Падший Ангел

ПЛЕЙЛИСТ

ТГК: https://t.me/reginalibros

Seafret – Atlantis

Lana Del Rey – Born To Die

Billie Ellish – everything I wanted

Shy Smith – Soaked

James Arthur – Car’s Outside

Ari Abdul – Babydoll

Lana Del Rey – Diet Mountain Dew

Cigarettes After Sex – Touch

Jaymes Young – Infinity

Steve Lacy – Dark Red

Isabel LaRosa – I’m Yours

Gesaffelstein, The Weeknd – Lost in the Fire

Lana Del Rey – Summertime Sadness

Mark Ronson, Miley Cyrus – Nothing Breaks Like A Heart

Artic Monkeys – Do I Wanna Know?

Usher – Hey Daddy (Daddy’s Home)

Young The Giant – Mind Over Matter

The Neighbourhood – Daddy Issues

The Neighbourhood – Sweater Weather

Lana Del Rey – Sad Girl

Скриптонит – Космос

ОЗНАКОМЛЕНИЕ

Большая часть событий книги будет происходить на территории США.

США:

1. Нью-Йорк – КОЗА НОСТРА – семья Бенедетти

2.      Нью-Йорк – БРАТВА (русская мафия) – семья Соколовых

3.      Лас-Вегас – КАМОРРА – семья Конте

4.      Чикаго – НДРАГЕНТА – семья Росси

5.    Лос-Анджелес – ЯКУДЗА (японская мафия) – семья Симидзу. Семья Серра была до Якудзы, но была свергнута и уничтожена.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ:

(возраст указан на момент начала книги!)

1. Виктория Соколова – 17 лет. Рост: 162 см.

2.      Армандо Конте – 24 года. Черные волосы, зелёные глаза, татуированное и накаченное тело. Капо Лас-Вегаса. Рост: 198 см.

3.      Калисто Конте – 21 год. Младший брат Армандо, Консильери Лас-Вегаса. Рост: 192 см.

4. Алессандро Конте – 18 лет. Младший брат Армандо и Калисто. Рост: 190 см.

5.      Марко Бенедетти (Мясник) – 23 года.

Головорез Каморры. Рост: 190 см.

6.      Адриано Паризи – 17 лет.

Боец Каморры. Рост: 185 см.

7.      Исао Симидзу – 20 лет.

Капо Якудзы. Рост: 175 см.

8.      Рид Браун – 18 лет.

Друг Виктории. Рост: 182 см.

9.      Николас Хэт – 20 лет.

Солдат и друг Виктории.

10.      Джонатан – 30 лет.

Хакер.

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ И ДРУГИЕ ГЕРОИ:

(по территориям)

НЬЮ-ЙОРК (итальянская мафия, КОЗА НОСТРА):

•      Капо – Франко Бенедетти – 53 года. 187 см.

•      София Романо – первая жена Франко, которая умерла от рака. 176 см.

•      Марко Бенедетти – 23 года – старший сын Франко Бенедетти и Софии Романо.

•      Матильда Бенедетти – вторая жена Франко. 33 года. 170 см.

•      Федерико Бенедетти – 14 лет – сын Франко и Матильды.

•      Паоло Бенедетти – 10 лет – сын Франко и Матильды

•      Дарио Грассо – 48 лет – консильери Франко Бенедетти

•      Джулия Грассо – 43 года – жена Дарио

•      Данило Грассо – 20 лет – сын Дарио и Джулии

•      Сильвия Грассо – 13 лет – дочь Дарио и Джулии

•      Пьетро Фабри – 47 лет – правая рука и головорез Франко.

•      Альба Фабри – 70 лет – мать Пьетро.

НЬЮ-ЙОРК (русская мафия, БРАТВА):

•    Николай Соколов – босс русской мафии. Дедушка Виктории Соколовой. Отец Григория Соколова. – 70 лет

•     Григорий Соколов – 50 лет. Консильери. Сын Николая Соколова и родной дядя Виктории.

•     Анна Соколова – дочь Николая. Умерла в молодости. Мать Виктории.

•     Сергей Авдеев (Лиам Браун) – 50 лет – правая рука Григория Соколова.

     Русская мафия в Лос-Анджелесе:

•      Александр Авдеев – 25 лет – сын Сергея.

•      Виктор Авдеев (Ричард Браун) – 44 года. Родной брат Сергея. Солдат русской мафии.

•      Рид Браун (Рид Авдеев) – 18 лет – сын Ричарда.

•      Итан Браун – сын Ричарда и брат Рида. Умер в 17 лет (сейчас бы ему было 22, то есть около 5 лет назад).

•      Алексей Филатов (Майк) – 45 лет – тренер Рида и Виктории. Солдат русской мафии.

•      Нора – убитая служанка семьи Браунов.

ЛАС-ВЕГАС (КАМОРРА):

•      Армандо Конте – 24 года. Капо Вегаса.

•      Калисто Конте – 21 год – Консильери. Брат Армандо.

•      Алессандро Конте – младший брат Армандо и Калисто.

•      Марко Бенедетти (Мясник) – солдат, головорез и верный друг (брат не по крови) семьи Конте.

•      Адриано Паризи – 17 лет. Солдат Каморры. Один из лучших бойцов.

•      Анджело Карузо – 40 лет – младший босс Каморры. Младший босс Финикса. Солдат.

•      Адель Карузо – 20 лет – дочь Анджело.

•      Эмилия Карузо – 16 лет – дочь Анджело.

•      Мартино Ринальди – солдат Каморры, младший босс Денвера.

•      Орландо Моретти – солдат Каморры, младший босс Сиэтла.

•      Мэгги – домработница.

•      Сесилия Конте – мать братьев Конте и жена их отца.

•      Алонзо Конте – отец мальчиков.

ЧИКАГО (НДРАГЕНТА):

•      Джузеппе Росси – босс Чикаго – 52 года.

•      Ванесса Росси – жена Джузеппе —45 лет.

•      Илэрия Росси – 21 год – старшая дочь Ванессы и Джузеппе.

•      Мартина Росси – 15 лет – дочь Джузеппе и Ванессы.

•      Оттавио Морелли – консильери Росси – 50 лет.

•      Сонна Морелли – вторая жена Оттавио – 25 лет.

•      Валериа Морелли – дочь Оттавио от первого брака – 21 год.

•      Сара Морелли – дочь от первого брака – 17 лет.

•      Берта Морелли – 6 лет – дочь от второго брака.

•      Самуэле Морелли – 3 года – сын от второго брака.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС:

•      Семья Серра (итальянская мафия):

•      Адольфо Серра – 40 лет – бывший босс ЛА. Убит.

•      Сандра Серра – 38 лет – жена Адольфо. Убита.

•      Кармелла Серра – 18 лет – дочь Адольфо и Сандры.

•      Лия Серра – 14 лет – Средняя дочь. Убита

•      Каприс Серра – 11 лет. Убита.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС (ЯКУДЗА):

•      Исао Симидзу – 19 лет – босс ЛА.

•   Кацу Симидзу – 44 года(было бы) – отец Исао. Убит. Бывший босс Якудзы.

•      Нацуми Симидзу – 40 лет. Мать Исао. Убита.

•      Макато Симидзу – 17 лет – родной брат Исао.

•      Мива Симидзу – 13 лет – сестра Исао и Макато.

•      Сумико Симидзу – 8 лет – сестра Исао и Макато

•      Мари Симидзу – дочь Исао

•      Тадао Саито – 20 лет – верный солдат Исао

•      Шин Саито – 20 лет. Брат-близнец Тадао. Верный солдат Исао.

•      Наоки Симидзу – приёмный брат отца Исао. Консильери.

•      Амэя Симидзу – 21 год – дочь Наоки.

•      Тэкера Симидзу – 17 лет – дочь Наоки.

•      Иоши Симидзу – 14 лет – сын Наоки.

СИЦИЛИЙСКАЯ МАФИЯ:

Гаспаро Ломбарди – Дон Сицилии – 50 лет.

