Стигия: Город среди ребер

Пролог: Ты проснулся

Холод. Твердый пол. Кости покрыты мышцами, а мышцы кожей. Воспоминания, разряды молний в нервной системе, рефлексы дают о себе знать. Ты делаешь первый глоток воздуха. Открываешь глаза.

Хрип, первое что вырывается у тебя из рта. Ты переворачиваешься и встаешь на четвереньки склонив голову. Шум в ушах, будто резко вынырнул из воды. Мышцы ноют неохотно подчиняясь твоим приказам. Органы бурчат, крутятся и извиваются под мышцами, вызывая рвоту без рвоты. Лишь воздух вырывается у тебя из рта.

Черная пелена перед глазами, которую ты не замечал, сходит на нет. Ты начинаешь видеть холодные кирпичные стены, бетонный пол и железные камеры хранения для трупов. Оглядываешься и замечаешь мужчину в серо-синей рясе – понимаешь, он труповод.

– С пробуждением. – Говорит труповод, окидывая оценивающим взглядом. Он не высок, с густой бородой и полон. Он курит трубку правой рукой, пока в левой он держит медальон. Глядя на медальон ты чувствуешь связь. Твое лицо сводит от гнева, труповод это замечает. – Хм… Тебя заинтересовал медальон? Хочешь на него посмотреть?

Голосовые связки напрягаются. Они словно струны готовые порваться в ту же секунду, как из твоего рта вырываются слова наполненные первородным гневом.

– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

Вытянув руки, ты бежишь на труповода, но слышишь в голове “Стоп”. Ты тут же замираешь, став полумертвой статуей. Мужчина вытряхивает пепел из трубки и вздыхает.

– Ни к чему ругаться. Ты все равно проклят. Место в Пантеоне или на Дне тебе не светит. – Он подходит и осматривает тебя со всех сторон, пока ты стоишь неподвижно подчиняясь его приказу, абсолютно нагой. Ты хочешь его разорвать, убить и искалечить. Сердце бьется быстро переполненное гневом, разогревая твой труп. – Угу. Деформаций кожи, мышц или костей внешних я не вижу. Разговаривать ты способен, а значит голосовые связки тоже исправны. Хоть хрипишь ты сильно. Кожа становится розовой, а значит и сердце начинает работать. – Мужчина прикладывает руку к твоей груди, и чувствуя бьющееся сердце кивает. – Чудесно. Работает исправно. Не зря мучился с ним так долго.

Он ещё какое-то время ходит, изучает тебя, прикасаясь к каждому сантиметру тебя, давая оценку и пытаясь вывернуть наизнанку не заглядывая под кожу напрямик. Делает записи в маленькую книжку и бубнит себе под нос. Это тебя злит, но куда сильнее в тебе разжигает ненависть тот факт, что ты беспрекословно его слушаешься.

Но все недовольство сходит на нет, когда он задает вопрос, на который ты обязан был ответить честно и незамедлительно. Не потому что это был приказ, а потому что ты понял – мужчина не хотел тебе зла.

– Чувствуешь себя так, словно кто-то следит за тобой или находится у тебя за спиной, шепча тебе собственные мысли на ухо или вовсе прямо в голову?

– Да.

Твой ответ прозвучал сухо, словно это было нечто саморазумеющееся. Но когда нового приказа или вопроса не последовало, эмоции вновь нахлынули на тебя. Ты чувствуешь себя куклой, над которым издевается кукловод, и самое смешное, что этот кукловод не труповод стоящий перед тобой. А кто-то извне, действительно стоящий прямо за твоей спиной, тот кого надо назвать “я” или “он”, но ты не можешь это никак нормально выразить.

От размышлений тебя прерывает труповод и задает тебе второй вопрос.

– Ты помнишь кто ты?

Паника усиливается. Ты дрожишь. Губы дрожат.

– Н-нет.

Он цокает языком и закатывает глаза.

– Блеск.

Глава 1: Зеркало и Документы

Труповод разочарован. По его словам он старался больше всего над черепной коробкой и мозгами, но итог – ты ничего не помнишь о себе, но помнишь общие вещи о мире. Результат разочаровывающий, так как: “Эфемерность тела сохраняется дольше, чем эфемерность личности, а тело знает о мире больше чем личность”. В любом случае, после небольших расспросов он решил перейти к финалу изучения.

– Садись.

Труповод указывает на стул, стоящий перед столом у стены и ты подчиняешься. Теперь ты чувствуешь холод не только ногами, но и голым задом. Холод дерева куда приятнее холода бетонного пола.

Труповод кладет на стол папку, на которой заклеены любые обозначения, и судя по всему зеркало накрытое тряпкой. Папка слева, зеркало справа. Когда ты смотришь на них, он спрашивает.

– Ты знаешь в чем смысл двух этих вещей, и зачем я их положил перед тобой?

Воспоминания. Они похожи сейчас на обрывки, что связываются в твоем разуме белыми нитками. Эти нити с трудом, но находят ответ на твой вопрос, пришивая их к общей картине мира, что рисуется в твоей голове.

– Да. Тест гуля. Мое прошлое по левую руку, мое настоящее по правую. Если я выберу зеркало под тряпкой, то меня должны будут ассимилировать в общество как нового человека с самопознанием. Папка…

Ты смотришь на папку. Ты хочешь узнать что скрыто в ней. Чье лицо, чье имя и кем ты был до смерти. Но боишься. Ведь если ты выберешь её, то тебя будут пытаться “вернуть” – сделать таким, каким тебя все вокруг видели и в итоге описали в данной папке. Ты делаешь выбор, не отвечая на вопрос. Берешь в руку зеркало и смотришь в отражение.

Труповод кивает, забирает журнал и выходит из ритуальной комнаты оставляя тебя наедине с собой.

В пыльном зеркале ты видишь “себя”: угрюмое лицо с впалыми щеками, глазами и будто режущими кожу скулами. Подбородок широкий, но короткий и будто вдавливает челюсть в череп. Лоб большой, волосы короткие, темные и торчат в разные стороны. Приглядевшись ты замечаешь на бледно-розовой коже линии проходящие аккурат по месту стыка костей черепа. Ты понимаешь – это шрамы оставленные после зелья регенерации, которые остаются на месте раны, разреза или надлома любого трупа.

Следом ты встаешь изо стола и рассматриваешь себя целиком. Все это время ты был гол, и только сейчас решил посмотреть какое у тебя тело. Печально или радостно, но ничего особенного. Ты не выше труповода, мускулатура у тебя развита лишь настолько, насколько она может быть развита у любого человека живущего в городе. Мышцы отчетливо не проглядываются под кожей из-за легкого слоя подкожного жира. Даже твое достоинство может называться достоинством лишь из-за его наличия, но никак не из-за размеров и формы.

Рассмотрев себя ещё внимательней при помощи зеркала, ничего особенного ты не находишь. Да, тело у тебя обычное, человеческое. Тебя не сплели из нескольких кусочков, как иногда могут сделать особо “бесчуственные” труповоды. Но ты замечаешь в районе груди огромную белую “кляксу” размером с ядро из наспех срощенной кожи. Под ней ты чувствуешь бьющееся сердце, которое ты чувствуешь неестественно отчетливо. Каждый удар будто “тик” и “так” отчетливо проносятся в твоих ушах. Ты положил руку на кляксу и подумал, что она является причиной твоей настоящей смерти.

Дверь ритуальной комнаты отворилась. Труповод зашел и положил на стол у входа серо-черную одежду: рубашка с квадратными пуговицами и штаны с сандалиями. Ты смотришь на них, а потом на труповода, что облокотился на стенку и кивком приглашая одеться. Но скрестив руки на груди, ты вновь смотришь на медальон, который вызывает у тебя в груди колкое желание завладеть им.

– Даже не думай. Я тебе не отдам его, даже если хорошо попросишь. – Он кивает на одежду и приказывает. – Одевайся и плыви за мной. Оформим тебя как нового человека.

Одевшись, вы идете по коридору не то морга, не то больницы. Тут никого нет. Газовые лампы освещают стены и пол, а потолок черный не то из-за краски не то по другой неизвестной тебе причине.

Вы подходите к перекрестку, а от него сворачиваете влево в двойную дверь. Небольшой зал приемная. Окон нет, словно здание находится подземлей, и судя по холоду царствующему тут – очень глубоко. Но нет. Входная дверь ведущая очевидно наружу открывается, и ты видишь дневной свет, а вместе с этим внутрь пробирается свежий воздух пестрящий запахом соли и рыбы. На миг ты даже услышал возгласы людей, крик бьющихся о берег и пирс волн.

Труповод тебя окликивает.

– Подойди сюда. – От подзывает тебя к столику справа от входа. Там стоит высокая женщина, бледная как живой труп. На её столе лежат пустые бланки и бумаги. Труповод с ними возится делая пометки и записи от своего имени в назначенных для него местах, а затем передает перо тебе. – Придумай имя и подпись. Запишешь их в бумажки.

Три документа. Первая – лицензия на создание гуля. Именно создание, не оживление или воскрешение. Подмечаешь себе это в голове. Труповод сотворишь тебя зовут Рукож. Фамилию он не указал. Цель? Создать гуля, что будет иметь воспоминания погибшего. Строка “кандидат” – полностью замазано. В конце: Имя Гуля___________, Подпись Гуля___________.

– Как меня…

– Никак. – Строго и прямо ответил труповод. Ты хотел обозлиться, но он поясняет видя недовольство на твоем лице. – Тот человек – не ты. Ты сам это доказал, выбрав зеркало а не папку. Поэтому ничего у меня не спрашивай о нем. Да и кого либо ещё даже не думай спрашивать. Никто не ответит.

Ты хмыкаешь. Мысль проскакивает, что ты наверное сделал неверный выбор, но спрашиваешь.

– У вас есть каталог имен?

Тебе дали увесистую и уже потрепанную временем книгу. Открыв её ты видишь отсортированные от начала и до конца известного тебе алфавита имена, большая часть которых тебе кажутся нелепыми. Чувствуя на себе ожидающие и тяжелые взгляды людей ты отказываешься пройтись по каждому имени в сборнике, открыв случайную страницу на конце. Первое имя первого столбца стало твоим новым именем, как и подпись на основе него.

ИмяГуля _Ру-_______

Удар. Рукож бьет тебя по подзатыльнику, хотя ему достаточно было лишь приказать не писать его имя. Но подзатыльник был куда более действенным ответом на ленивую шутку.

Регистраторша тихо смеется и шепчет себе под нос.

– Он уже девятый.

Труповод тем временем ничего не говорит, а лишь буравит недовольным взглядом тебя, пока в итоге не успокаивается с явным осадком от твоего решения и говорит женщине.

– Дай копию. – Регистраторша тот же самый бланк, но пустой, а труповод приказывает. – Заполняй их пока. Если вздумаешь опять так пошутить, пришью к носу китовый хер.

Решая не злить лишний раз своего создателя ты прочитал два оставшихся документа. Второй документ был очень малословен. Почти вся информация в нем описание прошлого тебя, а значит оно все было зачеркнуто. Единственное не зачеркнутое был вес и рост. Забавно, что твой возраст также был зачеркнут. Третий документ содержал в себе описания и термины строго магически-научного характера: этап подготовки создания гуля; особенности и цели создания конкретно этого (то есть тебя) гуля; итоговый результат и успех эксперимента после сотворения гуля (“Отрицательный” если цитировать написанное) и два слова: Блокнот/Зеркало, где Зеркало было обведено. Дальше уже был конец документа, где ты мог расписаться.

Взглянув на последнюю строчку документа с двумя чистыми линиями ты задумался. Имя Гуля__________, Подпись Гуля__________. Ты взял увесистый сборник имен и начал искать. Ты не знал какое имя хочешь себе взять, пока не взглянул амулет в руках труповода и не почувствовал покалывание в груди. Прильнув рукой к шраму под рубашкой в голове появилась мысль. Перелистав весь каталог ища нужное имя, которое будет отражать твою “болячку”, перескакивая с буквы на букву ты наконец-то нашел нужное.

Имя Гуля__Сердеболь___; Подпись Гуля__Сердеболь__.

Над краткостью и красотой подписи ты ещё поработаешь.

Глава 2: Приют чужих игрушек

Новое имя тебе быстро прижилось. Уходя из трупохранилища регистраторша попрощалась с тобой: “Прощай Сердеболь”. Только сам труповод Рукож обращался к тебе по твоему происхождению.

– Гуль. Сюда.

Следуя за создателем ты окидывал взглядом город. Просторные проезжие улицы, узкие тротуары и похожие на забитые грязью капилляры переулки выстраивались в твоей голове маленькую карту. Ты быстро запомнил дорогу из трупохранилища, продолжая её с каждым пройденным шагом, подмечая разные ориентиры: магазины, достопримечательности, вычурные дома и государственные заведения с скамьями и уличными фонарями.

Но только в один момент ты был сбит с толку, когда выйдя на очередную площадь, где машины и големные кареты кружились по кругу подобно водовороту, поднял голову вверх. Ты увидел огромное, похоже на часть небосвода ребро растущий из гигантского хребта.

– Что… А?

Слова пытались выразить восторг и шок одновременно. Пройдя взглядом от начала и до конца хребта ты понимаешь, что над городом нависал гигантский, сравнимый по размеру с островом или целой горой скелет морского чудища. Свет Пантеона пробивался просачивался между ребер, освещая богатые и чистейшие улицы города придавая им большую красоту. Бедные и грязные скрывали свои недостатки в тени ребер.

Любование скелетом подошло к концу, когда в голове раздался раздраженный голос Рукожа: “Идем. Потом полюбуешься Стигией”.

“Стигия” – это имя эхом отдалось в голове, становясь частью твоих разрозненных воспоминаний. Этим словом было названо морское чудище колоссальных размеров, и которое первым было убито в далеком прошлом отважными моряками. В честь этой твари был и назван город, что был основан в кишках существа, дав начало новой эре прогресса, торговых отношений и бесчисленных войн, союзов и распрей на Шароде.

Пока ты размышлял, сшивая обрывки памяти, ноги исполняли приказ создателя идя вслед за ним.

Труповод привел тебя к высокому, похожему на сложенные друг на друга ребра зданию. Оно было не то белым, не то серым из-за времени и нависающей над ней тенью Стигии. Единственный вход представлял собой тяжелую металлическую дверь с маленьким окошком на уровне глаз маленького великана. Не ясно эта дверь нужна, чтобы удерживать кого-то внутри или не давать войти, так как район был очевидно неблагополучным.

– Амулесе, отрывай! У тебя новый постоялец!

Невысокий Рукож бил со всей силы по двери. Приглядевшись к ней, ты заметил что в вместе удара есть вмятина по форме совпадающей с его кулаком. Вдруг окошко открылось, показались в нем синие глаза с маленькими крошками угля за место зрачков.

– Дварф переросток склизкий, будешь и дальше так бить по двери, заставлю тебя и твои творения ползать по канализации, чтоб попасть ко мне! – Гулкий раздраженный крик раздался по ту сторону, приглушенная звоном замков и увесистого засова. Дверь отворилась на распашку. – Заходите.

Амулесе был высоким мужчиной с черными и белыми пятнами на коже. Одет он был в длинную мантию ярко зеленого цвета, которая выделяла его стройную и мускулистую фигуру. Но в глаза бросались десятки, если не сотни амулетов на его шеи. Все они были точно такими же, лишь слегка отличаясь деталями и украшениями, как амулет в руках Рукожа, который быстро передал его Амулесе.

Пока они обсуждали, ты увидел что дальше по коридору был какой-то просторный зал, выход к которому вел балкон. Но идти туда и осматриваться ты не решился, оставшись вместе с создателем.

– Вот. Эксперимент не удался. Даже после потраченных золотых гор он ничего не помнит о прошлом себе. Хотя я тщательно подбирал кандидата, чей мозг…

Пятнистый поднял руку, забирая амулет и вешая к себе на шею. Твой амулет, что всегда зовет к себе при взгляде на него, затерялся среди множеств амулетов на шее Амулесе.

– Не при нем. – Он бросил на тебя оценивающий взгляд, задержав его на время, а потом вновь посмотрел на Рукожа. – Документы.

Вдвоем, оставив одного, зашли в дверь рядом с входом. Ты в смятении. Что тебе делать? Указов нет, да и стоять у входа неприлично. Ты решаешься сделать первый шаг вглубь здания, как из-за угла появляется фигура.

Широкие плечи, мускулистые руки, короткие ноги и грудь в форме перевернутой трапеции. Лицо смахивающая на морду обезьяны. Волосы такие же коричнево-бурые, как шерсть обезьяны.

– Здрав. Плыви за мной. Указ Амулесе.

Не дожидаясь твоего ответа фигура скрылась за поворотом. Сомнительные чувства у тебя вызвала обезьянья фигура, но посмотрев на дверь за которой скрылся труповод и мужчина с амулетами, ты вздохнул и последовал за незнакомцем.

Стоило тебе выйти из коридора в так называемый зал ты ощутил себя неуютно и восторженно одновременно. Ты оказался на просторной спиральной лестнице, в центре которой было огромное пустое пространство огороженное лишь высокими перилами. Ты задрал голову вверх и увидел потолок повторяющий форму здания снаружи, но подойдя к краю и выглянув за ограждение увидел саму бесконечность. Башня шла глубоко вниз не зная конца, ты видел нескончаемые завитки лестницы на которой стоял. Ты хотел увидеть дно и невольно даже почувствовал желание забраться на перила и прыгнуть, но тебя во время окликнула обезьянья фигура.

– Даже не думай прыгать. Дому не нравятся кровавые ошметки.

Глупое наваждение прошло, и ты отступил назад.

– Как глубоко уходит под землю это здание?

Обезьянья фигура хмыкнула закатив глаза в размышлении.

– Не знаю. Это надо у Амулесе спрашивать.

Ты следовал вниз по лестнице за незнакомцем. Он тем временем шел аккуратно и не спеша, перебирая маленькими ножками, покачивая из стороны в сторону из-за огромных ручищ. Будь они чуть длиннее, он наверное смог бы на них ходить как обезьяна.

– Мы сейчас находимся в главном зале – “Трубе”. Этажей тут уйма, поэтому если захочешь размяться бегай сколько влезет, благо ступеньки тут широкие. Главное смотри под ноги. Дом иногда любит пошутить.

Ступеньки тут не просто широкие, они просторные. Нужно пять шагов, дабы пройти одну и спуститься на несколько сантиметров ниже. Лестница, как и весь дом изнутри, был выложен серо-синими каменными блоками, отдающие просторами бескрайнего моря.

На уровне каждой ступени со стороны стены торчала дверь. Некоторые из них были открыты на распашку, от чего ты мог увидеть что это были тесные, но уютно обставленные комнаты под нужды жильца с ними в частности.

Ты хотел спросить, что это за место в принципе, но фигура ответила на него прежде чем ты задал его.

– Это место, если тебе так интересно – приют. Приют для всех рукотворных существ, которые признаны властью Стигии разумными и не несущими первостепенную угрозу.

Отвечал он меланхолично и без единой запинки.

– “Первостепенная угроза”? – Странное описание для таких как ты.

– Творения, чья первостепенная цель не состоит в нанесении вреда и существование которого не подразумевает его.

Вы проходите чуть ниже. Ты начинаешь подмечать интересных личностей на своем пути. Ты увидел живую статую – горгулью, выглядящую как красивую женщину но с отколотыми волосами до лба, грудью и ягодицами по основание; мутанта чья левая сторона человеческая, а правая медвежья и искореженная под анатомию человека; юного и привлекательного мальчишку, который являлся на самом деле керамическим големом.

Также он отвечал на базовые вопросы о том, что здешний дом является также живым существом, который в случае необходимости перестраиваться под нужды жильцов, если будет в добром духе. Его настроение зависит при этом от настроения хозяина – Амулесе.

– Сколько тут проживает… – Ты пытался вспомнить подходящее определение для таких как ты, но пришло в голову лишь нейтральное слово. – “существ”?

К тому моменту как ты спросил, вы прошли приличный путь. Смотря наверх ты еле видел проход из которого вышел на лестницу. Но вы так и не приблизились к фундаменту.

Фигура остановилась и задумалась почесав выпирающий округлый подбородок.

– Наверное от силы… Двести, а может и все триста. Сложно сказать. Я лишь присматриваю за самыми активными и новичками. Амулесе же ведет счет жильцов.

– “Самые активные”? Это кто?

Обезьянья фигура молча посмотрела наверх, ты посмотрел следом ожидая что-то увидеть. Ничего. Потом он многозначительно ответил.

– Узнаешь.

Вы продолжаете спуск. Ты не уверен насколько глубоко вы уже спустились, но общая обстановка никак не поменялась. Стена, лестница и двери открытые или закрытые. Редко, но ты встречал местных жильцов, как похожих на обычных людей так и настоящие чудаковатые творения. Элементаль вживленный в армию игрушечных солдатиков Людимер.

– Вот твоя комната.

Тебя привели к двери, что ничем не отличалась от других: в высоту и ширину как хозяин дома; из цельной древесины укрепленная металлическими ободами; без дверного замка но с ручкой. Посмотрев на дверь, ты оглянулся назад, дабы примерно посчитать сколько пролетов лестниц ты прошел, но сдался и спросил у фигуры в открытую.

– Можно комнату поближе к поверхности?

Фигура впервые за долгое время усмехнулся. До этого он был апатично спокоен.

– Не волнуйся, ты привыкнешь. – Затем он развернулся и направился обратно наверх. – В любом случае не от меня зависит где ты будешь спать. Главное запомни – все внутри комнаты ты можешь менять по своему желанию. Располагайся.

Ты почесал голову, посмотрел на дверь, а потом на обезьяну и спросил.

– Это все? Я просто могу тут жить? Не платя ничего и…

Фигура махнула рукой.

– Это решишь с Амулесе.

Ты снова один, стоишь посреди огромной ступеньки перед тяжелой дверью. Что делать? Ты не знаешь. Казалось бы все произошло слишком быстро. Воскрес, тебя облапал низкорослый извращенец с манией бога (наверное), тебе дали подписать бумаги заставив выдумать новое имя, а теперь вот.

Ты открываешь дверь в свою комнату. Как и ожидалось. Она столь же тесная как те, что ты видел выше этажом. Тут была только одна кровать, да стол приставленный впритык настолько, что ты мог пользоваться кроватью как стулом. Вздыхаешь и заходишь внутрь.

Удивительно, но зайдя внутрь ты почувствовал странное облегчение. Будто ты оказался в месте, которое было предназначено тебе с рождения. Ты ложишься на кровать и слышишь как матрас под тобой скрипит пружинами. Смотришь на потолок и вдруг замечаешь.

– А откуда идет свет?

Оглядываешь комнату и понимаешь, комната освещена, но источника света нигде нет. Более того глядя на стены, под кровать и под стол ты замечаешь и того, что нигде нет тени ни от чего. Задумавшись над этим мгновение ты пожимаешь плечами, кладешь голову на подушку и закрываешь глаза.

Глава 3: Поиск цели (работы по желанию)

Ты просыпаешься от легкой тряски. На землетрясение не похоже, скорее будто кто-то тащит твою комнату в руках будто коробку. Ты встаешь, открываешь дверь и видишь – ты не в “трубе”.

Просторный и длинный кабинет, напротив твоей комнаты стоит письменный стол. За столом сидит тот самый мужчина с кучей медальонов на шее. Он заполняет какие-то бумаги, пока ты стоишь словно статуя между комнатой и его кабинетом.

– Может зайдешь? – Вдруг спросил он, не поднимая головы. Он больше заворожен видом того как чернила вытекают из пера становясь цифрами, буквами и его подписью. – Домьену приходится напрячься, чтобы скрепить наши комнаты.

“Домьен” – так значит зовут элементаля или духа, который живет в стенах приюта. Ты подмечаешь для себя это, в будущем думая обращаться к нему напрямую. Но в тоже время, задержавшись на пороге, как вдруг что-то ударяется тебе в спину выталкивая из комнаты окончательно и дверь с грохотом закрывается у тебя за спиной.

Услышав грохот твоего падения и закрывшейся двери, мужчина поднимает глаза. Он цокает языком и качает языком.

– Плохо. Плохо. Придется тебе потом извиняться перед ним.

Пока ты вставал на ноги, мужчина поставил точку на последнем листе бумаги. Он посмотрел на тебя снова оценивающее, нависнув на столе вместе со своим колье из сотен амулетов и ожерелий. Бровями мужчина указал на простенький стул, что выделялся на фоне всего кабинета своей дешевизной. Тебе кажется это неуважительным, но он зато не приказывает сесть, что приятно.

Сев перед хозяином приюта, он сложил руки домиком и спросил.

– Как много ты помнишь? – Ты хотел ответить “ничего”, но он уточнил. – Я про Стигию. Ну и про… – Он развел руками, будто пытался погладить воздух. – Мир в целом.

Ты поджал губы. Ты сам не уверен как много помнишь. Возможно половину? Но что значит эта “половина”? А если треть? Что в эту треть входит? Общее представление как существовать будучи живым человеком, когда ты ходячий труп в который насильно влили жизнь?

Хозяин улыбнулся и вздохнул. Отсутствие ответа было достаточно.

– Понял. Можешь не отвечать. – Он развернулся на стуле и дотянулся рукой до книжного шкафа за спиной, поражая длинной пятнистых рук. Пройдясь по корешкам парочки полок, он нашел нужную книгу и вытянул её, словно кирпич из стены, нарушив стройный ряд литературы. Теперь там царила неприятная дыра. – Вот. Том: “Новая Жизнь”. В ней простым языком описано все, что может понадобится гулям вроде тебя. Держи.

Мужчина передал тебе увесистый том лично в руки, и ты почувствовал насколько слабо твое собственное тело. Когда он отпустил, ты чуть-ли не упал на пол под весом увесистой книжки, которую ты не мог обхватить одной рукой по её толщине. Сама книга при этом была простой на вид: кожаный переплет и выжженные буквы с описанием, названием и нумерацией.

– Спасибо? – Ты был не уверен как отнестись к этому. Наверное это что-то обязательное, но он мог и просто запереть его в комнате наверное, раз он гуль. Ты положил книгу себе на ногу. – Прочитаю на досуге.

– К следующему вопросу – правила жизни в приюте. – Пятнистый стал загибать пальцы. – Первое – не воруй, не убивай, не вреди Домьену. Второе – спать ты можешь только в своей комнате, которую тебе выдал Домьен. Третье – покидать приют запрещено без сопроводителя. Сопроводителем для тебя будет тот человек, которому я при тебе передал твою эфемаль. – Он взял амулет, при взгляде на который ты почувствовал ностальгический укол в груди. – Четвертое – жизнь в приюте бесплатна: еда, вода, эфемерные продукты также. Но ты можешь записаться добровольцы, чтобы у тебя появились собственные деньги и возможность выйти за пределы приюта. Работу я буду искать, выставив тебя в качестве кандидата, а соглашаться на неё или нет – решать тебе. Пятое – в случае экстренной ситуации приют становится убежищем для жителей квартала, поэтому будь всегда готов к неожиданностям. Повисло молчание. Мужчина смотрел на тебя, а ты обмысливал им сказанное.

– Могу я получить эфемаль?

Он покачал головой, заставив украшения на шее зазвенеть подобно рою камней.

– Исключено. Я как руководитель приюта отвечающий за вас считаюсь вашим “хозяином”. Поэтому по закону “приличия” я обязан всегда иметь при себе ваши эфемали, дабы иметь полный контроль в случае непредвиденных обстоятельств.

“Непредвиденные обстоятельства” – что он имеет в виду? То что ты можешь на кого-то напасть? Или нужно будет в какой-то момент взять да истребить всех в принудительно-добровольном порядке? Ты промолчал, решив оставить неудобные вопросы при себе.

