В объятиях страха

Я не люблю, когда наполовину

Или, когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или, когда все время против шерсти,

Или, когда железом по стеклу.

Владимир Высоцкий

Глава 1

Дорога, усыпанная лепестками кроваво-красных роз, вела к алтарю из серого камня. Девочка, держащая в руках веточку лозы, тихонько, едва ступая на пятки, прошлась по устланной тропинке.

Длинные светлые волосы рассыпались вьющимися прядками, обрамляя чёткий овал лица, имитируя что-то на подобие чёлки. Она плыла, будто оставляя позади себя дымящиеся лоскуты пара, таинственного и пугающего одновременно. Подойдя к арке, девочка остановилась, и цвет её кожи стал обретать нездоровый, синеватый оттенок, который заставлял отшатнуться и ринуться прочь, навсегда вырвав себе глаза, и забыть эту страшную картину. Волосы девочки стали мокрыми, путаными, глазницы налились кровью, которая капала на белоснежное платье, словно кто-то специально выливал вино на светлый ковёр. Земля под ногами исчезла, а на её месте появилась вода, образовывавшая воронку. Девочка повернулась и произнесла:

– Каково быть убийцей, Беверли?

Водная воронка поглотила её.

 “Ах!” – произнесла я, потирая глаза. – Опять этот злосчастный сон.

Мои длинные, чисто блондинистые, без единой пряди темнее, волосы, ниспадали каскадом по плечам. Я откинула от себя одеяло и принялась вставать, безудержно потягиваясь.

 “Лежать хорошо, но надо собираться на работу”.

 Я зашла в ванную, быстро приняла душ, подвела светло-зелёные глаза, накрасила тушью ресницы и пошла одеваться.

 “Бежевая водолазка и коричневые вельветовые штаны именно то, что нужно. Как раз буду незамеченной, как я и люблю.”

 Наспех сделав конский хвост, я вылетела пулей из квартиры, спустилась на лифте и, сев в такси, поехала быть заточённой пленницей на 9 часов. Не то, чтобы я была богата, нет. Наоборот, у меня всё было под расчёт, но иногда можно себя побаловать и позволить такси. Хорошие девочки должны хоть раз прокатиться с ветерком на крутой тачке, а не на забитом старом автобусе.

– 2,78 доллара, мэм.

– Сколько? Совсем уже зажрались эти таксисты…На, высморкайся в них!

 Я вылезла из машины, испачкав свои штаны, и направилась к дверям кофейни.

– Чокнутая, – бросил в ответ водитель, но он уже не был мне интересен.

 Внутри помещения как обычно царила суматоха. Официанты бегали, принимая заказы у разных столиков, посетители о чём-то эмоционально разговаривали, повара суетились за закрытыми дверьми, пытаясь успеть приготовить идеальный Чизкейк с черничной начинкой, а бариста пытался не пролить очередной сироп. У всех такой крутой инвентарь, а мой…

Вон он, кстати, в углу.

 Я подошла к стойке и наклонилась, чтобы взять ведро со шваброй. Тяжело быть уборщицей, но как же безразлично на то, какая это работа, когда в приоритете стоят деньги. Когда не на что жить, и полы драить начнёшь. Я пошла с ведром в дальний угол, чтобы поставить его, потому что перчатки были в подсобке и надо было за ними сходить. Зайдя внутрь, я потянулась к самой верхней полке.

“Какой гений решил сюда их положить?”.

 Было сложно достать перчатки с моим ростом, поэтому я пододвинула стул. Взобравшись на него, стала тянуться, что есть силы.

– Ты всегда делаешь всё сама или только когда дело касается противных резиновых перчаток для миленькой уборщицы?

 Один прорезанный сквозь глубокую тишину голос, и я уже лечу вниз, хватая руками воздух. Стул упал мне на ногу, а сверху на голову упала коробка с ненужными тряпками.

 Я схватилась за ногу, прижимая её к себе как можно ближе, ведь она горела до невозможности. Пылала острой болью, распространившейся по всей зоне, отдаваясь жалящим теплом по всему телу.

– Эй, ты чего, в самом деле рухнула? – спросил незнакомый мужской голос.

 Вдох. Выдох. Ещё раз…

– Ты оглохла?

– Я не пойму, ты совсем слепой баран или как? Ты не видишь, что мне больно? Зачем задаёшь эти глупые вопросы, лучше бы помог, тоже мне мужчина, – ответила я на взбесивший меня поток вопросов.

– Эй-эй, ладно, ладно, всё, – парень помахал руками. – Я Нолан.

– Да хоть Патрик, встать то помоги, мне ещё работать вообще-то.

 Новый знакомый подал мне руку и поднял меня. Я ступила на пол, и моя нога подвела меня.

– Блин, так я никогда в жизни не смогу мыть полы.

 Нолан, отряхнувшись, спросил:

– Ты что, уборщица?

 Я закатила глаза и скрестила руки. Похоже он и вправду тупой.

– Слушай, а у тебя случайно нет гиперфиксации на какие-нибудь предметы?

– Нет, а что? – спросил, изогнув бровь, Нолан.

– Да так, просто ищу у тебя симптомы аутизма, – ответила я, ухмыльнувшись.

– Ну ты и стерва.

 “О нет, я ещё хуже”.

 Прихрамывая, я взяла перчатки, из-за которых чуть не лишилась ноги и пошла из подсобки.

 Нолан вылетел следом за мной.

– Ты не сказала своего имени.

– А разве это имеет значение? Не думаю, что мы встретимся снова, – с нескрываемым раздражением сказала я.

 Так трудно понять, что мне не приятна его компания?

 Наверное, это смотрелось странно, что я расхаживала по кофейне, хромая, а Нолан плёлся за мной.

– Я здесь работаю, курьером. Так что, велика вероятность, что мы увидимся. Сам бог меня к тебе послал, – улыбнувшись, сказал парень.

 Надо же, ну хоть чувство юмора присутствует. Хотя, думаю, он это на серьезных.

– Значит, я увольняюсь. Шах и мат, – идеально парировала я в этой схватке.

 Нолан явно прекратил меня преследовать, ведь я больше не слышу его шагов. Я подошла к моей знакомой Пэтт, которая подписывала какие-то бумажки в кабинете, сказала, что не смогу сегодня работать, и ушла домой.

Глава 2

 За мои двадцать два года я добилась ровно ничего. С детства я постоянно была свидетельницей того, что к маме каждый день приходили какие-то дядьки. Они всегда были пьяные. Мама развлекалась с ними за деньги, только я не могу сказать, что ей было весело. Каждый раз, когда один за другим эти противные, волосатые мужики сменяли друг друга, я слышала мамины громкие рыдания в перерывах. Нам с сестрой всегда надо было сидеть в своей комнате.

– Беверли, мама несчастна? – прервал мёртвую тишину тоненький голосок.

– Нет, Мелисса, просто мама сильно устала.

– Но ведь к ней опять пришёл дяденька…

– Всё будет хорошо, милая, – успокоила сестру тринадцатилетняя я.

