Русско-американское общество: первые шаги

От автора

Признаюсь, читая книги, я почти всегда пролистывал раздел «От автора», не считая его важным. Полагаю, многие поступят так же и с моей книгой. Однако эта часть написана для тех читателей, которым всё же интересны причины, побудившие меня его написать, и сама история создания романа.

Сегодня вы начнете читать первый роман из серии «Русско-Американское общество». Изначально я запланировал десять романов, где бо́льшая часть событий будет происходить на Аляске, в Америке, называемой Русской. Цикл романов затронет события в историческом промежутке с 1824 года по 1867 год.

Благодаря своей работе я объехал две трети нашей страны, видел города, людей, местность, природу. Проблемы с засыпанием из-за смены часовых поясов я решал чтением перед сном разного рода материалов. Помогало. Иногда. В какой-то момент, а это было в ноябре 2017 года в г. Муравленко, я подумал, что все полученные знания я могу объединить одной историей или одним персонажем, который, пройдя сквозь реальные исторические события страны, встретив реально существовавших людей, совершит увлекательные приключения. Я уснул, но мысль осталась. Поутру я ее записал, и с тех пор стал сохранять полезные материалы, которые читал без остановки. В 2019 году в пригороде г. Ялта мне впервые удалось рассказать о своей идее, показав скелет всей серии от первой до десятой книги. Но тогда я был еще не готов. В 2023 году, в очередной командировке, в тундре, где кроме просмотра первого телевизионного мультиплекса заняться было нечем, я начал писать. Неистово, с азартом. Затем мне пришлось прерваться, потому что я заболел другой, не художественной книгой, которая стала моей пробой пера, и решил понаблюдать за платформой, на которой публиковался, чтобы понять, как она работает. В конце концов я вернулся к этой книге и продолжил её. И в процессе написания, а читать разного рода материалы я не перестал, стали вырисовываться интереснейшие векторы моего творчества.

В нашей истории государства Российского фигурирует огромное количество людей с иностранными корнями, которые, коснувшись нашей земли, стали русскими. Я не берусь утверждать, что сами они себя считали таковыми, так как читал не все мемуары, но их вклад в прославление нашей Великой страны бесконечен. В.И. Беринг, И.Ф. Крузенштерн, Ф.Ф. Беллинсгаузен и множество других. В Тюмени я был на могиле натуралиста Г.В. Стеллера, который мне известен со школьной скамьи за описание ныне вымершего морского млекопитающего – стеллеровой коровы, но в действительности трудов у него значительно больше. О нем тоже будет рассказ в одной из книг, несмотря на то что ко времени действия в романе его уже не было в живых. И о Витусе Беринге будет. А реально существовавший этнический немец Карл Федорович Фукс предстанет второстепенным героем на страницах этой книги. Известный мне со скамьи строительного университета Леонард Эйлер, который создал одну из основ сопромата, – формулу Эйлера для критической силы сжатого стержня,– родился в Базеле, а жил и работал в Санкт-Петербурге, где и похоронен. Другой величайший русский человек с датскими корнями В.И. Даль создал «Толковый словарь живого великорусского языка», из которого я почерпнул множество красивых и старинных слов, в том числе – «епилог», и вы встретите это слово в конце повествования.

Разбирая историю России, можно найти много интересного; поищите сами. Я не могу рассказать обо всех людях, внесших вклад в историю России, но в завершение мысли скажу, что человек, который создал современный русский язык, вообще имел африканские корни. Вы, конечно, знаете, что это Александр Сергеевич Пушкин, ученик Жуковского В.А.. И есть многие другие достойнейшие люди того времени.

Сам я считаю так: чтобы человек стал Александром Македонским, воспитывать его должен Аристотель, учителем которого должен быть Платон.

Другим вектором моего творчества является мысль, что русский язык – самое сильное оружие в мире, но при этом – величайшее богатство русского народа и человечества. И под русским народом я понимаю не носителей какой-то конкретной гаплогруппы или людей, родившихся в определенной местности, а любого человека из любой точки мира, кто разговаривает и думает по-русски. Если китайская, индийская, персидская и африканские культуры признаны колыбелью цивилизации, то русскую культуру я считаю хранителем цивилизации.

Это и есть движущие мной силы.

Приятного прочтения.

Дмитрий Бабаев.

Шаг первый. Звуки дома

Ночь постепенно рассеивалась, уступая место сумеркам. Здесь, в Беженском, усадьба начала материализовываться из темноты. В окне второго этажа дома горел неяркий свет. Позабыв о времени, в своем кресле сидел молодой человек, с упоением читавший журнал «Сын отечества».

Звали его Андрей Владимирович Бежин.

«Это непостижимо! Камчатка, Формоза, Мадагаскар! Где это вообще?! Как такое возможно?!» – думал Андрей.

Но уже в следующее мгновенье молодой человек порывисто встал, сделал несколько шагов и сел за письменный стол, где среди прочих книг выбрал увесистый том с надписью «Атлас всех частей света». Перевернул несколько страниц и, остановившись на карте Азии, ткнул пальцем в полуостров Российской империи, о котором прочитал только что. Далее провел через Японское море и у берега Китая остановился, несколько раз прищурился и, бегая глазами, стал искать остров. Найдя, отвел взгляд, взял перо, обмакнул его в чернила и на листе сделал запись – цифра означала расстояние между первыми двумя точками. Снова вернувшись взглядом к атласу, Андрей пальцем провел от Формозы к гряде, ожерелью разбросанных у берегов Индии островов, посмотрел на масштаб карты и перевернул страницу. Затем долистал до карты Африки и на ней нашел название следующего острова. Снова записал на листе расстояние, закрыл книгу, положил на край стола.

«Каков авантюрист?! – думал Бежин, – сбежать из Российской империи, находясь под конвоем, на захваченном корабле, с полуострова Камчатка, заключить договор с императором Китая и в итоге стать правителем племени на далеком острове!»…

На таких малопонятных мыслях Андрей не заметил, как, положив руку на стол и опершись на нее щекой, провалился в сон. Снилось Андрею, что он управлял кораблем: ветер бил ему в лицо, но он не сводил взгляда с горизонта. В другом эпизоде быстро меняющихся картин вот уже он поднимается в горы, вершины которых покрыты никогда не тающим снегом, а после…

Что было после – он не увидел: сон был потревожен, грезы улетучились. Это камердинер Иван, покачивая головой, с укоризной сказал, что по ночам только нечисть бродит, и перекрестившись, назвал молодого барина старым колчаном – видимо, бледность и сам вид лица толкнули его на такую аллегорию, и в конце настоятельно рекомендовал ступать умываться. Этим Андрей и поспешил заняться, лишь бы не слушать праведную и, по сути, правильную речь слуги. Не услышал Андрей и про свечи, коих количество было сожжено немалое, и что не ровен час или петуха он пустит или имение под закладную поставит. Брюзжание продолжилось, когда камердинер начал прибираться на столе – досталось и науке, и камням, и кузнице; нетронутым только остался лист с записями: «6000 верст, 11300 верст».

