Выродки во Вселенной
Глава 1 Дармоед от журналистики
Пожалуйста, не шарахайтесь от честного признания – ятунеядец!
Причем закоренелый, наглый, скользкий. Правда, правдапреступного безделья никто не замечает, но это так. Полагают, что журналист,как представитель клана творцов, может расслабиться, но все же ему носиться побелу свету – если устал, не грех отдохнуть. Но я утверждаю: усталости нет и впомине. Я сознательно избегаю любых встреч, умных разговоров, мой суперкарандашс вечным грифелем давно не касался чистого блокнотного поля. Теперь я люблюлежать в кресле-качалке, без конца всматриваясь в прошлое, перебираю то, что сомной, да и не только со мной произошло.
Я точно знаю, что трудолюбие мое надломилось девятнадцатьлет назад, когда Лора вернулась из долгого звездного путешествия. Она привезламалыша – как она утверждала моего кровного сына. Я стонал от счастья, но Лорумои отцовские чувства не тронули. Она даже на порог меня не пустила, а повидеоинформатору потребовала убраться на все четыре стороны. Сына своего я таки не увидел и, как побитая собака, поплелся на Космодром. Убравшись на Землю, явсе же надеялся на благополучный исход – авось Лора одумается, позовет! Но задевятнадцать лет ни одного проблеска со стороны планеты Белянчикова, ни одногозовущего слова… Полное молчание!
От Вильяма и Деметре, моих самых близких друзей, я узнал: Лора дала малышу имя Викдан.
Викдан – значит данный Виктором!
Выходит, обо мне не так уж и забыли! Но Вильям узнал ипро такую подробность, там, в семейном кругу, частица «Вик» забыта – мальчиказовут просто Дан.
Трещину в душе я вовсе не старался как-то замазать,залечить. Наоборот, откровенно злорадствовал – так тебе и надо! Ты даже хорошоне уяснил – в чем же перед Лорой провинился; ты слабак, недотепа с дрожащиминеловкими руками, не сумел удержать хрупкое счастье, вот и брызнула во все стороны острые осколки…
Деметра сочувствовала мне, стараясь подбодрить. Онапо-прежнему работала инженером на телевидении, заглядывала ко мне в редакцию,стараясь вовлечь меня в работу, подбрасывала интересные сюжеты.
Но, со мной случилась беда. Трещина в душе углублялась,вовсе не хотелось куда-то мчаться, кого-то интервьюировать. Лучше подремать вкресле, открыть в себе чакры, погрузиться в самосозерцание, а если надоест попоехать к Вильяму и Деметре, выпить винишка, поиграть с Виктором, маленькимсыном друзей, которого они назвали в мою честь. Вильям, спасибо ему, оказалсябольшим дипломатом, старался не тревожить воспоминаниями, сидел в своейлаборатории, он так и остался ученым-изобретателем. Правда мне казалось, что унего в душе тоже появились трещинки. Он постарел, а Деметра, ласковая ивнимательная жена его, расцвела, как «Роза – дар прекрасный рая…»
Почти ежедневно я звонил родителям, старики радовались,видео связи было достаточно. Прямых контактов я избегал, врать не хотелось,отец постоянно допытывался : « Где твои передачи? Что снимаешь сейчас?».
Сестрам я тоже позванивал и на все расспросы отшучивался.Они, вероятно, что-то подозревали, особенно в последние годы, но я с важнымвидом сообщал, что все в порядке, потерпите, я пишу!
Иногда я и сам без малейшего страха, задумывался – долголи тайной веревочке виться? Ведь всему на свете приходит конец!
Конец пришел неожиданно, на мягких лапках, прекраснымвесенним днем, через семнадцать лет.
В своем модерновом скворечнике на тридцатом этаже явозлежал в кресле и привычно околачивал груши, то есть бездельничал. В открытыокна впивалось ослепительное солнце, шустрый ветерок листал на письменный столе сразу несколькоблокнотов.
« Пусть покопается, - усмехался я.- Хочет убедиться?».
В небесной сини взбрызгивали огнями аэры и медлительныевинтопланы: густо раскрывались цветы-парашюты, а над ними, на воздушныхканатах, взлетали разноцветные россыпи гимнастов. В юные годы я и сам парил надземлей, наслаждался полетом, а сейчас… Если захочется, вознесусь, конечно, ввиртуальную высоту с помощью компьютера. Но сейчас и виртуальных выходов не устраиваю. Не тонастроение.
На полу передо мной топорщится ворох свежей периодики.Хотя бы просмотреть, а я все хмурюсь, оттягиваю привычную обязанность на вечер.Успеется!
Мелодичный звонок видеотелефона заставил меня приподняться, включит экран.
Вот так сюрприз! Со мной изволит желать пообщатьсяГлавред Телецентра. Сколько лет мы не виделись? Лет пять?
Главред бодро заговорил:
- Извини, Виктор. Свежую информацию читал?
- Не успел.- чистосердечно признался я. – Что-нибудьсногсшибательное?
- Вот именно. Проснись, Виктор, и пой! Ознакомься и задело. Нужен репортаж.
Главный повесил трубку.
Я поднял «Столичные ведомости» и стал изучать. Что же,интересно, произошло? Если сам Главный просит?
Ага, вот что. Во Дворце правосудия, который почти полвекабездействовал, состоится суд. Почти на полстраницы – три великолепных портрета– два парня и девушка. Всем по девятнадцать, писаные красавцы!
Ну и в чем дело?
А вот об этом как раз ни слова. Вероятно, и нужно будетрассказывать. И показать! И убедительно представить на экране криминальныематериалы.
Давненько не судили, да еще девятнадцатилетних! Меня, поизвестной причине, резанула цифра «девятнадцать». Ну так что ж, бываетсовпадение и похлеще.
После недолгих ленивых размышлений принимаю решение : «Нет, не возьмусь». И без меня покажут, как надо.
Забренчали колокольцы дверного замка. Я вздрогнул,насторожился. Кто? Без предупреждения, в ранний час?
Замереть? Раствориться, что в квартире – никого?
Я вскочил и щелкнул задвижкой.
Увидел на пороге Вика, я еще больше удивился. Пареньзагадочно улыбался, взирая на дядю Виктора с двухметровой высоты, он был вышеменя на целую голову. Краснощекий крепыш с изумрудными глазами и лукавымиямочками не щеках! Я любил его как родного сына, и он похоже платил мне тем же.
Вик вальяжно вошел, поздоровался. Он сиял, словно северноесияние.
- Выкладывай, - не сдержался я. – Не томи душу.
Вик ткнул пальцем в « Столичные ведомости».
- Читали последнюю сенсацию?
- Разумеется, - кивнул я , благодарно вспоминая Главного.-Молодые ребята. Интересно, в чем они провинились?
- Ребята сложные,у каждого свое. Суть в том, что Президент издал указ. Молодых будут судитьмолодые.
Я удивленно крякнул.
- За плечами у нас века, - пафосно вещал Вик. – Знаниятоже есть. В юридический колледж кого попало не принимают.
-Уж не ты ли будешь судить?
- Представьте себе, этот процесс поручили мне. Дипломнаяработа.
- Поздравляю. Чувство справедливости у тебя есть.
-Спасибо, дядя Виктор. И еще, я хочу, чтобы процессснимали только вы.
- У нас много хороших журналистов…- заметил осторожно я.
- Значит, не хотите?
- Дай подумать. Не торопи.
- До завтра надо дать ответ. Все материалы у меня.
Я проводил Вика до дверей. Призадумался. Казалось бы, всепросто. Просят- иди да выполняй. Но что-то меня останавливало. Лень? Привычкапраздности? Я же опасный тунеядец, и имею ли право, тварь я дрожащая …
Лучше откажу я этому прекрасному юноше. Пусть лучшерепортаж сделает профессионал. Вик будет доволен крепко сработаннымматериалом и ленивца дядю Викторапростит!
Какая разница – кто снимет?
Опять колокольцы. Сегодняу меня день приема? Открывать или не открывать ? Вот в чем вопрос! Ктоэтот гунн посягнувший на покой мирного дома?
Вильям! Собственной персоной! Сколько лет, сколько зим!Вот этого я не ожидал!
Я радостно завопил:
- Только что ушел Вик!
- Знаю.
Вильям, в отличии от сына, свечения был лишен начисто.Только я и Деметра знали , что в его притемненных глазах сильные зеленые искры– вестники душевной бури и огня. Вильям заметно сутулился, ходил медленно и впоследнее время имел какой-то старообразный вид. Но при этом оставалсянеунывающий, бодрый, смекалистый…
Меня природа не обделила, во всяком случае чувства юмора.
- Ты тоже интересуешься криминалом?
Вильям уставился на меня, растерянно подтвердил.
- Тоже.
- Не понимаю, что в этом процессе особенного? Ну, ладно,мы отвыкли от преступлений. Разберутся. Накажут. А возраст? Ну, кто несовершает ошибок в молодости.
- А! Ты не видел«Курьера»! – догадался Вильям.
– Так. «ВестникМира», «Столичные Ведомости», « Курьер».Не все ли равно. Все одно и тоже. – скептически отозвался я.
- Прочитай это. – И Вильям ткнул мне листок с нужнойколонкой, напечатанной крупным шрифтом.
Ну-ка, ну-ка, весьма любопытно, чем уж такимсверхъестественным меня желают потрясти? Необыкновенной биографией юныхпреступников? Начну с девушки. Имя прекрасное- Леда.
Родилась в небольшом курортном городке на брегахАзовского моря. Лауреат конкурса скрипачей в Атланте. Обвиняется вбезнравственном поведение. Реликт трудно искореняемых наклонностей?
Смотрю на Вильяма. Тот, скрюченный, даже не пошевелился.Ладно, читаем дальше.
Второго крамольникавеличают Теодоро. Выпускник металлургического колледжа. Варит сталь.Похвально! Подвела парня чрезмерная любовь к животному миру. Он стал воровать…лошадей! Устроил за городом выгон, нагнал целый табун.
Третий « нарушитель конвенции» - знаток физики,математики, астрономии. Победитель многочисленных Олимпиад. Шахматист. Родился и вырос на планете Белянчикова, мать – известный деятелькультуры.
Я обомлел.
Читаю черным по белому –Дан!
Что же это такое? Что это все значит?
Строки поплыли, ухватить смысл не могу…
Вильям встал и многозначительно на меня посмотрел. Молчанаправился к выходу. О чем говорить? Все сказано!
- Спасибо, дружище! – растерянно крикнул я ему вдогонку.И опять остался один! Со своею бедой… Мой сын – преступник! Его будутвсенародно судить! Эх ты , Лора! Меня отвергла, сына упустила!
Бормоча проклятия, стеная и причитая, я причесываюбороду, приглаживаю свои локоны и в лифт.
Теперь-то Дворец Правосудия не избежать.
Вик , похоже, меня ждал. Он ничуть не удивился, когда яне попросил, а потребовал для изучениядела подсудимых. Мне вручили на несколько часов три тоненьких папки ипрепроводили в особое помещение. Здесь никто не помешает.
Быстренько перелистал дела Леды и Теодоро. Ладно, подробностипотом!
Открываю папку с обвинительными материалами на Дана.Господи! Бог ты мой! Разве так мы должны были встретиться ? Разве я заслужилвсемирного позора?
Чем же, собственно ты отличился? Ну-ка, рассказывай!
Рассматриваю фото Дана. Красивое открытое лицо! Такойчеловек на плохие поступки не способен!
Ага… Вот и видеоматериалы. Посмотрим попозже. Пока естьчто изучать. Например, признание Дана, им самим изложенное и подписанное.Почерк уверенный, прямой, лишь кое-где вылезают из строчек смелые закорючки…
Пишет астроном-шахматист бойко, складно, иной журналистпозавидует. Только о чем он пишет? Оказывается Дан убежденный противник всегобюрократического. Прилетев на Землю и включившись в работу в компьютерномЦентре Астрономии, он увидел, что большинство специалистов, образно говоря,бьет баклуши. Пан директор, услышавкритику, посмеялся – вон заказы, вон расчеты, хочешь, бери домой! Данвозмутился: разве такое учреждение имеет право на существование? Вот и взорвалофис – теперь, други, гуляйте на полную катушку, чего уж скромничать!
То же самое Дан проделал в офисе на проспектеКораблестроителей. Пусть задумаются бездельники над своей социальнойникчемностью!
А вот еще одно признание: « Я вызвал на дуэль господина Галкинаи предложил ему драться на шпагах. В результате моего противника отправили вбольницу с проколотым плечом. Он теперь имеет возможность подумать - по- человечески ли обошелся со своим лучшимдругом, уведя у него горячо любимую женщину Ю…»
Да, откровенно продолжал Дан, я позволил Ю влюбиться всобственную персону. Но я открыто ёрничал, всячески показывал – «я тебепрезираю». Но бесполезно! А разве глупость не должна быть наказана? «Тем болеея эту Ю и пальцем не тронул – объяснил ей на словах…»
Точно также Дан поступил еще с двумя сонными глупымиженщинами. Пусть просыпаются, созревают!
Он утверждает, что его действия глубоко обоснованы ипреследуют благородную цель: не дать заплыть человеку жиром, успокоиться! Мыдолжны помнить о своей великой ответственностью перед грядущими веками! Это не громкие слова, асвятая обязанность каждого жителя Вселенной!
Самому себе, заключил Дан, он изменять не собирается. Ивпредь все лживое, застойное будет высмеивать и громить.