Риккардо Ломбарди – сын Гаспаро – 26 лет.

Лучиано Ломбарди – сын Гаспаро – 23 года.

Джульетта Ломбарди – дочь Гаспаро – 21 год.

ГЛАВА 1 – Кошмар

Лос-Анджелес.

Территория Якудзы.

Июнь.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Вижу его прекрасные голубые глаза, похожие на бескрайнее ясное небо. Наши взгляды встречаются, он смотрит прямо на меня, а я не могу отвести глаз от его лица.

Нахожусь в оцепенении, не чувствую рук, ног, не ощущаю тела. В глазах сплошная туманная завеса, а в голове лишь пустота. По моей щеке стекает первая слеза.

Весь мир остался где-то очень далеко. Есть только он и я.

Всё его лицо в ужасных кровавых ссадинах, нижняя губа и нос разбиты, левый глаз сильно распух, под ним красуется огромный фиолетовый синяк. Он стоит на коленях в луже собственной крови, которая растеклась вокруг него. Его руки связаны какой-то верёвкой за спиной.

Он продолжает смотреть на меня так, как будто делает это в последний раз…

А слёзы уже ручьём текут по моему лицу, я не могу дышать, мне не хватает воздуха, начинаю задыхаться.

Брат, стоящий немного позади, крепко держит одной рукой за моё плечо, а другой – за талию, но я совершенно этого не ощущаю. Голова идёт кругом.

Эти голубые глаза…

И тут ужасный, пронзительный выстрел.

– НЕЕЕЕЕТ! – громко кричу на весь этот тёмный подвал.

Вижу, как он моментально падает в лужу своей же крови на бетонный пол, его глаза закрываются.

Я больше не вижу этих голубых глаз.

Нет, он не может умереть, не может, он же обещал…

Всё происходит молниеносно.

Я сразу выхватываю из кобуры брата, стоящего позади, пистолет. Толкаю железную дверь изо всех сил, и она полностью открывается. Четыре пары глаз сразу же устремляются ко мне. На их лицах застывает выражение шока.

Быстро стреляю в убийцу, но промахиваюсь и попадаю лишь в руку, в которой он держит пистолет, направленный на мёртвое и бездыханное тело человека. Человека, который был для меня всем – моей душой и моим сердцем. Но этот убийца разбил, расколол моё сердце на тысячи осколков и просто выбросил в бездонный океан. Я больше ничего не чувствую. Не чувствую себя. Он убил меня вместе с ним.

Пистолет выпадает из руки убийцы. Через секунду стреляю ему сначала в одну ногу, затем в другую, и он с криком падает на бетонный пол прямо ря-дом с мёртвым телом.

Почему я не могу его убить? Почему?

Трое его людей, солдат, до сих пор стоят в оцепенении и не могут понять, что происходит. Они не знают, как им поступить, но я не даю им времени на раздумья. Молниеносно повернувшись к этим ублюдкам, выстреливаю точно в голову первому, а затем и второму. Они падают замертво. Третий человек, которого я считала своим ближайшим другом, учителем и родным человеком, тянет руки к своему глоку. Знаю, что он не выстрелит в меня, не сможет. А вот я… смогу!

Мой разум затуманен, я ненавижу его, ненавижу их всех. Нажимаю на курок, но кто-то резко дёргает меня за плечо и пытается остановить, поэтому я промахиваюсь и попадаю ему лишь в руку.

Слышу отдалённый голос, но совершенно не осознаю, что мне говорят. Кто-то выхватывает из моих рук пистолет, оружие падает на пол. Я начинаю возвращаться к реальности. Вижу, как мой старший брат подбегает к телу, он что-то делает, но я ничего не понимаю. Он резко встаёт, хватает меня за руку и буквально выволакивает из этого тёмного подвала.

– Уходим. Он мёртв. Быстрее! – говорит он .

А я начинаю кричать и вырываться из его крепкой хватки.

– НЕЕЕЕЕТ!

Кто-то дёргает меня за плечи.

– Проснись, проснись! Это всего лишь кошмар.

Резко открываю глаза, и моя рука тут же замахивается и бьёт во что-то или в кого-то.

– Ауч! – слышу знакомый голос. – Чёрт побери, ты снова меня ударила!

Туман в моей голове рассеивается. Я начинаю быстро моргать, и моё зрение наконец-то фокусируется. Я понимаю, что нахожусь в своей комнате, лежу в мягкой большой кровати, а прямо передо мной сидит Рид.

– Эй, принцесса. Всё хорошо. Это я, Рид. Тебе снова приснился кошмар. Мы в твоей комнате, – говорит он.

Я уже проснулась и полностью пришла в себя, а он разговаривает со мной и смотрит на меня так, как будто я умалишённая.

– Прекрати!

Мой друг удивлённо моргает, продолжая смотреть на меня, и спрашивает:

– О, наша злая кошечка проснулась и теперь будет кусаться?

Демонстративно закатываю глаза, а парень продолжает:

– Между прочим, ты разбудила меня своими криками посреди ночи, так ещё и врезала! На моём красивом личике теперь будет фингал и…

– Хватит! Ты прекрасно знаешь, что мне снятся кошмары, и поэтому я могу случайно ударить, если кто-то меня резко разбудит. Так что прекращай ныть!

– Вот и делай людям добро после этого. Тебя разбудят, так ещё и побьют! – он надувает губы, как самый настоящий ребёнок. – У тебя довольно сильный удар, принцесса.

– Пойдём на кухню, я приложу лёд к твоей щеке, – говорю я.

– Надо было сразу с этого начинать! Но не стоит. Это всего лишь боевой удар, я не умру, – ухмыляется он.

– Нет уж, пойдём, – настаиваю я. – А то ты потом будешь припоминать мне это до конца своей жизни!

Замечаю, что всё ещё продолжаю тяжело дышать. По моему лбу стекают капельки пота, а моя атласная ночная майка прилипла к телу, обволакивая живот. Рид тоже заметил это и то, что я до сих пор не встала с кровати.

– Эй, иди сюда, принцесса, – он притягивает меня к себе в крепкие объятия. – У тебя просто давно не было этих кошмаров, и я позабыл, какого это. Но я всегда с тобой. Рядом.

– Спасибо, – отвечаю я и сильнее прижимаюсь к нему.

– Всё будет хорошо. Просто дыши, – Рид продолжает успокаивать меня, поглаживая по спине.

– Я в полном порядке.

– Снова тот же кошмар? – спрашивает он в который раз.

– Да, – быстро бормочу я, уткнувшись носом в его голое плечо.

Он обнимает меня ещё сильнее и ничего больше не говорит. Я знаю, что он меня сильно любит, так же, как и я его. Рид – мой свет, мой друг, мой брат и самый дорогой человек в этом мире, который у меня остался. За восемь последних лет, что мы вместе, он и вправду стал для меня всем. Если бы не он, то тьма, неимоверная злость и гнев, которые засели глубоко в моём сердце, так бы и поглотили меня полностью. Я бы не смогла вылезти из той ужасной, глубокой ямы отчаяния, злости и даже мести сама. Он вселил в меня уверенность в то, что я ещё кому-то нужна. Нужна ему. Рид постоянно повторял мне, что мы вместе справимся абсолютно со всеми трудностями.

На самом деле, он и вправду просто невероятный человек. Если бы не Рид, то я бы так и не узнала, что в этом мире существует смех и радость. Лишь он может заставить меня смеяться по-настоящему. Искренне. Только с ним я могу поговорить обо всём и в то же время совершенно ни о чём.

Его громкий вздох возвращает меня из моих размышлений. Отстраняюсь от него, смотрю сначала на его лицо, в поисках ещё каких-то повреждений, а потом в его карие глаза цвета шоколада. Я медленно поднимаю руку и провожу пальцами по его гладковыбритой щеке:

– Пойдём. Тебе нужен лёд.