Иван разложил все книги по стопкам, устроил порядок на столе. Но лист, на котором Андрей ночью вел запись, оставил так, как он и лежал изначально. Имел слуга обыкновение не распоряжаться, не убирать и не перекладывать вещи, которые были рождены в серьезных, сложных раздумьях молодого барина, поэтому и не любил камни, которые Андрей коллекционировал, и в очередном порыве мог разложить их одному ему понятным образом.

Минералогия была второй страстью молодого барина, а первой, соответственно, – чтение приключенческой литературы, коей Андрей считал практически любую, где давалось описание биологических видов, открытие неизвестных ранее краев, территорий, и тому подобное. Поэтому его любимым чтением было изучение докладов и статей об экспедициях Лазарева и Беллинсгаузена, о первой и второй Камчатских экспедициях, журнал «Сын Отечества» и многие другие.

Андрей вернулся, имея посвежевший вид. В молодости достаточно умыться ключевой водой, и бессонной ночи как и не бывало, поморщился на прибранный письменный стол, но ничего говорить не стал, а услышал следующее:

– Тятенька к обеду зовут. Сказали, чтобы шел будить вас, что вы и так разоспались. А еще нарочный прибыл, доставил письмо для вашего отца, но по содержанию, мыслится мне, что оно для вас.

– Откуда ты знаешь, Иван?

– Тятенька уже дважды читали, а я присутствовал, от Петра Ильича оно, мне думается, от вашего учителя.

Удивление на лице Андрея сменилось интересом, энергичным шагом он отправился на поиски отца. Бежин-старший был там, где и положено быть человеку, ожидающему прием пищи, – в обеденной.

Владимир Константинович, офицер Ея Императорского Величия в отставке, хотя и имел следы военной выправки, но годы пребывания на заслуженном отдыхе, хорошая кухня и малая физическая активность изрядно округлили фигуру, и теперь в предвкушении трапезы он сложил ручки на животе и ожидал приема пищи. Здесь же присутствовали и его жена, Анна Федоровна, и дочь Ольга. Андрей молча поклонился всем троим, соблюдая семейную иерархию, и замер в ожидании. Он ждал, ибо, зная отца как весельчака и добряка, сейчас видел на его лице особенную радость. Бежин-младший сел, и разговор начал отец:

– Что-то вы, любезный сын, разоспались, не ровен час и жизнь проспите, пускай и нашу размеренную, не столичную.

И расплылся в улыбке, поцокал языком, а затем продолжил:

– Давеча вот, любимый сын, принесли мне письмо от Мечникова Петра Ильича, вашего наставника и учителя по кадетскому корпусу.

Андрей молчал – перебивать старших считалось дурным тоном. В обычной семейной беседе это, конечно, могло бы случиться, но сейчас отец всё равно рассказал бы всё сам.

– Позвольте, я вам зачитаю, – и, откашлявшись, начал:

«Любезнейший Владимир Константинович, по поручению генерал-директора императорского кадетского корпуса Петра Андреича Глейнмихеля выполняю возложенные на меня обязанности на территории вашей губернии, по завершении коих имею решительное намерение посетить моего давнего друга и соратника, дабы вспомнить былое, обсудить нынешнее и подумать о будущем, уготованном нам самим Богом, не ранее Петрова дня. Ваш друг и соратник, П.И. Мечников».

Андрей и теперь молчал, ожидая, когда отец продолжит речь. Но Владимир Константинович обратился теперь уже к своей жене:

– Выходит, к нам будут гости, Анна Федоровна, надо будет организовать радушный прием.

Анна Федоровна молча кивнула и показала прислуге, что можно вносить обед.

Андрей, как и подобает молодому растущему организму, съел все, что было подано к обеду, в светской беседе отца и матери участия практически не принимал, в разговоре о хозяйстве, погоде и сплетнях лишь изредка поддакивал – ждал удобного момента, чтобы удалиться. Вскоре, получив на это разрешение, отбыл в свои покои.

В кабинете же он, пройдя мимо письменного стола, остановился напротив шкафа. За стеклом, расставленное в идеальном порядке и с особым изяществом, хранилось настоящее богатство Бежина-младшего. На полках в несколько ярусов стояли камни и минералы, собранные самим Андреем. С футлярами и без, они были разной формы: круглые, разноцветные, блестящие и с вкраплениями, игольчатые, с металлическими частичками, радиальной формы, расходящиеся, с чередующимися цветами слоёв.

А настоящей жемчужиной коллекции был камень, внутри которого застыла капля настоящего золота. Андрей вынул именно его. И тут же в его голове всплыли воспоминания, как он, гуляя вдоль небольшой реки и формально принимая участие в устроенной отцом охоте, заметил, что на перекате у излучины, среди прочего щебня, что-то сверкнуло, заставило его присесть, собрать в руки горсть камней, затем промыть каждый, отбросить ничем не примечательные галечные, а этот, с каплей солнца, забрать.

Так вот и происходило часто: гулял ли он где-то, был ли на учениях при кадетском корпусе, деревенские ли мальчишки приносили ему интересные камни из полей или болот – и коллекция со временем росла, как росло и недовольное ворчание его камердинера.

Пристойное предложение

Середина лета, как ей и положено в средней полосе Российской империи, создала жар и духоту на улицах, пыль на дорогах, усушила траву в полях, а птиц отправила высоко в небо. В воздухе парило, а в доме Бежиных все было готово к приезду долгожданного гостя. На дороге, ведущей к дому, почти на горизонте, появилась карета. Сидевший в ней Петр Ильич спал. Экипаж приблизился к поместью, кучер остановил его у порога дома,и пассажир проснулся. Лакей отправился предупредить о приезде Мечникова. Спустя некоторое время его вышло встречать всё семейство. Петр Ильич протянул руку Бежину-старшему, который после пожатия по-православному облобызал гостя троекратно. Мечников поклонился дамам, а с Андреем поздоровался рукопожатием, но без лобызаний.

Разговор начал Владимир Константинович:

– Очень Вам рады, заждались, Петр Ильич, уж и сон дневной прошел, и новый приступ аппетита явился, но мы, ожидая дорогого гостя, говеем покамест. Извольте отобедать с нами, все уже решительно приготовлено.

И, обращаясь к слугам, велел: «Отнесите вещи Петра Ильича в гостевую комнату».

– С превеликим желанием, почту за честь, – изрек Мечников, разминая затекшие в длительном путешествии члены.

В просторной обеденной окна были открыты настежь, редкий ветерок проникал через них, едва-едва обдувая обитателей. Бежин-старший, по праву хозяина дома, восседал во главе стола, дамы располагались по левую руку от него, справа было приготовлено место для Петра Ильича, Андрей сидел рядом. Петр Ильич задерживался. Слуги понемногу стали выносить закуски, наливать вино в бокалы. Прошло уже несколько минут, и когда Петр Ильич вошел, всем стала понятна причина его длительного отсутствия. В руках он нес несколько предметов.

«Сувениры, верно, подарки», – подумал Андрей, и был прав.