Твердая, без закруглений подпись подтверждала заявлениюрешимость.
Медленно, с тяжелым чувством я закрыл папку.Достаточно! Дан унаследовал от материмятежный, непримиримый нрав. Может само по себе это неплохо, если бы не взрывыи дуэли… Главное – Дан не обещаетостановиться!
Как тут быть? Что делать?
Нужно думать и думать.
Рука опять потянулась к папкам. Более внимательнопросмотрел дела Леды и Теодоро.
- Ваши впечатления? – поинтересовался Вик.
- Ужасное, - вздохнул я. – Хуже не бывает.
-Хорошего действительно мало. Но повода для уныния нет.Ребята слишком молодые, отбудут наказание – и вернуться к нормальной жизни.
Я похолодел.
- Наказание?
- Ну да. Или вы считает, нужно простить?
- Неплохо бы… Если можно.
- Давайте доживем до суда! Суд решит. А ваше дело –рассказать о процессе.
- Нет, не возьмусь, - решительно заявил я. – Не имеюправо.
- Понимаешь, Вик, я хочу выступить на стороне защиты. Ядолжен. Потом ты поймешь.
- Ого! Поворот интересный, - Вик скривился , словноукусил лимон.
Мы вполне дружелюбно распрощались.
По дороге домой, в мотокроте, я позвонил на Телецентр. Главному я сообщил, что не взыщите, срепортажем не получиться. Буду ребят защищать. Парни прекрасные, девушка –особенно…Не, не родственники…Нет, не влюбился… Беспокоюсь за судьбу этихотроков… Побольше снимайте меня, не прогадаете! До встречи.
Мне страшно захотелось увидеть Дана, потолковать с ним сглазу на глаз , смягчить его жесткую, непримиримую позицию. Так ведь нельзя!Бороться нужно, но бороться – с умом, с учетом жизненных реалий.
Хорошо. Предположим, я добьюсь свидания. Но как восприметДан неожиданное появление папаши-бездельника? Как отнесется к его назиданиям? Ивообще – что н обо мне подумает, узнав, что я его отец и у него такой отец? Несоздаст ли это ненужные проблемы…
Моя задача – помочь сыну! А дальше разберемся…
Решено- рисковать не буду. Познакомлюсь с Даном поближе,а там и откроюсь. А пока имя мое – большой секрет. Вильям и Деметра, конечноже, поддержат. С обязательным условием – Вику не слова! Пусть судья действует,как ему подсказывает совесть…
Вои две комнаты на тридцатом этаже немедленно привел вбоевую готовность, окна закрыл наглухо, даже зашторил – солнце и высотные игрыне должны отвлекать стрелу-мысль, когда она летит в цель. Из десятка газет ижурналов вырезал портреты троих карбонариев, приколол где только можно- настенах, дверях, занавесках… Размножил свой последний, десятилетней давностифотоснимок – возле Оперного театра меня заснял на память знакомый писатель НикБонд. Черно-белые отпечатки великолепно дополняли троицу, весь квартет выгляделизумительно гармонично. Жаль только – возраст не совпадал.
Я раскачивался в кресле – любовался четверкой отважных,раздумывал, привыкал…За едой бегать не надо – кухонный комбайн работалбезотказно.
Позвонил Вильям, беспокоится:
- Чувствую, что-то надумал!
Терпеливо разъясняю свою роль в предстоящем суде и прошупомочь. Никто на этом белом свете, и впервую очередь Вик, не должен знать о моей родственной связи с Даном. Возможно,я когда –то что-то Вику рассказывал, но уверен – имени сына не называл.
Всё! С досужими разговорами покончено. Фокусируюсь наожидании, перестраиваю себя на активные действия, мышления своё настраиваю нановый лад, готовлюсь к плюрализму мнений. Держись, лодырь, на тебя смотрит весьмир!
Но весь мир на меня не смотрел. Даже в самый ответственныйдень во Дворце Правосудия. Мир во все глаза смотрел на трех молодых людей,обвиняемых в недостойных поступках.
Троица злоумышленников вела себя так, будто ничего непроисходило. Парни переговаривались, смеялись, молодая женщина держаласьнесколько обособленно, но тоже улыбалась, не обнаруживая даже намека насмятение души. Должен признать – Леда просто прелесть, опубликованные фото лишьчастично передавали живую, особенную красоту. Мой сын все-таки больше похож на Лору оказалсянебольшого роста и худенького телосложения. Зато Теодоро выглядел былиннымбогатырем.
Подсудимые, открытые для обозрения со всех сторон,находились за невидимым силовым барьером, почти в центре зала. Справа – вчерной шелковой мантии судья и присяжные. Слева – обвинение и защита. Молодыеумные лица, уверенные движения – некоторых ребят из судейского состава я знал –познакомился в разное время у Вика.
Мне определили место рядом с группой защиты. Сиди ислушай, когда понадобишься – объявят.
Почему-то начали с Леды. Она, как требовали правила,встала. Обвела зал синими невинными очами. Тысячи людей затаили дыхания.
Обвинение громыхнуло, как из тяжелой пушки: девушкаобвинялась в легкомысленном, безнравственном развратном поведение! Ледавстречалась с молодым человеком . Апотом бегала на свидание к его отцу. И даже, как бы это сказать помягче, завелашашни с его дедом.
Леда ни одного факта не отрицала. Она согласно кивалакрасивой головой и каждый раз повторяла : « Я по-настоящемуполюбила…По-настоящему!»
Сотни глазах в удивлении переглянулись.
Еще вопрос: « У вас были другие любовные связи? Кромеэтих?»
- Любовные связи? Вы так грубо говорите… - Ледапопробовала убедиться, но не смогла. – Разве это связи? Это же радость!Счастье!
По рядам глухо прокатилось: « Радость? Счастье?»
Защита подала веское слово:
- Разве, гражданин судья, не очевидно, что перед намидитя природы, соловей! Когда хочу, тогда и пою. Разве мы соловью запрещаем?
- Речь идет о человеке – хорошо развитом, мыслящемсуществе, - последовал четкий ответ. – Или вы не знаете, что инстинктсуществует только под присмотром разума!
- Вы отказываете девушке в разуме? –не сдается защита. –Разве не разум помог ей отлично учиться и получить красный диплом? Разве неразум помогли заглянуть в дебри сложнейшей музыки и донести до нас потаеннуюмысль композитора? Леда – лауреат самого престижного конкурса исполнителей! Ееигра на скрипке не имеет равных себе!
Обвинение приготовилоответные доводы, но судья, к неудовольствию зрителей, дебаты прекратил и сталвызывать свидетелей. Странно! Ни один из нихне появился. Зал, казалось, тайно торжествовал, не веря обвинителям.Красота Леды брало свое.
Судья долго не раздумывал – назвал следующегоподсудимого.
Теодоро , гордо поднявшись, спокойно выслушал осуждающийречь. Так же спокойно подтвердил. Да, он воровал. Воровал где только можно.Удалось угнать из пригородных хозяйств двадцать четыре лошади!
- Расскажите подробнее.
- Как выслеживал? Да совсем просто. Садился в автолет,изучал округу. Где лошадку примечу, там и остановлюсь. Выберу подходящиймомент. Выберу подходящий момент – и верхом своим ходом домой.
- Был случай, вы увели сразу одиннадцать.
- Да, мне повезло.
Леда засмеялась, простодушно захлопала в ладоши. Публиказаволновалась. Теодоро поклонился молодой женщине.
- А чем кормили? Ворованным сеном?
- В загоне полно травы.
- А потом, когда съедят? Станете чужое прихватывать?
- Ну, корма хватит!
- Зачем вам столько лошадей?
- Вопрос хороший. Каждая лошадь – это особый мир! А всевместе – как произведение искусства. Представьте радугу на зеленом полотне!Рыжая, вороная, гнедая, каурая, чалая…
-Голубой, случайно, нет? – донеслась чья-та насмешка.
- Есть и голубая! – радостно ответил Теодоро. – Дажекрасно-гнедая есть!
Торжественно захлопал Дан. Леда поддержала. Судья сделалстрогое замечание:
- Подсудимые, прошу не мешать!
Новый вопрос обвинения:
- Ну и как? Налюбовались? Золотом на голубом?
- Нет, - откровенно ответил Теодоро. – Наверное, всейжизни не хватит.
* Можно любоваться… и не воровать!
- Да, можно. Только не мне.
- Странная самоуверенность.
-Во мне испанская кровь. А испанцы, к лошадям,неравнодушны.
- Ясно.
Судья попросилпотерпевших подтвердить факты воровства. Владельцы украденных лошадей, один задругим, поднимались на кафедру и однообразно сообщали подробности. Воцариласьскука. Свидетели тоже ничего нового недобавили, и в огромном гулком помещении запорхали приглушенные голоса.Присутствующие опять заинтересовались Ледой!
Судья властнымголосом ( я даже не ожидал, что Вик так умеет) установил тишину и произнес имятретьего подсудимого. Я напрягся : ни одно слово, ни один жест не долженускользнуть!
Обвинение бросилось в атаку. Дана красноречиво укоряли иобличали. На моего парня смотрели как на отъявленного бандита, совершившегонечто такое, что трудно даже представить. Диверсии в учреждениях. Нападение начеловека с колющим оружием. Заведомая ложь с целью унизить женщину. Не слишкомли? Не следует ли остановить зарвавшегося и потерявшего берега юного негодяя,возможно будущего сексуального маньяка?
Дан попросил дать ему слово. Обвинение и защитапосовещались и великодушно разрешили. Дан уверенным звонким голосом заговорил:
- Ваша честь,гражданин судья и вы, достопочтенные жрецы храма Фемиды! Многоуважаемыеграждане города, всей Земли и все здравомыслящие существа части известной Вселенной! То,
что вы сейчас услышали, чистейшая правда! Скажу словамиодного великого поэта,
«Я волком бывыгрызбюрократизм.
К мандатампочтения нету.
К любымчертям с матерямикатисьлюбая бумажка.
Но эту...
По длинному фронтукупеи каютчиновникучтивый движется.»
Но я, взрывамивселял ужас в сердца и мозги ленивыхчиновников, но посягал на жизнь и свободу ни одного человека. Я толькохотел сказать, обратите внимания на себя! Во что вы превращаетесь? В сонным,ленивых лягушек. Вот-вот потянетгнилью, как из застойного болота!
Закончу другой цитатой:
«Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Вашеслово,товарищ маузер.
Довольно жить законом,данным Адамом и Евой.
Клячу истории загоним.Левой!Левой!Левой!»
- Ты сам болотная лягушка! – кто-то истошнозавопил из зала. И стены Дворца правосудия содрогнулись от хохота. К моему удивлению, Теодоро и Леда тожезасмеялись.
Судья грозно призвал к порядку. Дан продолжил:
- Да, я и самболотная лягушка, если не могу внушить умным дядям и тетям, как пагубнавнутренняя размагниченность. Подумайте!Что вас ожидает, если всех вас свалит сон разума, самый губительный сон насвете? Сон разума порождает чудовищ!
- Кто вас так напугал? – ерничает обвинение. – Мама спапой?
- Отца у меня нет, только мама – самый прекрасный, самыйсправедливый человек на свете!
Я вздрогнул, повторяя про себя: « Отца у меня нет…» Да,сынок, в самом деле у тебя отца нет, онтолько значиться, он только значится, и то в тайных списках.
Защита обрадовалась:
- Видите, гражданин судья, трудный ребенок!
- Неправда! – дерзко возразил Дан. - Я был очень легкий ребенок. Никому недокучал, до всего доходил сам.
- Признайтесь вам хочется кого-нибудь …прикончить ,убить, уничтожить? – хитро выпытывает обвинения.
- На убийство я не способен.
-Ну а як же! А ктопронзил плечо гражданина Галкина. А могли бы ткнуть в сердце или горло. А моетв глаз.
- Это была честная дуэль. Я долго тренировался – чтобы вплечо. Он заслужил! Так порядочные люди не поступают!
- Ваши представления сильно радикальны. Если васпослушать, в этом зале – половина бессовестных!
Дворец правосудия замер.
- Я так не считаю, - недовольно ответил Дан. – Менябеспокоит нашествие беспечности.
Леда, красавица Леда вдруг встрепенулась и закричалаДану:
- А за что вы так поступили с девушкой! Она вас любила, а вы!
Судья внушительно обратился к Леде:
- Без моего разрешения вопросов не задают!
Обвинение и защита высказалась - вопрос девушки по существу, пустьподсудимый ответит.
Дан невозмутимо повернулся к Леде:
- Я же объяснил про сон разума. Нельзя спать! Нельзя!
Леда растерянно пробормотало:
- Не понимаю…
Судья скептически резюмировал:
- Вот и мы не понимаем! Но должны!
Он обратился к залу:
- Граждане! Без вашего мнения объективной оценки не получится.Пожалуйста, скажите хотя бы несколько слов.
Я сидел ни жив, ни мертв, охватило непонятное оцепенение.Один за другим поднимались оскорбленные и любопытствующие – негодовали,порицали, советовали, кто-то требовал сурово наказать, кто-то - вкатить срок условно. Но были м мнения –отпустить , они больше не будут они все поняли! Кажется, меньше всего досталосьЛеде - с нее по-прежнему не сводилиглаз, сетовали на судьбу – злодейку.
Слышу громогласно обращенный ко мне вопрос. Вик, надополагать, не выдержал моего молчания.