 В восемнадцать я поступила в колледж. Это были самые ужасные дни, мне казалось, они длились вечно. Со мной никто не хотел общаться, мальчики сторонились меня из-за прыщей и лишнего веса, который настиг меня из-за пережитой травмы, а девочки пускали слухи о том, что у меня ВИЧ. Тупые курицы, чёрт бы их побрал. Я думала на этом чёрная полоса моей жизни кончилась, но как только мы расслабляемся, ожидая спасения и чуда, судьба преподносит нам новые приключения. Мне изменил мой бывший парень. Это было на втором курсе, я уже привела себя в форму и, конечно же, по сценарию, ко мне начали подходить разные мальчики. Но впустила в своё сердце я только одного. Мы были вместе три месяца, всё бы ничего, но на мой день рождения я долго ждала его приезда. Я волновалась и решила поехать к нему в общежитие. Зря я это сделала, лучше бы начала есть без него свой торт. Я застала его с одной из стерв, которая распространяла слухи. Моё сердце покинуло меня в ту минуту. Я только-только начала снова жить, собрала его по кусочкам и тут бац…и его снова сломали. Растоптали, как грязь. Нет. Я и есть грязь. Куда бы я ни ступила, с кем бы не общалась, всегда всё заканчивалось либо смертью, либо чьим-то разбитым сердцем. В большинстве случаев, моим. В Двадцать лет, после окончания учёбы, я переехала в Бруклин, хотела устроиться на работу, мне было всё равно куда, главное, чтобы за это платили. Работала официанткой, перепродавала вещи, в итоге остановилась на уборщице.

 Всеми возможными мазями я старалась уменьшить боль в ноге. У меня образовался желтоватый синяк, и это место набухло. Подумать только, упала со стула, а внутри всё горит, будто слетела с 5 этажа. Я решила отдохнуть и посмотреть фильм, раз сегодня я не пригодна для уборки. Не успев присесть, у меня зазвонил телефон.

– Привет, Делла, – ответила я на звонок своей подруге, которая работала в салоне красоты напротив, парикмахером.

– О боже, ты жива. Я к тебе заходила, какой-то парень сказал мне, что ты упала и сломала ногу, – испуганно тараторила она.

 Если кто-то спросит меня, кого я люблю больше всего на свете, я отвечу: “Деллу”. С этой прекрасной девушкой мы познакомились, когда я только приехала, искала работу и зашла к ней поправить давно не обновляющуюся стрижку. Каково было моё удивление, когда я увидела вместо напыщенной парикмахерши, глаза которой так и сверкают спесью, её, девушку с рыжими волосами и добрыми, лучезарными глазами. Я даже назвала своё имя. Обычно я так не делаю и просто молчу.

– Да, есть такое. Не хочешь прийти? – решила спросить её я.

– Дела, подруга, дела, – с горечью ответила Делла.

 “Точно. Только ты тут тунеядка, Беверли, остальные заняты делом” – подумала я.

– Ладно, буду тогда тухнуть одна.

 Делла положила трубку, и я начала смотреть какой-то фильм про супер-собаку. Время пролетело быстро, за окном уже стемнело.

 Я подумала, что мне не помешает вечерняя прогулка перед сном. Накинув на себя зелёный плащ, я заправила за уши волосы, вытащив наружу две тоненькие пряди. Улицу освещали фонари, наполняя пространство вокруг волшебным синеватым проблеском. Откуда-то доносилась мелодичная музыка, которая то и дело притягивала, звала пойти следом. Я шла по аллее, укутанной туманом, чувствуя запах сладкой выпечки. Ветер играл с моими блондинистыми волосами, не желая отпускать их. Лёгкая прохлада не давала забыться, утонуть в своих мыслях, держала под контролем сознание. Я вдыхала каждую частицу воздуха, выпуская изо рта свежий пар. Я шла, шла и шла, пока не остановилась, услышав голос позади.

 Нолан стоял, запыхавшись.

– Привет. Так быстро шла, еле разглядел, что это ты, – спокойно проговорил парень, сунув руки в карманы.

– Серьёзно? Мне казалось, что медленно, – Я действительно думала, что плыву, как лебедь, среди быстро сменяющихся автомобилей.

 Нолан подошёл ближе, и мы оба облокотились о перила моста.

– Как тебя зовут, зеленоглазка?

 Я повернулась к нему, заправив за ухо прядь, которую выпустила перед прогулкой.

– Не удосужился узнать у коллег? Надо же, я переоценила твои возможности, – улыбаясь, сказала я.

– Я хочу услышать его от тебя лично, – он произнёс это тихим, бархатным голосом, так, что у меня пошли мурашки.

 Минуту стояла мёртвая тишина, даже мимо проходящие люди и машины не издавали ни единого звука, и мне казалось, что время остановилось. Минута длилась вечно.

– Беверли. Рад?

 Нолан неотрывно смотрел мне в глаза, изредка моргая. Ресницы у него, конечно, красивые.

– Беверли, – повторил он имя, будто пробуя на вкус, смакуя каждую букву. – Мне нравится, спасибо.

 Мы оттолкнулись от перегородки у моста и пошли прямо.

– За что?

– За то, что сказала, – констатировал он.

– Пустяки.

– Нет, серьёзно. Ты могла выдать любое имя за своё, но не сделала этого, – благодарно сказал Нолан.

 Я задумалась над его словами, ведь почти всегда именно так и поступала. Мне не нужны были недолгие знакомства, а я точно знала, что они будут таковыми, ведь я не любитель долгой связи. Однако с некоторыми довольно давно общаюсь, и меня всё устраивает. Всё-таки нужно пробовать то, от чего так старательно бежишь.

– С чего ты взял, что я ответила честно? – вдруг меня озарило.

 Нолан улыбнулся с лёгким прищуром.

– У тебя на бейджике написано, – он подмигнул.

 Ах он. Ещё в первую встречу знал, как меня зовут, и просто разыграл спектакль. А я и забыла про бейджик.

– И многие говорят тебе не свои имена? – пихнула я его в бок.

 Нолан посмеялся. Этот смех прошёлся по моим венам, дошёл до сердца и уколол острым наконечником. Боль разлилась по телу приятными искрами, отражая суть его звучания.

– Нет. Никто. Но я почему-то думал так про тебя.

 Да он чёртов эмпат или читает мысли. Выберу второе.

– Значит, ты думал обо мне?

 Не то, чтобы он мне понравился, и я в открытую флиртую с ним, просто я привыкла разговаривать подобным образом с парнями, не принимая это на свой счёт.

– Конечно. Надеялся больше не встретить, – похлопал он мне по плечу.

 А я явно недооценила его личность. Он может не хуже меня саркастично вести беседу. Но всё равно – победа моя.

– Наверное, так усердно думал, что мысли материализовались и привели тебя ко мне. Иначе как назовёшь нашу случайную встречу? – захлопала я ресницами.

– Помни, что я курьер. В любую минуту могут сделать заказ, – подмигнул он.

 На этом наша беседа закончилась, и мы просто гуляли по городу. На удивление, мне понравилось просто идти с ним рядом, не важно, молчим мы или активно разговариваем. Он спросил почему я гуляю вечером, да ещё и одна. Я рассказала, что смотрела фильм и мне стало безумно скучно. Потом он купил мне кофе и хот-дог, и мы смеялись над кучкой голубей, которые чуть было не устроили настоящее кровавое месиво за булку. Я кинула им небольшой кусочек, а Нолан умял всё в одиночку за какие-то пару секунд. Его чувство голода победило. Мог хотя бы маленькую хлебную крошку дать, жадина. Люди потихоньку начинали расходиться, машин становилось всё меньше, и мы побрели в обратном направлении. Нолан проводил меня до кафе, потому что я отказалась показывать ему, где живу.

– Спокойной ночи, зеленоглазка.

– И тебе, жадина, которая оставила голодных птичек без ужина, – вздёрнула я подбородок. Конечно, я шутила, просто мне нравилось его доставать.

 Нолан улыбнулся, и мы разошлись в разные стороны. Хорошая выдалась прогулка, я даже представить такого не могла.

 Яркий свет в квартире ослепил меня, заставил содрогнуться. После ночного освещения, для моих глаз это было явной пыткой. Я точно выключала его во всех комнатах, ведь я всегда экономлю на всём. Да и кто оставляет то? Но сейчас он горел, и это заставило меня испугаться. Внутри кто-то был? Или я параноик и действительно забыла выключить… Такое могло произойти, ведь я забывчивая особа, но всё равно это странно.

