Пара минут до поражения

1 глава

Женя

Новый учебный год – новые проблемы. Точнее не так – учебный год новый, а проблемы старые. И самая моя главная проблема – чернобровый, черноволосый, черноглазый красавчик Эдгар Мхитарян.

Нормально ли, что я сохну по этому хорошему мальчику уже год? Определенно точно нет! По всем законам жанра, это он должен был в меня влюбиться, потому он хороший, а я плохая. И это я должна была делать вид, что мы просто друзья, но нет же, влюбилась я.

Бесповоротно. Глупо. Не взаимно.

И что я уже не пробовала – все без толку. Алиска и Сеня приглашали нас на совместные прогулки, походы в кинотеатр, даже на ужин в ресторане, но этот… невероятно красивый и притягательный делал все, чтобы я ощущала себя ещё более влюбленной в него без взаимности с его стороны.

Черт возьми, я даже сейчас плавлюсь хуже стекла, разогретого до максимальной температуры. Потому что он снимает майку после тренировки, и по его идеальному прессу стекают капельки пота, и мне так хочется совершить тот же путь, что и они.

А эти татуировки… Чернильные узоры на его плечах и груди так и манят их коснуться. Эдгар сделал одну татуировку на спор после нового года, а потом увлекся и теперь на его руках, плечах, спине и груди целая художественная галерея…

Боже мой, почему я не одно из этих изображений? Так я бы точно была ближе к нему.

– Василёк, – зовёт меня подруга, садясь рядом. – Ты в нем дырку проделаешь!

– Может быть, тогда он заметит мои чувства к нему?

Прикусываю губу, тяжело вздыхая. Нет, это не в моих силах. Я не могу смотреть и понимать, что это сокровище не мое. Заботливое, нежное, чертовски правильное и до бабочек в животе нужное мне.

Алиса влюбилась в своего Карасёва только после того, как в нее влюбился он. Почему со мной так не сработало?

– Может, ты вернёшься в группу поддержки? Говорят, Диану выгнали, потому что отчислили из университета.

Я знаю, она пытается меня отвлечь, но я не могу. Не знаю что с собой делать. Все мысли только о нем. Я так на себя не похожа. Он словно пленил меня. Точно не подсыпал какой-нибудь приворот?

– Думаешь, меня там ждут?

– Девочки говорили, что им нравилось с тобой работать, Юля даже готова отдать тебе место главной. Ей его навязали.

– Знаешь, наверное, это и правда поможет мне отвлечься, – беру сумку и надеваю на плечо. – Идёшь или будешь с Димой болтать?

Подруга красноречиво намекает на то, что ее можно не ждать. После того как Арсения взяли в ЦСКА… боже, я еле запомнила, как называется клуб. В общем, после этого он практически не ходит в университет. Оно и понятно, у него сборы, тренировки, игры, и поэтому все то время, что она проводила с Арсением на тренировках, она проводит теперь с Палычем. Карасев теперь гордость универа. Студент, который попал в вышку, ему ставят оценки за то, что он иногда приходит и светит своим личиком.

Правда, как я поняла, его это не особо устраивает, потому что ему хочется быть честным. Лично я бы согласилась на оценки за красивые глазки.

Ну или можно просто внимание его лучшего друга? Разве я нехороша? Остальные парни слюни пускают, ходят за мной, на свидания приглашают, а этот нос воротит и в упор не замечает моих к нему чувств. Бесит!

Выхожу из зала, чтобы найти Юлю и договориться о месте в группе поддержки, попутно что-то смотрю в телефоне и не замечаю, как врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Рецепторы улавливают аромат парфюма. Сладкие ноты грейпфрута и морского бриза, напоминающие об уютных летних деньках где-нибудь возле моря, о тепле и солнце.

Эдгар всегда пахнет, как солнце, и греет тоже подобно раскаленному шару. Хочется находиться рядом с ним как можно дольше, наслаждаясь его теплом, а ещё лучше – в его объятиях, потому что в них сразу так хорошо, что хочется летать.

– Аккуратнее, Конфетка, – боже, я сейчас растекусь прямо перед ним подобно растаявшему мороженому. Только он называет меня Конфетка. – Куда торопишься?

– Хотела поговорить с Юлей о возвращении в группу поддержки, – поднимаю голову, рассматривая его.

Волосы влажные после душа, на губах – моя самая любимая улыбка, от которой внутри все трепещет. Я так и стою, прижавшись к его груди, желая обвить руками спину и уткнуться носом в теплую кожу.

Я схожу с ума, да?

– Буду рад видеть тебя на играх в том очень секси наряде, – усмехается, делая шаг назад и увеличивая между нами расстояние.

– Думаешь, я буду в нем секси? – нарочно закусываю нижнюю губу и наматываю на указательный палец прядь волос. Надеюсь, я выгляжу соблазнительно, а не глупо.

Эд даже бровью не ведет.

– Думаю, ты просто секси в этом или том наряде – не суть важно, – чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Правда так считаешь?

Кивает, пропуская меня вперёд.

– Тебя домой отвезти?

Желательно сразу к нему.

Эд снял себе летом квартиру, решил попробовать пожить отдельно от родителей, чтобы наконец-то научиться самостоятельной жизни. Я была у него уже пару раз, он угощал меня чем-то сладким и безумно вкусным, после чего я ещё три часа бегала в зале. А могла бы скакать на нем верхом.

Так, стоп, я снова думаю не о том.

– Может, в кино сходим?

– Можно, – пожимает плечами, как-то слишком безразлично на меня реагируя.

– У тебя все хорошо? Ты можешь рассказать мне, – беру его за руку, сжимая теплую ладонь.

Он не вырывает руки, но и не сжимает в ответ. Я вижу, как в его глазах плещется что-то очень большое и страшное, и мне становится за него боязно. Может, что-то с его мамой? Она у него болеет…

– Эдгар? – шепчу, чувствуя, как сердце сжимается от беспокойства. – Что случилось?

Он отводит взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает боль. Что же с ним происходит? Почему он молчит?

– Слушай, Конфетка, все хорошо, – едва уловимо улыбается и смотрит на меня на несколько секунд дольше, чем обычно. – Ты долго будешь болтать там?

– Думаю, минут десять, – кручу в пальцах пуговицу на кардигане, всегда так делаю когда волнуюсь. А я волнуюсь. Он что-то недоговаривает и, кажется, ему совершенно не нужна сейчас моя компания.

– Я на улице подожду, – расцепляет наши ладони и разворачивается. – Взять тебе кофе?

– Да, латте, пожалуйста.

– С карамельным сиропом? – не оборачиваясь, спрашивает Мхитарян, и я слышу в его голосе улыбку.

Приятно, что он помнит такие маленькие детали, как любимый сироп к кофе. Мы не так часто вместе пьём кофе, но каждый раз он приносит именно то, что я люблю. В этом есть что-то особенное, что-то, что заставляет моё сердце биться чаще.

Разговор с Юлей проходит ожидаемо: она и правда отдает мне свое капитанское место в группе поддержки и скидывает расписание тренировок, мы еще немного болтаем об учебе и расходимся, потому что меня там ждет Эд. Вот только я не уверена, что он хочет проводить этот вечер со мной, как и другие вечера.

Что-то не так, с ним что-то происходит, и он не хочет об этом говорить, а я не имею права лезть в его личную жизнь и допрашивать. Просто мне очень хочется верить, что у него все хорошо. Я переживаю.

– Двадцать минут вместо десяти, Конфетка, мы опоздаем на тот ужастик, который ты хотела посмотреть еще неделю назад, – открывает мне дверцу своей машины, садится сам и протягивает кофе. – Латте уже остыл.

– Извини, Юля – ужасная болтушка. Спасибо, – отпиваю глоток уже прохладного кофе и улыбаюсь.

Эдгар заводит двигатель, и мы выезжаем на дорогу. Я украдкой наблюдаю за его профилем, пытаясь разгадать, что же скрывается за этой маской спокойствия. Но он словно закрылся от меня, оставив лишь тонкую щель, через которую я вижу проблески его настоящей тревоги.

