыпала стал отчужденным и холодным, будто бы без души. Да все так же завораживающе красив, но красив, как с обложки журнала интерьеров, которые пролистываешь от скуки, не задумываясь и не цепляясь за милые детали, выдающие душу хозяина.
Грегори заскочил на пару минут, недовольно цокнул язычком, увидев «несовершенства» на одежде своей "несравненной". Еще раз проговорил:
— Ты только ничего не говори дяде. Молчи. Отвечать за все буду я.
— Как прекрасно, когда за все отвечает мужчина, — съязвила девушка, глядя исподлобья на юношу.
Но Грегори расценил слова как комплимент, не заметив саркастического подтекста, и расцвел в улыбке. Заразил ее «оптимизмом», она невольно улыбнулась в ответ.
Парень оставил девушку снова одну. Правда, буквально через пару минут, в комнату забежала служанка со словами:
— Я помогу вам, приведу вещи в порядок.
Она произвела несколько пассов руками, что-то шепнула, и платье снова стало как новенькое, отглаженное. Выглядело оно даже еще лучше, чем в примерочной.
Алена зачарованно смотрела на работу служанки. И была совсем не против того, что эта девушка также попутно сделал ей голливудские волны на голове.
С трепыхающимся сердцем девушка спустилась вниз, где ее уже ждал Грегори. Невероятно серьезный и даже немного бледный.
Парень жестом показал Алене молчать, приблизив свой тонкий аристократический пальчик к губам. Предложил свой локоть для опоры. И они медленно и степенно вошли в знакомую уже обеденную залу.
— Доброе утро! Как славно, что ты уже вернулся, дядя, — произнес, натужно улыбаясь, Грегори, — Я как раз хотел объясниться и кое с кем тебя познакомить.
Грег Старший, восседающий во главе стола, недовольно поднял голову.Сканирующе пробежался по девушке, что повисла на локте у племянничка.
Так. Человечка. Чистокровная. Без капли магии, или… Он неожиданно зацепился за слабую, больше вежливую улыбку девушки.
Девушка эта была прекрасна. Сияла, словно ангел. Мужчина, как будто бы даже услышал легкий звон в ушах, от этого сияния. Невероятно красива. Мила. Какие чувственные губки. Омут синих глаз, в которых так хочется прочесть… желание. Взгляд сам собой соскользнул по фигурке. И это уже сканировал не аг, а мужчина.
Да, девчонка хороша. Свежа. Юна. И вон как славно сложена. Эти ножки, аппетитные бедра, талия, которую, пожалуй, можно обхватить двумя ладонями.
Хороша, чертовка, ой как хороша…
Грег Старший даже не совсем понял, что там бормочет его племянник.
— Ты же знаешь, я собирался поступать в художественную академию Сен Жерома. Нет, конечно же, целесообразнее было бы поступить как все Зендо в Королевскую Академию. Продолжить династию… Дядя?!! Ты меня слушаешь? — озабоченно переспросил Грег Младший.
— А… Что? Да, намного целесообразнее пойти обучаться в Королевскую академию, — повторил на автомате мужчина, оторвавшись от �