Нарушая дистанцию

1. Никита

– Ты где, Никитос? Уже все в сборе, тебя только ждем.

– Еду. Такси пытаюсь поймать. Приложение глючит. Начинайте без меня.

– Ладно, давай подтягивайся. Саня пока девочек нам организует.

Скидываю звонок и взмахиваю рукой в сторону проезжающего мимо авто с шашкой.

Давай, чувак, тормози. А то я еще два часа тут проторчу и пропущу все самое интересное.

В городе проходит фестиваль, поэтому таксёры тусуются в его окрестностях. С другого конца уехать почти нереально.

Тачка останавливается.

Перескочив через лужу, спешу к ней.

Дергаю дверную ручку, и в этот момент внутрь салона самым наглым образом ныряет мадам. Мелькнув передо мной копной длинных светлых волос и стройными ногами, упакованными в черные классические туфли на тонком каблуке, занимает мою тачку.

Нихуя себе.

Это типа бонус к поездке?

Заглядываю внутрь.

На заднем сидении охренеть какая женщина.

– Я очень тороплюсь, – говорят накрашенные красной помадой губы, – Буду благодарна, если вы уступите мне эту машину.

И эти губы не просят. Они требуют.

– Без проблем. Но поедем вместе, – ныряю следом, – я тоже спешу.

Подведенные по-кошачьи глаза недобро вспыхивают.

По всей видимости, барышня не слишком довольна моей компании, но выхода у нее все равно нет. Точнее есть, через дверь с её стороны. Потому что выходить я лично сам не намерен по двум причинам. Первая – я реально тороплюсь, а вторая – моя попутчица слишком хороша собой, чтобы я по собственному желанию оставил ее.

– Куда едем? – спрашивает водитель.

– В ночной бар «Спешил».

– В «Спешил».

Отвечаем одновременно и врезаемся друг в друга взглядами.

Усмехаюсь.

Еще один бонус.

Да я прямо сегодня сорвал куш.

Вздернув подбородок, блондинка отворачивается к окну, а я не лишаю себя удовольствия рассмотреть ее. Ну, раз уж едем вместе, надо чем-то заниматься. Созерцать красивое – всегда приятно.

А барышню слово «красивая» описывает мало.

Стройная, эффектная. Осанка у неё королевская. Светлые волосы уложены волнами на острых плечах. Точеная фигурка обернута в элегантное короткое черное платье, а на изящных ножках те самые туфли, которые я уже успел заценить.

Мне заходит.

Нагло ее разглядываю, но не делать этого не реально. Боковым зрением замечаю, что таксист тоже пялится.

Стреляю в него взглядом, а когда он замечает это, дергаю бровью.

«На дорогу смотри. Нам живыми надо доехать до пункта назначения».

Стушевавшись, мужик концентрируется на вождении, а я снова возвращаю внимание красотке.

– Вот так фартануло, – имею в виду то, что нам оказалось по пути.

Повернув в мою сторону голову, гордячка окидывает меня надменным взглядом холодных синих глаз.

– Вам – да, – взмахивает длинными ресницами.

Вау.

Меня от этого зрительного контакта пробирает. Мощно так, как будто током шандарахнуло.

Залипаю на капризных губах, сложенных в недовольный «бантик», и сползаю взглядом ниже.

Нет, я не маньяк и на первую попавшуюся шикарную женщину голодным кобелем не бросаюсь, но конкретно эта женщина откликается внутри меня зверским голодом.

И дело не в кошачьих глазах. И даже не в аккуратной двоечке, идеально уместившейся бы в моей ладони, а в том, что веет от нее породой. Запретом. Во всем виде читается – подотри слюну, салага.

А вот это уже бодрит. Полоса препятствий – мой любимый вид тренировки.

– Никита, – протягиваю руку.

Гордячка опускает на нее взгляд, демонстративно игнорируя.

– Смотрите в окно, будьте добры.

Отворачивается, оставляя меня сжать пальцы в кулак.

Окей…

– Там я уже все видел. Не интересно.

– А здесь бесперспективно.

– Чем бесперспективнее, тем увлекательнее.

– Если так сильно нравятся головоломки, могу посоветовать задачи по вэйци.

– Не особенно их люблю. Но цели на территорию мне удаются довольно неплохо.

Блондинка поворачивает на меня голову.

– Не мудрено. – окатывает оценивающим взглядом, – У вас возраст как раз подходящий для меток территорий.

– Сочту это за комплимент.

– Не стоит.

Снова отворачивается, а я усмехаюсь.

Красивая, дорогая, и кусается.

– Тебе кто так настроение испортил, что ты теперь о меня свои клыки точишь?

По тому, как короткие ногти впиваются в маленькую сумочку на коленях, понимаю, что попал точно в цель.

Обычно в подобной манере себя ведут или отъявленные суки, или те, кому испоганили настрой. На суку она мало похожа. Глаза выдают. Есть в них глубина. У сук там обычно пусто.

– Тебя не учили, что тыкать старшим признак плохого воспитания?

– Сильно старшим – да.

Ей же максимум лет двадцать восемь. Всего три года разницы. Пыль.

– И незнакомым людям тоже.

– Я свое имя назвал, заметь. Безымянная осталась только ты. Но если хочешь, можем поиграть в угадайку, пока едем.

Блондинка выдыхает. Так красноречиво, как будто послала меня нахуй одним дыханием.

– Если бы ты был умным мальчиком, то сразу понял бы, что знакомство с тобой мне не интересно. И единственное, чего я хочу – это доехать до места назначения в тишине, – пресекает жестко, ставя точку в толком не начавшемся диалоге.

Водитель тихо присвистывает, обдав меня в зеркале насмешливым взглядом.

Сощуриваюсь и цокаю.

Ну и что ты скалишься?

Где твоя мужская солидарность, кэп?

Но её пожелание выполняю.

По приезду в клуб, расплачиваюсь картой.

Выбираюсь на улицу, как раз когда моя попутчица пытается выйти со своей стороны.

– Там дверь не работает, – сообщает ей водитель. – выходите через ту.

Приходится ей продвинуться по сиденью.

И я бы мог уйти, конечно, но «мальчик» я пусть и не умный, зато не обидчивый.

Тормознул шеф прямо возле лужи, и чтобы барышне не вступить в нее, подаю ей руку.

Взгляд голубых глаз на миг взлетает на меня, потом опускается на лужу, а после на водителя и стоящую впереди тачку.

Да, вперед ему не отъехать, придется тебе прыгать, если так сильно желаешь избежать физического контакта со мной.

Губы бантиком сердито сжимаются.

Я терпеливо жду, пока, подчинившись обстоятельствам, в мою ладонь опускаются прохладные пальцы с тонким серебряным кольцом на среднем.

Сжимаю их, и по руке несется ток.

Охренеть. Неожиданно.

Её ладонь непроизвольно дергается, как если бы ощутила такой же разряд.

А изящная нога в этот момент выискивает место куда стать.

Эти бы ноги да вокруг моих бедер.

От картинки, что ярко нарисовалась в воображении в паху становится горячо, а в штанах уменьшается пространство.

Стиснув зубы, хлопаю свободной рукой по крыше.

– Назад сдай.

Кэп отъезжает на пол метра, и красотка выходит на улицу.

– А сразу нельзя было попросить? – дергает с претензией бровями, вырывая свою руку.

Растирает ладонь о платье, будто сбрасывая зуд.

– Тогда бы тебе моя помощь не понадобилась.

– Страдаешь синдромом спасателя?

– А если и так, осудишь?

Фыркнув, откидывает назад волосы, от чего светлые локоны соблазнительно рассыпаются по плечам.