 Я прошла в комнату, и увидела открытый ноутбук. Хорошо, даже если я и впрямь забыла выключить все источники света, то оставить крышку ноутбука я серьёзно не могла. Это не моя прерогатива. Я всегда закрываю его, когда перестаю с ним взаимодействовать. Но если здесь кто-то был, вор или маньяк, разве он оставил бы за собой следы? Если только его планом не было специально заставить меня нервничать и бояться. Рано списывать всё на это, нужно будет разобраться.

 Я включила ноутбук, и на нём показалось окошко с пропущенными вызовами от моей подруги из Чикаго. Я жила там, пока не переехала в Нью-Йорк, в Бруклин. Я уселась на кровати, положила на колени ноутбук и принялась перезванивать ей по видеосвязи.

 Долгие гудки заставили меня подумать о завершении звонка, но тут показалась картинка и зазвучал голос. Адалин сидела в чёрной пижаме, и её каштановые волосы красиво лежали кудряшками.

– Бев, ты куда там пропала? Всегда вовремя отвечала на звонки, – подруга явно переживала. Она потянулась за своим любимым миндальным печеньем.

– Я просто решила выйти ненадолго погулять, потом встретила знакомого с работы и задержалась, – начала я объяснять.

 Адалин подавилась печеньем и начала пищать, как игрушка для собак, когда нечаянно на неё наступаешь.

– Знакомый с работы, значит? – её многозначительная улыбка заставила меня краснеть. Теперь она подумает лишнего.

– Так, всё. Я узнаю этот взгляд. Да. Просто. Мой. Знакомый.

– Ладно, как знаешь. Слушай, что я звонила вообще, – начала Адалин. – Я уволилась с работы, там долгая история, меня ненавидит начальница, я почти увела её мужа, ну в общем, это не главное. Теперь я безработная, депрессия, все дела, поэтому мне нужна хорошая компания и бокальчик дорогого вина. А такую где найти? Правильно, в Нью-Йорке. Думала уехала от меня, а вот она я. Завтра же покупаю билет и еду к тебе. Сниму квартиру. Ну все, муа, мне надо выгулять Капитана. – Адалин быстро проговорила свой монолог, вылила потоком на меня информацию, которую я обрабатываю, и отключилась. Я даже не успела ничего узнать.

 Одно радует, повидаюсь с лучшей подругой.

 На самом деле, я считаю такой только Деллу, ведь у неё всегда очень дельные для меня советы, она всегда рядом и знает про меня всё на свете. Что касается Адалин, мы знакомы с четырнадцати лет, и я безумно ей благодарна за всё, но она такая взбалмошная, всегда много рассказывает про себя, а в эти рассказы входят одни парни, тусовки и новые сумки. Она уверенна в себе, её не заботят насущные дела, и мне иногда хочется быть похожей на неё, но потом я возвращаюсь в реальность и понимаю, что я та, кем являюсь. Безусловно, Адалин заботится обо мне, переживает, но помимо меня у неё ещё много таких Беверли, которые всегда ответят на звонок и выслушают её новости.

 Делла не такая. Её так же, как и меня интересует музыка, она даже пишет свои песни, только пока не выпускает. Мы носим ту же одежду, пьем один кофе, мне с ней хорошо. Да и за всё время, что я в Бруклине, я не вспоминала Адалин. Её имя всплывало в сознании только когда она звонила. Но она моя старая подруга, мы многое прошли вместе, поэтому я буду рада видеть её здесь. Может даже познакомлю девочек.

 Уже было двенадцать, поэтому я легла спать, радуясь насыщенному дню. Ну, за исключением повреждённой ноги. А Нолан даже не спросил про неё.

***

 Я безумно боюсь воды. Избегаю всего, что с ней связано. Понятное дело, что я нормально умываюсь, пью её. Но в ванной я стараюсь её не набирать. Это связано с моим секретом. Если я вижу большое количество воды, у меня начинает кружиться голова и воспоминания врезаются в голову одно за другим. Все слова начинают въедаться в подсознание навязчивой дымкой. Руки трясутся, а из носа начинает бежать кровь из-за переизбытка адреналина. Такое состояние страха присутствовало со мной без остановки с шестнадцати лет. Но потом я научилась обуздывать его. Я приучила его, но не могу контролировать, поэтому стараюсь обходить воду за километр: не плаваю в бассейнах, не набираю полную ванну. Последний раз была в океане в шестнадцать. Проклятое число.

 Если кто-то узнает мой секрет, то отвернётся от меня, сбежит, проклиная всеми ужасными словами. Я вернусь в тот период жизни, когда была изгоем. Поэтому никогда я не соизволю раскрыть его, вырвать из груди, где он таился всё время, и подарить какому-то хорошему человеку. Ведь даже такой человек уйдет, не оглядываясь. А я грязь. И я не хочу очернять вокруг себя всех и всё. Я недостойна любви, я недостойна дружбы, я недостойна всего, что у меня есть на данный момент. Но я так люблю Деллу, так хочу увидеть Адалин, и так хочу не отказываться от тёплых разговоров с Ноланом… Я недостойна всего этого, но без того происшествия – я хороший человек. Эти возможности для меня как очищение перед Богом. Только я не верующая, поэтому моя душа чистится именно такими методами. С помощью хороших компаний. Так я чувствую себя не той, какой являюсь со своим секретом, а чистой, у которой руки не замараны, а в белых перчатках. Ангелом.

***

Ветер громко завывает, а волны резкими подъёмами двигаются в океане. Я стою по пояс в воде. Солнце слепит глаза, и я прикрываю их правой рукой. Рядом со мной плавает девочка лет десяти. Она усердно старается плыть сама, но течение уносит её, поэтому она держится за свой предмет спасения – розовый круг.

Мне нравится этот ребёнок, он смотрит на меня с нескрываемым любопытством и смеётся. Я подхожу ближе, беру мокрые волосы девочки в руки, глажу и начинаю тянуть. Тяну их так, что её кожа начинает краснеть, и пряди вот-вот оторвутся. Девочка начинает вырываться, но мои глаза безумны, они кажутся нечеловеческими, дьявольскими.

Я хватаю руку ребёнка и веду его за собой, волочу по песчаному дну, так, что она царапает кожу ног о мелкие камни. Оказавшись на берегу, девочка кричит, моля о помощи, но каково горе: её никто не слышит, люди превратились в статуи, окаменели и рассыпались. Я опускаю девочку на песок и достаю нож. Смотрю последний раз в её глаза, полные боли и непонимания. Ей страшно, ведь она ничего не делала. Меня бесит её потерянный взгляд. Она уже мысленно попрощалась с жизнью. Замахиваюсь и наношу удар. Второй. Третий. Кровь течёт рекой, из горла девочки вырываются булькающие звуки. Бью куда глаза глядят. Через минуту они смотрят уже не на красивое тельце девочки, а на кровавое мессиво, на то, что от неё осталось. Я откидываю нож в сторону, поднимаюсь и бегу со всех сил. Я бегу, разбрасывая вокруг себя песок. Бегу и падаю. В бездну.

 Я кричу на всю мощь. Вскакиваю с постели и хватаюсь за горло – мне нечем дышать. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и я умру. Резко выбегаю из комнаты и захожу в ванную. Включаю воду и умываюсь. Я опускаюсь на пол, накрывая лицо руками, липкими от пота. По телу бьёт мелкая дрожь, и я начинаю рыдать.

 Из меня потоком выходят слёзы, я думаю, что задохнусь, но тут раздаётся звонок в дверь.