Петр Ильич, сияя, разложил на столе свертки в порядке очередности дарения:

– Старый друг, под Брно или в Треббии, под Смоленском или в Париже, – мы пили коньяк! В грусти или в радости – ты никогда не отказывал себе в этом удовольствии, и я надеюсь, эта привычка прошла с тобой сквозь годы, потому что у меня для тебя именно этот напиток.

– Дамы, – тут он сделал кивок в сторону жены и дочери Бежина-старшего, – для вас у меня скверная новость: подарков три, и я ума не приложу, который именно из них понравится вам. Сверток поменьше – духи, модные, французские. Я, правда, несколько раз чихнув в салоне, доверился продавцу. Средняя коробка содержит диковинный голландский шоколад с надписью «Van Hausen und sons», а диковинный он – потому что…твердый и практически не имеет горечи. Да, да – уж поверьте мне, я сам пробовал, и это восхитительно, особенно с коньяком! – сказав это, Петр Ильич подмигнул Владимиру Константиновичу и громко засмеялся, и смех его был поддержан всеми присутствующими.

– В самой же большой коробке лежит то, что после смерти делает нас бессмертными, – не без театрального пафоса продолжил Мечников. – Вы наверняка знаете, что весна нынешнего года принесла с Балканского полуострова трагическую весть: погиб Джордж Гордон, известный нам как лорд Байрон, светоч для всех романтически настроенных юношей и девушек. Так вот, внутри собрание его сочинений. Тут вы прочтете и «Афинская дева, прежде чем мы расстанемся», и «Прометея», и «Корсара», и многое другое, в столицах нынче весьма популярное. Ах да, внутри есть и другая книга – набирающий в последнее время популярность молодой поэт, к слову, наш с вами соотечественник, Александр Сергеевич Пушкин. В салонах уже перестали обсуждать его «Руслана и Людмилу» и «Кавказского пленника», и вот появилось новое, называемое «Бахчисарайский фонтан». Говорят, молодые и неопытные девушки при прочтении становятся пунцовыми и три дня ревут без остановки.

Изрек сие, и Ольга Владимировна часто-часто замахала ресницами и покраснела, а Анна Федоровна осталась невозмутимой.

– Для тебя же, Андрей, у меня бесценный подарок – просто потому что ценность его сможешь определить только ты, и дорога эта безделица будет только тебе. Однако требует она весьма бережного хранения, что, впрочем, в тебе присутствует в избытке. Пожалуйста, открой и посмотри его.

Созданная гостем дымка таинственности заставила ощущение времени у Андрея замедлиться, а сердце, наоборот, забиться. Открыв коробочку, Андрей извлек небольшую полусферу с твердым деревянным дном и стеклянным куполом. Внутри было тело, форма которого не имела названия в математике, оно не переливалось всеми цветами радуги, но и не было монохромным, не было изотропным, не было слоистым, не было полым, не было монолитным.

– Бурый железец, – наконец изрек Петр Ильич, – его еще называют железняком, уникальный образец, казалось бы, такого распространенного минерала. Коробочку можно открыть, минерал достать, но прошу помнить, что следует хранить его вдали от воды, не допускать даже влажного дуновения, иначе покроется красной коростой и через несколько месяцев превратится в пыль.

Андрей завороженно смотрел на минерал. Сияние и минерала, и молодого человека были заметны всем присутствующим.

– Давайте приступим к трапезе, – сказал Бежин-старший и жестом показал прислуге нести яства.

Демонстрируя в этот день прекрасный аппетит, Петр Ильич, съев закуску, выпив вина и утерев рот салфеточкой, тут же перешел к разговорам:

– Я прошу простить меня, дамы, что, появившись из столичной жизни, изволю о ней вовсе и не упомянуть, и тем самым, вероятно, наскучу вам, однако тему разговора желаю открыть весьма и весьма любопытную. Вас, Владимир Константинович, спешу сердечно поблагодарить, ибо, будучи счастлив с Вами приятельствовать на службе и по ее завершении, признаю, что в искусстве удивить трапезой Вы велики. Но извольте к делу. В век мы живем интересный, стремительный, и где вчера было гуляй-поле, которое мы с Вами, находясь на службе, проходили строем, нынче совсем уж не то. Малороссия стараниями покойной ныне государыни императрицы прирастает новыми месторождениями и большим чугунолитейным заводом, что по прошествии трети века растет и здравствует. Места из диких становятся оседлыми, умельцы отыскивают месторождения руд, и мощь Российской империи растет и крепнет. В олонецких землях стараниями правления Олонецких и Кронштадских заводов добыча и производство передельного чугуна и железа выросла в разы. Старая имперская кузница – наш Урал, казалось бы, чем, кроме выработки, может удивить? Ан нет! И здесь нашлись умельцы земли русской: правой рукой указывают, а левой исполняют. Тому сто лет император издал указ: «Соизволяется всем, и каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах, как на собственных, так и на чужих землях, искать всякие руды и минералы, и всяких красок и камения». С тех пор на Урале золота, серебра, меди, железа нашли превеликое множество. Но и тут умелец ум и смекалку проявил. Тому более десяти лет был издан указ, предоставляющий права всем российским подданным искать для разработки серебряные и золотые руды с уплатой налога в казну. И на Урале началась натурально желтая золотая лихорадка – вольные, мещане, даже иные дворяне, мастеровые, – все повалили в поисках быстрого обогащения и легкого заработка. Однако дело это было тяжкое – с петровских времен золото добывали в шахтах при помощи кайла и лопаты. Как Вы думаете, Андрей, за сто лет до этого, сколько золота было добыто империей?

Андрей, скоро подумав, ответил неуверенно:

– Насколько мне известно из книг и статей, различных сборников, я думаю, тысячу пудов, может, больше.

– Приблизительно тысячу двести пудов чистого золота – по двенадцать пудов год на год. Но тому несколько лет нашелся среди этих лихорадочных человек, сделавший золотодобычу не idee-fixe своей жизни, а объектом изучения, найдя к добыче драгоценного металла научный подход. Некто Лев Иванович Брусницын среди отработанной породы золотоносной жилы нашел несколько небольших крупиц золота и, начав искать их источник, понял, что золото можно добывать с поверхности. Этим и отыскалась богатейшая промышленная россыпь, а ведь даже государственные умы твердили, что россыпного золота на Урале нет и быть не может.

– Ну и в чем же, собственно, новизна метода, что же сделал этот господин? – спросил Владимир Константинович.

– Все оказалось великолепнейшим образом просто: придуманное Львом Ивановичем устройство представляло собой лоток, куда засыпали специальной лопатой золотоносную породу, здесь же лили воду, мелкая порода проходила с водой вниз сквозь чугунную решетку в деревянный лоток, находившейся под решеткой, а крупная фракция оставалась над решеткой. Затем из поддона выбирали золотую россыпь, и механизм повторялся. Теперь не было необходимости в тягчайшем труде с киркой и лопатой в шахтах – золото искали на поверхности.

– Великолепно! – воскликнул Владимир Константинович.

– И это еще не все, – продолжил Петр Ильич, – Брусницын смог доказать превосходство своего метода, и с месторождения стали добывать пять-шесть пудов за год вместо одного с шахты. Вы только представьте себе! В пять раз больше!