- Гражданин журналист! Второй ряд слева! Вы обещаличто-то сказать.
- Обещал!- я резко встаю и направляюсь к кафедре. –Обещал сказать слово в поддержку! Этих молодых людей, которых хотят назватьпреступниками. Убежден, если назовут, значит, правосудие наше несостоятельно, яне дам за него и ломаного гроша!
Ропот в зале. Судейская бригада напряженно меня изучает.Вик героически изучает меня. Я продолжаю:
- Внимательно посмотрите, кого посадили на скамьюподсудимых! Прекрасную женщину Леду! Лауреата и отличницу. Разве она кого-либообманула? Предала? На такие поступки Леда просто не способна. Прошу вашу честьгражданин судья и присяжных особо обратить внимание – даже свидетели неявились! А почему? А потому, что доказывать нечего! Там где любовь, постороннихбыть не должно!
Раздались недружные хлопки, а Леда даже прослезилась.
- Теперь давайте посмотрим на Теодоро, - продолжал я.-По-моему замечательный парень. Никто не сказал – он металлург, варит сталь, дакакую сталь! Для звездолетов и аэров. Ну, проснулась в человеке любовь клошадям! А как с этой страстью справиться? Давайте поможем парню – разрешим емууводить любую лошадь, - он же потом лошадей вернет! Переболеет – и вернет. Этоже очевидно!
Зрители зааплодировали, хотя не очень уверенно. Судьипереглянулись.
Иду дальше. Вспоминаю классика « И снова двинем напролом!Святой Георгий! Англия! Вперед!»
- Остался еще один молодой человек. Непростой , пытливый,но отнюдь никак не преступник! Согласен, некоторое его действия требуют суровогопорицания. Но вдумайтесь как следует в его слова. Поступки Дана мотивированы,он обостренно смотрит в будущее и зовет за собой! Тот, кто живет кое-как,вполнакала, должно быть очень стыдно. Меня он тоже заставил признаться – ябездельник!. Когда- то таких людей называли тунеядцами и строго наказали!
В зале гробовая тишина.
- Понимаю – я должен объяснить… Почти двадцать летпрозябаю в кресле и ничего не пишу! За это время – ни одной передачи нателевидении, ни одной, самой крохотной информации в газетах! Итак,спрашивается, кого надо судить? Этих ребят, чистых, возвышенных, честных,которых иногда подводят эмоции, или закоренелых бездельников – таких, как я?
Зал трагическизатаился, тишина не отступала. Иду до конца!
- Гражданин судья! Предлагаю, как многие уже предлагали.Леду, Теодоро, Дана отпустить. А меня злостного тунеядца, взять под стражу исудить по всем суровым законам веков!
Под вопли и крики я приблизился к судье и склонил голову.
- Немедленно арестуйте! Меня! Сейчас же!
- Дядя Виктор, - почти беззвучно зашевелил губамирастерявшийся Вик, не желая, чтобы его услышали, - вам явно не здоровиться!
- Стража! Где стража? – я похоже впадаю в истерику. –Арестуйте меня!
- Стража была когда- то, - вздохнул молодой судья, мойлюбимец. – А сейчас дежурные.
- Дежурные! – продолжал вопиять истошно я. – Вамприказано тунеядца и бездельника арестовать!
Два крепких парня в серых куртках подхватили меня за рукии вынесли в фойе.
-Идите домой, - доброжелательно сказал один из них. –Хорошенько отдохните!
Я воспользовавшись свободой, увернулся и помчался обратнов зал у дверей меня перехватили и заломили руки за спину.
- Не хотите домой?Как хотите! – услышал я чей-то ласковый голос.
Меня втолкнули внебольшую комнату с ажурными решетками. Щелкнул снаружи замок. Ну вот – свободылишился, а добился ли своего? Ребят освободили?
Осмотрелся. Телекомбайн, видеотелефон, мягкий диванчик.Так, то что нужно…
Включаю главный телеканал « Мы, земляне». Камерапоказывает крупным планом судью – Вик уныло и хмуро объявляет перерыв на двачаса. Подсудимых уводят, они безучастно смотрят себе под ноги. Публика не спешаразбредается в буфет наверное… За рюмкой чая обсудить мою выходку.Я устраиваюсьна диванчик и стараюсь осмыслить ситуацию. Может быть позвонить Президенту? Потребовать?Я имею на это право!
Заверещал видеотелефон. Вильям! Я был уверен – он за мойнаблюдает фиксирует каждый шаг.
- Ты с ума сошел! Ведешь себе как мальчишка! –занервничал он.
- Разве дело во мне? Спасай ребят!
- Пойми Виктор это суда не кулачная потасовка! Давай подождем что решат присяжные. Не бойсятюрьмы не будет!
- Ты уверен?
- Тюрем на Земле просто-напросто нет. Забыл?
Я пообещал своему другу терпеливо дождаться окончаниясуда.
Вильям успокоился и оставил меня одного. Хорошо повторяля себе дергаться не буду подожду. От нечегоделать щелкаю каналы телекомбайна ищу что-нибудь повеселее. Наткнулся настарую-престарую передачу шоу Бена Хилла. Смеюсь!
Опять ожил видеотелефон. Отец! Он молчит с тяжелым укоромсмотрит на меня.
- Папа прости! Все будет хорошо. Скоро сами поймете!
И я отключил экран. Больше на звонки не отвечаю.
Бен Хилл на экранесмешил видеотелефон без конца звонил а я сидел и тупо ждал.
Видно от нервного напряжение меня сморило.
Когда я очнулся трансляция с зала суда уже шла. Вик непривычнозанудливым и мерзким голосом читал приговор.
Леда,Теодоро ,Дан получают ссылку на вновь открытую , но пригодную к жизни землян,планету.
Наказание предельно мягкое. Осужденные фактическиобретают полную свободу. В распоряжение троицы целая планета. У них будутстройматериалы и инструменты для возведения жилищ. На два года запаспродовольствия. Остальные три они обязаны кормиться сами. Через пять лет, еслиони не переборют свои вредные привычки, Земля с радостью примет свих заблудшихдетей обратно. А если с перевоспитанием не получиться, срок будет продлен…
Так. Я зря опозорился, на весь мир объявил себябездельником. Вик даже не счел нужным обратить внимание на мою благороднуюистерику и решил по своему.
Что делать?
Угнать звездолет – и вдогонку? Нереально.
А что реально? Что?
Вбежали дежурные. Один тормознул у двери, другой включилвидеотелефон.
- Говорите!
Великий Зевс! На экране сам Президент. Сергей Дмитриевич, улыбаясь, доброжелательно говорит:
- Тебя не узнать. Борода, усы! Что ты там придумал?Тунеядец! Я от души посмеялся.
- Обмана нет.
- Понимаю. Душевная травма. - Сергей Дмитриевич задумался. – Виктор, что тыхочешь?
- А вы не знаете о замечательных ребятах , которыхзасудили?
- Так решил суд. Думаю пойдет на пользу.
- Тогда и меня сошлите! – вдруг осенило меня. – Вместе сними!
Президент живо смекнул:
- Хочешь о них написать? Так бы сразу и сказал. Выходиттвоя речь на суде не лишена смысла,хитрец. Ладно что-нибудь придумаем, сеньор Робинзон!
В этот же день меня осудили , как злостного тунеядцасроком на пять лет ссылкой на Теплую планету.
Отцу , матери, Вильяму, в редакции я выдал новую версию –буду писать роман.
Вильям подарил мне миниатюрные самопитающийся компьютер ,и носители с музыкой и всемирнойбиблиотекой.
- Там есть рассказы о нас с тобой. О том, что было напланете Белянчикова. Запомни название рассказов КР-один, два и так далее.Будешь коротать долгими зимними вечерами, почитаешь. – сообщил мне Вильям.
Простился я со всеми коротко , по мужски…
Меня отвезли на Космодром, и запустили в грузовойзвездолет
В полутемной тесноватой кабине я разглядел четыреплетенных кресла, в трех из которых , вольготно расположилась крамольнаятроица.
- Не стесняйся, тунеядец, заходи! – сказал, смеясь Дан. –Ничего , что на ты.? Или?
- Без всяких или. Мы все равны!
- Молодец, тунеядец!
Так началось мое общение с сыном.
Теодоро не стерпел:
- У человека есть имя! Мы же не зовем тебя террористом!
- Резонно.
- У меня неплохое имя – Робинзон.
- Будем знакомы, Робинзон!
Через минуту завыли двигатели и мы взлетели.
Через короткое время звездолет вошел в царствоневесомости.
Неожиданно засигналил космический телефон. Засветилосьпустое стекло и обнаружило …знаменитого красавца Кентавра.
Я сразу узнал его! Трой! За девятнадцать лет он заметноизменился – черты лица заострились, особенно скулы и подбородок
Голос Кентавра переливался бархатными оттенками.
- Наконец-то ! Все – таки нашел героя! - Трой красиво захохотал.
Я напрягся. Сейчас Трой меня назовет и все испортит. Данунельзя пока знать мое имя.
Я приветливо замахал рукой
- Трой! Дружище! Ты откуда?
- Из Милана!
- Поешь?
- Конечно. Петь – это моя жизнь.
- Как супруга?
- Прекрасно! Спасибо, что познакомил. Что за галиматью яузнал. Тунеядец? Ничего не понимаю.
- Так надо, Трой. Встретимся через пять лет расскажу. Асейчас прощай. Спасибо за визит.
И я сам резко отключил связь.
Дан заметил.
- Непонятная поспешность.
Я молчал.
Дан продолжал:
- Трой. Знакомое имя.
- Мировая известность! – сказала Леда. – Великий певец.
- Слышал ли что-нибудь о Кентаврах? – спросил я Дана.
Дан оживился:
- Теперь понятно. Ну конечно ,Кентавр! Один из самыхмогучих.
- У меня в компьютере есть рассказы о Кентаврах.Воспоминания друга. Лететь долго, посмотри?
Все заинтересовано закивали головами.
На некоторое время мы перенеслись на планету Белянчикова, на двадцать лет назад.
Глава 2 КР-1 " Встречай нас , планета-красавица..."
Сказкаложь, да в ней намёк!
А.С.Пушкин
Космос с мириадами огненных точек. Женскийголос властно приказывает:
– “Сверчок”! Заходите напосадку первым!
Из кромешной темноты, ослепляя сигнальнымивспышками, выплывает звездолет и устремляется к планете...
Недолгий спуск, посадка... Иззвездолета выбирается космонавт, сбрасывает надоевший шлем… Молодоеоткрытое лицо; ветерок треплет мягкую густую шевелюру.
Космонавта куда-то ведут, он беспокойнооглядывается.
Распахивается дверца автолета; видны купыраскидистых деревьев, а еще выше – окна расписных многоэтажных зданий.
Побежал бетонированный спуск. Обозначилисьдвери. В одну из них, справа, втолкнули пленника.
Уверенно входит черноглазый красавец. Огибает стол,открывает ящик. Небрежным движением холеной руки что-то в него бросает.
Пленник задержал взгляд на поверхностистола: мозаичный рисунок – вздыбленный Кентавр держит знамя, сшитое измножества разноцветных лоскутков.
– Нравится? –бархатным голосом спрашивает красавчик. – Свободный Кентавр, несущий знамя!..Да что вы стоИте! – забеспокоился он. Подождал, пока пленник сядет, по-свойскиспросил: – Путешествуете или кто-то послал?
Арестованный космонавт разложил на мозаикекакие-то бумаги. Красавчик аккуратно взял, стал молча читать.
– Командировка?Возможно... Чувствую, вы здесь не просто так.
Заглянул дежурный, доложил:
– Господин Трой! Землянин бунтует! Требуетвас. Немедленно!
“Землянин? – удивился арестованный. – Ктоже из них – Ют или Клыч?”
Красавчик изящным движением смахнулдокументы в ящик стола. Строго сказал:
– Даю несколько секунд.Смирненько посидите, поразмышляйте – стОит ли темнить да изворачиваться.
Трой торопливо покинул комнату. Пленникостался один. “Ключ от звездолета – вот он, только протяни руку!” – навалилсягрудью на мозаику, дотянулся до ящика стола...
Зажав в кулаке ключ, он тронул пряжкупояса – стал невидимым!
Выскользнул в коридор, поднялся из бункерав парк. Опять прикоснулся к пряжке – и, невидимый, взлетел над парком.
Ветер освежал лицо; внизу клубилась зеленьдеревьев, зеркально посверкивали каналы, разлетались во все стороны стрелыдорог. Приближался Космодром.
Возле “Сверчка” беглец встал на ноги. Ещеминута – и пусть domins Кентавр догоняtт его в Космосе!
На лифте поднялся к входному люку, открыл,пТройтовился войти. И вдруг остолбенел от вопроса к самому себе: “Разве этогоот тебя ждут?.. Слабак! Недотепа!..”
Проклиная себя, опять вознесся надКосмодромом. Вспомнил, что оставил люк открытым. “Что ж, готовность номер одинне помешает...” Вернулся в парк. Мимо дежурного, не дыша, спустился в бункер.
Из двери, в которую предстояло войти,неожиданно выбежал красавчик и кинулся наверх.
Беглец мгновенно проник в пустую комнату,обошел мозаичного Кентавра, метнул в ящик стола ключ от “Сверчка”.
Сел. Тронул пряжку пояса. Увидел самогосебя.
Красавчик вернулся и обомлел:
– Вы?!. Прятались, что ли?
