Киана

Глава 1

Весна обычно воспринимается как пора тепла, эстетики и обновленности. Это период, когда мы, словно пробуждающиеся от зимней дремы звери, начинаем вдыхать свежий и бодрящий воздух. И сразу ощущаем прилив сил и энергии. Воздух наполняется веселым щебетанием птиц.

Это было мое любимое время года, пока один случай в прошлом году не перевернул все. Весна, будто сговорившись, оказалась необычайно прекрасной. Все цвело и благоухало, солнце слепило глаза.

Я, как обычно, с нетерпением ждала цветения тюльпанов в парке, первых велопрогулок и отдыха на природе. Но вместо приятных впечатлений, весна принесла событие, навсегда изменившее мое отношение к этому времени года.

Жизнь и без того не баловала меня. Как будто этого было недостаточно, судьба решила испытать меня особенно жестоко, посылая одно испытание за другим, причем каждое последующее хуже и сложнее предыдущего.

За что? Почему это случилось именно со мной? В чем моя вина?

К сожалению, я так и не нашла ответов. Но получила нечто гораздо более мучительное. И, по иронии судьбы, это произошло снова с приходом весны. Я надеялась, что эта весна будет легче. Но даже не представляла, насколько тяжелой и болезненной она окажется.

Каждое утро, просыпаясь под настойчивое пение птиц за окном, я ощущала лишь укол острой боли. Это веселое щебетание, которое раньше вызывало улыбку, теперь звучало как издевка, как жестокое напоминание о прошлом. О нем.

Я не выходила из дома. Задернутые шторы стали моими верными спутниками, отгораживая от солнечного света, от живого мира за окном. Боялась взглянуть, как распускаются почки на деревьях, как зеленеет трава, знаменуя начало новой жизни. Потому что для меня жизнь остановилась. Замерла в том самом дне, когда весеннее солнце безжалостно осветило трагедию, разделившую мою жизнь на "до" и "после".

И вот я наконец излечилась. Снова начала видеть хорошее в весне, ведь не она виновата в моих несчастьях. И снова начался кошмар. Вот только этот кошмар в разы больней. Потому что в ней появился кое-кто другой…

*****

– Мама, ну пожалуйста! – взмолилась я в отчаянии.

– Мое решение окончательное, дочь. Твои колебания его не изменят.

Она небрежно бросила мою дорожную сумку и направилась к шкафу.

– Мама! – закричала я, выхватывая у нее свои вещи. – Прошу тебя. Если это для тебя так важно, езжай сама, а меня оставь.

– Ты что такое говоришь?

– Хватит делать вид, что беспокоишься обо мне. Если бы я была важна для тебя хоть немного, ты бы так не поступила.

Только не плачь… Слезы – самая большая слабость людей. Проявишь ее, и сразу проиграешь.

– Я люблю его, неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю. Это уже какой по счету мужчина, которого ты любишь?

– Киана!

– Не называй меня так!

Злость вперемешку с обидой клокотала во мне. Каждое ее слово, каждый жест, казалось, были направлены на то, чтобы причинить мне как можно больше боли. Я задыхалась от несправедливости, от ее упрямства, от осознания того, что мои чувства ничего для нее не значат. Причем доказывала она мне это не раз.

– Я – Эва. ЭВА. Сколько раз я просила не называть меня так? – взорвалась я.

– Ну чего ты опять заводишься? Забыла, с кем не бывает, – ответила она спокойно, будто это пустяк. Но это важно. Очень важно.

– С матерями… с матерями не бывает, мама. Но ты… Тебе плевать! Ты никогда не слушала меня. Всегда делала только то, что выгодно тебе. Мне стыдно людям показываться уже. Все знают, кто ты.

– И кто же я? Кто? Ну же скажи. Шлюха, да? Это ты хотела сказать?

– А разве нет? – сорвалось у меня с языка. Она тут же побледнела.

Я всегда гнала от себя такие мысли, твердила, что это неправда. Но постепенно приняла, что в этом есть доля истины. Она твердила о любви стольким мужчинам, что ненависть к этому слову переполняет меня. И каждый раз все повторяется. Те же ошибки.

Сколько продлится эта любовь интересно?

