Становление авантюристом: Общая судьба

Глава 1

Глава 1. Грязный дождь.

Осенний ливень размывал твердую почву, и Эрвину было легко копать. Он выбрал место для могилы на лысом холме, откуда хорошо виден главный тракт. Старик всегда любил такие виды. «Глянь-ка, сынок, какая дорожка нас ждет, – бубнил он, попивая из фляги. – Интересно, что приготовила для нас судьба?»

Впереди его ждала лишь гниющая рана от укуса, заражение и смерть в бреду. В конце концов, старик упал с седла и больше не поднялся. Всего лишь несколько дней назад он смеялся, предвкушая фестиваль в Стоунхилле, и травил байки о старых товарищах. Эрвин взгрустнул, вспоминая каждую историю отца.

Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял старого авантюриста на руки и уложил в сырую землю. Мертвец был длинным, но тощим и даже сухим. Потертый кожан и потемневшая кольчуга скрывали его истощенное на протяжении недели тело. Эрвин же был ниже, худобой напоминая приемного отца, правда, выглядел поджарым и подтянутым мужчиной лет двадцати. Старик часто шутил, что он просто дамский угодник, и даже королева может на него запасть. Парень никогда в это не верил.

Эрвин долго стоял над могилой, сжимая в руке серебряный жетон отца – знак всех авантюристов. Среди вырезанного узора и номера выпуска там было имя: Кай Лендер. Ливень усилился, первые молнии прогрохотали в сером небе. Тяжелый, насыщенный воздух охлаждал легкие и прочищал нос. Приложив жетон ко лбу, Эрвин попытался вспомнить хоть одну молитву светлому богу, но не смог. «Мы авантюристы, и наша богиня – это удача!» Кай обучил его, как развести огонь в сыром лесу с помощью щепотки серного порошка и простого заклинания. Как отличить след лесного духа от волчьего. Как влить в меч энергию, чтобы тот засиял. Он обучил его всему… но не как отпевать мертвых.

– Я заберу твое снаряжение, уверен, ты поступил бы так же, – сказал Эрвин, нахмурившись от собственных слов. – Тебя всегда манила опасность, а сгубила мелкая рана. Мне будет тебя не хватать, – он замолчал, не зная, как правильно проститься. – Ты вытащил меня из бойцовской ямы, в которой я должен был сдохнуть, словно пес, – выпалил юноша. – Ты показал мне мир и его радости. Всегда был добр, хоть иногда и пьян. Может, ты и верил лишь в удачу, но надеюсь, боги не оставят тебя. – И вот первая горсть земли полетела в яму, падая на бледное лицо старика. Он жил достойно, думал Эрвин. У него не было врагов, лишь друзья. Такое дано не каждому.

Уже вечерело, когда авантюрист спустился с лысого холма. Он увидел любимого пса, гордо сидевшего под дождем.

– Грим, упрямый чертяка, – сказал молодой авантюрист, гладя черную собаку. – Ты так и не захотел проститься с ним.

Пес лишь недовольно гавкнул. Закрепив сумки со снаряжением и едой на старой кобыле Путеводной, Эрвин забрался на высокого вороного коня своего отца по кличке Говен.

Авантюрист ударил шпорами и отправился дальше по длинному тракту.

…

Тьма наступила быстро. Солнце скрылось за горизонтом, давая место россыпи звезд. Послышались угуканья сов и редкое карканье воронов.

Эрвин свернул коней с тракта под сень дубов, подальше от чужих глаз. Слишком много разбойников и воров обитает на главной дороге.

Костер удался с третьей попытки в сыроватом воздухе. Магией пользоваться не пришлось. Теперь огонь пожирал хворост, отбрасывая на стволы пляшущие тени. Верный Грим, свернувшись калачиком, посапывал, дергая во сне лапами. Лошади, наевшись овса, фыркали и переминались у мощного вяза, чьи кроны могли защитить от дождя.

«Я мог бы продать все снаряжение и устроиться стражником в городе, – думал Эрвин, бросая ветки в огонь, – или уехать куда подальше и завязать с этой глупой жизнью авантюриста. Как ты и советовал, старик… в свои трезвые минуты». Он поймал себя на том, что мысль о тихой жизни вызывает не облегчение, а сущую тоску. Ту самую, от которой Кай всегда спасал новой дорогой. «Неужели я просто… боюсь остаться один без его баек и дурацких идей?»