– Хорошо. На какую работу меня могут взять?

На его лице появилась улыбка.

– Давай посмотрим.

Список работ, которыми Амулесе изначально обладал, был просторным, но довольно однотипным. В основном это была разная опасная работа, где гулю предстоит выступать в роли телохранителя, охранника или вышибала в опасном районе Стигии, где скорее всего обычный человек умрет в бытовой драке с городским отребьем.

Ты пытался найти что-то, что не подставит твою жизнь под угрозу, но безуспешно. В толстом журнале с закрепленными заявками от разных работодателей все гули искались лишь на роль пушечного боевого мяса или живого щита. Ничего не поделаешь, ведь ты сам отлично понимал, что для тебя смерть вещь куда более сложная, чем для простого смертного.

– Мммм… Да-а-а-а-а-а… Погодите, а это что? – Ты указал пальцем на заявку, которая была подписана: “Ищем временного напарника для офицера оккультного отдела”. – Что ещё за “оккультный отдел”?

– Отдел полиции, где расследуются дела связанные с магами, искусственно созданными существами и природными явлениями вызванных нарочно кем-то. Отдел не славится популярностью, так как смертность в нем довольно высокая. Поэтому они часто набирают в качестве временных “служащих” големов, гулей и горгулий.

Ты вздохнул. Ещё одна работа, где ты будешь подставлять свою жизнь опасности. Местные работодатели видят в тебе подобных лишь машину убийства, но никак не человека. Хотя логично – все что у тебя есть пока, так это только способности гуля.

– Хм…

Вдруг ты задумался. А какие особенности есть у гуля? Ты не знаешь. Тебе кажется, что ты ничем особо не отличаешься от простого человека, если не считать того что тебя сотворили из проклятого. Обоняние, слух, зрение – все обычное, есть лишь небольшое предчувствие касаемо таких же как ты, но вряд ли это можно назвать “особенностью”. Ты уверен, есть множество людей или даже приспособлений, которые смогут сделать что-то подобное с большей скоростью и уверенностью.

Завалив свою голову вопросами, ты спрашиваешь.

– А чего особенного в гулях?

Амулесе прежде чем ответить на вопрос взял листок с запросом из оккультного отдела и закрыл журнал с заявками. Тяжелый толмуд был отправлен в ящик тяжелого стола под ключ. Уже после пятнистый ответил.

– Для этого я тебя познакомлю с кое с кем.

Глава 4: Пара на выбор

Двое ждали на последней ступеньки лестницы у потолка приюта. Увидев их ты сразу заметил отличительную черту, которая никак не был связана с их внешностью и полом: девушка излучала уверенность и блаженство, мужчина был мрачен и погружен в нерадостные размышления.

– О! А вот и наш свежачок! – Воскликнула девушка. У неё были изумрудные глаза, волосы цвета горького шоколада и искренняя улыбка. – Вижу тебе дали домашку на почитать?

Она кивнула на книгу в твоих руках. Ты взял с собой этот том думая что сможешь сразу при выходе из кабинета Амулесе закинуть себе на стол, но выйдя оттуда ты оказался у выхода из приюта. Домьен очевидно не будет ради тебя стараться, перестраивая комнаты для твоего удобства.

– Да. – Ты приподнимаешь том в руках, считая что с ней твое погружение в реальную жизнь станет проще. Может ты даже не заметишь особой разницы между жизнью простого человека и гулем. Хотя стоит ли тебе отвергать свою природу гуля? – Меня звать Сердеболь. А вас?

Мужчина стоявший все это время спиной и облокотившись на перила лестницы хмыкнул. Девушка бросила на него снисходительный взгляд, ответила за него и за себя.

– Меня зовут Танце, а верзилу-хмуренка Морплат. – Она облокотилась спиной на перила, прижавшись плечом к мужчине и играючи схватила его за щеку, потянув на себя. Ухмыляясь, Танце спросила у Морплата. – Ну давай, поздоровайся, с свежачком. Не кисни!

Уже тяжело вздохнув, здоровяк развернулся к тебе и махнул рукой.

– Морьке, свежачок.

Черные глаза, черные волосы, бледная кожа – стигиец. Именно такая мысль пронеслась в твоей голове. В твоей памяти почему-то возникла воспоминание-утверждение, что среди стигийцев быть проклятых быть не должно. Но раз Морплат гуль, то значит он был при жизни таковым.

– Чего пялишься на меня? – Спросил верзила приподняв бровь.

– Извини.

– Ой да ладно тебе, Морьплатик. Подумаешь ты гуль-стигиец. Дай человеку подивиться увиденному.

Верзила хмыкает снова.

– Давай уже перейдем к делу. – Он потер глаза пальцами. – Я ещё спать хочу.

– Ладно-ладно. – Девушка обратилась к тебе с легкой улыбкой на лице. – Что ты знаешь о гулях, свежачок?

Ты почесал голову. Посмотрел на книжку, которая должна ответить на всевозможные вопросы, включая о твоей природе, а потом на девушку. Пожимаешь плечами и отвечаешь честно.

– То что мы в прошлом были прокляты? Все.

– Хих. Значит по сути ничего. В таком случае ответь – какую работу ты взял у Амулесе?

– Временный напарник для офицера оккультного отдела.

Стоило тебе это сказать улыбка на лице Танце и хмурость на лице Морплата сменились удивлением. Мужчина вовсе присвистнул и спросил.

– Амулесе сказал в чем заключаться будет твоя работа как “временного напарника”?

Ты кивнул.

– Вы наверное про высокую смертность среди оккультного отдела? Да. Он мне рассказал.

Танце восхитилась твоему решению и пырнула локтем соседа.

– Ха! Свежачок то с яйцами! Готов умереть во второй раз! А говорил, что это будет очередной гниляк!

– Заткнись. То что он согласился, ещё не значит, что он от других отличается. Сходит на пару смен, да поймет, что не его и запрется в комнате как другие.

– Да хоть кто-то запирался, после оккультного отдела то?

Они начали словесную перепалку, следить за которой тебе особо не хотелось. Ты в принципе сразу понял, что под “гниляками” они имели в виду гулей не желающие работать и сидящие в своих комнатах будто в гробницах. В целом ты также мог бы сделать, но зачем? Что это тебе даст, если ты не чувствуешь ни отчаяния, ни страха, ни духовной усталости. Ты просто ощущаешь себя живым, поэтому тебе наверное стоит жить и дальше, не смотря на свою мертвецкую природу.

– Ам. КХМ! – Ты прокашлялся, заставив двоицу перестать тараторить друг с другом без умолку. Тебя при этом порадовало, что хмурый громила изменился в лице. Хоть в его глазах была видна усталость не от недосыпа, а от чего-то более утягающего его разум. – Может вы расскажете мне о том чем мы как гули особенны, да разойдемся?

Стоило тебе это сказать, как резкая боль прошлась по твоей руке. Произошло лишь мгновение, как ты видишь эту самую руку выставленную перед своим лицом, а из неё торчит насквозь нож. Ты стиснув зубы зашипел и стал ругаться во все горло.

– ПРОКЛЯТЬЕ! ПРОКЛЯТЬЕ! Кто из вас это сделал?! – Ты схватил нож за рукоять и думал вытащить, но тут же передумал. Если вытащишь сейчас, то можешь потерять сознание от кровотечения. Твое лицо наверное сейчас было бледным и красным одновременно от страха, боли и гнева. – Зачем?!

Парочка ухмыльнулись, и Танце сказала.

– Просто перестань воспринимать боль.

Ты посмотрел на неё как на умалишенную.

– “Перестань воспринимать боль”? Это как, по дну тебя кати!? Проклятье…

Танце закатив глаза обратилась к хмурому стигийцу.

– Морплат?

– Да. Знаю.

Верзила подошел к тебе, а ты стал пятиться от него. Ты сжался всем телом готовясь к удару, стараясь быть меньше с каждым шагом назад, из-за чего стигиец становился все больше в твоих глазах. Ты крикнул.

– Не подходи, проклятье! Вот даже не думай! Иначе всажу…

Удар. Тебя ударили с такой силой увесистым кулаком прямо в висок, что ты ощутил как в ту же секунду вся жизнь проносится перед глазами. Короткая, новоскрешенная жизнь. Тьма наступила после удара об пол.

– Что за…

Ты уже не понимал бояться тебе или ненавидеть всей душой парочку, но вдруг ты заметил кое-что. Боль в руке пропала. Точнее нет, ты её чувствовал, хотя при этом она не доставляла тебе дискомфорт. Ты просто осознавал что воткнутый нож, если ты прислушаешься к собственным ощущениям, будет вызывать у тебя боль. Тоже самое с последствием от удара. Ты ощущал как после него в ушах должно звенеть, но нет, ты все четко и ясно видел. Да даже больше. Ты уверен, что ты во второй раз умер, стоило верзиле со всей дури заехать тебе в висок. Но и этого не произошло. Ты был в сознании, все четко осознавал, но ты определенно умер из-за этого. Вены на виске были разорваны, мозг наверное всмятку тоже.

Видя как ты валялся на полу глазами полного осознания, Танце и Морплат нависли над тобой. В их глазах не было ни капли сопереживания и страха, скорее они смотрели на тебя с выражением: “Ну как? Дошло?”. Ты моргнул, отвечая на немой вопрос.

Морплат протягивает тебе руку, ты её хватаешь и тебя поднимают на ноги. Ты даже не шатаешься, все четко и ясно. Хотя ты заметил разницу. До этого все твои чувства и ощущения были “человеческими”, получаемые от кожи, плоти и костей. Ты даже ощущал биение сердца, пульс и исходящий от тебя “живой” жар. Но сейчас… Ты все чувствовал “нутром”. Иначе описать ты это не мог.

– Спасибо. – Ты завис, так как ещё не мог привыкнуть к новым ощущениям, а затем спросил. – И что, так будет всегда теперь? Как это вообще работает?

Морплат и Танце вернулись к перилам, облокотившись на них. Сперва ответил верзила.

– Как это работает, мы не знаем. Не труповоды.

Дальше подхватила девушка.

– А так будет до тех пор, пока ты не “воскреснешь”. Ну то есть не выпьешь зелье регенерации, не попросишься к эльфу что поет хирургически песни или прочее. То есть пока не восстановишь причину, почему твое тело умерло, ты будешь чувствовать себя так “отстраненно”.

Ты посмотрел на свои руки. Ты их сжал. Это странное чувство, будто кто-то следит за тобой со стороны и комментирует все усилилось. Но теперь оно не вызывало у тебя недовольства или раздражения. Тебе кажется это нормальным.

– Ты только не злоупотребляй. – Морплат облокотился на перила и посмотрел на двери, что были на каждой ступеньке и были заперты. – Иначе сгниешь.

– Поподробнее можно?

– Если ты будешь долго находиться в состоянии “кадавра”, когда твое тело мертво и не выполняет автоматически все функции, тем больше естественных повреждений оно будет получать как холодный бездушный труп. Особенно, если ты занимаешься опасной работой, где получаешь регулярно травмы.

Танце добавила.

– Да и вонять будешь ужасно, пока от тебя не останутся одни кости.

Ты хмыкнул. Полезная информация.

Ты посмотрел на руку и торчащий нож, а потом прикоснулся к виску. Ты понимал, что причиной смерти был удар в висок. Череп треснул в районе виска, разорвав артерию и вызвав в мозгах кровавую баню, добив ударом об каменный пол.

– И как мне снова стать “живым”?

– Обратись к Амулесе. Хотя… – Морплат поднял голову вверх и словно к чему-то прислушался, а затем заявил. – Можешь в комнате своей найти. Домьен сказал, что все нужное у тебя.

– Ага. Спасибо.

Глава 5: Подработка с улыбкой на лице

Сухость во рту. Ты её ещё чувствуешь. А также неприятное горькое послевкусие. Лицо морщится само по себе, пытаясь избавиться от него. Следовало попросить чем-то закусить или запить зелье регенерации. Зато теперь ты чувствуешь себя “живым”, хотя ты куда более живым себя чувствовал будучи “мертвым”. Качка големохода казалось усиливала дискомфорт.

И даже лежащая на приборной панеле эфемаль не помогала ситуации, каждый раз вызывая колкое чувство в груди. Хотя может это был единственный шанс схватить её да сбежать? А хочешь ли ты в принципе сбежать? Наверное – да. Но разве этот амулет не должен быть всегда в руках или на шее “хозяина”?

– Ты как?

Спросил полицейский водитель с улыбкой на устах, оторвав от размышлений.

– Н-нормально. Но все равно противное чувство. Словно у меня из головы высосали мозги. Пустота и звон.

– Хах. Привыкай. Ты в будущем будешь на зельях этих только и жить.

– Ага…

Ты вжался в кресло и не спеша скатился вниз. Ты чувствовал странное волнение от предстоящей “работы”. Тебя наняли как временного напарника, но встретившись с заказчиком он прямо и честно заявил, обходя всякие формальности: “Мне нужна груша для битья”.

Сказал он это при этом в самый последний момент, когда все бумаги были подписаны и амулет управляющий тобой был вручен в его руки. То есть возможности отказаться у тебя попросту не было.

Правда ты не знал, а зачем этому оккультнику нужна была “груша для битья”.

– Так что… Ты будешь отрабатывать на мне удары?

Полицейский с улыбкой провожал проходящих по пешеходному переходу пешеходов, а после нажал на ход вперед. Машина тронулась и он повернул руль влево, заезжая в тень одного из ребер Стигии, где начинаются уже бедные районы. Тебе казалось он тебя игнорирует, но как вы выехали на пустую улицу, он ответил.

– Нет-нет. Я и так умело управляюсь и с дубинкой, и с саблей, и кулаками. А вот моему другу – нужно. Ему в последнее время не везет на ринге. Вот поэтому он хочет почесать об кого-то кулаки, кто не сможет ему в этом отказать.

Ты уставился в окно. Стекло было холодным, но до тебя это дошло, лишь стоило ощутить легкое покалывание на щеке. Ты думал, что тебе не повезло вдвойне – тебя будет избивать какой-то боец неудачник.

– М. Радостно. Неудачник-боец хочет избить послушную куклу. Почему он сам тогда не оставит заявку на гуля? – С видом пробегающих в окне двери бедных улиц Стигии, в твоей голове пронеслась мысль, что начинаешь понимать почему Морплат был скептично настроен. Если первый же заказ заключается быть грушей для битья, то что будет тебя ждать после?

Ты остался без ответа.

Размышляя о несправедливости твоей работы, ты посмотрел на полицейского. Когда ты его в первый раз увидел, ты его посчитал странным, так как слишком был радостным для того чью работу считают в Стигии одной из самых опасных и летальных. Но когда он рассказал тебе в чем будет заключаться твоя работа, ты дал себе ответ краткий и четкий: “Он проклятый”. И нет, ты не имел в виду “Проклятье” как термин из магического глоссария терминов научно-магического общества, нет, а как эпитет и ругательство. Поэтому ты решил молчать.

Големаход останавливается у какого-то заброшенного рыбного завода, хотя ты так думаешь, вдыхая аромат жирокрови и тухлой рыбы. Улица при этом перед этим заводом жилая, ты конечно не видишь людей живущих тут, но чувствуешь на себе взгляды тех кто смотрит на вас из окон домов, куда лучше выглядящих самого завода. Полицейский жестом предлагает следовать за тобой. Выбора нет, ведь если не пойдешь сам, ему достаточно будет приказать твоему телу исполнять его просьбу.

Пройдя через служебный вход выглядящий как железный лист на петлях, что был не заперт, ты оказываешься судя по всему в импровизированном спортзале. Каркасные балки, остатки оборудования по очистке не то рыбы не то морских чудищ, были использованы тут либо как основа и крепления для спортивных принадлежностей, либо как снаряды для оных. Хотя судить сложно, так как в рыбном деле ты не разбираешься, либо не помнишь о нем ничего.

Но твой взгляд привлек ринг в центре зала огороженный различным резиновым и металлическим мусором, создавая просторный квадрат для спаринга. Внутри этого квадрата в дальнем углу от входа в зал сидел мужчина.

Незнакомец сверлил вас взглядом, а точнее тебя, с явным недовольством. Словно кто-то подсунул ему неправильный или испорченный заказ. Помимо этого ты чувствовал исходящую от него угрозу, какую? Не мог сказать. Но твое первое впечатление о том, что ты будешь боксерской грушей для бойца неудачника, начали не спеша сыпаться. Мужчина был в хорошей форме, с широкими плечами и длинными ногами. Но более того, ты видел в его глазах какую-то военную выдержку и искреннюю жажду крови.

– Лыба! Это как понимать? Я же тебе сказал привезти того верзилу! А это, что? Какая-то жалкая пародия на мужчину! – Голос мужчины был бойким, как наверное и его удары. Почему ты так думал. Но акцент на том, что ты “пародия на мужчину” подтолкнули к мысли, что тот что-то компенсирует. Может ты и не ошибся? Может он правда неудачник боец? Тебе стало чуточку спокойнее, хоть и куда обиднее. – Он и пары ударов не выдержит!

– Рад тебя видеть, Двубойник. Вижу ты в полном здравии. Как понимаю, никто не зовет тебя выступить на ринге? – “Лыба”, как назвал полицейского “Двубойник”, сохраняя доброжелательную улыбку на лице зашел за ринг, жестом предлагая зайти и тебе. Ты неохотно перешагнул за ограждение.

Ответ Двубойника явно не впечатлил. Мужчина встал с ограждения, выпрямившись в весь рост, заставив тебя почувствовать маленьким. Он был ростом в две или три твоей головы, заставляя задрать глаза все выше по мере того как он приближался. Боец-неудачник с пугающей аурой навис над полицейским, будто ребро Стигии над городом.

– Не увиливай от вопроса, Лыба! Мы договорились, ты приводишь мне нормального бойца, а я тебе наводку! Но, “он”, – боец указал на тебя пальцем. У него были длинные пальцы, такими можно наверное проколоть горло. – даже на “отвратного бойца” не тянет!

Высокомерие, пренебрежение тобой как личности, грубость и агрессивность. Ты не знал стоит ли тебе на это обращать внимание, когда больше думал о том, насколько хорош как боец в принципе Двубойник. Очевидно, он себя воспринимает очень лестно, раз считает что сможет убить тебя с пары ударов. Хотя ты конечно, не смотря на свое стройно-щуплое телосложение, не считаешь что сломаешься сразу. Правда Лыба согласился в итоге с крикливым бойцом.

В своей обыденной улыбчивой манере, относясь к тому кто может дать в лицо, полицейский стал объясняться.

– Успокойся, друг. Обстоятельства. Я пытался выудить из приюта верзилу, который как я слышал неплохой боец, но тот видимо не был абсолютно заинтересован в моей заявке.

Он явно говорил про Морплата. Ведь другого верзилы гуля ты пока что не знал. Да и в целом он куда лучше выглядел бы на фоне Двубойника: упитанный и высокий верзила с куда более спокойным и флегматичным характером. А с учетом того как он тебе врезал по виску, что ты моментально умер – он определенно и боец хороший.

– И что? Меня должно это волновать? Был. УГОВОР. Ты мне даешь веселье – Я информацию! – Двубойник при этом продолжил критиковать “заказ”. Он вообще не смотрит на тебя, продолжая нависать и сверлить взглядом Лыбу. Тот в свою очередь сохранял безмятежное доброжелательное лицо. От вида которого правда у тебя самого на лицо лезет улыбка. Наверное нервное. – Если не можешь мне дать желаемое, то УТОПИСЬ! И всплывай только тогда, когда приведешь мне знатного бойца, которого я смогу УБИТЬ!

Ты не понимал. Это издержки “профессии” и “жизни” или второй встреченный после заселения в приют человек, оказался “проклятым”? Хотя возможно так оно есть со стороны термина. Так как такая агрессивность, уверенность в себе, желание убивать. В книге “Новая жизнь” описывалось, что большинство проклятых чаще всего очень раздражительны, агрессивны и эмоциональны, либо наоборот очень апатичны, спокойны и радостные.

– ТОЧНО! – Ты щелкнул пальцами воскликнув во все горло от резкого осознания, кто стоят перед тобой, чем привлек внимание собеседников забывших походу о тебе. Ты тем временем ответил на их внимание, поясняя свой восклик. – Вы оба проклятые, да? Как и я в прошлом?

Молчание. Они смотрели на тебя по разному. Лыба смотрел с радостью, будто увидел первые шаги умственно-отсталого ребенка, который все равно все ещё гадит себе в штаны. Двубойник смотрел на тебя как бешеная псина, которая противилась притронуться к кинотуму куску мяса, но теперь в его глазах даже ты сойдешь. Похоже своим воскликом ты подписал себе приговор.

– Плевать. И он сойдет. – Выплеснул из себя будто облако зажи от резко потухшего гнева боец, направляя в угол импровизированной арены.

Лыба кивнув в согласии вышел за пределы арены, лишь попросив хозяина за тебя.

– Можешь хотя бы ему дать защитную экипировку? Раз ты так уверен, что он не выдержит и пары ударов?

– Хорошо. – После согласия, боец наконец-то обратился напрямую к тебе, кивком указав на стоящий у стенки шкафчик. – Там экипировка. Надень всю. Без исключения. И начнем.

Ты посмотрел на полицейского. Он тебе ничего не сказал и не приказал, лишь кивнул не то давая согласие, не то говоря: “Иди, чего ты ждешь?”. Ты вздохнул. День у тебя определенно задастся не из легких. Поэтому решая не ждать прямых приказов от которых не отвертеться, а также не злить истеричку с кулаками, вышел с ринга и подошел к шкафчику.

– Ну и что тут у нас?

Экипировку была надета. Ныне ты выглядел как плюшевый “рыцарь”, твои доспехи были сплошь все из мягкой обивки, от головы до кончиков ног. Хоть Двубойник и считал себя мастером боя, а Лыба волновался о тебе (хотя может ли он волноваться с такой то рожей?), ты все таки думаешь что это перебор.

Ты вернулся на ринг, встал в противоположном углу от Двубойника и сжав кулаки поднял руки.

– Я готов.

Ты моргнул, и тут же почувствовал удар. Предплечье заныло, ударная волна прошлась от руки по всему телу и даже через голову. Ты поставил блок, сам того не заметив как, видя перед собой верзилу заносящий сразу кулак для следующего удара.

Кулак несется тебе прямо в лицо, ты ставишь блок в последний момент – поздно! Твои предплечья будто подставка для снаряда, что летит тебе прямо в лицо. Удар. Ты чувствуешь каждую костяшку сжатого тяжелого кулака. Треск переносицы, бульканье окровавленных ноздрей, искры высекаются в глазах после удара. Уши закладывает, а мозги врезаются в затылок черепа. Тебя швыряет назад, ты ничего не понимаешь, ноги путаются и падаешь на пол, ударяясь спиной о ограждение. Металл врезается в плоть, проходясь по позвонкам поясницы, но эта боль ничто по сравнению с разбитым лицом.

Пытаешься сделать глоток воздуха, но захлебываешься кровью. Сопли и кровь сливаются в одну кровавую массу внутри рта и ты харкаешься, кашляя от шока. Боль витает вокруг тебя, но не обращаешь на неё внимания, чувствуя как снова жизнь проносится перед глазами. Короткая. Никчемная. Смехотворная. Гул похожий на чьи-то слова в ушах утихает, как и биение твоего сердца.

– Ого, а он смог выдержать аж два удара.

Ты умер, поэтому отчетливо разобрал слова полицейского, радовавшегося твоему избиению. Хотя ты хотел бы побыть по настоящему мертвым чуть подольше. Боль стала более отчетливой и более монструозной. Ты чувствуешь каждую травму на себе: сотрясение, сломана переносица, легкие полны крови и соплей, левая рука в районе предплечья распухла от растяжения несмотря на защиту, копчик и позвонки выше оголены из-за ограждения ринга. Но ты отбрасываешь навязчивые мысли о боли и травмах, подняв голову вверх и увидев нависающего над тобой их “творца”.

Он тяжело дышал. Его глаза горели. Кулаки судорожно пытались пальцами впиться в ладони, словно желая отведать хотя бы крови хозяина. Тех жалких “капель” на правом кулаке не хватило маньяку-бойцу, чтобы удовлетворить его кровожадный голод. Ты боишься и поэтому забываешь о “гордости” (хотя есть ли она у тебя?).

– Сдаюсь! Сдаюсь! Хватит! – Ты умер, поэтому без труда говоришь, хоть слова твои похожи на кровавое бульканье. Ты чувствуешь кровь разливающаяся переливающуюся на языке будто мерзкое вино, слившееся воедино с соплями из разбитого носа. Определенно ты не способен дальше драться. Твой взгляд опущен вниз, ты ждешь вердикта хозяина ринга, а не улыбчивого ублюдка.

Молчание. Ты все ещё чувствуешь на себе пристальный взгляд, но ничего больше не происходит, пока не слышишь тяжелый вздох.

– Насрать. – Подняв голову, ты увидел как Двубойник встряхивает руки и покидает ринг направляясь к диванам в углу зала. Сев, он бросает слова полные не то разочарования, не то искренней истинностью. – Ты просто не из моей весовой категории.

Глава 6: Оплата

Ты был разбит в сопли и кровь. Тебе вправили мозги, когда ты неправильно оценил слова заказчика. “Неудачи на ринге” – это не про постоянные проигрыши, а про то что никто не хочет выходить с ним на ринг. Намеренно улыбчивый ублюдок тебя ввел в заблуждение? Или тому виной его проклятье? Судя по тому, что в лице он никак не поменялся – скорее второе.

– Давай, помогу, боец.

Без капли иронии и насмешки, Лыба подошел к тебе и протянул руку улыбаясь во все лицо. Неохотно ты принял помощь и встал, но не смогу стоять на ногах. Тело наклонило резко вперед, но тебя подхватил тут же полицейский.

– Воу-воу! Аккуратнее! Не прибавляй на свое плоское личико больше красоты! – Он осмотрел тебя, придерживая за грудь. – Что с тобой?

Даже беспокоясь за твое здоровье он продолжал улыбаться. Похоже в этом его проклятье. Постоянная бесячая и неестественная улыбка в любой ситуации.

– Не знаю. Хотя… – Ты вновь “прислушался” к собственному телу, начиная от разбитого носа и заканчивая кончиками пальцев ног. Ты нашел причину быстро – твои позвонки у копчика были выбиты после удара об ограждение, “закатившись” вглубь брюха после подъема. Неудивительно – ты всем весом тела приложился об угол металлического мусора, что выступали границей ринга. – Позвонки… Я думал они просто треснули, но нет. Они были “выбиты”.

– Ага. – Полицейский посмотрел на твою спину, дабы самому попытаться оценить ущерб. Потом спросил. – Ну вроде ничего серьезного. Постарайся их вправить сам.

– Как? – Ты удивился. Неужели ты способен и на это в состоянии “кадавра”?

– Напряги мышцы. Используй сухожилия. Воспользуйся каждой частичкой тела, как своей “мясочницей”.

Ты посмотрел на полицейского со скепсисом. Он улыбался шире обычного, видимо из-за шутки про “мясочницу”. Но ты последовал его совету, став скоплением пульсирующий мышечных волокон и скутащих костей.

Странное чувство. Ты вызывал у самого себя болезненные для простого человека спазмы, напрягая мускулы до состояния камня, выталкивая из брюшной полости обратно к спине выбитые позвонки. Затем ты просто спинными мускулами, цепляясь сухожилиями будто щупальцами, подтянул и закрепил их обратно к хребту. У тебя получилось. Это оказалось на самом деле не сложно.

Лыба увидев как ты изменился в лице, убрал руку с груди и отошел в сторону. Ты стоял твердо на земле, хотя чувствовал, что позвонки держались на добром слове контроля твоих мускулов. Сейчас они не были “приклеены” естественным способом, а привязаны будто канаты к мачте корабля. Грубо и сердито, но зато ты стоишь на ногах.

