Мир Теней 2

ГЛАВА 1. Мир Пента. Пролог.

Годы шли, с калейдоскопической быстротой сменяя друг друга. Я уже настолько привык к распорядку жизни Штормхольда, что теперь уже сам ощущал себя старым преподавателем, наравне с теми учителями, что работали в этой Школе Волшебства испокон веков. За все эти годы, я так и не сдружился ни с кем из них настолько, чтобы называть кого-то из преподавателей своим другом. Зато приятелей, с которыми я мог на выходных выпить в таверне «У Тома», расположенной неподалеку, в городе Пентакоре, пару пинт пива, или кувшинчик местного вина, у меня имелось – хоть отбавляй.

Рутина ежегодного, раз за разом повторяющегося школьного материала по обучению детей, изредка разбавлялась преподаванием не академических знаний, благо среди учеников, время от времени попадались талантливые отпрыски, с удовольствием посещающие мои внеурочные факультативы, которые я вел уже по-своему, наряду с основной лекционной программой по своей родной дисциплине. Одним из таких был сирота, рано потерявший своих родителей в какой-то нелепой местной заварушке, случившейся в его родной деревеньке Винтори. Его звали Драгорт. Именно во время того налета местных бандитов, в котором были убиты его отец и мать, в нем и открылся его дар стихии Огня. Спустя год, он с успехом сдал вступительные экзамены, и был зачислен в королевскую Школу Волшебства Штормхольд.

Несмотря на свой не самый простой характер и некоторую нелюдимость, свойственную сиротам, он быстро усваивал материал по всем учебным дисциплинам, и вместе со своим единственным другом Сэмом, считался на хорошем счету у всех преподавателей. Его пророчили даже в Архимаги, а за право побороться за него, чтобы взять после окончания Школы уже в личные ученики, претендовало сразу несколько видных преподавателей. В том числе был и я сам. Но в итоге, он решил закончить ученичество и уехал из Штормхольда в свою родную деревню Винтори, где по обязательному, школьному распределению, стал работать штатным магом.

За всё время своего обучения он, в разные года, посещал несколько моих факультативов: по мистике, ментальному искусству и по астралу. Причем в последнем, он довольно-таки неплохо продвинулся и раньше всех из своих сверстников, начал самостоятельно исследовать астральный мир. Пока он был в Школе, его астральные путешествия ограничивались пределами «песочницы», то есть весьма ограниченного пространства астрала, стенками которому служили специально возведенные защитные барьеры Штормхольда. Здесь ученикам ничего не грозило, благо этот купол, ограничивающий небольшой кусок астрального пространства мира Пента, был непроницаем в обе стороны.

После его очередных летних каникул, на первом же занятии своего факультатива, я сразу почувствовал в нем что-то неладное. Итак, не слишком любивший с кем-то общаться Драгорт, был сам не свой. Он сидел за партой понурый, чем-то сильно озабоченный, а его ментальный фон, время от времени, пронизывали багровые всполохи с трудом им контролируемого страха. Но ко мне он со своей проблемой подошел лишь спустя месяц. Как оказалось, любопытство и излишняя переоценка своих сил, заставили его продолжить практиковаться в астральных путешествиях и дома, во время летних каникул, где, судя по его рассказу, им крайне заинтересовалась довольно таки сильная, темная сущность.

(Подробнее о Драгорте, о его обучении в Штормхольде, а так же о прочих его приключениях, можно прочитать в серии романов братьев Камковых «Древо Миров»)

Астрал настолько древнего мира, как Пента, за множество веков оказался заселен довольно густо. Сильные личности прошедших эпох, путешественники по мирам и местные маги, как и он выходящие в астрал по каким-то своим делам, встречались здесь с завидным постоянством. Как и в реальном мире, все они были разными: злыми или добрыми, любопытными или нелюдимыми, воинственными или мирными. Неопытного путешественника, в астрале могло поджидать все что угодно, как малого ребенка, ушедшего в одиночку в большой, дремучий лес.

Я внимательно выслушал рассказ Драгорта, и поневоле задумался. Описанная им темная сущность, была явно не из этого мира, либо же в нее превратился какой-то древний и сильный маг, очень долго проживший в астрале, и в силу прогрессирующего безумия, или по каким-то своим, неизвестным никому причинам, взявший курс на вампирский способ подпитки себя энергией. Подобных случаев на моей памяти была масса. А всех сошедших с ума от одиночества или же от миллиона иных причин астральных жителей, рано или поздно все равно отлавливали и уничтожали свои же.

Гораздо хуже мог оказаться первый вариант, связанный с залетной Тенью. Некогда я сам был подобной сущностью, хотя некогда не позволял себе «выпивать» энергию из астральных обитателей, независимо от их рода. Гораздо проще и естественней было получать ее из «Поля астр», на нижней границе астрального пространства, где астрал осуществляет свою энергетическую подпитку, от породившего его мира и его жителей.

(подробнее о Мороне, о его происхождении и путешествиях, а так же об устройстве самих астралов и окружающего их лимба, можно прочитать в первой части книги «Мир Теней».)

      Тень, которую встретил Драгорт, могла прибыть сюда из любого погибающего астрала, коих во множестве можно встретить в бескрайнем пространстве лимба, являющегося буфером между мириадами астральных пространств, словно воздушные пузырьки, окружающих живые миры Великого Древа. Каждый из его листов-миров, проходит в своей истории стадии расцвета и увядания, что естественно отражается и на их астрале. Когда мир развивается и прирастает своим населением, растет и его астрал, все больше надуваясь вокруг породившего его мира, отвоевывая у лимба пространство, насыщаясь энергией, которую продуцируют в него жители планеты. Так же и в период увядания листа: чем слабее становится мир, чем меньше в нем остается жителей, тем слабее становится подпитка ими астрального пространства, вследствие чего оно постепенно «сдувается», превращаясь постепенно в тонкую пленку, а в случае гибели такого мира – схлопывается в сингулярность.

Именно из такого разваливающегося астрала, я в свое время и вызволил своих будущих друзей, с которыми затем облетел ни один десяток миров, путешествуя по одной из множества Ветвей Великого Древа. Я прекрасно помню тот погибающий мир и его рвущийся на части астрал, потому что когда-то очень давно, он был мне родным. Я помню страдающих от нехватки энергии и умирающих астральных обитателей, для которых, тем не менее, не стоял вопрос «высосать» соседа, чтобы продлить свое существование еще на некоторое время.

Все эти сущности, прикованные к умирающим, страдающим от нехватки энергии, а потому стремительно деградирующим астралам практически мертвых миров, были поневоле поставлены перед выбором: убивать, превращаясь в энергетических вампиров, ради продления своей уже обреченной жизни, или раствориться в «пустом», схлопывающемся астрале, закончив свое существование более достойно.

Вот такая сущность, вполне возможно и сожравшая последних обитателей своего родного астрального пространства, напитавшись их силой, сумела-таки пробиться через ледяной лимб и оказаться в живом астрале Пента. Конечно, это было лишь мое предположение, но судя по повадкам твари и ее нацеленности на Драгорта, которого она лишь надкусила, но в последний момент все же упустила, такой вариант мне показался тогда наиболее правдоподобным.

Весь следующий учебный год я посвятил обучению своих учеников способам нападения и защиты, а так же выстраиванию оборонительных редутов для их астральных тел. Вместе с остальными учениками Драгорт усердно практиковался, выбираясь иногда под моим контролем из «песочницы» и порой довольно далеко отдаляясь от защитного кокона Штормхольда. Если честно, я надеялся таким образом подманить к нему ту сущность, чтобы самому уничтожить ее и обезопасить своего ученика, но, к моему сожалению, за весь прошедший год, этого так и не произошло. Тварь выжидала, явно чувствуя ловушку, или же просто она опасалась приближаться близко к Штормхольду.

Следующая наша встреча произошла в таверне «У Тома», уже после того как Драгорт отучившись, покинул Школу и год отработал в Винтори. Перемены в нем не могли не броситься мне в глаза. Много позже я услышал от него эту историю, а в день нашей встречи, я лишь отметил изменившийся ментальный фон и потемневшую ауру, с тех пор сильно возмужавшего молодого мага. Мы достаточно долго проболтали с ним об астралах, лимбе и самом Древе Миров, чтобы попутно, я успел составить представление об изменениях, произошедших в нем. Уже тогда я понял, что их встреча состоялась и, судя по Драгорту, не прошла для него даром. Нет, это по-прежнему был Драгорт, но уже далеко не тот, которого я запомнил на выпускном экзамене. И хотя слишком глубоко погружаться в его сознание я тогда не стал, место и время для этого были не подходящими, но даже поверхностное сканирование его разума заставило меня внутренне поежиться.

С той самой встречи я, насколько мог, следил за этим человеком, стараясь собирать слухи и сведения о его жизненном пути. При расставании, я даже отдал ему некий маячок, в виде ониксовой статуэтки, благодаря которому он мог бы, при желании, связаться со мной, находясь в астрале. К сожалению, иного способа связи выдумать было невозможно. Необходимо было наше обоюдное нахождение в астральном пространстве, чтобы сигнал от статуэтки, настроенной на меня, дошел от него ко мне, через непредсказуемо изменяющийся по расстоянию и самому своему пространству астрал.

Но даже этот способ долго не давал мне никаких результатов. Либо мы не совпадали с ним по времени выхода в астрал, либо Драгорт не спешил воспользоваться моим подарком, хотя до этого, при последнем нашем с ним разговоре, он несколько раз сетовал на то, что безуспешно искал меня там. За следующий год он вместе со своим другом, как я слышал, объехал все королевство, по заданию нашего короля, исследуя участившиеся слухи о нападениях разномастных разбойников, на периферии людских земель. Посетил он и эльфов, владеющих всей южной частью материка. Видимо его изыскания оказались достаточно плодотворны, ибо король людей пожаловал ему солидную сумму и очередной титул от гильдии магии, за оказанные короне услуги.

А потом, спустя еще один год, случился прорыв Хаоса в этот мир. Школа магии, во главе с основателями, а так же при поддержке некоторых преподавателей и магов гильдий крупных городов, несколько дней трудились, чтобы «сшить» материю самого мироздания и закрыть образовавшуюся прореху. Это далось нелегко даже верховным Архонтам, не говоря уже об учителях и кураторах факультетов, с которых тянули силу четверо самых сильных магов этого мира. Насколько я знаю, в этой операции участвовали даже эльфы, со своей стороны сращивая расползающуюся ткань реальности мира, разорванную чудовищным выплеском силы, и последующей волной первозданного Хаоса, хлынувшего в тот пробой, образовавшийся, как оказалось, при участии Драгорта.

Если бы не мудрость наших основателей, Драгорту мало бы не показалось. Ритуал, который послужил толчком к тем страшным событиям, как выяснилось, был лишь частью общего Замысла некоего древнего мага, находящегося даже не в этом мире. А та сущность, что встретил мой бывший ученик в астрале, послужила неким триггером, запустившем ту часть общего Узора, который был создан с ее помощью Драгортом, в мире Пента.

В итоге, по воле Архонтов, ему пришлось выполнить крайне опасное задание, послужившее вирой за тот ущерб, что нанес этому миру этот необдуманный поступок. И хотя вина Драгорта была лишь косвенной, а осколок сущности, повлиявший на него, после Ритуала покинул разум молодого мага и этот мир, дальнейшее пребывание молодого мага в Пенте, стало неугодно верховным правителям Штормхольда, а по сути, если быть точным, то и всего королевства людей.

Наша последняя встреча с Драгортом в Пентакоре, оказалась решающей, для организации исхода молодого мага в иной мир. Нет, я никогда не страдал альтруизмом, и хотя наши цели с моим бывшим учеником несколько разнились, нам просто в тот момент, оказалось «по пути». Кроме самого себя и собственной жены, Драгорт взял в путешествие целый Дом эльфов, пожелавший последовать за своим принцем и принцессой, свадьбу с которой мой ученик сыграл накануне, во владениях Владыки эльфов. В итоге, мне пришлось провешивать целый транспортный портал, чтобы перенести более сотни эльфов, вместе с их скарбом, из Пента, в новый для них мир.