Ответа не было. Лишь черный мешок со стариковым добром, от которого пахло сталью, сыростью и грубым мылом. В кошельке позвякивали потертые четыре золотых, двадцать серебряных и горсть медяков. Хватит на безбедную жизнь по крайней мере с год. На бедре тяжело и непривычно лежала рукоять отцовского меча. Он висел как влитой, но немного длинноват. Собственный привычный клинок немного терялся на его фоне.

Из-под шнуровки рубахи он вытащил неказистую фигурку, изображающую его самого. Внизу красовалась надпись: «Любимый сын». Серебряный жетон блестел в свете костра, обвивая деревяшку. У самого Эрвина был точно такой же, но медный – до серебра он еще не дорос.

Тяжелые мысли облепили его разум, пока хворост потрескивал и искрился.

«Что же мне теперь делать… » – разрывался в мыслях авантюрист.

Из тьмы, откуда-то справа, донесся звук – короткий, обрубленный, не то вопль, не то резкий кашель. Грим лениво поднял тяжелую медвежью морду, навострив уши в ту сторону.

– Кого это Хаэль к нам пригнал?

Собака не ответила, лишь пристально наблюдая за кустами. Кони проснулись и забеспокоились: Путеводная тихо забила копытами, а Говен рванул головой, натянув веревку.

Эрвин тяжело поднялся, как послышался второй крик, более отчаянный и визжащий, напоминающий девичий. Он замер. Первой мыслью было – не лезть. Ночь, глухой лес, разбойники, да и своих проблем выше крыши. Эрвин даже сделал шаг назад к костру. Но Грим взвыл и ринулся в темноту. Собственная трусость обожгла юношу стыдом. Отец бы уже бежал на крик.

Он двинулся в кусты, где сгинул пес. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за плащ, корни норовили подставить подножку. Эрвин бежал на звук. Свет луны едва пробивался сквозь высокие кроны. Через поваленный ствол он перекатился, не замедляясь, и взбежал на склон холма.

Показалась широкая лесная просека. Там, в длинной траве, виднелись силуэты. Девочка бежала, падая и поднимаясь. Ее ободранное белое платье стесняло движения, а руки покрылись кровью. Вокруг нее плавно двигались тени – низкие, приземистые. Серые шкуры выглядывали из травы. Слышалось глухое рычание и дикий визг.

Авантюрист замер на краю поляны. Рука потянулась к мечу, но в голове спутались мысли. Ловушка? Приманка? Однако храбрый пес уже ринулся вперед, нырнув в высокую траву. Больше Эрвин не думал. Он побежал на крик с мечом в руке. Пламя факела затрепетало в ночи. Девичий крик сливался с рычанием диких зверей.

– П-помогите, к-кто-нибудь! – молила девчонка.

Эрвин ускорился. Впереди мелькали серые спины, клочья ткани и сверкание зубов. Один волк, крупный, с проседью на морде, уже зажал в пасти кисть девочки, потряхивая мордой.

Меч скользнул к рядом стоящей твари, но пес оказался шустрее. Грим вынырнул из травы, врезавшись в противника. Черный и серый слились в клубок, с хриплым визгом, ревом и мерзким хрустом. Волк дернулся, забился, потом обмяк в челюстях Грима. Волкодав действовал наверняка.

– Молодец… – выдохнул Эрвин, чувствуя, как адреналин волной растекается по животу.

Один труп, из которого еще пульсируя сочилась жизнь, заставил стаю замереть. Но не убежать. Эрвин, не сводя с них глаз, боком подобрался к девочке и оттолкнул ее за спину.

– Спасибо, я… я… – захлебывалась она сзади.

– Тихо, ещё не все.

Он знал: стая, уловившая запах крови, так просто не отступит. В ночи, словно свечи, загорелись глаза, жаждущие плоти. Клыкастые пасти оскалились. Слышалось шуршание лап. Окружают.

Грим зарычал, присел на задние лапы, готовый ринуться в бой.

«Четыре… пять… шесть. Много, даже слишком, – лихорадочно размышлял юноша. – И понес же черт на ночь глядя спасать девиц! На таком открытом поле можно не церемониться».

Эрвин опустил догорающий факел. Левая рука нащупала длинный отцовский меч. Клинки с характерным свистом покинули ножны. То, чему старик обучал его, – для выживания. Мана побежала по руке, просочилась в эфес и пошла дальше. Жар накалил металл, и грянул свет. Оружие заискрилось. По лезвию пробежали холодные искры, разгоняющие тьму. От мечей потянуло озоном и старым камнем.