После непродолжительной паузы Петр Ильич, обращаясь к Андрею, добавил:

– А ведь Вы, пожалуй, лучший ученик по горному делу в нашем заведении. Стоит ли говорить, что через десять или двадцать лет кто-нибудь вот так в гостях за столом станет восторженно рассказывать о Ваших деяниях!

Владимир Константинович, немного поерзав в кресле, произнес:

– Помилуйте, Петр Ильич, ведь у нашего Андрея в кабинете целый шкаф, и все заставлено камнями разных мастей, даже где-то, я забыл где, стоит золото, в камень заложенное, мы с Анной Федоровной уж и переживать стали, не культу ли золотого тельца теперича наш сын прислуживает.

Шутка пришлась по вкусу присутствующим – все засмеялись. Отвечая на нее, Андрей продолжил беседу:

– Я теперича из любого камня имею силу сделать жидкость, металл или соединение металлов какое, стоит мне только захотеть, или коль будет в этом великая надобность.

– Разумеется, вместо уроков французского все отрочество бегал в слободу к кузнецу Федору сыродутки мастерить и подмогать, где понадобится. Мы с Анной Федоровной разное говорили, а все равно убегал и принимал участие в лепке этих печей для производства железа.

Немного задумавшись, вспоминая французский язык, Андрей отвечал:

– Papa! Pourquoi devrais-je parler français? Village! C'est là que j'ai acquis de vraies connaissances. (фр.: Папа! Почему я должен говорить по-французски? Деревня! Вот где я получил настоящие знания.)

– Quelle bêtise, fiston? – ответила Анна Федоровна (фр.: Что за глупости, сынок?).

– Французский язык – язык Вольтера, Дюма, Руссо. Ах, как это красиво! – мечтательно отозвалась Ольга Владимировна.

Хлопнуло окно, порывом открылось. За окном сгущались тучи, влажный воздух потянулся снаружи, где-то вдали молнией осветилось небо. Слуга пошел закрывать окно, а в разговор вновь вернулся Петр Ильич:

– Я вот давеча отозвался о Вас, Андрей, как об очень умном юноше. Однако, памятуя о том злосчастном случае с Василием Егоровичем Карнеевым, отец его, управляющий Департаментом горных и соляных дел, а кроме того, директор Горного кадетского корпуса, имеет целью воспрепятствовать вашему вступлению в новообразуемый Горный университет в следующем году и, вероятно, найдет способ вывести Вас из состава слушателей курсов или совсем не допустить до него. Но есть и хорошие вести.

Петр Ильич сделал паузу, дабы объект речи смог обдумать вышесказанное, а затем продолжил:

– Совсем недавно Александр Николаевич Голицын, потворствовавший усилению цензуры и устраивавший чистки среди преподавательского состава в университетах, отошел от руководства Департаментом духовных дел и народного просвещения. Вероятно, запрещение естествознания, философии, политэкономии и технологии прекратится, а в университетах выйдут самые лучшие изменения, поживем – увидим. И эти знания весьма и весьма пригодятся нашему государству и смогут в дальнейшем сказаться на империи самым положительным способом. Вот, кстати, в следующем году открывается новое здание Императорского Казанского университета, я своими глазами видел чертеж – великолепнейшее здание.

И снова пауза, чтобы Андрей смог понять происходящее, не успев осмыслить, и затем продолжение кавалерийского наскока:

– Не изволите ли Вы поступить на слушание курса там, в новом университете? Это отличнейшая возможность попасть туда и стать одним из первых «камней» в основании этой научной крепости.

Андрей очнулся и произнес с сомнением:

– Поехать в этакое Пошехонье и променять столичную жизнь на глубоко провинциальную??

– Ну почему же Вы так сразу про Пошехонье?! Да, в Императорском Казанском университете нет направления, называемого «горным отделением», но есть несколько смежных с ним: физических и математических, врачебных и медицинских, где есть возможность заняться горным делом, геологией. А самое главное то, что переезд в Казань сулит возможность простого и более частого посещения мест непосредственного производства добычи металлов, из Казани путь на Урал значительно проще и быстрее, экспедиции будут занимать много меньше времени на дорогу и больше на исследования!

Владимир Константинович, ухватив суть предложения, заметил тут:

– Андрей, сказать категоричное «нет» можно всегда, не лучше ли сначала все хорошенько обдумать и решить?

– Я думаю, – добавила Анна Федоровна, – мой сын и правда рожден для открытий, и ему суждено принять участие в создании и сотворении истории Российской империи, по крайней мере, я в это верю.

– Вера – это, безусловно, хорошо, однако мы живем в век широкого просвещения. Век географических открытий почти закончился, но век знаний о природе, физической сущности, о тайнах Земли только-только начинается. И посему у меня есть к Вам, Андрей, еще одно важное дело.

По-видимому, гость и не рассчитывал на скорейшее принятие решения, поэтому в рукаве имел и иные предметные предложения. Он выложил на стол конверт и подвинул его в сторону Андрея.

– В конверте Вы найдете приглашение на лекцию профессора Нильса Густава Норденшельда по линии Императорской академии наук и Московского общества испытателей природы, великолепнейшее событие, сколь увлекательное, столь и необычное, пропустить которое молодому человеку с пытливым умом il est impossible (невозможно, фр.). Посетите, и, возможно, это перевернет все Ваши нынешние представления о природе – не пожалеете. Я, в свою очередь, сам не имею возможности прибыть лично – дела-с, поэтому считаю, что Вы отличнейшим образом прослушаете эту лекцию. Ежели Вы, поразмыслив, изволите поступить на слушание курсов в Императорский Казанский университет, я передам с Вами для профессора Фукса Карла Федоровича, моего давнего друга, сопроводительное письмо, в коем отличнейшим образом отрекомендую Вас ему в отделение.

Об изменчивости людей и камней

Когда Андрей вернулся к себе, в комнате уже было темно. Он зажег свечи, сел в кресло. На столе лежал все тот же лист бумаги с цифрами информации, полученной из атласа. Книги, которые он использовал, были поставлены на полку, возвращаться к «королю» Мадагаскара Андрей не стал, другие мысли сейчас занимали его голову. Он долго смотрел на цифры, пытаясь их представить себе. Затем он все же снял с полки журнал «Сын Отечества» и, открыв его, попытался возобновить чтение с чуть ранее того места, где остановился тогда, затем чуть дальше. Но слова не запоминались в его голове, он произносил про себя предложения, но не понимал их, в итоге отложил чтение.

Встал, подошел к карте мира, висевшей на стене, ткнул на ней в Камчатку, обогнул полуостров Сахалин, провел через гряду Японских островов, далее мимо Формозы к южному окончанию Индии, перевел к арабскому востоку и, наконец, уткнулся в Мадагаскар. Затем повел себя странно: отыскал на карте место, где, как полагал, находится Вятская губерния, спустился к Нижнему Новгороду, нашел Макарьевский монастырь, и вот оно – нашел место, где аккуратно пером была поставлена точка и подписано литерой «Б». «Пожалуй, за такую точку отец мог бы и наследства лишить», – весело подумал Андрей: за карту были выданы какие-то баснословные деньги, почти миллионов тысячи.