– Иногда хочется поиграть.
Красавчик кинулся к столу, выдвинул ящик.Задумался.
– За такие игры, знаете, чтобывает!
Пленника увели в комнату напротив, нобыстро вернули. Красавчик необъяснимо подобрел. Он сообщил доверительно:
– Всего лишь формальнаяпроверка... Поедем в гости! Будет весело и интересно.
Землянина сопровождает Трой и еще кто-то.Трой сказал с подчёркнутым уважением: «Изобретатель Вильям!»
Землянин переоделся, на груди у негоовальный коробОк – съемочная камера.
Трой представляет пленника:
– Нашего гостя зовут Виктор.
Джузеппе тряхнул кудрями черного парика,протянул руку.
– Композитор, отец моейпрекрасной Лоры. Вы, кажется, с ней познакомились?
– Если б не она, я бы к вам не попал.
Виктор нацепил на нос стекла в тонкойсеребристой оправе; вызвал бурное удивление. Вильям даже засмеялся.
– Где ты эту допотопщинувыкопал? – спросил Джузеппе. – Такие колеса давно не носят!
Виктор учтиво объяснил:
– Мода. Разве мне не идет?
– Вылитый профессор! –добродушно заметил Вильям.
Трой не согласился:
– А по-моему, жирафа в очках.
Все засмеялись. Но враждебности не было –землянин явно вызывал симпатию. Пожав друг другу руки, они направились вгостиную.
Хозяин попросил всех сесть. В стене, возлерояля, открыл тайник. Извлек бокалы и бутыль с темно-красным вином. Сталразливать. Провозгласил:
– За приятное знакомство!
Выпили залпом, а Виктор чуть притронулся кбокалу.
– Нет в тебе настоящей свободы,– укорил его Джузеппе. – Ты не Кентавр!
– Я обыкновенный землянин, –согласился Виктор.
Трой мгновенно возразил:
– Не совсем обыкновенный.Творческий человек. Снимает фильмы!
– Обворожил мою дочь! А ужее-то!.. – Джузеппе шутливо погрозил Виктору пальцем. – Давай-ка допивай.
– Насколько я понимаю,свободные Кентавры не заставляют.
– Истинно так, – подтвердилДжузеппе. – Как хочешь.
– Маэстро! – подал голосВильям. – Предлагаю тост за нашего Емельяна! Мир и благополучие звездному дому!
– Хорошо сказал. – Джузеппенаполнил бокалы. – Внимание, господа Кентавры! Покажем гостю, как нужноподнимать заздравные кубки.
Кентавры обступили откидной столик изамерли, сосредоточивая энергию на искристом хрустале. Неуловимое мгновенье – ибокалы, слегка покачиваясь, стали дружно всплывать; довольные Кентавры разом ихподхватили и поднесли к губам.
– Я тоже попробую, – заявил Виктор.
К изумлению Кентавров, он старалсянедолго, и ему удалось вознести над столом бокал; но в нужный момент подхватитьего не сумел – тонкий хрусталь неожиданно скользнул вниз, разлетелся на мелкиеосколки. Резко запахло виноградным зельем.
– Браво! -Захлопал в ладошиДжузеппе. Вошел робот, аккуратно смахнул осколки в корзину, промокнул липкуюлужицу. Взамен разбитого появился новый бокал.
– Как поживает господин Отто? –неожиданно спросил Трой.
Виктор помедлил с ответом, четко отметивпро себя: “Ого, здесь хорошо знают главу Службы порядка!”
– Да, мы хорошо знаем этогоземлянина, – подтвердил Трой. – Разве вы не от него?
– Я сам по себе, – нахмурилсяВиктор. – С Отто не знаком.
– Никто не представил? –продолжал допытываться Трой.
– Господин Отто попал в мойобъектив случайно, было торжественное собрание.
– Но, может быть, вы знаетеСергея Дмитриевича? – спросил Джузеппе.
– Его знают все. Если выговорите о Президенте. Он не прячется, его можно встретить на улице... Но опятьже – я лично с ним не знаком.
– Что мы привязались кчеловеку! – встал Джузеппе. – Давайте споем! Для начала – “Марш свободныхКентавров”. – Он сел за рояль, взял несколько аккордов. Но звучание композиторуне понравилось. – Опять бренчит! – рассердился он. – Вильям, в чемдело?
Вильям нехотя встал. Одним пальцем сталударять по клавишам, заглядывая внутрь черного короба. Объяснил:
– Контакты сели.
Наконец он вернулся на диван.
– Маэстро, прошу.
Джузеппе проиграл гаммы, остался доволен.
Инструмент теперь звучал необычно – каждыйзвук округлялся, тяжелел, появилось нечто неуловимо приятное.Обыкновенные гаммы складывались в один неотразимый букет...
Трой бархатным голосом запел:
Гремите, звените, литавры!
Идут по Вселенной Кентавры!..
Вскинув камеру, Виктор начал снимать.
Джузеппе, следя за глазком объектива,мощно подпевал Трой, гремел аккордами; иногда он закрывал глаза, и черные кудризамирали на плечах композитора.
Виктор не забывал и про Вильяма. Онраскраснелся, повеселел, лицо необыкновенно преобразилось; в зеленоватых глазахиграл огонь...
Марш отзвучал, его исполнители дружнозааплодировали. Виктор присоединился. Дурашливо потребовал:
– Автора! Автора!..
– Он перед вами! – Тройзахлопал в ладоши с новой силой. – Композитор Джузеппе!
Растроганный Джузеппе поклонился.
– Заслуга не только моя, –скромно сказал он. – Слова принадлежат Лоре. Да, да, моя дочь чертовскиталантлива! Но речь сейчас не о ней. Давайте-ка сядем. – Он обратился кВиктору. – Расскажите о себе. То есть посидите молча, мы попробуем сами...
Сели. Виктор смутился.
– Рассказывать как будтонечего...
– Ну как нечего! – подбодрилТрой, пристально глядя Виктору в глаза. – Мама у вас врач, отец –ремонтник... А что ремонтирует? Ага! Космическую технику.
– Братья, сестры? – спросилДжузеппе.
– Две сестры, – продолжал Трой.– Обе замужем... Что еще? Закончил Петербургский институт связи.
– Невероятно! – подал голосВильям. – Я тоже его закончил!
Трой насторожился.
– Что-то не совпадает. Вы,кажется, журналист? При чем тут институт связи?.. Так... Так... Сначаланаправили на Телецентр инженером. Ходил по редакциям, наблюдал, как лепятматериалы... Попробовал сам. Ну и пошло! Да так пошло, что не остановиться...
– Самородок, значит. – Джузеппепонравился такой поворот. – Истинно творческая натура.
– Что ж, связь – дело нужное, –задумчиво проговорил Трой. – Да, пока не забыл. – Он подал Виктору визитнуюкарточку. – Звоните. Чем могу, помогу.
Виктор принял визитку, поблагодарил.
– Маэстро! – вдруг поднялсяВильям. – Хочу обратиться с нижайшей просьбой. Я неожиданно встретил человека,с которым мы учились в одном институте. Отдайте Виктора мне! Сегодня! На одинвечер!
Трой попытался возразить, но Джузеппе незаметил протестующего жеста, поддержал Вильяма:
– Желание Кентавра – закон.Пусть пообщаются, – сказал он.
Вильям сразу же потянул Виктора за собой,и Трой согласился:
– Пожалуй, это хорошаяпроверка. Приставлю своих людей, и все тайное станет явным. Еще я думаю: непоселить ли в гостинице “Космос”? Пять пустых этажей, подходящиеусловия...
Вильям вывел Виктора на многолюдную улицу.Землянин просит:
–Не торопитесь, мне интересно все!
– Виктор то и дело включаеткамеру, осматривается. “Все так, как на Земле!” На специальных остановкахмотокрОты ожидают пассажиров, взлетают и садятся автолеты; мельтешат прохожие.Улицы и дома заявляют о своем земном происхождении. Виктор заметил исфотографировал стеклянный дом-бутылку и дом-сову: два окна на втором этаже –два желтых совиных глаза...
Заглянули в продуктовые палаты. Все вогромных количествах, ничего удивительного!
Вышли на главную улицу. Она оказаласьзапруженной толпой. Вдруг толпа заколыхалась, оттеснила Виктора с Вильямом насамый край тротуара. Центр дороги заняла процессия – в полотняных рубахах парнии в широченных сарафанах девушки несли огромных резиновых Кентавров. За нимиугадывался Кентавр еще больших размеров, на спине которого стоялдлинноволосый человек с микрофоном и выкрикивал: “Да здравствует ЗвездаКентавра!”, “Земляне, оставьте нас в покое!”, “Вперед к настоящей свободе!”.
– Это Болл, – шепнул ВикторуВильям. – Он, как проповедник, ходит прямо в народ.
Процессия остановилась. Болл натрибуне взмахнул рукой, требуя внимания.
– Братья мои! Мои милые сестры!Матери и отцы! Земля долго унижала нас недоверием, презрительно называла какими-товторосортными белянами! Но планеты Белянчикова не существует, есть единственнаядля нас планета – Звезда Кентавра! У на меньше городов, меньше населения, ночеловеческого достоинства не занимать, унижаться перед землянами не будем!Помните: с нами Емельян! С нами Кентавры!
Над площадью, играя прожекторами, нависгигантский космический корабль. Толпа ахнула и замерла в напряженном ожидании.В тяжелой подбрюшине распахнулся люк, медленно стали выплывать космонавты. Боллгромко считает:
– Один, второй, третий... – Наседьмом радостно завопил: – Все семь Кентавров спускаются к нам!
Видение неожиданно исчезло, недовольнаятолпа загудела.
– А где же Емельян? – удивилсяВиктор. – Почему без Емельяна?
Вильям, хитро усмехнувшись, потянулВиктора за рукав:
– За мной! Сейчас другаяпрограмма.
Виктор обиженно произнес, когда свернулиза угол:
– Города я так и не увидел.
– Хорошо, – согласился Вильям,– погуляем еще.
Вильям повел гостя к началу воздушнойпешеходной дорожки, обозначенной огоньками. Началось восхождение – над улицами,домами, деревьями. Едва угадываемые ступеньки поднимались все выше. Вильямспросил:
– Ну как?
– Впечатляет! – Виктор снимална пленку открывшуюся панораму. Голос выдавал его мысли:“Город-музей! Так прекрасно, что не верится: в недрах этого казалось бысовершенного мира что-то происходит – тревожное, непонятное...”
Вильям потянул Виктора на автостоянку.
– Теперь – ко мне!
Станция волновой защиты.Для непосвященныхэто просто усилительная телестанция, на которую посторонним вход строговоспрещен. Объект расположен на далекой окраине города, никому и в голову непридет зайти сюда просто так, без причины.
Виктор, выйдя из автолета, оглянулся.Вокруг пустырь, а впереди белеет трехэтажный дом под телевышкой.
Апартаменты Вильяма на третьем этаже, апервый и второй сплошь уставлены оборудованием под металлическими сетками. Законтрольными приборами следят дежурные – молодые энергичные парни. Онидоложили, что вторжения землян не наблюдалось.
Вильям привел гостя в 6ольшую комнату –длинный стол и множество стеллажей с непонятными приспособлениями.
Перед гостем развернулась“скатерть-самобранка”; Вильям предложил тост.
– За прогресс!
Он махом опустошил фужер, а Виктор едваосилил глоток.
– Прошу прощения. Я, как выпоняли, непьющий.
Вильям огорчился.
– Я рассчитывал набрудершафт...
– На брудершафт? Не понимаю.
– В оные времена с помощьюэтого ритуала переходили на “ты”.
– Ну-ка, ну-ка, –заинтересовался Виктор.
– Наливали в бокалы вино, воттак скрещивали руки, – Вильям показал, – и одновременно выпивали. Затемцеловались... Может быть, попробуем?
– Может быть, – засмеялсяВиктор. – Только... можно без поцелуев? – Он попросил заменить фужер нарюмочку.
Вильям согласился. Они выпили набрудершафт и перешли на “ты”.
– Ты застал профессора Коляду?– спросил Вильям.
– Милейший старик! Часто путалаудитории, бегал по этажам...
– Благодаря ему я и стализобретателем. Это он, образно говоря, бросил меня в пучину волн... Волны,говорил он, это не только великая загадка, но и великая сила. Сумей найти ключ!
Вильям вспомнил о своей первой работе.Именно Коляда посоветовал ему изучить влияние микроволн на кору головногомозга, на определенные его участки; Вильям сумел найти ту единственнуювеличину, которая могла отключать зрение... Нет, человек зрение не терял, лишьобъект, посылающий волновые импульсы, исчезал, становился невидимым...
– Слышал, как у Джузеппе звучитрояль? – спросил Вильям. – А ведь все не так просто: воздействуют микроволны,причем воздействуют положительно, на слуховые центры головногомозга! Но это открытие – пустяк, по сравнению с другим. Я нашелспособ усиливать волны, сообщать им упругость, даже натягивать, как тетеву.Космический корабль, попав на такую волну, теряет направление, теряет курс...Волны способны оградить планету от любого вторжения!
– А, поэтому я не смогпробиться ! – догадался Виктор.
– Поэтому. – Вильям выдержалторжественную паузу. – Ты находишься там, где волнам придается дополнительнаясила.
– А где же твоя семья? –полюбопытствовал Виктор.