– Фух… Не знал, что мы так можем. – Ты был в правду удивлен. Хотя не знал чему больше: то что ты смог без труда научиться казалось бы столь сложным манипуляциям собственного тела, или то что ты на подобное способен. Но сразу второй вопрос возник мимоходом. – Ты раньше работал с гулями, Лыба?

Полицейский размыто ответил с ослабив улыбку на лице.

– Я много с кем работал.

Ты решил не допрашивать полицейского, так как это не твоя работа. За место этого вместе с ним, ты уместился на диван в “чайном” уголке спортзала, напротив верзилы. Удивительно, но тот кто вел себя как настоящий буйный зверь, слегка рассерженным лицом читал какую-то книжку в мягком переплете. Ты из любопытства пригляделся и прочитал её название и автора: “Роза с шипами за место лепестков”, “Пистбуль Мальмыс”. Судя по названию и дешевизне книжки – это было портовое чтиво.

Лыба вдруг бросил следующие слова.

– О. Вижу ты дочитал до половины? На сей раз моя рекомендация попала прямо в цель, господин критик? Как по мне, история хоть и не оригинальная, но персонажи вызывают интерес.

Двубойник глубоко вздохнул, закрыв глаза и книжку, бросил последнюю на тумбочку рядом с креслом. Глядя на его лицо, ты замечаешь множество мелких и крупных шрамов. Все они были разные от вида и размеров, заканчивая глубиной и формой. С его характером он точно получил их не случайно. Наверное из его головы можно сделать “галерею боевого опыта”.

– Судя по твоим рекомендациям, Лыба, для тебя даже черкаши на туалетной бумаге покажутся летописью великих сражений и героев. – Лыба в лице никак не изменился после прямого оскорбления его вкусов, а Двубойник лишь глубоко вздохнул и развалился на кресле, впиваясь пальцами в подлокотники словно кот что точит когти. – Нет. История наоборот лучше, чем главные герои. Она хотя бы написана по правилам жанра, но персонажи вечно бесят и раздражают. Автор пытается всеми силами развить драму, конфликт как внутри них, так и между, но получается серое месиво. То герои стоят готовы бороться до конца ради сомнительных идей, то они сразу забывают о собственных целях, ради которых по сути и стоит умереть.Бойкий голос бойца стал звучать как ритмичный удары пальцев по пишущей машинке. Казалось бы, он описал произведение общими словами, но в интонации читалась настоящая скука и разочарование от потраченного времени. Лыба не разочаровавшись в критике предложенной им книги спросил. – Ну а что про сцены боев? Разве тебя не тронула драка между Вием и Салькой? Как по мне очень драматично и красиво все было подано. Посмотрев на полицейского, ты вновь посмотрел на Двубойника. Тебе хотелось услышать его мнение, но боец махнул рукой.

– Не оскорбляй мои чувства. Их “битва” даже на детскую ссору не походило. Настолько скучно и бессмысленно, что я даже не знаю что о ней писать для газеты. Хотя надежды есть, может что-то в конце интересное подвернется.

Ты ожидал куда более яркую критику от любителя мордобоя, но видимо в книге действительно сцена была столь отвратной, что тратить на неё силы он не захотел. Зато теперь страх перед Двубойником сошел на нет. Да он опасен, но ты видел в нем кого-то больше, чем истеричного бойца, жаждущего чужой крови.

Поэтому ты спросил.

– А чт–

– Я тобой раскрашу пол, если скажешь хоть слово.

Рык вырвался из пасти бешеного зверя, затыкая тебя в ту же секунду стоило тебе открыть рот. Он на тебя даже не посмотрел, но ты чувствовал чистейшую злобу, разочарование и презрение, которое он к тебе испытывал. Страх вернулся, а вместе с ним и неприязнь к бойцу. Неужели он так сильно надеялся на драку с гулем, что ты его разочаровал выдержив только два удара? Странно. Ну да ладно. Ты главное выполнил свою “работу”.

После рыка “животное” потянулось себе за спину. Там он достал небольшую тонкую папочку, которую кинул Лыбе. Полицейский её поймал и заглянул внутрь. Ты решил не заглядывать, что такое передал Двубойник ему, думая что это спровоцирует бойца. Повезло, что он сам поведал о содержимом в папке.

– Я порасспрашивал людей, как просил. Да, в городе сейчас промышляет группа контрабандистов. Причем размер группы и их состав никому неизвестен. Только то, что их переговорщик полуэльф. Лыба шелестил пальцами по бумаге, кидая взгляд с одной странички на другую. Ты все таки не сдержался, поддался искушению и заглянул в папку, совсем немного. Ты увидел карту города с пометками в разных местах. Что они значат? Наверное места сделок. Хотя может это что-то более “своеобразное”?

Но от размышлений тебя оторвал неудовлетворенный Двубойник. На его мине снова заиграли морщины и хмурые брови.

– Но в следующий раз, приведи мне НАСТОЯЩЕГО бойца, а не эту подделку. – Он рявкнул столь громко, что ты ощутил на себе исходящую из его пасти волну. Магия? Нет. Приступы гнева и истерики доведенные до совершенства. Оскорбление в свой адрес ты пропустил мимо ушей, так как доказательством его слов был отпечатан на твоем “носу”. – Иначе сам будешь выпытывать своей лыбой у реберного отребья.

Лыба захлопнул папку и встал с дивана. Ты встал следом, надеясь, что на этом дела подошли к концу с бойцом. Но полицейский положил руку тебе на плечо и заверил.

– Не волнуйся, задира, я из этого паренька сделаю достойного соперника. Будешь его ждать также, как детишки прибытие Ежегода.

Слова эхом отозвались в твоих ушах. В каком смысле “сделаю достойного соперника”? Этот улыбчивый садист хочет тобой расплачиваться за информацию с двубойником? С какой кстати?!

Ты тут же смахнул с себя руку.

– Нет! С чего я-…

Резко ты прервался на полуслове, подумав что тебе приказали заткнуться. Но ты не ощутил приказа, не почувствовал колкую боль в груди как обычно. За место этого ты заметил краем глаза пылающий гневом и кровожадной яростью взгляд Двубойника, который не встав даже с кресла, будто нависал над тобой как палач над осужденным.

Ты боялся сдвинуться. Ты боялся договорить. Все о чем ты думал, так это представлял как резко и жестоко дикарь вобьет тебя на сей раз в пол, даже не думая останавливаться. Мышцы сами по себе стали сжиматься: пальцы с хрустом сжались в кулак, ноги подогнулись готовясь к прыжку и молниеносному побегу. Но вдруг спасение напомнило о себе радостным голосом.

– Двубойник! Ну чего ты такой котяра злобный? Не пугай ты малыша. Он родился ещё вчера! – Лыба не испытывая и капли того страха, что ты, подошел к сидящему хозяину зала, словно давний друг. Хотя ты чувствовал, что между ними не было никакой дружбы. Лишь подобие “человеческих” взаимоотношений. – Да. Возможно сложно поверить в мои слова, но я обещаю, он заслужит право говорить хотя бы шепотом. Поверь мне. Я вижу в нем гигантский потенциал!

Гнев Двубойника резко сместил свой вектор. Оцепеняющий ужас ослаб и ты смог наконец-то пошевелиться, рефлекторно устремив взгляд на полицейского и бойца. Неужели этот проклятый надеется, что зверь не тронет его лишь потому что он человек в форме? Да по одному его виду ясно – титулы, должности и власть не трогают его сердце. Только тот кто сможет выжить на ринге с ним (не победить, не выиграть, не выстоять, а выжить), только их он будет слушать. Неужели Лыба является одним из таких? Потому что смотря за реакцией Двубойника ты заметил, как он переведя на тебя оценивающий взгляд, лишь скупо произносит.

– Хорошо. Поверю тебе на слово. Но если ты соврал. Даже мое проклятье не спасет тебя и его от смерти.

Лыба рассмеялся. Его улыбка натянутая до этого будто кривая струна, стала поистине искренней. Слезы покатились у него по щекам.

– Хорошая шутка, боец! Отменная. Но спасибо тебе за твою веру. Как понадобится новая наводка я приду к тебе вместе с ним. Обещаю, ты будешь приятно удивлен.

Двубойник снова кинул на тебя взгляд. Теперь это была не ярость, а словно он накинул тебе на шею цепь ответственности, что утянет на самое дно Шарода. В этом взгляде ты увидел немое: “Надеюсь”.

– Ладно. До скорого. Сообщу, если твои наводки стали полезными. Тогда попробую тебе найти работку по душе!

Лыба развернулся и схватив тебя под плечо повел за собой. Тебе наверное стоило бы засыпать его вопросами, но удивление от случившегося было неимоверно сильным, подобно ужасу который ты испытывал от взгляда Двубойника.

Вы вышли из заброшенного завода и закрыли за собой дверь. Лыба наконец-то тебя отпустил и поспешил к големоходу насвистывая себе что-то под нос. Ты стоял все также у двери и смотрел на него, пока не спросил в итоге.

– Кто он вообще такой? – Но стоило одному вопросу сорваться с губ, как посыпались другие. – Кто ты такой? Почему ты засмеялся с его слов? Зачем ему драться со мной вновь? Зачем МНЕ драться с ним вновь!?

Лыба смотрел на тебя в шаге, чтобы залезть в салон, но закрыл дверь и улегся головой на крышу големохода, став причитать будто заботливая бабушка.

– Сердеболь, не захламляй свою голову лишними мыслями. Сейчас тебе не до этого. – Он встряхнул рукой и посмотрел на наручные часы. – У нас с тобой есть примерно где-то тридцать минут, прежде чем ты начнешь гнить в такую погоду. – Под “такой погодой” Лыба имел в виду нависающую над вами тень ребра Стигии, где всегда было куда холоднее, чем между ними. – Поэтому садись и я по дороге тебе все что могу – расскажу.

У тебя не было слов. Ты заслуживал, именно что ЗАСЛУЖИВАЛ получить ответы прямо сейчас, но в итоге: “все что могу – расскажу”. Разве это не значит: “не лезь не в свое дело”? Но спрашивать было бессмысленно. Так ты считал. Поэтому глубоко вздохнув остывшими легкими, направился к машине.

Улыбка на лице Лыбе вновь стала искренней. Хотя, так ли это? Почему-то ты был просто уверен, хоть знаком с ним всего лишь пару часов.

– Скажешь хотя бы, куда мы поедем?

Ты залез в салон автомобиля и уставился вперед, желая ни о чем не думать. Но краем глаза ты вновь заметил нечто, что выдавило у тебя эмоции и колкую боль в груди – эфемаль.

Ты удивился. Эта штука все это время валялась в салоне, пока вы были внутри? Но в салон залез Лыба вместе с ответом на твой вопрос.

– “Куда”-”куда”? К эльфу какому-нибудь. Сам же жаловался, что зелья восстановления отвратные на вкус.

Он снял големоход с ручника, вставил ключ и нажал на ход. Ты почувствовал знакомую качку и увидел, как заходя в поворот, желанный амулет прокатился над приборной панелью к тебе. Ты решил его не брать. Тебе нужно было подумать.

Глава 7: Под опекой чужого дома.

Ты смотрел в окно, размышлял и любовался тем как пятиэтажные и семиэтажные дома сменяют друг-друга на фоне стигийских ребер. Ты отказался прикасаться к Эфемали, боясь, что стоит тебе это сделать как тут же произойдет что-то непоправимое. Не просто ведь так тебе отказывали в этом Рукож, твой создатель, и Амулесе, который упомянул некий закон “приличия”. Хотя проклятье ему на голову – ты ничего подобного не нашел на страницах “Новой жизни”.

Лыба тем временем продолжал себе что-то напевать под нос, бросая иногда на тебя мимолетный взгляд. Он словно ждал, когда ты решишься схватить столь желанный амулет перед твоим носом, но ты похоже его “разочаровал”. Его улыбка, которая перед посадкой в машину была легкой и простой, отчего казалось искренней, снова стала натянутой будто струна.

– Чего молчишь? Разве ты не хотел засыпать меня вопросами?

Издевка? Провокация? Чего он добывается? Ты не понимал, да и лезть точно не хотел. Поэтому сжал губы потуже. Как вдруг он снова рассмеялся. Это был не громкий радостный смех вызывающий слезы, а тихий ехидный смешок. Рефлекторно ты посмотрел на него.

– “Он родился ещё вчера”, – повторил он вдруг слова, что сказал Двубойнику. Улыбка стала мягче. – Хорошая шутка. Что-то ляпнул её, а сам при этом и не заметил, на сколько она хороша.

Ты отвернулся и облокотился на окно. Чем больше полицейский говорил, тем больше сомнений зарождалось в твоей голове. Ты чувствовал холод стекла и далекую боль в носу, даже когда тело было мертво. А потом улыбнулся. Да, ты согласен с ним – шутка действительно была хорошей.

Големоход остановился напротив коммерческого пятиэтажного здания. Кирпичные стены и окна были украшены вывесками и плакатами о различных услугах с номерами и адресами. Здание стояло на Т-образном перекрестке, у самой границы ребра, укрываясь в его тени, хотя в шаге от входа можно было увидеть линию света согревающая ухоженную дорогу, прямо через улицу, где красовались уже богатенькие жилые дома.

Лыба вышел из големохода, прихватив с собой эфемаль. Странно, ты только сейчас заметил, что стоило ему схватить амулет как боль в груди не возникает как обычно. Это нормально? Ведь когда Эфемаль была в руках Рукожа, а потом и на шее Амулесе, ты чувствовал легкую, совсем легкую но ноющую боль в груди, словно тебя тянули за сердце. Сейчас такого нет.

– Ну чего сидишь? Идем к “мяснику”. Ему будет в радость получить клиента за столь долгое время. – Радость и улыбка при каждом слове стала набивать оскомину. Ты не чувствовал страха, не чувствовал раздражения, злобы или обиды. Только усталость от вечного позитива, которого придерживался полицейский в любой ситуации говоря любое слово. – Надеюсь он не спился.

Внутри было пустовато. Ни пропускного пункта с охраной, ни консьержа за какой-нибудь пристроенной каморкой у входа, ни различных клиентов ждущих своей очереди перед похожими друг на друга дверьми с разными табличками. Никого. Лишь гулкое эхо ваших шагов, за которым вы шли наверх на пятый этаж.

– Так-с… 523, 524, 525… Хых… – Снова легкий смешок. Неужели Лыбу рассмешил номер кабинета? – О! Вот 528! То что нужно.

Увидев нужный кабинет, полицейский прибавил шагу. Он потянулся к ручке двери так, словно делал это уже много раз, но дернув её он ударился плечом о запертую дверь. Удар звонкий и гулкий, украшенный звоном дверного матового окошка.

– Какой сюрприз! Обычно он в это время ещё открыт. – Проклятый очевидно был в смятении, но ни на словах и лицом не показывал этого, уставившись на наручные часы.

Ты подошел и взглянул на дверь. Номер 528, а под ним белоснежная бумажка приклеенная прямо к стеклу двери. Ты посмотрел на лыбу, он был выше тебя и видимо из-за этого глядел только то что было перед его глазами – то есть видел лишь число офиса. Хотя под ним был ответ на его смутение.

– Может причина в этом? – Ты пальцем тыкнул прямо под носом в бумажку, зачитав содержимое, написанное женской рукой. Но ты зачитывал так, как все было написано. Большими буквами и восклицая каждое слово! – “ОФИС СДАЕТСЯ В АРЕНДУ!!! ПО ПОВОДУ АРЕНДЫ ОБРАЩАЙТЕСЬ К УПРАВЛЯЮЩЕЙ КОМЕРЦЕНТРА!!!” – От крика ты резко перешел к тихому примечаю. – “М. Весозоло”.

Прочитав содержимое записки, ты посмотрел на полицейского. Улыбка сохранилась, но в глазах ты видел что-то похожее на задмучивость. Он приложил к подбородку руку и замычал.

– Интересно! Получается “мясник” пропал? Хм-м-м-м-м…

Пока Лыба размышлял перед закрытой дверью и объявлением из соседнего кабинета вышла женщина в очках и пышном от полноты платье. На её лице читалось одно лишь раздражение, а в руках у неё было оружие в виде метлы.

– Вы что совсем страх потеряли, тунеядцы?! Орете посреди белого дня! Люди так-то ещё спят!

Ты почувствовал стыд от спонтанной попытки “насолить” Лыбе (хотя ты задумался: “Разве в комерцентрах люди спят?”). Улыбка полицейского даже после крика недовольной “соседки” сохранилась на лице. Это злит. Тебе хотелось крючками впиться в края губ и повиснуть на них, в надежде что хотя бы так она спадет. Но ты вздохнул и вышел вперед.

– Изви-…

Ты хотел извиниться и моргнул, как вдруг тебя оттащили за шкирку. Перед твоим лицом в ту же секунду прошлась метла, обдувает тебя порывом ветра и бранными словами женщины.

– НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ НЕЧИСТЬ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ! ГРЯЗНОЕ МЕРТВОЕ ОТРОДЬЕ! КАК ЖЕ ХОРОШО ЧТО ЭТОГО ДЛИННОУХОГО АЛКАША ВЫПНУЛИ ИЗ НАШЕГО КОМЕРЦЕНТРА! А ТО ХОДИТЕ ТУТ ВСЯКИЕ ГНИЛЫЕ ТВАРИ!

Она кричала, махала метлой, идя в твою сторону, но через время сменила направление развернувшись. Продолжая оскорблять тебя, “алкоголика” и кого-либо ещё себе под нос, она захлопнула за собой дверь, из которой вышла. Ты чувствовал себя так, будто ты искупался под хвостом Стигии. А если верить “Новая Жизнь” – в это время года помойные лужи обладают “достойным ароматом”.

– Хах. – Сорвалось у тебя с губ. Ты почесал затылок одной рукой, а второй прикоснулся к носу. Плоская выбоина с красно-синим отпечатком на месте последнего так и кричала – “Я живой мертвец! Я страшный!”. Так что ты не видел смысла злиться на неё, но…

– Зря она так.

Ты посмотрел на Лыбу и его улыбку (в который раз уже за день?). Снова ты увидел в ней искренность, а именно чувство легкого снисхождения и расслабления.

– Гули “нечистью” по определению не являются. – Он облегченно вздохнул и развернулся. – Пойдем. Похоже выбора нет. Отвезу к себе. Там тебя и подлатаю. А “мясника”, – он остановился и посмотрел на потолок. – надеюсь с ним все хорошо. Нужно будет потом пройтись по закоулкам, найти беднягу.

Ни усталости, ни переживания – сплошной позитив. Словно поиски не то друга, не то товарища, не то проверенного человека для него веселая загадка на вечерок. И несмотря на противоречивые чувства, которые крутятся у тебя в голове, ты спрашиваешь.

– Может сейчас пойдем его искать?

Лыба не оборачиваясь отвечает, идя в сторону лестницы.

– Не. Он хитрый длиноухий. Где находит пойло, там и находит ночлег.

Ты хмыкнул. Было ли это равнодушие, либо на самом деле уверенность в упомянутом “мяснике”. Но мысли об этом выветрились, сменившись догадками – “Как он собирается тебя лечить?”.

Вы вернулись в големоход. Лыба спокойно положил эфемаль обратно на приборную панель, завел самодвиг, а ты сел на заднее кресло, решив держаться подальше от колющего в сердце искушения. После голем тронулся, выехав на освещенную пантеоном дорогу перекрестка. Ты уперся в окно и любовался видами богатого города. В тайне ты при этом надеялся, что на свету сгниешь не быстрее положенного.

Големоход остановился напротив скромного трехэтажного многоквартирного дома на границе тени и света. Сам дом находился в тени, а у входа в подъезд сидел парень неопределенного возраста с огромными впалыми щеками, глазами и телом столь худым, что одежда не могла этого ни капли скрыть. Ткань просто свисала на нем как пущенный по ветру грязный парус. Он был стигийцем – ты это понял по цвету волос и коже, черные и бледно-серая.

Когда Лыба вышел, не забыв и на сей раз взять Эфемаль, парень сидевший у входа приподнялся с кислым видом. Ты бы спутал его с очередным беднягом, если бы не его требовательный и сверлящий взгляд в сторону улыбчивого ублюдка.

– Ты где, дери тебя по дну, пропадал, Лыба?! – Выпалил парень хриплым голосом, словно простуда была частью его худощавой жизни. – Меня раза два соседи пытались твои прогнать!

Ты хмыкнул, выходя из голема. Похоже Лыба доска или журнал с претензиями, раз ещё один его (вроде) знакомый начал беседу с претензий. У тебя были также к нему претензии, но выскажешь их лишь после того, как вернешься в приют.

Лыба тем временем стал извиняться перед скелетом в сером кожаном костюме.

– Прости, прости, Червь. Просто мы, – он большим пальцем указал на тебя. – заезжали к “мяснику”. Надо было его подлатать. Но, как видишь, “мясника” не было на месте. Хах. Прикинь, его наконец-то выпнули из офиса. Бедняга.

Серая кожа отлично подходила сейчас лицу Червя, так как оно то и дело сменялось со скепсиса на хмурость, с хмурости на раздражение. Будь он тучей, он был бы самой худой, но грозной тучей на свете. Но после объяснения, парень посмотрел на тебя без капли неприязни просто с непониманием и задал логичный вопрос.

– А че ты ему зелье не дашь? Вам же в участке их выдают.

Улыбка Лыбы стала чуточку шире, а от неё впалые глаза Червя были готовы закатиться ещё глубже в череп. Ты невольно подумал, как в принципе можно было довести себя до такой худобы? В голову лишь пришли две параллельные по смыслу догадки: болезнь или проклятье. Что страшнее и болезненнее ты не знал.

– Лыба, вот честно, ты своей наивной добротой, рано или поздно попадешь в просак. А потом разгребать после этого придется мне! – Парень вздохнул, вдавливая ребра в ткань свисающей рубашки, а затем выдохнул будто сдавливая грудную клетку невидимой рукой. – Ладно. От Двубойника что-то есть?

Из-за усталости и раздражения ты позабыл уже о том, что работаешь сейчас на полицейского из оккультного отдела, от того увидев заветную тонкую папочку полученную от Двубойника невольно ощутил покалывание в носу и пояснице.

Повезло, что ты сейчас был мертв, хотя это чувство становилось все хуже, ведь тело стало коченеть. Тебе пришлось приложить не мало воли и упорства, дабы просто почесать вбитую в череп переносицу, ощущая при этом пропитывающую само тело холод.

Червь взяв папку открыл её и изучил содержимое и пробубнил.

– Хорошо. Понял. Пройдусь по этим местам, попытаюсь что-то выяснить. – Хлопнув папкой, Червь попрощался, пройдя мимо вас словно ветер. – До встречи.

Единственная мысль в голове была лишь одна. Кто этот “червь”? Кем он является Лыбе? Почему он столь худой? От размышлений тебя правда быстро оторвал полицейский, толкнув в твое холодное и уже похожее на гниющий снег плечо.

– Ого. Да ты уже окоченел. Прям подтаявшее мороженое с клубникой. – Улыбка на лице Лыбы была неизменной даже после шутки о твоем печальном состоянии. Он ведь и вправду мог дать тебе просто зелье, так в итоге из-за твоей жалобы на их вкус, решил помотать тебя по городу. Чем он правда думает? Хотя чем ты думаешь, раз просто не попросишь дать зелье и закончить дело с концом? – Ладно. Давай за мной. Надеюсь бабушка Мелолен дома. Иначе придется тебе давиться зельями.

Снаружи если дом выглядел скромно в тени ребра, внутри он выглядел прекрасно. Ухоженные и облагороженные теплыми красками, деревянными пандусами и не скрипучим полом из лакированных досок при свете газовых ламп, придавали простому подъезду приятную атмосферу. Даже двери с глазками выглядели так, будто приглашают зайти как в родную квартиру, чувствуя что тебя с распростертыми объятиями примут его хозяева.

На мгновение у тебя появилась мысль, перебирая ногами по ступенькам следуя за Лыбой на второй, а потом и третий этаж. Если вина вечного оптимизма полицейского этот дом, ты даже не знал стоит его сжечь как рассадник проклятья, или заселить Двубойника в этот дом, чтобы остудить его пыл.

Поднявшись на третий этаж, вы прошли по короткому коридору и встали напротив двери с номером 35. Лыба аккуратно поднес к ней кулак и вежливо постучал.

– Бабушка Мелолен, это я Слезад из квартиры 42. Простите, что беспокою вас посреди дня, но у меня к вам огромная просьба!

Так вежливо, так нежно и так размыто. Он ещё и назвал свое имя, но ты тут же его забыл, посмотрев на его теплое лицо и увидев нежную улыбку. Тебе даже грустно стало. Для тебя кличка “Лыба” (или прозвище) – звучало куда естественней, чем его имя.

Вскоре, на скромный зов и стук в дверь, по ту сторону квартиры раздались тихие шаги. Когда они остановились у входа, то дверь отворилась и оттуда показалась низкорослая светловолосая бабушка с длинными эльфийскими ушами. Приглядевшись ты понял – она низкая не от природы, а от веса прожитых лет. В случае эльфов (как ты вычитал в “Новая Жизнь”) – это оправданные изменения.

– Ох, милый, ну зачем ты меня зовешь “Бабушкой”. Я ведь ещё так молода, так свежа. Ха-ха-ха. – Теплый голос, настоящая улыбка, живая мимика без капли проклятья, а также яркие серебристые глаза.

– Ну простите мне такую наглость, Мелолен. Просто сложно вас ей не считать, когда вы ухаживаете за всем домом и каждым из нас, как настоящая бабушка. Тем более, когда вы готовите вкуснейшие сладости во всем районе, если не во всем городе!

Лыба продолжал давить лаской. Его улыбка раздражала тебя, так как ты мог сравнить её с настоящей улыбкой морщинистой длинноухой женщины, которая наверное принимала каждое его слово за пресную воду. Хотя, нет, это ты так считал. Скорее всего он был искренен, просто не мог не судить его предвзято.

– Будет тебе! Вот была у меня подруга из академии мед-магии, вот она в свободное от учебы время, готовила такие вкусные пироженные, что буквально подкупала всех преподавателей поставить ей зачет! Наш ректор тогда чуть не развелся со своей женой, когда та увидела от чужой женщины пироженные! Но стоило ему ей их попробовать… Ох, Слезик… Я никогда не видела, чтобы взрослая женщина плакала от пироженых. – Бабушка уставилась куда-то в пустоту, словно разглядывая яркие воспоминания прошлого. Но затем она обратила внимание на тебя. Ты затаил дыхание в гниющих легких, ожидая что она ужаснется, что перед ней стоит гуль, но за место этого ужаснулась другому. – О Пантеон и Шарод… Милый, что с тобой? Кто тебя так побил?

Ты был смущен проявлением заботы даже от такой доброй на вид старушки. Не успел ты даже ответить, как она взяв тебя за руки заставила опустить на колено, словно только что прибегнула к тайному боевому искусству. Ты смотрел ей в глаза на одном уровне, на котором сгибалась её спина, ощущая как хоть морщинистые но теплые руки гуляли по ледяным впалым щекам, заостренным скулам и главное по раздробленному носу. При этом ты чувствовал как она нежно что-то делала с тобой, заставляя чувствовать себя чуточку… Некомфортно, будто она надела на тебя колючий свитер-комбинезон.

– А, да, знакомьтесь, бабушка Мелолен – Сердеболь. Сердеболь – это бабушка Мелолен. – Улыбка на лице Лыбы была уверенной. Была ли это гордость или же он был уверен, что привел тебя в нужное место? Ты не мог сказать. – Как видите ему знатно досталось. “Умер” он примерно час назад, если округлять. Хотел его к “мяснику” отвести, но его не было на месте.