И к картинке с каблуками добавляется еще деталь – длинные блестящие волосы, разметанные по простыне.

Ащщщ.

Шикарно.

Давно я не видел настолько эффектных женщин. И вроде не яркая красавица, без всех этих фишек, которые сейчас делают баб инкубаторскими. Но цепляет.

– Вот возьми, это половина за проезд, – достав из сумочки пару купюр, протягивает мне.

– Обижаешь, – предупредительно качаю головой.

Я с женщин денег не беру.

– Ничего, переживешь, – поняв, что забирать я ничего не намерен, засовывает мне их в нагрудный карман рубашки. – Хорошего вечера.

Разворачивается и подходит к охране у входа в клуб.

Пока секьюрити втыкает в планшет, я ловлю в фокус глубокий вырез на хрупкой спине.

Стекаю по острым лопаткам глазами. Останавливаюсь на подтянутых ягодицах.

Сглатываю собравшуюся во рту слюну.

Когда незнакомку пропускают внутрь, подхожу к охраннику.

– Как зовут девушку? – Протягиваю ему руку с вложенной в нее банкнотой.

С каменным выражением лица он прячет деньги в карман.

– Ирина.

Ей идёт.

Ну что ж, познакомимся ближе, Ирина.

2. Ира

– Прости, что опоздала. Еле такси поймала, – целую в щеку Аню прежде, чем сесть на соседний стул.

Тяжело дыша, обмахиваюсь ладошкой.

Пока шла, запыхалась. Почему? Не знаю. Вроде взрослая женщина, и приемами самообороны владею на отлично, а все равно летела так, словно мне на след упала акула.

И упала ведь.

Акула в виде того самоуверенного нахала, который бессовестно разглядывал меня, как одну из девиц в Амстердаме, стоящих в витринах.

– Ты чего взвинченная такая? – подвигает ко мне бокал моя хорошая подруга. – Я заказала тебе мартини. Надеюсь, ты не откажешь мне в компании? А то все мои знакомые взяли аскезу на алкоголь, – закатывает демонстративно глаза, а я улыбаюсь.

– Кошмар, с кем ты дружишь? – шучу, отпивая несколько больших глотков.

– С ужасными – ужасными людьми. Вот благо хоть ты нормальная осталась.

Мы смеемся, ударяемся бокалами и снова пьем.

Слегка успокоив наконец дыхание, откидываюсь на спинку.

– Если бы я еще и не пила в моей ситуации, боюсь нашла бы ты меня где—то в монастыре, – на автомате снова обмахиваюсь рукой.

И зачем—то оборачиваюсь.

Бар забит почти под завязку.

Я в такие места давно не хожу. Но совсем недавно переехала в новый город, и Аня решила взяться за мое культурное возрождение.

Мы с ней дружим еще со школьной скамьи. Раньше жили рядом, в одном дворе, а потом разъехались. Я сменила квартиру, а она – вышла замуж и уехала сюда.

Теперь волей обстоятельств, меня тоже забросило в этот небольшой южный городишко.

Сморщившись, Долгова предостерегающе выставляет указательный палец.

– Только попробуй. Не хватало еще из—за мужика в монастырь уходить! Не достоин он, чтобы такая женщина для мира пропала.

Да уж…

Глупая и недалёкая. Невелика потеря была бы.

– Тебя все еще не отпустило? – вероятно, прочитав на моем лице всю гамму эмоций, которые в последнее время поселились во мне, Аня подсаживается ближе и сочувственно толкает меня плечом. – Ириш, ну ты что?

Чувствую, как вверх по грудной клетке поднимается неприятное ощущение. Я с ним существую последние пару месяцев. То мне удается его победить, то ему меня. Так и живем в постоянной битве.

– Отпустило вроде, – отмахиваюсь, снова хватаясь за бокал. Но не пью, а достаю шпажку с оливкой и отправляю ее в рот. Подслащенной кислинкой смываю ту жгучую кислоту, что жжет гортань, – но этот… – хочется назвать бывшего чем—то очень плохим, но я женщина приличная и просто вкладываю в произнесение его имени всё то, что на самом деле к нему чувствую, – в общем, Игорь… позвонил перед тем, как я собралась к тебе ехать.

– И? Опять звал обратно?

– Нет. Этот этап он уже прошел. Начался новый, – морщу нос, вспоминая его обвинения, полные желчи, – мол я коза такая—сякая, вместо того, чтобы порадоваться его повышению, кинула его.

– В смысле? – в шоке смотрит на меня Аня, – А ничего, что это его повышение он заработал только благодаря тебе? Урод моральный.

Я пожимаю плечами. Вероятно, ничего.

– Он не считает себя виноватым. Говорит, что мне это повышение было не нужно. Мы все равно детей хотели в ближайшие годы заводить.

– Ну да, – фыркает озлобленно Аня, – он бы еще сказал, что у плиты тебя поставил и заставил всю оставшуюся жизнь стряпать пирожки ему и вашим детишкам. Ну, я надеюсь, ты-то хоть не думаешь, что поступила неверно, бросив этого козла?

– Нет, конечно, – уверенно мотаю головой, – я слишком долго работала над тем делом. Слишком много в него вложила. А он…

К горлу подступает привычный ком, но это не из-за слез. Я выплакала их в первый месяц после расставания. Сейчас я просто жутко зла на Игоря. И вообще на весь мужской пол. Мужики живут в полной уверенности что орган, ниже пояса, данный природой иногда по ошибке, позволяет диктовать свои правила и условия, безоговорочно. А нам, представительницам слабого пола лучше заткнуться и принять свою роль, как данность.

– Так, хватит о нём, – категорично взмахивает руками Анюта, – слишком много чести. Забей. Давай мы лучше оторвемся в твой последний день отпуска!

Улыбнувшись, полностью поддерживаю эту инициативу.

Мы чокаемся бокалами, допиваем остаток мартини и заказываем новую порцию.

Потом еще одну. И еще.

Завтра у меня первый рабочий день в новом отделе.

Я перевелась сразу после того резонансного дела, которое стало отправной точкой для разрыва отношений между мной и Игорем.

Разорвала все связи и уехала.

Что ждет меня на новом месте, я понятия не имею. Главное, чтобы в коллективе было меньше мужчин. Хотя это маловероятно для моего рода деятельности, конечно, но как говорится, надежда умирает последней.

– Ириш, – заговорщицки наклоняется ко мне подруга в какой-то момент, когда мы уже изрядно навеселе, – если я еще не сильно окосела от алкоголя, и мне не кажется, то на тебя смотрит один очень горячий тип.

Поворачиваю голову в сторону, которую она указывает. Получается резче, чем надо было бы по всем законам этики, и с ходу натыкаюсь на пристальный взгляд уже знакомых мне блядских глаз.

Да, именно блядских. Потому что я не знаю, как иначе назвать глаза, которые не просто смотрят. В них как будто все и сразу – вызов, раздевание, обещание. Коктейль Молотова, от которого хочется сбежать, чтобы не затуманило мозг.

Никита, а именно так, на сколько я запомнила, зовут их владельца, салютует мне бокалом. Мужские губы ползут в стороны. Мальчишечья улыбка действует как шашка, в дополнение к коктейлю. Дезориентирует и вызывает когнитивный диссонанс.

Отворачиваюсь также быстро, как и повернулась. Терпеть не могу таких выскочек.

Еще один яркий пример того, что мужики считают себя неповторимыми.

– Не понравился? – удивленно переводит взгляд с парня на меня слегка опьяневшая подруга.

Пить не закусывая, идея не из лучших. Но снеки мы не заказывали. Мне казалось, если я поужинала дома, этого вполне достаточно. Оказывается, нет.