 Мне нужно встать, но я не могу. Пытаюсь сопротивляться этому накатившемуся на меня чувству безудержной паники, с которой не в силах совладать. После звонка слышатся настойчивые стуки. Кто-то явно хочет убедиться, что я дома. Или уверен. Я решаюсь встать на ноги, но они не слушаются меня, и я падаю, разбивая о кафель коленки. Место удара тут же начинает непроизвольно жечь, и я прикладываю к нему руки. Они в крови. Навязчивые стуки не прекращаются, поэтому я, стиснув зубы, решаю доползти и открыть эту чёртову дверь.

 Добравшись, я понимаю, что звуки прекратились. Возможно, тот, кто стоит за дверью, услышал меня. Я дёргаю за ручку. Никого нет, точнее я заметила убегающий силуэт, но не разглядела кто это. Я опускаю взгляд и нахожу маленькую коробочку с белой лентой. Хочу взять её, думая, что это может быть от Нолана. Но если бы это было так, он бы, думаю, позвонил или написал. Ах да, я же не давала ему свой номер. И у коллег он точно не просил.

Мысль о поднятии коробки покидает меня. Любопытство проигрывает, на смену ему приходит страх за жизнь. Что, если внутри бомба?

 Я думаю, что мне делать. Оставить находку на месте я не могу, вдруг время, заданное предмету моего предположения, выйдет. Рисковать другими людьми я точно не могу и не хочу. Но что, если там всё-таки не бомба, а что-то, что принадлежит мне? В таком случае, мне нужно забрать её. Я решаю позвонить в службу спасения. Пока жду, я обрабатываю ссадины на коленках перекисью. Кровь останавливается, но всё еще щипает, и я решаю приклеить пластыри. Через десять минут я открываю дверь сапёрам.

– Мэм, у нас есть специальное устройство, так сказать, робот, который откроет крышку, и мы сможем обнаружить содержимое, – грубым голосом проговорил один из них, должно быть, главный.

 Я кивнула. Несколько людей вывели всех из квартир, и мы сами отошли на безопасное расстояние.

 Я сижу с чашкой кофе в руках, пока профессионалы пытаются выяснить, что в этой загадочной коробке. Размышления окутывают меня со всех сторон, но я им не поддаюсь.

 Делаю глоток, и тот главный мужчина в серой униформе поворачивается ко мне, улыбаясь.

– Поздравляю, мисс, там простая бумажка.

 Какое облегчение.

– Спасибо большое за вашу работу, – проговорила я, тоже улыбаясь.

 Когда все ушли, я решила посмотреть, что же там за бумажка такая. Открыла проверенную коробку и развернула белый скомканный кусок. Быстро пробежавшись глазами по написанному, я зажала рот рукой, и записка выпала из моих рук.

"Беверли загорелась, как спичка.

Но что будет, если её потушить? Растереть ботинком об асфальт?".

Глава 3

 Каждый чего-то боится. Боится своего потаённого демона, который сидит в глубине, притаившись, и ждёт, когда можно будет выйти в свет. Но когда настанет этот момент?

 Я боюсь неизвестности. Когда ты понимаешь, что больше не можешь всё контролировать, приходит страх. А это чувство прекрасно умеет создавать прочные барьеры, через которые здравая оценка ситуации не может пройти. Я ненавижу такое потерянное состояние, когда ты, будучи в оковах паники, пытаешься уловить остатки логики и хоть какого-то понимания в своём и без того загнанном в угол мозгу. Неизвестность пугает, леденит душу. Тебя будто накрывает жгучей волной, и ты пробуешь вынырнуть, но безрезультатно: океан полностью поглощает тебя, принося в жертву тёмному подводному царству.

 Я смотрю на свои дрожащие руки и перевожу взгляд на бумажку. Ещё раз перечитываю слова, и моё сердце по-прежнему находится где-то в пятках.

 Сначала я думаю о том, что это может быть адресовано другой Беверли. Может и вовсе не мне. Однако здесь проживает только одна девушка с таким именем. Это я. Да и к тому же, коробка была именно у моей квартиры, совпадение? Быть того не может. Но я не могу понять, с какой целью мне это прислали, и самое главное – кто отправитель? Точно не кто-то из моего окружения. По крайней мере, в это хочется верить.

 Я вспоминаю о том, как обнаружила включённый дома свет и открытый ноутбук. Могут ли эти вещи быть связаны? Думаю, вполне. Только что мне со всем этим делать… В полицию идти – скажут, что мало улик, а доказательств вообще нет, рассказывать кому-то – не хочу вмешивать.

"Беверли, почему с тобой всё время творится какая-то чертовщина, а?"

 Несколько минут раздумий ощущаются вечным ходом времени. Эта ситуация выбила меня из колеи, и я решаю посмотреть, что будет дальше.

"Дальше ты будешь мертва" – говорит мой внутренний голос. Действительно, если я буду постоянно так откладывать, то рано или поздно сама себе вырою яму, а мои подозрения уйдут со мной в могилу.

 Но всё же я решаю, что пока не готова ни о чём думать. Скоро прилетит Адалин, нужно переключиться на неё.

Вспомнив об одной подруге, я решаю наведаться к другой. Утром такси дешевле, поэтому я ловлю мимо проезжающую машину красного цвета и быстро доезжаю до кафе "Джорджия".

Именно там Делла предложила встретиться.

Я захожу внутрь и замечаю свою подругу в зелёном бархатном платье и белой мини шубке сверху. Её взор устремлен на панорамное окно, расположенное слева от неё.

– Беверли, дорогая! – Делла замечает меня и принимается встать, чтобы заключить в объятия.

Мы обнимаемся и садимся. Я заказываю вафли с черничным джемом и латте, а она – персиковый сок и кусочек медовика.

Официант кивает нам и уходит.

– Как твоё самочувствие? – интересуется подруга.

Сегодня выходной, поэтому мы можем позволить себе расслабиться и провести время вместе.

– Уже лучше. Вчера гуляла с Ноланом, – решила рассказать я.

Делла сложила руки у себя под подбородком.

– Это тот, который сообщил мне о твоём падении?

Я рассказываю всё о Нолане. Как впервые увиделись, наши разговоры, прогулку. Не пропускаю ни одного момента. Мне кажется, в глазах Деллы виднеется радость, они то и дело сверкают, пока я делюсь этим.

– Это замечательно, Беверли. Ты просто обязана меня с ним познакомить! – от её заявления я чуть не давлюсь своей вафлей. Благо есть чем запить.

– Ты что? Я же тебе сказала, что мы даже не друзья. С чего я буду вас знакомить? – говорю, попивая кофе.

Делла тяжело вздыхает. Вот актриса. Умеет давить на жалость и убеждать, как ей выгодно. Но на меня не действуют её чары. Зато я знаю, как сместить фокус её внимания.

– Про знакомить… На днях ко мне прилетает давняя подруга из Чикаго, и я подумала, будет здорово, если вы подружитесь. Мне будет приятно.

Делла отставляет в сторону бокал сока, смотря мне в глаза. Кажется, новость о скором приезде Адалин не очень её радует.

– Я думала, у тебя только я подруга, – будто обижаясь, говорит Делла.

Иногда я не могу отличить её эмоции. Игра это или истинные чувства?

– Ты – самая лучшая. К тому же, она на пару дней, думаю.

– Да брось, я же шучу, – накрыла мою руку своей.

Мы продолжаем разговаривать на отвлечённые темы. Спустя полтора часа мы решаем забежать в торговый центр, и всё это время меня не покидает странное чувство. Мне кажется, будто кто-то следит за нами. Я чувствую чей-то взгляд на своей спине, словно кто-то прожигает во мне дыру горящей спичкой.