В комнате повисла тишина. Только наши тяжелые взгляды сталкивались в воздухе, разрывая ее на части. Я ждала. Ждала, что она скажет, что она придумает на этот раз. Она всегда умела выкручиваться. Всегда находила слова, чтобы оправдать свои поступки.– Ты не понимаешь, Киана, – наконец произнесла она, и я невольно вздрогнула от этого имени. Вот опять она так. – Я делаю это ради тебя. Чтобы у тебя было все самое лучшее.

– Самое лучшее? Это когда меня таскают по городам за твоими любовниками? Когда я должна знакомиться с новыми "дядями Васями" чуть ли не каждый месяц?

– Да, Эва, именно так, – выдавила она из себя, словно каждое слово причиняло ей физическую боль. – Я стараюсь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Чтобы у тебя было образование, красивая одежда, возможности, которых у меня никогда не было.

– А что насчет любви, мама? Что насчет семьи, где есть не только деньги, но и тепло, и поддержка? Что насчет того, чтобы просто быть рядом? – я задавала эти вопросы, зная, что не получу на них искреннего ответа. Ее мир был другим, в нем существовали только материальные ценности, за которыми она гналась, не замечая, что теряет самое главное – меня.

Я ей не нужна. Это я давно поняла. Иначе бы она так не поступала.

Уже дважды случались кошмары из-за ее так называемой любви. Ладно еще первый раз, она ничему не научилась, не предала этому значения. Подумаешь, ее жених подсыпал снотворное в мою еду и пытался изнасиловать. А до этого постоянно приставал.

А второй случай… Лучше не вспоминать. Слишком болезненная тема.

– Ты забыла, что произошло в прошлый раз?

– Этот парень просто был не в себе, Киана. И его больше не подпустят к тебе. Забыла уже, где он? И Кианой… я буду тебя звать. Твой психолог так сказала. Повторять это снова и снова, чтобы ты привыкла.

– Но я не привыкну.

– Привыкнешь. Ты просто не хочешь. Хватит держать все в себе. Уже год прошел.

– Тот мужчина… твой нынешний жених. Я искала о нем информацию.

– И что? Ты всегда так делала.

– У него есть сын.

– Господи! Киана.

Она развернулась, чтобы уйти, как всегда делала, когда не хотела меня слушать, но я не позволила, преградив дорогу.

– Что? Что на этот раз? – возмутилась она, потирая лоб и вздыхая. – Боишься, что и этот начнет приставать?

– Нет, – хотя да. И этого. – У него мать умерла не меньше месяца назад. Неправильно заявляться к ним домой вот так с чемоданами и заявить, что ты невеста его отца.

– Ты ничего не знаешь. Он с женой и так был не в лучших отношениях. И сын его это прекрасно знал.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает волна отчаяния. Как же она слепа! Или просто не хочет видеть очевидного? Ее жажда красивой жизни, похоже, затмила ей рассудок. Готова ли она ради этого пожертвовать моей безопасностью, моим душевным спокойствием? Судя по всему, да.

– Мама, пожалуйста, подумай, – я попыталась смягчить тон, надеясь достучаться до нее. – Дай ему время пережить потерю. Дай его сыну время привыкнуть к мысли о том, что у его отца появится новая женщина. Это будет правильно, по-человечески.

Она молчала, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Как будто она внезапно увидела во мне чужого человека. Или, может быть, она просто увидела в моих глазах отражение своих собственных страхов и сомнений. Но вместо того чтобы признать свою ошибку, она, как всегда, выбрала путь отрицания.

Внезапно в дверь раздался стук, нарушая тишину.

– Госпожа, меня за вами прислал господин Стоун, – послышалось за дверью.

– Мы почти закончили. Скоро спустимся, – ответила ему мама.Она бросила на меня полный упрека взгляд, в котором читалось раздражение от того, что я посмела нарушить ее планы. Она демонстративно поправила ворот платья, словно собираясь на сцену, и направилась к двери.

– Постой, – я схватила ее за руку, не давая уйти. – Прошу тебя, хотя бы выслушай меня до конца. Просто представь на секунду, что это я его сын. Как бы ты себя чувствовала, если бы к твоему отцу вот так ворвались с новой женой, едва похоронив твою мать? Разве это не жестоко?