В голове приятно плывет, музыка звучит чуть громче обычного, и состояние вроде как намного лучше, чем было перед отъездом в клуб.

– Нет, – мотаю головой.

Тем временем кожа на спине горит, отчего мне приходится повести плечами, словно это хоть как—то поможет снизить градус.

Впервые жалею, что надела такое открытое платье. Ходила раньше в костюмах, вот и сегодня не нужно было изменять привычкам. Дернул же меня черт.

– А зряяя, – обвинительным тоном констатирует Аня, – мужик огонь. И глаз с тебя не сводит.

– Это его проблемы. Мне с недавних пор мужчины не интересны.

– Опять на монастырь намекаешь? Знаешь что, Волошина? Ты меня бесишь. На твоем Игоре свет клином не сошелся. И не надо теперь ставить крест на всех мужиках.

– Я и не ставлю. Но сегодня сюда пришла провести время с тобой, а не цеплять какого—то малолетку.

– Ну, во—первых, не такой уж он и малолетка. Ты вообще его рассмотрела, подруга, или тоже окосела?

Фыркаю, устремляя взгляд вниз, на танцплощадку. С чего бы мне его рассматривать?

Обычный парень, коих сейчас тысячи. Высокий, плечистый. Смазливый. Ничего необычного.

– У тебя завтра начинается новый этап в жизни, – продолжает клевать меня в темечко Долгова, – и зная тебя, ты закопаешься в работу, как страус, чтобы спрятаться от проблем, которые тебе создал мудило Игорек.

– В работу я закопаюсь не потому, что я страус, как ты выразилась, а потому что очень ответственная.

– Вот—вот. И личную жизнь отодвинешь лет на пять подальше.

– Невелика потеря, – пожимаю плечами. – Живут же как—то женщины без личной жизни и ничего. Подумаешь.

– У тебя секс когда в последний раз был, Ир? Месяца три назад? – в ее глазах читается явное сочувствие.

– Какая разница? – раздраженно закатываю глаза.

– А такая. Ты вообще в курсе, что секс – это не просто оргазмы? В нем дофига плюсов. Первый – это то, что он улучшает настроение и снимает стресс, а для тебя сейчас это крайне важно, – демонстративно указывает на меня пальцем с длинным миндалевидным ногтем.

Боже. Спасите.

Прикрываю глаза ладонью.

– Второй – поддерживает сердечно— сосудистую систему, способствует молодости кожи, что тоже для нашего возраста не последний пункт, имей в виду. И кроме того, секс помогает повысить болевой порог, если уж активненько им заниматься. Да и в целом повышает самочувствие и качество жизни, – финалит неудавшийся сексолог Долгова.

Не удержавшись, я сдаюсь и хохочу.

За что люблю эту женщину, так это за способность поднять мне настроение в любой ситуации. По сути, Аня была одной из причин, по которым я выбрала отдел именно в этом городе.

– Ладно, о пользе секса мы поговорили. Если лекция на этом закончена, то предлагаю потанцевать, – встаю из—за стола, прихватив сумочку, но Аня хватает меня за руку.

– Я что, зря расписалась тут перед тобой и факты научные выкладывала? Говорю, обрати внимание на парня, – взгляд карих глаз, обрамленных от природы пушистыми ресницами мечется мне за спину.

– Да зачем? Он через пять минут потеряет ко мне интерес.

– Он смотрит на тебя с момента как сел за стол со своими друзьями.

– Мы просто ехали в одном такси. Подвернись ему сейчас какая—нибудь молоденькая красотка быстро переключит внимание на неё.

– Хм, – скептически заламывает бровь Долгова, – неслабо так Игореша попинал твою самооценку. Даже не можешь сама себе признаться, что другие мужики могут тебя хотеть.

Другие может и могут. А такие как этот наглец – вряд ли. Просто ему нужно закрыть гештальт. Это же надо, его отшили. В его наполненной женским вниманием жизни, наверное, подобное, впервые.

– Давай я как—то сама разберусь со своей самооценкой. И если ты не хочешь танцевать, то я пойду сама.

– Ага прям. Разбежалась. Я тоже хочу.

Мы с Аней подходим к лестнице и спускаемся вниз.

Опасненько, потому что в голове приятно плывет, и главное теперь, чтобы не поплыло под ногами. Не хотелось бы устроить захватывающее зрелище для пьяных компаний.

Но благо, до центра танцплощадки нам удается добраться без эксцессов.

Сколько лет я не танцевала? Года три—четыре?

Так вышло, что когда мы начали жить вместе с Игорем, то усердно оба работали и из развлечений остались только совместные вылазки с коллегами. Рутина затянула. Я не жаловалась, меня все устраивало. И я действительно планировала детей в скором времени. Пока все не разрушилось из—за мужских амбиций.

Качаю головой, отгоняя навязчивые, безрадостные мысли, и отдаюсь во власть танца.

Все, Волошина, выдыхай. Больше в твоей жизни серьезных отношений не будет. Теперь только карьера.

И тут, словно в насмешку, к нам пристраиваются двое мужчин. Один, который подходит ко мне, выглядит приятным, не отталкивающим. Вежливо кивает.

– Не против потанцевать? – спрашивает, перекрикивая музыку.

Собственно, почему бы и нет? К отношениям меня это никак не обяжет.

Танец не секс, но тоже очень полезен. Как минимум, для настроения.

– Не против, – улыбаюсь в ответ.

– Меня Игорь зовут, – ставит в известность мужчина, как раз, когда я кладу руки ему на плечи.

Да что б тебя!?

Уже собираюсь отстраниться, потому что ну не «Игоревское» у меня сейчас настроение, как меня опережают. Мою руку самым бесцеремонным образом снимают с его плеча и перекладывают на другое.

Более крепкое и мускулистое.

Я дергаюсь, чтобы возмутиться, но не успеваю и этого, потому что меня уже отводят от него подальше и обнимают за талию.

– Не понял, – растерянно смотрит на невесть откуда взявшегося Никиту мой ошарашенный ухажер.

Я кстати, тоже, смотрю на него с не меньшим удивлением.

– Не принимай на свой счет. Просто она со мной, – поясняет потерявший границы наглец.

– Так предупреждать надо, – окатив меня недовольством, Игорь испаряется.

Я, конечно, не расстраиваюсь по этому поводу, но слов по началу не нахожу.

– Это было по—хамски, – отчитываю парня, из—за шока так и не убрав руки с массивных плеч.

– Ничего, переживешь, – возвращает мне мою же фразу и прижимает ближе.

3. Ира

– Ты много на себя берешь, – таки отстраняюсь, вспоминая, что подобные экземпляры меня всегда раздражали.

Выскочка, считающий, что его неотразимость цепляет всех женщин в радиусе ста метров.

Уже настраиваюсь на очередной бесцеремонный ответ, когда парень внезапно вскидывает примирительно руки.

– Ладно, признаю, перебор. Отматываем назад, – улыбается, выставляя на обозрение обольстительные ямочки на щеках, – Потанцуешь со мной, Ир?

И я бы удивилась тому, что ему известно мое имя, но не делаю этого. Обычно таким нахалам легко узнать, как зовут объекта, на который они настроились охотиться. Вот только охота у него своеобразная. Парень галантно подставляет руку так, чтобы я сама решила вкладывать в нее свою или нет.

Или это у него ход такой? Что скорее всего. Но обезоруживает, ладно, признаю. Когда тебе дают иллюзию выбора – это приятно. А может это и не иллюзия и он действительно готов к отказу.

По глазам вижу – что это вряд ли. Они у него все такие же блядские и уверенные. Никаких отказов. Просто поменяет тактику, в случае чего.