– Делла, вон тот мужчина за кустом иногда смотрит на нас, – я делюсь со своим предчувствием с подругой, чтобы не захлебнуться в круговороте страха.

Она смотрит на этого странного человека и, взяв меня под руку, начинает уводить.

– Да он просто что-то ищет, не переживай. Но если это так тебя беспокоит, давай уйдем.

Мы ещё немного бродим по улицам Бруклина и вскоре прощаемся. Чувство, что кто-то следит, не покидает мою голову. Оно въелось в сознание и давит изнутри, пытаясь подчинить мою волю.

Я ступаю на ступеньки и подворачиваю ногу. Вот-вот полечу вниз, оступившись, но чьи-то тяжёлые смуглые руки не дают мне кануть в пропасть.

Мужчина, на вид лет двадцати пяти, шатен с карими глазами смотрит прямо на меня, не моргая. Я замечаю на его лбу маленький шрам, который не портит его, а наоборот, украшает. От незнакомца пахнет ликёром и оливковым маслом. Едкий, на первый взгляд, запах, но, если привыкнуть, можно сойти с ума.

Мужчина ставит меня на пол, аккуратно поправляя задранную штанину.

– Ашер, – он подмигнул, обошёл меня и поспешил наверх. Надо же, я не встречала его раньше.

– А меня Беверли, – я крикнула ему вслед, он громко хмыкнул, изображая веселье, но не остановился.

У него незнакомый мне акцент, похожий на испанский. Да и выглядит он своеобразно, можно сказать, завораживающе: смуглая кожа, глубокие тёмные глаза. У нас ещё будет шанс встретиться, раз мы живём в одном доме. Хотя с чего я это взяла… Возможно, он просто пришёл к кому-то в гости. Впрочем, мне всё равно. Подумаешь, какой-то красивый парень поймал меня, не дав упасть. Ладно. Нолан, Ашер. Ашер, Нолан. Два этих парня совершенно не знакомы мне, я не знаю их сущности, их тайн… Что скрывается за их красивыми личиками? Если с Ноланом я ещё встречусь, то со вторым, может и нет. Время покажет. Мне главное разобраться с насущными проблемами.

Я захожу в квартиру и ощущаю сквозной холод. По всему телу проходит ледяная волна, вонзая в меня свои крохотные, такие незаметные иголки. Я тотчас бегу, на ходу потирая свои руки, которые уже успели покрыться гусиной кожей, и закрываю везде окна. Когда я уходила, они точно были закрыты, ну или чуть-чуть открыты на проветривание. Никогда не оставляю их на полное открытие. Похоже мне пора начать пить таблетки от психоза. Сначала включенный везде свет и открытая крышка ноутбука, затем странная коробка, теперь это. Да что, чёрт возьми, тут творится?

Я уже не знаю, что мне думать и как поступать. Я слышу звонок в дверь. Смотрю в глазок и вижу Ашера с чем-то на руках. Открываю ему и мой взгляд падает на объект в бежевом полотенце. Щенок.

– Оу. Не ожидал увидеть тебя, – говорит Ашер, улыбаясь, и на щеках появляются ямочки.

– Мы недавно встретились, – смеюсь я.

– О нет, я не об этом. Просто я уже во все квартиры обратился, а тут ты.

– А что случилось? И что за собака? – непонимающе спрашиваю я, умиляясь этой маленькой черненькой мордашкой.

– Впустишь?

– Ах да. Что это я, конечно, проходи.

Мы проходим в гостиную, и я понимаю, что до сих пор не переоделась.

– Слушай, ты пока садись тут, а я мигом.

Не дав ему ответить, я ринулась к себе в спальню, чтобы поменять одежду. Я сменила уличные тряпки на зелёную бархатную пижаму. Почти готовая возвращаться, я посмотрела в зеркало и ужаснулась отражению. Это я так выглядела всё это время? Боже правый, Беверли. У тебя творится какая-то чертовщина, а ты умудряешься думать о своём внешнем виде. Расчесываю волосы и подтираю размазанную тушь. Слегка брызгаю на себя духами, чтобы, если что, Ашер думал, что пахнет не от меня, а от собаки.

– Ну рассказывай, – сажусь рядом на диван, устраиваясь в позе лотоса.

– В общем, такое дело. После встречи с тобой, я зашёл к себе и понял, что забыл в машине пакет с вещами. Выхожу из подъезда и слышу протяжный лай. Такой неопытный, жалкий. Думаю, может, бродячие псы. Но звук стал казаться ближе, а потом и вовсе я увидел у своих ног вот это чудо. Не смог пройти мимо этого маленького комочка. Купил ему молока, паштет какой-то, не знаю, можно ли ему, я не разбираюсь в детях, – он посмеялся. – Потом взял его и прошёлся по квартирам, ну вдруг кто забрал бы, но увы. Ты – последняя надежда.

За время этого рассказа я сменила целый спектр эмоций. Жалость, обида, восхищение, опять обида. Сижу и осмысливаю всё сказанное Ашером.

– Ну у меня нет питомцев, и я в принципе рада его забрать.

Ашер аж засветился от счастья. Он стал похож на ангела с нимбом над головой.

– Правда? Ты его возьмешь?

– Да, да, правда.

Ашер вскочил с дивана и покружил меня, взявши на руки. Мы посмеялись и тут же неловко отошли друг от друга. А недавно он казался мне каменным и холодным.

– Это круто, хоть буду знать, что он в хороших руках. Как тебя, кстати, зовут?

Кажется, кому-то нужно провериться у лора. Я ведь крикнула своё имя.

– Беверли, – мой голос был сам не свой, будто полукольца трахеи терлись друг об друга, издавая протяжный скрежет.

Я посмотрела на чёрного щенка, которому уже не сиделось на месте. Белое пятнышко под его носом придавало ему какой-то особый шарм.

– Хорошо, – кивнул спаситель собаки.

Мы ещё немного поговорили про моего нового питомца, посмеялись над его неуклюжестью и пообсуждали кино про супер-собаку. Оказалось, что Ашер – фанат этого фильма. У него даже есть постеры с актёром главной роли, и он замолвил словечко о том, что как-нибудь покажет мне их. Ещё я спросила про его акцент, и узнала, что он – бразилец.

Пирс – так я назвала своего щенка – уже во всю ковылял по всем комнатам, осматривая своё новое жилье. Я, конечно, не против, главное, чтобы потом не обнаружилось никаких сюрпризов.

Чёрный щенок был беспородистый, но не менее обворожительный. Я рада, что так всё обернулось. Теперь, надеюсь, будет спокойнее от всех этих ситуаций с открытыми окнами.

За играми с питомцем и домашними делами я и не заметила, как солнце скрылось за тучами, и небо покрылось тёмным одеянием с едва заметным скоплением звёзд.

В холодильнике не обнаружилось еды. Только почти пустая банка арахисовой пасты, паштет для Пирса, молоко и яйца. Можно, конечно, приготовить омлет, но мне хочется чего-то менее банального и лёгкого. Я хочу лазанью. Да, именно её.

Быстро подойдя к шкафу, я распахнула его и на меня тотчас свалилась куча скомканной одежды. Уборка точно не помешает. Отобрав из этой намешанной палитры нужные мне вещи, я к чёрту закрыла двери этого шкафчика.

Длинная юбка серого цвета и красный полу свитер – идеальное сочетание для похода в магазин. Натянув всё на себя, я решаю просто расчесать свои светлые волосы и сделать пробор набок.

Лёгкое дуновение раскидало мои волосы в разные стороны – хорошо, что я не делала никаких причёсок, а то бы мучилась сейчас. Я аккуратно миновала ступеньки и начала идти в сторону круглосуточного супермаркета.