– Ты не понимаешь, – повторила она, как заезженная пластинка. – Это другое. У них там все по договоренности. Хочешь остаться здесь, останься. Только учти, какие будут последствия. Меня же ведь все знают. А значит знают и мою дочь. А ты у меня девочка красивая, особенно твои серые глаза, которые выделяются ярче всех. Ну так что? Поедешь со мной или повторишь еще одну историю?

Ее слова прозвучали как угроза, завуалированная под заботу. Она снова давила на больное, напоминая о том, что я живу в ее мире, по ее правилам, и любая попытка противостоять ей обернется против меня самой.

Я отпустила ее руку, признавая поражение. В ее глазах мелькнуло торжество, быстро сменившееся привычной маской безразличия.

Она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями и страхами. Я слышала, как она о чем-то говорит с водителем у двери, как ее каблуки стучат по лестнице. А потом все стихло.

Я посмотрела на свою дорожную сумку, брошенную на пол. Неужели это моя жизнь? Бесконечные переезды, новые лица, чужие дома. И все ради ее красивой жизни, ради ее амбиций. А что насчет меня? Кто-нибудь когда-нибудь спросит, чего хочу я?

И ведь не хватит смелости пойти против нее. Она права. Слишком много внимания я привлекаю своей внешностью.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Черный лимузин стоял у ворот, поблескивая лаком в лучах заходящего солнца.

Медленно, словно в трансе, я подошла к сумке и открыла ее. Бессмысленно перебирая вещи, я чувствовала, как внутри нарастает пустота. Та самая, знакомая пустота, которая поселяется в душе после каждой ссоры с матерью. Она высасывает энергию и оставляет лишь ощущение бессилия.

Я медленно спустилась вниз и вышла на улицу. Мама стояла возле машины, разговаривая с водителем. Она обернулась, увидев меня, и на ее лице появилась слабая улыбка. "Вот и умница", – читалось в ее взгляде. Я села в машину, не глядя на нее.

Всю дорогу до поместья Стоуна я молчала, уставившись в окно. Мама что-то рассказывала, но я не слушала. В голове крутились другие мысли: "Что меня ждет в том доме? Насколько сильной будет ненависть того парня на нас? И как долго я смогу продержаться?"

Деревья уже начали цвести. А солнце садилось, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые оттенки. Красиво. Весна всегда прекрасна.

Прошлый год был для меня тьмой. И даже весна не скрасила эту тьму. Сеансы с психологами казались бессмысленными. Никто не мог понять, что я чувствовала на самом деле. Как можно было объяснить чужому, что тебя предал самый близкий человек, тот, который должен был защищать и любить? Все оказалось ложью. И его любовь, и его чувства.

Автомобиль въехал на территорию поместья и остановился перед огромным домом, больше похожим на замок. Все здесь кричало о богатстве и роскоши: ухоженный газон, фонтаны, скульптуры… Но за всем этим лоском чувствовалась какая-то холодность, отчужденность.

Водитель открыл дверь, и я вышла на улицу. Мама шла позади, оглядываясь вокруг с довольным видом. Она явно предвкушала новую жизнь. Я же чувствовала лишь страх и безысходность. Он казался чужим и неприветливым.

Осматриваясь вокруг, мой взгляд зацепился за силуэт на балконе второго этажа. Это был парень. Я узнала его, потому что перерыла вчера весь интернет в поисках информации. Джейсон Стоун…На нем были лишь черные штаны, обнаженный торс выдавал в нем спортсмена. Черные, как смоль, волосы были мокрыми. Он стоял, сложив руки в карманы, и сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти. В его глазах читалось презрение и отвращение.

Я вздрогнула, невольно ища хоть какие-то намеки на доброту в его холодном взгляде. Но ничего, кроме ярости и боли, в них не было.

Я отвела взгляд, стараясь не показывать страх. Захотелось просто развернуться и убежать. Ноги словно приросли к земле, не в силах сдвинуться с места. Внутри все похолодело от предчувствия чего-то плохого.