В кино мы покупаем билеты на последний ряд. Я всегда любила кинотеатры за атмосферу полумрака, а последние ряды за то, что можно уединиться даже в таком многолюдном месте. Фильм действительно оказывается страшным, и в некоторых моментах я утыкаюсь носом в сильную грудь Эдгара, сжимаю его руку и крепко обнимаю, на что он никак не реагирует. Не противится, напротив – раз из раза обнимает в ответ по-дружески.

Мхитарян снова усмехается, когда я в очередной раз крепко прижимаю лицо к его груди и втягиваю носом аромат его одеколона. Я бы все отдала за романтическое ответное объятие или нежный поцелуй, но он непоколебим. Он ведет себя так, словно ничего не происходит, и каждый раз мое маленькое сердечко разбивается о скалу его безразличия.

Фильм заканчивается, но в зале не спешат включать освещение, и я решаю воспользоваться этим моментом. В очередной раз обнимаю Мхитаряна, ладонью веду по его груди, а потом накрываю его губы своими. Всего секунда замешательства, какая-то дурацкая секунда, в которую он отвечает на мой поцелуй, а потом…

– Какого черта ты творишь, Жень?! – вскакивает с кресла ровно в тот момент, когда в зале включают свет, и все посетители начинают расходиться.

Его голос звучит резко и холодно, а во взгляде читается явное недовольство. Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Что я наделала?

– Прости, – шепчу, не в силах поднять глаза. – Я… я не знаю, что на меня нашло.

Я дура. Просто дура. Влюбленная дура.

Вскакиваю с кресла и выбегаю из зала, быстро покидаю кинотеатр, а потом и торговый центр. Эдгар звонит мне несколько раз, пока я бегу на остановку.

Я не должна была. Не должна.

Он теперь будет меня избегать.

Но я не могу ничего поделать с чувствами, что так и рвутся наружу. Они сжигают меня изнутри, не дают дышать спокойно.

Слёзы застилают глаза, когда вспоминаю его лицо в тот момент. Его шок, его гнев, его отторжение.

Добегаю до остановки, сажусь на холодную скамейку и достаю телефон. Экран пестрит непрочитанными сообщениями и пропущенными звонками. Но я не могу сейчас говорить. Не могу слышать его голос, не могу объяснять то, чего он точно не поймет.

Кажется, завтра я не приду в универ. И послезавтра. И всю оставшуюся неделю. А, может, и жизнь.

2 глава

Эдгар

Выбегаю за Женей из зала, но очень быстро теряю ее в толпе. Черт.

Немного брожу по торговому центру, надеясь найти Конфетку у ее любимого отдела с мороженым или кофейни, но ее нигде нет. Даже в отделе парфюмерии, где она любит снимать стресс. Оказывается, я уже хорошо знаю Васильеву, и это немного пугает.

Меня вообще пугает наша странная близость. Да, мы друзья, но не бывает дружбы между мужчиной и женщиной, в которой кто-то не влюблен. И этот кто-то не я.

Поэтому я могу понять ее порыв в виде поцелуя. Я знаю, она в меня влюблена, но зачем было так глупо убегать и не отвечать теперь на мои звонки? Почему девушки такие сложные? Что я должен был сделать в тот момент? Ответить на поцелуй и всё усложнить ещё больше? Или оттолкнуть её грубо?

Она же девочка, и я не хочу и не могу причинять ей боль, но мне приходится. И мне так стыдно, что я позволяю себе это.

Сажусь в машину, когда оказываюсь на улице, и набираю Алисе. Хотя она вряд ли возьмет, Арс сегодня вернулся с выездной игры, и этим двоим сейчас точно не до меня. Нет, я счастлив, что они нашли друг друга, просто чувства к Алисе все еще гложут меня. Никак не могу выкинуть ее из головы.

Иронично: я все ещё тайно сохну по лучшей подруге девушки, что влюблена в меня. Такое может быть только со мной.

И правда, Алиса не отвечает ни с первого раза, ни с третьего. Собственно, как и Карась. Немного обидно даже. Девушка фактически увела у меня лучшего друга. Мы стали проводить слишком мало времени вместе, и я скучаю по нашим совместным выходным или вечерам за игрой в приставку. Мне сейчас этого не хватает. Мне вообще не хватает чего-то позитивного.

Выдыхаю и решаю поехать к Жене домой. Может, там удастся поговорить нормально, без спешки и паники. Хотя бы объясню ей, почему отреагировал именно так.

Мне не нужны отношения. Не сейчас. Мама болеет, папа тщательно скрывает – чем именно она болеет, не подозревая, что я давно все знаю. Знаю, что ей осталось совсем немного, и что отец уже считает, сколько нужно денег на похороны. Ладно я, но сестры этого не переживут. Они слишком привязаны к маме.

Ари и Лиана ещё слишком маленькие, им будет очень сложно привыкнуть к тому, что мамы больше нет. А Сэде вообще нельзя волноваться. Она на пятом месяце беременности, и не дай бог, если что-то случится с малышкой. Она себе этого не простит, да и я тоже. Хочется обезопасить девочек, но я, к сожалению, не могу им помочь, и от этого ещё больнее.

Я уже не говорю об отце. Папа выгорает вместе с мамой. Я вижу, как он постепенно из веселого, жизнерадостно и невероятно харизматичного мужчины превращается в поникшего и измученного болью старика. Да, именно в старика. За последние полгода на его голове все волосы окрасились в седой оттенок, а ведь ему всего пятьдесят пять…

Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что нужно быть сильным ради них. Нельзя показывать слабость, нельзя давать волю эмоциям. Семья сейчас держится на мне в эмоциональном плане, и я не имею права подвести их.

Поэтому я не могу ответить на чувства Жени. Не могу дать ей то, чего она заслуживает – искреннюю любовь и заботу. Моё сердце сейчас принадлежит только семье. И пока ситуация не изменится, я не могу позволить себе быть с кем-то.

Да и смогу ли вообще? Что я буду делать и чувствовать, когда не станет мамы? Вряд ли мне поможет что-то или кто-то пережить это и забыть.

Даже Женя и её любовь.

Это больно – видеть, как она страдает, но ещё больнее было бы обмануть её надежды. Лучше сейчас причинить боль, чем потом разбить ей сердце окончательно.

Доезжаю до дома Васильевой, поднимаюсь на необходимый этаж, успевая проскочить в открытую подъездную дверь, и звоню несколько минут. Пока я ждал ответа Алисы и Арсения, а еще обыскивал торговый центр, прошло около получаса, Женя должна была дойти до дома.

И правда, дошла, раз дверь открывается. Однако передо мной вместо Васильевой оказывается полуголый Бубнов.

Нихера себе.

– Оу, – только и могу произнести я, все еще не ожидавший увидеть здесь Артема.

– И я рад тебя видеть, Эд, – он ухмыляется, протягивая мне ладонь для рукопожатия.

В голове вихрем проносятся мысли. Что здесь делает Артём? Я думал, у них давно ничего нет. Они расстались ещё после того как Арс получил травму. Почему он снова тут?

– А где Женя? – спрашиваю, стараясь скрыть раздражение в голосе.

– В душе, – чешет затылок, играя желваками. – Извини, не могу пригласить.

– И давно вы так…встречаетесь? – стараюсь подобрать слова, хоть и хочется сказать что-то колкое и очень неприятное.

Не понимаю, зачем Женя целует меня, играет в какую-то влюбленность, а потом спит с бывшим. Явно он не просто так в одних лишь трусах, а она принимает душ. Странно все это. И неправильно что ли…

– О чём ты? – его ухмылка становится ещё шире. – Мы просто друзья.

– Да неужели? – мой голос звучит холоднее, чем я планировал. – А то, что ты стоишь в трусах на пороге её квартиры, а она принимает душ – это тоже просто дружба?

Артём молчит, и это молчание говорит больше любых слов. И я ведь вижу, что он сам не понимает, зачем он с ней.