Бабушка ужаснулась.

– К “мяснику”?! Слезик, я конечно понимаю, что у него самые низкие цены и работает он быстро, но имей хоть капельку заботы к своим подчиненным! Я же говорила, водите их ко мне. Это лучше, чем портить их душу руками умелого бездельника!

Ты с трудом сдержал смешок, так как на Лыбу повесили ещё одну претензию. Лыба ответил на эти претензии как можно мягче.

– Бабушка, ну я не хочу вас почем зря тревожить. Вы все таки величайший хирург эльфийского слова. И мне кажется неправильным просить вас что-то делать по вашей профессии бесплатно.

Пока они беседовали, бабушка заставила тебя встать и повернуться спиной. Её рука быстро прильнула к позвонкам, что все это время ты держал собственными силами: мускулами и сухожилиями. Прикосновение не вызвали у твоего тела и намека на боль. Наверное нервы окончательно отмерли, или что-то ещё произошло. Кто знает? Хотя, может и знает.

– А я тебе говорю, наплюй на деньги! Я все сделаю, ведь ты…

Ты перебил бабушку так мягко и уважительно, как только мог.

– Извините, если вмешиваюсь…

Острые ушки старушки вытянулись, дернулись в твою сторону.

– Да, да, милок. Я тебя слушаю.

– Мое тело перестало что-то чувствовать. Вообще. Это нормально? Я вижу и слышу только… Благодаря себе?

Твои слова рассмешили бабушку, лыба не посмеялся с ней, лишь смягчил свою улыбку, ослабив напряжение в “струнах” губ. Махнув рукой, будто ты рассказал анекдот, Мелолен ответила.

– Конечно не нормально. Ты же умер! Но не волнуйся, я тебя быстро подлатаю. Заходите ко мне. Я все подготовлю.

Она развернулась и позвала за собой. Но лыба помедлил заходить, протянув бабушке Эфемаль.

– Извините, но я должен заполнить отчеты за вчера. Так что не присмотрите за моим другом?

Мелолен взяла сперва взяла амулет за веревочку, не касаясь его самого, а потом заявила удрученным голосом.

– Слезик, ну ведь так нельзя делать…

“Слезик” с улыбкой на лице стал извиняться.

– Я понимаю. Понимаю. Но простите, но мне правда надо заполнить те отчеты. Так как вчера был как раз мой черед помогать всем в отделе с бумажками.

Бабушка аккуратно посмотрела на медальон висящий в её руке и выдохнула.

– Хорошо. Иди. Но взамен проследи, чтобы этот милый человек, – она указывает на тебя. – Был в хорошем здравии!

– Обещаю! Люблю вас!

Ты посмеялся. Это была спонтанная и странная сцена. Тебя сбагрили будто внука соседской бабушке, которая заботится о тебе больше, чем “родной отец”. При этом ты тут же понял, что один этот поступок нарушает как минимум один или два закона связанных с твоей эксплуатацией. Возможно тебе стоит этим воспользоваться, когда ты вернешься в приют, но эта мысль улетучилась, когда старушка коснулась Эфемаля.

Не колкая боль, не неприятная тяжесть, а… А… Нежность? Тепло? Будто кто-то держал руку не на сердце, а на груди, согревая и успокаивая.

Бабушка посмотрела на тебя и нежно улыбнувшись позвала за собой.

– Ну чего ждешь? Думаешь, я позволю уже тебе отказать в моем гостеприимстве?

Глава 8. Забота.

Даже своим уже гниющим и окоченевшим телом ты чувствовал тепло, которое пропитывал квартиру Мелолен. Это был скромный уголок всеобщей любви и заботы, которой казался миром отделенным от Стигии и Шарода. Запах моря, запах рыбных и перерабатывающих заводов просто не мог пройти через окна и двери, хотя дом находился почти у самого берега. Ты невольно сомневался, а не снится ли тебе все это?

Бабушка зайдя в квартиру разулась, а после пригласила тебя стоящего у порога.

– Заходи, не бойся, милок. Поверь, мои слова исцеляют любые травмы.

Она улыбнулась тебе, ты пожал плечами как мог, ощущая что мышцы впивались в кости будто лед. Но переборов стеснение вошел и разулся, увидев при этом что твои ноги стали синими.

Квартира бабушки была обставлена скромно, но не бедно. Деревянная мебель была хорошего качества и украшена маленькими ковриками, фотографиями, принадлежностями личного быта и прочее. В главном зале при этом стояло огромное зеркало сделанное скорее всего из серебра, которое смогло бы наверное уместить в себе даже твоего создателя Рукожа. Хотя ты не помнишь насколько шире зеркала был дварф-переросток. Может как два тебя? Может полтора?

Пока ты разглядывал зеркало, старушка подготовила все для твоего “лечения”. Ты услышал как за спиной что-то разложили. Обернувшись, ты увидел между открытой кухней и гостиной медицинскую складную кушетку. Это была бело-серая сталь в виде каркаса и мягкие на вид небольшие квадраты набитые или наполненные чем-то упруго-мягким.

Покрытая морщинами рука бабушки нежно хлопнула по кушетке, словно это был верный “пес” помогавший в её профессии не раз. Она нежно заявила.

– Раздевайся догола и ложись на кушетку. Медлить нам больше нельзя.

Ты чувствовал как её слова отражались в твоей душе, так как эфемаль была в её руке, но принуждения не было ни в одной просьбе. Лишь забота, что манила к себе, заставляя подчиняться лишь потому что ты знал – она не навредит.

Ты притронулся к квадратным пуговицам, подойдя к кушетке, а потом вдруг ощутил как в твоем гниющем теле просыпается стыд. Тебе не по себе, что ты разденешься сейчас перед милой старушкой, демонстрируя уродливость хладного тела. Но она покачала головой с усмешкой.

– Не стесняйся. Поверь – я видела вещи и пострашнее тело гниющего гуля.

Она вроде улыбнулась как обычно мягко и нежно, но в серебряных глазах ты увидел отклик горького прошлого. В твоей голове пронеслась строчка из “Новой Жизни”: “Война Человечества поставила точку в жизни многих, хотели они того или нет”. На фотографиях в квартире ты видел молодую эльфийку с серебряными волосами с родственниками и друзьями. Уют дома Мелолен стал чувствовать как холодное одеяло, что согреет тебя лишь со временем.

Стыд сошел на нет. На последней пуговице ты заметил огромную кляксу крови стекающую по серо-черной рубашке, в гниющих воспоминаниях вспыхнул кулак вбивающий нос в черепушку. Чувство будто это произошло давным-давно, хотя произошло всего лишь час или два назад. Вина тому гниение или ты настолько свыкся с собственным положением разумного инструмента?

Ты разделся, скинув одежду под ноги и залез на кушетку. Ты чувствовал как мускулы разбухшие под холодной кожей расплывались по поверхности маленьких квадратов. Тебе хочется вздохнуть, но не получается. В легких нет места свежему воздуху, только гниль. Почему ты гниешь столь быстро? Ты ведь совсем недавно чувствовал себя нормально. Ты смотришь на старушку, которая возвела руки над тобой, она улыбается тебе в ответ.

– Не беспокойся. Сейчас тебе станет намного легче.

Она стала петь. Тихая песня похожая на детскую колыбельную. Незнакомые слова, которые не нужно знать, чтобы понимать, наполняют тебя спокойствием и безмятежностью. Эфемаль висит на её шее прильнув к сердцу. Ты слышишь его стук в ушах, словно оно было твоим, а затем чувствуешь как бьется вновь твое.

Мышцы, что непослушно тянули тебя вниз с каждой секундой, стянулись и скрутились вокруг костей. Позвонки поясницы скрепленные сухожилиями выстроились ровным строем, словно никогда не покидали “пост”. Мозги, что казалось всегда были кашей, сгустились вернули форму и вместе с ним ясность ума, после длительного гниения. Нос – вбитый гвоздь, был вытянут наружу и вправлен будто кусочек объемного пазла.

Лечение что длилось мгновение для тебя подошло к концу, но затем ты услышал фразу, развеявшее это легкое и безмятежное чувство.

– Фух. Два часа кропотливого труда прошли не зря. – Мелолен вытерла лоб от капель пота, что засели у неё меж морщин. Ты видел радость на её лице, но усталую дрожь в руках. Собственные ощущения тебя при этом обманывали, подталкивали к сомнению. Разве два часа прошло? Ты уверен был, что прошло всего пару минут. Но ты не мог сказать это вслух, объятый заботой. – Как ты? Тебе уже лучше?

Ты сел на кушетку, посмотрел на себя без лишних слов оценивая состояние. Уродский шрам на груди в виде кляксы остался при тебе, как и линии проходящие по всей голове будто стыки пластинчатого шлема. Но тебе возвращается былое чувство всеобщей “жизни”, так как ты чувствовал задом холод кушетки, теплом квартиры и приятный мясной аромат доносящийся у тебя за спиной.

– Вы что-то готовите? – Спросив это, твой живот забурчал, подтакивая твоим потребностям.

Лицо старушки расплывается в улыбке. Усталость будто рукой сняло.

– Не я, Слезик. Заходил проведать, как дописал отчеты. Приготовил мясное рагу по фирменному рецепту, дабы мы пообедали после твоего лечения, а также постирал твою приютскую униформу. Держи.

Бабушка передала тебе серо-черные тряпки, а также сандали. Глядя на них по твоему телу прошли мурашки. Тебе снова придется натягивать на себя тюремную униформу, хотя является ли она тюремной? Вроде ты видел как кто-то в приюте вовсе одежду не носил (в силу их особенностей), а вот одежду Морплата и Танце ты не запомнил. Они вроде носили совсем другую, но какую? Ты не можешь вспомнить, не придал особо ей значение.

Пока ты одевался, старушка скрылась у тебя за спиной. Заскрипели дверцы буфета, а затем зазвенели тарелки и ложки. Потом и вовсе захлюпал густой бульон в который падали сочные кусочки мяса. Запах еды пробуждал в тебе голод больше, чем твой первый неприятный и долгий день на “работе”.

Наполненные рагу тарелки для две персоны были выставлены на стол перед окном. За ним можно было полюбоваться панорамой района залитого светом пантеона, ведь благо дом перед окном был всего лишь двухэтажным, давая взглянуть на город шире, любуясь белыми черепицами вырезанными из костей морских чудовищ. Белизна крыш при этом прерывалась торчащими из домов трубами из металла или кирпича. За горизонтом высоких домов и крыш можно было увидеть величественные ребра проходящие по береговой линии Гробового пролива. Вы ели и любовались видами из окна.

Вкус рагу приятным теплом расходился от языка по всему телу. Бульон и пряный гарнир плавали внутри желудка, наполняя живое и полностью функционирующее тело энергией. Мыслить стало гораздо проще. Правда открыв кран и вымыв грязные тарелки ты чувствуешь, что не можешь вспомнить каким рагу было на вкус. Только ощущение от того как оно наполняет рот, пережевывается зубами и стекает по глотке вглубь. Это нормально? Нормально забывать? Это не в первый раз когда ты ловишь себя на этой мысли.

Ты вытираешь руки полотенцем и ставишь тарелки на свои места в один из подвешенных шкафов. Низкорослая и длинноухая эльфийка улыбается с книжкой в руках, а эфемаль была на кофейном столике перед ней. Если бы не амулет, ты наверное давно забыл о том кто ты есть и ради чего гостишь у милой старушки.

– Спасибо, милок. Я хоть и хозяйка, но от чужой помощи никогда не откажусь по дому. – Слова её сливаются воедино с редким шелестом бумаги. – Как себя чувствуешь? Никаких дефектов не заметил?

Тебе хочется сесть рядом с бабушкой на диван, словно внук, который сейчас расскажет ей о бурном дне и обидах, что свалились тебе на голову, но сдерживаешься. Ты просто нависаешь над ней, стараясь казаться как можно меньше.

– Не знаю. – Ты потираешь пальцы друг об друга, думая что так кожа сотрется и ты увидишь под ней ошибку внутри себя. Даже ты как сознание витаешь вокруг себя, чувствуя столь уже приевшуюся пелену окутывающее тело. – То что я не забываю все быстро – это нормально? Хотя. Может я просто не могу запомнить много?

Мелолен приподнимает бровь, а потом ухмыляется. Она кладет книжку на кофейный столик и берет эфемаль за веревку, не касаясь самого амулета. Колкая ностальгичная боль пробивает твое сердце.

– Как думаешь, что будет, если ты коснешься эфемали?

Ты посмотрел на неё, будто она сейчас предлагала тебе сделку, от которой нельзя отказаться, но слышишь в словах подвох. Ты не знаешь, поэтому не отвечаешь, ожидая когда она продолжит. Эльфийка поняла тебя и заявляет.

– Не заморачивайся над этим. Ты запоминаешь только то, что действительно важно. Возможно и можно сказать, что сейчас твоя жизнь проносится мимо тебя, словно фрагменты – но зато это твоя жизнь. Если тебе нужно будет что-то запомнить – ты запомнишь.

Улыбка сама по себе налезла тебе на лицо. Ты точно запомнишь этот день, как самый худший и лучший в своей жизни, а прожил ты всего лишь два-три дня от силы. Бабушка тем временем напоминает, что все хорошее подходит к концу.

– Думаю тебе пора возвращаться к своему “хозяину”. – Последнее слово она произнесла с явным сарказмом, заставив тебя снова улыбнуться. – Он очевидно сейчас читает свои портовые книжки и вырезает статьи из дешевых газет.

– Этим он значит занимается в свободное время? – Спросил ты по инерции.

– Ага. – Она кивает, а затем кладет книжку на стол и берет эфемаль за амулет. Вновь теплота наполняет твое сердце, но затем его перебивает шок от того, что говорит эльфийка следом. – Возьми и возвращайся к Слезику. Уверена тебе есть о чем с ним поговорить.

Она протянула тебе эфемаль, вещь к которой тебя тянет с момента твоего создания. Разве так можно? Определенно нет, раз она сама жаловалась на Лыбу за нарушение правил, а ведь он должен быть рядом с тобой всегда как твой временный “хозяин” и сопровождающий.

– Нет. – Ты закачал головой. – Я не могу.

Бабушка улыбнулась вновь.

– Глупышка, я тебе говорю не “забрать”, а “отнести” Слезику. Ведь ты не хочешь нарушать правила, как этот улыбчивый пройдоха? – Ты только сейчас заметил – она разговаривала с тобой как с маленьким ребенком. Причем ты не мог понять почему? Потому что ей гораздо больше лет чем простому человеку? Или потому что ты по своей “природе” родился совсем недавно? Но даже не смотря на твое беспокойство на лице, она не отступила. – Просто не касайся амулета, держи чисто за веревочку. Я ведь вижу. Ты хороший человек.

“Человек” – это слово эхом отозвалось в ушах, а затем и во всем теле. Только ты почувствовал не тепло и любовь от этого слова, а тоску и неуверенность в том кем ты являешься для самого себя? Действительно тебя можно называть “человеком”, даже несмотря на человеческий облик. Ты вздохнул. Нельзя думать о таком. Иначе правда станешь одним из тех, кто запрется в комнате приюта.

– Хорошо. Но надеюсь, если меня поймают с эфемалью в руках – Лыбе за это как следует влетит. – Злорадной шуткой ты отмахнулся от волнения.

Бабушка тебя поддержала.

– Поверь. За то что он решил тебя оставить со мной дважды – ему может влететь сильнее, чем тебе.

– Интересно, насколько.

На этих словах вы попрощались. Ты вышел как ни в чем не бывало из квартиры Мелолен и встал. Не мог сделать шаг. В твоей правой руке сейчас висел столь желанный Эфемаль. Чего тебе ждать? Прикоснись к нему, узнай что с тобой будет и там решай что делать дальше. А если не так, то просто свали вместе с ним куда глаза глядят. Чего тут думать? Хотя это был риторический вопрос.

Ты опустился на корточки. Сложил руки перед собой крестом, опрокинув на них голову. Ты думал: что тебя ждет? кто тебя будет искать? куда тебе податься? чем тебе заняться? Вопросы, вопросы и вопросы. Ты чувствовал себя зверем родившемся в клетке, которую ещё до конца даже не изучил, но которая показала: хозяева могут как издеваться, так и ухаживать за тобой. А сейчас дверца этой клетки открыта, либо тебя заставляют верить в то, что она открыта. Может стоит тебе лишь выбежать из неё, как тебя сразу поймают и накажут? Может. А может тебя искать не будут? В “Новой Жизни” не было никаких предупреждений и намеков на наказание за побег, видимо даже не подразумевая то, что какой-то гуль или любое другое рукотворное разумное творение решит сбежать.

– “Рукотворное”… – Ты посмотрел на левую руку и представил руку Рукожа, что облапал тебя с момента как ты был сотворен. Его руку ты запомнил – она была увесистой, большой с толстыми и короткими пальцами. Твоя была поменьше, пальцы куда длиннее и чуть-чуть уже. Но при этом это была рука, ты мог ей что-то делать, но никак не сотворить второе гуля, как “друга”, потому что тебе недоступна магия как проклятому так и рукотворному творению. Поэтому, если ты решишь сбежать, тебе останется лишь бродить по миру в одиночестве, без возможности сотворить нечто живое и похожее на тебя, как это делают “живые”. – “Рукотворное”…

Мысли устаканились в голове. Ты вновь посмотрел на эфемаль в правой руке и вздохнул. Ни к чему тянуть. Ты поднялся и направился к квартире 42, где Лыба наверное заждался тебя.

Глава 9: Мемориал радостных лиц

Ты стоишь напротив числа 42. В твоей правой руке свисает эфемаль, что тянет тебя вниз не за руку а за сердце. Ноги стоят как вкопанные, не желают ни бежать ни заходить внутрь, но ты протягиваешь левую руку и стучишь.

– Заходи. Дверь открыта. – Оптимистичный голос приглашает тебя.

Ты открываешь дверь и заходишь внутрь. Ты сразу видишь слева от входа кухню, маленькую, которой чудом хватит на одного человека, справа дверь ведущую либо в кладовую либо ванную. Впереди на небольшом пятаке виднеется гостиная объединенная с очевидно с спальней, так как ты видел её край из-за угла. В гостиной в небольшом кресле сидел Лыба держа в руках книжку в мягком переплете. Он поднял взгляд на тебя и вечно натянутая улыбка на лице ослабла, став мягче.

– Вижу ты теперь жив-здоров и свеж как рыбка?

Он не обращает внимание на то, что в твоей руке эфемаль, глядя тебе в глаза. Ты также старался не замечать эфемаль, но сложно, так как при виде изнуряющей улыбки полицейского тебе хотелось схватить её и сжать в кулаке настолько, чтобы тебя ждали лишь самые ужасные последствия. Тебе казалось, что он должен был тебя отчитать, но не отчитывает.

– Чего встал как статуя? Присаживайся.

Ты подчинился его просьбе, сев на двухместный диван рядом. Неохотно кладешь эфемаль на столик перед собой и вздыхаешь.

– Можно вопрос?

Начал ты издалека, но Лыба схватил тебя буквально за шкирку и подтащил к себе.

– А я их запрещал? – Он издал легкую усмешку.

Ты решил не обращать на неё внимание, сложил ладони вместе и глядя на эфемаль спросил прямо.

– Что будет, если я прикоснусь к эфемали?

Вопрос прямой. Ты ждал на него получить прямой ответ, без ухода от него. Лыба, судя по его взгляду, это понял без труда. Его улыбка была на грани того, чтобы стать спокойной полосой. Он отложил книжку в сторону и спросил в ответ.

– Ты только это хочешь узнать?

Ты кивнул.

– Хорошо. – Лыба взял эфемаль с кофейного столика. Ты ничего не почувствовал, кроме естественной боли в груди от взгляда на сам амулет. После он схватив его за веревочку протянул саму эфемаль тебе со словами. – Прошу.

Надменность? Наглость? Уверенность? Проклятье? Что двигало Лыбой, когда он протянул тебе эфемаль? Он так легко и спокойно предложил то, что Амулесе сразу пресек прикрываясь неким законом “приличия”, что ты попросту не мог подобрать слов, дабы описать собственные чувства. Ему вообще писаны законы? Или все оккультные полицейские такие? Плющие на закон в принципе?

Ты сжал кулаки. Пальцы ногтями впились в ладони до крови от злобы. На мгновение ты ощутил злобу Двубойника, которая впечаталась у тебя в голове навсегда. Зубы заскрипели. Ты пытался подобрать слово, но какое подойдет лучше всего?

– Проклятье… – Сорвалось у тебя с губ. Ты сверлил глазами легкомысленного полицейского, что даже ни на секунду не дрогнул, под твоим взглядом. – Ты сейчас серьезно? Или ты опять таким образом издеваешься, проверяя меня на покорность? Или попытка задобрить меня? Но ради чего? Зачем тебе задабривать меня, когда я и так слушаюсь тебя беспрекословно!

Вопросы посыпались один за другим. Но под конец Лыба лишь покачал головой, прямо показывая, что в вопросах нет смысла.

– Ты хочешь узнать, что будет если коснешься эфемали? Так коснись. Узнай сам. Если коснешься “случайно” ничего плохого тебе не будет. Ведь она у меня в руках, не у тебя.

Формальность. Все его слова звучали как одна сплошная формальность с натянутой улыбкой поверх. Злоба в тебе же вскипела ещё сильнее, словно твою голову как котелок подвесили над огнем и теперь прикрутили крышку намертво, дабы давление в ней в итоге взорвало к чертям черепушку.

Как относиться к такому? Сперва превратил в грушу для битья, хотя ты думал о патруле или работой мальчика на побегушках, хотя первое он должен был уточнить во время заключения контракта! Потом за место того чтобы дать зелье восстановления, чисто из-за твоей жалобы, отдал на попечение старухи лекарши, оставив с ней наедине! Как поступить, что думать?

Плевать. Ты и так на-думался на целый день. Поэтому если даже после прикосновения к эфемали ты умрешь, как ты считал, то пускай так и будет. Зато не будешь больше страдать от этой проклятой жизни в кишках Стигии.

– Проклятье… – Лишь вырвалось у тебя из рта, когда ты протянул руку и коснулся эфемали.

Ничего необычного. Только легкая боль в груди утихла за одно мгновение. Но затем, я… Я… Я! Я! ДА! Я! Вырвал эфемаль из рук улыбчивого ублюдка и вскочил от радости! Я! Я слышу себя! Я чувствую себя! Нету! Нету никакой больше пелены! Нету никакого… АЙ!

Я был столь рад, что даже не заметил как вскочил на диван и перевернул его с собой. Больно. Но какая же приятная боль. Столь отчетливая и ясная, словно мое тело – мое. Нет. ОНО И ЕСТЬ МОЕ. Более оно никому не принадлежит! Никакому ублюдку пятнистому, никакому бородатому толстяку, никакому улыбчивому подонку ставящего напротив монстра с кулаками!

Ох, Пантеон. Что мне делать? Как мне поступить? Почему такой восторг? Почему он на меня так смотрит? Почему этот полицейский, ставший костью в горле, смотрит на меня так? Не тяни ко мне руку ублюдок! Не тяни! Я тебе не отдам эфемаль! Разве не ясно!? Кто отдаст в добром здравии то, что тебя тебя полноценным человеком?! Ха. Ха! Ха-ха-ха-ха! Я разговариваю сам с собой в собственной голове. Не могу даже ничего сказать подонку в лицо. Рот просто не слушается. Мне так много чего хочется произнести, издать и возгласить своим голосом, что я просто теряюсь. Связки голосовые отказываются работать, словно их перетянули настолько, что стоит лишь сказать хоть слово как они порвутся.

Да и не нужно. Ничего ему не скажу. Оставлю Эфемаль у себя, даже если он пригрозит мне стволом. Пускай сперва отберет! Ха, а чего глупить то? Прибью его сам! Прямо сейчас! Возьму какой-нибудь стул, нож или что-то тяжелое, да прибью его! Чего тут думать!? Не отдам я ему эфемаль – это мое “Я”, моя самость!

Ха-ха-ха-ха. Только надо найти, что-то… Что-то найти…

Я потерял дар речи. Пока я пытался найти вещь, которая позволит прибить Лыбу, я обернулся и увидел лица за своей спиной. Лица людей что улыбались и будто смотрели на меня. Это были фотографии. На них были дети, взрослые, старики, друзья, родственники, любимые, семьи… На них было много лиц, счастливых и радостных, которые смотрели мне прямо в душу, когда я смотрел на них. И на каждом фото я видел Лыбу. Счастливого Лыбу, у которого не было той самой надоедливой и натянутой улыбки. Улыбка, которую я могу назвать чистой, невинной и искренней.

– Хах… – Я выдохнул с легким смешком. Я упал от внезапно накатившего на меня головокружения. Что со мной? Я только что скакал от восторга. Планировал убить полицейского из оккультного отдела, не задумываясь о последствиях. Но когда я увидел этих людей на фото, то… Пантеон… Стены, потолок вокруг кровати Лыбы были все увешаны этими фото. Словно улыбчивый мемориал в память былой жизни… Мемориал радостных лиц. – Какого, почему?

Я посмотрел на эфемаль в правой руке. Это было красивое серебряное украшение в виде анатомически верного сердца. Маленькие бороздки, выпуклости и сверкающие линии – все это было сделано с неимоверной точностью и усердием, изображая клапаны, вены и камеры. Прикасаясь к эфемали я чувствовал через это маленькое украшение собственное сердцебиение. Словно я сейчас держал его прямо в руке. Те кто управляли мной, создав и взяв ответственность за меня – чувствовали ли они биение моего сердца?

Я поднял голову на Лыбу, сидя на спинке перевернутого дивана. Только сейчас я увидел на его простом и искривленным улыбкой лице морщины, не те что появляются за долгие годы жизни, а те что остаются после пережитых страданий, потерь и испытаний. Под глазами были борозды, на лбу были борозды, на краях губ были целые ямы. О чем я только думал? Почему я этого не замечал?

Вдруг, Лыба обратился ко мне.

– Сердеболь, – он вновь протянул мне руку. На его ладони я видел оборванную веревку, которая оборвалась после моего восторга. – отдай. Не искушай себя – собой. Твоя жизнь и без этого будет полна неожиданностей, радостей, печали и всего того, что тебе дадут и ты захочешь увидеть. Поверь мне.

Я посмотрел на его руку, посмотрел на эфемаль. Как мне поступить? Я наконец-то чувствую себя “собой”, но как только это произошло… Я не знаю. Это сложно описать. Я не могу дать описание тем чувствам, что сейчас пылают во мне.

– Так со всеми? – Спросил я у Лыбы.

Его улыбка была на грани падения. Он еле заметно кивнул.

– Со всеми. Ты не исключение.

Ответ меня удовлетворил. Я посмотрел в последний раз на эфемаль, облик которому не придавал значение либо просто не запоминал, и вернул Лыбе. Ты почувствовал облегчение. Вес эмоций и чувств кратковременной жизни были сброшены с твоих плеч. Вновь между твоим разумом и твоим телом появилась блеклая пелена, которая казалась теперь спасительной стеной от страха и сложности настоящей “жизни”.

Лыба просунул веревку обратно в амулет и завязал на нем узел, будто никто и не вырывал её из рук. Ты тем временем, встав, поставил на место диван и сел в него обратно. Ты чувствовал себя изможденным

Но в комнате повисла тишина. Лишь тикающие часы где-то среди фотографий улыбчивых лиц у тебя за спиной развеивали эту тишину. Ты чувствовал холод душевный, не физический, который хотел из тебя выдавить хотя бы слово и ты не сдержался.