Он недовольно фыркает, но молча встаёт с кровати. Протягивает мне руку и помогает встать. Доверчиво вкладываю свою руку в его тёплую ладонь, но этот идиот вдруг резко дёргает меня на себя, хватаясь руками за мои бёдра и перекидывает через плечо. От неожиданности я непроизвольно вскрикиваю.

– Полетаем, принцесса? – с ухмылкой на лице спрашивает он.

– Ты же знаешь, что ты придурок?

– Самый сексуальный, харизматичный, невероятно красивый придурок с огромным, длинным членом и…

– Заткнись! Немедленно! – останавливаю я, не желая это слушать, а потом ударяю рукой по его упругой заднице.

Тем временем он уже распахнул дверь, вынес меня из комнаты и, как ни в чём не бывало, направился по коридору второго этажа к лестнице. Я знала, что с ним бесполезно и просто невозможно спорить, тем не менее сказала:

– Поставь меня на пол! Сейчас же! – это моя первая попытка.

– Что ещё пожелаете, принцесса? – но его лишь забавляет вся эта ситуация.

– Чтобы ты убрал руки от меня! – а вот это уже вторая попытка.

– Ага, – и он вновь ухмыляется, продолжая спускаться вниз по лестнице.

Вот за что мне это всё?

Надуваю щёки, как маленький ребёнок, и перестаю сопротивляться, принимая всё как есть, пока он не усаживает меня на островок на нашей кухне.

Мы живём в достаточно большом и красивом двухэтажном особняке на самом краю города. Здесь довольно мало домов, так как это частная территория, которая, как и почти всё в этом городе, принадлежит клану Якудзы. Проще говоря, клану японской мафии в Лос-Анджелесе.

Соседей, по крайней мере рядом, у нас нет, поскольку территория вокруг нашего дома простирается на несколько километров.

Наш особняк оснащён ультрасовременной охранной системой, которая работает просто великолепно и ещё ни разу не давала сбоя. Так что сюда практически невозможно проникнуть каким-либо, как говорит Ричард, «врагам». А также у нас есть много охранников, телохранителей, солдат – их называют по-разному, но их особо не видно и не слышно, потому что они, в основном, находятся на своих постах по периметру всего высокого забора. Поэтому сбежать из нашего особняка тоже очень, очень трудно, но реально – стоит лишь немного постараться. В любом случае, чужаки не смогут попасть на эту территорию, потому что предварительно им придётся взломать всю нашу систему безопасности, затем убить пару десятков человек, и уж только потом они смогут зайти в дом.

Сам особняк довольно мрачный, так как отделан преимущественно в чёрных и серых оттенках, но он выглядит достаточно современно. Интерьер в доме тоже тёмный, минималистичный, но есть и светлые комнаты, такие как моя спальня, например, или кухня, потому что именно там я провожу больше всего своего свободного времени.

Несмотря на моё холодное и чёрное сердце, я люблю большие панорамные окна, чтобы из них проникал утренний свет, и тёплые, светлые, пастельные тона в интерьере. Кухня, где я сейчас сижу, очень просторная и, конечно же, сделана в белых цветах, в некоторых местах можно увидеть светло-серый мрамор. Ничего лишнего, но всё довольно лаконично. Здесь также есть множество современных кухонных приборов, которыми толком никто и никогда не пользуется, кроме меня, если только.

Раньше на этой кухне, да и во всём доме, главной была Нора. Она в какой-то степени заменила мне мою мать, которую я никогда не видела или просто не помнила. Нора была великолепной, невероятно позитивной и яркой женщиной за пятьдесят. Когда же у неё спрашивали, сколько ей лет, она всегда отвечала: «Мне 25, можете в это поверить? Вот и я – нет! Но я хотя бы знаю, что настоящие, интеллигентные и уверенные в себе люди никогда в жизни не зададут такой вопрос столь прекрасной и молодой женщине, как я». И я лю-била её за это, за всё, что она сделала для меня, чему научила.

Она родилась во Франции, в самом сердце Парижа. Её мать была дизайнером одежды, и именно она привила Норе прекрасное чувство стиля. Она всегда одевалась ярко и броско, умела сочетать несочетаемое, носила кучу всякой бижутерии, а массивные кольца с различными камнями были её всем.

Нора часто делала себе яркий и иногда довольно вульгарный макияж, но при этом ей он очень шёл. Она всегда оставалась собой, такой весёлой и беззаботной. Ей было всё равно, что думают и говорят о ней другие.

Именно Нора научила меня носить туфли и босоножки на высоком каблуке, говоря мне, что так мои ноги выглядят длиннее и сексуальнее – и это было правдой. Моя любовь к платьям образовалась тоже благодаря ей. Если бы не Нора, то я явно ходила бы всё время в чёрном, и мне было бы всё равно на все эти каблуки и платья. Но эта женщина сделала из меня леди – прекрасную и неповторимую девушку со своим вкусом и стилем.

Я правда люблю модные и дорогие вещи, люблю красиво одеваться и ухаживать за собой, потому что это моё оружие, которое бесспорно работает на всех мужчин, а иногда даже и на женщин.

Нора говорила мне, что если бы я родилась в другой семье, в другом мире, то наверняка стала бы самой высокооплачиваемой моделью в истории. Эта женщина явно подняла мою самооценку.

Также она обучила меня французскому и кулинарии, привила любовь к чтению романов в стиле Джейн Остин, сестёр Бронте и других. Она научила меня быть красивой и уверенной в себе девушкой. Нас было двое – две женщины в этом большом и мрачном доме, но теперь осталась только я и трое мужчин, живущих вместе со мной.

Её убили почти год назад.

Рид не знает, что произошло на самом деле, но я знаю, потому что была там, в тот самый день. Всё произошло прямо на моих глазах. Остальные же, в том числе и Рид, поверили версии врача: сердечный приступ, – так сказал всем доктор. Женщина в самом расцвете сил и без всяких проблем с сердцем вдруг умерла. Но никто не упомянул о том препарате, который был в её крови.

Она умерла.

И умерла она из-за меня.

ГЛАВА 2 – Ангел

Год назад.

Лос-Анджелес.

Особняк Браунов.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

– Нора, я дома! – выкрикиваю, бросив сумочку на кресло в холле, и направляюсь прямиком на кухню.

Ответа нет.

– Нора, ты на кухне? – зову снова, но тишина остаётся единственным ответом.

Странно… Возможно, она устала и решила отдохнуть у себя. Поворачиваю за угол и оказываюсь в просторной гостиной – и в следующую же секунду холодею от шока.

На диване сидит мой злейший враг. Григорий Соколов. К величайшему сожалению, ещё и мой дядя.

Вокруг него – четверо телохранителей. Всегда называла их его «псами». Огромные, вооружённые, с одинаковыми пустыми лицами.

На полу, у его ног, лежит Нора. Из приоткрытого рта тянется белая пена. Мысль вспыхивает молнией: Григорий… он отравил её?! Убил?!

Нет.

Сердце рвётся на части, внутри всё горит, но показывать слабость этому ублюдку не стану.

Наши взгляды сталкиваются. Хочу только одного – вонзить в него что-нибудь острое. Он это видит, и в его глазах мелькает ехидная насмешка.

– Что она сделала тебе? – спрашиваю твёрдо, удерживая злость на поверхности. В голове вспыхивают десятки вариантов, как ломаю ему пальцы, лицо, шею… Но он лишь криво улыбается.

– Ничего, – отвечает, широко осклабившись. – Это подарок для тебя.

Грудь перехлёстывает волной ярости. Накинулась бы и задушила его прямо здесь, но «псы» Григория сразу поднимают на меня оружие.

– Стой там, где стоишь, – бросает он уже без улыбки. Теперь ухмылка появляется у меня.

– Неужели ты боишься? Боишься свою шестнадцатилетнюю племянницу? – делаю несколько твёрдых шагов к нему, не позволяя взгляду соскользнуть на тело Норы.

– Не смеши. Ты просто маленькая, глупая шлюха, – Григорий хрустит пальцами. – У меня нет времени. Ещё раз появишься в Нью-Йорке – следующей жертвой станет Рид. Ты поняла?