Глава 4

Всю дорогу до магазина я шла в сопровождении старых мыслей. Мне кажется, теперь они будут со мной рука об руку. Не знаю, стоит ли кого-то просвещать в эти события. Я бы поделилась с Деллой, рассказала бы про окна, ноутбук, но она заверит пойти в полицию, а что они тогда сделают? Это всё за гранью реальности, нужно копать намного глубже, чем мне кажется. Не всё лежит на поверхности, как мы думаем, всё гораздо сложнее. Вот и я уверена, что мне нужно тщательно всё взвесить, провести анализ многих вещей и вынести хотя бы первоначальный вердикт. Трамплин, от которого я буду отталкиваться.

Внутри магазина практически безлюдно. Я хожу в поисках нужных ингредиентов для лазаньи и, незаметно для себя, врезаюсь в кого-то, когда заворачиваю за стеллаж.

Бутылка сока падает из моих рук и с треском разбивается о кафель. Почему я не додумалась взять корзину. Вечно падаю, теперь ещё и это.

– Прошу прощения, я не видел вас, – сразу после этого казуса наклоняюсь за осколками, и знакомый мужской голос отдаётся в сердце.

Нолан тут же опускается, поняв, что это я, и помогает собрать стекло.

– Прости. Привет, – тихо, бархатным голосом он, словно кот, мурлычет это рядом с моим ухом.

Всего два слова, а мой живот уже связался в тугой узел, который начинает медленно закручиваться, приятно надавливая на все рецепторы, отвечающие за чувствительность.

– Привет. Судьба сталкивает нас там, где мы совсем не ждали. Ты не заметил? – наконец отвечаю я, аккуратно вставая.

К этому моменту к нам подходит уборщица и забирает у нас остатки бутылки, начинает вытирать пол. Мы отходим в сторону.

– Н-да. Сначала подсобка, потом мост, теперь магазин, – он проводит рукой по своим светлым, слегка кудрявым волосам. – И опять с тобой что-то приключается.

Мы смеёмся, ведь это правда.

– Слушай, давай я оплачу твои покупки, раз из-за меня ты потеряла сок? – вдруг предлагает он.

Я смотрю в его карие глаза с янтарным пигментом, и вокруг меня будто начинает проваливаться пол. Подземная воронка засасывает всех, и мы остаёмся с Ноланом вдвоём.

Я возвращаюсь в реальность.

– Что ты, это всего лишь сок. Возьму новый, – я отмахиваюсь, ведь мне по-настоящему неловко. С чего он должен платить за меня?

Но он просто вздыхает.

– Беверли, я оплачу.

Я стою, потрясённая его заявлением. Мне, конечно, приятно, но очень неудобно перед ним.

Все-таки я соглашаюсь, и мы уже вместе идём за остальными продуктами. Собрав всё, что нужно для приготовления идеальной лазаньи, я также беру пелёнки, миски с едой и поводок для щенка. Теперь мы направляемся на кассу.

Нолан, как и сказал, платит мою корзину. Сам же он взял только сигареты и плитку клубничного шоколада.

Я спрашиваю, почему именно такой загадочный набор.

– Шоколад не мне, – говорит он.

Кассирша украдкой поглядывает на нас, и меня это слегка раздражает.

– Тебе.

Я поворачиваюсь, и наши глаза встречаются. Я тону в его чётком взгляде, который поедает меня изнутри. Чувствую себя голой.

Не нахожу, что ему ответить и выхожу на улицу, неся пакет.

Нолан выбегает за мной, на ходу зажигая одну сигарету, и, на удивление, до меня доходит приятный вишнёвый аромат. Терпеть не могу табачные изделия, но от этих пахнет довольно неплохо.

– Куда ты пошла, давай сюда пакет, – он берёт меня за локоть и останавливает, разворачивая к себе. Берёт мой пакет и идёт, пальцами придерживая сигарету.

Я плетусь за ним, еле поспевая.

Кричу ему вслед.

– Ты же не знаешь где я живу!

Он останавливается, и я наконец-то ровняюсь с ним.

– Показывай тогда.

– Это ещё зачем? Спасибо тебе, давай свою шоколадку, мой пакет, и я пошла.

Глаза Нолана бегают по моему лицу, не зная где остановить взгляд. Я впервые прохожусь по его телу. Широкие плечи, хорошей формы руки, мышцы пресса, выступающие через приталенную водолазку.

– Ну вот и занесу твои пакеты, а шоколадом поделишься за чаем, – он снова идёт впереди.

Какой настойчивый тип.

Начинаю идти за ним, потихоньку переходя в бег.

– Какой чай, ты собираешься ко мне в гости?

– Ну да, – спокойно и ровно говорит он, под нос напевая какую-то песню смешным голосом.

– А тебя кто-то приглашал, или, может быть, у тебя пропуск есть? – от его быстрой ходьбы мой голос начинает стихать.

– Тебя слишком много. Давай просто спокойно дойдём до твоего дома. Ты будешь показывать дорогу? Темно уже вообще-то.

Я закатываю глаза, но сдаюсь. Упрямство Нолана побеждает, и я веду его к себе. Уже вечер. Быстро приготовлю лазанью, выпровожу этого назойливого парня и спокойно останусь наедине с собой. И с Пирсом, конечно.

Мы заходим с Ноланом в квартиру, и нас встречает мой щенок. Он начинает прыгать на моего напарника и грызть его пальцы.

– Эй-эй, парень, прекрати! – он пытается его оттолкнуть, но у собаки слишком игривое настроение.

– Ну всё, теперь он тебя не отпустит. Тебе остаётся только выйти за дверь, – я скрещиваю руки на груди и с ухмылкой жду, пока он уйдёт.

Но он снимает обувь и, взяв Пирса на руки, самовольно проходит в гостиную.

Я мчусь следом, бубня себе под нос ругательства.

– Не волнуйся так, зеленоглазка. Мы быстро подружимся с ним, да, парень? – он теребит голову щенка, и тот, в свою очередь, начинает скулить и извиваться.

– Да ну вас.

Я снова сдаюсь, и иду на кухню, чтобы приготовить лазанью. Почему Нолан так себя ведёт? Вот нахал. Ещё и собаку против меня настроил. А ещё моё тело странно реагирует на него. На кассе я чуть не упала в забытье, растворившись в его глазах.

Напеваю песни и танцую, совершенно забыв о присутствии постороннего в моём доме. А вдруг ему нельзя доверять, вдруг он что-то сделает с Пирсом? Отложив в сторону большую тару с уже выложенными макаронными пластами, бегу в гостиную. Удивление появляется на моём лице, когда я вижу Нолана, который тихо сидит и гладит моего спящего малыша.

Я подхожу и сажусь рядом, заворожённо наблюдая за этой картиной, от которой веет уютом.

Подумать только, этот кучерявый блондин может быть таким милым?

– Я быстро доделаю лазанью и буду рада, если ты её попробуешь, – говорю я. – Это будет платой за протянутую тобой руку.

Нолан поворачивается ко мне и приподнимает брови.

– А, то есть если бы я не заплатил за тебя, ты бы не хозяйничала? Обалдеть можно, – он наигранно поджимает губы, изображая напускное разочарование.

– Вообще-то, если бы ты не сделал этого, то не завалился бы ко мне в дом и не сидел бы сейчас на моём красивом диване. И собаку не трогал бы!

Нолан усмехается.

– Такой некрасивый значит, на твоём красивом диване? Ты это имела в виду, зеленоглазка?

На щеке я чувствую его дыхание. Я смотрю себе на колени, но сейчас перевожу взгляд на его лицо, такое чистое, светлое. Глаза вовсю гуляют по его манящим рукам, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы закончить этот неловкий, молчаливый жест.

– Такого я не говорила, мистер цепляюсь за слова.