– Я не женат, с этим неполучилось... Наверное, волны виноваты. Да и свободу люблю!
Затренькал телефон. На экране Трой.
– Закругляйтесь. Отвезижурналиста в гостиницу “Космос”.
Трой отключил связь.
– Поедем. Возьми на всякийслучай мою визитку.
У парадных дверей пятиэтажного “Космоса”их встретил служащий в старинной ливрее. Вильям, простившись, сразу уехал.
Человек в ливрее сказал, что гостиницавременно не работает, но для важного гостя отведен самый лучший номер на первомэтаже. Для него же – особое питание, поскольку автосервис на время отключен.
– К вашим услугам – мойпомощник, – добавил он.
Подошел робот, поклонился.
– Слушаю вас.
– Ну, показывайте, – попросилВиктор.
Он прошелся по комнатам, в которыхпредстояло жить. Видеотелефон, компьютер, бытовые автоматы...Скоростной лифт на теннисный корт, в бассейн... Все, как положено.
Освежившись в бассейне, Виктор направилсяв холл.
– Гость что-то желает? –спросил человек в ливрее.
– Вы говорили про питание.
– Да. Специально для вас.Идемте.
Увидев стойки с огромным количеством еды,Виктор спросил:
– За что такая честь?
– Вы гость.
– Землян, я понял, не любят.
– Конечно. Перестали летать.Зазнались.
Виктор набрал в тарелку всего понемногу,приступил к еде. Человек в ливрее рядом, молча наблюдает.
– Вас как величать? – спросилВиктор.
– Симеон. А может быть, Смит...Родителей лишился рано, попал в детдом... Все зовут Симеоном.
– А я Виктор. Будем знакомы. ВыКентавр?
– Кентавр. Но очень молодой. Впартию вступил недавно.
– Поздравляю. А что, Кентаврывправду пришли из Космоса?
– Как будто так.
– Почему – как будто?
– Сам не знаю, но Емельянутверждает.
– Вот бы его увидеть! Не сидитли он в том красивом доме через площадь?
– Не, в Доме правительства –комитетчики. А Емельян там, – он показал пальцем вверх. – Да, забылпредупредить: без разрешения выходить не велено.
– Куда я пойду? В постель – идо утра.
Виктор вернулся в номер; опустился вкресло. “Впечатлений столько, что ничего не понять! Надвигаются какие-тособытия... Обвиняют землян... Твердят о свободных Кентаврах, пришедших изкосмических далей, называют Емельяна... Впрочем, ничего отталкивающего в самихКентаврах я не заметил. Композитор Джузеппе просто великолепен! Дышит вниманиеми добротой, сочиняет талантливую музыку... Вильям тоже вызывает симпатию; кактворец, сосредоточен в себе, смотрит зорко... Трой? Этот красавец, похоже,больше ершится, начисто лишен настоящей жестокости, одним словом – актер...Нет, к Кентаврам не относится страшное, забытое слово “враг”. Ведь они – вчерашниеземляне, с одной историей, одной культурой... Так или иначе – вопросов много,нужно на них немедленно ответить, Сергей Дмитриевич ждет! Ради этого я инахожусь здесь, на мятежной планете!”
Он извлек из оправы очков отснятуюмикрокассету, вставил новую. Голос объясняет: “Что делать, на дворе двадцатьтретье столетие, шпионские времена давно канули в лету. Приходится пользоватьсямузейной мини-техникой. Надо сказать, очки великолепны, хорошо помогают. Должнапомочь и расческа. Присоединенная к компьютеру, она вызовет к жизниголографического двойника. Пока Виктор будет отсутствовать, его точная копия,развалясь в кресле, займется чтением газет и журналов...”
Компьютер включен. Двойник прошелся покомнате, сел в кресло...
Виктор тронул пряжку и, невидимый,появился в холле.
На цыпочках подкрадывается к двери ивыскальзывает наружу... Подходящего скверика не нашел, завернул в пустынныйподъезд жилого многоэтажного дома.
Извлек перочинный нож с потайнымрадиоустройством, назвал код Юта. Ют сразу же отозвался: “Да, это я!” – “Нужноувидеться”. – “Кто говорит?” – “Посыльный Сергея Дмитриевича”. – “Кто, кто?..”– заволновался Ют. “Встретимся в шесть утра возле Дома правительства. В рукахдержите цветы”.
В подъезд вбежали дети, с ними собака –сильная рыжая овчарка. Собака остановилась, ее крупный нос заходил ходуном,глаза заметались. Кажется, учуяла Виктора; Виктор, ни на что не надеясь, вжалсяв угол. Рычание перешло в неистовый лай. Кучерявый мальчишка лет восьмивынужден был вернуться и подхватить собаку за ошейник. “Опять озоруешь?Опять?..” Детвора погрузилась в лифт, подъезд опустел.
Виктор облегченно вздохнул и произнес кодКлыча. Тот обозвался не сразу. Заговорил внезапно и отрывисто: “Я в бункере...арестован... Ют на стороне Кентавров...” – “У вас перочинный нож?” – спросилВиктор. “Да. У Юта тоже...”
От полученного сообщения Виктору стало непо себе. “Я выдал свою миссию с головой! Ют теперь знает, что землянин отсамого Президента, ищет контакты... Подобная информация, конечно же, не пройдетмимо Троя... Вид связи тоже известен!”
“Виктора по-прежнему никто не видит, –говорит голос. – Он медленно бредет по улице и размышляет: что делать? Что?..
Наплывает дом с многоярусной крышей –высокий, разноцветный, с балкончиками по краям. Полюбовавшись искуснойпостройкой, Виктор забросил теперь уже опасный перочинный нож на самый верх.Где-то стукнуло, гулко задребезжало – и молчок! Там никто не найдет!
Наткнувшись на щиток связи, Викторповеселел: недаром Трой вручил ему визитку! Итак, один, три, девять...
– Слушаю! – ответил Трой.
Зажав платком нос, с сильным прононсом,Виктор проговорил:
– Завтра в шесть утра возлеДома правительства. В руках держите цветы.
– Не морочьте голову! – вскипелТрой. – Кто вы такой?!
Дело сделано. Невидимый Виктор идетдальше. Наткнулся на хлебную палату. Захотелось попробовать здешнегоподжаристого хлебца, сравнить с земным. В ближайшей палате дверь была открытанастежь, внутри никого. Виктор подхватил мягкий теплый каравай и пустился вобратный путь.
Вдруг он остановился и, прижавшись спинойк дереву, во все глаза стал разглядывать девушку. Она идет навстречу, никуда неспешит, но и явно не прогуливается – спокойная, жизнеутверждающая походка...
“Девушка напоминала Деметру, ту самую,которая осталась на Земле и с которой Виктор не сумел попрощаться; передотлетом он заглянул на Телецентр, но Деметры на рабочем месте не оказалось –срочная командировка в Сибирь... Он оставил записку – и наКосмодром!”
Девушка, почувствовав сильный встречныйимпульс, замедлила шаг, стала беспокойно вглядываться впустоту. Виктор опустил глаза и спрятался за деревом.
Она прошла мимо, всколыхнув бурювоспоминаний.
Пора возвращаться!
Над гостиницей, заметил Виктор, повисогромный сверкающий шар. “Для чего? Странное украшение...” А на ступеньках,недалеко от входа, появились подозрительные гуляющие...
Виктор толкнул входную дверь, но онаоказалась запертой. Поскребся раз, другой, но изнутри никакой реакции! ВдругСимеон как заорет за дверью:
– Кто?!
– Мяу! – пропищал Виктор.
Дверь распахнулась, но Симеон и не думалвыходить, заслонив собой дверной проем. Виктор сосредоточился, волевым усилиемзаставил Симеона шагнуть на площадку и проскочил в холл.
Человек в ливрее ойкнул, подался назад.Виктор забежал в номер, успел отключить компьютер и даже сказатьдвойнику “спасибо”. Сработала пряжка – вернула ему обличье, нокаравай так и остался в руках, когда в комнату ворвался Симеон. Он, вращаябезумными глазами. Принялся рассказывать: какая-то неведомая сила выволокла егона площадь, стала таскать за волосы, он чудом остался жив...
Симеон заметил каравай, замолчал имногозначительно посмотрел на Виктора.
– Привез от друга, – объяснилВиктор. – Не могу насытиться вашими дарами.
Симеон что-то промычал и удалился.
“Придется поговорить с Вильямом”, –забеспокоился Виктор. Глянул в оставленную визитку, набрал номер – один, три,семь...
– Вильям, прости, – виноватоначал Виктор. – Должен извиниться. Мне так понравилось у тебя... Я укралковригу...
– Не заметил! – добродушноответил Вильям. – Как ты сумел?
– А вот так! – Он накрыл хлебкраем куртки.
– Чудак! Ну и ешь на здоровье.– Вильям с удивлением наблюдал, как Виктор отламывает от каравая корочку иэнергично начинает жевать. – Приятного аппетита! – Засмеявшись, он отключилсвязь.
Перемолов зубами хрустящую корочку, Викторощутил во рту легкую прогорклость. “Оригинально!” – понравилось ему; онотправил в рот кусочек мякоти.
Прогорклость не пропадала, обнаруживстранную навязчивость. Пришлось воспользоваться фруктовым соком...
Наконец он добрался до постели, закрылглаза.
“В цветном хаосе впечатлений что-тобеспокоило особенно. Но что? Виктор попробовал внимательнее разглядетьразрозненные лоскутки, но они, не проявляясь, один за другим истлевали.
Возникла девушка – та самая, которую онслучайно увидел на улице. Вьющиеся светлые волосы, изумрудные глаза...
Виктор понял истоки своей тревоги,направил внимание в сторону Земли.
Ну почему он не дождался?..
Память высветила Елену, ее лицо, ееглаза... Это замечательно. Он хотел с девушкой поговорить, попросить прощение.Но она почему-то уходила от прямого взгляда, никак не получалось передать ей пТройтовленныеслова; была хорошая, но бесполезная игра.
Ладно, можно по-другому. Они вдвоемвспомнят какую-нибудь совместную поездку, и тогда он сумеет найтиускользающие зрачки и обязательно скажет то, что обязан сказать.
Пристально наблюдая за Деметрой, Викторперенесся в Среднюю Азию – в жаркую Бухарскую пустыню; там пески местамипереходят в засушливую степь и окончательно пропадают в полуразрушенных горныхотрогах, скрывающих густо-зеленые урочища с полноводными ручьями и родниками.Здесь, среди каменных нагромождений, Виктор провел немало часов, снимаятелефильмы о стоянках первобытного человека и бесчисленных рисунках на черных,отшлифованных ветрами скалах.
Впечатление оказалось настолько сильным,что Виктор не удержался, во второй раз прилетел сюда вместе с Деметрой. Девушканеутомимо прыгала с камня на камень, забиралась высоко вверх и вскрикивала отнеожиданных открытий: какие рисунки, да как много!
– Это самые древние петроглифы,– охотно пояснял Виктор. – Видишь, бык разделен на крупные клетки. Ачеловечки пока слишком схематичные, увидим и более совершенные рисунки...Обрати внимание: человеческая фигура с рогами; ноги мощно расставлены,неестественно большой фаллос. Видимо, изображен жрец – верховный представителькульта плодородия...
Деметра вскрикнула:
– Ой, собака! – Она показала нанебольшое, по сравнению с быком, животное – хвост загнут кверху, мордочказаострена.
– Точно, собака. Помогаетохотникам загонять диких зверей в ловушки.
В этот памятный день Виктор и Деметрасильно устали – полазай-ка с непривычки по гладким валунам и неудобным уступам– к вечеру упадешь... Деметра предложила разбить палатку и заночевать вурочище, в гостях у древних охотников за дикими быками.
Вернувшись к старым шелковицам, они опятьрастопили очаг, поужинали и, прежде чем отправиться спать, долго-долголюбовались яркими чистыми звездами. Им было хорошо от мысли, что ихнезапамятные предки видели небо точно таким, каким оно было сейчас... Виктордержал Деметру за руку, ощущая себя и ее как единое целое. Ему казалось – онидумают одинаково, горячая девичья ладонь красноречивее всяких слов...
Они легли в одной палатке, забравшись вспальные мешки, и пока не уснули, их руки чутко слышали друг друга.
А как же глаза? Виктору очень хотелось вних заглянуть. Нет, не получилось...”
В шесть утра перед Домомправительства появился Трой, обошел посты. На площади тихо и пусто. Он извлекиз кармана букетик незабудок и в напряженном ожидании замер. Кто-то сзадитронул плечо. Трой вздрогнул, не поверил своим глазам: с искривленной отудивления физиономией перед ним стоял долговязый Ют. В руках у него – букетполевых ромашек. Что за фокусы!..
– Это вы звонили? – суровоспросил Трой.
– Нет-нет... – испуганнопролепетал Ют.
– Кто же тогда?
– Откуда мне знать... – Ютразволновался, букет в его руках стал разваливаться, ромашки посыпались кногам.
– Уберите мусор! Поедем,разберемся.
В бункере, за мозаичным столом, они селидруг против друга. Выслушав Юта, Трой совсем запутался. Да, какой-то негодяйвышел с Ютом на связь, назначил встречу. Но кто же, черт побери, звонил ему,Трою? Квакающий голос, невнятная речь... Конечно, голос не настоящий, явноеискажение... Идиотская шутка? Тонкая игра? Тщательно спланированное действо?