Затем мысли Андрея устремились в другом направлении: «До Санкт-Петербурга около 1100 верст, до первопрестольной, должно быть, 430 верст, до Казанской губернии 390 верст, а до Камчатки все 8000 верст или даже 10000».

Андрей зевнул и сел обратно в кресло, мысли его вышли в совершенную философию: «Что делать в этом далеко не столичном университете? Могут ли знания, полученные далеко от столиц, быть полезными на благо всей империи? Поди-ка, узнай! Есть ли для юноши в Российской империи стезя иная, кроме военной? Можно ли прославить свое имя и Отчизну не на поле боя?

Он снова взял журнал «Сын Отечества» и попытался читать: « «…за любовь к Отечеству страдал», – сказал Герасим Игоревич, – обрубил якорный канат и волею Господа нашего и императрицы увести пытался «Святого Петра» обратно в Большерецк, да только был схвачен, кошкою бит и высажен на Илье, а антихрист этот дальше отправился в Японию али еще куда, пропади он пропадом. Верно говорят – ежели немец какой сразу Русь-матушку не примет душой, то и гнать того надобно, чтобы не чинил злоключений…».

На этих строках Андрей провалился в сон. И снились ему разные удивительные вещи.

Вот Андрей видел себя за штурвалом корабля в большой открытой воде, и хотя он никогда раньше не видел моря, представлял его себе именно так. Кое-где потрескивает дерево, волны не сильно бьют о корабль, он сначала чуть поднимается, затем немного опускается, и движется так до бесконечности, в такт волнам. А вот уже Андрей устремляет взгляд вдаль и видит вершины гор, покрытые нетающим снегом. Вот он был в море при ярком солнце, и вот он теперь на снегу в горах, где облако на склоне неторопливо движется, осторожно прижимаясь к скале, а может просто не может выбраться из-за изгиба горы. Андрей оборачивается и видит уже совсем другое диво: под его ногами твердая каменная гладь, с мелкими и средними прорезями, уходящими на многие километры вперед, и через них время от времени выходит вверх пар: серого, белого, иногда желтого цвета. Вид этот сколь завораживает, столь и пугает. У Андрея кружится голова, и он проваливается куда-то еще…ниже и ниже. И вот он видит себя на кадетских учениях, как ловко он фехтует в паре с Димкой Карнеевым, вот-вот сейчас он разрубит его, хотя учебное оружие не заточено и оставит только синяки. Уже в следующий момент Андрей на коне скачет быстрее и быстрее и уже отрывается от незадачливого соперника, кричит и называет его лямым и кривым, срывает вымпелы и побеждает, а на финише Андрей вынимает из кармана заготовленную в форме репы медаль и со словами «Что, Димка, репка?» протягивает ее недругу. Потом они, сцепившись, катаются в пыли, вот их разнимают, вот его ждет наказание. Андрей просыпается в испарине.

Утром за завтраком Андрей был молчалив, но демонстрировал отличный аппетит, и когда Владимир Константинович заинтересованно осведомился «Все ли в порядке в Датском королевстве», Андрей выпалил:

– Весьма. Весь вечер думал о предложениях Петра Ильича, и снилось диковинное.

– И что же? – поинтересовалась Анна Федоровна.

– Прошлое, будущее, настоящее и ненастоящее, – туманно ответил ей сын, – и я решил, что поеду в Императорскую академию наук и желаю познакомиться с трудами Густава Норденшельда, велите седлать коней, любимый отец.

С этими словами Андрей встал, поклонился всем и вышел.

Лекция

Просторная кафедра вмещала в себя большое количество лавок, присутствующих даже трудно было объять глазом. Несмотря на то, что тема лекции официально не входила в программу университета, интерес к ней в начале этого столетия был огромен. Студенты разных курсов, и не только студенты, записались на лекцию за 20 копеек, только бы услышать имперское светило, увидеть его вживую, узнать от него самые последние новости о направлении научной мысли. Андрей сидел здесь же, среди молодых людей разного возраста, и его совершенно не удивило отсутствие на них униформы: нынешний император отменил униформу в ведомственных заведениях по прошествии нескольких лет своего правления, хотя в их заведении студенты носили синюю униформу с белыми воротничками.

Прошло еще немного времени, но смотреть по сторонам становилось скучно – ничего нового не происходило, вновь прибывшие усаживались далеко позади Андрея, и он даже перестал обращать на них свое внимание.

Раздался звонок. В аудиторию вошел он – светоч современной науки, выпускник и заслуженный участник каких-то там университетов в Европе, действительный член Московского общества испытателей природы, Императорской Академии наук, выпускник Гельсингфорского университета и прочая, прочая… Выглядел он молодо, двигался живо. Вошел, и взял быка за рога.

– Добро пожаловать всем собравшимся в столь необычное время в столь необычном месте. Меня зовут Густав Нильс Норденшельд, и сегодня я имею желание поделиться со всеми, кто готов к проникновению в секреты Земли, открытыми тайнами.

В зале зааплодировали.

Затем он продолжил:

– Сегодняшняя лекция будет состоять из двух частей, по 50 минут каждая: теоретической части и практической. Теоретическую часть проведу я, практическую же проведет Константин Иванович Соколов. Встаньте, пожалуйста, Константин Иванович.

В первом ряду поднялся мужчина немногим старше лектора, повернулся в зал, поклонился и сел на свое место.

Несмотря на то, что лектор говорил по-русски правильно и чисто, Андрей обратил внимание на легкий акцент Норденшельда – тот сильно растягивал гласные и окал. Когда отец брал сына с собой в деловые поездки, Андрей много раз слышал такое произношение у народа эрзя, что в большом количестве проживал на юге их губернии.

А Нильс Густав продолжал:

– Современная наука шагнула далеко вперед, однако о земле, по которой мы ходим, мы все еще знаем крайне мало. Эпоха Великих открытий, достижение далеких и недоступных для исследования континентов, познание законов природы, все это делает нас умнее, но мы с вами буквально ходим по истории и великим тайнам, и лишь единицы, выдающиеся умы, делают попытки понять, что такое Земля?! Скажите мне, что вы знаете о земле?! А о Земле?!

При этих словах в зале зашумели. Лектор продолжил:

– Что растет лебеда, пшеница, овес? Зимой в империи земля покрывается снегом? В Африке никогда не видели снега? А если я скажу вам, что почти 10 лет назад сотрясение Земли и выбросы пепла из вулкана сделали так, что в том году лето не наступило, и солнца было практически не видно, и в известной нам истории подобное происходило не единожды?!

Оратор умолк, видимо, для того, чтобы слушатели смогли понять и представить то, что было произнесено, но после нескольких секунд молчания продолжил с натиском бывалого кавалериста:

– Непременно изучать!!! Мы должны посвятить жизнь изучению сих fenomena, – произнес лектор почему-то на латинский манер.