Вообще, правильно было бы развернуться и уйти. Что я собственно и собираюсь сделать. Ровно до того момента, как он склоняет голову и говорит мне на ухо:

– Боишься?

Всего одно слово, а мне на глаза пелена падает.

Характер мой идиотский. Терпеть не могу, когда меня берут на слабо.

Да и кто? Уверенный в своей неотразимости мальчишка?

Захотелось его обломать. Жестенько так, как я уверена, обламывает он маленьких доверчивых девчонок.

Поэтому поведясь на поводу у собственного эго, я вкладываю свою ладонь в его. Никита тут же сжимает мои пальцы, как будто в капкан поймал, а второй рукой обнимает за талию.

– Я знал, что ты не из трусливых, – произносит самодовольно, прижимая меня к себе ближе, чем диктуют правила приличия.

– Было бы кого бояться.

Вскидываю голову и натыкаюсь на взгляд ухмыляющихся глаз. Ох уж эти чертовы глаза. В таких пропасть можно по щелчку его сильных пальцев, которыми он держит меня.

Благо, я не из тех, кто так быстро подчиняется мужскому обаянию.

А также не из тех, кто млеет при виде мускулистого мужчины. Вокруг меня таких всегда полно. Моим коллегам по роду деятельности положено быть высокими, крепкими, натренированными. Игорь тоже был неплох собой. Разве что ростом почти с меня, но в спортзал ходил регулярно.

Поэтому сейчас, ощутив под пальцами каменные мышцы Никиты я не расплываюсь потекшим желе, но про себя все же их отмечаю. Как и то, что он довольно высок. И хорош собой.

Разглядывать наглеца в мои планы не входило, вот только глаза, под действием алкоголя в крови, самовольно пускаются в путешествие.

Ладно, я соврала, когда сказала, что в нём ничего необычного. Гадёныш все-таки привлекательный. Чёткая линия скул, сильный подбородок, губы с упрямым изгибом. И только небольшая родинка прямо над верхней разбавляет эту жгучую смесь, добавляя образу легкости. Родинка и еще ямочки.

Могу себе представить сколько девушек повелось на эти дьявольские ямочки.

Парень молод. Наверное, лет на пять младше меня, но в чертах нет мягкости.

Смотрит сверху вниз так, будто мир, или я, уже принадлежим ему.

Невольно усмехаюсь, пока переставляю ноги с места на место.

Танцевать с ним легко, надо признать. Я и не заметила, как наглец переложил мою вторую руку себе на плечо, и теперь уже обнимает меня двумя, сократив между нами расстояние.

Когда успел только?

– Ты потеряла, – достаёт из нагрудного кармана деньги, щёлкает моей сумкой, висящей на плече, и ловко кладет их внутрь, закрыв защёлку.

При этом все манипуляции проделывает одной рукой, вторую не убирая с моей талии.

– Шустро, – прищуриваюсь с подозрением. – С сумкой управляешься, прямо как карманник.

– Карманник – это обидно, – он усмехается снисходительно. – Я бы сказал, виртуоз.

– Ну, виртуозы обычно сидят. И не за столом, а в изоляторе.

Мда, Волошина. Других тем для разговора, кроме как близких к профессиональным, ты конечно, не придумала.

– Это если у них навыки не отточены, – отвечает Никита.

– А у тебя, значит, отточены?

– Смотря о каких навыках мы говорим.

Во взгляде мелькают бесята, а я не удерживаюсь и морщу нос. Нашел чем бахвалиться.

Никита вдруг начинает смеяться, запрокинув голову назад.

– Ладно, я понял, тебя банальщиной не возьмешь. – склоняет голову ко мне, чтобы перекричать музыку. – Давай тогда иначе. Ты говоришь, чего хочешь, а я исполняю.

Мартини и расстояние в жалкие сантиметры между нами действует стремительно и губительно.

Мне в нос отчетливо ударяет аромат мужского тела. Не туалетной воды, а именно тела. Чистого, молодого, дерзкого.

Где—то отдаленно улавливаются нотки ментола, скорее всего это гель для душа или шампунь.

– Зачем? – искренне удивляюсь, стараясь не вдыхать глубоко, потому что ловлю себя на мысли, что этот запах нравится моим обонятельным рецепторам.

Они оживают и как – будто сходят с ума. Ловят его, ловят, ненормальные.

– Мы же уже выяснили – я люблю задачи на территории. – словно издеваясь, он придвигается совсем вплотную. Я мимо воли оказываюсь прижатой к его широкой груди, – Твоя пока закрыта, я хочу ее завоевать.

Прекращаю двигаться.

– И сколько на твоем счету территорий?

– Это не имеет значения. Твоя в приоритете, – горячее дыхание касается моего уха, отчего к дуреющим обонятельным рецепторам присоединяются еще и тактильные.

Подушечки моих пальцев отчего—то слишком остро чувствуют шероховатость его рубашки, то как передвигаются мышцы на предплечьях. А кожа живота реагирует на массивную металлическую пряжку ремня. К ней будто вся кровь из организма приливает. Хочется растереть живот, чтобы разогнать ее обратно.

– С чего бы? Чем она такая особенная? – смотрю в сощуренные глаза, – Тем, что закрыта?

– Тем, что ты кажешься интересной.

От пристального взгляда непрошенные мурашки на спине скачут вприпрыжку. Никита смотрит на меня прямо, не скрывая, что действительно заинтересован во мне, как в женщине.

Глупый, нашел к кому подкатывать.

– А если я скажу, что ты ошибаешься, и во мне нет абсолютно ничего интересного? Открывать в принципе и нечего. Территория давно завоевана, и изрядно истоптана.

– Я не увидел на твоем пальце кольца, чтобы заявлять, что она завоёвана, – серьезно говорит он.

– От завоевателя я избавилась, – убираю с его плеч руки и упираюсь в грудь, давая понять, что разговор окончен. На этом, пожалуй, пора остановиться. Слишком в его компании мне уязвимо. Так не должно быть. – Территория закрыта и открытию не подлежит. Придется слишком помучиться, чтобы взломать замки. Не думаю, что это стоит твоего времени и усилий.

Разворачиваюсь и устремляюсь наверх по ступеням.

Пошутили и довольно. Задачу свою я выполнила – наглеца обломала. Можно смело ставить галочку в первом пункте списка отшитых мужиков. Он конечно будет коротким, так как обращают на меня внимание не часто, но главное, что начало положено.

Так держать, Волошина.

Только дойдя до стола вспоминаю, что Аня осталась танцевать внизу. Сидеть в одиночку мне не хочется, поэтому я отправляюсь в дамскую комнату.

Отстояв небольшую очередь, наконец, закрываюсь внутри. Зеркало тут же являет мне мое непривычное отражение.

Эта дамочка с подведенными глазами и в чересчур коротком платье похожа на меня, но не я. Кого я пыталась обмануть, когда так наряжалась? Хотелось в кои то веки почувствовать себя женщиной. На работу ведь я ношу только костюмы и никогда не крашусь. Для чего? На уголовников впечатление производить? Обойдутся.

Игорю вроде как я нравилась и такой. Если три года со мной прожил, значит чем—то я все же его зацепила.

Достаю телефон, чтобы написать Ане, что поеду домой, когда замечаю голосовое сообщение от бывшего.

На звонки я не ответила, решил пробиться так.

Потратив пару секунд на размышления стоят они того, чтобы слушать или нет, все же нажимаю на воспроизведение.

Уборную мгновенно заливает пьяный голос:

«Ирка, ну что ты уперлась? Возвращайся давай, дура. Я не буду до конца дней за тобой бегать, учти. Мне по статусу, блядь, не положено уже. Не пацан все—таки. А ты корчишь из себя обиженку»

Следующее пришло спустя десять минут, судя по времени в переписке.