Подхожу ещё ближе, игнорируя пистолеты, направленные мне в лицо.

– Теперь слушай, Григорий, – наклоняюсь так близко, что мои слова слышит только он. – Ещё раз появишься в этом доме – и все узнают, что их грёбаный будущий Пахан – чёртов импотент. – его жёлтые зубы скрипят. – И это не всё. Наступит день, когда я убью тебя собственными руками.

Выпрямившись, отхожу от него.

– Мелкая сука, – шипит он, вскакивая. Затем бросает своим «шавкам»: – Уходим. – И, ткнув в меня пальцем: – Ты ещё заплатишь за свои слова. Это не последний подарок. Это только начало.

Он выходит, увлекая за собой своих ублюдков.

Как только дверь захлопывается, падаю на колени возле Норы и прижимаю её к себе за плечи.

– Нора, прости… – слова срываются, голос дрожит. – Прости меня…

Дыхание сбивается. Воздуха не хватает в лёгких. Приступы не приходили так давно. Кажется, что ими кто-то сжимает меня изнутри. Нет… нет…

Из тяжёлых воспоминаний вытаскивает щелчок пальцев. Рид стоит прямо передо мной, одной рукой щёлкает, другой прижимает пакет со льдом к своей щеке.

– Эй! Ты вообще слышала, что я тебе тут говорил последние несколько минут? – он хмурится.

– Прости, я…

– Опять ушла в свои мысли, – закатывает глаза. – Собираешься поделиться? Или снова вынашиваешь свой злодейский план?

– Прекрати. Мы больше не будем смотреть диснеевские мультики перед сном.

– Так нечестно, – он надувает свои пухлые губы.

– Тебе восемнадцать, Рид!

– И что? Не вижу проблемы, – пожимает плечами. – Так о чём думала? – он облокачивается спиной о холодильник.

– Вспомнила Нору… – Рид открывает рот, будто собираясь что-то сказать, но закрывает. Он тоже любил Нору всей душой. Она воспитала нас обоих. Её смерть стала для нас ударом, от которого до сих пор не получилось оправиться. Говорить о ней всё ещё слишком больно.

– Через три дня будет год, как её нет, – тихо произношу.

– Мне безумно её не хватает.

– И мне, – соглашается Рид.

– Мы должны напиться! – сразу заявляет он, уверенно смотря прямо в мои глаза.

– Ты снова за своё?

– Знаешь ли, проверено: алкоголь – лучшее лекарство! – Рид ухмыляется, демонстрируя почти идеальные белые зубы. Он отворачивается, чтобы убрать пакет льда в морозилку.

– Проверено тобой?

– Именно так.

– О боже, ты просто невыносим.

– Невыносимо красив, знаю, малышка, – он оборачивается через плечо и подмигивает.

Фыркаю и слегка ударяю локтем ему между рёбер. Рид тут же делает вид, будто только что получил серьёзную травму. Театрально хватается рукой за то место, куда попал мой локоть, и начинает падать на пол, словно настоящий актёр. Где только его «Оскар»?

– Ты решила сегодня убить меня, принцесса? Оставить синяки по всему телу? Смотри, я умираю… – он почти ложится на пол. Со своего места на островке лишь фыркаю, наблюдая за спектаклем.

– Если ещё раз назовёшь меня «малышкой», – взгляд становится угрожающим, – оставлю тебе фингал и под другим глазом.

Он мгновенно поднимается и вскидывает руки в жесте капитуляции. Широкая улыбка снова появляется на красивом лице.

Как мне вообще удаётся терпеть его последние восемь лет? Хотя, стоит признать: такая улыбка ему чертовски идёт. Рид действительно красив – тёмно-каштановые непослушные волосы, карие глаза цвета молочного шоколада, высокие скулы, пухлые, но не слишком, губы. Тело мускулистое, подтянутое, всегда держит себя в форме. Кожа гладкая, без татуировок, лишь несколько тусклых, едва заметных шрамов на спине, руках и нижней части подбородка украшают его молодое тело. Он выше меня на голову: около 182 сантиметров против моих 162. Не то чтобы я совсем маленькая, но и далеко не высокая. Рост меня вполне устраивает, но иногда раздражает – особенно когда приходится смотреть на высоких ублюдков Братвы снизу вверх.

Что касается Рида, то на него постоянно вешаются какие-то девушки, жаждущие затащить его в постель. Сначала – страсть, потом – попытка забраться к нему в душу, стать его девушкой или, что лучше, сразу женой, особенно когда им становится известно, что он ещё и богат. Но Риду на всех этих сучек абсолютно плевать. Секс без обязательств – единственное, что его интересует.

Проблемы он ловит словно магнитом – и каждую приносит домой, автоматически приплетая в них и меня. Мы с ним неразлучны, почти как сиамские близнецы. Несмотря на то что, по мнению окружающих, мы совершенно разные, однако общего у нас больше, чем кажется. Любим скорость, адреналин и даже боль. Страха нет – если речь идёт о собственной жизни. Но стоит кому-то тронуть одного из нас – перевернём весь мир. Каждый потерял кого-то дорогого, поэтому и цепляемся за эту братско-сестринскую связь ещё сильнее.

Но в отличие от него, держать себя в руках я умею – и рассуждать здраво тоже.

Умею надевать сотни масок, и никто никогда не узнает, какая я настоящая. В обществе богатых идиотов легко веду себя как интеллигентная леди или как настоящая, избалованная сука. Чаще всего пользуюсь именно этим образом: пусть думают, что перед ними холодная стерва, которой на всех и на всё плевать. Так даже проще. По факту же мне действительно безразлично любое мнение, кроме собственного.

Люди могут называть меня конченой мразью, тварью или холодной стервой – смысл не меняется. И мне всё ещё будет плевать.

Рид же не умеет держать себя в руках – агрессия у него внутри кипит постоянно и периодически прорывается наружу, оставляя за собой разрушение. Я пытаюсь его контролировать, но под алкоголем это почти всегда бесполезно. Вспыльчивость – его главная проблема.

Вспоминаю, что нахожусь на кухне, разворачиваюсь боком, всё ещё сидя на островке, и смотрю на часы, встроенные в плиту. 3:12. Через три часа вставать, если хотим потренироваться утром нормально.

– Ричард так и не вернулся домой? – спрашиваю резко, имея в виду нашего недосожителя, который последние месяцы толком не появляется дома.

– Вроде нет. Я не слежу за ним, – Рид пожимает плечами, скрестив руки на голой груди.

– Ты его сын! – между ними тяжёлые отношения после смерти Норы. Ричард подтвердил слова врача: сердечный приступ, естественная смерть. Рид не поверил. После этого между ними всё ухудшилось, и Рид начал зависать в клубах, пить, участвовать в гонках и подпольных боях без правил.

– И? – он смотрит так, будто ничего особенного. Затем отворачивается, чтобы взять яблочный сок в холодильнике.

– Хоть звонил ему?

– Нет. А должен был? – делает глоток и снова прислоняется к холодильнику.

– Да! Он не ночует дома третьи сутки, мог бы поинтересоваться, всё ли в порядке. Может, что-то случилось?

– Всё нормально, принцесса. Уверен. Тебе не о чем беспокоиться.

– Ты что-то знаешь и скрываешь? – хватаю его за плечи и разворачиваю лицом к себе. Он сразу уводит взгляд в сторону, делая вид, будто смотрит на часы.

– Так и знала! – пальцы сжимают его плечи ещё крепче. – Говори! Что происходит?

– Ничего не знаю. Честное слово, – он сглатывает.

– Хватит врать! Лучше скажи правду! – перехватываю его подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Клянусь своим большим членом, но правда ничего не знаю, – взгляд начинает бегать. Лгать мне он никогда не умел.

– Если сейчас же не скажешь, оторву твой большой член.

– Ты только что признала, что он огромный? – он снова улыбается.

– Нет, – бросаю сердитый взгляд.

– Да!