В зале зааплодировали. Норденшельд продолжил:

– Исследования должны стать систематическими, но поскольку события, подобные этому, происходят не каждый день, изучение следует начать с законов земли. Земля – сложная структура, и состоит из множества составляющих ее. Минералогия – от латинского minera – руда + λоγος – учение, наука – наука о минералах. Вот с этого я предлагаю и начать проникновение в тайны Земли. Но что вы знаете и можете сказать о Земле, о минералах? Цвет, вкус, запах, состав? Что вы можете с полной уверенностью сообщить?

Речь лектора прервалась, он устремился к одной из открытых коробок на лекторском столе и извлек из него некий предмет:

– Вот у этого минерала все еще нет названия, он найден совсем недавно и передан мне для изучения. Безусловно, он подлежит всестороннему исследованию. Можете ли вы сейчас назвать его цвет? Некоторых из вас я спрошу сейчас, а в конце лекции повторю вопрос еще один раз. Если среди вас есть те, кто сможет идентифицировать минерал, можете высказать свое предположение.

Нильс Густав передал неизвестный минерал на первый ряд, и присутствующие стали рассматривать его, высказывая свои размышления на этот счет, затем он продолжил:

– Итак, давайте же приступим к изучению, и начнем, пожалуй, с того, что же ученые смогли выяснить к 19-ому столетию от Рождества Христова насчет минералогической науки. Надо сказать, что интерес к земле и рудам появился у наших с вами предков очень и очень давно: еще Аристотель и его ученик Теофраст составили трактат «О камнях», описав в нем преимущественно драгоценные камни. Не прошло и трехсот лет, как романский натуралист Плиний-старший написал несколько трудов, в которых собрал все, что было известно в то время о минералах, включая и фантастические предания. Колхида, где по древним книгам в жертву принесли Крия, известного нам своим золотым руном, была провинцией во владении полулегендарного царя Савлака, добывшего в недрах огромное количество серебра и золота. Вполне вероятно, что образ барана и золотое руно – это все выражение богатства этого царя в иносказательной форме.

Выданный в начале лекции камень рассматривали довольно продолжительное время. На первых рядах сидели умудренные опытом ученые, и они высказывали разные предположения, но когда сошлись на том, что камень вполне себе напоминает довольно чистый изумруд, в основном, из-за цвета, его стали передавать быстрее, просто осматривая и более не произнося версий, отличных от уже сказанных. Дошла очередь и до Андрея, в руке он повертел камень взад-вперед, поглядев по сторонам, слегка надавил на камень ногтем, отметил про себя насыщенный зеленый цвет, форму, и передал камень дальше.

А профессор продолжал:

– …далее наступил период развития культуры и науки Леванта и Аравии, и до сего времени дошли сведения об ученом, математике, астрономе Бируни, жившем на территории Хорезма, который привел великолепнейшие для своего времени описания минералов, введя при том физические постоянные минералов, такие как удельный вес и относительную твердость. В это же время другой выдающийся арабский ученый Авиценна-Ибн-Сина дает классификацию известных в то время минералов, разделив их на…

Андрей начал вести конспект лекции, но вносил в него самое важное, на его взгляд, и записал кратко:

1. Древность (Аристотель, Теофаст, Плиний – драгоценные камни). Предания. Без структуры.

Теперь же он записал следующее:

2. Средняя древность (арабские ученые) – твердость, удельный вес. Классы – камни и земли. Металлы (в том числе, драгоценные). Горючие и сернистые ископаемые. Соли.

– …шла мрачная эпоха, инквизиция сжигала на кострах и истязала в пытках людей, считавших себя учеными, коими они, возможно, и не были. Свое ремесло они называли алхимией, и главной задачей считали получение философского камня, превращавшего любой металл в золото, а минерал в драгоценный камень. Лапидарии, оставленные ими, полны фантастических историй о каких-то магических свойствах камней. Мышьяк, сера, вода, ртуть – смешать все в разных количествах – вот основная идея того потерянного, на мой взгляд, времени. Но прошли века, накопились научные факты, были познаны природные явления, осознаны закономерности в них, и теперь ученые нового типа проводят все больше и больше научных экспериментов, а уровень развития наук резко повышается. Новая эпоха, новые принципы ремесла требуют новых знаний – и они находятся.

Норденшельд откашлялся, выпил немного воды, стоявшей в стакане на его кафедре. В этот момент ему передали обратно камень, выданный им для осмотра. Он оставил его на видном месте, чтобы все были уверены, что это тот же камень: фокус вот-вот должен был начаться. Свечи как раз уже стали зажигать.

– Опыт и наблюдение – вот два орудия познания человека! И в истории исследования земли ученые пошли по «пути счастья», – так пространно продолжил профессор, переходя от науки к философии. – Как бы сказал Пьетро Помпонацци: «…человек достигает счастья через практические, нравственно безупречные действия…». И такие ученые-практики нашлись! В тех местах, где были развиты ремесло и добыча руд и минералов, как сказал бы Георгий Агрикола, «окаменелостей», – в Богемии, в Саксонии, в Альпах, – везде через практику шло накопление сведений о минералах. Однако ни Георгий Агрикола, ни Ванноччо Бирингуччо не внесли ничего принципиально нового в классификацию земных порождений, но они сильно расширили круг сведений о найденных окаменелостях. Труды «Пиротехния» и «О горном деле и металлургии» (он похлопал по стопке книг, стоящих на его столе) могут дать вам сведения об известнейших в то время минералах, таких как цвет, блеск, прозрачность, вес, твердость и даже вкус и запах. Боже! Каким образом они определяли запах камня?! По всей видимости, обнюхивали и записывали. Мы с вами непременно должны принять любой опыт прошлого, расширить знания и оставить их после себя!

После выдержанной паузы раздались сначала робкие, а затем уверенные аплодисменты. Андрей аплодировал со всеми.

Лекция переходила к своей завершающей части, присутствующих ждал кавалерийский натиск.

Норденшельд продолжил:

– Начало современных знаний в области минералогии положил наш с вами соотечественник (лектор снова закашлялся и снова не преминул сделать глоток воды), гениальный ученый, академик Михаил Васильевич Ломоносов.

В аудитории раздались бурные аплодисменты, продолжавшиеся несколько минут. Дождавшись их окончания, лектор добавил:

– Занимаясь наукой в широком ее смысле, Ломоносов развил полученные знания на другие науки. Корпускулярная философия привела его к гипотезе кристаллического строения веществ, которая, впрочем, покамест не доказана. Кинетическая теория газов, закон сохранения веществ, отрицание флогистона и установление роли воздуха в горении позволили составить ему важнейший каталог минералогического музея Академии наук. Геологические труды М.В.Ломоносова «О слоях земных» и «Слово о рождении металлов от трясения Земли», – профессор указал на один из трудов, в изобилии лежащих на его столе, – полны наблюдений, рекомендаций и полезных сведений и закономерностей по поиску руд и их нахождении. Многочисленные сведения о порождениях земли попадали к нему на стол от рудознатцев, промышленников Уральских гор и стали проектом собирания минералов, песков, глин, камней, металлов. Однако смерть не позволила ему воплотить в жизнь задуманное. Труд этот монументален в своей задумке и колоссален в предстоящей работе, и я намерен сделать все, от меня зависящее, дабы создать его. Обширную коллекцию собранных и описанных мной минералов вы можете осмотреть на одном из столов.