Внутри нас уже ждал высокий мужчина с суровым лицом. Похоже, это и был господин Стоун. Он подошел к нам, и мама тут же бросилась к нему с объятиями. Я осталась стоять на месте, наблюдая за этой сценой с какой-то отрешенностью. Их поцелуй показался мне фальшивым, наигранным. В нем не было искренности, лишь расчет.

– Это моя дочь, Киана, – представила меня мама с натянутой улыбкой. И от этого имени волосы дыбом встали. Она это сейчас специально?

– Я – Эва, не Киана, – поправила я ее и мужчина улыбнулся.

– Что ж, Эва, приятно познакомиться. Сара много о тебе рассказывала.

Ложь. Она бы не стала тратить и секунды своего времени на разговоры обо мне в компании мужчины.

– Я – Эдвард. Надеюсь, вам у нас понравится, – он протянул мне руку, и я, помедлив, пожала ее в ответ. Его рукопожатие было крепким, но без особого энтузиазма. "Наверное, я ему тоже не нравлюсь", – промелькнуло у меня в голове.

В этот момент Джейсон все еще полураздетый, начал спускаться по лестнице медленно, шаг за шагом, и направился к нам. Все мое тело опять бросило в жар, будто передо мной предстал сатана во плоти. Он шел уверенно, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к нам. Подойдя ближе, остановился прямо напротив меня.

– Позвольте представить, это мой сын Джейсон, – произнес Стоун, и в его голосе я услышала едва заметную нотку напряжения. Мама изобразила на лице приветливую улыбку, но Джейсон даже не удостоил ее взглядом. Он смотрел только на меня, прожигая своим ненавидящим взором. Будто я тут по своей воле.

Он не ответил ни слова, не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован ко мне, и я не могла оторваться. В его темных глазах читалась целая буря эмоций: гнев, боль, разочарование и презрение.

– Приятно познакомиться…, Киана, – произнес он, протягивая руку.

Его голос, хриплый и пропитанный сарказмом, резанул слух. Он намеренно выделил имя, зная, как оно мне неприятно. В его словах чувствовался вызов, угроза. Он словно говорил: "Добро пожаловать в ад, девочка".

Собравшись, я пожала его руку в ответ. Его хватка в начале была легкой, а потом резко стала стальной, обжигающей. Он словно испытывал меня, проверяя на прочность.

Я вздрогнула от неожиданности, но не позволила себе выказать ни малейшего признака слабости. Прямо смотря в его глаза, я с усилием разжала его пальцы.

– Эва. Меня зовут Эва, – твердо произнесла я, давая понять, что он не добьется своего. Он усмехнулся, увидев мой решительный настрой.

– Как скажешь, Киана, – повторил он, игнорируя мои слова.

Кажется и эта весна будет тяжелой.

Глава 2

*****– Привет, Киана. Мы с тобой снова столкнулись.

Его улыбка как всегда была завораживающей. А взгляд таким теплым, искренним. И не скажешь, что этот парень разбил уйму сердец.

– Привет, – ответила я, смущаясь.

– Уже закончила с учебой? Давай поедим где-нибудь.

– Не думаю, что получится. Мама…

– Да брось. У мамы парня что ли никогда не было? Она поймет.

Я колебалась. С одной стороны, я знала его репутацию. Все девушки в университете шептались о его многочисленных победах и внезапных расставаниях. С другой – его обаяние действовало гипнотически, и я чувствовала, как мои щеки алеют под его проницательным взглядом.

– Ну, Киана? Что скажешь? – он слегка наклонил голову, ожидая моего ответа.

– Ладно, – прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, только не в его глаза. – Но только ненадолго.

Он усмехнулся, довольный моей уступчивостью.

– Ну окей.

Мы направились к его машине. Он открыл для меня дверь, и я почувствовала легкое прикосновение его руки к моей спине. Все мое тело пронзила волна мурашек.

Уже сидя в его машине, воздух заметно изменился. Пахло дорогими духами и кожей. Я украдкой оглядела салон: безупречно чисто, все на своих местах. Видно, что он следит за своей машиной.

Я украдкой взглянула на него. Он был сосредоточен на дороге. А взгляд… он как-будто стал другим. Отстраненным и сердитым. Или мне так казалось?