– О-о, значит мисс зеленоглазка находит меня красивым? – он улыбается во все тридцать два зуба, или сколько там у него, и пробегается по мне вверх-вниз.

Будто я ничего не вижу.

Я резко встаю с дивана и иду на кухню.

В спину мне летит: "Это больше, чем ответ на мой вопрос, мада-ам."

Да, Нолан определённо красив. Ангельски красив. И я уверена в том, что он и сам об этом знает. Его уверенность и непринуждённость в общении со мной притягивает, но порой эти колкие шуточки в мой адрес совсем ни к месту. Мы ведь толком не знакомы. Если он может так себя вести, то я нет. Если это всё – азарт, временное влечение и игривое настроение, то к чёрту это. Пусть идёт клеить какую-нибудь прохожую на улице, но только не меня. И я не собираюсь подливать масло в этот некий огонь, который он там себе придумал. Не буду подкармливать его сущностей.

Через сорок минут блюдо было готово, и я позвала Нолана к столу. Не знаю, чем он занимался всё это время, надеюсь думал о своём поведении.

– М-м-м.

Я скрестила на груди руки.

– Это вся твоя реакция? – я сузила глаза. Значит готовила я долго, и всё что я слышу – секундное мычание. Даже корова, жуя траву на лугу, больше завывает от наслаждения.

– Да подожди ты, куда торопишься. Дай распробовать этот райский вкус, – Нолан принялся дальше есть мою лазанью, причмокивая.

Клянусь, я бы заказала у самого лучшего художника картину этой сцены, где я сижу на кухне и смотрю, сложа руки под подбородком, как Нолан вкушает мой шедевр.

Солнце заливает трапезную, и мы в тишине говорим друг другу намного больше, чем в разговорах. Да, так бы я и сделала, ведь это было поистине завораживающее зрелище. Момент, в который хочется вернуться снова и снова, лишь бы хоть на минуту увидеть этот блеск в его глазах.

– Беверли, ты повар от Бога, ты знала это? – Нолан отставил в сторону пустую тарелку. – Серьёзно, круто.

Мне приятно это слышать.

– Спасибо.

Чёрное, как крыло ворона, небо наблюдало за нами. Мы слушали разную музыку и критиковали почти каждую, прикинувшись заядлыми критиками-профессионалами.

Я встаю с дивана, отодвигая свой кофейный плед, и подхожу к окну. Темно.

– Слушай, может останешься у меня? – неожиданно для самой себя предлагаю ему такой вариант. – Понимаю, звучит странно после моего поведения на улице, но там темно, и я подумала, почему бы и нет. – Сажусь обратно на диван.

Нолан смотрит куда-то сквозь столик, стоящий около софы.

– Волнуешься? – наконец он проигрывает мебели в гляделки и возвращает мне свой взгляд.

Щёки начинают пылать, и мне кажется, что они вовсю покрылись розовыми пятнами.

– Хотя знаешь, лучше не стоит. Возьмёшь такси ну или дойдёшь сам, большой же мальчик, – я начинаю вставать, чтобы прибраться на диване.

Нолана только забавит всё это. На его лице появляется странная ухмылка, а в глазах – незнакомая мне эмоция.

Он берёт меня за руку.

– Да подожди. Хватит прикидываться злой королевой, натягивая на себя маску с шипами. Хочешь, чтоб я остался? Бога ради, держись за это желание. Только не меняй специально свою манеру. Я же не слепой, Беверли, я все понимаю.

Мои глаза наверняка уже давно выпали и укатились куда-нибудь в дальний угол, а рот разорвался от долгого напряжения мышц.

Сказать, что речь Нолана была неожиданной – ничего не сказать. Она навалилась на меня, как тайфун, и сравняла с землёй. Осталось собрать остатки моего самообладания по крупицам и склеить воедино.

– И что ты понимаешь, позволь узнать? – гадюка снова прыснула ядом, не желая смотреть правде в глаза и идти навстречу истинным ощущениям. Да, Беверли, ты гадюка!

Нолан отпустил мою руку и резко поднялся с дивана, возвышаясь надо мной.

– Хорошо. Будем притворяться слепыми глупцами, ведь так намного проще.

Он ненадолго задержал свой взгляд на моим глазах, но я не сдержалась и отвела его. Тогда он быстро прошёл в коридор, а через минуту его след простыл.

Я осталась неподвижно стоять около дивана, чувствуя на своей руке его прикосновение. “Засунь ты уже в задницу свою гордость, Беверли!” – подумала я про себя.

Телефонный звонок вывел меня из палитры смешанных чувств.

– Бев, дорогая! – это было так громко, что у меня закружилась голова от этих непривычных звуков.

– Адалин, – спокойно произнесла я, намывая посуду.

– Спешу тебя обрадовать, я уже в аэропорту Бруклина, – пищание подруги было доказательством того, что она очень ждёт встречи. – Только что прилетела.

Я раскладываю чистую посуду, плечом прижимая телефон к уху.

– Окей. Я вызову тебе такси, выйди на улицу и жди. Приедешь ко мне домой.

– Чудесно! Только я заранее позаботилась о жилье и купила небольшой домик где-то недалеко, – сказала Адалин.

– Тебе что, деньги девать некуда? – спросила я, не понимая, как она так легко может говорить о покупке дома!

Адалин захихикала, и я в очередной раз убедилась, что мы совсем разные. Прямо как зелёный чай и чёрный. Как кошка с собакой. Как футбол и хоккей.

– Надо же после себя что-то да оставить в этом твоём Бруклине. Знала бы ты, что у меня ещё квартира в Милане, коттедж в Мюнхене, и так далее, лучше поберегу твои уши, а то перечислять тут до утра можно.

Она говорила о таких вещах так, словно это было как убраться дома или приготовить еду. Хотя для неё так оно и было. И мне никогда не понять этого.

Я посмеялась в ответ и завершила звонок. Скоро она будет здесь, поэтому говорить по телефону смысла не было. Ещё одна причина, почему мы с ней разные: она не поняла, что я была сама не своя. Не услышала тех грустных ноток, которые проскальзывали в моей подаче. Её не заботили мои проблемы, не интересовали мои дела. Исключением были разговоры о парнях и шмотках, в которые она тут же вникала. Не знаю, будет ли мне весело с ней. Не сомневаюсь насчёт неё, ведь ей даже с деревом будет прекрасно: она будет говорить о себе и говорить, говорить…

Но я не могу выкинуть её из моей жизни, ведь чувствую себя ей обязанной за моменты, в которые мы были довольно близки, как самые настоящие подруги. Мне просто безумно жаль видеть её с глазами, полными искренности, когда она видит меня, поэтому я продолжаю уделять ей время.

***

Я перестелила пелёнки, которые Пирс уже успел испортить мочой и фикалиями, и запустила в квартиру приехавшую подругу.

– И давно у тебя собака? – спросила Адалин, крутя в руках чашку почти допитого кофе.

– С недавних пор. Новый жилец забрал с улицы, и я решила оставить.

Адалин начала накручивать на палец прядь своих каштановых волос, а потом улыбаясь спросила:

– И как он?

Я непонимающе уставилась на неё, жуя миндальное печенье, которое откапала на верхней полке.

– Пирс? Да нормально, писает, какает, как все обычные собаки, – я пожала плечами.

Гостья закатила глаза и наклонилась чуть вперед.

– Я про нового жильца, Бев.

– А что ты хочешь услышать, Адалин? – я встала и начала убирать кружки. – Про его горячее тело, запах волос, или что, мать твою, Ты. Хочешь. Услышать?