«Да кому ты кроме меня нужна будешь? – звучит озлобленно и еще более пьяно, – На работе своей живешь круглосуточно. Не баба, а робот. Ты мне спасибо должна была сказать, что я тебя избавил от повышения. А то бы хер знает, когда еще на детей вообще решилась. Ты же за своими амбициями не видишь нихуя. Я сколько раз без тебя засыпал в постели? Сколько жрать себе сам готовил? Думаешь, выдержит это любой мужик? А я выдержал. Потому что люблю тебя дуру»

Голосовое сообщение обрывается, а я так и стою, сжимая корпус телефона.

Что ж, будем знакомы, я Ирина Волошина. И я заядлый трудоголик.

Если отдаюсь работе, то целиком. Потому что нельзя отложить на завтра поимку преступников. Это не бухгалтерия или менеджмент, к которому можно вернуться в любой момент. В моей работе нужно все делать по горячим следам.

И Игорь прав. На личную жизнь у меня бывало мало времени. Особенно в последние полгода. Но там нельзя было иначе. Слишком большие люди за всем стояли. Столько всего вертелось, что я погрузилась в распутывание паутины с головой.

Телефон в руке издает сигнал еще одного входящего.

Машинально жму на воспроизведение.

«Слушаешь, да? А ответить нечем? Потому что знаешь, что все, что я сказал правда. Ты никому. Нахер. Не нужна. Давай, катись в свой новый отдел. Погрязнешь там в протоколах и так и сдохнешь в одиночестве».

Зажав пальцем микрофон, чеканю сквозь плотно сжатые зубы:

«Да пошел ты! Смотри звездами не подавись. Товарищ майор» – в последние слова вкладываю максимум презрения.

Потому что майора он не заслужил, как ни крути.

Напечатав Ане сообщение о том, что я еду домой, выхожу из туалета и отправляюсь вниз.

Внутри клокочет злость и обида.

Потому что отчасти—то слова Игоря правдивы. Я точно знаю, что меня вытерпеть сложно. Мою связь с работой выносит не каждый. Мог только тот, кто сам варится в том же болоте. Но отныне никаких коллег рядом. Если я выкрою какие—то пару часов в неделю на встречи ради секса и как сказала Долгова, для целого ряда плюсов от него, то это будет с кем—то очень далеким от органов.

На улице оказывается довольно зябко. Сентябрь дает о себе знать прохладными ночами, а я не подготовилась. Не взяла даже легкого кардигана, чтобы укрыться от кусающего кожу воздуха.

Едва я думаю об этом, как мне на плечи ложится нечто тяжелое и теплое.

Куртка, догадываюсь, когда опускаю взгляд. Кожаная, черная.

Рядом со мной встает Никита. Большие пальцы в карманах джинсов. Смотрит в сторону въезда на парковку, через который вот—вот должно показаться мое такси.

– Наскучили мне задачки по вэйци. Решил попробовать что—то посерьезнее, – скашивает на меня взгляд своих темных ореховых глаз.

А я вдруг понимаю, что рада ему. Грудную клетку обдает чем—то тягучим, что стекает вниз живота и собирается там шаром.

Такси подъезжает и останавливается напротив нас. На раздумья у меня уходит секунда.

Завтра я снова стану прежней собой. Чопорной, ответственной и правильной. Сегодня последний шанс сделать что—то безрассудное. Так пусть же этим безрассудством станет он.

4. Никита

– Едем к тебе.

Выпаливает Ира, плотнее укутываясь в мою куртку.

Взгляд направляет в окно, как если бы избегала со мной зрительного контакта.

Диктую водителю адрес.

Ко мне так ко мне.

Тянусь и обхватываю ее замерзшие пальцы. Они тут же вздрагивают в моей руке, Ира оборачивается, утыкаясь в меня своими кошачьими глазами.

Отнимать руку, зная для чего мы едем ко мне, глупо. Поэтому она этого не делает. Только смотрит растерянно, будто это нечто, что не вписывается в ее мировоззрение.

А я наконец могу позволить себе то, чего хотел уже несколько часов. Трогать ее. Начиная с пальцев.

Сжимая их в своих, пробегаюсь большим по коротким ноготкам, покрытым прозрачным лаком. Руки у нее мягкие, аккуратные. Ногти женственные и ухоженные. Я уже отвык от таких. У моей бывшей были длинные и острые. Она тащилась расцарапывать мне ими спину, полагая, что меня это заводит.

И если по началу реально вставляло, то потом порядком подзаебало. Потому что понял, что это она так территорию метила и в соцсетях фотки с моей разодранной спиной выставляла с подписью «мой».

Перемещаю большой палец на запястье и ловлю им неровный, скачущий пульс.

Ира нервничает, а вида не подаёт. Стараюсь успокоить, мягко поглаживая кожу около тонкого серебряного браслета.

Я и сам так-то не в адеквате. Еле дожидаюсь, пока машина тормозит у моего дома.

Первым выхожу на улицу, так и не выпуская женской руки. Ира дергает ее на себя, вырывая.

– Не удобно, – удерживает мою куртку и выбирается из машины.

– Все? Теперь удобно? – обхватываю снова пальцы и веду в подъезд.

Слышу, как усмехается.

– Зачем это все?

– Хочется мне.

Когда оказываемся в лифте, в зеркале вижу, как гордячка нервно кусает губу. В глазах сомнение. Еще немного и начнет идти на попятную.

И чтобы предотвратить никому не нужный побег, мягко обхватываю ее шею сзади и прижимаюсь к пухлым губам своими.

Давай, расслабляйся.

Вижу я, что вот так поехать к мужчине ей в новинку, и от этого только сильнее хочу ее. Неприступную всю такую, кусючую.

С того самого момента в машине хочу, как глазами своими в меня стрельнула. Пальнула как из дробовика, и в коматозное состояние отправила. Вместо того, чтобы с мужиками разделить девчонок, весь вечер на нее смотрел и крыша подтекала.

И вот сейчас, когда в ответ на движение моих губ Ира судорожно выдыхает, крышу мою сносит окончательно.

Потому что губы у нее охренеть какие вкусные, пахнет от нее так, будто феромоны конкретно под меня настроены и всю свою мощь сосредоточили на том, чтобы я ее хотел еще сильнее.

И я хочу. С каждой секундой желание растет в геометрической прогрессии.

Когда двери разъезжаются, вытаскиваю ее на лестничную площадку. Сжав узкую талию, снова целую. На этот раз не просто елозя губами по ее, а проталкивая в рот язык. Ира отвечает мгновенно. Скользнув по моим рукам ладонями, сжимает плечи, и вот уже ее язык в моем рту. Мы сталкиваемся ими, переплетаем.

Оба стонем.

В ушах шумит. Достаю из заднего кармана ключ и на секунду отрываюсь, чтобы вставить его в замочную скважину. Руки подрагивают, я нервно смеюсь.

Пиздец, кроет так, как будто полгода не трахался, честное слово.

Пока я ковыряюсь в замке, Ира прижимается губами к моей шее, делая задачу «открыть дверь» еще менее выполнимой, но я справляюсь.

Подхватив гордячку за талию, вношу домой.

Ударив по выключателю, ставлю на пол, и мы снова сталкиваемся губами. Дико. Жадно. Остервенело.

Куртка моя летит на пол, я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание. По легким курсирует горячий кислород.

Пульс грохочет в висках, кровь течет кипящей лавой.

Вспоминаю, что веду себя, наверное, как животное, поэтому киваю в сторону кухни.

– Ты вино хочешь? Еще шампанское должно быть в холодильнике.

Тонкая бровь издевательски ползет вверх. В глазах вызов и насмешка.