– Киана…, – произнес он вдруг, не отрываясь от дороги. – Красивое имя. Редкое. У нее много значений. И знаешь какое мне понравилось больше всего?

– Какое?

– Из всех происхождений мне понравилось галицийское. Переводится как «доверие» или «верность». Ты же именно такая, верно, Киана? – спросил он, поварачиваясь ко мне. И глаза его наполнились такой злобой, что я невольно вжалась в сиденье. Вся та нежность и тепло, что я видела мгновение назад, исчезли, словно их и не было. На меня смотрел совершенно другой человек, чужой и пугающий.

Все вокруг исчезло. Деревья стали мрачными, а листья и трава превратились в пепел. Небо затянулось зловещими тучами, предвещая бурю. Секунда и его руки оказались на моей шее, сжимая ее.

Паника нарастала, как волна, готовая захлестнуть с головой. Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной, пальцы впивались в кожу, лишая кислорода.

Его лицо исказилось в злобной гримасе.

– Доверие… Верность… Ты должна была быть верной, Киана! Почему ты предала меня? Почему не выбрала меня? Почему, Киана? Ответь. Почему ты так поступила со мной, Киана?

Киана… Киана… Киана…

Я открыла глаза, тяжело дыша. Холодный пот липкой пленкой покрывал все тело. Сердце бешено колотилось, отзываясь гулкой болью в висках. Я присела на кровати, вцепившись в одеяло, словно оно могло удержать меня от падения в бездну этого кошмара. Комната была залита мягким светом ночника, но тени в углах казались зловещими и живыми.

Это был всего лишь сон, твердила я себе. Но ощущение ужаса и удушья оставалось реальным, словно его руки все еще сжимали мою шею.

Кошмары… они снова начались.

Я огляделась и поняла, что это вовсе не мой дом и не моя комната. Все здесь чужое. Может, поэтому я начала видеть кошмары? И ведь нет рядом мамы, чтобы успокоить меня. Ее и раньше не было. А теперь и подавно.Уткнувшись лицом в одеяло, я попыталась унять дрожь. Знала же, что переезд сюда не сулит ничего хорошего. Парень на протяжении всего вечера не сводил с меня глаз. Молчал, но и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он меня ненавидит. И я его не виню. Но ведь не я одна виновата. Так почему он все время буравил своим тяжелым взглядом только меня? Или так проще – пробраться ко мне? Он ведь точно так же поступал. Выбрал меня своей мишенью.

Нет, нет, нет, Эва. Этот парень хоть и выглядит устрашающим, но ничего не предпринимает. Он просто ненавидит нас. Меня.

Поднявшись с кровати, я нашарила тапочки и вышла на балкон. За окном простирался ночной город, мерцающий огнями. Незнакомый пейзаж не приносил утешения, лишь усиливал чувство потерянности.

Я взглянула на небо, полное тысячу сияющих звезд и, подняв руку, начала обводить созвездия. Я сама создавала разные фигуры из звезд. Это помогало в какой-то степени успокоиться.

Ветер трепал мои волосы, а свежий прохладный воздух немного остужал разгоряченное лицо. Глубоко вздохнув, я попыталась выбросить из головы жуткие образы из сна.

Внезапное ощущение на себе взгляда заставило меня вздрогнуть и обернуться. В комнате никого не было. Я выглянула на улицу и в тот же миг наткнулась на знакомые глаза Джейсона. Он стоял в том же самом месте, что и я сегодня и смотрел на меня.

Его силуэт, подсвеченный лунным светом, казался зловещим. Страх сковал меня, лишая возможности пошевелиться. Он не отрывал от меня взгляда, и в этой тишине ощущалось какое-то невысказанное напряжение. Медленно, будто в замедленной съемке, он усмехнулся.

Усмешка была холодной, пугающей, и от этого взгляда я почувствовала себя загнанной в угол. Это было больше, чем просто ненависть. В его глазах пылал дикий, неконтролируемый гнев. Неужели он и вправду винит меня во всем случившемся? Неужели считает, что я могла остановить то, что произошло?

Не в силах больше выдерживать этот взгляд, я резко развернулась и вернулась в комнату, захлопнув за собой балконную дверь и плотно задернув шторы. Но даже так мне казалось, что его взгляд проникает сквозь ткань, сверля меня насквозь.