– Знаешь что, Эд, – наконец произносит он. – Не тебе судить о наших отношениях. Если Женя что-то делает, значит, на то есть причины. Лучше подумай о том, как ведешь себя ты.

Его слова бьют наотмашь. Значит, всё-таки что-то есть между ними. Но почему тогда Женя ведёт себя со мной так, будто я – её единственная любовь?

– Передай ей, что я волновался, когда она убежала, и что… Я слишком резко отреагировал на поцелуй, – сжимаю руки в кулаки, почему-то злюсь.

Не понимаю, что на меня нашло. Мне должно быть плевать. Она мне не нравится. Но ощущение, словно я ревную, хотя я вовсе не ревную. Просто мне непонятно ее поведение. Как можно кого-то любить, но при этом спать с другим человеком?

– Окей, – Бубнов собирается закрыть дверь, но я не позволяю, выставляя вперед ногу. – Еще что-то?

– Тебе это нравится? – спрашиваю прежде, чем думаю.

Его глаза сужаются, и он явно понимает, о чём я спрашиваю.

– Что именно? – его голос становится холоднее.

– Ты знаешь, о чём я, – отвечаю, не отводя взгляда. – Всё это… между вами.

Он усмехается, но в его глазах мелькает что-то похожее на раздражение.

– Не твоё дело, Эдгар, – произносит он, делая шаг вперёд. – Уходи.

Я отступаю, понимая, что пересёк невидимую черту. Но вопросы остаются. Слишком много вопросов, на которые я не нахожу ответов.

Оборачиваюсь и ухожу, чувствуя, как внутри всё кипит от противоречивых эмоций. Что же происходит между ними? И почему это так сильно меня волнует?

3 глава

Женя

Я позвонила Артёму, потому что мне стало грустно. Каждый раз последние полгода, когда меня кто-то обижает или мне становится грустно, я звоню Бубнову, чтобы встретиться с ним и провести несколько часов в интимной обстановке, наслаждаясь друг другом.

Это ужасно неправильно, я знаю, ведь мы расстались ещё зимой, но я не могу ничего с собой поделать. Когда мне плохо или на меня не обращают внимания, не дают необходимую ласку и тепло, мне нужно, чтобы кто-то мне это дал.

Артем даёт. Нежность, своеобразную любовь, ласку и ещё много очень приятных эмоций. С ним хорошо, и я знаю, что это не обременяет нас ни на какие отношения. Мы просто кайфуем.

Сегодня было также до тех пор, пока я не увидела, как он закрывает входную дверь, оставляя за полотном Эдгара. Он не должен был видеть нас, я не думала, что он явится ко мне домой.

– Я хочу вина, – достаю из холодильника бутылку красного, беру штопор и несколько минут пытаюсь ее открыть, пока не психую, и Артем не помогает мне. – Что ты ему сказал?

– Ничего такого, он сам все понял. Я в твоей квартире в одних лишь боксерах, в ты в душе. И ты явно не пролила чай на нас обоих, – закатывает глаза, когда видит, как я волнуюсь. – Зачем ты со мной спишь, если боишься, что Эд увидит?

Я молчу, не зная, что ответить. Действительно, зачем? Я люблю Эдгара, но продолжаю встречаться с Артёмом. Может, я просто боюсь признаться себе, что не нужна тому, кого люблю? Или боюсь остаться совсем одна?

В горле ком, а в глазах стоят слёзы. Я не знаю, что делать и как разобраться в своих чувствах. Одно знаю точно: эта ситуация не может продолжаться вечно. Когда-то мне придется окончательно порвать с Артёмом, но я так не хочу делать этого сейчас.

– Потому что…я очень хочу чувствовать себя любимой и нужной, и только ты позволяешь хотя бы на время почувствовать себя такой. А Эд… Я ему совсем неинтересна. Я поцеловала его, а он оттолкнул меня, – наливаю в бокал вино, рассматривая, как по стенкам плавно колышется жидкость, словно отражая хаос в моих мыслях. – Знаешь, Алиса в такой ситуации пришла бы плакать в подушку, а я… А мне надо закрыть боль чем-то другим. – делаю глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло.

Артём молчит, и это молчание давит на меня сильнее любых слов. Я знаю, что поступаю неправильно, знаю, что использую его, но не могу остановиться. Каждая встреча с ним – это попытка заполнить пустоту внутри, заглушить боль от неразделённой любви.

– Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно? – наконец произносит он, и в его голосе слышится усталость.

– Понимаю, – шепчу я, опуская глаза. – Но сейчас я просто не знаю, как по-другому.

Бубнов никак не реагирует, просто притягивает меня к себе и нежно целует в шею, обнимая за талию, а я растворяюсь в этих прикосновениях, позволяя себе больше, чем можно в этой ситуации. Я просто позволяю быть себе слабой.

***

Артем ушел еще тем же вечером, а с утра я все-таки не пошла в университет. Мне захотелось провести день с собой, разложить мысли по полочкам и просто понять, что же, черт возьми, происходит в моей голове.

Я правда очень сильно люблю Эдгара. До боли в сердце. До дрожи в коленях. Мне невыносимо видеть, как другие девушки подходят к нему, пытаются познакомиться, улыбаются ему. А он смотрит на меня только как на друга. Как я могла надеяться на что-то большее?

Я поцеловала его, потому что мне очень сильно хотелось ощутить вкус его губ на своих, почувствовать – какого это, когда его сильные руки обвивают мою талию, а аромат его кожи пропитывает мою одежду.

Я очень хочу быть с ним, но у меня ничего не получается. Ничего. А теперь Эд еще и увидел нас с Артемом. Он точно меня осуждает, я знаю его.

В голове кавардак. Я запуталась в своих чувствах, в своих поступках. Использую Артёма, чтобы заглушить боль от неразделённой любви к Эдгару. Понимаю, что так нельзя, но остановиться не могу.

Может, действительно стоит взять паузу? Отдалиться от обоих? Дать себе время разобраться в себе, понять, чего я действительно хочу. Только как это сделать, когда сердце рвётся к Эду, а тело тянется к Артёму?

Закрываю глаза и пытаюсь представить своё будущее. Какое оно? С кем? И есть ли в нём место для искренней, настоящей любви, или я обречена вечно метаться между двумя мужчинами, не находя покоя?

Не знаю сколько проходит времени, когда кто-то звонит в дверь. Я даже не переоделась: так и хожу в шелковой пижаме, состоящей из топа и коротких шортиков в сердечко. Я просто умылась и причесалась, все это время проведя за просмотром очередного глупого сериала по телевизору. Не надеваю халат, просто иду открывать дверь.

– При-и-вет, – глупо тяну я, когда вижу в дверях Мхитаряна. Он улыбается, держа в руках букет желтых тюльпанов и коробку конфет. – Ты прогуливаешь универ?

– Это ты его прогуливаешь, Конфетка, а у меня уже закончились пары, – ждёт приглашения, и когда я отхожу, чтобы пропустить его, он заходит, протягивая мне букет.

Я замираю, не зная, как реагировать. После всего, что произошло, его появление кажется каким-то нереальным. Особенно с этими цветами и конфетами.

– Спасибо, – наконец выдавливаю я, принимая букет. – Но… зачем?

Он пожимает плечами, но в его глазах читается что-то новое, чего я раньше не замечала.

– Просто решил заглянуть. Ты не рада?

Я счастлива видеть его. Внутри сразу такой раздрай: и сердце колотится от того, что он тут, и коленки дрожат, и ладони потеют. А ещё хочется прильнуть к нему и долго растворяться в любимых объятиях, правда, он точно не хочет ничего из этого. И от этого грустно.

– Просто… Неожиданно, – сажусь на диван в гостиной. Эдгар садится рядом, рассматривая меня, а мне под его пристальным взглядом так неуютно, что хочется прикрыться. – Ты из-за вчерашнего пришел?

– Зачем ты убежала? И зачем…ты с Артёмом? Вы же расстались.

Я вижу, как он он подбирает слова, чтобы не обидеть меня. Осуждает? Пофиг. Сам виноват. Я могу открыто признаться ему в чувствах, вот только вряд ли это что-то изменит. Я для него друг. Всего лишь друг.