Зловонные пасти оскалились, готовые броситься, но в последний момент испугались жажды крови авантюриста и пялящего света. Волки, поджав хвосты, бросились вглубь чащи, растворяясь в темноте леса.

– Как? – недоумевала девочка.

– Все звери боятся света, – Эрвин повернулся. – Ты в порядке?

Рука в грубой, пропотевшей кожаной перчатке сама потянулась к ней. Грим, сидящий рядом, почесался, а потом приветливо гавкнул.

Засвистел ветер. Спрятавшаяся луна наконец-то вышла из тени, заливая просеку белым светом. Заскрипели сверчки, защебетали птицы, и до этого темное и мрачное поле стало красивым и чарующим.

Девочка схватила протянутую ладонь.

…

Костер разжигать пришлось заново, и щепка никак не хотела загораться от сырости. Но стоило добавить щепотку серного порошка, как все сразу вспыхнуло. Путеводная, старая и видавшая виды, лишь фыркнула и опустила голову. А вот Говен долго не мог успокоиться. Казалось, беспокойный конь готов разгрызть веревку, но быстро пришел в себя, стоило погладить труса.

Грим свернулся калачиком возле огня. Девочка прижалась к нему спиной, как к живой печке, и не отходила ни на шаг. Дрожь пробивалась сквозь ее зубы, а из разорванного рукава сочилась струйка крови.

Эрвин развернул рюкзак, валяющийся возле лошадей. Поковырялся в подсумке, вытаскивая всякий хлам: обрывки веревки, огниво, старый смятый плащ отца. Наконец пальцы нащупали толстый тугой узел.

– Дай взглянуть на рану, посмотрим, что можно сделать, – буркнул авантюрист, шурша в мешочке.

Наконец он вытащил то, что искал, и нос защекотал кисловатый запах. Эрвин взял деревянную тарелку с ножом и стал молоть рукояткой лекарственные травы. Из небольшой сумки на бедре он вытащил длинную колбу с красной жидкостью. Зелье переливалось в свете пламени. Капнув пару капель в миску, авантюрист протянул остальное девочке.

– Выпей немного, а остатки вылей на рану.

Девочка неуверенно взяла колбу. Рана на руке была рваной и синеватой. Клыки глубоко вошли в плоть, наверняка достав до кости.

– Как звать? – Эрвин долго вглядывался в серые глаза незнакомки, пока та обливала рану эликсиром. Девочка была лет восьми – девяти на вид, бледная и тощая, с ногами, обмазанными глиной. Золотистые волосы побурели в грязи и крови. Однако дорогое платье продолжало бросаться в глаза. – Что делает аристократка в такой глуши? – Эрвин подошел ближе. Взял горсть теплой, пахучей кашицы и приложил к ране. Девчонка вскрикнула, но быстро закрыла рот. Шрам точно останется.

Ее взгляд метнулся к мечам на поясе авантюриста, к грубым рукам в порезах и ссадинах и, наконец, к лицу. Девочка быстро отвела глаза, прижимаясь к Гриму.

– Ничего. Заблудилась, – прошептала незнакомка.

От ее слов спина авантюриста взмокла. Как бы сказал отец: «Пахнет приключениями». История эта явно воняла не только волками, но и большими деньгами либо огромными проблемами.

– Как хочешь, – проворчал он, отрывая ладонь и перевязывая рану более-менее чистой тряпкой.

Девочка поднялась. Даже сквозь боль она оттолкнулась от Грима. Задрав подбородок, она выпрямилась, тыча пальцем прямо на своего спасителя.

– Я-я дочь дома Висканти в Альтарее! Элизабет Висканти! – выпалила девочка. Реплика была заучена до дыр. – Мой отец – лорд Арвен Висканти. Ты обязан проводить меня до наших владений. Ты будешь щедро вознагражден, – она произнесла это как приказ, но маленький пальчик, все еще нацеленный на авантюриста, мелко дрожал.

Эрвин равнодушно глядел на нее. Он видел десятки таких «аристократок» – в городах, на ярмарках или турнирах. Окруженные свитой, они и глазом не повели бы на него. А теперь эта судьба в оборванном платье умоляла его, пахнущего конским потом, дымом и сталью. Горькая ирония.

«Висканти… – имя отозвалось в памяти гулом тавернных сплетен. – Молодой род, что заработал себе имя, помогая отбить нашествие нечести двадцать лет назад. Они благородны и честны. Хотя, уверен, грехов за их душой хватает, как и у всех».