– Нет! И не уходи от темы, – повышаю голос. Он закатывает глаза, отходит назад, сбрасывает мои пальцы со своего подбородка и делает ещё один глоток сока.

– Честно не знаю, принцесса. Он звонил вчера вечером, сказал, что останется в клубе, у него куча дел. Нам не о чем беспокоиться, правда.

– И всё? – он подозрительно молчит. Повторяю: – Это всё?

– Не совсем. Он хочет поговорить с тобой на днях, но я честно не знаю, о чём и… – он резко вздыхает, обрывая фразу.

– И?

– Твой дядя… приезжал пару месяцев назад… была встреча с отцом. И не только с ним. Думаю, разговор связан с приездом Григория.

– Твою мать! И ты мне только сейчас это говоришь? Ты был там? – рычу так, что Рид отшатывается. Не позволяю уйти и перехватываю его запястье.

– Нет, принцесса, честно! Меня там не было. Отец не докладывал, о чём они говорили. Ты же знаешь – считает, что я язык за зубами держать не умею. И он прекрасно понимает, что я бы всё равно рассказал тебе, – поясняет он торопливо.

– Когда ты узнал? – голос удаётся удержать спокойным, но пальцы сжимают его запястье сильнее.

– Что именно?

– Когда узнал, что мой дядя был в Лос-Анджелесе?

Он молчит и переводит взгляд на пол, уставившись на ногти на моих ногах. Подтягиваю его ближе, и мы оказываемся лицом к лицу. Другого выхода, кроме как посмотреть мне прямо в глаза, у него нет. Он что-то бормочет слишком тихо и быстро:

– срзупслевстрч…

– Что?

– Сразу после их встречи, – глаза у меня округляются.

– И ты молчал два месяца?! – резким движением отпускаю его запястье, отталкиваю и спрыгиваю с островка.

– Получается, что так.

– Сейчас нисколько не жалею, что врезала тебе. Хоть это и было случайно.

Поворачиваюсь к лестнице и быстро направляюсь к выходу, но он сразу же преграждает путь, пользуясь своим ростом.

– Ви… я… отец попросил… – Рид запинается. – Сказал, что сам поговорит с тобой, что это просто деловая встреча.

– Заткнись и уйди с дороги!

– Принцесса, я…

– Я сказала: «Замолчи!». Как ты мог мне не сказать? – голос предательски дрожит от разочарования.

– Я…

– И даже не думай оправдываться! – он молчит, топчась на месте. Обхожу его и поднимаюсь по широкой мраморной лестнице.

– Ви, ну не обижайся… Ви, да, я облажался! – слышится за спиной.

Резко останавливаюсь на середине лестницы, бросаю взгляд через плечо – тот самый: «убью, если повторишь». Поворачиваюсь обратно и продолжаю подниматься. Почти достигаю комнаты, когда бросаю:

– Ложись спать! Утром тренировка! – в ответ слышится громкий стон. Фыркаю. Главная проблема – злиться на Рида долго не получается.

В спальне запрыгиваю на огромную двуспальную кровать и закрываю глаза. Но сон не приходит. Ворочаюсь. Двадцать минут. Тридцать. Сорок. Время теряет форму, а заснуть так и не удаётся. Стоит лечь на спину – мысли тут же уводят в прошлое. Вспоминаю незнакомца, о котором не должна была вспоминать.

Клуб «Одеколон».

Примерно два месяца назад.

Март.

Лос-Анджелес.

– Мы не должны быть тут, – начинает ворчать Николас.

– Ну брось, дружище. Новый клуб в городе, мы обязаны его опробовать, – лениво отзывается Рид, дерзко ухмыляясь.

– Мы не знаем, чей это, чёрт возьми, клуб! – не унимается Ник.

– Ник, ну перестань. Давай хотя бы на один вечер забудем обо всех проблемах и просто оторвёмся, – пытаюсь хоть немного его успокоить.

– Сегодня мне исполнилось восемнадцать, не будь таким занудой, – Рид хлопает его по плечу.

Ник лишь закатывает глаза и замолкает. Мы стоим в длинной очереди в «Одеколон».

– Какого хрена мы должны ждать? – недовольно спрашивает Рид, глядя на меня.

– Потому что сегодня мы обычные люди, не забывай об этом, – подмигиваю ему.

– Вы двое как маленькие дети. Если что-то случится – пеняйте на себя, – ворчит Николас.

– Замолчи, Ник! – синхронно произносим с Ридом.

Минут через тридцать очередь наконец-то доходит и до нас. Мы быстро проходим охрану и оказываемся внутри. Масштабы клуба действительно поражают.

«Одеколон» впечатляет двухуровневой конструкцией. Первый этаж представляет собой просторный зал с шикарным танцполом, залитым мягким светом разноцветных светильников и светодиодных панелей. Высокий потолок украшен изящными люстрами, переливающимися тысячами огней, – они напоминают созвездия на ночном небе. По обеим сторонам танцпола расположены бархатные диванчики и кресла. Барная стойка сразу же притягивает взгляд зеркальными бокалами и сверкающими бутылками элитного алкоголя.

Но больше всего внимание приковывает второй этаж. Открытые балкончики второго уровня предлагают панорамный вид на происходящее внизу, позволяя наблюдать за танцующими парами и оживлёнными столиками. Сразу замечаю VIP-зоны с комфортабельными диванами, мраморными столиками и зеркальными стеклянными перегородками, скрывающими особо важных гостей от посторонних глаз.

Туда, наверх, хочется попасть больше всего – и вскоре у нас это выходит. Правда, Николасу приходится отдать приличную сумму и добавить сверху ещё несколько сотен долларов чаевых менеджеру клуба.

Устроившись за свободным столиком, не отгораживаемся перегородкой от остальных – наоборот, хотим видеть танцпол и гостей. Рид сразу заказывает нам виски и какие-то закуски, тут же отвлекаясь на стройную официантку.

Поднимаюсь и подхожу к стеклянному ограждению, чтобы лучше рассмотреть танцпол. Люди снизу, словно заворожённые, двигаются в такт громкой музыке. Кажется, они счастливы, у них нет проблем, и завтра утром они просто продолжат свою обычную жизнь, полную привычной рутины. Ком в горле предательски поднимается: моя жизнь совсем не похожа на их.

– Эй, принцесса! Иди к нам, принесли выпивку! – перекрикивает музыку Рид.

Медленно разворачиваюсь на высоких каблуках и замечаю своё отражение в зеркалах над полукруглым тёмно-синим диваном.

Сегодня выгляжу откровенно соблазнительно и дерзко. Длинные белокурые волосы распущены и падают до поясницы. Макияж идеально подчёркивает мои черты лица. Чёрные тушь и подводка делают мои голубые глаза ярче, а главным акцентом становятся ярко-алые губы, придающие дополнительной уверенности.

Короткое красное атласное платье облегает фигуру, подчёркивая каждую линию и грудь приличного третьего размера. Прекрасно понимаю, насколько сексуально сейчас я выгляжу.

Неторопливо подхожу к Нику и Риду. На столике уже стоят несколько стаканов с алкоголем. Беру один и, не раздумывая, опрокидываю в себя весь объём жгучего виски под взглядами парней.

А потом просто разворачиваюсь и направляюсь на танцпол.

– Хочу танцевать, – кричу Риду на ухо, почти не слыша собственный голос из-за музыки.

– Вперёд. Мы ещё выпьем и потом присоединимся, – быстро отвечает он.

– Отлично.

– Стой, – Ник резко вскакивает. – Я пойду с тобой.

– Эй, успокойся. Лучше выпей ещё и расслабься, перестань вести себя так, – похлопываю его по плечу. – Ник, со мной всё будет хорошо, – улыбаюсь ему как можно мягче.

– И вправду, дружище, хватит ходить за ней следом, – вступается за меня Рид.

– Её жизнь – моя ответственность. И если что-то случ…

– Ничего не случится! Я в состоянии постоять за себя, и ты это прекрасно знаешь! – не давая договорить, разворачиваюсь и иду вниз, прямо на танцпол.