– Осуждаешь меня? – усмехаюсь, крутя в пальцах подвеску. Туда-сюда и обратно. Это успокаивает. – Я знаю, что да. Вы все так делаете: ты, Алиса и даже Арс. Мне плевать, частное слово. Мне было очень плохо, потому что… Эд, ты же понимаешь, почему я тебя поцеловала?

В горле образуется ком. Я жду ответа, затаив дыхание. Жду, что он скажет хоть что-то, что даст мне надежду. Но тишина становится почти осязаемой.

– Конфетка… – начинает и тут же замолкает, а у меня внутри все разрывается. Он пришел, чтобы снова делать мне больно? – Мы…

– Я знаю, друзья, – привкус горечи разливается во рту. – Если ты пришел, чтобы снова сделать мне больно, то лучше уходи.

Мы молчим, но Эдгар не уходит. Все сидит и смотрит на меня, а я теряюсь в ощущениях: хочу поцеловать его и прибить одновременно, потому что он измучил меня. Разве непонятно, что я не хочу быть его другом? Я люблю его.

– Завтра в универе дискотека в честь начала учебного года. Я думал, ты захочешь пойти со мной.

Всё становится на свои места. Ему просто не с кем было пойти, и он, не найдя другого выхода, решил позвать меня. Ведь я же подруга – кто ещё подойдёт на эту роль, если нет девушки? На что я вообще надеялась?

В груди разрастается пустота. Он действительно воспринимает меня только как друга. И эта дискотека – просто попытка заполнить неловкую паузу в общении, а не шаг к чему-то большему.

– Пойдёшь? – спрашивает он, не замечая моей внутренней бури.

– Пойду, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

4 глава

Женя

Дискотека. Люблю ли я такие мероприятия? Определенно. Тут всегда можно расслабиться и поддаться желаниям: много танцевать, пить и не думать ни о каких последствиях. И плевать, что я иду с Эдгаром. Я же не обязана с ним уйти, правда?

Пусть вообще скажет спасибо, что я согласилась. Я могла бы его послать. И этот человек осуждает меня за то, что я использую Артема? А сам лучше? Он позвал меня лишь потому, что ему тупо не с кем пойти! Обидно, между прочим! И зачем я согласилась?

Но мне так нравится, как сидит на мне это синее мерцающее платье прямого силуэта с открытыми плечами, v-образным декольте и разрезом на правой ноге, а еще я два часа завивала свои волосы и наносила макияж. Я просто обязана получить сегодня удовольствие… Ну или хотя бы просто напиться и натанцеваться. Надеюсь, алкоголь на дискотеке все-таки будет.

Эдгар встречает меня уже на улице. На нем черная льняная рубашка, подчеркивающая рельеф его тела, и брюки в тон. Волосы слегка растрепаны, на губах – фирменная улыбка: один уголок губ чуть выше второго, и эта чертова ямочка на щеке.

Божечки, ну какой он шикарный! Я не могу…

– Вау, – только и могу произнести, когда он подходит ближе. – Ты потрясающе выглядишь.

– Как и ты, Конфетка, – его взгляд скользит по моему платью, и я чувствую, как краснею. – Ты выглядишь… восхитительно.

– Спасибо, – чувствую себя той самой красивой девочкой на вечеринке, потому что самый лучший парень сделал мне комплимент и обратил на меня внимание.

И плевать, что самый лучший парень в нашем универе сегодня – Карасев. Правда, ему это все не нужно после того, как в его жизни появилась Алиса.

Дискотека проходит в спортивном зале университета. Группа активистов украсила зал шарами, гирляндами, установила небольшие столики с закусками и аппаратуру. У нас даже будет настоящий диджей – бывший студент с юридического, а по совместительству – парень Юли.

Первым делом мы с Эдгаром двигаемся к столикам с закусками, и я с сожалением отмечаю, что из напитков – исключительно лимонады и вода, даже нет пива! Это возмутительно, а как же план напиться? Надеюсь, кто-нибудь из старшекурсников все-таки притащит алкоголь, иначе этот вечер можно считать испорченным.

Пока я рассматриваю закуски, к нам присоединяются ребята из команды и Алиса с Арсением. Мы с подругой обмениваемся объятиями и комплиментами, а Арс по-дружески целует меня в щеку. На Алисе очень красивое маленькое черное платьие, а Карасев в черных джинсах и белой рубашке. В общем и целом, они смотрятся очень даже органично, но самое главное – счастливо.

– Тухляк какой-то, – Арсений осматривает помещение. – Слава богу, мои одногруппники принесут алкоголь.

– И тебя за это потом на медосмотре прибьют, – Алиса отбивает возлюбленному подзатыльник, на что он закатывает глаза. – Никакого алкоголя, Карасев! Тебе везти нас домой. И тебе тоже не советую, Василек, а то я знаю тебя!

До сих пор не понимаю, как Алиса выбрала Арсения! Они с Эдгаром словно из одного теста: оба такие серьёзные и временами невыносимые! Хотя, если присмотреться, в Арсении есть что-то особенное – он умеет быть весёлым и обаятельным в компании близких друзей, чего не скажешь об Эдгаре.

Тем временем диджей включает более энергичную музыку, и некоторые ребята уже начинают танцевать. Я бросаю взгляд на Эдгара – он о чём-то разговаривает с командой, и его улыбка снова появляется на лице.

Может, этот вечер не такой уж и плохой? По крайней мере, это лучше, чем сидеть дома.

– Пойдём потанцуем? – предлагает Алиса, дёргая меня за руку.

– Пойдём, – соглашаюсь я, решив, что алкоголь или его отсутствие – не самое главное. В конце концов, веселье можно найти и без него.

Мы танцуем около часа, ловя ритмы и пропуская через кожу музыку. Диджей и правда оказывается крутым: он включает классные треки, и мы с Алисой не замечаем, как проходит время. Только тогда, когда устают ноги и пересыхает в горле, мы решаем вернуться к столам. Парни все ещё стоят там, болтают и галдят, впрочем, как и всегда.

– Ты… Слушай, Женечка, ты снова виделась с Артёмом? – Алиса начинает неудобный разговор.

Я знала, она будет со мной об этом говорить. Это была бы не Алиса.

– Эдгар рассказал? – тяжело вздыхаю, закатывая глаза.

А говорят, что девочки – сплетницы. Мальчики хуже девочек, ей богу! Все уже рассказал.

– Он звонил нам в тот день, но мы были заняты, и Сеня перезвонил ему потом. Эдгар и рассказал, – отпивает глоток сока, рассматривая меня. – Ты же говорила, что больше не будешь…

– Говорила, но так вышло, – пожимаю плечами, отвечая с таким безразличием, что сама себе удивляюсь. – Алис, я поцеловала Эдгара, а он не просто не ответил, он вскочил, как пчелой ужаленный, ещё и спросил, что за хрень я творю. Я расстроилась.

– Но это не повод…

– Да перестаньте вы все меня осуждать! – срываюсь, не давая ей закончить. Кричу на подругу, понимая, что она ни в чем не виновата. – Я знаю, что это неправильно. Я все знаю, но…

Черт, слезы так и просятся наружу. В горле образовывается ком, а руки предательски начинают дрожать.

Алиса молча обнимает меня, и я наконец позволяю себе расплакаться. Все эти эмоции, которые я так долго держала в себе, наконец находят выход.

– Я просто хочу быть любимой, понимаешь? – шепчу сквозь слёзы. – Хочу, чтобы кто-то видел во мне не просто друга.

– Я понимаю, Жень, – тихо отвечает Алиса, поглаживая меня по спине. – Но ты заслуживаешь настоящей любви, а не этих полумер. Прекрати мучить и себя, и Артёма. Это не приведет ни к чему хорошему.

Шмыгаю носом, кивая. Я все понимаю, просто… А если Эдгар никогда меня не полюбит? Если я всю жизнь буду любить его, а он найдет себе другую, женится на ней, и они будут счастливы? А если я так никогда и не узнаю – каково это, когда он целует тебя по-настоящему, обнимает и говорит, что любит? Я не переживу этого.