– Ког–…

– Завтра. Я верну тебя завтра в приют. – Но Лыба тут же пресек твою попытку завести беседу “ни о чем”. Он поступил правильно, так как ты должен был сейчас переварить самого себя. Было ли это грубо? Да, но с его улыбкой на лице – это казалось обычной проницательностью и чтение с полуслова. Но он вдруг подкинул дрова в разгорающийся костер размышлений. – Понял, что такое закон “приличия”?

Ты надул щеки от долгого выдоха. Тебе нужно было как следует подобрать слова для ответа. Но ты в итоге лишь выпалил без капли уверенности.

– “Неприлично” давать полную свободу существам с разумом и знаниями “взрослого”, хотя те родились лишь “вчера”?

Ты смотрел на Лыбу. Ты видел как он давил на тебя, словно преподаватель, отстающего студента. Но когда маятник часов дважды ударил “Тик” и “Так”, он похвалил.

– Молодец. Конечно за этот ответ ты не получишь и “удовлетворительной” оценки на парах по “закону и эфемерности”, но полным идиотом не выставишь. Ха-ха.

– Очень смешно.

Глава 10: Бессрочная должность

Лыба сделал чай для вас двоих. Ты поблагодарил его кивком и сделал глоток. Горький кипяток обжег язык, но эта боль и эта горечь приятно растеклись во рту наполняя голову энергией. Вкус ты снова не запомнил, но ощущение после да. Этого тебе ныне достаточно.

– И так… – Этот вопрос определенно повис в воздухе стоило только тебе получить в нос от разъяренного бугая на заброшенном заводе. Лыба сам сказал, что ничего от тебя больше не нужно. Но это очевидно была неправда. – Что дальше?

Ухмылка Лыбы стала Шире, морщинки на краю его рта стали глубже. Он встал с кресла и подошел к комоду, где отодвинув его в сторону легким пинком, открыл вид на увесистый сейф с кодовым и обычным замком. Хруст циферблата, стук замка и скрежет стальной дверцы сменившийся шепотом папок.

У тебя возник естественный вопрос: чем конкретно занимается оккультная полиция? Лыба в итоге ответил на этот вопрос, достав из сейфа увесистую цельную папку и положив её на столик перед тобой.

“Контрабандистский Кружок” – черными буквами было написано на белой полоске папке. Название интриговало. “Кружок” – это как-то связано с ритуалами, как ритуальный круг на котором ты проснулся? Или с группой лиц с похожими интересами?

Не успел ты спросить, как Лыба стал засыпать тебя ответами на вопросы, которые ты даже не успевал сформулировать в своей голове.

– Месяц назад группа бандитов устроила дебош в хвостовых межребрах города. – Он раскрыл папку, на ней были фотографии упомянутых бандитов. Ничего необычного. Просто безымянные шесть лиц уже сидящие за решеткой, судя по приписке на их фотографиях. Также там была карта одного из светлых районов с отмеченными местами ограбления, маршрутами бандитов и так далее. – Кем они были, что натворили – не интересно. Интересно чем они были вооружены.

Ты слушал и пытался даже прочитать содержимое первой страницы, но Лыба перелистнул страничку показав тебе фотографии “интересного”. В Новой Жизни упоминалось оружие, но лишь как вещь общедоступная и известная в мире, которую используют в основном полицейские, военные, наемники и бандиты (если им повезет). Теперь ты мог их изучить.

– Три магических крупнобойных револьвера модифицированных особыми сигилами без марок и пометок когда и кем было произведено. – Глаза Лыбы горели от азарта. Его улыбка была натянутой но искренней, словно он сейчас взорвется от радости. Он дал тебе возможность как следует изучить эти фото, понять что в них особенного. – Такое оружие не продается ни в одном гражданском магазине, да и среди обычных барыг не найти.

“Револьвер” – пистолет с барабанным магазином, но для тебя он выглядел из-за незнания как уродливый и очень неудобный и разбухший у “головы” топор. Сделаны при этом все три револьвера качественно, не смотря на очевидную их самодельность. Почему ты так решил? Обе три пушки были одного цвета, словно их сделали из одного куска добротного металла.

– Приглядись к стволу. – Дал подсказку Лыба. Ты послушался.

На стволе пушек ты замечаешь сигилы. Были ли это руны дварфов, знаки людей или каллиграфия эльфов – сложно сказать. То что ты успел вычитать из Новой Жизни подходила под все три описания. Но разве подобные улучшении на стволе должны быть чем-то необычным?

– Ну. Увидел. Сигилы. – Сказал ты, не зная чему дивиться.

Но Лыба поднял палец, словно ставя точку в воздухе, дабы подметить важность увиденного.

– Смешанные Сигилы! – Он встал с кресла и подошел к книжной полке висевшей напротив вас. Оттуда он достал увесистую книжку-том с названием “Сигиловеденье” и положил на стол поверх папки с делом открыв на нужной странице. Пальцем он указал на изображения с примерами. – Эльфийские, людские и дварфийские сигилы использованы на этих револьверах. Ты хоть представляешь насколько это сложная работать, нанести их на любую поверхность не вызывая диссонанса?

Я пожал плечами.

– Очень и ОЧЕНЬ сложная работа.

Повисла тишина. Лыба смотрел на тебя ожидая, что я “прозрею”, но даже после его восторженного уточнения – в моей голове пусто. Поэтому я лишь вновь пожал плечами.

– Ладно. Наверное. Необычно. – Но затем я уже задал вопрос, видя что сам Лыба не сильно был опечален моей реакцией. Хотя вообще он может быть печальным? – Но вопрос. Та тоненькая папка от Двубойника, а потом ты отдал худощавому стигийцу – это связано с “Кружком”?

Улыбчивая морда радостно зацокала языком, маша перед лицом указательным пальцем.

– А ты догадливый, Сердеболь! – Он убрал в сторону томик, оставив на столе только папку и перелистнул страницу. Ты увидел карты, причем схожие с теми, что ты видел в той самой папке от Двубойника, но теперь на ней не точки, а круги отмечающие территорию. – Ребятки после допроса рассказали, что не купили оружие, а украли у собственных людей. Главарей судя по отчету, но это не важно.

Ты спросил.

– Почему не важно?

Лыба махнул рукой.

– Мы организованной преступностью не занимаемся. Только магией.

Ты все равно не понял.

– Погоди, но они же использовали магическое оружие! Значит твое!

Лыба молча на тебя посмотрел с безмятежным видом, а потом усмехнулся.

– Ладно. Давай объясню на тебе, как на ЖИВОМ примере. – Он так нагло выпятил слово “ЖИВОМ”, что тебе казалось за этой улыбкой скрывалось искреннее оскорбление. – Ты разумное рукотворное существо. Тебя создали как инструмент, способный подчиняться как словесно по собственному желанию или принуждению, так и напрямую исполняя приказы отданные любым обладателем Эфемали. Тобой могут воспользоваться для совершения преступления, но ТАКЖЕ ты сам можешь совершить преступление, по собственному желанию без чужой указки.

Ты кивнул, стараясь сохранить ясность взгляда и всеми силами не раскрыть рот подобно птенчику, которому вливает родитель пищу для ума. Лыба вернулся на предыдущую страницу папки к револьверам и тыкнул пальцем по одному из них.

– Это магически зарядное оружие – револьвер. Оно является инструментом самообороны и покушения на чью-либо жизнь. Оно не обладает разумом и жизнью, не способно само по себе передвигаться и в целом мыслить. Если оно и способно СТАТЬ орудием преступления и/или убийства то только в том случае, если кто-то им ВОСПОЛЬЗУЕТСЯ.

Ты стиснул зубы, чувствуя как слюна пытается вырваться наружу, а Лыба спросил на всякий случай.

– Дошло?

Ты сглотнул. Почесал затылок и посмотрел на фотографии револьверов. Вроде информация стыкуется между собой, но ты не уверен, что пазл сложился правильно.

– Если пушка будет обладать разумом и возможность делать по собственному желанию всякое… – Ты завис, стараясь осмыслить собственные слова. – Оно будет считаться мной? – Ты шлепнул себя по лицу. – Не мной, а типа подобным мне?

Лыба смотрел на тебя, а потом увел взгляд на потолок. Ты думал он сейчас впервые испытал что-то помимо “радости”, но затем он задумчиво почесал подбородок.

– Хм… Хороший вопрос. По сути, если пушка обладает автономностью, дабы сама выстрелить в нужный момент – да, она будет подходить под критерии РРС. – Лыба щелкнул пальцами. – Да, ты на правильном пути размышления.

Его слова обрадовали тебя. Значит ты не настолько туп, насколько это “положено” в твоей ситуации.

– Оккультный отдел занимается в первую очередь делами связанные с магией – эфемерностью если уж говорить точнее. А это значит: отлов нелегальных РРС; установление и поимка производителей магического оружия и артефактов; расследование убийств и беспорядков устроенных при помощи магов и магии и тому подобное.

Лыба тараторил как учитель больше заинтересованный в уроке, чем в обучении. Но его стремление впихнуть в тебя знания дали свои плоды.

– Знаешь. Опиши ты так изначально, я сразу бы понял. – Увидев вопрошающий взгляд: “Точно понял?”, ты подтвердил выводом. – Не важно у кого бандиты своровали оружие, важно кто это оружие создал.

Полицейский встал и торжественно захлопал в ладоши. Он аплодировал в твою честь с улыбкой до ушей. Но ты слышал за этим только раздражающую усмешку с искренней улыбкой.

– Молодец! Ты правильно все понял! Может тогда скажешь, что мне от тебя нужно и зачем я тебе рассказываю?

Ты выдохнул. Вопрос действительно хороший. Тыкать наугад смысла нет, поэтому ты ответил прямо.

– Мы должны будем найти этих производителей? – Ты не был уверен, да и Лыба никак не изменился в лице. Можно это считать “победой”? Поэтому ты спросил дополнительно. – Но справимся ли мы за день, раз ты завтра должен меня вернуть в приют?

Рассуждение о законе, о том с чем работает оккультная полиция, события сегодняшнего дня. Ты чувствовал себя на шатком фундаменте, который не только вот-вот рассыпется, но и затягивает будто топь.

– Угадал. Почти. Моя задача “найти”, твоя… М-м-м-м-м-м… – Он шлепал губами подбирая слово. – Ухватиться за ниточку, которая выведет к ним. То есть найти их поставщиков.

Интересная задача. Найти поставщиков “Контрабандисткого Кружка”. И судя по тому что он сделал акцент лично на тебе – в одиночку? Как Лыба себе это представляет?

– Как? Я разве похож на гнолла-ищейку?

– Нет. Но я дам тебе “след”. – Ты хотел оскорбиться на очередное высказывание, но не было сил. Все твои негативные мысли и паранойя выветрились после прикосновения к Эфемали. Ты спокоен как море во время штиля. – Вот, смотри.

Лыба перелистнул страницу, и ты почувствовал в ногах ностальгическую ноющую боль. Это был список людей написанных от руки, где часть имен и фамилий были обведены, а часть зачеркнуты или нетронуты вовсе. Но боль у тебя вызвало “наименование” списка: “Работники: “Зубчатого Ребра””. Странно. Но ты промолчал и поднял глаза на полицейского.

– Сейчас у меня под подозрением работники траулера-платформы, что швартуется рядом с городом. Думаю там у них есть либо свой человек, который специально для них крадет понемногу, либо там промышляет какая-то бандитская группа, которая уже после продает им ценное сырье.

Лыба поднял на тебя глаза, он молчал ждал твоего ответа. Ты вновь похоже чего-то не понял, но затем резко осознал.

– А? Ты хочешь чтобы Я выяснил? Как ты себе это представляешь? Я два дня назад только “родился” и…

Ты оборвался на полуслове. Вдруг твое сознание стало бить подобие “тревоги”. Этот разговор и все произошедшее за день начало вызывать подозрения. Ты принялся размышлять вслух.

– Сперва, ты сделал меня “грушей для битья”. Буквально отдав на растерзание монстру. Потом ты отвез меня к лекарю, оставив наедине с ним, хотя это незаконно. Позволил ему взять эфемаль в руки не касаясь её, дабы я вернулся к тебе. А после дал её коснуться. – Ты увидел в улыбающихся глазах искру восторга и гордости. Твои догадки подтвердились. – Ты меня вербуешь?

Снова Лыба хотел встать и начать аплодировать тебе, но ты схватив его за руку заставил сесть обратно. Он никак не отнесся к твоему жесту, лишь продолжив улыбаться и не обращая внимания на твою хватку на запястье.

– Я же говорил – в тебе есть огромный потенциал.

Тебе не по себе. С его улыбкой обсуждение преступной организации звучит как похвала от тренера, не как от полицейского. Улыбка. Эта улыбка. Она бесит, пугает и раздражает. Но ещё и тон. В каждом слове чувствуется искренняя радость, забота, доброта и… Воодушевление?

Нужно с этим “разобраться”.

– Хорошо. Ты меня вербуешь. Предположим, но зачем и для чего? Но ещё что. Объясни, в чем заключается твое проклятье? Я-я просто уже не могу. Твоя улыбка она пугает, назидает, раздражает, но НИКАК не радует.

Похоже ты начал терять самообладание. Наверное это нормально, когда за день происходит такое, от чего у простого человека пойдет голова кругом. Сперва тебя избили, потом подлечили и накормили, а теперь вербуют в открытую как… Агента? Четко понять на какую роль тебя хотят поставить ты не понимал до конца. Лыба в свою очередь наконец-то обратил внимание на твою руку, убрав её с запястья аккуратно и облокотился на спинку кресла.

– Хорошо. Я начну тогда с конца. – Он уставился в потолок, но затем его взгляд устремился на фотографии что были у тебя за спиной. Невольно ты почувствовал мурашки по телу, словно каждый на фото своей улыбкой и взглядом сверлят тебя. – Как ты думаешь, что “сильнее”: бабушка ставшая доброй из-за ужасов или бабушка ставшая добрая вопреки ужасам?

“Ужасам”, “бабушка”? Вопрос на засыпку. Ты задумался. Но решил не медлить и ответить.

– Вопреки.

– Почему? – Полумесяц на месте рта изогнулся слегка сильнее в легкой усмешке. Ты не ответил на вопрос, потому что это был риторический вопрос. – Я вот считаю, что обе бабушки одинаковы в своей “силе”.

Что он этим хочет тебе сказать? Как это связано с его проклятьем? От размышлений ты решил сделать ещё глоток чая. Он остыл, он больше не обжигал, а от этого ты вдруг запомнил его вкус. Горький и тухлый на вкус, словно кто-то выращивал слой пыли и осыпал его каплями день за днем, дабы сделать из него чай. Странное сравнение, но именно такое приходит в голову.

Твое лицо скривилось, а Лыба лишь последовав твоему примеру сделал глоток и никак не изменился в гримасе. Все та же радостная улыбка.

– Как видишь, даже чай для меня – прекрасен. Эта приятная горечь и тухлое послевкусие, заставляет меня ощутить легкий бриз со стороны порта Стигии. Ощутить на языке вкус отходов рыбных заводов и вонь из пасти морских чудовищ, что иногда забредают в наш залив.

Вдруг он приподнимает руку. Ты замечаешь на бледной коже тыльной стороны ладони красное пятно. Ожог? От чего? Лыба отвечает.

– А вот это красивое напоминание в виде аккуратного пятна я получил, когда готовил рагу для вас с Мелолен. Сколько не пользуюсь новой плитой, все никак не могу отвыкнуть от привычки проверять тепло рукой. – Ты смущаешься. Неужели ожог – это что-то “красивое”? – Но ничего. Как кожа слезет с руки, будет новенькая более красивая и гладенькая. Розовая прям как кожа новорожденного.

– Я не пон-…

Ты хотел встрять. Ты чувствовал что в словах Лыбы был смысл, что он таким образом на примере показывал суть своего проклятья. Но ты боялся понять, а полицейских лишь продолжил.

– А эти бандиты. – Лыба перелистнул папку на начало к тем шести бандитским рожам. – Они настоящие смельчаки. Они не только устроили ограбления, во время которого убили пятерых человек, но самое главное отважились пойти против своего начальства, украв столь ценное у них оружие. Представляешь? Да будь они дальше в роли послушных шестерок, им бы не довелось бы пострелять из чудного и разрушительного оружия!

Интонация. Мимика. Жестикуляция. Слова. Все эти вещи твердили тебе – он не врет, он не притворствует. Он искренен в своей любви, в своей радости, в своей улыбке и одобрении. Теперь ты понял – проклятье Лыбы, а также ощутил страх, который сложно сравнить с человеческим и животным. Это был “духовный” страх.

Но ты спросил, желая убедиться окончательно.

– Для тебя, – ты обернулся и уставился на фотографии смотревшие на тебя в ответ. – смерть близкого – это хорошо?

Уголки улыбки дернулись в согласии.

– Это замечательно. Сразу отвечу на очевидный вопрос, – Лыба угадал, ты хотел спросить “Чего же хорошего?”, – ты смог увидеть конец любимого человека. Увидеть его финал, каким бы ужасным он не был. Погоревать о нем. Осознать что его любил не смотря на возможные споры и недомолвки. Освободить место для других людей и для других дел. – Улыбка ухмыльнулась, когда как глаза Лыбы были стеклянными, влажными и не моргающими. – Я вижу только плюсы от смерти близких.

– Я понял.

Ответ Лыбы оставил у тебя во рту послевкусие его чая. Горечь и тухлятина. Если весь мир рухнет, если он сгорит или утонет – он будет только рад. Похоже других эмоций и чувств в нем не осталось. Да вот только вопрос, как он заполучил это проклятье? Ты не хотел знать. Даже не имея половинки “Тебя”, ты не смог бы пережить это знание.

Ты допил чай и не поморщился. Действительно – вкусно.

– Теперь по поводу того – “зачем и для чего”. – Лыба перелистнул папки вернувшись к охотничьим траулерам. – Стигия огромна. Через неё проходят все торговые морские пути. Разные расы и народы прибывают и убывают подобно приливу. А раз есть прилив,есть вещи что он приносит.

Лыба прервался. Он взял том с сигилами и вернул на место, а потом и себя в кресло.

– Плохи, хорошие, богатые и бедные. Все это приходит как прилив, сменяя друг друга раз за разом. Кроме вещей, что вымывает на берег и намертво застревает в песке. Вроде нас – местных и гулей. Что стали частью берега. – Лыба закинул одну ногу на другую и после погрузился плечами глубже в спинку кресла. Обивка будто обнимала его, подчеркивая постоянную улыбку на лице полицейского. – И мы должны, по моему мнению, следить за этими приливами. Следить за каждым, кто хоть как-то пытается изменить наш город – наш берег. А также следить, чтобы песчанные замки и сокровища прибитые приливом – не покинули наш берег.

Он говорил серьезные вещи, раскрывал свой взгляд на жизнь в городе и наверное на то почему он служит в оккультной полиции, но не ответил на твой вопрос. Лишь улыбнулся под конец шире обычного, будто спрашивая: “Ну как тебе? Долго придумывал”. Ты невольно улыбнулся в ответ, посчитав это забавным.

– Ладно. Это все конечно “патриотично”, но ты не ответил на мой вопрос. Зачем и для чего ты вербуешь меня? Ну и судя по всему других гулей.

Полицейский приподнял бровь.

– Ты серьезно не понимаешь?

Ты родился совсем недавно и знаешь пока не очень много, но в целом судя по то как дела обстоят с гулями, ты представлял какая выгода от их вербовки. Но ты хотел услышать подтверждение этих догадок из уст вербовщика.

– Возможно. Но я хочу услышать.

Какая-то странная гримаса вперемешку с улыбкой скорчилась на лице Лыбы, выдавив из него “хмык”.

– Хм! А ведь вправду. Пару раз ведь несколько гулей меня неправильно поняли и-и-и-и… – Он хотел наверное подобрать деликатное слово, что выставит его в лучшем свете или хотя бы не выставит его ублюдком, но Лыба решил недоговаривать. Но резко сменил пластинку. – В общем. Я вербую всех работающих гулей и РРС в принципе, дабы вы собирали для меня полезную и нужную информацию, а также выполняли мои мелкие поручения. Взамен я удовлетворяю ваши “заказы” в рамках своих возможностей.

Ответ получен. Ты доволен. Хотя бы частично. Можно переходить и к более актуальной теме.

– Ладно, поверю тебе. Расскажи, как я смогу попасть на платформу?

Ты ждал сейчас все что угодно: глупую и наивную мысль подплыть и забраться в наглую избегая работников; отправка в ящике вместе с припасами для траулера; поддельные документы и пластика лица при помощи магии. Но все оказалось прозаичней. Из уст Лыбы это показалось наивно-логично.

– Ты устроишься туда работать!

Глава 11: Звездное небо под ребрами.

В переулках Стигии под ребрами было темно даже при свете дня. Здесь не только ребра, но и дома отбрасывали тень, открывая пути в узкие и запутанные тропы залитые грязью, вонью и потрепанных жизнью человек. Словно ты проникал вглубь разинутой раны, где оранжевые кирпичные стены выступали алой плотью, а сама линия кровоточащего разреза – дорожкой ведущей от одной улицы в другую.

Не смотря на это, ты чувствовал себя как дома. Точнее не ты, а твое тело. Бывший хозяин твоего сосуда определенно не раз посещал эти места. Правда с какой целью и почему? Ты мог только гадать. Но среди сидящих в ещё более кромешной тьме переулка ты не видел знакомых лиц, как и они не видели в тебе знакомого человека.

– Так значит я должен был попасть к мяснику? – Спросил ты у Лыбы, что вел тебя будто гид по самым ужасным местам Стигии, в поисках упомянутого “лекаря”. После вашего разговора у него дома, Лыба предложил под конец дня прогуляться по городу и найти его. Ты не отказался. – Я думал ты так вновь мной хотел манипулировать. – Ты постарался изобразить радостный голос полицейского. – Мол: “Сейчас я его отведу к страшному дружку “мясник”, он испугается, а потом отведу к Мелолен, к любящей бабушке, дабы он понял что его ждет за послушание. А потом ещё приготовлю вкуснейшее рагу, чтобы он окончательно стал послушной собачкой!”.

Ты услышал смешок впереди.

– Поверь, мне ни к чему манипуляции. Я всегда искренен с любым человеком. Особенно с теми с кем жизнь несправедлива. – Сказал он это проходя мимо бездомного, что тянул руку в надежде получить хотя бы мелочь. – Мелолен, конечно замечательный лекарь, но она в первую очередь лекарь живых. Поэтому старается всеми силами не навредить, даже если её пациент боли не чувствует.

– Вообще-то, я чувствую боль! – Тут же ты возразил, проходя мимо бездомного. Ты хотел бы дать ему хоть что-то, но у тебя не было даже карманов. – Даже когда я мертв, я её чувствую.

Лыба остановился. Ты остановился следом. Вы вышли на “площадь” с небольшой лачугой-баром справа от вас. Оттуда доносился яркий желтый свет освещающий “площадь”, где в лужах под ногами отсвечивало название заведения – “Тряпка”. Подходящее название для места в окружении грязи и бездомных.

Лыба посмотрел в окно заведения без стекла, и ты присоединился к нему. Там за мусорными столами собрались люди не самой первой свежести и не самыми красивыми лицами, с радостными улыбками на лице. Они пили из грязных кружек мутную жидкость в пыльных бутылках, а бармен выделяющийся на их фоне серой кепкой, пил вместе с ними.

– Его здесь нет.

– А? Как ты понял? Может он в туалете? – Ты постарался выцелить из толпы хоть одного эльфа, но никого с длинными ушами не было.

Лыба ответил кратко и прямо.

– Люди радостные.

По счету это был уже пятый бар стоящий в переулке. Выйдя из самого переулка, ты сделал глубокий вдох. Вонь рыбы и соли был куда приятнее мусора подворотни. Ваша прогулка затягивается, но ты был не против. Завтра тебя вернут в приют, а там ты не сможешь насладиться свободой открытых улиц, только труба, лестница и маленькая комнатушка.

– Расскажешь о мяснике, хотя бы? Как давно вы знакомы? Ну и прочее.

– Зачем? – Лыба похоже удивился твоему вопросу. – Может лучше спросишь по поводу своей будущей работы? Ты ведь не рыбок чистить там будешь, а тварей морских.

– Да что спрашивать? Ты мне расскажешь, а я скорее всего забуду. – Ты посмотрел через дорогу. Кирпичные дома загораживали горизонт, но ты видел как над ними возвышалась огромное ребро, что где-то там позади них погружалось прямо в плоть материка у самого берега. – Даже сейчас я не могу запомнить большую часть вещей. Словно в моей голове куча дыр, сквозь которых половина мира проходит не задерживаясь. Как это вообще работает? Почему я что-то помню, а что-то нет?

Лыба пожал плечами, но попытался ответить.

– Я в некромантии и рунистике не силен, но слышал, что это нужно для поддержания “спокойствия”. Сам ведь почувствовал как тебя обуяли эмоции. Ты скакал и прыгал от радости, сжал эфемаль как самое ценное в своей жизни, явно параноил после моей просьбы отдать, и так далее. А как увидел…

– Не напоминай. – Почему-то тебе было правда не по себе от фотографий в квартире Лыбы. Даже просто от воспоминания твое сердце неприятно колотится. Улыбки и взгляды устремленные на тебя. Может это какая-то магия? Вряд ли. Просто не по себе, что в их окружении Лыба спит спокойно.

– В общем. Это не ты “не запоминаешь”, а просто не замечаешь большую часть деталей. Словно весь мир нарисован приглушенными цветами и жирными мазками передающие лишь общую суть, но не глубину. В противном случае мир просто тебя пугал бы своей красотой и деталями.

Ты хмыкнул и посмотрел себе под ноги. Ты был все также обут в дешевые сандали, от того твои ступни были все в грязи переулка. Ты это видел, даже чувствовал холод грязи, но не испытывал к этому ничего. Лыба очень точно описал твое восприятия мира: “тусклые цвета” и “жирные мазки”. Возможно это правда хорошо.

Ваше путешествия по извилистым переулкам продолжилось. Теперь не рыжые кирпичные дома, а серые монолитные структуры покрытые дряхлой шпаклевкой сжимали с двух сторон вас, словно пытаясь выглядеть чище и белее залитого грязью и помоями асфальта.

Пройдя всего пару поворотов, вы снова вышли на очередную “площадь” с баром уже без названия и совсем другой картиной в окнах без стекол. Там можно было увидеть недовольных и косящихся куда-то в угол “заведения” мужчин и женщин неприятной наружности. Иногда они спрашивали: “Он давно сдох?”, бармен отвечал: “Нет. Он сегодня лишь заскочил”.

Тебе не пришлось спрашивать у Лыбы там ли ваша цель, так как все ответы были на его улыбчивом лице налитом энтузиазмом. Печально, что ты не разделял его, так как только подойдя к бару ты вдруг ощутил страшнейшую вонь, которая ударила тебя по носу сильнее чем кулак Двубойника.

– Охтыж… – Ты рефлекторно зажал нос, стал дышать через рот, но даже это оставляло в глотке отвратительное послевкусие. – Только не говори, что это от Мясника так воняет!

Лыба ответил сию же секунду.

– Угадал.

Лыба зашел в бар первым, а следом и ты. Первое что ты увидел, так это то как бармен тут же воскликнул с облегчением.

– Ну наконец-то! Я думал не дождусь вас! Видите того алкаша? Повяжите его! Этот ублюдок лежит да воняет уже целых два дня в моем баре! Так ещё шантажирует! Если не дам ему выпить, начинает орать и вести себя как полная скотина!

Удивительно. Бармен говорил чисто и без труда, хотя его рот походил на сломанное пианино с множеством вырванных “клавиш”. Только слюна летела сквозь пропущенные зубы.