Протискиваюсь в центр зала и начинаю двигаться – плавно, красиво, чувственно, отдаваясь ритму. Закрываю глаза, позволяя музыке захлестнуть сознание, – дурные мысли отпускают, тело подчиняется только танцу, и на мгновение удаётся просто расслабиться.

Продолжаю двигаться в такт, мягко виляя бёдрами, как вдруг ощущаю на себе прожигающий взгляд. Открываю глаза – и почти сразу замечаю его. Он стоит наверху, на втором этаже, в отдельной VIP-зоне, облокотившись татуированными руками о перила балкона, освещённые тусклым разноцветным светом танцпола.

Этот мужчина – воплощение опасной красоты. Взгляд невольно цепляется за него и уже не может оторваться. В полутьме клуба его глаза кажутся почти чёрными, такими же, как густые волосы и аккуратно подстриженная борода, придающая облику одновременно притягательную загадочность и ощущение угрозы.

Тело мощное, каждое лёгкое движение говорит о силе и уверенности. Широкая грудь напрягается под тонкой тканью чёрной рубашки, пуговицы будто с трудом удерживают её рельеф. Мускулы крупных рук отчётливо проступают под манжетами. Образ завершает безупречный костюм: чёрные брюки подчёркивают атлетическое телосложение.

От него исходит опасная энергия – даже на расстоянии чувствуется его внутренняя уверенность и скрытое, хищное желание. Он смотрит прямо на меня – спокойно, сосредоточенно, как будто ждёт подходящего момента, чтобы спуститься вниз и оказаться рядом. От одного только этого взгляда внутри всё сжимается, и становится по-настоящему не по себе. Совершенно ясно: этот горячий незнакомец способен вскружить голову даже самой холодной девушке одним лишь присутствием.

Постепенно удаётся взять себя в руки, вернуться в реальность и понять, что отсюда нужно поскорее уйти.

Быстрым шагом направляюсь к лестнице на второй этаж. С трудом протискиваюсь сквозь толпу, заворачиваю за угол и оказываюсь в узком коридоре. Уже почти достигаю цели, как вдруг чья-то рука резко сжимает моё запястье и разворачивает так, что я врезаюсь прямо в чью-то твёрдую грудь.

Виски, сосна и смерть. Металл. Свежая кровь. Этот запах…

На мгновение кажется, что перестаю дышать. С трудом отрываю взгляд от его груди, поднимаю глаза – и встречаюсь с ним взглядом.

Это он.

Его зелёные глаза, освещённые лишь тусклым светом настенной лампы, внимательно изучают моё лицо и тело. Сердце замирает, когда его пальцы крепче сжимаются вокруг моего запястья. От прикосновения горячая волна пронзает всё тело, заставляя кровь бежать быстрее. Взгляд словно проникает внутрь, читая каждую мысль прямо сейчас.

Незнакомец опасно красив и до неприличия горяч. Высокий, крупный, он буквально нависает надо мной. Густая борода делает его ещё более суровым и притягательным. Тёмная рубашка плотно облегает широкие плечи и сильную грудь, подчеркивая линии мышц.

Ещё ни один мужчина не действовал на меня так, как действует он. От него исходит мощная энергия власти и силы, он словно магнит, притягивающий своей неизвестностью. Запах металла и пряного парфюма смешивается с ароматом дорогого алкоголя, окутывая плотным коконом. Он тянет меня ближе, сжимая руку сильнее, почти до боли. Но эта боль странным образом кажется сладкой, будоражащей. Каждый нерв в теле откликается на его присутствие, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу.

– Куда ты так спешишь? – спрашивает он грубым, низким, до неприличия сексуальным голосом.

Продолжаю смотреть прямо в эти невероятные ярко-зелёные глаза, задрав голову вверх. Никогда ещё не приходилось встречать людей с таким насыщенным зелёным цветом радужки – и уж тем более с таким контрастом между этим ярким оттенком и зверской жестокостью, исходящей от него. Цвет меняется в зависимости от того, как падает свет лампы: то глубокий изумруд, то мягкий нефрит, то сочная зелень молодых листьев.

– Отпусти меня, – произношу твёрдо и уверенно, вопреки творящемуся внутри хаосу. Дёргаюсь, пытаясь вырвать руку из его хватки, но он даже не шелохнётся, и пальцы лишь сжимают запястье сильнее.

– Не хочу тебя отпускать, – спокойно отвечает он, и приходится сдерживать порыв, чтобы не ахнуть. Что, чёрт возьми, он несёт?

– Отпусти. Сейчас же! – требую, но он лишь хитро ухмыляется. На пару секунд глупо ловлю себя на том, что любуюсь этой улыбкой. Она ему действительно идёт.

– Нет, Ангел, – дыхание перехватывает. Замираю, не понимая, как на такое реагировать. Острая боль пронзает сердце, напоминая о старой ране, до сих пор приходящей ко мне в ночных кошмарах.

Только два человека в жизни имели право называть меня так – и этот горячий мудак из клуба точно к ним не относится.

– Я не твоя собственность, чёрт возьми! – огрызаюсь, пытаясь отстраниться.

– А ты с характером. Мне нравится, – он прижимает меня ещё сильнее, так, что между нашими телами не остаётся даже сантиметра. – Теперь ты моя, Ангел.

– Что? – выдыхаю, моргая от удивления. Он сейчас серьёзен? Или просто пьян?

По коридору раздаются шаги. Внутри появляется слабая надежда: мы больше не одни. Но этому мужчине явно не по вкусу посторонние. Лицо хмурится, и мне кажется, что зрачки становятся почти чёрными.

– Босс, извините… что отвлекаю. Но вам срочно нужно идти. Это важно, – раздаётся за его спиной мужской голос.

Он назвал его Боссом? Кто, блин, этот человек? Владелец клуба?

Выражение лица мгновенно меняется – становится непроницаемым, опасным. В глазах вспыхивают искры гнева. Пальцы сильнее впиваются в моё запястье, явно не желая отпускать.

Он наклоняется ближе, так, что чувствую его тёплое дыхание у самых губ. Осторожно заправляет прядь моих волос за ухо и почти вплотную к моему рту шепчет:

– Тебе повезло, Ангел, – подушечка большого пальца проводит по щеке лёгкую линию. Касание едва ощутимо, нежно – и при этом обжигающе. – Но мы ещё обязательно встретимся. И тогда ты точно станешь моей. И ничто в этом мире меня не остановит.

Он резко отпускает мою руку, разворачивается на своих чёрных туфлях и просто уходит, растворяясь в темноте коридора. Кожу моментально покрывают мурашки, ноги будто приростают к полу – ни сдвинуться, ни вдохнуть.

Что, к чёрту, происходит с тобой, Виктория?

Но почему каждую ночь память возвращает к этому сексуальному незнакомцу из клуба? Почему мысли раз за разом цепляются за слова этого грёбаного мужчины? Это была не я. Тогда – точно не я.

Пыталась выяснить, кто он такой, но всё оказалось тщетно – словно того человека из клуба никогда и не существовало.

Глава 3 – Шрамы

Лос-Анджелес.

Особняк Браунов.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Встаю с кровати ещё до будильника, когда на часах 5:28. Медленно тянусь, просовываю ноги в мягкие белые пушистые тапочки и смотрю на своё отражение в зеркале в углу комнаты. Твою ж мать, на голове сейчас просто ужасное «птичье гнездо»: волосы запутаны и выглядят максимально небрежно. Ещё и эти круги под глазами… чувствую себя скверно, а выгляжу и вовсе отвратительно.

Направляюсь в ванную и стаскиваю с себя пижаму прямо на пол, решая принять быстрый душ. Спустя минут тридцать, после всевозможных процедур, выхожу из ванной с патчами под глазами и мокрыми волосами.

Быстро переодеваюсь в обтягивающие чёрные лосины, натягиваю сверху такой же спортивный топ на свою упругую грудь и ещё раз осматриваю себя с ног до головы в зеркале.