Так много “если”, у меня от них уже голова болит. И вообще, я не должна плакать, потому что размажется макияж, и я буду некрасивой. Мне нужно отпустить ситуацию. Сегодня я пришла с Эдгаром и, возможно, это правда что-то значит. Может, мы сможем сблизиться?

Стираю слезы салфетками, вытаскивая их из сумочки, поправляю быстро в уборной макияж и возвращаюсь обратно. Выискиваю глазами Алису, замечая, что она танцует с Арсением. Они мило прижимаются друг к другу, Карасев что-то нежно шепчет подруге на ухо и обнимает ее за талию. Она едва достает до его губ, но все равно умудряется коснуться их и поцеловать. Это выглядит так…по-настоящему и так больно одновременно, потому что…

Да и не нужны никакие слова, я тоже хочу так, но Мхитарян болтает с друзьями и даже танца мне не светит. Чувствую, как внутри снова поднимается волна разочарования. Почему всё так сложно? Почему я не могу просто быть счастливой?

Решаю отвлечься и подхожу к столику с закусками. Может, если я перестану зацикливаться на своих чувствах, всё как-то само собой наладится? Хотя в это верится с трудом…

Дешевые закуски быстро отправляются в мой желудок, и когда я тянусь за очередной, кто-то касается моего плеча рукой. Разворачиваюсь и вижу одного из парней-баскетболистов. Кажется, его зовут Эдик – тот самый татуированный, который подбил Эдгара на его первую татуировку.

– Приветик, скучаешь? – улыбается, ероша свои медные пряди. Никогда не любила рыженьких, но этот выглядит довольно симпатично.

– Привет, безумно, – взглядом выискиваю Эдгара, он все также болтает с друзьями и даже не смотрит на меня. – Хочешь меня развеселить?

– Потанцевать для начала, – протягивает раскрытую ладонь и смотрит соблазнительно, при этом ныряя взглядом в декольте, а потом в разрез. – Выглядишь сногсшибательно, малышка.

– Спасибо, – вкладываю ладонь в его, едва заметно улыбаясь. – Мой кавалер, видимо, считает иначе, раз болтает с друзьями, а не танцует со мной.

Мы идем в гущу танцпола. Играет очередная медленная композиция, и Эдик осторожно ставит свои ладони мне на талию, пока я обхватываю его плечи, носом касаясь шеи. Втягиваю аромат, и рецепторов касается запах корицы и кедра. Не то… Память воспроизводит аромат грейпфрута и морской волны, и вот я уже танцую мысленно с Эдгаром.

Глупо, да? Но, кажется, только так я и могу быть с ним.

– Ты ведь подруга Алисы? – он все интересуется мной, явно рассчитывая на то, что вскоре сможет скинуть это платье и заняться со мной сексом, но ему ничего не светит.

– Меня зовут Женя, ненавижу, когда все считают меня просто подругой Алисы, – фыркаю, а он ухмыляется. – Что-то тебя развеселило?

– Нет, просто ты такая горячая, когда злишься, – его ладони плавно перемещаются на мои ягодицы, и зря он это делает, потому что в ту же секунду его паха касается мое колено.

Парень сгибается, а когда хочет поймать меня за руку, чтобы выяснить, что на меня нашло, я не раздумывая даю ему пощёчину.

– Руки прочь! – кричу я, отталкивая его. – Не смей распускать свои грязные лапы!

Музыка вокруг нас словно затихает, а все взгляды обращаются в нашу сторону. Эдгар замечает происходящее и стремительно направляется к нам.

– Что здесь происходит? – его голос звучит твёрдо и решительно.

– Твой дружок решил меня лапать! – прячусь за его спину, ощущая себя под защитой самого лучшего мужчины.

– Ещё раз увижу тебя рядом с ней – пожалеешь. Не трогай тех, кто не хочет этого.

Эдик, потирая челюсть, отходит, бросая на меня злобный взгляд. Эдгар оборачивается ко мне:

– Ты в порядке? – проходится оценивающим взглядом, словно выискивая повреждения, но самое главное состоит в том, что рядом не было его.

– Да, – отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло от его заботы. – Просто не ожидала такой наглости.

Он протягивает мне руку:

– Тогда, быть может, хочешь потанцевать со мной?

Он еще спрашивает? Конечно! Безумно сильно хочу потанцевать с ним, поэтому без раздумий вкладываю свою ладонь в его и оказываюсь в самых надежных объятиях.

Он прижимает меня к себе, нежно обнимая за талию, а я располагаю руки на его лопатках, носом утыкаясь в шею, и тяну любимый аромат. Мы кружимся в танце, и мне кажется, что время замедляется. Я ощущаю себя такой счастливой в этот момент, потому что он рядом, его глаза смотрят в мои, и в этих карих радужках что-то невероятно теплое и восхитительное. Я бы каждый день в них смотрела.

Никогда не думала, что мой мир сократится ровно до одного человека. Что я захочу отдать себя и свое сердце только этому кареглазому красавчику, что только его поцелуев мне будет по-настоящему хотеться, что только в его объятиях я буду чувствовать себя защищенной и счастливой.

Его руки уверенно держат меня, а я растворяюсь в этом танце, в его близости, в ощущении, что наконец-то всё становится на свои места. Его дыхание согревает мою кожу, а сердце бьётся в унисон с моим.

Можно так всегда?

– Ты сегодня молчаливая, Конфетка, – ведет носом по моей щеке.

Боже, о-а-о-а-о, это, что, реально? Мне всегда нужно оказываться в беде, чтобы он был таким нежным?

– Почему Конфетка? Ты никогда не рассказывал, – прикрываю глаза, улыбаясь своим мыслям.

– Когда мы только начали общаться, я несколько раз подвозил тебя домой. Помню, как-то раз ты искала салфетки в моем бардачке, а вместо салфеток выгребла оттуда все конфеты. Я всегда храню их там для сестер. В следующий раз ты уже просто залезла в бардачок за конфетами, и я специально стал складывать туда те, что нравятся тебе. Так и получилось, что ты стала Конфеткой, потому что ты таскала мои конфеты из бардачка, а еще ты такая же сладкая.

О-у. Все, я лужица…

Я чувствую, как ноги подкашиваются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Если я снова его поцелую, он оттолкнёт меня?

5 глава

Эдгар

Конфетка прижимается ко мне так, словно во мне – вся ее жизнь. Я действительно ей так сильно нравлюсь? Но если это так, зачем она спит с Артёмом? Не понимаю никак. Женя бывает очень странной, но друг она хороший. Мне с ней комфортно.

Медленная музыка заканчивается, и я отпускаю Женю из объятий. Она разочарованно вздыхает, опуская плечи.

– Я домой хочу, – устало бросает, идя к столу с напитками.

– Если честно, я тоже. Думал, тут будет лучше, – наливаю ей сок, предварительно нюхая бутылку. Если одногруппники Арса принесли алкоголь, они могли добавить его куда угодно. – Тебя отвезти?

– Если несложно, – улыбается обворожительно. – Только я с Алисой сначала попрощаюсь, хорошо?

Киваю, предупреждая, что буду ждать на улице, и выхожу на воздух. В последнее время шумные и многолюдные мероприятия перестали мне нравиться, я ощущаю себя на них лишним. Мне кажется, что я один в огромной толпе не понимаю, зачем мы все там собрались. Думал, что с Женей хорошо проведем время, но, кажется, ей только больно от общения со мной.

Стою на улице, вдыхая прохладный воздух. Вижу, как она выходит из здания, прощается с Алисой и направляется ко мне. Её походка такая грациозная, а улыбка… Она светится, когда улыбается.

Открываю ей дверцу в машину, и она садится, оборачиваясь в мою сторону. Смотрит как-то загадочно, о чем-то думает. У нее глаза красивые. Графитовые. Иногда мне кажется, что на меня смотрит целая вселенная из этих глаз. А когда она улыбается широко, являя свои зубы, ее брекеты сверкают в свете уличных фонарей.