Посетители также посмотрели на вас с облегчением, а после на виновника недовольства. В дальнем углу бара, откуда несло неприязнью, прилип головой к столу длинноухий мужчина с побитым лицом. Одна его рука лежала рядом с головой, крепко сжимая бутылку чего-то в руках, а вторая безвольно висела в воздухе.

– Благодарю за вашу поддержку. Мы с ним быстро справимся. – Заверил Лыба бармена, а после хлопнул тебя по спине. – Ну что стоишь, идем, напарник!

“Напарник” – из его вечно улыбающихся уст звучало как насмешка. Но ты вздохнул как мог несмотря на вонь и направился с полицейским к пьяному эльфу. Правда стоило тебе лишь пройти пару столиков, как вдруг ты умер.

Нет. Не умер. А твой нос. Он просто был выжжен подчистую. Это была столь сильная и резкая вонь, которую было невозможно передать ничем, что нос отказался “работать”. Настоящий бунт организма.

Когда ты попытался вдохнуть ртом, твои глаза заслезились. Легкие стали сжиматься в паническом ударе, пытаясь вырваться у тебя из груди. Тебе казалось влили прямо в глотку чистейший спирт и подожгли, оставив на обожженных стенках ядовитое послевкусие.

Ты попятился. Глаза лезли из орбит от удивления. Как кто-то или что-то могло так вонять? В легких не было воздуха, дабы задать вопрос. Ты лишь посмотрел на Лыбу и увидел, как он смотрел на тебя покачивая головой.

– Тебе придется привыкнуть.

К чему привыкнуть? К тому, что от эльфа несло как от огромной спиртовой фабрики? Ты хотел задать ему эти вопросы, но рот отказывался раскрываться. Ты попятился ещё дальше, не желая даже находиться рядом с эльфом, но стоило тебе обернуться как ты увидел протянутую пыльную бутылку с неизвестным содержимым от бармена.

– Выпей для “храбрости”, малек.

Ты не задумываясь схватил бутылку и сделал глоток. Десны омыла липкая жижа и просочилась сквозь стиснутые зубы. Пара капель оказалась на языке и тело было отказаться от тебя, как от хозяина. Теперь не только зловоние переполненное спиртом било по тебе, но и вкус дрянной густой выпивки, которая обжигало твой рот. Но ты стал глотать.

Удивительно. Но первый глоток пошел с трудом лишь наполовину. Стоило жиже только оказаться на стенках горла, как в ту же секунду стало легче. По телу пробежала волна облегчения и прохлады. Словно ты окунулся в ржавую бочку с ледяной водой. Ты чувствовал колющую ржавчину на стенках и плавающую в воде, но и сам освежающий бьющий прямо по коже и мышцам холод.

– Ургх… – Ты сделал пару глотков. Жидкость в бутылке теперь не казалось тебе мерзкой, хоть вкус ты опять не запомнил. Лишь приятное ощущение наполняющее тело и главное желудок. – Что это?

Ты посмотрел на содержимое. В пыльной стеклянной бутылке покачивалось серая жижа с вкраплением черных пятен.

– “Достоинство” – Таинственно ответил бармен улыбнувшись подобно Лыбе. Тебе хотелось ему за это вмазать ему бутылкой по лицу, но передумал. После общения с полицейским, любая улыбка вызывает у тебя страстное желание влезть в драку с улыбающимся.

Ты хотел вернуть бутылку, но бармен не взял, видимо она тебе ещё пригодится. Ты решил не спорить. Сделал ещё глоток и направился к полицейскому, что уже изучал место “преступления”. Вонь исходящая от живого трупа (как иронично в твоем случае) была невыносимо-простительной с бутылкой в руках.

– Он жив? – Спросил ты прямо, глядя на эльфа. Лица ты его не видел, потому что тот был будто вбит лицом в стол. Зато ты отлично видел его длинные уши торчащие в разные стороны и провисающие под собственным весом от прильнувший к ним крови. Сколько он пил, раз его уши были цвета чистейшего рубина?

Лыба присел слегка и посмотрел на эльфа с ухмылкой на лице. Все посетители бара, ты, бармен и даже тараканы замерли в ожидании услышать вердикт полицейского.

– Ага. – Волна разочарования прошлась по залу. Хотя наверное это действительно хорошо. Вряд ли кому-то в этой дыре понравится полицейские сапоги бродящие туда-сюда. Лыба тем временем обратился к живмецу (“гулем” его не назовешь, “нежитью” тем более). – Мясник, ты как? Может тебе пора домой?

Снова тишина. Все ждали что ответит красноухий эльф. Хотя услышал ли он вовсе слова полицейского? Услышал! Ведь вдруг он зашевелился. Раздутое от алкоголя тело подобно сгнившей туше морского чудища стало не спеша приподниматься над столом.

То что ты увидел сложно было… Нет. Не так. Ты мог дать описание увиденному. Просто сложно было дать достойную оценку насколько все плохо. На иллюстрациях “Новой Жизни” ты видел эльфов как подтянутых, утонченных и элегантных созданий в любом возрасте, не считая совсем преклонных как Мелолен. Но “Мясник”. Это было нечто с чем-то.

Море если не океан выпивки избил эльфа кувалдой, битой и кастетами. Каждый сантиметр вытянутого и длинного лица был украшен вздутием и краснотой отливающей блеском отполированного металла. Глаза не ясно какого цвета, стеклянные словно самая пустая пустота, затерялись где-то за гигантскими мешками под ними и заросшими бровями. Только лоб красный от сна на столе был чем-то похожим на гладкость и твердость, хоть и был грязным от алкоголя и пота. Волосы… Ты не хотел думать сколько за ними хозяин не ухаживал.

Надутые губы что-то издали.

– ШХПРВМНСХФТ…

Что? Он только что-то сказал? Или это сейчас были помехи радио? Нет. Это точно что-то он сказал. Ты видел как надутые куски плоти обтягивающие плоть дрожали в этот момент, пуская дробь слюней.

– Согласен. Ты отлично провел время. – Ты не уверен, что именно сказал эльф, но Лыба походу понял либо пропустил мимо ушей, похлопав того по плечу. – Но пора плыть обратно в родной порт. Местные уже не рады тебе.

Стеклянные глаза смотрели на сидевших в баре и на бармена в частности. Они не отводили взгляда, строго смотря на красноухого. Их молчание было слышно отчетливо: “Уходи”. Ты ощутил каплю жалости не сравнимую правда с чувством отвращения из-за исходящей вони от эльфа. Сам эльф прильнул рукой к лицу.

Лыба никак не отреагировал лишь молча наблюдая за другом, а ты подумал что он сейчас плачет. Из под руки стали доноситься какие-то всхлипы, пока вдруг – взрыв! Ты пошатнулся назад и упал. Твердый грязный пол охладил твой шок после увиденного.

Лицо эльфа буквально взорвалось под его рукой. Кровь разлетелась повсюду, просачиваясь сквозь пальцы и прижатую ладонь. Грязная серо-желтая рубаха в клетку окрасилась в красный цвет перебивая отмывая любые пятна на ней. Стол также был скоро вымыт от всякой грязи сменяясь ярко алым цветом.

Ты оглянулся. Часть посетителей были шокированы, как и ты, а другая часть поморщились от омерзения. Бармен был из числа тех и тех: он взял одну из бутылок в баре и выпил её залпом без лишних слов. Ты последовал его примеру, но “Достоинство” подошло к концу. На Лыбу ты смотреть не хотел – знал, что он все также улыбается.

– Лучше? – Спросил полицейский.

Рука отлипла от лица эльфа-алкоголика. Опухшего безобразия больше не было под ним, только чистейшая красная “маска” повторяющая изгиб обычного эльфийского лица. Но вот стеклянные глаза так и остались на месте.

– Лучше. – Тихий хриплый голос сорвался с губ краснолицего. Он протянул руку Лыбе и попросил. Его рука дрожала будто барабанная палочка в руках барабанщика. – Помоги подняться. Я не вставал с этого стула день или два…

“День или два” – он имеет в виду что только и сидел в баре, что бухал или того хуже… Почему его не выпнули? Взять за шкирку, да выбросить будто больного облезлого кошака. Почему никто не приехал сюда, если… Ладно. Это странный вопрос с учетом того что ты видел по пути. Носы и сапоги простых полицейских видимо привередливы к тому что вдыхать и куда ступать. Да и ты замечаешь под стулом эльфа желто-коричневую лужу со смесью крови (точно не его), что была разбрызгана вокруг стола как после борьбы.

– Аккуратно. – Лыба подхватил эльфа за плечо и взвалил себе на шею. Мясник повис будто окровавленная туша. Вонь исходящая от него стала ещё сильнее, и ты старался не смотреть ниже его торса осознавая причину этого. – Помогай, напарник! Я один не утащу тухлую рыбеху!

“Тухлая” – мягко сказано, но ворчать ты не собирался. Ты и все жители города живете под остовом огромного скелета. Если вспомнить увиденное тобой в приюте, эльф-маг-алкоголик взрывающий собственное лицо, дабы вернуть ему былой (былой ли?) вид – меньшее из странностей.

– Сейчас.

Ты поднялся с посла и подхватил с другой стороны. Твои опасения подтвердились – на эльфе не было штанов, одни лишь трусы. Какого цвета они были? Ты не запомнил слава Пантеону. Но его ноги были стройными и извилистыми от мускулов.

Без лишних слов вы с Лыбой потащили на себе пьянчугу. Ты чувствовал как вас провожали с благодарностью, ощущая на себе осадок недовольства и презрения направленного только на эльфа. Забавно. Среди местного сброда (сброд ли?) нашелся тот кто в их глазах хуже чем ты.

Выйдя на улицу, ты спросил у Лыбы.

– Куда его потащим?

– В мой голем, а там отвезем к Мелол…

– Нет, только не к этой ублюдской старухе!

Он оборзел. Ты только услышал нечто подобное в адрес Мелолен, как сбросил с себя эльфа и отстранился от него. Лыба во время спохватился, не меняясь в лице, а ты скривил лицо от отвращения.

– Закрой свой рот, алкаш. Не смей так говорить о ком-то, кто выполняет свою работу как надо и не пробухивает жизнь в нищенских барах!

Сложно было назвать твои слова гневом. Просто неприязнь от того, что какой-то пьяный ублюдок без штанов и обосранными ногами смеет говорить что-то в адрес пожилой женщины с добрым сердцем!

Твои слова тем временем не задели алкаша. Из его маринованного в спирте рта вырвалось что-то похожее на хриплый смех.

– Чо, Лыба, меня не нашел на месте к бабушке отвез милой? А как же наш уговор?

Лыба ничего не говорил, он просто стоял с эльфом на плече и о чем-то думал. Но вдруг сбросил с себя груз, положив его на холодный и грязный тротуар переулка. Удивительно, ты ожидал, Лыба из тех кто никогда не бросит “друга” в беде. Мясник видимо был того же мнения.

– Эй… Ты чего? Бросаешь меня, а?

В стеклянных глазах появилось что-то похожее на проблеск сознания. Хотя нет. Это скорее затухающий огонек страха, сравнимый с страхом человека что падает в пропасть по вине друга. Ты вновь почувствовал жалость к алкоголику с окровавленным лицом.

Лыба аккуратно присел на корточки перед эльфом и сказал.

– Знаешь, я соглашусь с Сердеболем. – Тебе стало не по себе. Почему он соглашается с тобой? Потому что так действительно считает? Пытается укрепить твое доверие к себе? Пытается промыть словами и стыдом отчаянного пьяницу? – То что она тебе не нравится не дает права так к ней обращаться.

Глаза мясника снова блеснули от страха. Теперь его не просто толкнули с обрыва, а наступили на пальцы, что в последний момент схватились за край уступа. Дрожащие руки эльфа стали рыскать по земле в попытке найти бутылку.

– Да что ты… Да что… Да как ты… ДА Я ЖИВУ ДОЛЬШЕ ТЕБЯ! И Я ЗНАЮ ЭТУ ТВАРЬ ЛУЧШЕ ЧЕМ ТЫ!

Все. Хватит с тебя. Ты хотел подойти и врезать ублюдку по лицу, но Лыба остановил, подняв руку с немым приказом: “Стой”. Ты подчинился по собственной воле.

– Это ничего не меняет. Сейчас она не та, кто прежде. Простая добрая старушка в средней по стоимости квартире на пенсии с запасом грантов полученных из родного дома за проявленный героизм, храбрость и смекалку на войне. – Слова Лыбы кольнули Мясника прямо в остатки его гордости. Он сжал пальцы в кулак, сдирая об асфальт ногти. Его губы были сжаты и дрожали. Стеклянные глаза стали влажными. Лыба продолжил. – Ты всего лишь бывший офи-…

– ЗАТКНИСЬ!

Эльф махнул рукой. Лыба отпрянул в ту же секунду. Мясник смотрел на полицейского не как на друга отчитывающегося за плохое поведение, а как на врага. Врага, которого он хотел разорвать в клочье. Но через мгновение ярость утихла. По щекам смывая кровь потекли слезы.

– Я… Я не виноват… Я не хотел… Это не моя вина… За что… Почему, я ведь просто хотел лечить людей… Почему…

Сложно было разобрать что говорил эльф, но даже обрывков слов было достаточно – он сожалеет о содеянном в прошлом, или что ПРОШЛОЕ сделало с ним? Сердце неприятно кольнуло. Ты вспомнил свои первые минуты пробуждения. Ты стал бы таким же, если выбрал бы не зеркало а папку? Тебе не хочется знать.

Лыба вновь присел на корточки перед плачущим другом. Он ничего не говорил, просто смотрел и ждал пока Мясник не успокоится. Иронично. Столь кровавое и грозное прозвище было дано эльфу алкоголику с сантиментами.

Эльф утих. Он перестал рыдать. Часть крови после его “лечения” смылось слезами. Под красным была бледная, абсолютно бледная кожа, как у мертвеца. Глаза были при этом такими же красными как и после крови, опухшими от слез. Лыба спросил у него.

– Почему ты снова в запое, Мясник?

Алкоголик шмыгнул носом. Он посмотрел на свои руки с ободранными ногтями. Это определенно больно, но ему плевать на боль в его то состоянии.

– Ко мне заходил предприимчивый ублюдок. Сказал, что я известная личность в узких кругах. Что мои навыки много стоят… И-и… – Алкоголик прервался прикрыв лицо рукой. Эльф сделал глубокий вдох и закончил. – Сказал, что они пойдут на благое дело, предложив за это “дело” 1000 эфемов.

– Ого. Неплохая сумма. Её хватит на квартал или больше с учетом твоей “диеты”. – С легкой усмешкой присвистнул Лыба.

Ты почесал за ухом. Сумма действительно большая, как ты мог судить по всему что ты пока знал. Но тебя куда больше интересовало другое – какое “благое дело” стоит так дорого руками алкаша? Вопрос задал Лыба.

– И что он тебя конкретно попросил?

Эльф опустил голову и посмотрел на руки. Они были в крови и грязи подворотни. Он сжал кулаки и прошипел еле слышимо.

– Создать монстра.

Ты навострил уши. “Монстра”? “Создать монстра”? Ты правильно его услышал? Поэтому решил переспросить.

– В каком смысле “Создать монстра”?

Эльф посмотрел на тебя взглядом, будто спрашиваешь у него очевидные вещи, а Лыба достал из нагрудного кармана блокнот и ручку. После первых написанных слов в качестве заглавия: “Ищущий творца”, Лыба спросил.

– А теперь поподробнее. Кто это был, как выглядел, как представился?

– Он никак не представился. Выглядел обычно как любой люд с деньгами. В дорогом костюме с вычурно вежливыми манерами и вечной тупой улыбкой на лице.

Пока эльф рассказывал ты стал внимательно следить что пишет Лыба. Ты хотел убедиться, что полицейский запишет все “слово в слово” – так он и написал, включая деталь про “тупую улыбку на лице”. У тебя у самого от этого по лицу растянулась тупая улыбка.

– По внешности… Не знаю… – Мясник стал водить глазами по вам двоим, словно пытаясь нарисовать по памяти богатого люда, но было видно образ у него получался размытый. – Не могу ничего вспомнить. Только лишь то что золотые волосы и ростом с меня. Прости. Ничего больше.

Полицейский записал все. До последнего слова, даже извинения и “ничего больше”. Проклятье виновно в дотошности и цитировании слово в слово? Или личный бзик самого Лыбы?

– Ничего. Этого достаточно, Мясник. В любом случае за странные просьбы я не могу человека причислить к числу подозреваемых. – Лыба убрал блокнот в карман и протянул руку эльфу. – Вставай наконец. Мелолен будет рада тебя видеть.

Имя эльфики отражается в глазах алкоголика больным эхом, но он уже не привередничает. Протягивает руку и встает, забираясь на плечо Лыбы. Ты без лишней просьбы занимаешь второе плечо. Винить Мясника за слова в адрес чудной бабушки ты не будешь, так как это не твое дело что между ними случилось, пока они сами не решат тебе все рассказать.

Стоило переступить порог переулка на улицу залитую светом ночных фонарей, как Мясник восклицает.

– Стойте… Стойте… Погодите. Притормозите. Сейчас же их зажгут.

Эльф поднимает голову, следом за ним поднял голову и Лыба.

– В правду. Уже ведь стемнело.

Ты застыл и последовал примеру этих двух, поднял голову вверх. Кромешная тьма. Ничего более. Даже нависающие ребра Стигии не были видны, но затем ты увидел вспышку.

Маленькая и яркая звезда появилась далеко вверху, а следом за ней стали появляться и другие. Словно цепная реакция они загорались и освещали за собой тусклый силуэт серо-белого скелета, вырисовывая своим блеском её фигуру на фоне тьмы. Желтые, красные, синие, белые, зеленые – все цвета которые ты мог вспомнить видел на рождающемся прямо на глазах звездном небе.

Какое-то время ты стоял и смотрел на открывшуюся перед тобой красоту, а затем Мясник сказал шмыгая носом.

– Сколько не смотрю – всегда будто в первый раз. Дух захватывает. Наверное только из-за Стигийских Огней я и дальше пропадаю на местных улицах и барах. – Мясник опустил голову. Его взгляд был устремлен на свои испачканные в личных “помоях” ноги. Голос задрожал. – Надеюсь, если я буду гнить в канаве, то глядя на небо.

Ты посмотрел на лицо пьяницы, а потом снова наверх. Ты солидарен с ним. За то время пока ты жил, за те два, а уже наверное и три дня – ты впервые видел нечто столь грандиозно-красивое, что захватывает дух. Даже неприятная пелена окутывающее твое тело из-за эфемали не мешает тебе наслаждаться моментом. Пока вдруг Мясник не забурчал.

– АЙ НЕТ! – Закричал ты на всю улицу.

Жирная рвота вырвалась из эльфа густой струей тебе на свежевыстиранную заботливой бабушкой униформу. Ты чувствовал отвратительную склизкую массу, которая стекала и пропитывала ткань, заставляя жалеть о каждой секунде проведенной рядом с этим жалким алкашом.

– ПРОКЛЯТЬЕ! ПРОКЛЯТЬЕ! ПРОКЛЯТЬЕ!

Ты сбросил с себя эльфа, не думая о том, что тот рухнет на землю вместе с Лыбой. Тебе было плевать. Ты был пропитан настоящей яростью – делающая тебя живее любого живого человека на среди бескрайних океанов. А твои эмоции были ярче любой звезды горящих над твоей головой.

Глава 12: Траулер-досмотр.

Прошла неделя. Спонтанное согласие работать на Лыбу дали свои плоды. Как он и обещал сразу после того как полицейский вернул его в приют стали поступать предложения взять тебя на работу на траулерные станции в водах вблизи Стигии. Удивительно. Откуда у такого полицейского такие связи?

Прямо сейчас ты стоял облокотившись на борт судна везущего тебя и парочку таких же гулей как и ты на траулер-станцию “Зубчатое ребро”. Пока что её не было видно, поэтому ты разглядывал зелено-черные волны бьющиеся о дно корабля что нес не менее “говорящее” имя – “Беглец”.

От кого капитан или создатель судна собирался на пассажирском суденышке, что чуть быстрее обычной шлюпки, сбегать давая такое ему имя? Ты себе не мог представить. Но тебе хотелось сбежать самому, когда ты почувствовал надоедливое чувство раздражение в груди – словно чьи-то мелкие лапки бегали по сердцу.

“Плыви в каюту. Надо обсудить кое-что”. – Вот что ты услышал в голове и подчинился. Твои ноги сами пошли в сторону нужной комнаты под палубой Беглеца. Раздражение постепенно усиливалось, пока не достигло своего пика, подойдя ты к нужной двери и не открыл её.

– Закрой дверь. – Русый парень приказал тебе уже словами, что ты решил исполнить без принуждения. Как дверь щелкнула, он спросил тебя сжав эфемаль в руке ещё сильнее. Неприятное чувство – сердце пропустило удар из-за этого. – Признавайся, Лыба тебе много обо мне все рассказал?

Ты вздохнул. Этот вопрос был задан твоим новым “Хозяином” уже в пятый раз. Его глаза бегали по тебе, пытаясь выведать хоть что-то кроме усталости и раздражения.

– Нет. Ничего. – Ты устало потер глаза. – Просто доставь меня на платформу, пристрой к месту где легче всего своровать части тварей и на этом твоя работа закончится.

Глаза русоволосого блеснули недобрым огоньком. Капли пота скатились по его лицу.

– Откуда ты знаешь, что я во-… Не ворую я! Не смей меня в этом обвинять!

Ты закатил глаза. Ты не мог поверить, что Лыба в самом деле “доверяет” этому трусу клептоману. При этом ваше знакомство в целом странно началось. “Можешь не волноваться. Бери любой заказ, что тебе предложат. Тебя наймут только проверенные люди” – Вот что он сказал тебе, когда сдавал обратно в приют.

Трусливый, истеричный, нервный воришка – это “проверенный” человек? Ты удивлен как он тебя ещё не приказал пойти, найти Лыбу и прикончить его. Ведь даже слепому ясно – у Лыбы есть компромат на “хозяина” да такой, что тот согласился на работу с тобой.

Ты облокотился на стену и скрестил руки на груди. Тебе хотелось хоть как-то согреть сердце, даже одинокими объятиями.

– Расскажешь как вы с Лыбой познакомились?

Острое лицо вора дернулось. Казалось его острый подбородок вытянулся вперед под давлением пульсирующих мышц, пытаясь изобразить нервную улыбку.

– “Лыба” – хах… Забавная кличка, согласись? – Парень посмотрел на тебя, будто ожидая от тебя чего-то, но ты молча пялился на него. Он стиснул губы от стыда. – Да никак. Он сам познакомился со мной. – Вор нервно стал вытирать пот с лица, пытаясь словно смыть с себя собственное лицо. – Когда береговые крысы жаловались на недовес на нашу платформу, я выйдя из квартиры увидел улыбчивого и стремного мужика, который стоял напротив двери. Без лишних слов он затокал меня в квартиру, став сыпать на меня вещами, которые могла бы знать обо мне только… Ну не знаю, моя родная мать!

Ты усмехнулся, а потом вдруг почувствовал себя неуютно. Тебе в голову пришла странная мысль, но её нужно было проверить.

– Слушай, а ты сам знаешь что-то обо мне? Хотя бы намек о моем прошлом?

Парень усмехнулся.

– Откуда? Ты же вроде “зеркало”, нет? Ваше прошлое под строжайшим секретом. Только создатель и глава приюта где ты живешь знают твое прошлое. Ещё и всякие люди что поставили печать на твоем кандидате “одобрено”.

Слова пугливого вора засели в твоей голове, выкапывая наружу слова Лыбы в ответ на твой вопрос: “Как меня возьмут? Я же ничего не знаю о работе на траулере!”. Он тебе ответил: “Не бойся! Ты все вспомнишь и поймешь как только приступишь к работе!”.

– Вот жеж… – Ты цокнул языком. – Со мной значит он проделал тоже самое!

– А? Ты о чем? – Русый парень взволновался не на шутку.

Ты отмахнулся.

– Не важно.

Вдруг раздался гудок корабля. Ты и “хозяин” подняли головы.

– Прибыли? – Спросил ты.

– Ага. – Русоголовый сделал глубокий вдох и выдох. – С этого момента зови меня – Кап.

– Хорошо, Кап. Пойдем глянем?

– Иди один. Я насмотрелся.

Ты поднялся на верхнюю палубу. Было людно. Молодые моряки и будущие работники платформы вышли на нос и стали глядеть вдаль крича и тыча на появляющиеся вдали очертания.

– Вон! Вон платформа!

– Идиот – это траулер!

– Вы оба идиоты – это и траулер и платформа!

Возник в толпе спор, во время которого ты протиснулся вперед выйдя на самый нос судна. Высокая башня сделанная целиком из темного металла отливающая лишь слабым серебряным отливом, внешне больше напоминающая остроконечную скалу разделенную на две равные половины. У подножья обеих половин, скрепляя их вместе, был растянуто стальное поле в виде самой платформы с нанизанными поверх них конструкциями разных форм и видов: огромные баки, мелкие жилые контейнеры, краны, ангары и так далее.

Казалось платформа была абсолютно неподвижной. будто имела фундамент, но нет. Но нет, она держалась на воде за счет огромных полых областей под платформой выглядящие как стальные цистерны или трубы опоясывающие края, а находилась на месте не поддаваясь течению за счет бесчисленных якорей раскиданных по всему периметру огромного судна.

– Глядите! Там буксиры!

Толпа и ты включая обернулись на крик. Вы увидели чуть-ли не целый флот состоящий целиком из суденышек размером с тот на котором вы плыли, и что тянули за собой морскую тварь. Стоило её увидеть как волнение прошлась по толпе.

– Ну и мерзость… Что это такое?

– Я впервые вижу нечто столь… Аморфное…

– Это у него там панцирь или чешуя?

Морская тварь истекая черной жирной кровью напоминала издалека осьминога с клешнями и хитином. Понять где на самом деле у неё были глаза, начало и конец конечностей и щупалец было сложно. Волны то и дело скрывали от вас общую “картину”, давая лишь топливо для собственного страха и пугающих фантазий, которые могли прийти в голову.

Хотя ты на самом деле не чувствовал страх. Даже волнение прошло тебя стороной. Лыба прав, увиденное тобой тебе казалось обыденным. Словно ты уже много и много раз видел, как тварь не поддающейся описанию тащат судна, способные утонуть в её пасти. Забавно, ты выбрал зеркало, но по итогу сам понимаешь что больше узнаешь о себе просто основываясь на собственных ощущениях.

Хотя, ты находишься в чужом теле с опытом и навыками полученными за чужой счет. Может ты лишь видел это много раз, а сам ни разу и не работал? Лишь Лыба, Рукож и Амулесе знает. Первый правда не должен знать. Но ничего ты расспросишь у него все что только можно, думаю он ответить тебе на все если ты захочешь. Ему ведь не впервой нарушать правила и законы ради своей работы.

Хотя… Нет. Хватит повторяться. Он тебе ответит – ты уверен. Его проклятая душа найдет объяснение и оправдание для любого проступка, даже самого мрачного и омерзительного. Возможно Лыба сможет дать объяснение и оправдание морской твари, что на глазах у толпы вытягивали огромные цепи с крюками плавающей платформы.

Но внимание толпы скоро и твое в частности перетянул внезапно появившийся со стороны платформы катер выглядящий как деревянный длинный ящик с окнами на широкой лодке. Издали сразу было видно, что там находились “важные” люди – в их руках было оружие и были в противогазах.

“Беглец” остановился сразу стоило катеру попасться на глаза экипажа. Один из моряков сбросил с одного из бортов веревочную лестницу, у которой остановился сам катер. Под скрежет военных сапог поднимавшихся на борт судна солдат капитан крикнул собравшимся на носу.

– Выходите на центр палубы для досмотра!