В зале снова зааплодировали, а Андрей сделал новую заметку в своем конспекте:

3. 18 век. Ломоносов. Наука открывает состав. Где найти минералы. Каталог минералов.

После паузы Норденшельд продолжил:

– На моей первой Р…– Тут он осекся, поправился и продолжил:

– Современники Ломоносова Карл Линней и Аксель Кронстадт, ученые из королевства Швеции, где были развиты горная промышленность и металлургия, а металл считался по праву одним из лучших материалов, внесли свою лепту в развитие минералогии. Линней сделал попытку ввести в описание минералов два признака – род и вид. Кронстадт, который всю жизнь провел в горных рудниках и знал о минералах очень многое, предложил прибор для исследования состава минералов при помощи сжигания, метод паяльной трубки. В практической части лекции Константин Иванович продемонстрирует опыты с подобным прибором.

Новые открытия в минералогию вносят новые области знаний. Электричество, которым ученые занимались на протяжении всего 18-го века и сделали множество открытий, позволяет выделить из минералов различные вещества, что помогает уже другим ученым проникнуть еще глубже в тайны земли. В начале нашего века была опубликована работа по электролизу, сформулирована электрохимическая теория, а живущий ныне химик, минералог Берцелиус вводит понятия «формула», и все вещества, все минералы имеют известную или еще не познанную формулу.

Наш с вами современник из королевского общества Великобритании Гемфри Дэви, при помощи электричества разлагавший разные вещества, получал еще более простые вещества. Константин Иванович в практической части также представит вам некоторый образец для испытания.

Андрей сделал новую заметку:

4. 18 век. Электричество. Электролиз. Швеция. Великобритания. Описание. Исследование состава. Разложение минералов.

– Уважаемые слушатели, я перехожу к заключительной части моей лекции и хотел бы, чтобы вы снова внимательно провели осмотр минерала, выданного в начале лекции.

Профессор указал на минерал и выдал в первые ряды.

– А я, с вашего позволения, продолжу. В наше время для более детального изучения дисциплины рекомендую обратиться к трудам И. И. Лепехина, И.Ф. Германа, П. С. Палласа и, конечно, В.М. Севергина. Если вам посчастливится посетить или быть приглашенным на его лекцию, я вам настоятельно рекомендую. Если же фортуна вам не благоприятствует, то я рекомендую к прочтению: "Первые основания минералогии или естественной истории ископаемых тел" (1798), "Пробирное искусство или руководство к химическому испытанию металлических руд" (1801), "Подробный словарь минералогический" (1807), два тома "Опыта минералогического землеописания Государства Российского", "Новая система минералов, основанная на наружных отличительных признаках" (1816).

В этот момент на первых рядах послышались возгласы:

– Этого не может быть!

– Как такое возможно?

– Форма! Форма! Форма та же, но это не он!

Профессор сохранял молчание, в то время как брожение в рядах усиливалось. В тот момент, когда камень дошел до Андрея, все стало понятно. Камень был тот же, по крайней мере, форма, но цвет из насыщенного зеленого стал красным, красновато-фиолетовым.

Откашлявшись и снова выпив воды, профессор изрек:

– Минерал, выданный для исследования в начале и в конце лекции – это один и тот же минерал. Феномен этот пока не получил научного обоснования, и поэтому название камню я пока что не придумал. Однажды днем ко мне попал в руки минерал, который был мной бегло изучен и удален с глаз. Однако когда дома я снова проводил его осмотр, я не поверил глазам: камень стал другого цвета. На следующий день цветовая метаморфоза повторилась. Я понял, что открыл новое свойство минералов – цветовая изменчивость, хроматическая изменчивость, если будет угодно.

Снова грянули бурные аплодисменты, а когда они закончились, профессор продолжил:

– Что следует сказать в заключение, подводя итоги сегодняшней лекции?! Следуя словам греческого философа Сократа, все знания, приобретенные к настоящему времени, безусловно, имеют ценность и приближают нас к пониманию прошлого, настоящего и будущего Земли, позволяют нам познать состав и строение, полезность и область применения окаменелостей, «минералов», – вот подходящий термин, – быть может, даже предсказать процессы внутри и на поверхности Земли. Но мы еще только в начале пути, и нам с вами предстоит понять имеющийся опыт области исследования, провести наблюдения, опыты и эксперименты, используя последние достижения науки и ученых, и сделать шаг на пути более глубокого понимания вопроса. У меня все! Спешу откланяться, лекция завершена.

Пожар

В аудитории был объявлен перерыв, на протяжении которого к кафедре профессора Норденшельда подходили присутствующие за разъяснениями по возникшим у них вопросам. Другие посетители прохаживались вдоль столов с книгами, кто-то просматривал названия, что-то запоминал для себя, затем переходил к следующей стопке книг. Многие подходившие задерживались у стола с коллекцией минералов профессора. Здесь была самая интересная часть экспозиции: собранные образцы, сгруппированные по известному одному только Норденшельду принципу, были разнообразны по форме и цвету, что представляло их в выигрышном свете. Многочисленные кристаллы, вросшие в камни, были красного, желтого, синего, зеленого цвета. Подойдя к столу с минералами и заметив часть экспозиции с цветными камнями, Андрей спросил негромко и как будто про себя:

– Хотел бы я знать, что это за камни?

В этот момент находившийся рядом мужчина, которого профессор представил в начале своей лекции, обернулся к Андрею и произнес:

– Имею честь представиться, Константин Иванович Соколов, и у меня есть ответ на Ваш вопрос.

Андрей представился в ответ:

– Бежин Андрей Владимирович. Любопытствующий. Кадет горного училища. Прибыл на лекцию по рекомендации своего преподавателя Петра Ильича Мечникова. Нахожусь под впечатлением от услышанного, весьма вдохновился на поиски и разгадки тайн земли.

– О!!! – удивился Константин Иванович, – отрадно видеть молодого человека, интересующегося наукой, ну а ответ на ваш вопрос – это бериллы. Камни насыщенного зеленого цвета – это изумруды или по-старому смарагды, в Италии их еще называют бриллианты, от итальянского глагола brillare, что означает «блестеть», на мой скромный взгляд, это самые красивые камни природы. Вот те, синего цвета, – это сапфиры, а те, что имеют цвет морской волны – аквамарины. Посмотрите на их цвет: если вам когда-либо доводилось видеть море, то оттенок этих камней передает его вполне точно.

Профессор-практик ненадолго умолк, чтобы слушатель мог осознать сказанное, и затем продолжил:

– Вот те, – он обвел рукой несколько образцов, собранных вместе, – прозрачные, – относятся к алмазам, ну а прозрачно-золотистого цвета – это гелиодоры или «дары солнца», как их очень красиво называют в переводе с греческого языка. Во всей коллекции я бы отметил вон тот чистый прозрачный камень, который я определяю как горный хрусталь, и рядом с ним на подставочке черный, как ночь, его брат-близнец – смоляк, моморион, или, говоря проще, черный горный хрусталь. Очень интересные минералы в коллекции у профессора: причудливая форма сочетается с красотой оттенков. Вы не находите?