На всякий случай я закрыла на ключ и входную дверь и легла на кровать, свернувшись калачиком.

Утро выдалось тяжелым. Меня разбудил голос мамы и настойчивый стук в дверь.

– Киана! Ты меня слышишь? Вставай. Зачем вообще заперлась? Киана!

Не называй меня так, прошу.

Сил не было ни на что. Но я все же заставила себя встать с кровати и открыть дверь.

Лицо мамы выражало раздражение.

– Что случилось? Зачем заперла дверь?

Я промолчала, чтобы не устаивать с ней сцены рано утром, к тому же в чужом доме.

– Одевайся и приведи себя в порядок. Нам уже пора завтракать.

– Что? Сейчас же даже нет и восьми.

– У него так устроено. Все должны завтракать вместе в это время.

– Что за правила такие? Да и я… ты же знаешь, мама, я не ем в незнакомых местах.

– Опять ты за свое.

– Да опять. Мне кусок в горло не полезет. Мама… хоть раз… хотя бы раз подумай обо мне.

– Кто может отравить тебя здесь? Или снотворным усыпить? Дочка, когда ты успела стать таким параноиком? Да что с тобой? Просишь меня подумать о тебе, а сама что? Хочешь в первый же день опозорить меня перед Эдвардом?

Обида… вот, что гложит меня с детства. Всегда она так. Ставит на первое место себя и свои чувства.

Слезы невольно потекли по щекам от обиды. А она лишь отвела взгляд, чтобы не чувствовать свою вину.

– Короче… спустишься вниз, как закончишь. У тебя пятнадцать минут, – протароторив это, она ушла, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Я осталась стоять в оцепенении, чувствуя, как в груди нарастает ком. Всегда одно и то же. Мои чувства, мои страхи – все это не имеет значения. Главное – не опозорить ее перед новым мужем. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, я поплелась в ванную. Холодная вода немного привела меня в чувство. Глядя на свое отражение в зеркале, я видела лишь бледную, измученную девушку с темными кругами под глазами.Спустившись вниз, я обнаружила, что все уже в сборе. Эдвард, с натянутой улыбкой, сидел во главе стола, а рядом с ним мама, старательно излучающая счастье. За столом также присутствовал Джейсон со своим фирменным взглядом, полным презрения.

Эдвард приветливо улыбнулся мне.

– Доброе утро, Эва. Присоединяйся к нам!

Я выдавила из себя слабую улыбку и села на свободное место.

– Так мы и собираемся за одним столом, – озвучил он. – В завтрак, в обед и в ужин. Впредь не опаздывай ладно, Эва?

Прозвучало мягко, но я поняла, что это был приказ. Нарушу его, и мне не сдобровать.

– Хорошо.

– Отлично. Давайте есть.

За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов. Я ковырялась вилкой в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Мама бросала на меня укоризненные взгляды, но я старалась не обращать на них внимания. Ну сложно мне есть, что мне делать. Случай со снотворным оставил травму. И теперь кажется, что каждый второй человек хочет сделать со мной то же самое. И как не казаться, когда Джейсон так смотрит на меня?

Мама, казалось, не замечала напряжения, царящего в воздухе. Она оживленно болтала с Эдвардом, рассказывая о своих планах на день. Эдвард внимательно слушал, время от времени бросая на меня короткие взгляды. Чувствовала себя экспонатом под микроскопом, которого изучают со всех сторон.

Хотелось поскорее закончить этот кошмарный завтрак и сбежать куда подальше.

– Кстати, у меня есть новости, – продолжил Эдвард, закончив есть. – Хочу сегодня объявить о свадьбе на званом ужине. Все наши друзья и партнеры будут там. И репортеры, конечно же, тоже.

Мама радостно всплеснула руками, а я почувствовала, как кровь отливает от лица. Свадьба… так скоро? Они знакомы всего ничего. Неужели она настолько ослеплена его деньгами, что готова выйти замуж так скоро? Или же есть что-то еще, о чем я не знаю?

– Это прекрасная новость, Эдвард! Я так счастлива!

Она обняла его, не замечая моего состояния. А Джейсон лишь ухмыльнулся, словно знал что-то, чего не знала я. От его ухмылки по спине пробежали мурашки.