Трой вдруг осенило: а каким образом Ютполучил приглашение на встречу? Оказалось, по линии “земной” связи, через такназываемый перочинный нож. Значит, шутник пользовался точно таким жеустройством! Уж не журналист ли затевает козни?
– Проверим, – воодушевился Трой.Подумав, он позвонил Лоре, пригласил в гостиницу. Объяснять ничегоне стал. Явитесь – узнаете.
Взял с собой Юта.
Ют, едва успевая за стремительным Трой,вбежал в десятый номер, молча сел в кресло. Журналист быстро одевался и судивлением поглядывал на непрошеных посетителей.
– Как устроились? –поинтересовался Трой.
– Условия превосходные, –сдержанно ответил Виктор. Трой углядел на столе слегка початый хлебный круг.
– В гостинице нет хлеба? – Онпоказал на каравай и попросил Юта: – Позови-ка дежурного.
Явился Симеон, весь внимание.
– Что же это вы, – упрекнул егоТрой, – не кормите гостя.
– Гость хорошо покушал, – сдостоинством ответил Симеон. – Сказал спасибо.
– Неправда, – возразил Трой. –Пришлось ему выходить на улицу.
– Гость никуда не выходил.Каждые пять минут я заглядывал.
– А каравай откуда?
– Гость привез с собой.
– Невероятно! – прищурился Трой.– Запасы на случай голода?
– Все очень просто, – невыдержал Виктор. – Я не знал, что в гостинице изобилие. Прихватил у Вильяма.
Трой, ни слова не говоря, набрал номер.
– Вильям? Ты нас позоришь.Неужели в гостинице нет хлеба!
– А тебе жалко? Пусть ест наздоровье.
Экран погас, и Трой, прислушиваясь, замер.
– Слышите? Каблучки!
Симеон поспешно удалился.
Вошла девушка. В первый момент Виктор еене узнал. Неужели это она перехватила его звездолёт и позволила совершитьпосадку на “закрытой” планете? Космическая амазонка с ярко-синими ручьями волосна угловатых плечах превратилась в сказочную фею: легкое серебристое платьеизящно облегало стройную фигуру; шея и плечи открыты, притягивали взорнежнейшей белизной. Волосы собраны в высокую гладкую прическу, чем-то неуловимоподчеркивали глубину больших золотисто-карих глаз.
Трой заулыбался, поцеловал Лоре руку,усадил в кресло.
– Как хорошо, что вы пришли! –голос Троя переливался бархатом. – Будем разгадывать тайны. Для этой цели япригласил специалиста. Господин Ют хорошо знает земные тайны.
Ют поклонился Лоре. А Виктор чуть невскрикнул от изумления: “Вот он, перебежчик, собственной персоной!”
– Ну давайте, – Лора кивнулапрекрасной головкой. – Посмотрим.
Ют встал и попросил у Виктора перочинныйнож.
– Смелее! – подбодрил Трой. Нестесняйтесь.
Виктор выразительно посмотрел на Лору.Лора промолчала. Виктор достал из кармана перочинный нож, небрежно подал Юту.
– Не тот, – разочарованносказал Ют, рассматривая сверкающие лезвия со всех сторон. – Нет ли другого?
– Другого нет, – терпеливоответил Виктор.
– Разве не вы говорили со мной?– Ют поднял на Виктора внимательные глаза. – Вы представилисьпосыльным Сергея Дмитриевича.
– Я?.. – удивился Виктор. – Выс кем-то меня путаете.
Трой понял, что с разоблачениемпоторопился.
– Извините, – сказал онВиктору. – Были подозрения, ну и... сами понимаете. – Он вежливо пригласил Лорупоследовать за собой, но та отказалась. Трой еще раз извинился и вместе с Ютомпокинул номер.
Я выключил компьютер и прошелся взглядомпо трем креслам: как впечатление? Сам я, честно говоря, был ошеломлен: столькоподробностей, о многом забыл давным-давно… Дом-сова, овчарка в подъезде,разбитый бокал… Поразил и сам способ объемного рассказа: подробное действие,озвученная мысль, ненавязчивое разъяснение… Я ощущал движение воздуха ивсевозможные запахи: улицы, цветущие деревья, виноградные вина…Надо отдатьдолжное сочинительскому мастерству Вильяма…
- Поверить ли? Композитор Джузеппе! Я безума от его вальсов! – каким-то странно возбужденным голосом прошептала Леда.
Дан выпалил:
- Уж ты не тот ли самый Виктор?
Леда смущенно захлопала глазами, Теодоро глядел на меня вупор.
- Я с твоей мамой не знаком… А Викторкажется, без ума от этой женщины.
-Любовь. – мечтатель выдохнула Леда.
- Прости, Робинзон. Показалось. Давай гони свое кино дальше.
Я нажал на клавишу компьютера. Объемныйрассказ продолжился.
КР-1
Сказкаложь, да в ней намёк!
А.С.Пушкин
Космос с мириадами огненных точек. Женскийголос властно приказывает:
– “Сверчок”! Заходите напосадку первым!
Из кромешной темноты, ослепляя сигнальнымивспышками, выплывает звездолет и устремляется к планете...
Недолгий спуск, посадка... Иззвездолета выбирается космонавт, сбрасывает надоевший шлем… Молодоеоткрытое лицо; ветерок треплет мягкую густую шевелюру.
Космонавта куда-то ведут, он беспокойнооглядывается.
Распахивается дверца автолета; видны купыраскидистых деревьев, а еще выше – окна расписных многоэтажных зданий.
Побежал бетонированный спуск. Обозначилисьдвери. В одну из них, справа, втолкнули пленника.
Уверенно входит черноглазый красавец. Огибает стол,открывает ящик. Небрежным движением холеной руки что-то в него бросает.
Пленник задержал взгляд на поверхностистола: мозаичный рисунок – вздыбленный Кентавр держит знамя, сшитое измножества разноцветных лоскутков.
– Нравится? –бархатным голосом спрашивает красавчик. – Свободный Кентавр, несущий знамя!..Да что вы стоИте! – забеспокоился он. Подождал, пока пленник сядет, по-свойскиспросил: – Путешествуете или кто-то послал?
Арестованный космонавт разложил на мозаикекакие-то бумаги. Красавчик аккуратно взял, стал молча читать.
– Командировка?Возможно... Чувствую, вы здесь не просто так.
Заглянул дежурный, доложил:
– Господин Трой! Землянин бунтует! Требуетвас. Немедленно!
“Землянин? – удивился арестованный. – Ктоже из них – Ют или Клыч?”
Красавчик изящным движением смахнулдокументы в ящик стола. Строго сказал:
– Даю несколько секунд.Смирненько посидите, поразмышляйте – стОит ли темнить да изворачиваться.
Трой торопливо покинул комнату. Пленникостался один. “Ключ от звездолета – вот он, только протяни руку!” – навалилсягрудью на мозаику, дотянулся до ящика стола...
Зажав в кулаке ключ, он тронул пряжкупояса – стал невидимым!
Выскользнул в коридор, поднялся из бункерав парк. Опять прикоснулся к пряжке – и, невидимый, взлетел над парком.
Ветер освежал лицо; внизу клубилась зеленьдеревьев, зеркально посверкивали каналы, разлетались во все стороны стрелыдорог. Приближался Космодром.
Возле “Сверчка” беглец встал на ноги. Ещеминута – и пусть domins Кентавр догоняtт его в Космосе!
На лифте поднялся к входному люку, открыл,пТройтовился войти. И вдруг остолбенел от вопроса к самому себе: “Разве этогоот тебя ждут?.. Слабак! Недотепа!..”
Проклиная себя, опять вознесся надКосмодромом. Вспомнил, что оставил люк открытым. “Что ж, готовность номер одинне помешает...” Вернулся в парк. Мимо дежурного, не дыша, спустился в бункер.
Из двери, в которую предстояло войти,неожиданно выбежал красавчик и кинулся наверх.
Беглец мгновенно проник в пустую комнату,обошел мозаичного Кентавра, метнул в ящик стола ключ от “Сверчка”.
Сел. Тронул пряжку пояса. Увидел самогосебя.
Красавчик вернулся и обомлел:
– Вы?!. Прятались, что ли?
– Иногда хочется поиграть.
Красавчик кинулся к столу, выдвинул ящик.Задумался.
– За такие игры, знаете, чтобывает!
Пленника увели в комнату напротив, нобыстро вернули. Красавчик необъяснимо подобрел. Он сообщил доверительно:
– Всего лишь формальнаяпроверка... Поедем в гости! Будет весело и интересно.
Землянина сопровождает Трой и еще кто-то.Трой сказал с подчёркнутым уважением: «Изобретатель Вильям!»
Землянин переоделся, на груди у негоовальный коробОк – съемочная камера.
Трой представляет пленника:
– Нашего гостя зовут Виктор.
Джузеппе тряхнул кудрями черного парика,протянул руку.
– Композитор, отец моейпрекрасной Лоры. Вы, кажется, с ней познакомились?
– Если б не она, я бы к вам не попал.
Виктор нацепил на нос стекла в тонкойсеребристой оправе; вызвал бурное удивление. Вильям даже засмеялся.
– Где ты эту допотопщинувыкопал? – спросил Джузеппе. – Такие колеса давно не носят!
Виктор учтиво объяснил:
– Мода. Разве мне не идет?
– Вылитый профессор! –добродушно заметил Вильям.
Трой не согласился:
– А по-моему, жирафа в очках.
Все засмеялись. Но враждебности не было –землянин явно вызывал симпатию. Пожав друг другу руки, они направились вгостиную.
Хозяин попросил всех сесть. В стене, возлерояля, открыл тайник. Извлек бокалы и бутыль с темно-красным вином. Сталразливать. Провозгласил:
– За приятное знакомство!
Выпили залпом, а Виктор чуть притронулся кбокалу.
– Нет в тебе настоящей свободы,– укорил его Джузеппе. – Ты не Кентавр!
– Я обыкновенный землянин, –согласился Виктор.
Трой мгновенно возразил:
– Не совсем обыкновенный.Творческий человек. Снимает фильмы!
– Обворожил мою дочь! А ужее-то!.. – Джузеппе шутливо погрозил Виктору пальцем. – Давай-ка допивай.
– Насколько я понимаю,свободные Кентавры не заставляют.
– Истинно так, – подтвердилДжузеппе. – Как хочешь.
– Маэстро! – подал голосВильям. – Предлагаю тост за нашего Емельяна! Мир и благополучие звездному дому!
– Хорошо сказал. – Джузеппенаполнил бокалы. – Внимание, господа Кентавры! Покажем гостю, как нужноподнимать заздравные кубки.
Кентавры обступили откидной столик изамерли, сосредоточивая энергию на искристом хрустале. Неуловимое мгновенье – ибокалы, слегка покачиваясь, стали дружно всплывать; довольные Кентавры разом ихподхватили и поднесли к губам.
– Я тоже попробую, – заявил Виктор.
К изумлению Кентавров, он старалсянедолго, и ему удалось вознести над столом бокал; но в нужный момент подхватитьего не сумел – тонкий хрусталь неожиданно скользнул вниз, разлетелся на мелкиеосколки. Резко запахло виноградным зельем.
– Браво! -Захлопал в ладошиДжузеппе. Вошел робот, аккуратно смахнул осколки в корзину, промокнул липкуюлужицу. Взамен разбитого появился новый бокал.
– Как поживает господин Отто? –неожиданно спросил Трой.
Виктор помедлил с ответом, четко отметивпро себя: “Ого, здесь хорошо знают главу Службы порядка!”
– Да, мы хорошо знаем этогоземлянина, – подтвердил Трой. – Разве вы не от него?
– Я сам по себе, – нахмурилсяВиктор. – С Отто не знаком.
– Никто не представил? –продолжал допытываться Трой.
– Господин Отто попал в мойобъектив случайно, было торжественное собрание.
– Но, может быть, вы знаетеСергея Дмитриевича? – спросил Джузеппе.
– Его знают все. Если выговорите о Президенте. Он не прячется, его можно встретить на улице... Но опятьже – я лично с ним не знаком.
– Что мы привязались кчеловеку! – встал Джузеппе. – Давайте споем! Для начала – “Марш свободныхКентавров”. – Он сел за рояль, взял несколько аккордов. Но звучание композиторуне понравилось. – Опять бренчит! – рассердился он. – Вильям, в чемдело?
Вильям нехотя встал. Одним пальцем сталударять по клавишам, заглядывая внутрь черного короба. Объяснил:
– Контакты сели.
Наконец он вернулся на диван.
– Маэстро, прошу.
Джузеппе проиграл гаммы, остался доволен.
Инструмент теперь звучал необычно – каждыйзвук округлялся, тяжелел, появилось нечто неуловимо приятное.Обыкновенные гаммы складывались в один неотразимый букет...
Трой бархатным голосом запел:
Гремите, звените, литавры!
Идут по Вселенной Кентавры!..
Вскинув камеру, Виктор начал снимать.
Джузеппе, следя за глазком объектива,мощно подпевал Трой, гремел аккордами; иногда он закрывал глаза, и черные кудризамирали на плечах композитора.
Виктор не забывал и про Вильяма. Онраскраснелся, повеселел, лицо необыкновенно преобразилось; в зеленоватых глазахиграл огонь...
Марш отзвучал, его исполнители дружнозааплодировали. Виктор присоединился. Дурашливо потребовал:
– Автора! Автора!..
– Он перед вами! – Тройзахлопал в ладоши с новой силой. – Композитор Джузеппе!