Не замечаю, как оказываюсь у ее дома. Конфетка засыпает, а мне так не хочется ее будить, поэтому я разворачиваю машину и везу её к себе. Когда паркуюсь, она просыпается, осматриваясь по сторонам.

– Почему мы у твоего дома? – хлопает ресничками, улыбаясь.

Такая милая, когда только проснулась: взгляд расфокусирован, на губах – что-то похожее на улыбку умиротворения и просто ангельский вид.

– Просто…останешься со мной? Не хочу быть один. Мне сложно сейчас.

Чуть не рассказываю обо всем, что беспокоит. О маме и ее болезни, об обстановке у родителей дома, и о том, что у отца проблемы с бизнесом, потому что мы слишком много денег потратили на реабилитацию мамы, надеясь, что все получится. Не вышло.

– Хорошо, – тихо отвечает она, и я выдыхаю с облегчением.

Мы заходим в квартиру. Я включаю неяркий свет, и комната наполняется мягким, приглушённым светом. Женя оглядывается, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она была здесь уже несколько раз, но каждый для нее как первый. Она всегда рассматривает все до мельчайших подробностей, словно пытается не просто запомнить каждую деталь, а впитать в себя и стать частью этих деталей. Поселить себя сюда.

– Хочешь чаю? – спрашиваю, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Если можно, – неловко садится на диван, складывая ладони на коленях, как первоклассница.

Обычно Женя очень дерзкая, яркая и в карман за словом не лезет. Говорит, что думает, и делает, что хочет. Она прямолинейная и очень своенравная но она хороший друг и прекрасный человек. Я рад, что она есть в моей жизни, и что Алиса нас познакомила.

– Ты какая-то зажатая, Конфетка. Как будто впервые у меня дома. Иди лучше в спальню, возьми в шкафу что-нибудь, чтобы переодеться, и приходи, а я заварю чай.

Она молча уходит, а я смотрю ей вслед. Я что-то не так делаю? Почему она ведёт себя так, словно я ее чем-то обидел? Может, правда обидел?

Пока завариваю чай, в голове роятся мысли. Почему я не могу быть с ней откровеннее? Мы друзья, она заслуживает правды о том, что происходит в моей жизни. Арсений знает, Алиса тоже. Я просил их не говорить. Решил, что не хочу, чтобы она меня жалела, а она будет делать это.

Слышу, как Конфеткка роется в шкафу. Надеюсь, она найдёт что-то удобное. Хочу, чтобы ей было комфортно. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь своей.

Через пятнадцать минут Женя выходит из спальни. На ней моя черная футболка, больше похожая на тунику, еле достающая до середины бедра, и какие-то спортивные леггинсы, слишком сильно облегающие ее ягодицы. Хотя у меня нет леггинс, у меня есть только велосипедки, в которых я бегаю.

– Это велосипедки? – спрашиваю, продолжая скользить взглядом по подруге. Все-таки она красивая.

– Да, остальное мне большое. Только они мне как леггинсы, – садится за стол, поднимая на меня бездонные глаза. В них плещются непонимание и печаль. – Эд, зачем ты меня позвал? Тебе что-то нужно? Просто…ты в последнее время зовёшь меня только тогда, когда нужно тебе. Я знаю, мы друзья, но ты… Я к тебе чувствую иное, и мне каждый раз очень больно, когда мы вместе, потому что…я хочу прижиматься к тебе, целовать тебя, быть в твоих руках, ощущать себя твоей, а получается, что… Ладно, прости. Я просто устала. Вы все меня осуждаете за то, что я с Артёмом, но никто и никогда не говорил, что ты тоже поступаешь некрасиво. Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но ты зовешь меня на танцы, к себе домой и каждый чертов раз даёшь мне ложную надежду. У меня в сердце так много дыр, я не знаю, когда они заживут, и заживут ли вообще.

Её слова бьют наотмашь, словно пощёчины. Я не ожидал такого откровения, такой честности. Она права во всём, и от этого становится только хуже. Я правда ее использую. Неосознанно, но использую. Мне нужен друг, и она – единственная после Арса, кто близок мне.

– Женя… – начинаю, но голос предательски дрожит. – Я не хотел… Я не думал, что ты воспринимаешь наши встречи так.

Она опускает глаза, и я вижу, как дрожат её ресницы. Нет, я не хотел, чтобы она плакала.

– Я знаю, что ты не хотел. Просто… устала молчать. Устала делать вид, что всё нормально, когда внутри всё горит.

Встаю со своего места и подхожу к ней. Она не отступает, но и не приближается. Практически не смотрит меня.

– Ты права во всём, – признаю я. – Я действительно был эгоистом. Думал только о себе, о своих чувствах, о своём комфорте.

Беру её руки в свои, чувствуя, как они дрожат. Она вся дрожит. Малышка.

Меня никто прежде не любил. У меня были одни серьезные отношения: нам было по восемнадцать, и мы встречались год, а потом расстались, когда она уехала учиться в другой город. Я несколько раз, как говорит Карасев, проводил ночи с девицами просто так. Все. Никто не любил меня так, чтобы я не был влюблен в этого человека ответно. Такое со мной впервые, и я даже подумать не мог, что своей дружбой каждый раз даю ей надежду на что-то большее.

Сейчас мне двадцать один, и рядом сидит девушка, чье сердце наполнено любовью ко мне. А я… Я просто не готов к тому, чтобы любить и быть любимым. Не тогда, когда у меня проблемы в семье. Ей всего девятнадцать, я надеюсь, она обязательно полюбит кого-то другого… Сильнее, чем меня, и этот кто-то сможет дать ей все, что пока не могу дать я. Да и смогу ли вообще?

– Я обещаю, я исправлюсь.

– Как? – усмехается. – Скажешь, что тоже меня любишь?

Молчу. Я не могу сказать ей этого в ответ.

– Вот видишь, – выдергивает руки, часто моргая. – Не получится. Поэтому…может, нам лучше перестать…

– Нет, – перебиваю, жёстко отвечая. – Ты нужна мне, как друг. Пожалуйста, давай не будем прекращать. Мне очень нужна твоя поддержка.

– А мне твоя любовь, – отвечает она, и её голос звучит настолько холодно, что у меня по спине пробегает дрожь.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Я вижу, как она собирается с силами, чтобы встать. Нет, не сегодня. Я хочу, чтобы она была рядом. Она очень сильно мне нужна.

– Конфетка, подожди… – начинаю я, но она уже направляется к выходу.

– Не надо, Эдгар. Я слишком долго ждала. И слишком много раз давала нам шанс. Видимо, я просто не заслуживаю того, чего хочу.

Она открывает дверь, но перед тем как выйти, оборачивается:

– Знаешь, я устала быть запасной опцией. Устала быть той, кому можно позвонить, когда больше некому. Я заслуживаю большего.

Делает шаг вперед, почти выходя из квартиры.

– У меня мама умирает, – выпаливаю сгоряча я, прикусывая щеку изнутри.

Женя резко округляет глаза, а потом заходит обратно захлопывая за собой дверь. На ее лице – непонимание вперемешку с сожалением.

– Что? Почему ты не говорил? – берет меня за руку и ведет в гостиную. – Эд, как давно?

На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о маме. Она – лучшая женщина в моей жизни. Ее улыбка – лучик света в этом сером мире. Она подарила мне жизнь, и я буду всю ее продолжительность благодарен ей за это, я проживу ее достойно, но она…она уйдет слишком рано. Ей всего сорок восемь.

– Эд, перестань, она ведь еще не умерла. Расскажи мне все, – обнимает меня, утыкаясь носом в плечо, и мне как-то легче становится.

Я не привык плакать, но в таких ситуациях даже мужчины имеют право на слезы.

– Мама всегда болела. У нее слабое здоровье, я думал, что это из-за плохого иммунитета, а это опухоль. У нее рак… Последняя стадия. Неоперабельный и не подвергающийся химии. Тупо бессмысленно. Лекарства, что мы даем ей, просто поддерживают жизнь и оттягивают неизбежное. Мы пытались, папа возил ее на какие-то реабилитации, но все тщетно. Ей осталось всего ничего. Может, неделя, а, может, месяц. Не больше.