Знакомое чувство пробрало тебя от пят до ног – страх перед чужой властью. Подобно солдатику ты, вместе с напуганными опарышами Стигии, вышел к настоящим солдатам. Высокие и широкоплечие мужчины в черно-серых камзолах с гербом города на груди, плечах. Их мрачную униформу дополняли будто сшитые из бежевой кожи противогазы полностью закрывающие лицо за счет плотных ремней опоясывающих бритые головы, а также ружья из стали, дерева и костей морских чудовищ. Сквозь мутные стекла масок можно было увидеть холодные, бесчувственные черные глаза.

Возглавлял вооруженную дюжину такой же дышащий через увесистый фильтр офицер с фуражкой цвета камзола, но украшенный на месте сгиба бело-серой линией и парой костяшек прямо на “лице” головного убора. Младший офицер судя по тому насколько мелочно выглядели эти костяшки на фоне самой фуражки.

В руке офицера за место ружья был планшет с закрепленными листами и карандашом. Сперва он посчитал всех, а затем спросил у капитана, что вышел к нему.

– Девятнадцать пассажиров? Это все?

Капитан кивнул, а ты огляделся в поисках “воришки”. Он стоял слева от тебя в первом ряду, с уже повешенной эфемалью на шее, чувствуя как та прижимается к его пугливо бьющемуся сердцу. Эти удары отдавались в твоей собственной груди.

– Все кто перед вами плывут на платформу, сэр Офицер.

Получив ответ, солдат сделал запись в блокноте, а затем приказал своим подчиненным.

– Даю добро обыскать судно. – Потом он снова обратился к капитану. – Список с пассажирами предоставьте… – Он затих, хотя по интонации было слышно что он не закончил, а потом добавил вежливым тоном. – Пожалуйста.

Капитан протянул судовой журнал офицеру, тот взяв его в руку ознакомился с пометками о пассажирах, пока солдаты спустились под палубу “Беглеца”. Сквозь стекляшки его противогаза можно было увидеть как черные глаза быстро бегали по журналу, выписывая каждое имя и фамилию, пока вдруг он не остановился.

– Гуль? – Твое сердце сжалось – рефлекторно. – Кто тут Сердеболь?

Рабочии заволновались. Они стали переглядываться ища друг в друге живого мертвеца, Кап ничто не говорил, хотя ты чувствовал как его сердце билось в такт с твоим сердцем. Твое волнение сменилось раздражением на лице из-за этого. Офицер подметил тебя сразу, указав на тебя пером.

– Ты, да? – Ты сглотнул слюну и почувствовал улыбку под противогазом смотрящего. – Выходи из строя.

Ты подчинился, хотя думал тебя сейчас отведут на плаху. Неужели твое присутствие на платформе запрещено? Этот страх сменился страхом “хозяина”.

– Ну и кто его “хозяин”? Кто тут, Кап?

– Я! – Громко крикнул вороватый трус с наигранным энтузиазмом. Он сделал шаг, но тут же его остановил стоящий рядом с офицером солдат, уткнувшись прикладом ему в грудь, дабы не касаться рукой. Кап не изменился в тоне.

– Я нанял этого гуля!

– Хорошо. Ты тоже выйди из строя. – Вытащив вас обоих, офицер зачеркнул или подчеркнул ваши имена на планшете, а затем обратился к оставшимся и будущим работникам платформы. – А пока перекличка для оставшихся.

Пока произносили семнадцать имен и фамилий ты видел как будущие работники платформы смотрели на тебя. Напуганные, осуждающие и жалостливые глаза, которые впервые видели гуля в живую. Хотя скорее они впервые видят гуля в живую, которого назвали гулем при них. Кап в свою очередь стоял рядом с тобой, стараясь сдержать дрожь во всем теле, но его руки дрожали все равно будто тряпка оказавшийся в вихре. Чего он боится? Понять это ты не мог лишь по его эмоциям, что отражались в твоем сердце. Но среди “эха” ты чувствовал жалость, видя эти глаза готовые взорваться от сдерживаемых слез. Ты решил его поддержать.

– Хей. – Ты толкнул его локтем в бок и прошептал. – Да не трясись ты так. Зададут вопросы, а там впустят либо отпустят. Ничего плохого не произойдет.

Ты надеялся на это, хотя сам не знал что может с вами произойти. Кап в свою очередь на мгновение и правду успокоился. Нервная улыбка стала простой и легкой.

– Д-да… Тоже на это надеюсь. Хах.

Твои слова повлияли на него, он перестал дрожать. Офицер при этом не отрываясь от списка лишь мимолетно взглянул на вас, что это был за взгляд ты не мог понять, но он определенно подметил ваш короткий разговор.

Перекличка пассажиров подошла к концу, а с ней и осмотр судна солдатами. Казалось сейчас возьмутся за вас, но дальше офицер попросил заходить в рубку по одному дабы провести короткий допрос в алфавитном порядке с исключением в виде вас. Ты и Кап оказались последними в очереди. Понять причину такого особого отношения к вам ты не мог. Неужели настолько недолюбливают гулей и их хозяев? Хотя ты слышал как пассажиры и экипаж шептались за спиной.

– Как думаешь их того? За борт?

– Не. С чего бы? Скорее просто предложат “уникальную должность”.

– Ха! То есть пустят на убой, чтоб тварей привлекать к платформе?

– Ты дебил? Зачем тварям тухляк и его хозяин? Есть же тюремные приманки!

– Да наверное они просто вкуснее!

Слушать это было неприятно. В тебе люди видели похоже лишь инструмент, которому не место на платформе. Хотя тот факт что тебя оцениваю как инструмент в принципе неприятно. Но это всяко лучше чем та крикливая дура в твой первый рабочий день на Лыбу. Хотя может она больше злилась на алкоголика, а уже выплеснула все накопившееся на тебя?

– Когда настанет твоя очередь. – Вдруг заговорил Кап. – Просто говори честно, что я тебя нанял как чернорабочего. Не надо увиливать. – Сказав “увиливать” он встряхнулся. Понимал видимо, что сам будет увиливать при допросе. – Они всегда знают, когда ты врешь но не недоговариваешь.

Ты кивнул, и тут же из рубки вышел очередной работник и следом за ним офицер. Допрошенный выглядел изнуренным, а военный полным сил. Последний подошел к Капу и протянул руку.

– Прошу передать эфемаль гуля на время допроса.

Просьба-приказ офицера эхотм отразилась в твоих ушах. Сперва ты почувствовал искры возмущения, а затем те быстро затухли под гнетом волнения. Но сразу после этого все утихло. Внезапно и неожиданно, словно ничего внутри тебя не было.

Ты притронулся к груди. Это не нормально. Либо нормально, но такое резкое “спокойствие” – тебе не по нраву. Определенно в этом замешана магия эфемали и ты ничего не мог с ней поделать, так как даже думая о злобе – ты её не испытывал прямо сейчас.

– Х-хорошо. – Кап сперва схватился за саму эфемаль, давая мне почувствовать в последний раз волнение что переполняет его, а затем стянул веревку и передал офицеру. – Прошу.

Магический медальон оказался в руках офицера. Первое что ты ощутил был холод, от которого по телу пробежали мурашки, а затем резкая отстраненность, будто кто-то запихал твое сердце в маленькую и тесную коробочку, отделив тебя от всех эмоций и чувств, что испытывал сейчас офицер. Странное чувство. Его нельзя описать приятным, но и раздражающим или неприятным тоже. Ощущение будто ты остался наедине с самим с собой.

– Отлично. – Военный надел эфемаль себе на правую руку и покрутив слегка обвил по спирали на запястье словно браслет, держа в той же руке перо. Он открыл дверь в рубку и жестом пригласил войти первым. – Прошу. Заходи первым.

Ты вошел в рубку и услышал как дверь за тобой закрылась. Перед штурвалом был поставлен стол вытащенный с палубы ниже и два раскладных стула. Офицер указал на стул ближе к двери, когда как сам сел напротив оказавшись спиной к штурвалу. Его фигура, в особенности плечи, были будто украшены неподвижными торчащими “шипами” колеса.

Ты занял свое место, а офицер к этому моменту подготовился. Планшет с записями и капитанский журнал были рядом друг с другом будто младший и старший брат. Острие пера коснулось пустого бланка, что еле заметен был среди заметок на планшете.

– Начнем с формальностей. Имя или официальное прозвище?

– Сердеболь.

За пару движений он написал твое имя.

– Папка или зеркало?

– Зеркало.

Он что-то хмыкнул кивая.

– Дата сотворения?

Ты почесал голову. Он определенно хочет узнать точную дату, но ты её не знаешь. Только что прожил на белом свете примерно 8-9 дней. Знай ты какая сегодня дата. Точно. Он определенно знает.

– Восемь-девять дней назад.

Стеклышки в противогазе недобро сверкнули, и он снова хмыкнул кивая.

– Имя создателя?

Ты смутился. Это обязательно?

– Рукож.

Пару движений, а затем дополнительный вопрос по той же теме.

– Адрес создателя?

Ты уже нахмурился. Ты конечно не испытывал ничего стоящего к Рукожу, так как пробыл с ним всего пару часов и то в тишине, но зачем это знать офицеру?

– Н-не знаю.

Твои слова сработали как удар бойка по пуле. Ты увидел как его брови под противогазом двинулись в вопросительной гримасе.

– Уже больше недели живешь, а до сих пор не знаешь адрес своего создателя? – Он зацокал языком и качал головой отчитывая тебя за такую промашку. При этом ты все равно не чувствовал ничего от него, хотя эфемаль была у него прямо сейчас в руках. Ты должен был почувствовать хоть что-то, хоть какое-то покалывание в груди от разочарования. – И как ты собираешься работать у нас на платформе, раз даже таких простых вещей не знаете?

Это была словесная пощечина. Нет. Скорее толчок за борт. Слова задели тебя, но ты не знаешь почему. Разве в твои обязательства входит запоминание того где ты был сотворен, даже если ты особо не вдавался в подробности об этом?

Но когда ты собирался задать вопрос или хотя бы попытаться ответить, офицер перешел к следующему вопросу.

– Вы зеркало, были созданы девять дней назад. Почему вы хотите устроиться работать у нас и на какую должность?

Ты не знал на какую должность хочешь. Ты знал только, что тебе нужно найти человека что ворует с платформы. А для этого подойдет наверное самая неблагоприятная и незаметная работа. Правда, что это за работа на платформе? Без понятия. Ты в целом согласился просто пойти работать на платформу, а там как повезет. Хотя наверное не только в этом дело.

Лыба в самом начале как стал рассказывать о своей идеи пристроить тебя на платформу что-то не договаривал. Теперь ты знал что – раньше “кандидат” работал на платформе. Не знаешь кем и где конкретно, но чувство ностальгии пробирает твое тело. Тебе хочется плюнуть офицеру в глаз и посмеяться, что стигиец с платформы сидит в противогазе. Словно рыба с легкими.

Да. Ты придумал что ответить.

– Я уверен, что у кандидата тела был богатый опыт работы на траулерной-платформе. И если я хочу остепениться в мире, то лучше воспользоваться опытом тела. – Офицер молчал и продолжал смотреть. Ты понял почему и добавил. – На каждую возможную должность, если возможно.

Офицер не спешил писать в бланк. Он смерил тебя взглядом, заставляя фильтр дергаться перед твоими глазами, а потом пожал плечами.

– Будем иметь в виду. – Он поставил точку и спросил. – Последний вопрос – кем является твой попечитель и почему он решил нанять гуля?

Вот тут ты заволновался. Вряд ли можно прямо сказать: “Мой попечитель вор, которого шантажировал проклятый из оккультной полиции, дабы пристроить на платформе, чтобы я отыскал поставщика производителей нелегального оружия и веществ”. Во первых слишком длинно, во вторых слишком подозрительно. Ты придумал.

– Мой первый наниматель сказал, что за хорошую службу, сможет пристроить меня на платформу. Мой попечитель этот “способ”. Как его уболтали? Не знаю. – Ты не соврал, только недоговаривал. Поэтому чудом, но придерживаешься совета Капа.

– Как интересно. Хорошо. – Его перо чиркало по бумаге, словно пытаясь высечь искру, а затем ударила по концу бланка ставя жирную точку. После он встал и протянул тебе правую руку. – Поздравляю, ты прошел. – Потом он увидел твое озадаченный взгляд на его ладони. – Что-то не так?

– Эфемаль. У вас эфемаль на кисти. – Ответил ты смиренно и спокойно как мог.

Ты снова почувствовал ухмылку под противогазом, когда из-за приподнятых щек слегка натянулась резина на лице. Стеклянные “глаза” блеснули одобрительно. Он тебя проверил, и ты определенно прошел этот тест, потому что ощутил через эфемаль гордость – приятное и тягучее чувство расходящееся от сердца по всему телу, словно нежный прилив.

Солдат снял с правой руки эфемаль и вновь протянул её.

– Поздравляю. Теперь ты точно прошел на платформу.

Ты встал и пожал руку. У офицера была крепкая и дружеская хватка, он смотрел тебе в глаза. Ты ответил взаимностью.

– Благодарю. Рад, что не сглупил.

После рукопожатия, вы вышли из рубки. Кап грыз ногти глядя на виднеющаяся вдали платформу, но стоило толпе опрошенных работников ахнуть при твоем виде он обернулся. Волнение сменилось облегчением, видя видимо что ты ещё живой, но потом вновь накатил страх, когда офицер за твоей спиной пригласил.

– Прошу, заходи. Ты последний.

Глава 13: Траулер-Прибытие.

Осмотр и допрос военных подошел к концу. Напряжение на палубе спало, как и волнение Капа, которому также одобрили право ступить на платформу. Хотя через эфемаль ты все равно чувствовал как его душе было неспокойно. Сердце билось, заставляя биться и твое. От чего у тебя возникает вопрос: где Лыба достал такого труса?

В любом случае, офицер и солдаты вернулись на катер и проводили “Беглеца” до платформы. Облегчение после допроса сменилось приливом восторга и удивления, когда судно подобралось вплотную к “Зубчатому ребру”. Издали она выглядела как естественная часть пейзажа, но вблизи эта иллюзия спала.

Огромные понтоны в шесть этажей из стали покрытые шипами и сигилами внушающие страх при одном только взгляде на них, держали огромную плавающую конструкцию над водой. Где-то там под ней должны были быть многочисленные якоря, что как крючки впиваются в морское дно, либо один большой крюк, который вгрызается будто в плоть в каменную породу.

Когда судно остановилось, катер с военными отчалил, оставив “Беглеца” наедине с “Зубчатым Ребром”. Они свое дело сделали и осталось лишь ждать, когда там наверху вас заметят.

Капитан вдруг крикнул, выйдя из рубки.

– Готовьтесь к подъему! Они выводят кран!

Голос капитана эхом прошелся по палубе, заставив моряков зашевелиться, а ты поднял голову и наблюдал за краем платформы. Оттуда неторопливо показался сам кран, а точнее длинный стальной “мост” состоящих из двух параллельных “рельс”. По этим рельсам будто запечатанная вагонетка огромных размеров показалась кабинка, что нависла над вами будто чья-то сжатая в кулак когтистая лапа.

Ты увидел как стоило кабинке появиться над вашими головами из неё стали выходить четыре стальных троса с крюками на конце, напоминавшие отсюда снизу щупальца металлического монстра.

Ты засмотрелся, и тебя вдруг оттолкнул один из моряков заняв твое место. Не сказав ни слова, он быстро схватил трос с крюком выверенным движением и придерживая позволил ему дальше опускаться вниз, пока там, чуть ниже борта, он не коснулся “рыма” – так вроде назывались “ушки” с сквозным отверстием к которым обычно цепляют различные крюки и привязывают тросы с веревками.

Ты оглянулся. Позади тебя на левом борту у носа точно также сделал и второй моряк, а значит скорее всего так сделали и с другими тросами, что опустил кран. Крюки были закреплены и моряки ударили по тросам, давая видимо понять людям наверху, что “Беглец” готов.

Капитан крикнул.

– Всем пассажирам советую отойти от бортов и схватиться за что-то! Мы поднимаемся!

Словно по его приказу судно затрясло. Палуба шла ходунам у тебя под ногами, но ты на удивление легко управился с тряской, чувствуя всем телом куда наклоняться и на какую ногу опереться в моменте. Моряки стоявшие по обе стороны носа смотрели на тебя с легким удивлением, сами держась за борт “Беглеца”.

– Не впервой?

Спросил моряк. Ты покачал головой.

– Впервые.

Сталь заскрежетала. Гулкое эхо разошлось по кораблю, отдаваясь в твоих ногах. “Беглеца” вырвали с корнем из морской глади поднимая вверх. Ты выглянул за борт и увидел как морская вода стекала по обшивке корабля, а крюки на рымах крепко впивались в покрытую ржавчиной сталь.

Чем выше поднимался корабль тем больше шипов ты видел перед своим лицом, которые проходили вдоль понтона в подобии шахматного порядка. Невольно ты подумал, что будет если сильный ветер подует с левого борта и “толкнет” вас на эти шипы? Судно продырявит насквозь.

Но скоро страшный облик шипастых понтонов сменил вид толстого слоя стали и огромных костей покрытые сигилами неизвестного тебе значения. Хотя очевидно, что там наложено какое-нибудь заклятье “укрепления” или “крепости”. Что-то такое определенно и понятное.

Прошло пару минут, и судно оказалось на уровне платформы. Твоему взгляду предстал вид стального острова покрытого геометрическими фигурами, башнями и трубами сплетенные в одну общую ржаво-блестящую картину. Подул ветер и ты ощутил не соль, а вонь гнили и горечь дыма.

Раздался голос с крана.

– Тормоза поставлены!

Ты поднял голову и увидел вблизи кабинку, откуда были выпущены тросы с крюками. Сквозь маленькие прямоугольные прорези ты видел освещенный в теплом желтом свете катушки и рычаги, которые были “взведены”. Мгновение и судно дрогнуло вновь, но в сторону.

Кран стал поворачиваться в сторону платформы, что застало тебя в расплох. Ты слишком загляделся на стальные пейзажи, позабыв о том что ещё подвешен на добром слове металлургов и судовых мастеров над бескрайним морем вблизи шипастых скал. В итоге не удержавшись на ногах ты решил не схватиться за что-то, а просто упасть на палубу, дабы не наделать глупостей.

Моряк задавший ранее вопрос посмеялся.

– И вправду – впервые.

Кран наконец-то закончил оборот вокруг своей оси. Тряска утихла на мгновение и воспользовавшись этим поднялся на ноги. Судно было подвешено теперь не просто над платформой, а над подставкой огромных размеров. Иначе это было нельзя назвать – три рогатины: под нос, центр и корму, которые были сделаны из цельного металла и укрепленные изогнутыми вниз “арками”. Словно “Беглец” не полноценное судно, а маленькая фигурка корабля, что собираются поставить над камином дома в качестве украшения.

Ты хотел спросить.

– А это практ-… А! – “Беглеца” вновь резко дернуло, но уже вниз. На мгновение ты почувствовал как палуба уходит у тебя из под нос, заставив впиться в борт корабля как обшивная пьявка. – Проклятье…

На твой грубый выговор тот же моряк усмехнулся.

– Да не ругайся. Обычное дело во время спуска.

Сверху раздался крик.

– Тормоза сняты! Ставлю судно!

С этими словами один человек в маленькой кабинке вновь мельтешил между катушками и рычагами, пока не скрылся где-то в центре, заставив судно опускаться. Стальные тросы вытягивались, дрожа будто струны огромной гитары, а затем стук и все судно задрожало вновь. Тебя и все остальных подбросило вверх на мгновение. Затем тишина, что тут же прервалась криком капитана “Беглеца”.

– Снять крюки! Пассажирам подняться на верхнюю палубу, мы прибыли!

Вы прибыли. Казалось с этого момента дела пойдут лучше, но глядя на возвышающуюся гору стали в центре платформы, у тебя было чувство что это только начало всех твоих проблем.

Обойдя рубку капитана, ты быстро нашел Капа – среди новичков, он единственный кто был напуган а не взволнован. Его страх тебе казался уже неестественным. Поэтому подойдя и пихнув его в плечо ты спросил прямо вдалеке от любопытных ушей.

– Ты чего такой пугливый? Мы ведь добрались.

– А?

Он открыл рот, издал звук, но глаза его смотрели вдаль на вершину “горы”. Ты посмотрел на неё, но ничего особенного не увидел. Кап мгновение спустя пришел в себя.

– Тебе Лыба про специфику ничего не говорил?

– Специфику? Какую?

– Каждая платформа – отдельный город: со своим судом, со своей полицией и со своей… – Его губы задрожали, не желая этого говорить, но сказал. – Тюрьмой.

Ты хотел его расспросить на что он намекает, но он так и не оторвал взгляд от вершины горы. Что там такое? Та самая “тюрьма”? Ты почувствовал как семена страха наполнили тебя. Страх этого труса заразителен.

ГРОХОТ! Ты оглох. В твоих ушах эхо металлического звона. Все на судне схватились за уши. Пока ты глядел вдаль, на борт беглеца уронили длинный трап, что чуть-ли не промял под своим весом корпус корабля!

– ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ!?

Ты рявкнул, хотя сам при этом не слышал собственного голоса. Кому ты крикнул? Ты не знаешь. Просто тебе хотелось выговориться. Тоже самое судя по довольным лицам сказали и будущие работники платформы. Лишь матросы судна смотрели на вас с ухмылками на лицах, в их ушах торчали ватные затычки. “Твари” – строго, грубо и прямолинейно подумал ты.

Глава 14: Траулер-Громогов

Длинный трап ведущий от поставленного на “рога” платформы судна до её стальной “земли” был долгим. Настолько, что каждый пройденный тобой шаг отзывался в ногах ностальгической болью.

Тело взыграло на своих воспоминаниях, рисуя в твоей голове образы бессонных ночей и прогулок по воняющей ржавчиной и жирокровью городу на воде. Но они сразу растворились, как ты услышал впереди себя веселый голос сквозь хрустящий динамик.

– ПРИВЕТСТВУЮ ДОРОГИЕ РАБОТНИКИ “ЗУБЧАТОГО РЕБРА” С ПРИБЫТИЕМ! С ЭТОГО ДНЯ И ДО КОНЦА ВАШЕЙ ВАХТЫ ВЫ ПЕРЕХОДИТЕ ПОД МОЕ УПРАВЛЕНИЕ, КАК СВЕЖАТИНА ДЛЯ ПРОКОРМКИ И УХАЖИВАНИЯ ЗА СТАЛЬНЫМ ЗВЕРЕМ! ЗВАТЬ МЕНЯ СТАОФИЦ ГРОМОГОВ! НО ВЫ ДОЛЖНЫ ОБРАЩАТЬСЯ КО МНЕ КАК “СТАРШИЙ ОФИЦЕР”!

Вы спустились и встретили солдат. Они приказали вам разойтись в стороны выстроившись в одну шеренгу, встав перед хозяином веселого и оглушительного голоса.

Это был солдат – офицер. Он был определенно старше по званию того допросника в противогазе, так как на фуражке этого было больше костяшек. Но если лицо того ты не видел, лишь глаза за стеклами маски, то тут ты видел лицо и не понимал как это возможно.

Казалось бы перед тобой стоял обычный человек – стигиец. У него были черные глаза, черные волосы и бледная кожа. Лицо слегка худое, нос слегка заострен и еле заметной горбинкой. Уши прижаты вплотную к черепушке. Но его рот и челюсть были из металла.

Нет. Не просто из металла. Они были сделаны из латуни, наверное алхимической, и за место того чтобы просто подобно маске “изображать” губы, это была цельная изогнутая под нижнюю и верхнюю челюсть пластина с торчащим из него подобием динамика, что шипел и кряхтел, будто тот откашливался от помех.

Ты испытывал смешанные чувства при взгляде на офицера. Из-за динамика на месте рта он напоминал тебе мясную куклу, пародию на человека. Смешно. Ты подумал что в тебе живого больше, чем в нем. Так наверное думали и прибывшие с тобой новички. Они все пялились на офицера с непониманием и волнением, пугливо поглаживая подбородки представляя насколько больно или дискомфортно иметь за место подбородка латунь.

Но его голос. Еле заметная хрипоца в каждом слове была будто вызвана его искренним энтузиазмом.

– НАЧНЕМ С ГЛАВНОГО! – Не смотря на отсутствие рта, в веселом голосе ощущалась искренняя власть. – С МОМЕНТА КАК ВЫ ВСТУПИЛИ НА ТРАУЛЕР-ПЛАТФОРМУ, ЕЁ ЗАКОНЫ И ПРАВИЛА ЦАРЯЩИЕ ТУТ СТОЯТ ВЫШЕ СТИГИЙСКИХ! ЗАПОМНИТЕ ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНО!

Когда он это сказал уже знакомая волна волнение окутала твое сердце. Ты посмотрел на Капа, он снова дрожал как осиновый лист, а потом на гору на которую он смотрел на корабле. Что на платформе его так пугает?

– ПОЭТОМУ ЕСЛИ ВЫ БОИТЕСЬ ПОСЛЕДСТВИЙ СУРОВОЙ ЖИЗНИ НА ПЛАВАЮЩЕМ СТАЛЬНОМ ЗВЕРЕ! ТО ВАЛИТЕ ОБРАТНО НА СУШУ! ПОД РЕБРЫШКИ СВОЕЙ СГНИВШЕЙ СТАРУХИ! ЯСНО!?

Скрежет динамика резал уши, но мысль была подана четко и ясно. Никто правда не ответил, боясь раскрывать рот. После секунды молчания, офицер сдвинулся с места, став ходить вправо и влево с тактом марша. Его руки заведенные за спиной держали все это время планшет с парой листков. Дальше в его словах не было слышно той бойкой прыти как при “приветствии”, лишь громкоговоритель зачитывающий громко основную информацию.

– ПЕРЕХОДИМ К ДЕЛУ. НАЗЫВАЮ ИМЯ – ОТЗЫВАЕТЕСЬ. ЗАДАМ ВОПРОСЫ – ОТВЕЧАЕТЕ СРАЗУ. ЯСНО?

С этими словами Громогов достал из внутреннего кармана блокнот, а в качестве ручки использовал палец на кончике которого виднелось острие пера. Никто при этом не ответил на его вопрос во второй раз. Вновь раздался режущий ухо искренний крик.

– ЯСНО!?

– ДА!

Ты ответил не задумываясь, по воле случая, ощущая как сердце подпрыгнуло от вопроса.

– ОТЛИЧНО.

После все пошло как обычно. Называлось имя, на зов отвечали и иногда офицер что-то спрашивал, получая обычно пугливый ответ. Но затем, дошло до тебя, а там сразу и до Капа. Похоже это будет обыденностью на платформе для вас двоих. Забавно. Офицер отмечал на планшете все при помощи пальца, который был ещё одновременно и пишущим пером из латуни.

– ВЫ ДВОЕ ВЫЙДИТЕ ИЗ СТРОЯ. С ВАМИ ПРИДЕТСЯ РАЗОБРАТЬСЯ ОТДЕЛЬНО.

Он сказал это монотонно, но по глазам ясно – будут “разбирательства”. Ты вышел из очереди, Кап вслед за тобой. Он все также боялся, дрожал, но ты не обращал на это внимание, даже когда сердце ощущало на себе танцующие нервишки на себе. Жестом офицер приказал встать прямо напротив, лицом к шеренге прибывших. Зачем? Не знаешь. Но зато ты мог видеть лица уже озадаченных, усмехающихся и испытывающих жалость к тебе и Капу жителей Стигии.

Перекличка прошла. Каждое имя было подчеркнуто пальцем Стаофица, дабы затем офицер громко крикнул всем указав в сторону горы, к которому вела стальная “тропа” – стальные бороздки на обшивке платформы сделанные при помощи сварки.