Растроганный Джузеппе поклонился.
– Заслуга не только моя, –скромно сказал он. – Слова принадлежат Лоре. Да, да, моя дочь чертовскиталантлива! Но речь сейчас не о ней. Давайте-ка сядем. – Он обратился кВиктору. – Расскажите о себе. То есть посидите молча, мы попробуем сами...
Сели. Виктор смутился.
– Рассказывать как будтонечего...
– Ну как нечего! – подбодрилТрой, пристально глядя Виктору в глаза. – Мама у вас врач, отец –ремонтник... А что ремонтирует? Ага! Космическую технику.
– Братья, сестры? – спросилДжузеппе.
– Две сестры, – продолжал Трой.– Обе замужем... Что еще? Закончил Петербургский институт связи.
– Невероятно! – подал голосВильям. – Я тоже его закончил!
Трой насторожился.
– Что-то не совпадает. Вы,кажется, журналист? При чем тут институт связи?.. Так... Так... Сначаланаправили на Телецентр инженером. Ходил по редакциям, наблюдал, как лепятматериалы... Попробовал сам. Ну и пошло! Да так пошло, что не остановиться...
– Самородок, значит. – Джузеппепонравился такой поворот. – Истинно творческая натура.
– Что ж, связь – дело нужное, –задумчиво проговорил Трой. – Да, пока не забыл. – Он подал Виктору визитнуюкарточку. – Звоните. Чем могу, помогу.
Виктор принял визитку, поблагодарил.
– Маэстро! – вдруг поднялсяВильям. – Хочу обратиться с нижайшей просьбой. Я неожиданно встретил человека,с которым мы учились в одном институте. Отдайте Виктора мне! Сегодня! На одинвечер!
Трой попытался возразить, но Джузеппе незаметил протестующего жеста, поддержал Вильяма:
– Желание Кентавра – закон.Пусть пообщаются, – сказал он.
Вильям сразу же потянул Виктора за собой,и Трой согласился:
– Пожалуй, это хорошаяпроверка. Приставлю своих людей, и все тайное станет явным. Еще я думаю: непоселить ли в гостинице “Космос”? Пять пустых этажей, подходящиеусловия...
Вильям вывел Виктора на многолюдную улицу.Землянин просит:
–Не торопитесь, мне интересно все!
– Виктор то и дело включаеткамеру, осматривается. “Все так, как на Земле!” На специальных остановкахмотокрОты ожидают пассажиров, взлетают и садятся автолеты; мельтешат прохожие.Улицы и дома заявляют о своем земном происхождении. Виктор заметил исфотографировал стеклянный дом-бутылку и дом-сову: два окна на втором этаже –два желтых совиных глаза...
Заглянули в продуктовые палаты. Все вогромных количествах, ничего удивительного!
Вышли на главную улицу. Она оказаласьзапруженной толпой. Вдруг толпа заколыхалась, оттеснила Виктора с Вильямом насамый край тротуара. Центр дороги заняла процессия – в полотняных рубахах парнии в широченных сарафанах девушки несли огромных резиновых Кентавров. За нимиугадывался Кентавр еще больших размеров, на спине которого стоялдлинноволосый человек с микрофоном и выкрикивал: “Да здравствует ЗвездаКентавра!”, “Земляне, оставьте нас в покое!”, “Вперед к настоящей свободе!”.
– Это Болл, – шепнул ВикторуВильям. – Он, как проповедник, ходит прямо в народ.
Процессия остановилась. Болл натрибуне взмахнул рукой, требуя внимания.
– Братья мои! Мои милые сестры!Матери и отцы! Земля долго унижала нас недоверием, презрительно называла какими-товторосортными белянами! Но планеты Белянчикова не существует, есть единственнаядля нас планета – Звезда Кентавра! У на меньше городов, меньше населения, ночеловеческого достоинства не занимать, унижаться перед землянами не будем!Помните: с нами Емельян! С нами Кентавры!
Над площадью, играя прожекторами, нависгигантский космический корабль. Толпа ахнула и замерла в напряженном ожидании.В тяжелой подбрюшине распахнулся люк, медленно стали выплывать космонавты. Боллгромко считает:
– Один, второй, третий... – Наседьмом радостно завопил: – Все семь Кентавров спускаются к нам!
Видение неожиданно исчезло, недовольнаятолпа загудела.
– А где же Емельян? – удивилсяВиктор. – Почему без Емельяна?
Вильям, хитро усмехнувшись, потянулВиктора за рукав:
– За мной! Сейчас другаяпрограмма.
Виктор обиженно произнес, когда свернулиза угол:
– Города я так и не увидел.
– Хорошо, – согласился Вильям,– погуляем еще.
Вильям повел гостя к началу воздушнойпешеходной дорожки, обозначенной огоньками. Началось восхождение – над улицами,домами, деревьями. Едва угадываемые ступеньки поднимались все выше. Вильямспросил:
– Ну как?
– Впечатляет! – Виктор снимална пленку открывшуюся панораму. Голос выдавал его мысли:“Город-музей! Так прекрасно, что не верится: в недрах этого казалось бысовершенного мира что-то происходит – тревожное, непонятное...”
Вильям потянул Виктора на автостоянку.
– Теперь – ко мне!
Станция волновой защиты.Для непосвященныхэто просто усилительная телестанция, на которую посторонним вход строговоспрещен. Объект расположен на далекой окраине города, никому и в голову непридет зайти сюда просто так, без причины.
Виктор, выйдя из автолета, оглянулся.Вокруг пустырь, а впереди белеет трехэтажный дом под телевышкой.
Апартаменты Вильяма на третьем этаже, апервый и второй сплошь уставлены оборудованием под металлическими сетками. Законтрольными приборами следят дежурные – молодые энергичные парни. Онидоложили, что вторжения землян не наблюдалось.
Вильям привел гостя в 6ольшую комнату –длинный стол и множество стеллажей с непонятными приспособлениями.
Перед гостем развернулась“скатерть-самобранка”; Вильям предложил тост.
– За прогресс!
Он махом опустошил фужер, а Виктор едваосилил глоток.
– Прошу прощения. Я, как выпоняли, непьющий.
Вильям огорчился.
– Я рассчитывал набрудершафт...
– На брудершафт? Не понимаю.
– В оные времена с помощьюэтого ритуала переходили на “ты”.
– Ну-ка, ну-ка, –заинтересовался Виктор.
– Наливали в бокалы вино, воттак скрещивали руки, – Вильям показал, – и одновременно выпивали. Затемцеловались... Может быть, попробуем?
– Может быть, – засмеялсяВиктор. – Только... можно без поцелуев? – Он попросил заменить фужер нарюмочку.
Вильям согласился. Они выпили набрудершафт и перешли на “ты”.
– Ты застал профессора Коляду?– спросил Вильям.
– Милейший старик! Часто путалаудитории, бегал по этажам...
– Благодаря ему я и стализобретателем. Это он, образно говоря, бросил меня в пучину волн... Волны,говорил он, это не только великая загадка, но и великая сила. Сумей найти ключ!
Вильям вспомнил о своей первой работе.Именно Коляда посоветовал ему изучить влияние микроволн на кору головногомозга, на определенные его участки; Вильям сумел найти ту единственнуювеличину, которая могла отключать зрение... Нет, человек зрение не терял, лишьобъект, посылающий волновые импульсы, исчезал, становился невидимым...
– Слышал, как у Джузеппе звучитрояль? – спросил Вильям. – А ведь все не так просто: воздействуют микроволны,причем воздействуют положительно, на слуховые центры головногомозга! Но это открытие – пустяк, по сравнению с другим. Я нашелспособ усиливать волны, сообщать им упругость, даже натягивать, как тетеву.Космический корабль, попав на такую волну, теряет направление, теряет курс...Волны способны оградить планету от любого вторжения!
– А, поэтому я не смогпробиться ! – догадался Виктор.
– Поэтому. – Вильям выдержалторжественную паузу. – Ты находишься там, где волнам придается дополнительнаясила.
– А где же твоя семья? –полюбопытствовал Виктор.
– Я не женат, с этим неполучилось... Наверное, волны виноваты. Да и свободу люблю!
Затренькал телефон. На экране Трой.
– Закругляйтесь. Отвезижурналиста в гостиницу “Космос”.
Трой отключил связь.
– Поедем. Возьми на всякийслучай мою визитку.
У парадных дверей пятиэтажного “Космоса”их встретил служащий в старинной ливрее. Вильям, простившись, сразу уехал.
Человек в ливрее сказал, что гостиницавременно не работает, но для важного гостя отведен самый лучший номер на первомэтаже. Для него же – особое питание, поскольку автосервис на время отключен.
– К вашим услугам – мойпомощник, – добавил он.
Подошел робот, поклонился.
– Слушаю вас.
– Ну, показывайте, – попросилВиктор.
Он прошелся по комнатам, в которыхпредстояло жить. Видеотелефон, компьютер, бытовые автоматы...Скоростной лифт на теннисный корт, в бассейн... Все, как положено.
Освежившись в бассейне, Виктор направилсяв холл.
– Гость что-то желает? –спросил человек в ливрее.
– Вы говорили про питание.
– Да. Специально для вас.Идемте.
Увидев стойки с огромным количеством еды,Виктор спросил:
– За что такая честь?
– Вы гость.
– Землян, я понял, не любят.
– Конечно. Перестали летать.Зазнались.
Виктор набрал в тарелку всего понемногу,приступил к еде. Человек в ливрее рядом, молча наблюдает.
– Вас как величать? – спросилВиктор.
– Симеон. А может быть, Смит...Родителей лишился рано, попал в детдом... Все зовут Симеоном.
– А я Виктор. Будем знакомы. ВыКентавр?
– Кентавр. Но очень молодой. Впартию вступил недавно.
– Поздравляю. А что, Кентаврывправду пришли из Космоса?
– Как будто так.
– Почему – как будто?
– Сам не знаю, но Емельянутверждает.
– Вот бы его увидеть! Не сидитли он в том красивом доме через площадь?
– Не, в Доме правительства –комитетчики. А Емельян там, – он показал пальцем вверх. – Да, забылпредупредить: без разрешения выходить не велено.
– Куда я пойду? В постель – идо утра.
Виктор вернулся в номер; опустился вкресло. “Впечатлений столько, что ничего не понять! Надвигаются какие-тособытия... Обвиняют землян... Твердят о свободных Кентаврах, пришедших изкосмических далей, называют Емельяна... Впрочем, ничего отталкивающего в самихКентаврах я не заметил. Композитор Джузеппе просто великолепен! Дышит вниманиеми добротой, сочиняет талантливую музыку... Вильям тоже вызывает симпатию; кактворец, сосредоточен в себе, смотрит зорко... Трой? Этот красавец, похоже,больше ершится, начисто лишен настоящей жестокости, одним словом – актер...Нет, к Кентаврам не относится страшное, забытое слово “враг”. Ведь они – вчерашниеземляне, с одной историей, одной культурой... Так или иначе – вопросов много,нужно на них немедленно ответить, Сергей Дмитриевич ждет! Ради этого я инахожусь здесь, на мятежной планете!”
Он извлек из оправы очков отснятуюмикрокассету, вставил новую. Голос объясняет: “Что делать, на дворе двадцатьтретье столетие, шпионские времена давно канули в лету. Приходится пользоватьсямузейной мини-техникой. Надо сказать, очки великолепны, хорошо помогают. Должнапомочь и расческа. Присоединенная к компьютеру, она вызовет к жизниголографического двойника. Пока Виктор будет отсутствовать, его точная копия,развалясь в кресле, займется чтением газет и журналов...”
Компьютер включен. Двойник прошелся покомнате, сел в кресло...
Виктор тронул пряжку и, невидимый,появился в холле.
На цыпочках подкрадывается к двери ивыскальзывает наружу... Подходящего скверика не нашел, завернул в пустынныйподъезд жилого многоэтажного дома.
Извлек перочинный нож с потайнымрадиоустройством, назвал код Юта. Ют сразу же отозвался: “Да, это я!” – “Нужноувидеться”. – “Кто говорит?” – “Посыльный Сергея Дмитриевича”. – “Кто, кто?..”– заволновался Ют. “Встретимся в шесть утра возле Дома правительства. В рукахдержите цветы”.
В подъезд вбежали дети, с ними собака –сильная рыжая овчарка. Собака остановилась, ее крупный нос заходил ходуном,глаза заметались. Кажется, учуяла Виктора; Виктор, ни на что не надеясь, вжалсяв угол. Рычание перешло в неистовый лай. Кучерявый мальчишка лет восьмивынужден был вернуться и подхватить собаку за ошейник. “Опять озоруешь?Опять?..” Детвора погрузилась в лифт, подъезд опустел.
Виктор облегченно вздохнул и произнес кодКлыча. Тот обозвался не сразу. Заговорил внезапно и отрывисто: “Я в бункере...арестован... Ют на стороне Кентавров...” – “У вас перочинный нож?” – спросилВиктор. “Да. У Юта тоже...”
От полученного сообщения Виктору стало непо себе. “Я выдал свою миссию с головой! Ют теперь знает, что землянин отсамого Президента, ищет контакты... Подобная информация, конечно же, не пройдетмимо Троя... Вид связи тоже известен!”
“Виктора по-прежнему никто не видит, –говорит голос. – Он медленно бредет по улице и размышляет: что делать? Что?..