Фигура у меня довольно красивая: тонкая талия, округлости и выпуклости во всех нужных местах – за такое многие женщины, наверно, отдали бы всё. Что касается внешности, все, практически все говорят, что у меня, цитирую: «ангельское лицо и невероятно невинная, милая внешность». И всё из-за белокурых волос до самой задницы и голубых глаз цвета ясного неба. Нора уверяла, что я выгляжу великолепно, но кажется, что все, включая её, просто мне льстили. Да, красива, фигура отличная, грудь хорошая, попа упругая, ноги длинные и подтянутые – с этим не поспоришь. Прекрасно это знаю. И, более того, пользуюсь этим. Но назвать мою внешность «ангельской» и тем более «невинной» – просто смешно. Если бы люди знали меня лучше, как человека, никогда бы не заикнулись о таком.

Что касается модельных параметров, это наверняка генетика. Хоть я никогда и не видела свою мать, но уверена, что она была невероятно красивой, потому что я не похожа ни капли на своего чёртового отца, чему безумно рада. А вот упругая задница и подтянутые ноги – результат многочасовых ежедневных тренировок в течение почти восьми лет.

Выхожу из комнаты. Обычно всегда бужу Рида, чтобы он не проспал тренировку, но сегодня даже не собираюсь этого делать – всё ещё зла на него. К тому же нужно успеть приготовить завтрак, а там, может быть, и разбужу.

Спускаясь по лестнице, слышу странные, довольно громкие звуки из кухни. Странно.

На этой кухне никто не готовит, кроме меня: мужчин часто нет дома и, плюс к этому, готовить они не умеют. Тихо иду туда и максимально аккуратно выглядываю из-за угла. Увидев Рида у кухонной стойки, замираю на месте.

Чёрт его побери. Он… готовит? Серьёзно? Может, это всё ещё сон?

Рид стоит ко мне спиной, на нём нет футболки – только обычные серые пижамные штаны. Волосы в полном беспорядке, в ушах – беспроводные наушники, поэтому меня он совершенно не слышит. Подпрыгивая в такт музыке, парень заливает приготовленную заранее смесь в вафельницу.

Моя челюсть будто падает на пол. В этот момент он оборачивается. Смотрит на меня с ухмылкой на заспанном лице, кладёт ложку обратно в миску и снимает наушники, пряча их в карман штанов.

– Что ты делаешь? – вырывается слишком глупый вопрос.

– Готовлю завтрак для своей маленькой и злой принцессы, – его улыбка становится ещё шире.

– Это шутка такая? – в полном недоумении смотрю на него, всё ещё не веря происходящему.

– Ты что, не видишь? Я правда готовлю. Но, по-моему, первые две вафли лучше не есть. И вообще, ты испортила весь сюрприз! – возмущается он.

Моргаю быстро, даже не зная, что сказать. В шоке. В приятном шоке. Никто и никогда не готовил мне завтрак, если не считать Нору. Прекрасно понимаю, чего ему стоили эти вафли: руки у него растут из задницы, да и вставать рано он ненавидит. Кажется, прощаю его в ту же секунду, как увидела на кухне.

Парень улавливает моё замешательство, снова усмехается и поворачивается к вафельнице, продолжая готовить.

– Пару минут – и всё будет готово. Достань пока кленовый сироп или нутеллу, если она, конечно, ещё осталась. Лучше загляни в холодильник.

Хотелось возразить и напомнить, что не ем перед тренировкой, но отказать ему сейчас просто не получается. Тянусь к ручке холодильника и негромко произношу:

– Если думаешь, что моё сердце растает от вафель и нутеллы и я сразу тебя прощу, то глубоко ошибаешься.

– Я на это и не рассчитывал. Это просто завтрак для моей самой любимой, красивой и единственной принцессы в этом мире, – заявляет он, сверкая своей самой лучезарной улыбкой и белыми зубами.

– Ага, я так и поняла, – бурчу с сарказмом.

Несмотря на тон, на лице непроизвольно появляется улыбка. Открываю холодильник и достаю всё, о чём он просил. Сопротивляться больше не выходит:

– Ты просто идиот, правда, но я так тебя люблю. Знай это, потому что больше такого не повторю, – легонько хлопаю его по затылку.

Он поворачивается ко мне лицом, быстро чмокает в нос и чуть прикусывает его. Снова улыбаюсь. Он часто так делает, это уже превратилось в привычку – и, чертовски странно, но мне это нравится.

Рид отворачивается, достаёт готовые вафли, быстро перекладывает их на тарелку и ставит на барную стойку. Только собираюсь запрыгнуть на высокий стул, как он заключает меня в объятия, приподнимает и сам усаживает. Затем хватает мою руку и принимается целовать.

– Хватит, перестань!

– Не перестану, пока официально не скажешь, что простила меня! – он тянется к лицу и начинает слюнявить мои щёки.

– Ну хватит, Рид! Ладно, всё, прощаю. Уже давно простила! – отмахиваюсь и почти кричу.

– Я так и знал! Так и знал! – он буквально орёт от радости, широко улыбаясь. Наклоняюсь ближе и кусаю его за кончик носа.

Он подмигивает, обходит стол и тоже запрыгивает на барный стул напротив. Мы тут же берёмся за вафли и продолжаем обсуждать «Дневники вампира», которые начали смотреть около месяца назад. Мне до безумия нравится Деймон, и я искренне хочу, чтобы он был с Еленой. Рид, наоборот, топит за пару Стефана и Елены, поэтому спор на эту тему продолжается до сих пор. Следом переходим к предстоящей гонке, в которой участвует Рид. Ричард как раз должен уехать на пару дней из города, так что очень надеюсь, что он точно не узнает о наших планах.

Ем совсем немного – половину одной вафли – и запиваю апельсиновым соком, потому что не могу позволить себе наесться перед тренировкой. Рида такой аргумент, естественно, не останавливает, он уплетает всё за обе щеки. Главное, чтобы его потом не стошнило во время пробежки. Вафли, кстати, оказываются неожиданно вкусными, и радует, что он ничего не спалил на кухне.

Рид тянется уже за шестой вафлей, и моё терпение сдаёт:

– Может, остановишься? У нас же впереди тренировка.

– Я не буду сегодня тренироваться, Ви…

– Нет. Ты не отвертишься. Уверена, Майк вытащит твою задницу из дома.

Он тяжело вздыхает, признавая мою правоту, и кладёт недоеденную вафлю обратно на тарелку. Смотрит на неё таким влюблённым взглядом…

Серьёзно? На девушек, которых постоянно трахает, он так не смотрит. Зато смотрит так на вафлю. На вафлю. И чему тут вообще удивляться?

– Всё, перестань так смотреть на тарелку.

– Ну она же такая вкусная, такая сексуальная, посмотри, какие у неё формы и какая сладкая, золотистая спиночка… корочка, то есть.

– Рид, ты же понимаешь, что это не девушка, которая лежит в твоей кровати?

– Конечно понимаю. Вафля определённо лучше, – с ухмылкой отвечает он, а я закатываю глаза.

За спиной слышатся звуки закрывающейся двери и приближающиеся шаги.

– Вот и наша нянька пришла, – Рид громко вздыхает.

– Я всё слышал, сосунок! – рычит знакомый грубый голос, и на кухне появляется Майк.

В его волосах уже пробивается седина, хотя ему только сорок пять, но особо этого не заметно, потому что от природы волосы у мужчины светлые. Карие глаза цвета каштана подчёркивают острые черты лица. Майк среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров. Всё его тело – крепкие мышцы и стальные мускулы, он может часами торчать в зале и не уставать.

Под глазами чётко выделяются тёмные круги – похоже, не спал прошлой ночью. Майк – преданный солдат Братвы. Хороший, но строгий тренер. Не любит болтовню: для него каждая секунда дорога. А вообще, он классный, иногда даже слишком спокойный и молчаливый, так что порой бывает трудно понять, о чём этот мужчина думает. Но это даже подогревает интерес. Люблю загадки. К тому же он и есть тот самый третий мужчина в доме, который живёт вместе с нами.