– Эва, ты ведь тоже рада за нас? – Эдвард посмотрел на меня с ожиданием.

Я сглотнула, стараясь выдавить из себя улыбку.

– Да… да, конечно. Я рада.

Внутри все сжалось от отчаяния. Этот брак – еще один шаг к моей погибели. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела.

– Цирк какой-то, – прошипел Джейсон, усмехнувшись, и ушел, задев стол так, что посуда зазвенела. Все посмотрели ему вслед, но промолчали. Напряжение в комнате достигло предела.Эдвард лишь покачал головой и повернулся ко мне:

– Не обращай внимания, Эва. У него сложный период.

Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что дело не только в этом. Джейсон ненавидит меня, и эта ненависть с каждым днем становится все сильнее. Я чувствую ее кожей. И мне страшно.

После завтрака я поднялась к себе. Остановившись у двери, я посмотрела в сторону комнаты Джейсона. Она находилась недалеко от моей. Что если просто поговорить с ним? Обозначить, что да как? Может он поймет и хоть немного перестанет пугать меня своим молчаливым, холодным взглядом?

Собравшись с духом, я подошла к его двери и постучала. Ответа не последовало. Я постучала еще раз, на этот раз громче. Тишина. Может, его нет в комнате? Но мне показалось, что я слышала какое-то движение внутри.

"Ну и ладно", – подумала я. Все равно это была глупая затея. Развернувшись, я собралась вернуться в свою комнату, но вдруг дверь Джейсона с шумом распахнулась. И на пороге показался он.

– Че приперлась? – прорычал он.

– Я… я просто хотела поговорить, – пролепетала я, съежившись под его взглядом.

– Поговорить значит…

Он прошел в комнату и я, посчитав это знаком приглашения, вошла внутрь.

В комнате царил полумрак, пахло табаком и какой-то терпкой мужской парфюмерии. Беспорядок был почти образцовым: вещи разбросаны, стол завален бумагами, на полу валялись какие-то провода. Еще одно отличие от него. Он любил порядок во всем.

– И о чем же ты хотела поговорить, Киана? – произнес он, растягивая мое имя словно яд, и развалился на черном кожаном кресле.Я вздрогнула от его слов. Не называй меня так.

– Я – Эва, – тихо поправила я.

– Похер. Выкладывай и вали отсюда нахрен. Мне аж самому интересно стало, что ты скажешь. Но не хочу долго лицезреть твое лицо. Раздражаешь сильно.

– Я просто… хотела извиниться.

– Извиниться? Это какой-то другой уровень охмурить богатенького мужика? В мать решила пойти?

Его слова словно хлестнули меня по лицу. Я почувствовала, как щеки заливаются краской от стыда и обиды. Неужели он действительно считает меня такой? Такой же, как мать?

– Я не такая, как она, – прошептала я, глядя ему в глаза. – И я не хочу никого охмурить. Я просто хотела сказать, что мне жаль. За все, что произошло. Я понимаю, что ты ненавидишь меня, и даже не виню тебя за это. Но… я тоже здесь не по своей воле. Так что можешь… не ненавидеть меня так сильно?

– А что взамен?

– Что?

– Что-то же я должен получить взамен. Так что?

– Я… я не знаю.

– Вроде как ты собиралась мне помочь. Так скидывай шмотки и вали на кровать.

Его слова прозвучали как удар под дых, лишая не только воздуха, но и остатков веры в человечность. В голове словно щелкнул тумблер, переключая с режима наивной надежды на режим холодной оценки ситуации. Зря я вообще поднялась сюда, поддавшись чувству вины.

– Тебя кроме этого больше ничего не волнует? – прозвучал мой голос, хриплый и словно чужой.

– Сама ведь вызвалась. Буду иметь тебя, пока не полегчает.

В горле пересохло, а в голове, словно кто-то включил сирену, завыли тревожные сигналы. В этот момент я поняла, что передо мной не несчастный человек с разбитой душой, а настоящий зверь, который ищет, на ком бы сорваться и довести до грани, удовлетворяя свои больные желания.