– Вино будешь пить с другими. – выдает высокомерно, – Мне ты рассказывал о каких-то особых навыках, – быстро облизывает губы, – продемонстрируешь? Или только языком молоть гаразд?

Вот стерва. Хотел же красиво. А не просто поебаться.

Рывком разворачиваю заразу к стене, припечатываю сзади собой. Подрагивающими от возбуждения пальцами стаскиваю по плечам лямки платья и обеими руками накрываю грудь.

– Еще раз заговоришь таким тоном, отправишься домой, – сжимаю соски, сокращаясь от импульсов, прошибающих пах.

Ааа.

Зараза вздрагивает, втягивает открытым ртом воздух.

– Не посмеешь, – хрипит, демонстративно утыкаясь задницей мне в ширинку.

От столкновения искры из глаз летят.

– Проверим? – опускаю платье ниже на самую талию.

Мну кожу, прикусываю плечи. Зубами скольжу к шее, откинув волосы на одно плечо и оставляю ряд коротких поцелуев.

Жду, что сдастся, но вместо этого Ира меня дезориентирует.

– Ну давай.

Бросает и проскользнув под моими руками, отходит к двери.

Не понял.

Лицо у неё раскрасневшееся, губы опухшие.

Быстро натягивает обратно лямки, расстреливая меня блестящими глазами. От взгляда в которые у меня одновременно дух захватывает и ярость по венам течет.

– Не такой уж ты неповторимый, чтобы не найти тебе менее самонадеянную замену.

Наклоняется, чтобы поднять валяющуюся в ногах сумку, разворачивается, берется за ручку.

И, блядь, вот послал бы по известному направлению, но вместо этого хватаю стерву за запястье. Разворачиваю к себе.

– Хочешь навыки? – агрессивно выдаю, обхватив скулы пятерней, а потом набрасываюсь на изрядно истерзанные губы.

Вдавив затылком в дверь, задираю подол платья и расталкиваю коленом ноги.

Ира охнув, хватается за мои плечи, кусает за губу.

Видимо обиду демонстрирует, но я за пеленой возбуждения не ощущаю боли. От потребности взять от нее всё кости ломит.

Сгребаю полоску белья в кулак и проехавшись костяшками пальцев по влажным половым губам, сдергиваю стринги вниз, оставляя их висеть на коленях.

Трогаю ее между ног и сокращаюсь от простреливающих ощущений. Там горячо, скользко. Без усилий скольжу внутрь, получая в награду надсадный стон. Вот так. И обиды больше нет.

– Лгунья. Никого бы ты не нашла. Домой бы поехала, как миленькая. потому что ты не такая, да, Ириш? – вхожу в нее пальцами до упора, а сам ловлю ее стоны, как неадекватный.

– Ты меня не знаешь, – рвано шепчет, а потом запрокидывает голову и жмурится, впиваясь пальцами мне в предплечья.

– Не знаю. Но хочу узнать. Все, до самой незначительной детали.

Не удержавшись, прохожусь языком по ее шее.

Нежная кожа тут же покрывается крупными мурашками.

Цепляю губами мочку уха, скольжу по скуле, целую губы и снова съезжаю к шее.

Мы целуемся целую вечность. И это пиздец как хорошо. Сминать ее губы, гладить язык, а пальцами собирать влагу, которой становится все больше и больше.

Выдержка трещит по швам, и чтобы не сорваться и не кончить потом в первые же секунды, подхватываю ее под бедра и несу в комнату.

Ира тут же оплетает меня руками. Сама находит мои губы, и мы снова сталкиваемся ими, будто не целовались только что.

Я не знаю, что это. Страсть? Похоть? Меня никогда раньше так не накрывало. Чтобы тормоза к чертям и полная отключка от реальности.

На кровати сдираю с Иры платье. Белье потерялось по дороге, и она остается передо мной голая.

Я залипаю.

Пиздец, какая она красивая. Живот и бедра подтянутые, грудь идеальная. Ощущение, будто каждый день в спортивном зале часами круги наворачивает на тренажерах.

– Насмотрелся? – дергает с вызовом плечом.

– Нет.

– Я тоже.

Присев на колени, достает мою рубашку из джинсов, выразительно смотря мне прямо в глаза. Ну да, я же еще полностью одет. Не честно, согласен.

Справившись, выпрямляется во весь рост, чтобы потянуть ее вверх, не тратя времени на пуговицы.

Закидываю руку за голову и собрав ткань в кулак, снимаю ее с себя сам. Терпеть нет никакой мочи.

Дергаю за ремень, и под пристальным взглядом кошачьих глаз, скидываю брюки. Трусы отправляются следом.

Ира стоит напротив, ее руки на моих плечах, пальцы сходятся на шее и ныряют мне в волосы. Осторожно стягивают. Ох блядь, прикрываю глаза от чувственности и нахожу губами ее грудь. За счет того, что она стоит на кровати, соски как раз напротив моего лица. Острые, коричневые. Ласкаю их по очереди языком, спускаюсь ниже к животу, целую лобок.

Резко тяну за лодыжки, от чего Ира с визгом падает на кровать.

– Ты обалдел? – протестующе охает.

Под расстрелом возмущенных глаз достаю из кармана джинсов пакетик. Зажав зубами, разрываю и раскатываю по раскаленному члену.

Напряженно усмехаюсь, потому что глаза у нее больше не возмущенные. Они пьяные, затянутые пеленой возбуждения.

Губы зацелованные, распухшие. Хочу их оставить такими, поэтому не давая сказать еще какую-то глупость, нападаю на них, одновременно с этим направляя себя в нее.

Толкаюсь бедрами с ходу глубоко.

Мммм. Да.

Челюсть сводит моментально.

Протяжный стон пробивает мое горло, Ира снова порывисто ныряет пальцами мне в волосы.

Аааа. Кайф.

Никогда не думал, что это может быть так приятно.

Мы целуемся беспрерывно, смешиваем дыхание, стоны, хрипы. Пульс оглушительно долбит в висках, я горю.

Мышцы спазмирует одну за другой, в пояснице простреливает.

– О Боже, – тонкие пальцы стискивают мои плечи, бедра подаются на встречу толчкам, – да, пожалуйста, да…

– Может, уйдешь? – хриплю невменяемо, поймав ее губу зубами.

– Заткнись.

Рррр.

Переворачиваю ее одним движением на живот и врезаюсь сзади.

– Оооо, – стерва сгребает в кулаки простыню.

– Еще… – толчок в ее горячую узкость, – одно слово… – еще один, – и я блядь… – выхожу с оттяжкой и снова погружаюсь в нее с громким шлепком, – додрочу себе сам. Поняла?

Рычу в затылок, балансируя на грани.

Потому что заебала. Стонет и огрызается вместо того, чтобы получать удовольствие.

Стерва предусмотрительно молчит, хоть и чувствую, как напрягаются плечи.

Нахуя все портить? Нравишься ты мне, неужели не чувствуешь?

Другую бы уже выпер давно, если бы заговорила со мной в подобной манере, а с этой язвой поступить хочется иначе.

Отправляюсь в путешествие по ее спине поцелуями. Плечи, позвоночник, лопатки.

Снова плечи, шея. Губами прихватываю затылок, дурея от того, как пахнут ее волосы.

Пряно, горько-сладко. И хоть я не любитель разного рода ароматов, особенно когда женщины перебарщивают с духами, этот меня вставляет.

Глаза закатываются от удовольствия и меня сокращает от подступающего оргазма.

Нет, еще рано! Сдерживаюсь, скрепя зубами.

Глухо застонав, поворачиваю ее лицо к себе за подбородок и захватываю губы своими.