Моей же собственной целью в том мире, где в итоге мы все вместе оказались, была встреча с тем таинственным древним магом, чья масштабная по сложности и объему затраченной энергии «акция» и послужила первопричиной всех тех событий, что так негативно отразились на всем Пенте…

Такова краткая предыстория, что связала первую и вторую книгу из моей серии под общим названием «Мир Теней».

ГЛАВА 2. Мир Аннатара. Хозяин горной страны.

Мир, в котором мы все очутились, был мне уже известен, еще по первому путешествию, которое я, вместе со своими астральными друзьями, совершил по этой старой Ветви Древа Миров. Тогда этот мир показался мне настолько близким к угасанию, что оказавшись здесь спустя несколько лет, по времени Пента, я был несказанно удивлен увиденными изменениями. Даже астрал, едва существовавший некогда в виде тонкой пленки, ныне бугрился несколькими выпирающими из его сферы областями, где шла его активная подпитка энергией от планеты.

Первым делом я высадил из астрального пространства прибывший в этот мир «десант» эльфов, выведя их в реал прямо в Золотом Лесу, что обнаружил много ранее на левом берегу Великой реки Андун, протекающей через весь континент с севера на юг.

Все это путешествие отняло у меня неимоверно много сил, даже несмотря на то, что большую часть энергии предоставили мне сами эльфы, пожертвовав свою манну и закаченную в амулеты и кольца Силу Великого Леса их родины. Поэтому большую часть следующей недели я провел в астральном пространстве, впитывая восходящие энерго потоки от просыпающегося Золотого Леса и от центральной страны континента, где обитал тот, с кем я и собирался познакомиться.

Вулкан, расположенный на севере этой страны, со всех сторон окаймленной горными хребтами, источал достаточно энергии, чтобы служить хорошей подпиткой возрождающемуся астралу. И хотя его энергия была смещена в красный спектр, рассеиваясь в астральном пространстве, она становилась уже не такой гомогенной, за счет других, хотя и менее сильных, но иных по спектру, энерго источников, так же активно питающих его.

Встреча наша прошла на склоне того самого вулкана, на площадку которого я выпал из астрала, как только достаточно восстановил свои силы. Первое наше знакомство, особенно по началу, не слишком задалось. Маг по имени Аннатар, очевидно считающий себя хозяином здешних земель, воспринял меня не слишком приветливо. Он даже попытался ментально подавить мое сознание, а получив отпор, тут же ощетинился энерго нитями, часть из которых запустил внутрь жерла, явно питаясь напрямую от пробудившегося не так давно вулкана.

Подобная прямая подпитка, конечно, была не самым эффективным способом восполнить собственные силы, особенно учитывая явный перекос в одну область спектра данного энерго потока. А если учесть и то, что такой вид энергии был «сырой» силой, то коэффициент «отдачи и приема» скатывался в самый низ по своему полезному действию. Но зато все эти очевидные для меня минусы, с лихвой компенсировались изрядным количеством отдаваемой вулканом энергии, которая даже при таком мизерном «усвоении», могла быстро наполнить своего хозяина силой. Потом он, естественно, будет мучиться «несварением» и еще ни один день ему придется чиститься от шлаков и мусора, приводя в порядок собственные каналы и сосредоточия. Но как ультимативный, силовой вариант, подобный источник был незаменим.

Более-менее конструктивно прошла лишь вторая часть нашего разговора, уже после того как он осознал, что я не собираюсь претендовать на какое-либо место в этом мире, и даже более того, смогу быть ему полезным в дальнейшем. Известия об эльфийском Доме, поселившемся в Золотом Лесу, так же не добавили ему оптимизма, хотя, как я понял, они не слишком и огорчили хозяина этих земель. Зато артефакт Драгорта, который тот использовал во время проведения в своем мире Ритуала, настолько заинтересовал Аннатара, что он попросил меня организовать с ним рандеву, причем в самом ближайшем будущем.

Сразу после окончания нашей встречи, я попрощался и со своим учеником, не забыв передать ему просьбу Аннатара, после чего отбыл обратно в мир Пента. На носу был следующий учебный год, и мне пришлось полностью посвятить ему всё свое время. На родине Драгорта, спустя год, все уже почти успокоилось, даже глобальные деструктивные процессы, понемногу начали свой «откат», возвращая весь мир к Равновесию. Архонты вновь заперлись в своих башнях Стихий, лишь изредка показываясь в Школе. А известия, приносимые из различных городов королевства, со слов нового набора учеников, в основном радовали меня приятными новостями. Видимо и нам в Штормхольде и Драгорту на периферии королевства, совместными усилиями, все же удалось полностью нивелировать тот ущерб, который нанес миру Пента прорыв первородных Сил Хаоса через тот канал, что связал на миг этот мир, с миром Аннатара.

Следующий свой визит я, как и обещал, нанес хозяину горной страны в свое следующее посещение его мира. Произошел он ровно через год, во время очередных летних каникул в Школе Волшебства. За время моего отсутствия, в этом мире многое изменилось.

Драгорту и его подданным удалось полностью пробудить от многовековой спячки Золотой Лес, освоиться в нем, и даже начать патрулировать его границы, забираясь рейнджерами порой в близлежащие к их владениям пустующие области. Высаженный Росток Великого Леса Пента, благополучно прижился в новом для себя растительном мега эгрегоре, который воспринял его как свое Дитё, и всячески пестовал, периодически направляя в его сторону ментальные волны любви и полной синергии от конгломерата своих могучих Древ. Сплетением нитей их энергий можно было любоваться вечно, настолько ажурными и многоцветными конструкциями было опутано окружающее это место, энергетическое пространство Золотого Леса.

В стране Аннатара, то же были видны положительные изменения, прежде всего связанные с бурно разросшимися строениями различной направленности, вокруг высокой цитадели, возносящейся над ними. Она имела форму башни, сложенной из, казалось бы, неравномерных по размеру каменных глыб, которые затем загладили с помощью силы, придав им матово блестящую, черную, гладкую поверхность. От нее во все стороны змеилась паутина энерговодов, которые ныряли под поверхность земли и там уже сплетались со жгутами силовых линий, заведенных далее в каждую из граничных крепостей, разбросанных по всему периметру этой горной страны.

В центре Черной башни мерно пульсировал, от сходящихся к нему нитей, получившейся в итоге энерго паутины, мощный артефакт, который отдал Аннатару Драгорт. Это было воистину Сердце башни, а если учесть, что сама она служила центральной цитаделью самому Аннатару, то и для всей его страны.

Оценив сложное переплетение получившихся в итоге пучков энергий, я позволил себя обнаружить, пересекая границы королевства уже в реальном мире. Вываливаться из астрала прямо в самом центре его страны, было бы теперь явно «не комильфо».

Аннатар поджидал меня, расположившись на всё той же площадке вулкана. За прошедший год он явно не терял времени зря. Сегодня передо мной предстал истинный хозяин страны, уже не нуждающийся так остро в энергии, а потому непоколебимо уверенный в своих силах и в своем праве считать себя повелителем всех раскинувшихся вокруг земель. Эта встреча прошла не в пример более спокойно и конструктивно, в том числе и потому, что теперь уже именно я был нужен ему, а не наоборот. И хотя оплата моих услуг была заранее обговорена, точную цифру миров, в которые я буду должен вначале провести его, согласно заключенному ранее договору, мы пока так и не уточнили.

Мне же от него нужен был мир, где я смогу быть сам себе хозяин. В идеале – это должен быть сравнительно новый мир, который Создатель наделил магией, чтобы посеянная на нем цивилизация начала строиться на ее основе. Я планировал, прежде всего, убедиться в том, что окажусь в мире, где Творец уже закончил свои эксперименты и удалился, оставив его на своих слуг, которые не слишком скрупулезно вмешиваются в течение его развития. Со временем, я планировал оказаться там полюсом Силы, что с моим опытом и приобретенными за время странствий способностями, окажется далеко не самой сложной из задач, которые я для себя наметил.

При поддержке Аннатара, мне затем потребуется убрать с дороги самых ретивых из слуг Создателя, возможно даже большинство из них, чтобы оставшиеся склонили предо мною головы, и более не вмешивались во все, уже мною намеченные, последующие дела. Заняв подобающее место в мире, я стану постепенно склонять на свою сторону всех оставшихся, где силой убеждения, а где и иными способами, добиваясь лидерства, и прав далее управлять уже Своим владениями так, как это Мне будет угодно.

Обговорив с Аннатаром все текущие совместные планы и немного по-дружески попикировавшись между делом, мы определили дату отправки одного из его слуг в тот мир, что Аннатар выбрал в качестве стартового, для своей экспансии на данной Ветви Древа Миров. Слугу его звали Мортос, и с первого же взгляда, я определил его специализацию как Некромантия. Еще довольно молодой маг, обучением которого, по сути, никто не занимался так планомерно, как это делали в Штормхольде, он напоминал по своим знаниям старшекурсника моей, ставшей уже родной, Школы Волшебства мира Пента.

Видимо Аннатар дал ему пока лишь узкую линейку из знаний стихии Огня и немного Земли, а в плане изучения таких предметов: как алхимия, зельеварение, травничество и многих других, классически стартовых дисциплин, Мортосу предстояло еще учиться и учиться.

Ментальность так же не была у него развита настолько, чтобы противостоять чужому внушению. Он практически мгновенно провалился в ретроспективу изначального мира, которую я открыл, благодаря сохранившейся памяти эгрегоров Золотого Леса и Великой реки. Они являлись изначальными порождениями этого мира и основными частями его первородных стихий, из которых в дальнейшем, Творец уже создавал всё остальное.

Побарахтавшись и едва не утонув в моем ментальном поле, что отобразило сейчас первые дни творения этого мира, Мортос выглядел настолько сильно обескураженным, что мне, чтобы не терять времени, пришлось самому вести его через астрал. Естественно, поскольку этому его попросту никто не мог обучить, далее мне самому потребовалось его еще и закрывать своей защитной аурой в лимбе, а после прохождения портала, помогать пробивать энерго барьеры, и выводить в реал уже нового для него мира.

Я даже пожурил себя за излишнюю антуражность и гипер реалистичность открывшегося перед нами видения, из которого молодому Мортосу оказалось не так-то просто выбраться в настоящее время, хотя надо отдать ему должное, сделал он это все же сам, без моей помощи. Но не бывает худа, без добра. Зато его впечатления от нашего путешествия прошедшего для него, словно в полузабытье, были сильно смазаны, и это избавило меня от излишних его вопросов, а меня от долгих и сложных объяснений или даже лекций, по данному поводу.

Я дал ему все необходимые вводные по миру Механоида, где мы с ним благополучно оказались, и спустя десяток минут, убедившись, что молодой маг полностью пришел в себя, я был уже абсолютно свободен. Оставив Мортоса заниматься порученным ему Аннатаром делом, я вышел в астрал и, встряхнувшись от упавшего с плеч поля тяготения, которое в этом мире было почти тройным, я отправился уже дальше, по своим собственным делам.

Меня ждали друзья, а впереди, манили собою не изведанные нами, новые, молодые миры, расположенные на более высоких Ветвях Великого Древа. Я был полон жажды многочисленных, новых для себя открытий и предстоящих впечатлений, по которым сильно соскучился, осев слишком надолго, в мире Пента.

ГЛАВА 3. Где-то в лимбе. Встреча старых друзей.

Я открыл портал, едва оказавшись в лимбе у границы астрального пространства мира Механоида, а уже спустя мгновение, парил неподалеку от места запланированной встречи. Координаты для провешивания астрального портала мне дал Дельфин, найдя меня пару дней назад, в астральном пространстве мира Пента. Мы с ним едва успели переброситься парой мыслеобразов, как он растаял, уйдя через энерго пленку, разделяющую положительный и отрицательный градиенты энергий, и отделяющую живой мир, от вечно голодного до любой энергии лимба.