Наплывает дом с многоярусной крышей –высокий, разноцветный, с балкончиками по краям. Полюбовавшись искуснойпостройкой, Виктор забросил теперь уже опасный перочинный нож на самый верх.Где-то стукнуло, гулко задребезжало – и молчок! Там никто не найдет!
Наткнувшись на щиток связи, Викторповеселел: недаром Трой вручил ему визитку! Итак, один, три, девять...
– Слушаю! – ответил Трой.
Зажав платком нос, с сильным прононсом,Виктор проговорил:
– Завтра в шесть утра возлеДома правительства. В руках держите цветы.
– Не морочьте голову! – вскипелТрой. – Кто вы такой?!
Дело сделано. Невидимый Виктор идетдальше. Наткнулся на хлебную палату. Захотелось попробовать здешнегоподжаристого хлебца, сравнить с земным. В ближайшей палате дверь была открытанастежь, внутри никого. Виктор подхватил мягкий теплый каравай и пустился вобратный путь.
Вдруг он остановился и, прижавшись спинойк дереву, во все глаза стал разглядывать девушку. Она идет навстречу, никуда неспешит, но и явно не прогуливается – спокойная, жизнеутверждающая походка...
“Девушка напоминала Деметру, ту самую,которая осталась на Земле и с которой Виктор не сумел попрощаться; передотлетом он заглянул на Телецентр, но Деметры на рабочем месте не оказалось –срочная командировка в Сибирь... Он оставил записку – и наКосмодром!”
Девушка, почувствовав сильный встречныйимпульс, замедлила шаг, стала беспокойно вглядываться впустоту. Виктор опустил глаза и спрятался за деревом.
Она прошла мимо, всколыхнув бурювоспоминаний.
Пора возвращаться!
Над гостиницей, заметил Виктор, повисогромный сверкающий шар. “Для чего? Странное украшение...” А на ступеньках,недалеко от входа, появились подозрительные гуляющие...
Виктор толкнул входную дверь, но онаоказалась запертой. Поскребся раз, другой, но изнутри никакой реакции! ВдругСимеон как заорет за дверью:
– Кто?!
– Мяу! – пропищал Виктор.
Дверь распахнулась, но Симеон и не думалвыходить, заслонив собой дверной проем. Виктор сосредоточился, волевым усилиемзаставил Симеона шагнуть на площадку и проскочил в холл.
Человек в ливрее ойкнул, подался назад.Виктор забежал в номер, успел отключить компьютер и даже сказатьдвойнику “спасибо”. Сработала пряжка – вернула ему обличье, нокаравай так и остался в руках, когда в комнату ворвался Симеон. Он, вращаябезумными глазами. Принялся рассказывать: какая-то неведомая сила выволокла егона площадь, стала таскать за волосы, он чудом остался жив...
Симеон заметил каравай, замолчал имногозначительно посмотрел на Виктора.
– Привез от друга, – объяснилВиктор. – Не могу насытиться вашими дарами.
Симеон что-то промычал и удалился.
“Придется поговорить с Вильямом”, –забеспокоился Виктор. Глянул в оставленную визитку, набрал номер – один, три,семь...
– Вильям, прости, – виноватоначал Виктор. – Должен извиниться. Мне так понравилось у тебя... Я укралковригу...
– Не заметил! – добродушноответил Вильям. – Как ты сумел?
– А вот так! – Он накрыл хлебкраем куртки.
– Чудак! Ну и ешь на здоровье.– Вильям с удивлением наблюдал, как Виктор отламывает от каравая корочку иэнергично начинает жевать. – Приятного аппетита! – Засмеявшись, он отключилсвязь.
Перемолов зубами хрустящую корочку, Викторощутил во рту легкую прогорклость. “Оригинально!” – понравилось ему; онотправил в рот кусочек мякоти.
Прогорклость не пропадала, обнаруживстранную навязчивость. Пришлось воспользоваться фруктовым соком...
Наконец он добрался до постели, закрылглаза.
“В цветном хаосе впечатлений что-тобеспокоило особенно. Но что? Виктор попробовал внимательнее разглядетьразрозненные лоскутки, но они, не проявляясь, один за другим истлевали.
Возникла девушка – та самая, которую онслучайно увидел на улице. Вьющиеся светлые волосы, изумрудные глаза...
Виктор понял истоки своей тревоги,направил внимание в сторону Земли.
Ну почему он не дождался?..
Память высветила Елену, ее лицо, ееглаза... Это замечательно. Он хотел с девушкой поговорить, попросить прощение.Но она почему-то уходила от прямого взгляда, никак не получалось передать ей пТройтовленныеслова; была хорошая, но бесполезная игра.
Ладно, можно по-другому. Они вдвоемвспомнят какую-нибудь совместную поездку, и тогда он сумеет найтиускользающие зрачки и обязательно скажет то, что обязан сказать.
Пристально наблюдая за Деметрой, Викторперенесся в Среднюю Азию – в жаркую Бухарскую пустыню; там пески местамипереходят в засушливую степь и окончательно пропадают в полуразрушенных горныхотрогах, скрывающих густо-зеленые урочища с полноводными ручьями и родниками.Здесь, среди каменных нагромождений, Виктор провел немало часов, снимаятелефильмы о стоянках первобытного человека и бесчисленных рисунках на черных,отшлифованных ветрами скалах.
Впечатление оказалось настолько сильным,что Виктор не удержался, во второй раз прилетел сюда вместе с Деметрой. Девушканеутомимо прыгала с камня на камень, забиралась высоко вверх и вскрикивала отнеожиданных открытий: какие рисунки, да как много!
– Это самые древние петроглифы,– охотно пояснял Виктор. – Видишь, бык разделен на крупные клетки. Ачеловечки пока слишком схематичные, увидим и более совершенные рисунки...Обрати внимание: человеческая фигура с рогами; ноги мощно расставлены,неестественно большой фаллос. Видимо, изображен жрец – верховный представителькульта плодородия...
Деметра вскрикнула:
– Ой, собака! – Она показала нанебольшое, по сравнению с быком, животное – хвост загнут кверху, мордочказаострена.
– Точно, собака. Помогаетохотникам загонять диких зверей в ловушки.
В этот памятный день Виктор и Деметрасильно устали – полазай-ка с непривычки по гладким валунам и неудобным уступам– к вечеру упадешь... Деметра предложила разбить палатку и заночевать вурочище, в гостях у древних охотников за дикими быками.
Вернувшись к старым шелковицам, они опятьрастопили очаг, поужинали и, прежде чем отправиться спать, долго-долголюбовались яркими чистыми звездами. Им было хорошо от мысли, что ихнезапамятные предки видели небо точно таким, каким оно было сейчас... Виктордержал Деметру за руку, ощущая себя и ее как единое целое. Ему казалось – онидумают одинаково, горячая девичья ладонь красноречивее всяких слов...
Они легли в одной палатке, забравшись вспальные мешки, и пока не уснули, их руки чутко слышали друг друга.
А как же глаза? Виктору очень хотелось вних заглянуть. Нет, не получилось...”
В шесть утра перед Домомправительства появился Трой, обошел посты. На площади тихо и пусто. Он извлекиз кармана букетик незабудок и в напряженном ожидании замер. Кто-то сзадитронул плечо. Трой вздрогнул, не поверил своим глазам: с искривленной отудивления физиономией перед ним стоял долговязый Ют. В руках у него – букетполевых ромашек. Что за фокусы!..
– Это вы звонили? – суровоспросил Трой.
– Нет-нет... – испуганнопролепетал Ют.
– Кто же тогда?
– Откуда мне знать... – Ютразволновался, букет в его руках стал разваливаться, ромашки посыпались кногам.
– Уберите мусор! Поедем,разберемся.
В бункере, за мозаичным столом, они селидруг против друга. Выслушав Юта, Трой совсем запутался. Да, какой-то негодяйвышел с Ютом на связь, назначил встречу. Но кто же, черт побери, звонил ему,Трою? Квакающий голос, невнятная речь... Конечно, голос не настоящий, явноеискажение... Идиотская шутка? Тонкая игра? Тщательно спланированное действо?
Трой вдруг осенило: а каким образом Ютполучил приглашение на встречу? Оказалось, по линии “земной” связи, через такназываемый перочинный нож. Значит, шутник пользовался точно таким жеустройством! Уж не журналист ли затевает козни?
– Проверим, – воодушевился Трой.Подумав, он позвонил Лоре, пригласил в гостиницу. Объяснять ничегоне стал. Явитесь – узнаете.
Взял с собой Юта.
Ют, едва успевая за стремительным Трой,вбежал в десятый номер, молча сел в кресло. Журналист быстро одевался и судивлением поглядывал на непрошеных посетителей.
– Как устроились? –поинтересовался Трой.
– Условия превосходные, –сдержанно ответил Виктор. Трой углядел на столе слегка початый хлебный круг.
– В гостинице нет хлеба? – Онпоказал на каравай и попросил Юта: – Позови-ка дежурного.
Явился Симеон, весь внимание.
– Что же это вы, – упрекнул егоТрой, – не кормите гостя.
– Гость хорошо покушал, – сдостоинством ответил Симеон. – Сказал спасибо.
– Неправда, – возразил Трой. –Пришлось ему выходить на улицу.
– Гость никуда не выходил.Каждые пять минут я заглядывал.
– А каравай откуда?
– Гость привез с собой.
– Невероятно! – прищурился Трой.– Запасы на случай голода?
– Все очень просто, – невыдержал Виктор. – Я не знал, что в гостинице изобилие. Прихватил у Вильяма.
Трой, ни слова не говоря, набрал номер.
– Вильям? Ты нас позоришь.Неужели в гостинице нет хлеба!
– А тебе жалко? Пусть ест наздоровье.
Экран погас, и Трой, прислушиваясь, замер.
– Слышите? Каблучки!
Симеон поспешно удалился.
Вошла девушка. В первый момент Виктор еене узнал. Неужели это она перехватила его звездолёт и позволила совершитьпосадку на “закрытой” планете? Космическая амазонка с ярко-синими ручьями волосна угловатых плечах превратилась в сказочную фею: легкое серебристое платьеизящно облегало стройную фигуру; шея и плечи открыты, притягивали взорнежнейшей белизной. Волосы собраны в высокую гладкую прическу, чем-то неуловимоподчеркивали глубину больших золотисто-карих глаз.
Трой заулыбался, поцеловал Лоре руку,усадил в кресло.
– Как хорошо, что вы пришли! –голос Троя переливался бархатом. – Будем разгадывать тайны. Для этой цели япригласил специалиста. Господин Ют хорошо знает земные тайны.
Ют поклонился Лоре. А Виктор чуть невскрикнул от изумления: “Вот он, перебежчик, собственной персоной!”
– Ну давайте, – Лора кивнулапрекрасной головкой. – Посмотрим.
Ют встал и попросил у Виктора перочинныйнож.
– Смелее! – подбодрил Трой. Нестесняйтесь.
Виктор выразительно посмотрел на Лору.Лора промолчала. Виктор достал из кармана перочинный нож, небрежно подал Юту.
– Не тот, – разочарованносказал Ют, рассматривая сверкающие лезвия со всех сторон. – Нет ли другого?
– Другого нет, – терпеливоответил Виктор.
– Разве не вы говорили со мной?– Ют поднял на Виктора внимательные глаза. – Вы представилисьпосыльным Сергея Дмитриевича.
– Я?.. – удивился Виктор. – Выс кем-то меня путаете.
Трой понял, что с разоблачениемпоторопился.
– Извините, – сказал онВиктору. – Были подозрения, ну и... сами понимаете. – Он вежливо пригласил Лорупоследовать за собой, но та отказалась. Трой еще раз извинился и вместе с Ютомпокинул номер.
Я выключил компьютер и прошелся взглядомпо трем креслам: как впечатление? Сам я, честно говоря, был ошеломлен: столькоподробностей, о многом забыл давным-давно… Дом-сова, овчарка в подъезде,разбитый бокал… Поразил и сам способ объемного рассказа: подробное действие,озвученная мысль, ненавязчивое разъяснение… Я ощущал движение воздуха ивсевозможные запахи: улицы, цветущие деревья, виноградные вина…Надо отдатьдолжное сочинительскому мастерству Вильяма…
- Поверить ли? Композитор Джузеппе! Я безума от его вальсов! – каким-то странно возбужденным голосом прошептала Леда.
Дан выпалил:
- Уж ты не тот ли самый Виктор?
Леда смущенно захлопала глазами, Теодоро глядел на меня вупор.
- Я с твоей мамой не знаком… А Викторкажется, без ума от этой женщины.
-Любовь. – мечтатель выдохнула Леда.
- Прости, Робинзон. Показалось. Давай гони свое кино дальше.
Я нажал на клавишу компьютера. Объемныйрассказ продолжился.
Глава 3 КР- 2 " Не приложу ума, что с миром стало... "
– Кентавры! Вот о ком я долженрассказать! – говорит Виктор.
Лора и журналист возле гостиницы “Космос”садятся в автолет.Лора распоряжается: “ Телецентр! К директору”.
Седовласый директор внимательно выслушалВиктора, задает вопросы: кто конкретно будет показан, в какой обстановке,справится ли землянин с такой сложной задачей? Вызвал редактора. Виктор приятноошеломлен: редактором оказалась та самая девушка, которая напомнилаВиктору о Елене. Линда – так редактор представилась – к замыслу отнеслась спрохладцей. Но Лора умеет убеждать: что вы, дорогие, перед вам