Электричество между нами ощущается физически. Трещит, сверкает и шарашит на полную.

– Ты рехнуться какая, – выдаю хрипло, задыхаясь от ощущений.

Ира наконец, расслабляется, и льнет ко мне всем телом. Приподнимает бедра, давая мне возможность войти в нее еще глубже, ладонью тянется к моему лицу. Нежно касается пальцами моей щеки.

Ну вот же. Умеет не кусаться, а ластиться, когда хочет.

А я сейчас хочу сделать ей хорошо.

Поэтому удерживая себя на грани, погружаюсь в нее снова и снова. По вискам стекают капли пота, мои зубы еще немного и раскрошатся в порошок.

Но это так охуенно, что я готов продолжать вечно даже если придется отдать душу дьяволу.

Вечно, к сожалению, не получается.

Мы синхронно стонем друг другу в рот. Мои пальцы впиваются в ее бедро и спустя несколько минут обоюдного сумасшествия, Ира вскрикнув, начинает дрожать всем телом.

Меня подхватывает волной ее оргазма и отпуская себя, я кончаю сам.

Совершив несколько резких толчков, замираю, распадаясь на молекулы.

Из ушей разве что пар не валит. Сердечная мышца с усилием качает кровь, в паху простреливает вспышками.

Пиздец.

Это было вау!

Выдохнув, скатываюсь на кровать.

От частого дыхания грудная клетка ходит ходуном, во рту пересохло.

Закинув руку на лоб, пытаюсь отдышаться.

Тело все еще в сладком онемении, ловит отходняки.

Кошу взгляд на затихшую язву.

Прикрыв глаза, она умиротворенно восстанавливает дыхание. Волосы растрепались, прикрывая часть лица и пряча от меня настоящие эмоции.

Отвожу несколько прядей, замечая, как она улыбается.

И такая она сейчас пушистая, что хоть гладь.

Тяну руку и нежно веду пальцами по алой от моей щетины спине. Мурашки, как грибы после дождя вырастают следом за моими движениями.

Усмехаюсь довольно.

Картина, которую нарисовала сегодня моя фантазия, ожила. Правда туфли мы потеряли где-то по дороге.

Но это ничего. Будет что оставить на следующий раз.

5. Ира

Приятно. Слишком.

Чересчур, я бы сказала.

Моё удовлетворённое тело с жадностью ловит такие редкие для нас с ним ощущение расслабления и успокоения. Между ног угасает пульсация, а я будто лежу на лазурных спокойных волнах, давая им возможность меня укачивать.

Как часто я позволяю себе подобное расслабление? Смешно. Потому что практически никогда. В последнее время даже после близости с Игорем я садилась за бумаги и выискивала улики и зацепки. Секс был просто быстрым и недурным вариантом сбросить напряжение.

Не удивительно, почему бывшему теперь есть в чем меня упрекнуть. Некоторые его слова не кажутся такой уж необоснованной клеветой.

Мысли о реальности быстро возвращают меня на землю. И то, что секунду назад казалось приятным сейчас ощущается навязчивым и раздражающим.

Повернувшись на спину, сбрасываю с себя наглую руку.

Никита усмехается.

– Не на долго тебя хватило, – выдаёт, поднимаясь с кровати и демонстрируя мне свою подтянутую пятую точку.

Я тоже намереваюсь подняться, чтобы отыскать свои вещи, когда он внезапно оборачивается.

– Лежать, – тычет в меня указательным пальцем.

– Не поняла… – застываю в шоке, невольно скользнув взглядом по идеально сложенному телу.

– Мы только начали. Не вздумай уматывать.

Он отходит задом, грозя мне пальцем и совершенно не пытаясь хотя бы маломальски прикрыть свой все еще уверенно стоящий член.

Смотрит мне в глаза, как если бы пытался загипнотизировать и заставить оставаться на месте.

Но взгляд при этом не мягкий, а припечатывающий.

Лежи мол и не двигайся.

– Командный тон свой поубавь. – присаживаюсь, стараясь смотреть в глаза, но то и дело скатываюсь ниже.

Гадёныш горяч и определённо знает это. Могу только представить сколько наивных девчонок растаяло при виде его мускулистой груди, четко выделяющихся косых мышц живота и кубиков пресса. Он точно подрабатывает моделью для какого-нибудь интернет магазина по продаже мужского белья. Типаж как раз подходящий. И подписчиц у него, скорее всего, пара сотен тысяч, не меньше. Отсюда и такая вопиющая уверенность в себе.

– Убавлю, как только ты перестанешь клацать зубами и вернешь ту версию себя, что промелькнула пару минут назад. Она мне больше понравилась.

– Ну, тогда оставлю тебе ее в воспоминаниях. А сама, пожалуй, пойду.

Встаю на пол, оглядываясь в поисках вещей, а этот засранец, отвесив мне хулиганскую улыбку, подхватывает с пола моё платье с бельем и отходит вместе с ними к двери.

– Ну, валяй, если грешишь эксгибицианизмом.

Что за детский сад?

– Ты серьезно сейчас? – с неверием таращусь на него.

– Вполне. Я не хочу, чтобы ты уходила. Мне было мало одного раза. Я хочу еще как минимум два. И если для этого нужно оставить тебя голой, я сделаю это.

Слова теряются где-то между ртом и мозгом. Потому что к подобному я не была готова.

– А если я не хочу? Меня не забыл спросить? – подхожу к нему, косясь на смятый кусок ткани в его кулаке.

Я сейчас серьезно размышляю над тем, чтобы выхватить его у него? На самом деле, силы у меня хватит. Я даже смогу вырубить его нажатием правильной точки на шее. Но все варианты как отобрать собственные вещи каким-то образом размываются, когда Никита делает шаг ко мне навстречу.

В ореховых глазах рождается та самая эмоция, от которой я захлебнулась короткое время назад. Жадная и непререкаемая.

– Ты не можешь не хотеть, – произносит на контрасте мягко, даже снисходительно.

Мужская ладонь ложится на мою шею и слегка сжав ее, Никита тянет меня к себе так, чтобы мы соприкоснулись губами. Бессовестно улыбается.

– Я прав?

В горле становится сухо, а низ живота обжигает новой порцией возбуждения. Потому что грудь моя прижата к его, в живот упирается неопровержимое доказательство его возбуждения, а сам он дышит мне в приоткрытый рот и облизывает мою нижнюю губу.

Ох, Боже…

– Как это должно быть сложно иметь такое непоколебимое самомнение, – пытаюсь отойти, но Никита, откинув мое платье подальше, перехватывает меня за талию и втискивает в стену.

– Нет, очень легко, особенно когда знаешь, чего хочешь и не стесняешься в этом признаться.

Большим пальцем ведет сначала по моему подбородку, а потом скользит им к губам. Надавливает, проталкиваясь в рот, поглаживает язык.

От соприкосновения с солоноватой кожей меня кипятком ошпаривает изнутри. Как-будто кто-то разлил тонну кипящей воды и теперь я варюсь в ней, но при этом ощущаю не боль, а нечто гораздо более мощное по своей силе воздействия.

Настолько мощное, что хочется его остудить.

Поэтому делаю для этого то, что могу в данный конкретный момент. С силой прикусываю палец, от чего Никита шипит, сжимает челюсть, а потом набрасывается на мои губы и целует.

Хищно, резко.

Ооо, если я пыталась так себя остудить, то чертовски просчиталась.

Потому что не отвечать у меня не получается. Мне не оставляют такого права. Ни этот наглый мальчишка, ни мое собственное тело.

Оно льнет к нему, тянется в попытке получить еще раз то, чего было лишено в последние месяцы и будет снова еще неизвестно сколько времени.