Чашка полетела в мойку, будто я спешила избавиться от горящего предмета, об который только что обожгла пальцы. Я положила руки по обе стороны столешницы, прикрыв глаза. Затем оттолкнулась и продолжила убирать, на секунду взглянув на Адалин, которая смотрела на меня с таким лицом, словно впервые видела. Конечно, я никогда не показывала своих эмоций и не повышала на неё голос. Неудивительно, что это её подкосило.

– Серьёзно, Адалин. Стоит мне только упомянуть какого-либо парня, ты сразу же загораешься, как полярная звезда, и расспрашиваешь про него. Но я не ты, пойми уже наконец! Не у меня в контактах миллионы номеров мужского пола, а у тебя! Не я ухожу с каждой вечеринки с новым парнем, а ты, Адалин! – я выставила палец вперед. – Это не я после "неожиданного расставания" уже сижу на коленях какого-то парня с золотым кошельком, а ты!

Тишину, которая, казалось, длилась вечно, разбавляло моё тяжёлое дыхание после высказываний, которые ей и не снились. Адалин сидела напротив, опустив голову и уперев взгляд в колени. Чтобы не расплакаться, она начала вдавливать ногти в тыльные стороны ладоней.

– Это не ты, – лишь тихо произнесла она.

– Что?

Адалин наконец-то подняла голову и улыбнулась. Уголки губ были опущены, и это выглядело пугающе, но на её лице отражалась боль.

– Ты не та Беверли, которую я знаю, – холодно произнесла она.

Я подошла ближе, и ей пришлось задрать свою голову, чтобы наши глаза встретились.

– А ты уверена, что знаешь меня? Может просто пока я молчала и соглашалась с тобой, слушая глупые истории про тусовки, со мной было удобно? Конечно, никто не любит, когда тот, об кого так просто обтирать ноги, в один момент показывает зубы, – я истерически посмеялась и начала театрально хлопать в ладоши. – Надо же, у Беверли есть зубы. Вы только посмотрите, она оказывается умеет отвечать!

– Позвони, когда придёшь в себя. Даже после этого выступления я буду готова с тобой поговорить.

Адалин встала из-за стола и быстро, почти молниеносно выбежала из квартиры, на ходу накидывая розовое пальто. Я не сдержалась и ударила по стене кулаком. Удар тут же дал о себе знать, и на костяшках показались ссадины. Я нахожусь под таким ураганом эмоций, что мне попросту не до этого.

Может это я никого не достойна? Ведь даже после моих слов, она будет ждать меня. Это я всё время делала вид, что мне интересно её слушать, а на деле думала о Делле. Это я плохая подруга, а не она. Адалин всегда была рядом, а когда я думала, что она не понимает меня и не интересуется моими проблемами, может быть, она просто не знала, как меня поддержать, чёрт возьми!

Я должна ей позвонить. Нет. Я слабачка, я не могу признать свою вину. Не сегодня.

“Засунь уже в задницу свою гордость, Беверли” – снова всплыл в сознании голос. – Сначала Нолан, теперь бедная Адалин… Кого следующего ты ранишь своими словами? У тебя нет сердца, оно уже давно увязло в колючих проволоках. И как только ты пытаешься их снять, они ранят тебя везде, где только можно. Ты сама причина всех своих бед.”

Я опустилась на пол. Слёзы настигли меня, разум совсем помутнел. Измученная своими мыслями, я доползла до кровати и, не переодеваясь, уснула.

Человек, который хочет понять, что с ним происходит, в скором времени станет озабочен своей целью. Он будет зациклен только на том, чтобы разгадать то чувство, которое навязчивой дымкой приклеилось глубоко в сознании. Толком не разобравшись откуда растут корни, люди начинают думать, что они уже одной ногой на золотой лестнице, ведущей к вратам Рая, где их ждёт творец, чтобы поздравить. "Молодец, ты смог всё понять, мой дорогой смертный" – скажет им неземной Бог. Но эти фантазии легко прервать одним лишь щелчком пальцев. Они рассеются прахом по тусклому небу, унося за горизонт все надежды на счастливый финал. И они будут недоумевать, что же случилось, почему так? Ответ прост: они уже возомнили себя Верховными Богами, способными вершить свои судьбы. Однако никакие высшие силы им не помогут, если они будут идти в неправильном направлении, которое, по своей убогой глупости, выбрали себе сами.

Поэтому я не тороплюсь зацикливаться на своих недавно открывшихся возможностях и насущных проблемах. Я не хочу гореть этими поисками глубоко посаженных ответов, которые будут мне непосильны. Я уверена, что сначала нужно разобраться с тем, откуда всё началось.

Мне снова снится сон.

Я стою напротив зеркала и вглядываюсь в своё отражение. Мне где-то шестнадцать. Отражение начинает искажаться, и оно – уже не точная копия меня. Там стою всё та же я, но уже с окровавленными руками и широко улыбающимся ртом.

– Каково быть убийцей, Беверли? – одним лишь беззубым ртом произносит то, что отражается в зеркале.

– Я никого не убивала, не убивала! – отчаянно кричу я.

– Ты можешь сколько угодно твердить себе это, маленькая тварь, однако ты всё равно никогда не смоешь с себя кровавых следов! – кричит нечеловеческим голосом другая я, и из глаз вытекает чёрная, как густая смола, жидкость. – Слышишь? Тебе никогда не отмыться от того, что ты сделала, поганое отродье!

Я начинаю бить по зеркалу, не обращая внимания на раны, которые получаю от каждого удара. Безумное количество осколков падает, но я продолжаю слышать пугающий смех. Я разбиваю всё стекло, мои руки похожи на мессиво из кровавого белья, но наконец в комнате становится тихо. Страшно тихо.

Кто-то кладёт руку мне на плечо. Я резко оборачиваюсь и вижу маленькую девочку в синем платье.

– Ты не виновата, Беверли, помни это, – ангельским голоском поёт она.

Видение рассеивается, и вместо девочки появляется другая я, заползающая в помещении на четвереньках в перевёрнутом положении.

– Ла-ла. Ла-ла-ла, – от этих звуков кожа у меня покрывается мурашками, а волосы на голове встают дыбом.

Что-то нечеловеческое медленно двигается в мою сторону и начинает петь.

"Тише, мыши, город спит.

Не пугайся, просто жди

Твоей кровью кубок налит

Разворачивайся и беги…"

Мои ноги подкашиваются, и я со всех сил несусь прочь из комнаты. Позади слышится смех.

Мокрая слюна Пирса будит меня. Я потираю глаза. Моя кожа ледяная, как у мёртвых, а ногти синего оттенка.

"И сколько ещё мне будет сниться Мелисса?".

Глава 5

– Милая, можешь сильно не утруждаться, полы помоет Пенелопа, – сказала Маргарет, мой менеджер по персоналу.

– И что мне тогда делать, домой идти? Я уже устала сидеть без работы, – я тяжело вздохнула, опустив плечи и поджав губы.

Маргарет начала водить туда-сюда рукой по своим угольно-чёрным коротким волосам.

– Даже не знаю, что с тобой делать, Беверли. Хочешь, можешь попробовать себя в качестве бариста, Сейджу как раз нужен помощник, а то Амалия ведь ушла в декрет, – она вскинула брови и указала на парня с волосами чёрного цвета, который кое-как успевал делать очередные напитки.

Я засияла, ведь мне надоело портить руки всякими химическими средствами, я всегда метила на место бариста или официантки, не знаю почему раньше мне не удавалось устроиться.

– Да, да, да! Спасибо, спасибо, – я запрыгала на месте и крепко обняла моего менеджера.

– Беги, Сейдж тебе всё покажет.

Я зашла в раздевалку и принялась искать фартук прошлой работницы. Мы не были близки с Амалией, может потому, что она старше меня на целых десять лет, но она мне всегда нравилась. Её лучезарная улыбка притягивала клиентов, а вежливость