Мысленно поеживаясь и одновременно настраивая свою динамическую защиту «имени Росса», я плавал в кипенно-белом тумане лимба, сканируя окружающее меня пространство. В этой точке, достаточно удаленной от миров и их астралов, я мог наблюдать лишь тончайшие нити энергетических потоков, тянущихся через невообразимо огромное пространство лимба от мира к миру. По направлению и виду таких потоков, можно было определить, как определяющий цвет связанных таким образом астралов, так и их энерго насыщенность. Ток энергий, всегда происходит от большего потенциала – к меньшему, порождая этим вечные, порой пересекающиеся течения, в этом ледяном, отрицательно заряженном, межмировом пространстве Древа.

Наконец, после длительного, по моим субъективным оценкам промежутка времени, я заметил приближающиеся ко мне две энерго точки, которые с каждым ударом сердца, становились все крупнее, на моем сканирующем сейчас по площади «радаре» соответствующего сенсора. Спустя еще некоторое время, они вошли в зону восприятия моего ментального поля и ко мне, через еще довольно приличное расстояние, полетел от них первый мыслеобраз:

– Морон, дружище, как же я рад тебя ощущать! – Росс, как обычно, был до педантичности точен в формулировках, и по моему разуму прокатилась теплая, ностальгическая волна.

– Взаимно, дорогой Росс, взаимно, – я развернул свое астральное тело акулы в сторону оранжево блестевшего додекаэдра, привычно ощетинившегося многочисленными антеннами. – Я вижу ты немного проапгрейдил свое астральное тело!

– Пришлось, друг мой. Куб уже не был достаточен, по размеру своих поверхностей, чтобы на нем я мог отрастить дополнительные, очень нужные мне, новые сенсоры.

Я вздохнул с притворным умилением, прикидывая в уме, сколько же еще понадобилась ученому дополнительных сенсоров, если тот лес антенн, что я помнил, казался ему недостаточным. Тем временем, Росс и Дельфин приблизились ко мне достаточно близко, зависнув, и своими границами аур, почти соприкасаясь с моей защитой.

– А где наш боевой «Крейсер»? – Спросил я, так и не увидев в границах своего восприятия третьей приближающейся ко мне точки.

– Вирдан не пожелал отправиться в такую даль. Он ждет нас всех шестью Ветвями выше, по Стволу Древа, в одном из тех, сравнительно молодых миров. Тем более там, в астральном пространстве мира, где он остался нас ждать, ему выдалась редкая возможность от души пострелять.

Я внутренне улыбнулся, вспоминая насколько счастлив каждый раз был мой третий друг, когда в каком-нибудь из астралов он натыкался на очередную заварушку, где его таланты опытнейшего бойца могли раскрыться в полной мере. Вирдан, как мне казалось, в путешествия то отправлялся только ради того, чтобы иметь возможность поучаствовать в какой-нибудь новой битве, где даже сторона конфликта за которую он выступал, а тем более ее мотивы, чаще всего были ему абсолютно не важны, да и, по сути, совершенно не интересны.

– Как мы попадем туда? Сразу откроем портал к тому миру, по его астральным координатам? – Спросил я.

– Как тебе должно быть известно, – начал своим заунывным, менторским тоном вещать Росс. – Перемещения между Ветвями Древа Миров невозможны с помощью порталов, поскольку в каждой Ветви существуют и работают разные своды Законов, порой кардинально отличающихся друг от друга. Перемещения между Ветвями, Архитектором Древа Миров, разрешены только посредством транспортной магистрали, связывающей все Ветви. А следовательно, для того чтобы подняться или опуститься по ней, то есть по Стволу, нам нужно для начала достигнуть его.

– Значит, мы сейчас полетим к Стволу? – Перебил его я, немного сбитый с толку, своим невежеством и одновременно опасаясь длиннющего экскурса ученого по данной теме.

– А где мы, по-твоему, сейчас находимся? – Послал мне ментальную улыбку Росс. – Разуй свои глазки!

Я еще раз огляделся, а ничего нового не увидев, с недоумением вновь посмотрел на ученого. Он же просигналил мне одним из своих антенных щупальцев, обращая мое внимание на закрепленный на его конце сенсор. Я чуть было не хлопнул мысленно себя по лбу раскрытой ладонью, сразу вспомнив соответствующую лекцию моего ученого друга.

Выдвинув за верхним плавником своего акулоподобного тела, подсказанный мне сенсор, я с его помощью огляделся еще раз, едва не ослепнув от сияния, источаемого расположенным прямо предо мной огромного столба «света». Сенсор, до поры спрятанный в моем астральном теле, а потому не активный, после включения показывал мне сейчас направленное вверх течение самого потока Времени, градиент которого и представлял собой невообразимо огромный Ствол Древа Миров.

– Лети за нами! – Услышал я мыслеречь ученого.

Росс на пару с Дельфином тут же стартовали в сторону ослепительного сияния, а достигнув его, зависли прямо внутри Ствола, который, как легко понять, был не материальным и даже не световым. Он скорее, представлял собой гигантскую супер струну, в которую в этом пространстве, было свернуто четвертое измерение всего текущего континуума, в котором и «росло» наше Древо Миров.

Достигнув своих друзей, я вслед за ними влетел в сияющий столб и, подхваченный его бурным течением, вознесся в невообразимую даль, сразу же потеряв контроль за Временем, распространение которого и представляло из себя эту, туго натянутую, мощную струну. Внутри нее, постоянно движущееся, причем независимо от остальных измерений пространства, пронзая собой все пласты текущей реальности, неслось само Время, распространяясь по направлению из прошлого в будущее.

Почувствовав пинок толкнувшего меня своей аурой друга, я сошел с продолжающего свой вечный бег «поезда» на остановке, которую каким-то совершенно непонятным для меня способом определил, как подходящую, наш умник Росс. Втроем вынырнув из Ствола Древа Миров, мы отлетели чуть в сторону, и он свернул свои новые сенсоры, отвечающие за определение понятия «Время». Тут оно снова начинало течь привычным для нас, линейным способом, уже вместе с нами, отсчитывая секунды и часы, бегущие лишь ненамного, не более чем в разы, быстрее или медленнее в разных мирах Древа, согласно основным законам, прописанным для каждой, конкретной его Ветви.

По словам Росса, я сейчас оказался на шесть Ветвей выше, а миры, расположенные на ней, следовательно, были созданы гораздо позже и соответственно являлись более молодыми, чем на той Ветви, что я только что покинул. У меня тут же родилось множество вопросов, но я пока решил придержать их при себе, чтобы тут же не нарваться на очередную, длинную лекцию.

Росс, тем временем, уже вовсю колдовал над порталом, провешивая его к миру, в котором в данный момент забавлялся стрельбой Вирдан. Окунувшись в зыбкую пленку развернутую им перед нами, мы вышли уже в непосредственной видимости от нужного нам астрала. Он сиял пред нами всеми оттенками голубого цвета, надувшись пузырем окружающего мир астрального пространства, явно богатого энергией, а потому достаточно далеко отодвинувшего собой от мира, ледяной лимб. Я, вслед за своими друзьями, продавил собой астральную границу и окунулся в «теплое», бурлящее энерго вихрями, пространство астрала нового мира.

ГЛАВА 4. Мир Пузырей. Астрал, как арена для нескончаемых схваток.

Расцвеченный энергетическим потоками, астрал этого мира показался мне вначале гостеприимным. Благодаря насыщенности энергиями различных расцветок, он позволял мне быстро восполнить собственные силы. Но едва углубившись внутрь, я тут же оказался втянут в круговорот стихийно образованной заварушки, устроенной местными обитателями.

В этом мире, они представляли собой пузыри, хотя и различных, но всегда округлых форм и всевозможных оттенков синего цвета. Шары, овалы, яйцевидные и продолговатые формы, носились вокруг, периодически стреляя друг в друга пучками энергий, явно не с целью убить друг друга, а скорее лишь обозначая попадание. Их хаотичные перемещения, вначале не давали мне сориентироваться. Только отлетев от них в сторону, я заметил, что на этом «поле» противоборствуют две команды. Одна из них была темных оттенков синего цвета, а вторая – более светлых его тонов.

Понаблюдав за их баталией некоторое время, я как раз успел подзарядиться, после чего вместе с друзьями отправился на поиски Вирдана. Его мы обнаружили довольно быстро, едва достигнув следующего поля, на котором происходила очередная схватка двух команд, общей численностью примерно в сотню Пузырей. Вирдан подлетел к нам, только спустя некоторое время, когда та группа, за которую он выступал, с разгромным счетом победила своих более «светлых» собратьев.

– Морон, рад тебя видеть! – Просигналил мне он, одновременно меняя свою окраску с темно-синего спектра, на свой обычный, стальной цвет боевого дредноута.

– И я рад тебе, Вирдан, – я послал ему мыслеобраз крепкого рукопожатия, сменившийся затем аплодисментами, приличествующими виртуозной игрой друга, явно определившего победу своей команды. – Ты был великолепен и как всегда абсолютно неподражаем, мой дорогой друг!

Хмыкнув нечто неопределенное, но явно польщенный моим комплиментом Вирдан, тут же обменялся приветствиями с Дельфином и Россом, после чего мы все вместе, дружно покинули это поле битвы, потому как на нем уже потихоньку начали собираться следующие две команды. Астральное тело Вирдана, как и Дельфина, в отличие от Росса, не претерпели сильных изменений, с момента нашего расставания, хотя некоторое количество новых орудий на борту нашего воинственного друга, я все же отметил.

Дельфин, в свою очередь, немного заострил «нос» своего астрального тела, сделав его очертания чуть более хищными, благодаря выдвижным наростам на «лбу» и на трех плавниках, явно позаимствованные своими формами у моей акульей, боевой ипостаси. Судя по всему, за все то время, что я более-менее спокойно учительствовал в мире Пента, моим друзьям не раз приходилось повоевать, раз даже мирный по своей натуре Дельфин, был вынужден обзавестись средствами обороны и нападения.

Плавая в астральном пространстве этого мира, мы то и дело натыкались на стихийно образовывающиеся арены, где чаще всего сражались между собой две команды астральных обитателей. Но однажды мы стали свидетелями поистине грандиозного шоу, в котором приняли участия сразу четыре противоборствующие стороны. Причем каждая из них, не вступая в коалицию с другими, сражалась исключительно за себя, стремясь всеми силами добраться до центра, где мы разглядели условный приз, в виде раздувшегося от накопленной в нем энергии, бутона прекрасного, хотя и чисто эфемерного цветка.

– Интересный мир, – заметил я после того как мы побывали во всех уголках окружающего планету астрального пространства. – Будет интересно заглянуть в его реал.

– Конечно, загляни, мы тебя подождем здесь, – ответил мне за всех Вирдан, очертя голову бросаясь в очередную схватку. – Дельфин за мной, я поучу тебя, как надо сражаться.

Я заметил, что Росс, тем временем, даже не особо удивившись и, судя по всему, уже не раз наблюдавший подобные эскапады друга, удаляется в сторону, на ходу выдвигая свои многочисленные датчики. Проводив взглядом друзей, поспешавших к месту разворачивающейся как раз в это время на арене битвы, я выпал в реальный мир.

Подо мной простирался безбрежный океан. Облетев всю планету, я убедился, что весь этот мир представляет собой единую водную среду, без малейшего намека на сушу. Глубина океана варьировалась от отмелей, где вода лишь тонкой пленкой закрывала песчаное дно, до бездонных впадин, где свет угасал, не позволяя оценить зрительно, насколько миль простирается вниз толщина его вод.

Я, конечно, мог бы нырнуть вниз, оберегая свое тело магией от многотонного спуда океанских глубин, но особого смысла в этом я не увидел. Жизнь на этой планете присутствовала лишь вблизи поверхности океана, то есть там, где прозрачные, чуть голубоватые воды, пронзались теплыми лучами яркого и доброго к своим жителям солнца, висевшего на небосводе огромным, сверкающим, желтым блином.