– Вы совершенно правы! Глаза разбегаются от всего этого великолепия.

– Осторожно, мой юный друг, в произведениях писателей драгоценные камни свели с ума или погубили многих хороших и плохих людей, затмив их разум.

– В таком случае, спешу Вас заверить, что моему разуму ничего не угрожает. Пока я знаю о минералах очень и очень мало, и отличить драгоценный камень от просто красивого мне пока не под силу, хотя у нас, в имении отца, я собираю интересные экземпляры руд и окаменелостей, и даже более, процесс производства металла из руд мне знаком. Ну а в моей скромной коллекции есть золотая жила в камне серого и белого цвета, она найдена лично мной в долине одной из рек в имении отца.

– Отрадно слышать о самостоятельных исканиях молодого человека, именно жажда знаний и поиски приводят к уникальным находкам или открытию чего-нибудь совершенно нового. Многие открытия ученых начинались именно таким образом, а в некоторых случаях после обработки находки эти редкости становятся еще и весьма дорогостоящими или даже бесценными. К слову, великолепнейший алмаз «Орлов» украшал скипетр нашей императрицы Екатерины, а нынче находится в коллекции императорской семьи. История сего камня полна слухов и легенд, посему приводить ее не стану, опасаясь дурного влияния на юный разум. Однако оставляю Вас в компании этой доброй коллекции, а сам поспешу заняться приготовлениями к моей части сегодняшней лекции.

И он ушел, а вскоре вернулся с несколькими помощниками, что-то им объяснил, показывая взад и вперед и указывая на подходящего Норденшельда, затем два профессора обменялись рукопожатием, и через несколько сказанных друг другу фраз разошлись. Появились ассистенты Норденшельда и стали собирать и носить книги, затем графические полотна, свои лекции Норденшельд не доверил забирать никому. Последней же уносили коллекцию минералов. Присутствующие уже явно потеряли к ней свой интерес и их любопытство перешло на реквизит, вносимый помощниками г-на Соколова.

Были здесь и стеклянные колбы, и реторты, и подставки, и прочая мелкая утварь. Внося небольшой сундучок под пристальным глазом профессора, один из носильщиков качнулся, и сундук, производивший впечатление наполненного песком, едва не упал. Первый дрягиль удержался на ногах, покачался с сундуком, и когда кофр успокоился, они продолжили осторожную поступь.

После внесения очередного ларя пара носильщиков отправилась за следующей ношей. Константин Иванович достал из сундука какой-то набор и быстро стал собирать прибор. Он прикрутил мундштук (или что-то очень на него похожее) к узкой трубке из красноватого металла с тонким и плоским на вид отводом на одном конце и выложил на стол, затем достал канделябр с самой наиобычнейшей свечой и рядом с ней выложил несколько черных угольных призмочек. Андрей где-то такие видел, он знал, что они называются тиглями. Далее профессор Соколов повернулся, порылся в одном из небольших сундучков, извлек из него несколько коробочек, которые выложил рядом со свечой и тиглями, и достал колбы с прозрачными жидкостями внутри. Наблюдать за бурными приготовлениями было интересно.

В десять минут все предметы, требуемые для практической части лекции, были принесены, но собравшиеся в зале уже стали переговариваться, гул усиливался. Профессор еще некоторое время готовился: выложил несколько тетрадей, книг, потом звонко хлопнул в ладоши, так что гул в зале утих, и изрек:

– Здравствуйте, уважаемые собравшиеся, меня зовут Соколов Константин Иванович, как уже мог представить меня профессор Норденшельд. Здесь вы, вольно собравшиеся, прослушаете мою лекцию о химии, геологии и минералогии, ее практическую часть.

Профессор умолк, взял паузу, давая присутствующим поутихнуть, а затем продолжил:

– В древности люди, считавшие себя учеными мудрецами, полагали, что все, что есть в природе, происходит или порождается четырьмя стихиями: воздухом, водой, огнем и землей. Так бы, наверное, и продолжалось поныне, если бы другие ученые не ставили опыты и не получали на их основе опровергающие результаты. Цитируя Михаила Васильевича Ломоносова – «Все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого», – позднее Антуа́н Лора́н Лавуазье́ сформулирует закон сохранения массы. «Ничто не творится ни в искусственных процессах, ни в природных, и можно выставить положение, что во всякой операции имеется одинаковое количество материи до и после, что качество и количество начал остались теми же самыми, произошли лишь перемещения, перегруппировки. На этом положении основано всё искусство делать опыты в химии». Иными словами – масса исходных веществ в химической реакции равна массе полученных в процессе реакции. В процессе этих самых разнообразных реакций происходят преобразования материи из одной формы в другую или переход вещества из одной формы существования в другую.

У меня есть для вас простейший опыт для подтверждения сего. Да, совсем забыл. Диалектика вопроса!

Соколов сделал паузу, чтобы присутствующие смогли проникнуться сутью сказанного. Народ в своей массе и так слушал, затаив дыхание, и в целом просто ждал развития лекции, но на первых рядах присутствующие ученые мужи покивали, значит, отнеслись с пониманием.

Андрей не очень понял значение слова «диалектика вопроса», но снова приготовился делать конспект на листе, озаглавленном ровным почерком «Практическая часть».

– Опыт является, прежде всего, орудием познания, – продолжил Константин Иванович, – целью которого есть ответ на какой-то вопрос. Значит, перед его проведением этот самый вопрос необходимо поставить.

Андрей записал:

Практическая часть.

1.Постановка вопроса (диалектика вопроса).

– Далее следует описать процесс. Провести необходимые приготовления и следовать намеченному плану. Результатом этой работы станет положительный либо отрицательный ответ.

Андрей приписал в столбик:

2.Описание процесса.

3.Приготовление

4.Проведение процесса

5.Получение итога (ответ на поставленный вопрос).

– Итак, задача в опыте, в котором я хочу показать вам верность высказанного Антуаном Лавуазье закона. Способ, при помощи которого я сделаю сие – взвешивание олова в твердом и расплавленном состоянии. Для опыта мне потребуются: кусочек олова, прибор для расплавления олова, емкость для выливания расплавленного олова.

И он проделал весь опыт довольно быстро, называя числа массы образца до плавления и после – все сошлось, и эксперимент удался, закончившись аплодисментами, так как все приготовления были выполнены заранее.

Профессор продолжил:

– Вы скажете: «Эка небыль – взвесить один и тот же образец в разной форме существования», и будете совершенно правы. Проведем опыт посложнее и разрушим в очередной раз миф о флогистоне. Но сначала выясним, откуда появился этот устойчивый миф: «Постановка вопроса». Возьмем несколько кубиков обыкновенного угля одинаковой массы и сожжем на открытом воздухе. Затем тщательно взвесим все образцы и получим ответ на вновь поставленный вопрос.

И профессор ловко выполнил все названные действия: достал одинаковые кубики угля, взвесил, сделал запись каждого кубика, запалил каждый, подождал, пока они сгорят, дал остыть, а затем взвесил на весах. Результат получился потрясающим – вес сгоревшего угля оказался не