– СЛЕДУЙТЕ В СТОРОНУ ГОРЫ ЗА ПАТРУЛЬНЫМИ. ОНИ ВАС ОТВЕДУТ БАРАКИ ДЛЯ НОВОПРИБЫВШИХ. ТАМ ВАС ВСТРЕТИТ ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ ПЛАТФОРМЫ. – Он затих и прошелся по всем взглядом. Новоприбывшие сглотнули, как и Кап, желавший оказаться на их месте. – ВСЕ! ВПЕРЕД! ДАЮ ДОБРО! ВАЛИТЕ!

– Да!

Шеренга ответила радостно и громко, после чего по приказу уже патрульных зашагали в указанном им направлении. Маршировать они не могли, но зато шли ровным строем под присмотром солдат.

Остались только ты с Капом и офицером-динамиком во главе. Последний развернулся к вам двоим и накричал на вас.

– СЛЕДУЙТЕ ЗА … – Резко он прервался. Он закатил глаза и прильнув пальцем к скуле, где сливалась плоть, кожа и латунь начал водить ими по кругу. Когда он перестал и заговорил, то вы услышали его “обычный” голос. – Следуйте за мной.

Кап пошел за офицером следом, подобно безвольному гулю. От подобно сравнения возникшего в твоей голове ты усмехнулся и пошел следом, решив исполнять свой “долг”. Хотя на самом деле ты сомневался, но взглянув вдаль на стальную “гору” возвышающаяся над стальными “холмами” и “равнинами” сомнения ушли прочь.

Вы шли по проложенной стальными бороздками тропе вдоль сетчатого забора с колючей проволокой слева пока справа ютились ящики, бочки, стеклянные банки и много чего ещё с гербом “Зубчатого ребра” под навесом из погрузочных кранов и брезента. Тропа скоро привела вас к трехэтажному зданию из стальных листов скрепленных воедино костяными “рамками”. На углах и стыках торчали бело-серые кости с вырезанными на них сигилами что предназначение ты распознать не мог.

Здание наверное служило местной казармой для местных рабочих на первом этаже. В маленьком окошке ты увидел кровати, столы и даже потрепанные диваны и кресла рядом с радиоприемником внутри.

Но разглядеть все внимательно латунная челюсть не дала.

– Чего встал, гуль? Наверх плыви. Ты все равно тут работать не будешь.

Ты хмыкнул на его слова и поднялся вслед за ним на второй этаж здания по внешней лестнице. На втором этаже заглянув мимолетом в окно, ты увидел уже вторую казарму где квартировались военные, потому что там ты увидел знакомую фуражку и противогаз на одной из кроватей. После ты поднялся на третий этаж и зашел вслед за офицером в дверь с беспокойным взглядом Капа на спине.

– Возьмите стулья и садитесь.

Офицер указал на стулья у стены и указал после на центр комнаты, где напротив него стоял небольшой письменный стол. Зайдя за стол Стаофиц занял его сев на куда комфортнее на вид стул обитый мягкой тканью и высокой спинкой делающий его похожим на маленький трон без подлокотников.

Ты и Кап сели напротив него как он и приказал. Твой стул, как наверное и у Капа, был неудобным и шатким. Он был сделан из самого дешевого дерева и наверное прослужил под задам сотни, если не тысячи допрашиваемых. Приходилось полагаться больше на собственные ноги, чем на сам стул, что мог развалиться от любого неверного наклона.

– Что оккультная полиция пытается тут найти? Признавайтесь.

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Ты сперва удивился, ощутил шок, но твои эмоции тут же погасли сменившись хроническим волнением Капа. Как он догадался? Или ему кто-то рассказал? Неужели все на допросе ещё на “Беглеце” стало очевидно?

Но пока ты задавался вопросами, Кап поспешил ответить.

– Офицер, не пойми-…

На полуслове труса офицер вновь провел пальцем по челюсти и резко КРИКНУЛ.

– НЕ ПЫТАЙСЯ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ НЕВИННОГО. Я СПРАШИВАЮ ПРЯМО. ЧТО ПОЛИЦИЯ И ЭТОТ УЛЫБЧИВЫЙ УБЛЮДОК ПЫТАЮТСЯ НАЙТИ НА ПЛАТФОРМЕ?

Крик ударной волной проходится по тебе. Ты напуган. Треск динамика скрежет тебе по ушам. Ты вжимаешься в спинку стула и слышишь как его ножки обламываются под твоим весом. Ты падаешь на стальной пол кабинета.

– Простите. – Ты впопыхах поднимаешься на ноги, стараясь не разозлись лишний раз латунный динамик.

Стаофиц глубоко вздыхает носом раздувая свои ноздри, а потом кивает в сторону стульев стоящих запасом у стены. Ты киваешь и берешь один из стульев и ставишь на место старого, когда старый отпихиваешь в сторонку ногами. Стыд и дискомфорт комично кружится в твоей голове, заставляя жалеть о том что ты согласился помогать Лыбе.

Офицер проводит пальцем по челюсти и говорит уже спокойным голосом.

– Что пытается найти оккультный отдел на платформе? Кто на сей раз надавил на тебя, Кап? – Раздражение офицера сменилось рутинной усталостью. Он достал из стола бланки и стал их заполнять при помощи латунного кончика пальца пера слушая одновременно трусишку.

– Лыба меня “нанял”, чтобы я провел этого тухляка на платформу как обычного рабочего. Зачем? Не сказал. Сказал лишь запихать его в самое неблагоприятное место на платформе. Тоже не знаю зачем. – Закончив его плечи опали, словно он только что сбросил с себя груз ответственности.

За “тухляка” тебе было обидно. Ты свеж и полон сил! А оскорблять магофобским словечком ни к чему. Но он сказал правду, его заставил Лыба взять тебя в качестве временного гуля для работы. Поэтому черные глаза офицера перекинулись на тебя.

Ты почесал подбородок думая что ответить. Раз врать ни к чему и военный явно знаком с Лыбой, то надо выложить все как есть.

– Лыба считает, что на платформе есть те, кто помогают некому “контрабандитскому кружку” с поставками материалов для зелий, патронов и оружия. Мне нужно их найти.

– И? – Спросил офицер приподняв бровь.

Ты не понял.

– Что… “и”?

– И что ты будешь с ними делать как найдешь? – Стигиец склонил голову набок словно желая разглядеть тебя под другим углом.

Ответ тебя ввел в ступор. Лыба сказал тебе только найти их, а что делать с ними дальше – нет. Наверное это значило, что тебе самому надо решать на месте что делать с ними? Хотя что ты в принципе сможешь им сделать, когда найдешь? Сдать военным? Убить? Схватить и допросить? Ты не уверен ни в одном варианте.

– А что мне следует с ними сделать?

– Привести ко мне, если это какие-то новички. Если нет, то отвести к военным отвечающим за ту палубу где они работают. – Ответив, он пододвинул к краю стола бланки которые заполнял до этого. Два бланка для Капа и один для тебя. – Прочитайте, заполните и подпишите.

Ты взял свой и стал вчитываться. Странно но читая ты чувствовал как быстро проносятся глаза по знакомым местам. Это был бланк о временном устройстве на работу на “Зубчатом-Ребре”, хотя по содержанию также напоминал отчет о проведенном допросе и передача тебя на пользование платформе. Есть лишь право вписать свое имя и дату когда ты перешел на попечение другого человека, так как тут также указано что эфемаль у Капа заберут и передадут “должностному лицу через действующего офицера”.

“Должностное лицо” – тебе стало интересно кто это? В любом случае ты подписал документ и передал офицеру. Кап также быстро закончил со своими документами.

Офицер принял бумаги и помахал пальцами указывая на эфемаль на шее Капа.

– Давай её сюда.

Трус облегченно выдохнул и стянул с себя амулет. На некоторое время ты почувствовал облегчение, ведь больше твое сердце не волновалось и не крутилось в груди от постоянного волнения трусливого вора. Но когда Громогов обернул эфемаль вокруг руки, ты почувствовал усталость.

Эта усталость ощущалась сердцем как цепь с грузом, что была обмотана и вбита гвоздями в бьющуюся жизнью плоть. Но после мимолетного “поветрия” ощущение растворилось, сменившись уютной и бесчувственной “коробкой” как это было с офицером что допрашивал тебя.

– Хорошо. Документы подписаны. – С рутинной ритмичностью три листка были прикреплены к планшету на столе. Уже после на них были поставлены печати в виде Стигийских ребер обхватывающих судно. – Сразу обговорю: ты Кап отправишься наверх в тюрьму, – после этих слов лицо Капа скривилось от горькой досады. Нельзя это было назвать страхом, просто искреннее нежелание. Затем офицер обратился к тебе. – тебя я сперва отправлю на днище. Будешь разбирать содержимое кишок тварей. Начнешь “расследование” оттуда.

“Днище” – подходящее название для места, где тебе придется видимо копаться в дерьме морских чудовищ. Но после встречи с Мясником тебя вряд ли что-то проберет в твоей жизни вонью или мерзотностью. Прежде чем соглашаться с судьбой говноискателя, ты спросил.

– Мне будет кто-то помогать?

– Увидишь подозрительное? Скажешь нам. Увидишь нарушителя? Скажешь нам. Больше мы тебе ничем не поможем. Ты не солдат, ты гражданский и шестерка полицейского. Силы юридической у тебя никакой нет. Просто рабочее мясо на платформе. Ясно?

Ты кивнул. Громогов выдохнул и вновь приложил пальцы к челюсти. Через мгновение в кабинет вошел рядовой солдат. Стаофиц указал на Капа и приказал.

– Отведи его наверх и приставь к надзирателю на пост помощника.

– Есть! – Солдат шлепнув сапогами друг об друга подошел к Капу и хлопнув его по плечу приказал. – Следуй за мной.

Трус болезненно вздохнул и подчинился. Напоследок он посмотрел на тебя, словно его собираются посадить в тюрьму, а затем скрылся. Горьковатое послевкусие у тебя осталось на сердце после мимолетного печального взгляда.

Ты обернулся обратно на Громогова, когда он встал из-за стола.

– Ну что же. Ты теперь следуй за мной. Я тебя познакомлю с твоим “начальником”.

Глава 15: Траулер-Стальные кишки.

Ваш путь был долгим и мучительным. Пройдя всего пару метров по “поверхности” платформы и любуясь красотами однообразных коробок где работали и жили люди, а также цистерн наполненных всяким, Громогов завел тебя в одну из дверей ведущие на нижние палубы траулера-платформы.

Первое что ты ощутил, жар и влажность. Воздух был пропитан потом, смрадом и ржавчиной настолько, что в нем можно было захлебнуться. Глотка хотела изрыгнуть из себя кашель, но ты сдерживался, вдыхая совсем немного и не спеша выдыхая.

Вторым чувством была теснота. Хоть ты и мог вытянуться в полный рост и идти расправив плечи, но стены были покрыты трубами, напоминая стенки кишок. Каждый шаг у тебя сопровождался чувством, что ещё чуть-чуть и коридор сожмется и раздавит ржавой сталью. При этом боялся споткнуться на пустом месте, чувствуя легкое головокружение.

Третье чувство была спешка. Громогов шел впереди не задерживаясь и даже не заглядывая себе за плечо проверяя идешь ты за ним или нет. Он успевал даже “сбегать” от тебя и лишь притяжение эфемали позволяло его быстро найт, ускоряя шаг раз за разом, ощущая себя подбитым детенышем.

– Долго нам ещё? – Отважился ты спросить у громкоговорителя.

Хриплый голос динамика ответил моментально, отмахиваясь и не отвечая на вопрос честно.

– Да.

Но Громогов не соврал. Ты сбился со счета сколько раз вы наверное прошли один и тот же перекресток и поворот. Тебе даже стало казаться что сам офицер не знал куда нужно тебя вести, хотя может это ты просто не мог запомнить малейшие детали и ориентиры, которыми наверное полнятся эти тесные стальные кишки платформы.

Выйдя за очередной поворот вслед за офицером, ты увидел свет дверного проема, а вместе с ним и ужасающее зловоние. Нет, оно не было сравнимым с вонью Мясника, но равнодушным тебя не оставило. Ты прикрыл рот и нос рукой и вышел наружу на сетчатый мост возвышавшийся у потолка над просторным залом пропитанный влагой.

В окружении лесов из стальных балок и сети мостов ты видел под своими ногами зрелище. Огромные органы черно-красной плоти тянулись вдоль широких конвейеров или тягались огромными мясными крюками по склизкому от жирокрови полу. Человеческие фигуры в белых защитных костюмах толкали и обрабатывали эти куски пульсирующей плоти, словно опарыши готовящие ужин.

Почему-то тебя это завлекло. Ты не мог оторвать взгляд от того как работники станции отмывали органы, кидали их в огромные чаны с реагентами, тянули на мясных крюках и многое другое. Это вызывало у тебя ностальгическое чувство, ноющее и тянущее, словно ты наконец-то вернулся в родную обитель, но затем тебя ударило током прямо по ушам.

– ГУЛЬ!

Громогов стоял с недовольным взглядом с пальцами у латунной скулы.

– Успеешь насмотреться ещё. Плыви за мной.

Ты в последний раз посмотрел вниз и увидел, как нечто похожее на сердце стали рубить на куски. Сердце кольнуло в груди, словно начали рубить его.

Пройдя дальше по мосту, вы оказались перед входом в кабинку размером с квартиру, что также нависала над всем производством. Без стука Громогов вошел внутрь и следом зашел ты. Ты оказался в приемной – небольшая комната с металлическими стульями с деревянными сидушками и спинками и скучающей секретаршей за письменным столом.

– Офицер. – Вежливо кивнула женщина. Громогов ответил молчаливым кивком. На тебя она посмотрела лишь мимоходом, сразу позабыв о тебе. – Он сейчас обедает. Может зайдете после?

– Мне оставшуюся “партию” надо разобрать к завтрашнему дню. Так что не страшно. Отдам работничка и он будет свободен.

Секретарша вздохнула и пожала плечами.

– Хорошо. Ше-е-е-еф! К вам Громогов! У него рекомендованный работник!

За металлической дверцей, которая была сделана словно из тончайшего листа, раздался недовольный лязг посуды. Затем брезгливый рык.

– Пускай заходит. Но документы сейчас забери у него! Подпишешь сама!

Это был не голос, а рык животного. По спине пробежали мурашки, а в голове всплыл кулак Двубойника летящий прямо тебе в лицо.

– Хорошо! – Крикнул секретарша и рутинно стукнула пальцем по столу. – Давайте документы вашего работничка.

Отдав подписанные тобой и Капом бумаги секретарше, Громогов вошел в кабинет, а ты нехотя зашел за ним.

Это была маленькая комнатка, наверное размером с вагон трамвая. Поэтому ты удивился когда увидел сидящего за небольшим письменным столом “Шефа” секретарши.

Серо-коричневая кожа. Массивный подбородок. Клыки выпирающие из под нижней губы. Огромные плечи и серая пятнистая рубашка, чьи рукава были готовы взорваться от малейшего движения надутых мускулистых банок орка.

– Приятного аппетита. – С монотонной вежливостью обратился Громогов к орку, что уплетал аж трехслойную стопку увесистых стейков перед собой.

Шеф посмотрел на офицера, а потом на тебя. У него были серебристые глаза с узкими, но ярко выделяющимися черными зрачками, которые отчетливо выделялись даже в тени густых выпирающих бровей.

Орк взял салфетку и вытер ей рот от соуса.

– Присаживайтесь. – Верзила указал на стулья перед его столом. Ты сел с Громоговым и заметил, что рабочий стол орка был на самом деле обеденным с закругленными краями и в ширину с узкий кабинет, лишь в пару сантиметрах не касаясь стальных стен. – Обращаться к тебе по званию, Стаофиц, при нем?

Ты удивился. Не сам, а что-то внутри тебя подсказало, что это редкость когда работник станции обращается к военному на станции не по званию.

– Ни к чему, Масс. – С легким кряхтением офицер уселся на стул из стального каркаса и деревянной сидушки со спинкой. – Его первоочередная задача не работать все равно, а кое-что вынюхивать. – Орк приподнял бровь, а офицер пояснил твою роль. – Есть подозрение, что на платформе кто-то промышляет сбытом на сушу сырьем.

Масс усмехнулся, вернувшись к трапезе. Жирный кусок стейка исчез между его клыков.

– Тоже мне новость. На любом судне есть крыса вороватая на товар. Ладно. Идею я твою понял. Ток почему он отвечает за это? Это же твоя работа, Стаофиц.

– Долго объяснять. Кратко… – Офицер прошелся пальцем по низу динамика. – ООП ищут откуда растут корни их проблем.

Орк закатил серебряные глаза при упоминании. Ты почему-то закатил следом за ним.

– Ясно. Придумаю куда его пристроить. К новеньким всегда присматриваются крысы.

Дальше все прошло быстро. Орк без лишних расспросов кто ты или что умеешь вызвал кого-то из своих рабочих через секретаршу и отдал ему – фигуре в защитном костюме цвета опарыша. Последнее что Масс сказал прежде чем ты вышел из его кабинета.

– Добро пожаловать в команду, Сердеболь.

Идя вновь по подвешенному над цехом обработки органов мосту, человек в защитном костюме наконец-то завел с тобой разговор. Его голос звучал приглушенно и еле разборчиво на фоне шипения, треска, бульканья и скрежета что царит под вашими ногами.

– Мы работаем с кишками. – Таковы были его первые слова.

– Да я вижу. Тут только потроха и только. – На лице у тебя появилась ухмылка, когда ты посмотрел вниз.

– Нет-нет-нет. МЫ, включая тебя, работаем с КИШКАМИ. А значит и со всем что в них находится. Понятно?

Работа с кишками. Невольно эта мысль отзывается у тебя в теле. Не то как ты тянешь кишки за собой, а наоборот наблюдаешь за чужой работой. Наблюдал? Почему ты так подумал? Да потому что ты ощущал предплечьями, как тебе впивается борт судна. Наверное прошлое “Я” жившее в твоем теле любило наблюдать за этим, раз такое чувство возникло при упоминании работы с кишками.

Работник отвел тебя в раздевалку. Комната была просторной, но из-за скамеек и шкафчиков с униформой было тесно. Также тут же ты увидел проход в душевую.

– И что, как это надевать?

Спросил ты у работника, когда он выдал тебе увесистый защитный комбинезон. Ощущение что ты испытал прикоснувшись к нему были схожими с теми, что ты себе представляешь когда трогаешь тушу огромной личинки мухи. Маслянистая с шершавой поверхностью, упругая и податливая одновременно.

– Сперва запихиваешь ноги, затем руки, а уже затем напяливаешь на голову шлем.

Ты поступил как сказал тебе работник. Сперва ноги, затем руки и уже после голова. Тебя облепила со всех сторон мягкая и плотная ткань, что словно липла к тебе. Не воняло слава богу потом, но тебе было не по себе, когда ты взглянул на мир через очки встроенного противогаза костюма. Неохотно воздух проходил сквозь фильтр.

– Что дальше? Как застегнуть?

– Расправь руки и ноги, будто ты морская звезда.

Сперва ты подумал, что тебе послышалось, но уверенность в стеклянных “глазах” работника убедили так сделать. Стоило тебе только расправить ноги и вытянуть руки в стороны, как щель через которую ты влез в костюм срослась у тебя за спиной.

Сперва ты запаниковал. Ты не понимал что с тобой происходит, а следом наступило осознание. Ты чувствовал окружающий тебя воздух “кожей” защитной униформы; свободно дышал через мелкие отверстия в фильтре противогаза словно это были бесчисленные ноздри; отчетливо видел сквозь маленькие стеклышки, которые будто прилипли к твоим глазам. Но самое главное, мягкая набивка костюма оказалась искусственными мышцами, что став одним целым с тобой дали тебе возможность свободно двигаться не смотря на кажущуюся тяжесть костюма.

– Что за… Как это работает? Это магический костюм? Я думал все проклятые не могут их носить.

Работник посмеялся и махнул пухлой рукой.

– Не-е-е-е-е… Костюм висит на тебе скорее. Ну или… Сожрал тебя? Мне что-то объясняли, я так и не понял.

– Костюм живой? – Решил ты прямо спросить.

В ответ работник развел руками.

– Спроси, что полегче. Оно нас не сжирает, пока мы в нем, и дает себя снять когда оно нам не нужно. В остальном защищает и помогает с работой. – Затем он хлопнул в ладоши и заявил громко и отчетливо, не смотря на противогаз. – А терь пошли. Я видел там сердце уже у твари достали, значит скоро и у нас работа грянет!

Глава 16: Траулер- Рабочие мысли

Ты хватаешь пухлыми от костюма руками за край кишки и тянешь на себя. Длинная и пухлая плоть в склизкой бесцветной слизи падает и скользит по длинному конвейеру отсвечивая бледно-розовыми оттенками на свету электрических ламп.

Ты уставился наверх и смотришь, как кишка продолжает скатывается без остановки к вам, держа руку на рычаге. Мгновение и тебе кричат.

– Обрубай!

Ты жмешь на рычаг и раздается мясистый скрежет заостренной перегородки – люк закрывается. Черно-коричневые капли остаются на его серебристых краях, как и на ровном срезе кишки, что растянулась вдоль конвейера.

Ты и ещё шесть рабочих хватаетесь руками за склизкую поверхность отрезка плоти и разравниваетесь по конвееру, а затем тянете его от люка в сторону промышленного промывочного крана. Конец прицепили к крану и пустили воду – склизкий и сдутый кусок плоти разбух и с обрубленного конца рванула омерзительная масса из мусора и экскрементов с водой.

Все что вырвалось наружу тут же упало на промышленное сито с гулким стуком и лязгом металла и костей. Ты видел что вся эта масса была покрыты черной жижей, которая не спеша смывалась под потоком бьющей сквозь кишку очистительной водой, давая увидеть что было внутри морской твари.

Сперва ты увидел части кораблей: обшивка, якоря, мачты и все что внутри самих кораблей может быть. Затем кости огромных и средних тварей, которые видимо и были основной пищей для существа. Ну а потом черная масса окончательно стекла вниз сквозь стальную решетку оголяя чистые, слегка пожелтевшие человеческие кости. Ты их сразу узнал, увидев смотрящего вверх, словно на тебя, человеческий череп. Сперва ты почувствовал неприятное чувство проходящее у тебя от живота, к хребту вверх до самого сердца, но потом это чувство быстро утихло.

“Незавидная их участь. Надеюсь они не мучались и умерли ещё до того как оказались внутри твари.” – Пронеслось у тебя в голове.

– Вырубай!

Вода перестала бить через мясной шланг в виде кишки, оставляя после себя обмытые и очищенные от дерьма чудища кости и обломки. Как вода стекла последовал следующий выкрик.

– Открывай!

Ты открыл и следующий отрезок кишок был уложен на конвейер. Так повторялось до тех пор, пока твой сосед не увидел, как “сито” у вас начало заполняться водой.

– Стойте! – Он махнул рукой и вода перестала литься. – Засор!

“Соты” сито похоже забились мусором и грязью, что не давали воде вместе с дерьмом и слизью стечь вниз в чан для жидкостей. Шеф спросил, после секундного молчания, когда твой напарник внимательно пригляделся к уровню воды. Вода не уходила.

– Не! Вода не уходит. Затор знатный. – После чего он без указки уже шефа отошел от конвейера и взял две длинные палки с нанизанным на конце шипом и крюком, кинув один тебе. Он дал лишь один совет, так как и без пояснений было ясно что от тебя требовалось. – Если что-то схватит крюк и потащит за собой, отпускай сразу.

Фраза звучало слишком естественно, не смотря на свой жуткий подтекст. Ты уже начал гадать что могло попытаться потянуть за крюк с собой, но ты покачал головой и приступил к грязной работе, тыча и цепляясь крюком за мусор и грязь в черной мутной воде вслепую.

Ты работал палкой, пытаясь найти в грязной воде что-то, что могло заткнуть ближайшие к тебе соты сита, одновременно с этим думая, зачем ты все это делаешь. Твоя задача лишь одна – найти возможных поставщиков контрабандистский кружка, но как ты их отыщешь тыкая острой палкой в кучу мусора и дерьма морской твари? Тебе нужен план.

Размышляя над ним, ты перебрал уже несколько отверстий в сите, очищая его от мелкого и крупного мусора. В первую очередь тебе нужно ознакомиться с местными устоями. Конкретно кто и как может тайком проносить мимо всех инстанций части монстров?

К тебе вдруг обратился напарник.

– Хей, дуй сюды. Тут что-то упругое и увесистое. Помоги.

Ты подошел к нему и засунув палку с крюком в воду быстро нащупал то, за что зацепился он сам. На счет три вы стали тянуть это нечто и ты тут же почувствовал, что даже с помощью защитных костюмов берущих на себя всю нагрузку в первую очередь, вам пришлось напрячься. Но по итогу вы достали это.

– Проклятье… Это что за… Оргх…

Ты потерял дар речи. Вы достали из чана нечто похожее на помесь ящерицы и медузы одновременно: прозрачное вытянутое тело с выделяющимися конечностями в виде двух передних и двух задних лап с длинным хвостом и головой. Вся нижняя часть была “открыта” как у медузы, напоминая чем-то подол платья. Из под него тянулись бесчисленные и сплетенные в сложную сеть маленькие щупальца фиолетового, розового и холодного синего цвета.

Пытаясь изучить существо повнимательнее, вглядываясь в прозрачную “шкуру”, ты замечал странные переплетения органов и нечто похожее на нервные узлы, вены и… Кости? Ты не был уверен. Но посмотрев на голову существа ты увидел бесчисленное множество маленьких точек, словно у паука, что создавали пышный “букет” с двух сторон его морды.

– Отошли живо! Если оно живо, то даже не думайте касаться его!

К вам, вскоре, подошел начальник конвейера. Вы благо сами изначально вытянув тушу из воды держались от неё на почтительном расстоянии, крепко держа в обеих руках по “оружию”. Начальник посмотрел на тварь и глянув куда в сторону одной из стен махнул рукой.

– Паразит!

Скоро к вам подошли люди в похожих костюмах как и у работников ангара, лишь с той разницей что их “шлема” выглядели более заостренными и крепкими на вид, а “шкура” костюма была более темно-желтоватой. Их было трое и вместе они быстро управились. Подцепили крюками побольше тушу твари не касаясь её руками и закинули в привезенный металлический контейнер и уехали не сказав ни слова. После смена пошла как обычно – промывка очередного отрезка кишок и чистка сито от забившей её мусора. Хотя ты задумался. Как тебе искать что-то “ненормальное”, когда “ненормальное” для здешних “норма”?

Но поразмыслить над этим у тебя не было времени, так как сразу после этого тебе крикнул мой напарник.

– Нагляделся? Все гони сюда крюк и давай к конвейеру. У нас смена ещё не закончилась.

Ты кивнул и вернулся к конвейеру. Ты уже думал о том когда все закончится, так как твоя главная работа на платформе не перебирать кишки монстрам из плоти, а кишки металлического чудища в котором работаешь.

Напарник похоже увидел понурность в твоих плечах и склоненной голове и с усмешкой сказал.

– Да не боись, тухляк. Как сито заполнится доверху, вот тогда у нас будет “отдых”. Будем перебирать мусор всем косяком. Хаха.

Ты хотел оставить его слова без комментариев, не видя в этом ничего забавного, но потом обернулся и увидел контейнеры как раз для этого мусора. Они все были подписаны, и один из них был подписан как “человеческие отходы”. Перед твоими глазами промелькнула картина того как этот ящик доверху набивается людскими костями. Чувство неприятной ностальгии пробирает твое сердце. Неужели ты вправду работал с тушами монстров? Об этом ты подумаешь в конце смены.