Обитателей океана представляли собой все те же Пузыри, свободно плавающие в верхних слоях своего водного мира. На удивление они не всплывали на поверхность, предпочитая барражировать недалеко от зеркала океана, хаотично, возможно лишь, на мой взгляд, перемещаясь от самой поверхности и до сотни футов в глубину, не опускаясь, однако, за границу, после которой свет солнца уже полностью рассеивался и затухал.

Внимательно присмотревшись, я понял, почему плавучесть пузырей позволяет им свободно менять глубину своего погружения и не всплывать на поверхность, что с точки зрения логики было бы наиболее естественно. Дело было сразу в комплексе причин. Кажущаяся пустотелость этих воздушных пузырей, оказалась обманчивой, стоило мне только сменить зрительное восприятие на ментальное сканирование. Внутри каждого пузыря жило разумное создание, абсолютно прозрачное и занимающее собой большую часть внутреннего пространства пузыря.

Тела их были желеобразными. Они были сформированы по принципу цитоплазмы, а благодаря изменяющейся по их собственной воле температуре, они могли растягивать или сжимать оболочку своего пузыря, тем самым регулируя силы выталкивания его газовой составляющей из водной среды океана. Прозрачность их была не абсолютной, а изменяемой в совсем небольших пределах, что и обуславливало количество поглощенного ими инфракрасного спектра лучей их светила, в результате чего и менялась температура, а, следовательно, и объем их тел.

Разумность существ подтверждалась их ментальной активностью, развитой в условиях невозможности в данном мире иного способа общения, кроме пресловутой телепатии. Данное слово всегда заставляло мои зубы ныть, так как оно являлось обиходным, и не отражало истинную суть, гораздо более обширного, по своим возможностям, ментального общения.

Мне потребовалось некоторое время для расшифровки принципов построения их мыслеобразов, которые я улавливал своими, достаточно остро развитыми и свободно регулируемыми, по всему обширному диапазону, рецепторами своего разума. Под руководством Росса, они были у меня отточенными до совершенства, за все время наших предыдущих путешествий. Этим я разительно отличался даже от очень сильных менталистов мира Пента, развитие которых шло лишь в узком диапазоне ментального общения присущего гуманоидам.

Менталисты Пента, да и любого иного мира, так же идущего сходным путем развития классических видов рас, не смогли бы вообще уловить мыслеобразы и даже мыслеречь местных аборигенов. Диапазон ментальных рецепторов, заточенных на прием и передачу мысленных волн у классических гуманоидов, типа: людей, эльфов, гномов и прочих наиболее распространенных в мирах разумных рас, сильно разнился от тех сигналов, что я принимал сейчас. Это как ультразвук и инфразвук, отличается от акустических волн, улавливаемых гуманоидным ухом, который совершенно не воспринимает иные диапазоны, меньших или больших по длине звуковых волн.

Развитие же принимающих рецепторов более широкого спектра, на котором настоял Росс, позволяли мне сейчас слышать общение местных аборигенов, общающихся на ультракоротких, по своей длине, ментальных волнах. И хотя мне потребовалось некоторое время, для расшифровки, а точнее для приведения их мысленных волн к привычным, свойственным гуманоидным расам, к которым, естественно, относился и я, настройка «переводчика» потребовала от меня массу интеллектуальных усилий.

После того как моя голова перестала гудеть от массивов принятых мной пакетов чужеродной ментальной информации, и пошел процесс осмысления их, мне потребовалось потратить еще какое-то время на перестройку и калибровку уже своих передающих рецепторов.

ГЛАВА 5. Мир Пузырей. Обитатели этого мира.

Для первого контакта я выбрал отдельно от других плавающий, одинокий пузырь, отличающийся от иных своими размерами. Если средний диаметр большинства из них не превышал рост человека, то этот индивид был более чем вдвое крупнее всех остальных своих сородичей.

– Приветствую тебя, житель водной планеты от лица путешественника по мирам. Меня зовут Морон, и я хотел бы пообщаться с тобой, чтобы узнать побольше об этом великолепном мире. – Ментальный пакет я послал узким лучом, предназначая его, как раз всплывающему к поверхности океана, большому Пузырю.

Некоторое время я провисел неподвижно, почти касаясь глади океана, в ожидании ответа. Подумывая уже о повторном посыле, я все же решил еще немного подождать, и был вознагражден за свое терпение пришедшим наконец-то ответом:

– Меня зовут Булькиус и я патриарх этой части океана. – Перевод на человеческий язык мыслеформ и мыслеречи чужеродной расы весьма условен, и отражает лишь суть информации, а потому прошу не судить меня строго за некоторую вольность изложения.

– Я очень рад тому, что мой первый контакт оказался столь удачен. Патриарх расы Пузырей, несомненно – это лучший кандидат для общения и понимания мной вашей жизни, традиций, законов и устоев.

– Вопрошайте, путешественник по мирам по имени Морон, я готов ответить на твои вопросы. – Ответный муслеобраз содержал некоторые элементы зрительного содержания, сопровождающие его мыслеречь.

Я на некоторое время «завис», спешно пытаясь подстроиться под весьма специфичный способ отображения ими подобной зрительной формы, содержащей более сложную для понимания, а главное для ее адаптации, информацию.

– Расскажи, Булькиус о вашей жизни в океане, о целях вашей расы, об идеалах и способах их достижения.

Задав столь обширный и сложный вопрос, я понадеялся на некоторую паузу, которую возьмет мой визави на обдумывание и формирование пакета ментальной информации, позволяющую мне, не откладывая наш диалог, параллельно с его раздумьями, заняться расшифровкой видео образов, но я ошибся. Булькиус выдавал мыслеобразы мелкими порциями, но с завидным постоянством, а я с ужасом видел, как заполняются мои объемы памяти, значительно превышая по своей скорости, процесс расшифровки инфо пакетов. Пришлось мне в итоге, тупо складировать все получаемые зрительные пакеты на потом, переводя интерактивно лишь мыслеречь, чтобы не отстать от нити разговора и не зависнуть, причиняя аборигену неудобства, или того хуже, не заставляя его прервать наше взаимное общение вовсе.

Закончив с заданным мной вопросом, он завершил и свой медленный подъем, остановившись почти на поверхности. Мы некоторое время поговорили с ним уже на гораздо более быстро воспринимаемой и расшифровываемой мною мыслеречи, обсудив те вопросы, что волновали их философов и художников виртуального, то есть мысленного искусства. Не имея возможности что-либо творить в физическом плане, эта раса все свои силы и время тратила на абстрактные для них области знаний, а так же на созидание сложных философских построений и всестороннее осмысление всей окружаемой их действительности.

Я поразился глубиной их понимания самого факта существования этого мира, окружающего их океана, видимых на ночном небосклоне звезд, понятий жизни и смерти. Философы их, последнее время раздумывали о вопросах существования после жизни, о бессмертной душе, в их понимании, и о способах совершенствования ее, как чистого разума, который в виде ментальной проекции, существует далее в астрале, о котором они, конечно же, отлично знали.

Их астральные тела, именно поэтому в точности повторяли их физические оболочки, лишь с минимальными вариациями копируя шарообразные формы и их производные. Эти существа никогда не знали войн. Даже их астральные баталии были подчинены принципу «не убий», царившему как там, так и в реале, и так редко встречаемому нами во всех остальных мирах, в качестве непререкаемой догмы, которую никто и ни при каких условиях не смел здесь нарушить.

Природные катаклизмы миновали этот мир. Гладь океана, простирающаяся по всей планете, не способствовала образованию сильных ветров, формированию циклонов или зарождению бурь. Здесь мог существовать лишь легчайший бриз, обусловленный нагревом и остыванием воды при смене дня и ночи. Но поскольку на планете никогда не было суши, а вода гораздо медленнее остывала, имея колоссальную инерцию из-за своего огромного объема, то и образовываемый в результате смены суток поток воздуха, получался настолько слабым, что лишь слегка рябил воду на поверхности океана, не образовывая даже минимального волнения. Этому так же способствовало отсутствие у планеты каких-либо спутников, обычно отвечающих за формирование приливов и отливов.

Флора на этой планете существовала здесь лишь в виде небольших колоний нитевидных водорослей, да и то только на отмелях. Они скудно ютились среди песчаного дна, облюбовав для себя изредка встречающиеся среди кварцевого песка камешки, по-видимому, как-то все же дающие им специфичную пищу, в виде минералов. Поскольку аборигены сами не питались, в физическом смысле этого слова, а соответственно и не производили отходы, и даже не потребляли кислород, то иной питательной среды, для растений на этой планете просто не существовало.

По той же самой причине, не было здесь и фауны иной, чем сами аборигены. Их история умалчивает о том, как именно они возникли и почему именно в форме небелковой моно молекулы, для роста и питания которой достаточно было лишь излучения местной звезды. Естественно, последняя мысль, уже принадлежала мне, потому как местные аборигены не воспринимали себя в виде подобной аналогии, из-за полного отсутствия методов и исходников, не позволяющих дать пищу их разуму для сравнения себя с какой-либо формой белковой жизни.

Я же, проведя еще несколько дней с Булькиусом, попутно нашему неспешному разговору, анализировал потоки энергий, их источники и реципиенты, пытаясь понять изначальный замысел Творца, либо же смысл его попытки провести подобные эксперименты, столь странного вида и реализации. Была у меня мысль, что сам Творец, как бывает в подобных случаях, отчасти воплотил самого себя, создавая эту расу Пузырей, как мини копии самого себя.

Но в данном случае, эти мои умственные потуги быстро развенчал Росс. Как оказалось позже, уже после того как я покинул их реальный мир, он встретил в астрале, более ранних аборигенов, по срокам заселения астрального пространства. Это были представители предыдущего витка цивилизации, то есть исконные обитатели этого странного мира, давно забытого своим Создателем.

Оказывается, изначально здесь жили крупные рептилоиды, отдаленно напоминающие наших крокодилов. А в мировом океане, кроме них, естественно, водилась и иная разнообразная живность. Росли в нем и сложные растения, сновали многочисленные породы рыб. Но, получившие разум гораздо более крупные и хищные твари, не имея достойных соперников, расплодились настолько, что со временем, их раса уничтожила подчистую весь биоценоз своей родной планеты, начав этим быстро прогрессирующий закат своей цивилизации. Оставив после себя лишь этих паразитов, гораздо более мелких тогда, чем сейчас, они, в попытках выжить, уничтожили весь возможный белковый корм, под конец своей жизни не брезгуя даже поеданием всех видов растительности и водорослей.

Моно клеточные же паразиты, ранее существовавшие в их телах в виде вирусов и привыкшие питаться лишь теплом их крови, вполне спокойно переключились на инфракрасные и ультрафиолетовые виды излучений своего светила, поднявшись практически на поверхность, где количества тепла им более чем хватало.

Разум они получили гораздо позже, уже в процессе собственной естественной эволюции, значительно укрупнившей, но, не усложнившей их тела, оставленных ею им такими же, как и раньше, для сохранения чисто лучевого способа их собственного пропитания, в условиях полного отсутствия иной пищи.

ГЛАВА 6. Мир Дроу. Астрал.

Перелеты через лимб, особенно достаточно протяженные, мне теперь были противопоказаны. Если раньше я не был обременен физическим телом, существуя в виде Тени, и мало чем отличался от астральных обитателей, то теперь мне приходилось таскать с собой свою физическую оболочку. Это было не сильно обременительно, поскольку я научился упаковывать ее, в разы уменьшая размер, а Росс и вовсе довел данный процесс до идеала, превратив его в некий аналог компактификации пространства.

Но даже когда я сворачивал свое физическое тело в подобие тончайшей супер струны, это не избавляло меня от дополнительных затрат энергии, как при его сворачивании и разворачивании, так и при переносе его через астрал, а тем более через лимб. Ведь именно в нем, каждая малость, являлась существенным дополнительным обременением, а соответственно и источником трат моих собственных сил и энергии. Исходя из данных предпосылок, мы с друзьями теперь и выбирали свой путь, прежде всего, ориентируясь на минимальное расстояние между мирами.