Её руки крепче обнимают меня, и я чувствую, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время я могу поделиться своей болью с кем-то, кто действительно понимает. Арсений с АЛисой тоже меня поняли, я благодарен им за поддержку, но они сейчас не рядом… Зато рядом Конфетка.

– Я так боюсь её потерять, – шепчу, наконец позволяя слезам скатиться по щекам. – Она – всё для меня.

– Тише, – шепчет Женя, поглаживая меня по спине. – Ты не один. Я здесь.

– Спасибо, – выдыхаю, прижимая её к себе. – Спасибо, что ты есть.

Мы еще недолго сидим молча и обнимаемся. Потом Женя уходит на кухню и подогревает чайник, чтобы налить нам заваренный мной ранее чай. Я надеюсь, она понимает, что мне сейчас совершенно точно не до чувств.

– Держи, – протягивает мне кружку и садится рядом. – Тебе нужно держаться. У тебя сестры и отец.

– У отца проблемы с бизнесом начались на фоне всех этих бессмысленных попыток вылечить маму… Ты же помнишь его? Он теперь почти седой.

– Неудивительно, не знаю, что я бы делала, окажись в такой ситуации, – гладит меня по плечу, стараясь улыбаться, но выходит у нее слабо. – Я не знаю, чем помочь, правда. Но я просто могу быть рядом.

Её слова трогают меня до глубины души. В этот момент я понимаю, насколько эгоистично вёл себя раньше. Женя всегда была рядом, поддерживала, а я отталкивал её, делал ей больно…

Она смотрит на меня своими бездонными графитовыми глазами, и в них я вижу искреннее сочувствие и заботу.

– Я был бы рад…

– Ты можешь звонить мне в любое время, – целует меня в щеку.

– Буду благодарен, если ты останешься со мной сегодня. – слова даются с трудом, но я должен их сказать.

Женя смотрит на меня внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Хорошо, – отвечает тихо. – Я останусь. Как друг.

Укладывает свою голову на моих коленях, а я откидываюсь на спинку дивана, запуская ладонь в ее волосы. Они мягкие и вкусно пахнут шоколадом. Аромат обволакивает легкие и дарит чувство спокойствия и гармонии. С ней всегда спокойно. Я слегка улыбаюсь благодарный ей за то, что несмотря на все то, что она сегодня мне сказала, Конфетка со мной. Рядом.

6 глава

Женя

Открываю глаза, ощущая под ладонью тепло груди Эдгара. Его сердце медленно отбивает ритм, и, черт возьми, я бы всю жизнь его слушала. Глаза Мхитаряна закрыты, он крепко спит, лишь изредка издавая какие-то странные звуки во сне.

Смотрю на него и не могу оторваться. Его густые черные брови придают спокойному и безмятежному лицу нотки серьезности, немного крючковатый нос делает его неидеальным, в полные губы так и манят поцеловать их. Осторожно веду пальцем по щетине, ощущая на коже лёгкие покалывания. Эд жмурится, и я быстро убираю руку обратно на сердце.

Интересно, когда-нибудь в его сердце найдется место для меня? Или я так и буду запасным вариантом? Может, нам не суждено?

Его размеренное дыхание успокаивает, а тепло тела дарит странное, почти забытое чувство защищённости. Я лежу, затаив дыхание, боясь нарушить этот хрупкий момент близости.

Может, это единственная возможность быть так близко к нему… Может, я так и буду всегда его другом, никогда так и не ощутив себя полностью его?

Слеза предательски катится по щеке. Стираю её, стараясь не разбудить. Он должен выспаться, ему сейчас это так нужно.

А я… я просто буду рядом. Как всегда. Как умею. И буду ждать, когда он наконец увидит, как сильно я его люблю.

– Ты слюни во сне пускаешь или плачешь? – тихо спрашивает Эдгар, вытаскивая из-под меня свою руку, что, должно быть, уже давно затекла.

– Нет, просто глаза слезятся… У меня бывает такое с утра, – жмусь к нему ближе, втягивая аромат кожи. Не хочу расставаться и отпускать его.

Он спит в одежде, и это так обидно. Я бы хотела рассмотреть каждую татуировку на его груди и плечах… А ещё – ощутить тепло кожи и перекатывающиеся мышцы под пальцами. Однако Эдгар слишком сильно заботится о моем комфорте.

Я тоже сплю в его рубашке, которая полностью закрывает все мои округлые части тела. Хотя, быть может, ему просто не хочется смотреть на меня. Я для него не объект обожания и даже не девушка, на которую можно залипнуть. Я друг. А друзья, как показывает практика, бесполые существа.

Закрываю глаза, стараясь не думать о том, как близко мы лежим и как далеко друг от друга находимся в реальности наших чувств. Его дыхание согревает мою макушку, а сердце бьётся ровно и спокойно. Может быть, однажды он увидит во мне не просто друга? Или это лишь иллюзия, которую я создаю сама для себя?

Прижимаюсь к нему ещё теснее и позволяю себе на мгновение представить, что всё может быть иначе. Что однажды он посмотрит на меня так же, как я смотрю на него.

– Покажи татуировки, – зачем-то предлагаю.

Знаю, что он откажется, потому что негоже передо мной раздеваться. Эти идиотские армянские корни… Отец слишком правильно его воспитал.

– Ты ведь не успокоишься, если не покажу их? – киваю, а он усмехается, после чего присаживается и снимает футболку.

Боже мой.

Божечки.

Он правда её снял? Мне не кажется?

Открываю и закрываю глаза, проделывая это движение несколько раз, но картинка не растворяется. Он правда без футболки.

Восемь явно выраженных кубиков пресса – первое, что бросается мне в глаза. Хочу коснуться каждого, обвести языком… Дорожка из темных волос, спускающаяся под резинку домашних шорт. Широкая грудь, увитая множеством узоров и картинок. Идеальный.

Мой взгляд невольно скользит по его телу, впитывая каждую деталь. Хочется дотронуться, провести пальцами по контурам татуировок, почувствовать тепло его кожи. Я хочу его. Очень хочу.

– Можно… можно потрогать? – шепчу едва слышно, не отрывая взгляда от его торса.

Эдгар замирает, глядя на меня в упор.

– Трогай, – пожимает плечами, почти безразлично отвечая.

Я поднимаю руку, чувствуя, как дрожат пальцы. Касаюсь кончиками пальцев его груди, прослеживая линии татуировок. Его кожа горячая, бархатистая. Каждое прикосновение отзывается дрожью во всём теле.

– Здесь… что означает эта татуировка? – спрашиваю, указывая на рисунок на его плече.

Несколько птичек в хаотичном порядке куда-то летят. Они машут крыльями и смотрят вверх.

– Свобода. Птицы летят туда, куда им вздумается. Они свободны, и всегда высоко над нами. Перед ними открываются огромные горизонты. Я хочу быть таким же: свободным и открывающим этот мир с разных сторон.

Обвожу каждую птицу, ощущая, как под пальцами двигаются мышцы. Сердце так бешено стучит, что вот-вот выпрыгнет. Двигаюсь дальше, оказываясь на солнечном сплетении, где изображены солнце и луна.

Не знаю, как Эдгар держится, но у меня уже фантазия разыгралась. Его кожа такая теплая и мягкая, и мне так нравится по ней скользить… Я тяжело дышу, потому что картинки в голове совсем неприличные.

– А здесь… что означают солнце и луна? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но он дрожит! Предатель!

Эдгар молчит несколько секунд, а потом отвечает:

– Это символ баланса. День и ночь, свет и тьма… Противоположности, которые существуют вместе.

Его взгляд становится более пристальным, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Каждое моё прикосновение, кажется, отзывается в нём, и я не знаю, то ли отступить, то ли продолжить это исследование.

Пальцы замирают на его груди, и я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. В карих глазах плещется что-то похожее на возбуждение, но, видимо, его разум гораздо сильнее, чем инстинкты.