Поэтому ладно, так и быть. Раз уж дала себе волю сегодня оторваться, то пусть будет второй раз.

Почувствовав, что я отвечаю, Никита сбавляет пыл. Поцелуи становятся менее агрессивными, но более чувственными. Он как будто пытается свести меня с ума. Съезжает губами на мою шею, ласкает грудь, заставляя задыхаться от ощущений. А потом мы снова оказываемся на кровати.

Секс на этот раз длится дольше. Этот неугомонный выматывает меня так, что спустя два часа я отключаюсь, напрочь забыв о том, что не собиралась у него оставаться.

Просыпаюсь по привычке рано.

Мой ежедневный ритуал – подъем в пять тридцать и утренняя пробежка дают о себе знать. Даже будильник не требуется. Несмотря на то, что я довольно долго была в отпуске, ранние подъемы не пропускала.

И вот сейчас, когда я в первые секунды осознаю, что творила всего каких-то пару часов назад, мысленно отвешиваю себе подзатыльники.

Жалею ли я? Нет, однозначно. Но и встречаться с самовлюбленным нарциссом, который точно будет ухмыляться мне, сверкая своей белозубой довольной улыбкой, транслирующей «а я говорил, что тебе понравится», я тоже не имею ни малейшего желания.

Поэтому поступлю так, как все, не буду исключением из правил. Уйду до того, как он проснется.

Привстав, собираюсь тихо пробраться мимо спящего парня, но замечаю, что половина, на которой должно быть спал он, пуста.

Только сейчас улавливаю шум воды из ванной комнаты.

А он, оказывается встает раньше меня. И кто здесь исключение из правил?

Не размениваясь на ненужные мысли, быстро натягиваю трусы, так и оставшиеся валяться около двери в спальню, и надеваю платье.

Шум воды прекращается, заставляя меня ускориться. Засунув ступни в туфли, покидаю квартиру.

Только в такси полноценно выдыхаю.

Что ж, прощальная с отпуском ночь, надо признать, выдалась запоминающейся. Как минимум тем, что между ног ощутимо тянет, а на шее и груди красуются несколько засосов. Это я уже обнаруживаю по приезду домой.

Зверье дикое!

6. Ира

– Проголодалась, девочка?

Под недовольное мяуканье моей кошки насыпаю ей в миску корм. Герда, не дожидаясь пока я до конца опустошу пакетик, набрасывается на него, будто не ела минимум неделю. С чавкающими рычащими звуками прожёвывает мясо, демонстрируя мне степень голодания, до которого ее довела я, её нерадивая хозяйка, не явившаяся на ночь домой.

Усмехнувшись, завариваю себе кофе и уже полностью одетая, подхожу с чашкой к подоконнику.

В сон клонит беспощадно. Тело ноет, будто после смены в дежурке без передышки, а между ног ощущение, словно по мне проехал бронетранспортёр.

Воспоминание о ночи накрывает горячей волной, и щеки предательски вспыхивают. Я никогда себе подобного не позволяла. Сексом занималась только в отношениях. А вот так, чтобы с первым попавшемся в клубе парнем?!

Чем ты только думала, Волошина?

«Явно не головой», – крутит у виска мой внутренний голос.

Я ведь знаю статистику. Инциденты после знакомств или взаимодействий в ночных клубах – включая изнасилования и «подсаживание» на наркотики, являются крайне распространёнными.

А я еще и домой к нему поехала. По собственной воле. Совсем мозги потекли.

Да и как им было не потечь, когда гадёныш оказался таким уж настойчивым?

Отпивая кофе, будто спорю сама с собой, приводя аргументы в оправдание собственной глупости и наоборот.

Но какой смысл возвращаться на место преступления, если оно уже совершено? Остается только надеяться, что тянущее ощущение между ног не затянется на долго. А распоясанный гаденыш с командирскими замашками выветрится из головы под давлением рабочей рутины.

Месяц я почевала на лаве запасных. Достаточно.

Поставив чашку в раковину, отправляюсь в коридор. Туфли на каблуке прячу в коробку и отправляю ее в самый дальний угол шкафа. Вместо них выбираю привычную удобную обувь.

Покосившись на себя в зеркале, остаюсь удовлетворенной отражением.

Привычная версия меня это то, в чем я чувствую себя комфортно. Из косметики только пара мазков туши по ресницам. Волосы собраны в тугой хвост на затылке, из одежды – брюки, водолазка с высоким горлом, чтобы скрыть засосы, поставленные мальчишкой, и пиджак.

Прогноз погоды в телефоне показывает двадцатипроцентную вероятность осадков на сегодня, но зонт я решаю не брать. Яркие лучи солнца за окном убеждают в том, что погода останется ясной.

До нового места работы ехать двадцать минут на автобусе. Удовольствие не из приятных. Прежнее отделение, в котором я работала, находилось в десяти минутах ходьбы от дома. И это было идеально. Сейчас же, пока я еду, успеваю наслушаться и известных направлений, в которые посылают друг друга жители городка и обмена любезностями, так сказать, чтобы день задался.

Поэтому, когда выбираюсь на улицу, чувствую самое настоящее облегчение.

– День добрый, – здороваюсь с дежурными на посту.

– Добрый, – сержанты нехотя отрываются от телефона, в который пялятся уже с самого начала рабочего дня. – Вы по какому вопросу? Заявление написать?

– Капитан Волошина. Я к Терехову Ивану Львовичу.

Парочка тут же суетливо откладывает мобильный и вытягивается по стойке смирно.

– Он уже у себя. Проходите, товарищ капитан. Налево по коридору.

– Я знаю. Благодарю.

Отвернувшись, чувствую, как в спину летят любопытные взгляды и доносятся шепотки.

Надеюсь, я здесь не единственная женщина, и такая реакция вызвана появлением нового лица в отделении, а не фактом, что это лицо – женское.

У Терехова я уже была по приезду, поэтому куда идти помню.

Постучавшись в дверь, заглядываю.

– Разрешите войти, товарищ полковник?

Мужчина возрастом почти как мой отец, отрывается от бумаг, и завидев меня, приветливо улыбается.

– Конечно, Ирина, заходи.

Встает, чтобы протянуть мне руку.

Мы с Иваном Львовичем знакомы уже лет пять. Он в давних и крепких отношениях с полковником моего прежнего отдела. Насколько мне известно, они вместе служили. С тех пор их дружба только окрепла. И он, разумеется, в курсе, что громкое дело, за которое звезду и звание получил Игорь, на самом деле закрывала я. Об этом знают всего четверо: Игорь, мой бывший начальник, Терехов и я сама.

– Чаю хочешь? – предлагает Иван Львович, указывая мне на стул.

– Нет, спасибо. Я уже кофе выпила, – присаживаюсь за стол.

Он тоже занимает свое место, откинувшись на кресле.

– Ну как хочешь. Отдохнула?

– Даже больше, чем нужно.

Такой длинный отпуск предложил именно Терехов. Мол отдых лишним не будет после того, как со мной поступили его товарищ и мой бывший мужчина.

Не сказать, чтобы я была согласна, но с приказом начальства не поспоришь.

– Много отдыха не бывает, поверь, – смеётся он. – Что там Игорь? Не появляется?

Как же? Но говорить о бывшем у меня желание равно нулю.

– Да ну его. Не хочу портить себе настроение в первый рабочий день.

Иван Львович все понимает без объяснений.

– А это правильно. Тогда в строй? Пойдем я представлю тебя коллективу.

Хлопнув по столу, встает и направляется к двери. Я иду следом.

Отделение с виду практически ничем не отличается от того, в котором я проработала семь лет. Такой же простенький ремонт, те же голоса, звучащие из-за дверей кабинетов. Думаю, привы