Пользуясь свободным временем на перелеты, которые все равно занимали многие дни, мы много общались, заполняя их историями, впечатлениями из произошедших с нами событий, за всё то время, что мы провели порознь. Я рассказывал своим друзьям о мире Пента, а они мне о разных мирах, которые встретились им на тех Ветвях, что они посетили без меня.

Росс редко встревал в наши беседы, предпочитая что-то рассчитывать или обрабатывать внутри себя, но мои рассказы он явно слушал, потому что именно после них я получал от него уточняющие вопросы или его мнения о том или ином событии. Особенно долго мы с ним обсуждали прорыв Хаоса, что послужил причиной исхода Драгорта из его родного мира. Росса вообще интересовали все события, связанные с высшими силами их проявлениями или материями, и я совсем не удивился, когда он высказал мне свою собственную личную причину, заставившую его отправляться с нами во все новые и новые путешествия.

– Дорогой мой Морон, пока ты грыз гранит науки и стачивал об него же зубы своим ученикам, я с этими оболтусами, – он кивнул в сторону с жаром обсуждавших прошедшие бои Дельфина и Вирдана, – посетил те пять Веток Древа Миров, что мы с тобой транзитом миновали с помощью Ствола. И в них, а теперь и здесь, я ищу следы тварей лимба. Ты же помнишь тот рассказ, что мы услышали еще во время нашего первого путешествия?

– Конечно, помню. В нем такой же, как и мы, странник по мирам, едва спасся от высасывания из него энергии кем-то, больше всего похожем на порождения лимба. Ты еще обозвал этих тварей энергетическими вампирами! – Усмехнулся я.

– Именно! Вот их я и ищу, – Росс задумался и спустя некоторое время уточнил, – а так же все то, что связано с ними…

Следующий астрал, до которого мы добрались в рекордные для нас сроки, оказался довольно мощным и изобиловавшим различными по окрасу энергетическими потоками. Мир, который питал его, был достаточно развитым и многогранным, даря своему астральному пространству обширные поля астр, радующие нас практически всем спектром цветовой гаммы. Это был мир меча и магии, населенный стандартным набором существ и он был бы не сильно интересен мне, поскольку подобных миров на Древе было множество, если бы не еще одна раса, встречающаяся довольно редко.

Астрал мира, где мы очутились, кроме разноцветных потоков, порадовал нас и обилием своих обитателей. Здесь я решил остановиться на некоторое время, чтобы исследовать его вместе со своими друзьями, прежде чем предпринимать спуск в реал. Росс, как обычно, проводил многочисленные замеры, перемещаясь по всему пространству в различные, лишь ему интересные области, а мы втроем разлетелись в разные стороны, пытаясь наладить контакты с местными жителями астрала. Эльфы, люди и даже гномы, в порядке убывания, встречались довольно часто, но меня, как я уже упомянул выше, гораздо больше интересовала раса, крайне редко встречающаяся, даже в подобных мирах, как этот.

Первым таким астральным обитателем, которого я встретил здесь, была пышногрудая дроу, поразившая меня не столько своими обворожительными формами, сколько практически полным отсутствием на ней одежды. Серебряного цвета волосы, каскадом ниспадающие сзади на лопатки, обрамляли ее узкое лицо, минимум четверть которого, занимали огромные, миндалевидного разреза, темно-фиолетовые глаза. Точеные черты лица, присущие всем эльфам, выдавали в ней аристократическое происхождение, а боевой наряд, говорил мне о том, что эта дроу не чуралась поединков и, судя по всему, хорошо знала, с какой стороны нужно брать в руки меч.

Я прекрасно знал, что у этой расы царит матриархат, и поэтому не сильно удивился отстраненно-презрительному взгляду, которым меня одарила эта темная красавица, степенно проплывая мимо меня и никак не реагируя на мои попытки завязать с ней разговор. Следующие встречи с дроу были очень похожи по своему содержанию, и я уже практически отчаялся узнать что-либо у этих гордячек, когда встретил, наконец, мужчину этой расы.

Звали его Найл’лот, и как я понял, он умер довольно-таки недавно. Именно поэтому его астральное тело еще не было до конца сформировано, и соответственно не приняло вид его бывшего физического тела, оставаясь переходным вариантом между ним и первоначальным шаром, в виде которого оно обычно существует внутри своего физического носителя в реальном мире.

В своих родных астральных пространствах, их обитатели преимущественно принимали вид своей физической оболочки. В таком виде им было гораздо привычнее и удобнее. Лишь путешественники по мирам, которым наскучил родной астрал, или же очень старые сущности, со временем трансформировали проекции своего разума в каких-либо существ, или иные формы, используя при этом принципы утилитарности, боеспособности и собственную фантазию.

Найл’лот оказался высокопоставленным дроу касты воинов, насколько это было возможно для мужчин. Последние годы своей жизни, он в основном уже не воевал, а служил инструктором в войсках одного из Великих Домов своей расы. Мне удалось его разговорить, и он поведал мне много чего интересного, как об устройстве своего подземного мира, так и о многочисленных Походах, которые совершала его воинственная раса против людей, эльфов и гномов.

Больше всего в его рассказе, меня заинтересовали их жрицы, поскольку именно они правили бал в этом темном и мрачном мире, располагавшимся глубоко под землей, в невероятно огромном карстовом образовании, которую эта раса называла просто и незатейливо: Пещера. Если совсем коротко, то структура их мира была строго вертикальна, где на вершине лестницы стояла верховная жрица, являющаяся главой каждого из Домов, коих в Пещере насчитывалось несколько десятков. Правящими Домами, главы которых входили в Совет, являющийся высшим законодательным органом их расы, были семь самых сильных из них. Именно в одном из таких этот дроу и прошел свой жизненный путь от рядового воина и до старшего офицера.

Старшие жрицы, идущие на следующей ступени иерархии после верховной, делились по Путям, определяющим направление развития всех без исключения дроу. И если я правильно понял, то именно эти старшие жрицы, вместе с более низко расположенными на иерархической лестнице своими помощницами, вели свой народ по трем стезям: воинов, ремесленников, или волшебников.

Жрицы, мало того что занимали самые верхние должности в своих Домах, еще и узурпировали всю без исключения власть над душами своих соплеменников. Храмы их богов являлись высшими судебными органами, без всяких заседаний и адвокатов, лишь Словом жриц решая судьбы любых дроу, независимо от их пола и социального положения в обществе. Верховная, да и старшие жрицы Домов, могли самостоятельно выносить решение и тут же карать, по своему собственному усмотрению, являясь непререкаемыми авторитетами во всем многомиллионном мире этой расы.

Воины, волшебницы и мастера ремесленники дроу, славились среди остальных рас, живших на поверхности, а по мнению большинства из них, наверное, лишь за исключением своих светлых собратьев, являлись непревзойденными мастерами в своих Путях. Это было, прежде всего, обусловлено отличной выучкой, строжайшей дисциплиной и жестким контролем. Причем все это поддерживалось строгой вертикалью власти и безусловной верой в своих богов этой расы.

В этом мире активно присутствовали боги, которые пока еще не ушли окончательно в недосягаемые дали, и не настолько отвернулись в своих амбициях от своих подопечных, чтобы самые простые обыватели забыли о своих Создателях. Верховные, а иногда и старшие жрицы, периодически напрямую общались с богами своей расы, получая наряду с наставлениями и приказами, частички их Силы и благодати.

В мире Дроу главной богиней темного Пантеона являлась некая Л’лос, предпочитавшая представать в нескольких ипостасях перед своей паствой. То она являлась им в виде прекраснейшей и соблазнительной дроу, то в виде огромного, мохнатого паука, близкого по форме королевскому тарантулу. А бывало, она принимала облик чего-то среднего, где нижняя ее часть оставалась паучьей, а выше торса – красивейшей женщины из расы дроу.

После разговора со старшим офицером, я пообщался на эту тему с Россом и мы с ним пришли к выводу, что боги всех представленных в этом мире рас, скорее всего, являлись лишь слугами Творца. Создатель, по мнению Росса, давно ушел из созданного им мира, и как это часто бывает, скорее всего, давно уже не заглядывал сюда, отдавая предпочтение все новым и новым Творениям.

(подробнее об этом мире можно прочитать в книге: «Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим», автор Денис Камков.)

ГЛАВА 7. Мир Дроу. Сабал’л.

В этот раз я решил выходить в реал этого мира, используя лишь свое астральное тело, оставив физическую оболочку компактифицированной в супер струну, где две из трех координат были свернуты. В таком виде мое тело представляло собой тончайший волосок, толщиной лишь в несколько атомов. Обычным глазом его в подобном виде было не видно, а я не имел проблем с проходом через любое препятствие, оставаясь лишь энергетическим сгустком, который по привычке, оставшейся у меня еще с давних времен, принимал контуры моей родной каплевидной Тени.

Целью моей была Пещера, о которой мне рассказал офицер дроу. А если точнее, то я намеревался посетить его родной Дом Миззрим. Пронзив толщу осадочных пород, я вылетел как раз над храмом Л’лос, венчавшим собой владения этого Дома. Храм представлял собой прямоугольное строение, сложенное из базальтовых пород камня, одной своей стороной врезанное в толщу пород одной из стен Пещеры. С фронтальной и боковых частей, он был окружен величественной колоннадой, которая образовывала слитную, крытую галерею вокруг храма, разрываемую по центру впечатляющим по размерам, порталом центрального входа.

Мне не потребовалось открывать массивные двери, так как я не был обременен телом. Я специально выбрал ночные часы, чтобы до минимума свести возможные встречи с местными волшебниками, которые при определенном везении и желании, смогли бы заметить мою сущностную форму. Но обошлось. Я, внимательно оглядывая защитные контуры, протиснулся среди паутины силовых линий заклинаний, миновал векторы внимания сторожевых ловушек, ужом, а точнее волоском, протиснул свое тело между довольно плотной молекулярной структуры вулканического камня и оказался, наконец, внутри самого храма.

Мой ментальный сканер показал наличие внутри этого монументального здания ауры трех жриц. Как я узнал от Найл’лота, за величественным Ритуальным залом, где проходили все праздники и служения богине, располагались служебные помещения. Они представляли собой лабиринт коридоров и комнат, среди которых были покои верховной служительницы культа и старших жриц, возглавляющих соответствующие Пути.

Старший офицер называл мне их имена, а по его рассказу я понял так же, что одна из старших жриц ему была очень даже небезразлична. Он испытывал к ней влечение с самых первых дней знакомства и умудрился пронести свои чувства через десятилетия, отпущенной ему с те пор жизни. Погиб он, кстати, в одном из смертельных поединков, что были довольно частым явлением в их мире, неудачно подставившись под острие боевого меча, одного из молодых офицеров вызвавшего его на дуэль.

Избранница его сердца возглавляла Путь Войны. Несмотря на свою молодость, она уже более пяти десятилетий прослужила на своем посту, сумев за это время возглавить три Похода объединенных сил Дроу на Поверхность, выигрывая эту почетную должность у всех остальных старших жриц, семи правящих Домов. Анл’луриин никогда не отвечала ему взаимностью, недавно выбрав себе в мужья, принца светлых эльфов с Поверхности, что стало поистине шоком для всех Домов Илитиире. После такой оглушительной новости, был даже созван специальный Совет семи глав правящих Домов, и дело могло закончиться для старшей жрицы печально, если бы не неожиданная поддержка ее от самой богини Л’лос, лично благословившей их брак.

Отвлекшись на это воспоминание из минувшего разговора в астрале, я пролетел весь коридор, и оказался у покоев верховной жрицы. Она единственная из всех здесь присутствующих не спала в этот поздний час. Судя по ее мерно колыхавшейся ауре, она находилась в медитативном трансе, довольно глубоко окунувшись в свое подсознание. Я воспользовался этой благоприятной для меня возможностью, незаметно подсоединив свое ментальное щупальце к ее ауре, но одновременно, не проникая внутрь ее, чтобы не насторожить тренированный разум опытной жрицы.