Эдгар накрывает мою ладонь своей, не позволяя опуститься ниже, к кубикам. Прокашливается и почти что хрипит, когда говорит:

– Надо завтракать и собираться на тренировку, – а потом встаёт, словно ничего и не было.

Но я ведь видела: ему понравилось! Надо будет повторить.

Лично мне очень понравилось. Ещё немного, и я бы набросилась на него с поцелуями, потому что уровень моего возбуждения уже не сто, а тысяча процентов.

И он снова все обломал. Какой правильный мальчик! Временами он меня раздражает. Иногда нужно уметь себя отпускать, будет в миллион раз проще жить. Вот, что произошло бы, допустим, если бы он поцеловал меня?

Ни-че-го. Для него уж точно. Зато у меня внутри случился бы атомный взрыв. Если не ядерный. А, может, оба.

Но он продолжает держаться на расстоянии, сохраняя эту дурацкую дистанцию между нами. И это так бесит! Так бесит, что хочется кричать.

***

Эдгар отвозит меня к Алисе, а сам уезжает на тренировку. Арсений тоже на тренировке, но со своей командой, поэтому мы с подругой решаем устроить небольшие посиделки у них в квартире.

Заказываем пиццу и готовим себе два чайника тропического чая. Алиса напрочь отказывается от алкоголя. Она всегда его не любила, но за компанию могла выпить пару бокалов. Но после того как они с Арсением съехались, и Карасев перешёл на безалкогольный образ жизни, Алиса последовала его примеру. Поэтому только чай.

Ладно, я не против, но изливать душу под вино было бы куда проще. Что мне этот чай? Только язык обожгу. Я не алкоголичка, но в последнее время вино – катализатор моей силы. Придёшь домой после очередного “ты мой друг, Конфетка”, нальешь себе бокал и цедишь его весь вечер, забывая обо всем плохом.

– Хочешь сходить на сегодняшний матч Арсения? Он дал мне два билета в вип-зону, – Алиса откусывает кусок пиццы и смотрит на меня с надеждой, но когда понимает, что я не заинтересована, повышает ставки. – Эдгар тоже будет.

– Во сколько матч? – сама себе усмехаюсь.

Иногда мне кажется, что даже если меня поднимут в три часа ночи и скажут, что я должна прыгнуть с двадцать пятого этажа, и что со мной там будет Мхитарян, я сделаю это без раздумий.

Я точно поехавшая.

– В семь тридцать, Арсений может нас отвезти, но на час раньше. У них ещё будет разминка перед игрой и тренерские установки.

– А Эдгар точно будет?

Это звучит так…обреченно. И глупо. Я ищу любой повод увидеться с ним. Ненавижу себя за это.

– Женечка, ты слишком на нем зациклена, – Алиска убирает стакан на стол и прижимается ко мне. – Так нельзя. Я не могу на тебя смотреть. Ты сама не своя.

– Почему мне так не везёт в любви?

Не замечаю, как слезы начинают скатываться по щекам, а голос предательски дрожит. Больная тема. Ещё с подросткового возраста.

Всегда люблю только я, а мной…пользуются. Семнадцатилетняя я сейчас кричит внутри, потому что я снова задеваю ее больную точку.

– Солнышко, пожалуйста, перестань, – подруга стирает слезы пальцами с моих щек и смотрит своими голубыми так пронзительно, что мне ещё хуже. – Ты обязательно встретишь своего человека.

– Мне не нужен никто, кроме Эдгара, – прикусываю щеку изнутри до крови, но мне даже не больно. Больно внутри.

Алиса молчит, обнимая меня крепче. Она знает, что никакие слова сейчас не помогут. Иногда просто нужно дать человеку выплакаться, выпустить боль наружу. И я выпускаю. Мне больше ничего с этим не сделать.

– Может, всё ещё наладится? – тихо произносит она, хотя сама не верит в свои слова.

– Нет, – выдыхаю я. – Он никогда не увидит во мне девушку. Для него я всегда буду просто Конфеткой, его другом.

Мы молчим, потому что обе понимаем, что только конец света может соединить меня с Эдгаром. Да и тот вряд ли… Потому что с друзьями не строят отношений, а мы ведь просто друзья.

Я жалкая влюбленная дура. Лучше бы я вообще не знакомилась с ним. Лучше бы… Я никогда не любила так, как люблю сейчас, и от этого меня штормит ещё больше.

И надо бы, наверное, сказать, что я никуда не пойду, и вообще прекратить все встречи с Эдгаром, но сердце так ноет, что я должна снова дать ему обезболивающие. А у меня вместо той самой таблетки Нурофена своя – Мхитарян. И если Нурофен исцеляет боль, то Мхитарян ее только усиливает.

7 глава

Женя

В шесть часов после изнуряющей тренировки с группой поддержки за мной заезжают Алиса с Арсением, и мы отправляемся на игру Карасева. Не знаю чего ради я еду на этот матч, видимо, только из-за Эдгара, который должен тоже приехать.

Ключевое слово – “должен”, а вот приедет ли – уже другой вопрос. Алиса заряжена и полна сил и энергии, она счастлива и это ощущается во всем. Кажется, она полюбила баскетбол всем сердцем, потому что любит Арсения. А я… Я не знаю, что люблю, кроме как смотреть сериалы и танцевать. Ну и Эдгара, конечно же.

На арене оказывается очень много людей, когда мы приезжаем, и Арсений проводит нас в вип-зону. На баскетбольные матчи запускают за два часа до начала, а я ни не знала. Да и надо ли мне это вообще знать? Вряд ли я приду сюда сама, особенно в вип-зону. Она стоит бешеных денег, а все, что я могу позволить себе на стипендию, – едва сводить концы с концами. Слава богу, что пока что мне помогают родители.

– Тут, конечно, очень лакшери, – замечаю я, рассматривая пространство.

Мы находимся на втором этаже арены, и отсюда просматривается весь баскетбольный корт, так как випка находится в самом сердце арены. Кроме того, что тут кожаные мягкие удобные кресла и накрытый стол с закусками, водой и даже шампанским, так еще и огромная плазма на тот случай, если что-то не видно.

Интересно, а сколько стоит сюда билет? Десять тысяч? Пятнадцать?

– Да, я в прошлый раз тоже тут была, но с девушкой какого-то игрока. Она, кстати, напилась и в середине ушла. Спасибо тебе, что ты сегодня со мной, – подруга наливает себе стакан воды, а потом делает бутерброд с какой-то колбасной нарезкой, а все, о чем могу думать я – когда придет Эдгар.

– А Эд точно будет? – смотрю на время, до игры остается полчаса.

Алиса закатывает глаза и сожалеюще на меня смотрит.

– Солнце, перестань о нем думать, – Алиса берет меня за руку, пытаясь успокоить, но я только больше раздражаюсь, выдергивая ладонь.

– Тебе легко говорить, – шиплю, пытаясь откупорить бутылку щанспанского. – Блядская бутылка!

– Женя, перестань, дай сюда, – подруга забирает бутылку и с легкостью открывает ее. Я вопросительно на нее смотрю, с каждым разом все больше и больше удивляясь умениям подруги. – Арсений научил, оказывается, это очень даже просто, если уметь.

Арсений. Арсений. Арсений. Он всегда рядом с ней, и я уже начинаю беситься, что рядом со мной нет такого человека. Что со мной не так, черт возьми? Почему я никогда не люблю взаимно? Почему мной только пользуются?

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что меня интересует происходящее на арене. Но на самом деле я просто пытаюсь скрыть своё разочарование и нетерпение. Каждая минута тянется бесконечно, а Эдгара всё нет. Алиса пытается вовлечь меня в разговор, но я лишь рассеянно киваю, продолжая высматривать знакомую фигуру в толпе входящих зрителей.

Матч заканчивается, но Мхитарян так и не приходит. И не отвечает на звонки. У него точно что-то случилось, он просто так никогда не игнорирует. Телефон в сотый, кажется, раз оповещает о том, что вызываемый абонент вне зоны доступа или его телефон отключен. Не понима