Раньше, когда была младше, он был моим телохранителем и ходил за мной по пятам. Но когда исполнилось пятнадцать, после бесконечных уговоров и просьб, он перестал быть моей тенью. Это был своеобразный подарок на пятнадцатый день рождения. Если вы думаете, что Ричард легко согласился на это, то ошибаетесь. Поскольку именно он – мой законный опекун и несёт за меня ответственность, в итоге меня просто заставили сидеть дома, в этой «золотой» клетке.

Возвращаюсь из своих мыслей в реальность и снова оглядываю Майка с ног до головы.

– Доброе утро, Майк. Ты неважно выглядишь, – замечаю вслух.

– Доброе утро, Виктория, – ровно отвечает он и проходит мимо к кофемашине.

– Ты вообще спал? – разворачиваюсь на стуле, пока он возится с машиной.

– Конечно.

– И когда же это было?

– А что вы вообще тут сидите? – он оборачивается через плечо и бросает сердитый взгляд. – Идите пока разминайтесь, начинайте пробежку без меня. Я быстро выпью кофе, приму душ и присоединюсь.

– Ушёл от темы, – хмыкает Рид и спрыгивает со стула.

– Ага. Он вообще когда-нибудь отвечал прямо на наши вопросы? – интересуюсь у Рида.

– Не припоминаю, – парень наигранно задумывается.

– Я вообще-то здесь, и вы говорите обо мне. А ты – проваливай отсюда, – Майк тычет пальцем в сторону Рида. – Тебе ещё нужно переодеться. Пошевеливайся, чёрт возьми.

– Как скажете, сэр, – Рид демонстративно кланяется и вылетает с кухни с дерзкой ухмылкой, пока Майк не успел ему ничего ответить.

Тот уже держит в руках кружку и медленно попивает крепкий кофе. Поднимаюсь, хватаю грязные тарелки, быстро мою их и убираю оставшиеся вафли в пластиковый контейнер.

Поворачиваюсь к Майку и понимаю, что он всё это время следит за мной, задерживая взгляд на шрамах, которые в основном тянутся по спине и животу. Обычно удаётся неплохо скрывать их от посторонних, но сейчас на мне спортивный топ, и голая кожа открыта любому взору. Эти шрамы – напоминание о сложном детстве. Одни – от ножевых ранений, другие – от плети, есть следы от пуль и несколько небольших ожогов.

– У тебя всё хорошо? – задаю вопрос первой. Он всегда относился к моим шрамам уважительно и никогда не разглядывал их так пристально, как сейчас.

– Абсолютно, – отвечает коротко.

– Ты же скажешь, если что-то произойдёт? Или уже произошло? – он недовольно выгибает светлую бровь, задумывается, но молчит, только делает большой глоток кофе.

– Спасибо, Майк. Ты очень любезен. Но если это касается меня, и ты до сих пор ничего не сказал, то пеняй на себя, – натянуто улыбаюсь, явно давая понять, что прекрасно чувствую, как он что-то скрывает.

– Что за чертовка… – фыркает мужчина.

Прекрасно понимаю, что сегодня ничего из него не вытяну. Ладно. Но обязательно выясню, что эти мужчины скрывают от меня. Рано или поздно.

Собираю волосы в небрежный хвост – они уже почти высохли – и выхожу из дома. По одной из многочисленных тропинок, ведущей к боковой части особняка, выхожу на зелёную лужайку, где мы обычно разминаемся перед пробежкой. На улице жарко и солнечно. Стоит сделать пару упражнений – по вискам уже стекают капли пота.

Минут через тридцать, когда разминка почти завершена, появляется Майк – один.

– Где Рид?

– Отец позвонил и вызвал его в офис.

– Что-то случилось? – интересуюсь, даже не надеясь на правду.

– Нет.

– Как всегда многословен, – закатываю глаза к небу.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я сделаю пару звонков, а ты начинай пробежку.

На его почти приказной тон никак не реагирую. Просто разворачиваюсь и бегу по тропинке в лесной части территории. Вокруг только деревья, местами попадаются беседки или пруды, но в основном – сплошной лес. Круговая дорожка, по которой бегаю каждый день, тянется на несколько километров вокруг дома.

На протяжении восьми лет усердно тренируюсь по несколько часов в день, семь дней в неделю. Утро всегда начинается с разминки и пробежки, затем идут упражнения на отработку ударов, рукопашный бой или бокс. Иногда устраиваю спарринги с Ридом или Майком. Для меня это – привычная рутина. После поднимаюсь или, точнее, спускаюсь на цокольный этаж, где находятся тир, оружейная и другие тренировочные комнаты. Могу стрелять из разных пистолетов по несколько часов и совершенно не уставать. Иногда отрабатываю метание ножей, а для развлечения – даже топоров. Если хочется позаниматься на воздухе, иду к мишеням в дальней части территории, где обычно стреляю из лука или метаю ножи.

За эти годы я занималась с лучшими из лучших в своих сферах. Прошла курс снайпера, занималась боевой подготовкой, работала над меткостью и выносливостью. Если говорить проще, теперь представляю собой профессиональную убийцу, которой движет желание отомстить. Совершенствовала себя не только физически, но и в других направлениях: изучала языки – на данный момент свободно говорю на семи, занималась историей, географией и другими науками, училась мыслить логично и хладнокровно.

Пусть все думают, что перед ними слабая и хрупкая девушка. Пусть будут уверены, что я соглашусь на любые условия. Пусть верят, что всё сойдёт им с рук.

Это не так.

Я выросла. Стала лучше, умнее и сильнее. Теперь играть мы будем только по моим правилам. Я больше не пешка в их руках.

Игра начинается. Прямо сейчас.

Я живу в жестоком мире. В мире мафии, где тебя могут убить в любую секунду только за один неверный взгляд не на того человека. Здесь не церемонятся: всё сводится к смерти. Окружена убийцами, которые жаждут крови, боли и страха других людей. Поэтому и захотела стать лучшей из этих ублюдков. Больше не собираюсь позволять обращаться со мной как с вещью, не позволю, чтобы за меня делали выбор и дёргали за ниточки, как куклу. Я стану их погибелью, стану последней, кого они увидят перед своей смертью.

В детстве же я мечтала всего лишь быть доброй и милой принцессой, жить со своими братьями, быть любимой… играть в куклы, носить пышные платья и красивые туфельки. Сейчас же единственная мечта – перерезать горло всем своим врагам.

Я стала убийцей, такой же ужасной, как и они. Не хотела этого, но пришлось. Они сделали меня такой, какая я есть сейчас. Сделали монстром.

Видите ли, жизнь в мафиозной семье не только страшна и ужасна – она ещё и чертовски несправедлива. Особенно для женщин. Мужчинам можно всё: гулять от жён, трахаться направо и налево, заводить любовниц, убивать людей, пытать их – и им за это ничего не будет. Никто не назовёт его грёбаной шлюхой, ведь он – альфа, мужчина, глава семьи. Женщина же обязана сидеть дома, в «золотой» клетке, следить за собой и постоянно рожать детей ради продолжения рода. Если не можешь родить – быстро найдут замену.

Довольно часто мужчины издеваются над жёнами, унижают, бьют и даже насилуют. Женщина в нашем мире – ничто, лишь сосуд для рождения детей. Её не нужно ценить и уважать, её не нужно любить.

Я же пошла против всех этих чёртовых правил. Для меня они ничего не значат. Только мной самой определяется моя жизнь, и больше никем.

После пробежки встречаюсь с Майком и приступаю к многочасовой тренировке. Делаю множество упражнений, выхожу с ним на ринг, и до вечера остаюсь в тире. Как только беру в руки пистолет, полностью ухожу в себя, не замечая ничего вокруг, кроме мишеней перед глазами.

Время летит незаметно. За окнами уже темно, обед и ужин остаются пропущенными. Поднявшись в комнату, принимаю душ, переодеваюсь в чистую одежду и приводя в порядок волосы, кладу расчёску на тумбочку возле кровати. Там ж