Легко соприкоснувшись с ее поверхностным восприятием, я увидел солнечную, цветущую поляну, окруженную светлым редколесьем. По ее краю, там, где травы были особенно высоки и сочны, протекал, весело журча, хрустально чистый ручей, чьи воды задорно скакали по разноцветной гальке, устилающей его русло. Пение птиц в кронах, обступающих эту полянку высоких деревьев, услаждали наш с ней слух своим звонким многоголосьем, а полевые цветы, в изобилии росшие островками тут и там, наполняли наши носы своими тонкими ароматами, сплетающиеся в букет с восхитительными, свежими запахами зеленеющих под ярким солнцем, диких трав.

На этой волшебной полянке и стояла молодая еще Сабал’л. Судя по ее боевой экипировке, она до своего возведения в чин главы Дома и верховной жрицы, в то время была старшей жрицей Пути Войны. Ее прекрасно сработанный узкий, длинный клинок, сейчас хищно блестел в ее руке, поднятой в боевую позицию. Она выполняла какое-то зубодробительно сложное упражнение, легко перемещаясь по поляне, с грацией дикой кошки. Стремительные выпады, заканчивающиеся переходом в оборонительные блоки, заставляли солнечные лучи прыгать отражениями на лезвии ее меча, периодически освещая собой витиеватые руны, змеившиеся с обеих его сторон. Изукрашенные шитьем и самоцветами ножны, хлопали по высокому, стройному бедру молодой женщины, защищенному переплетающимися в вычурном узоре, ремешками кожаной брони, представлявшей из себя узкие, армированные самоцветами, плетеные, узкие полоски.

Гибкое, послушное воле хозяйки тело жрицы, изгибавшееся в любых направлениях так, как не смог бы продемонстрировать это даже опытный гимнаст, служило лишь дополнением стремительно мелькавшему оружию. Длинный стилет в левой ее руке, так же испещренный рунами, прикрывал высокую грудь и плоский, рельефный живот жрицы, призывно оголенный на три четверти своего манящего объема. Тонкий боевой лиф, казалось, лишь поддерживал снизу ее округлые полушария, да и то лишь для того, чтобы они не мешали своим весом хозяйке исполнять этот хищный и завораживающий по красоте танец смерти.

Закончив тренировку, стройная жрица, ничуть не запыхавшаяся, уселась прямо на траву, разглядывая хитросплетения рун своего клинка и шепча при этом вполголоса какую-то сложную мантру на своем языке. Мне пришлось повозиться, чтобы согласовать свои знания множества эльфийских диалектов, с теми певучими звуками, что я сейчас от нее слышал. Нащупав нужный мне настрой дроу, я вклинился в это воспоминание и завладел ее вниманием:

– Приветствую великолепную жрицу Сабал’л, от лица путешественника по мирам. Мое имя Морон и я сейчас лишь ментально присутствую в твоих воспоминаниях, – почувствовав ее замешательство и тень тревоги, я поспешил успокоить ее, чтобы не оборвалась та тонкая ниточка, что связывала наши сознания. – Я не имею причин и намерений хоть как-то навредить тебе, старшая жрица. Прошу тебя уделить мне несколько минут твоего внимания, для того, чтобы я чуть больше смог узнать об этом мире, после чего я навсегда покину и твое сознание, и эту планету.

Надо отдать должное хладнокровию этой дроу. Она не запаниковала и не стала судорожно искать источник, так беспардонно вклинившийся в ее воспоминание. Вместо этого, ее сознание плавно завершило транс, вернувшись в храм, где она, несомненно, чувствовала себя намного уверенней и гораздо более защищенной. Едва медитативный экскурс в ее давнюю молодость завершился, как разум ее тут же закрылся защитными барьерами, едва не отсекшими нашу связь. Я прекрасно понимал, что это было сделано преднамеренно, и еще раз мысленно поаплодировал старой жрице, после чего вернулся к прерванному разговору.

– Позволь мне задать тебе несколько вопросов, Верховная! – Мыслеречь моя, встретив ответный отклик, дальше уже текла свободно по узкому, выделенному каналу.

– Неожиданно, Морон, но мне интересно. Задавай свои вопросы, а я в обмен, попрошу тебя ответить на мои.

– Я встретил в астрале старшего офицера Найл’лота и благодаря нашей беседе, более-менее в курсе дел в вашем мире. Поэтому не буду отнимать у тебя время на прелюдии и общие вопросы. Меня интересует, в основном, ваше взаимодействие с богами, а так же одна из твоих старших жриц Пути Войны, недавно сильно поколебавшая, своим неожиданным замужеством, вековые устои вашего общества.

– Видимо речь идет об Анл’луриин, – с каким-то странным смешком проговорила Сабал’л. – Эта достойная илитиире с самого начала своего восхождения по выбранному ей нашей богиней Пути, подкидывала Дому Миззрим неожиданные сюрпризы. Если быть честной до конца, то я восхищена ее нетривиальному восхождению по Лестнице иерархии, и давно прочу ее в свои преемницы, как только благоволившая ей Л’лос, решит забрать меня в свои чертоги.

Я заметил несколько мимолетных теней, проскользнувших в ее мыслеречи, и если первая из них была ожидаемой ревностью к богине, от этой возмутительницы спокойствия, то вторая мне совсем не понравилась. От осознания ее, по моей сущности пробежала стайка ледяных мурашек, больно царапнувших мою ауру, а разум мой тут же ощетинился упрочнением походных и возведением новых барьеров защиты. Сабал’л, заговаривая мне зубы, явно готовилась к атаке и делала это настолько тонко и скрытно, что любой, даже очень опытный менталист, скорее всего не почувствовал бы этой скрытой угрозы.

Но я был далеко не «любой». В бытность Тени, мои рефлексы, да и сами способы моего существования, определялись именно таким острейшим восприятием самого пространства сущего, на тончайшем уровне существования ментальных сил. В то время любое, самое мизерное колебание аур и неуловимое, невесомое изменение энергий, было жизненно необходимо, для элементарного выживания в подобном энергетическом Плане текущего бытия.

Позже, обретя телесность, я не прекратил тренироваться, заслужив в астрале законное звание «акулы не материальных пространств», а моя ментальная мощь стала сравнима с самими «зубрами» Пента, а возможно даже, превосходя любого из них поодиночке. Росс стал тем козырем, что поднял мои знания и возможности ментальной игры на новый, недостижимый уровень для любого смертного, а тщательная проработка в практике применения этих знаний, позволила мне более не опасаться никого в астралах, а возможно даже и в самом лимбе.

– О богах наших ты получишь полное представление, причем сам. – Услышал я тем временем голос хитрой Сабал’л. – Подобные вопросы находятся уже не в моей компетенции.

Мощный удар концентрированной ментальной силы, для усиления заключенной в какое-то местное заклятие, с применением заемного могущества уже божественного ранга, ударил меня по протянутому между нами каналу, мгновенно расширяя и надувая его до полноценного энерговода, сравнимого с главным меридианом астрального тела. Заряд получился убийственно оглушающим, несмотря даже на то, что со своей стороны, я не позволил этому каналу расшириться, заблокировав его раздувание существующей пропускной способностью. Получившаяся в итоге плотина, или точнее энерго затор, заставил мощнейший выхлоп Силы Сабал’л раздуться с ее стороны и неминуемо лопнуть из-за продолжающейся от нее подкачки энергии, которую она не смогла бы остановить никак, до полного завершения действия, спущенного ею же самой, мощнейшего заклинания.

Если бы не проведенная в последний момент подготовка и выставленные композитные щиты, меня бы попросту затопила бы с головой ее Воля, даже через тот узкий канал, что я сумел сохранить в первозданном виде, благо он создавался мной лишь для ментального разговора. Но пропущенная сквозь него ее сконцентрированная энергия, снесла мои редуты, лишь замедлившись и частично рассеявшись, но сохранив, тем не менее, злую Силу жрицы. Достигнув меня, она уперлась в мою ауру, стремясь продавить и ее, чтобы проникнуть в мою Сущность, подчинив своей Воле.

В очередной раз мысленно поблагодарив Росса и его наставления, я все же отразил атаку, потратив на это львиную долю накопленной в астрале этого мира энергии. Удар вышел у Сабал’л на загляденье, грамотно сочетая в себе как ментальную, так и магическую составляющую, подкрепленную божественной энергией. Если бы ей удалось расширить весь канал нашей связи до того размера, что скачком вырос с ее стороны, я бы не удивился, обнаружив себя сейчас на алтаре храма, ее послушной марионеткой.

Собственные хвалебные эпитеты, которыми я награждал себя чуть ранее, были немного поколеблены подобным мастерством и мощью верховной жрицы народа Дроу. Я, конечно, прекрасно понимал, что если бы не заемная сила богини, такого сокрушительного удара она бы нанести не смогла, но, тем не менее, следовало признать, причем с прискорбием, что я хоть и акула, но еще далек от непобедимости, к которой мне следовало еще только стремиться и совершенствоваться.

Последующая волна от взрыва нашего энерго канала, но с ее стороны, уже не представляла для меня опасности. Из-за распыления ее в пространстве между нами, она равнозначно ударила по нам обоим, лишь немного сняв пыли с оставшихся, хоть и сильно потрепанных, но еще действующих слоев наложенных на меня щитов. Понимая, что диалог наш, по всей видимости, завершен, я ушел в астрал, оставив Сабал’л в состоянии грогги, как боксера после увесистого нокдауна, но в ее случае, вызванного откатом собственного заклятия, взрывом канала и опустошением всех резервов ее Силы, которые она без остатка вложила в свой удар.

Можно было бы и остаться, чтобы воспользоваться ситуацией и расщепить ее разум на составляющие, попутно впитав все ее знания и опыт, но я: во-первых, сам был сильно измочален, а во-вторых, печенкой почувствовал незримую нить, трудноуловимую сейчас моими «забитыми» шумами и наводками сенсорами, протянувшуюся между ней и алтарем храма. В отличие от меня, процесс ее восстановления, как я успел увидеть, перед тем как окончательно нырнуть в астральное пространство, в разы превосходил мои возможности. Алтарь храма, мало того что даровал неиссякаемый, для простых смертных, источник сил, но так же предавал верховной жрице божественную составляющую, то есть часть от накопленной в нем праны, предназначенной для богини Л’лос.

ГЛАВА 8. Мир Агрессии. Астрал.

В астрале мира Дроу, мне пришлось еще немного задержаться. Я снова был вынужден заряжать энергией свое астральное тело, восстанавливаясь после схватки, и заново навешивая на себя все снесенные с меня защитные щиты. Они оказались частично покореженные, а частично полностью уничтоженные верховной жрицей в храме богини темных эльфов.

Росс, расположившийся возле меня, очень внимательно выслушал мою историю, а после того как дослушал ее до конца, невозмутимо произнес:

– Интересна даже не твоя схватка, которую ты провел достаточно небрежно, не подготовившись заранее к подобному повороту событий, а та связь жрицы с алтарем и своей богиней. Я проанализировал существующие в этом мире, а точнее в его астрале потоки энергий, и могу тебе уверенно сказать, что был сильно удивлен всем ту увиденным. В этом мире я сразу заметил присутствие сразу несколько сущностей божественного порядка, разного уровня развития и степени воплощения. У расы Дроу, наряду с более мелкими божествами их Пантеона, можно выделить Л’лос и ее дочь, запертую сейчас в своих чертогах, а потому не имеющую прямого влияния на текущее мироздание. Тем не менее, она жива и даже имеет свою небольшую паству. У светлых эльфов, я так же обнаружил свой Пантеон, не менее сильный, чем у их темных собратьев. В нем, почти на равных, можно отметить четырех богов, разделенных паствой по характеру и виду основных стихий. Присутствуют у них и более мелкие божества, узкой, природной направленности, но их доля в пастве сильно уступает Стихийным богам. У людей Пантеон довольно таки слабый, а потому он почти лишен притоков праны. А про гномов я вообще молчу, там кроме бога Кузнеца никого нет, а паства практически никому и не молится.

Я уже и сам понимал, что в дальнейшем, мне следует сначала получать вот такую вот сводку распределения божественных сил, а лишь затем совать свой нос в реал. То, что проходило у меня легко и безболезненно в старых, а потому более слабых Ветвях Древа, уже не работает в мирах достаточно сильных, а потому и более опасных. Даже имея подавляющую ментальную мощь над местными магами и служителями культов, можно легко нарваться на внимание к себе бога или его сильных жрецов, что и произошло со мной накануне. Против божественной сущности, у меня вообще не было никаких шансов, в том случае, конечно, если он решит на меня напасть. Жрецы же, хоть и были в разы слабее своего Почитателя, зато гораздо чаще имели тенденцию нападать без предупреждения, защищая свои интересы в этом мире, или же попросту прокачивая каналы оперирования заемной силой. Тем временем Росс продолжал свою лекцию:

– Твоей главной ошибкой, было пренебрежение собственной безопасностью, и слишком прямое, непосредственное воздействие на жрицу. Возможно, ты попросту напугал ее, хотя она и сумела это скрыть от тебя, а возможно, ее богиня имела на тебя свои виды и попросту отдала команду своей слуге: подавить и захватить твой разум, чтобы далее уже в своих чертогах, всласть натешить свое любопытство или что-то иное, куда как более мерзкое. Богиня темных эльфов вообще славится своей хитростью и коварством, и ты вполне мог удостоиться сомнительной чести стать ее игрушкой, с которой она с удовольствием поиграет пару веков в свои темные игры…

Закончив насыщаться энергией одновременно с окончанием длинного монолога нашего ученого друга, я просигналил остальным о своей готовности. Уже вернувшиеся к этому же времени Дельфин и Вирдан, тут же присоединились к нашей общей кавалькаде. Вот так дружно, мы и вышли в лимб из астрала этого мира, чтобы поймать там очередное течение. Пространство лимба приняло нас в свои ледяные объятия, и мы, укутавшись в походные щиты, начали разгон навстречу очередному миру.

Поток энергии, что вел сейчас нас, как луч маяка ведет корабль, имел почти гомогенный, синий спектр. Я был готов к очередному миру, в котором, если судить по его окрасу, должны были править бал не стандартные, гуманоидные расы, а скорее его исконные, а может даже и природные, получившие коллективный разум, растительные обитатели.

Астрал нового мира встретил нас вполне дружелюбно, распахнув перед нашими взорами свое «теплое» пространство, изобиловавшее потоками энергий, поднимавшихся из реала. Насыщенные всеми оттенками синего и редкие красные лепестки поля астр, кормили достаточно мощное, а потому раздутое астральное пространство вокруг планеты. Помня о своем прошлом промахе, я не стал торопиться с выходом в реал. Вместо этого вместе с Россом, я завис в этом мареве из завихрений и неторопливых течений, отдавшись на милость им, дрейфуя и пытаясь обнаружить, а затем и внимательно рассмотреть в нем, его родных астральных обитателей.

Вот так неторопливо барражируя, мы вчетвером медленно перемещались вдоль силовых линий, не встречая никого, с кем можно было бы завести беседу. Разумные растения, сбиваясь в тесные группы, мелкие и чаще всего хищные зверьки и насекомые, чьи астральные тела и разумы представляли собой крупные стаи или же рои – все они обладали коллективным разумом. Индивидуумов здесь мы так и не встретили, видимо поодиночке здесь было никому из высокоорганизованных организмов просто-напросто не выжить.

Зато растительные и животные эгрегоры, сохранившие связь между своими отдельными особями и в астрале, чаще всего предпочитали лениво и очень неторопливо нападать, а не вступать с нами в беседы. Да и беседы такие были, как я помнил Мир Лотоса или Великий Лес, чаще всего такими медленными, что можно было застрять тут на недели, прежде чем успеешь обсудить с ними текущую погоду, или виды на урожай. От их атак мы легко уклонялись, попросту отлетая в сторону, хотя Вирдан и сжег несколько длинных энерго-лиан, принадлежащих какому-то Лесу, состоящему из нескольких сотен кривых и каких-то странно изогнутых деревьев, сцепленных между собой и плавающих вместе. Эта ответная агрессия нашего бойца совершенно не остудила порыв этого эгрегора оплести нас очередными своими крючковатыми побегами и высосать досуха, но благодаря нашей гораздо большей мобильности, ловкости и скорости перемещения, мы легко ушли в сторону.

Несколько раз нас атаковали стайки мелких и злобных грызунов, а под самый конец, налетела целая стая крыланов, напоминавших собой мини драконов, но с гораздо более узкими, змееподобными телами. Эти крылатые обитатели пространства астрала, были не в пример быстрее, и нам всем четверым выдалась отличная возможность попрактиковаться в стрельбе, потому как их атаки были до скуки прямолинейны и бесхитростны. Их стремление как можно быстрее настигнуть нас, превалировало над замысливанием ими боковых или тыловых обходов, либо каких-то иных хитрых маневров, или тем более скрытных засад.

Такая стрельба, как выразился Вирдан: «как в тире», очень быстро наскучила ему, и он шарахнул по стае крыланов чем-то убойным из своего главного калибра, разметав группу мелких хищников по всей округе астрала. Как только стая распалась, ее отдельные индивидуумы тут же потеряли к нам всякий интерес, начав вновь очень медленно, но неуклонно сбиваться в тесную кучу, попутно восстанавливая энергосвязи между собой, разрушенные мощным залпом нашего лихого бойца.

Богов или каких-либо его эмиссаров, в виде слуг, шаманов или жрецов Росс в этом мире так и не обнаружил. Поэтому спустя еще несколько часов таких же бесплодных блужданий, я был готов от скуки уже выпасть из астрала, чтобы попасть наконец-то на эту агрессивную планету и воочию рассмотреть тот мир, что породил таких странных и крайне не дружелюбных астральных обитателей.

ГЛАВА 9. Мир Агрессии. Неукротимая планета.

Подо мной простиралась сплошная и бескрайняя зелень. Леса, а так же редкие, зажатые между их крупными массивами, заросли густых кустарников и редкие луга, переходящие в пойменные долины могучих рек, властвовали здесь всевозможными зелеными оттенками, возвышаясь над узким и каким-то грустным, среди подавляющей его зелени, темно-синим океаном. Он занимал, дай боги, лишь десятую часть поверхности мира и, словно бедный родственник, кротко распластывался в длину, словно ужимаясь с боков и втягиваясь сам в себя, тонким кушаком опоясывая экваториальный меридиан этой дикой, растительной планеты.

Темные, мрачные, дремучие леса на полюсах, постепенно сменялись сочно-зелеными зарослями средней полосы. Ближе к океану, они и вовсе превращались в непроходимые джунгли, где разноуровневые деревья, были оплетены вездесущими лианами, а снизу, у самых корней – опутаны густым, колючим подлеском. Такие многоярусные леса, были труднопроходимы для крупных зверей. В них я заметил лишь стаи различных мелких, но крайне зубастых, шустрых грызунов, над которыми царили многочисленные рои насекомых, от мелкого ядовитого гнуса и до крупных, весьма страшных на вид, явно хищных стрекоз. Еще выше, над всем этим растительным безобразием, гордо парили крыланы, с высоты небес обозревая царивший под ними кавардак. По одному или парами, они периодически стремительно падали вниз, выправляя свое отвесное пике у самых крон, захватывая при этом своими длинными, зубастыми клювами приглянувшуюся им мельтешившую, разноплановую крылатую живность.

Океан так же кишел своими обитателями, от обилия и скоростей которых у меня зарябило в глазах, когда я попытался ментально просканировать его в глубину. Круговорот из поедавших мелкую рыбешку хищников, тут же, по мере погружения моего взора чуть глубже, менявших свое амплуа на уже поедаемых кем-то, еще более крупными. Этим я воочию наблюдал представлявшуюся предо мной пищевую цепочку этого океана. Изменения объемов тел хищной живности, был прямо пропорционален глубине их обитания. Если у поверхности водной глади плавали мальки и мелкая рыбка размером с мою ладонь, то в темных затонах и глубоководных впадинах, ближе к океанскому дну, я смог разглядеть огромных тварей, чьи размеры могли соперничать с моими представлениями о китах или даже кашалотах. Вот только в этом мире, они были к тому же зубастыми, а питательный рацион их состоял явно не из мелкого и безобидного планктона.

К северу, там, где я в самом начале своего полета над планетой увидел темные и мрачные леса, обитали более крупные звери. Почти полное отсутствие подлеска, которому было попросту не выжить в вечной темноте северного леса, позволяло им свободно передвигаться среди замшелых стволов, не запутываясь поминутно в хитросплетениях шипастой и колючей зелени. Там я заметил обособленные прайды кошачьих, на подобии большеглазых, черных пантер, а так же стаи волков, отличавшихся от обычных хищников этого плана, более приземистыми, плотно сбитыми телами и полным отсутствием у них хвостов.

Эти хищники уживались между собой крайне плохо и, видимо именно поэтому, они давно поделили ореолы своего обитания, разделив весь этот огромный, простирающийся на сотни и сотни миль лесной массив, на две не равные половины. Кошки заняли более теплый, южный участок, а волкам, обладавшим более густым и длинным мехом, оставалось прозябать в менее густонаселенном мелкой живностью, северном крае лесного массива. Но, судя по бродившим в нем многочисленным стаям одних и прайдам других, недостатка в пропитании не было ни у кого.

Кошки, хоть и походили своими формами на пантер, были не в пример более зубастыми. Кроме того, их лапы заканчивались отнюдь не мягкими подушечками, куда прятались выдвижные коготки, а полноценными саблями длинных когтей, больше схожих с ятаганами. Все их три сустава, как на передних, так и на задних конечностях, обладали грозными костяными наростами в виде шипов, торчащих в сторону, противоположному направлению сгиба. Кроме мохнатых ушей, их черепа имели тонкие, но прочные рога, а хвост, такой милый и пушистый у обычных пантер, здесь заканчивался острым шипом, сочившимся ядом, как и хищные, длинные клыки, не умещающиеся в грозных пастях этих смертоносных тварей.

Волки, как я назвал их по своей схожести, правда весьма отдаленной, хотя и имели тела подобающие диким собакам, но обладали более короткими, и более толстыми, очень мощными лапами, в полтора раза короче собачьих. Вместо хвоста у них имелся куцый отросток, ороговевший и неподвижно торчащий назад своим заостренным, смертоносным обрубком. Их более крупные головы, нарушающие привычные представления об этих животных, пугали мощными челюстями, острые скулы на которых, просматривались даже сквозь кожу их голов, практически лишенных шерсти. Зубы на челюстях росли у них в два ряда, позволяя намертво зафиксировать добычу с одного укуса. Выпуклые глаза волков, как и у кошек, явно обладали ночным зрением, что было понятно по фосфоресцирующему из их глубины огоньку, тускло-красного, почти бордового свечения.

Несмотря на разграничение территорий, на границе ореолов их обитания, шли ожесточенные баталии этих двух пород зверей, не прекращающиеся ни днем, ни ночью. Прайды кошек и стаи собак постоянно мигрировали, словно по чьему-то приказу, сменяя своих побитых сородичей на более свежих бойцов. Эти пограничные районы, растянувшиеся поперек леса, постоянно оглашались злым шипением и яростным лаем, сменявшимся скулежом и завываниями раненых и погибающих зверей. Кровь, постоянно проливаемая ими на многих милях данного лесного массива, уже больше не впитывалась почвой, за столетия превратив эти участки в плотную, смердящую корку, в которую были, словно бы вплавлены, гниющие останки и обглоданные кости их многочисленных, растерзанных тел.

Ментальное сканирование показало, что не только животные, но и растения принимали участие в этих нескончаемых баталиях. Особенно это было хорошо заметно в южных областях, где количество разных видов растений на квадратный дюйм, превышало все разумные пределы. Обычная борьба многоярусного тропического леса за солнечный свет, а, следовательно, и за жизнь, здесь приняла иную степень, на десяток порядков яростнее и беспощаднее, чем в самых диких, южных джунглях иных планет.

Растения этого мира, за всю свою эволюционную историю, явно лишь наращивали способы защиты и нападения. Всевозможные шипы, яды и яркие, дурманящие ароматы, превратились в настоящее оружие, которому позавидовали бы средневековые латные воины и умелые алхимики. Скорость их роста порой зашкаливала все разумные пределы, а подвижность уже отросших лиан и ветвей, порой приводила меня в священный трепет. Я стал свидетелем, как уснувшего под воздействием пьянящих ароматов цветков дикого кабана, за какие-то несколько минут, густая растительность подлеска спеленала так, как не удалось бы даже гигантскому пауку, а еще через пару часов, зелень расползлась по своим прежним местам, оставив на траве лишь его голые кости.

Во всем этом я усматривал чью-то злую волю, которая, как бы я е старался, не персонифицировалась на какой-то конкретной, отдельной особе. Мне представлялось, что она волнами исходила от самой планеты, словно бы весь этот мир натравливал свою собственную флору и фауну друг на друга, бессмысленно, без какой-то цели, без надежды на успех или победу, а просто ради самого процесса этой не прекращающейся веками, общемировой баталии всех со всеми.

ГЛАВА 10. Мир гномов. Прорыв Хаоса.

Вылетел я в астрал с больной головой, забитой эманациями от дуализма непрекращающейся битвы с одной стороны, и жажды выживания с другой, царившего в реалиях этого мира. Росс, вместе с друзьями, уже давно поджидали меня, и готовы были пуститься в путь к следующему миру. Быстро подзарядившись, я дал понять остальным, что полностью готов, и мы тут же все вместе, вывалились в лимб, покидая эту агрессивную планету, вечно воюющую сама с собой.

Вечный холод лимба немного остудил мою гудящую голову, позволяя мне очистить ее от мелкого, чужеродного мусора, засевшего в моем подсознании. Я прямо на подкорке чувствовал, что если бы я задержался там чуть дольше, то и меня со временем, пусть даже спустя долгие годы, но то же неминуемо подхватила бы волна царившего на этой планете всеобщего, агрессивного безумия. Несмотря на все мои защитные барьеры, оно вместе с воздухом, постепенно просачиваясь в подсознание, отравляло бы его, воздействуя на самые примитивные инстинкты, заложенные генетически в любое высокоразвитое существо. Все, абсолютно всё в этом мире всеобщей агрессии, словно бы кричало: убей сам или будь убитым.

Мы взяли курс на новый мир, чей «луч маяка» представлял собой желтую энергетическую нить, означающую, что с его астралом далеко не все в порядке. Путешествие наше прошло спокойно, чему мы все были только рады. Нам представилась редкая возможность проанализировать все уже увиденное и спокойно, без спешки, лениво обмениваясь впечатлениями, подготовить свои сознания и астральные тела к новой порции знаний и впечатлений.

Течение, постепенно расширяясь по мере нашего приближения к цели, вырисовывало в своем подавляющем желтом спектре, тонкие алые и бурые нотки, этим узором все больше разжигая наше любопытство. С подобным энергетическим спектром и я, и даже Росс, сталкивались впервые. Мы с ним, прямо на ходу обменивались пакетами мыслеречи, строили предположения, раскладывая тянущийся между мирами спектр энергий на составляющие. Мы пытались при этом мысленно предугадать: что же ждет нас в этом мире по прибытии.

В общем и целом, наш с Россом предварительный анализ подтвердился, стоило только нам оказаться внутри этого любопытного астрала. Мир гномов, как мы окрестили его для нашего каталога, нес в своей ауре, который мы и называли астральным пространством, следы мощного пробоя первородных Сил. Когда-то очень давно, что следовало по уже затянувшимся гигантским ранам в астрале, образованным явно от мощного энерго пробоя, этот мир познал на себе влияние на него Хаоса.

Судя по этим жутким следам, оставшимся после вторжения сюда первородных Сил, где-то совсем неподалеку от данного мира, прошла весьма не слабая битва, между адептами или эмиссарами сил Закона и Хаоса. Мир этот, к его счастью, либо же просто оказался у них на пути, либо пострадал опосредованно, лишь задетый мощнейшими выбросами энергий, неминуемыми при этой грандиозной, титанической битве Первородных Сил.

Ощетинившийся антеннами своих многочисленных рецепторов Росс, надолго завис, никак не отвечая на наши сигналы, целиком погруженный в сложнейшие расчеты, анализируя показатели от конгломерата своих датчиков. Поэтому мы оставили его на время заниматься любимым делом, а сами отправились на разведку. Я и Дельфин, за сутки пролетели весь астрал по кругу, где сумели разглядеть нескольких местных обитателей. А Вирдан, сразу отделившийся от нас, наверняка затеял с кем-то из них какую-нибудь бучу, что зная его повадки, было бы совершенно не удивительно.

Обитателями астрала этого мира, предсказуемо, оказались сплошь гномы, представлявшие собой несколько кланов, отличавшихся как внешне, так и по своим характерам. Суровые воины контрастировали с угрюмыми рудокопами, которые в свою очередь, так же сильно отличались от хмурых ремесленников и кузнецов. Кланы, как мы сумели выяснить у немногословных гномов, здесь строились больше исходя из территориальных предпочтений. Хотя в каждом из них были представители различных профессий, это не мешало им разниться как по структурам, так и внешне, хотя и в гораздо меньшем количестве замеченных мною очевидных отличий, чем скажем различия профильные, или тем более клановые.

В своем подавляющем большинстве, астральные обитатели не спешили выходить со мной на контакт, что хоть и было характерной чертой гномов в принципе, но все же немного показалось мне странным, особенно для древних астральных жителей. Дельфин, к слову, добился в этом ничуть не больших успехов, чем я. Разговорить, если данное слово применимо к нескольким отрывочным репликам, что мы в сумме с ним, с великим трудом, но все же сумели выжать из гномов, нам удалось лишь трех представителей клана ремесленников.

Вернувшись практически ни с чем к нашему ученому другу, я заметил, что часть его антенн уже убрана. Росс сейчас походил на перемигивающийся диодами футуристический компьютер, усиленно обрабатывающий мощнейший массив данных. Провисев рядом с ним еще некоторое время, я наконец-то дождался его внимания к своей скромной персоне. При этом еще одна часть датчиков, вместе с антеннами «всосалась» внутрь его многогранного тела. Хоровод миганий их сразу поутих и он, развернувшись «лицом», отправил мне информационный пакет мыслеречи:

– Прорыв Хаоса, судя по проведенным мною расчетам, случился здесь пять десятков лет назад. Часть астрала при этом была полностью снесена мощным выплеском Первородной Силы, а еще большая его часть, оказалась в итоге повреждена, а точнее заражена Хаосом. Оставшаяся, самая маленькая часть, находящаяся «в тени» планеты, до сих пор не до конца оправилась и не пришла полностью в изначальный вид. В итоге, энерго потоки всего текущего астрала, даже после восстановления его целостности, изменили свой привычный, цикличный круговорот и образовали новые, флуктуационные течения, являющиеся, по сути своей, аберрационными, то есть чуждыми для общего астрального пространства этого мира.

Росс дождался, пока я переварю всю его переданную мне информацию, немного помедлил, втягивая в себя оставшиеся антенны и дезактивируя при этом все мигающие рецепторы, и лишь затем продолжил свою мыслеречь:

– Будь осторожен в реале, Морон. Астрал хоть и выполнил свою функцию защитной оболочки для этой планеты, но не смог полностью нивелировать весь ущерб, нанесенный этому миру. Мои расчеты показали, что прорыв остаточных Сил Хаоса случился и там, в реале, что не могло не отразиться на существах населяющих этот мир. К сожалению, из-за продолжающих все еще хаотично меняться флуктуационных потоков энергий и естественного несоответствия координат и линейных размеров астрала с низ лежащей поверхностью планеты, я не смог идентифицировать точную локацию места прорыва. Скажу лишь, что площадь заражения планеты Хаосом не должна оказаться слишком большой. Но тебе, для определения точного места прорыва, придется, скорее всего, просканировать всю планету. Постарайся при этом, по возможности, провести глубинную разведку, для точной локализации полного объема конечного заражения. К тому же, вполне может оказаться, что на самой поверхности, за прошедшие десятилетия природа зарастила последствия пробоя. И учти Морон, что там ты можешь столкнуться с возможным присутствием не только одних лишь следов заражения. Я допускаю наличие на планете либо живых, но закапсулированных в чужеродном для них пространстве прорвавшихся в мир эманационных сущностей, либо даже, хотя это и очень маловероятно – физических представителей Хаоса, являющихся эмиссарами Первородных Сил.

С таким вот не простым, но весьма многообещающим напутствием от нашего ученого я и покинул текущее астральное пространство, вываливаясь в реал и оказавшись высоко над скалистой поверхностью планеты Мира гномов.

(подробнее об этом мире и приключениях в нем главного героя, можно прочитать в романе «Древо Миров», авторов братья Камковы).

ГЛАВА 11. Мир гномов. Эмиссар Первородных Сил.

Я летел над бесконечными скалами, широкими грядами вздымавшимися над поверхностью этого горного мира. Подо мной простирались узкие, зажатые между хребтов, каменистые равнины, периодически топорщившиеся очередными исполинскими массивами гор, тянущимися на сотни и сотни лиг. Океана, да и прочих крупных водоемов, как таковых, здесь не было. Изредка, между отрогами соседних гряд, блестела гладь изломанных причудливыми очертаниями береговых линий озер, располагавшихся в узких ложбинах между отвесными скалами соседних горных хребтов.

Редкие склоны, у самого своего основания, изредка покрывались чахлым кустарником, или низкорослыми, горными соснами, карабкающимися вверх и пытавшимися своими корнями, найти трещинку или хоть какую-нибудь ложбинку, где они надеялись найти редкую здесь, питательную среду, для своего дальнейшего роста.

Вечно голодные, тощие и костлявые косули, немногочисленные исхудавшие дикие козы, юркие ящерицы и змеи, постоянно мигрировали по многочисленным склонам и отрогам в поисках пищи, крайне скудной на этой каменной планете, не имеющей достаточно земли, чтобы вырастить на ней полноценную зелень. Даже в горных складках, чаще всего отвесно обрывающихся вниз к редким озерам или бурным потокам рек, берущих свое начало на ледниковых пиках самых высоких гряд, им трудно было найти достаточного количества травы или листьев кустарника для своего пропитания.

Облетев всю планету несколько раз по разным меридианам, я составил в своем сознании грубую карту, после чего приступил к поэтапному ментальному сканированию каждой области. За два дня я обнаружил несколько поселений гномов разной численности. Самое крупное из них располагалось, на удивление, в не самой высокой гряде довольно старых гор, местами даже с обвалившимися от времени пиками.

Королевство это раскинуло свои владения на достаточной глубине, позволяющей соединиться между собой подземной галереей двум обломанными вершинам гор. Выработанный серпантин из переходов и залов, носил следы обвалов и непроходимых участков, целиком замурованных просевшей породой. Видимо, планету периодически трясло в прошлом, что местами сводило на нет многовековой труд подземного народа, кропотливо возводившего свои подгорные чертоги.

Несколько более мелких поселений разной численности, я обнаружил поблизости от первого королевства, что говорило об отпочковавшихся семьях, ушедших в «свободное плаванье», с целью основания своих собственных, независимых кланов. Видел я и пустующие ныне древние подгорные поселения, где кланы успели провести работы по возведению своих чертогов, но по каким-то причинам погибли, или были полностью уничтожены в результате войн, катаклизмов или эпидемий.

Передо мной не стояло цели посетить какое-нибудь обычное для всех миров подгорное королевство. Моей задачей в этом мире было: в первую очередь обнаружить место прорыва сил Хаоса. Именно поэтому я не стал приземляться и вступать в контакт с уже найденными гномами, как я это сделал бы ранее. Я с упорством продолжал нарезать круги над планетой, меняя долготу на несколько градусов с каждым своим новым витком, попутно уменьшая масштаб своей карты и нанося на нее все новые ориентиры, которыми здесь в основном мне служили высоченные снежные пики и мощные гряды.