Я отшатнулась от него, чувствуя, как страх сковывает мое тело. Этот разговор явно зашел не туда. Я сделала огромную ошибку, решив поговорить с ним. Нужно было просто бежать отсюда, как можно дальше.

– Мне пора, – прошептала я, пытаясь быстро скрыться за дверью.

Но он мгновенно оказался рядом, закрыв дверь рукой.

– Не так быстро. Ты сама предложила сделку, Эва. Или Киана? Какое имя тебе больше нравится, когда ты лежишь в постели? – прошептал он на ухо, а потом резко подхватил меня.

– Отпусти! Пусти меня! – кричала я в истерике, но он продолжал нести меня куда-то.

– Кричи сколько угодно. Здесь звукоизоляция хорошая. Никто не услышит.

Я отчаянно вырывалась, царапалась, но он был сильнее. Страх парализовал все тело, не давая действовать четко и эффективно. Он швырнул меня на кровать, и я, отскочив от нее, попыталась вскочить и убежать, но он перехватил меня, повалив обратно.

– Ну и куда мы собрались? – прорычал он, нависая надо мной. – Сама же хотела помочь.

Я попыталась отползти, но он схватил меня за руки, зафиксировав над головой.

– Не дергайся, будет только хуже, – прошептал он, склоняясь к моему лицу.

Слезы градом катились по щекам, смешиваясь с комом страха, подкатывающим к горлу.

– И с чего нам начать, Киана?

Его пальцы коснулись кожи живота, поднимаясь все выше, что усилило мой страх.

– Пожалуйста, не надо, – шептала я, захлебываясь в рыданиях. – Пожалуйста, отпусти меня.

Он лишь усмехнулся в ответ.

– Ты сама этого хотела, Киана. Теперь поздно отступать. Когда что-то просишь, надо еще и отдавать, маленькая… хитрая копия… своей мамаши.

Глава 3

Отчаяние захлестнуло меня с головой. Все надежды на то, что я смогу хоть как-то исправить ситуацию, рухнули, разбившись о жестокую реальность. Слова застревали в горле, а тело била крупная дрожь.

Я зажмурила глаза, пытаясь оттолкнуть от себя ужас, который нарастал с каждой секундой. В голове всплыли моменты из прошлого, связанные с ним. Я так отчаянно пыталась забыть те ощущения и все, что связано с ним. Но сейчас передо мной в полной красе предстали самые болезненные и тяжелые воспоминания из прошлого.

В какой-то момент словно включился инстинкт самосохранения, как тогда. Я начала изо всех сил сопротивляться. А когда он закрыл мне рот рукой, вцепилась зубами в его ладонь так сильно, как могла. Он взвыл от боли и отдернул руку, а я, воспользовавшись моментом, вывернулась из-под него и, вскочив на ноги, бросилась к двери, дергая за ручку. Она не поддавалась. Заперто. Но почему? Он же ее не закрывал.

Он, все еще держась за руку, медленно поднимался с кровати, в его глазах плескалась ярость. Я огляделась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы защититься. Взгляд упал на тяжелую настольную лампу. Схватив ее, я обернулась к нему.

– Не подходи! – закричала я, крепко сжимая лампу в руках. – Иначе я ударю!

Он медленно приближался, игнорируя мои слова. В его глазах горел огонь мести. Он продолжал надвигаться, словно хищник, уверенный в своей победе. Лампа в моей руке казалась бесполезной игрушкой против его надвигающейся угрозы. Слезы застилали глаза, но сквозь пелену отчаяния я видела лишь его искаженное яростью лицо.

– Ударь, если осмелишься, – прорычал он, продолжая надвигаться.

– Я пправда… ударю.

Знала, что не смогу этого сделать. И он, видимо, тоже прекрасно это понимал. А потому сделал ко мне еще шаг и, схватив лампу из моих дрожащих рук, кинул ее в сторону. Она с грохотом разбилась о стену, осколки разлетелись по комнате.

Я вжалась в дверь изо всех сил стараясь держаться от него подальше. Но он навис надо мной так близко, что воздух вокруг меня сгущался, давил, лишая возможности дышать.

– И чем ты думала, когда заявлялась сюда? – прошептал он тихо. – Извиниться? Серьезно? Запомни, Киана…, никогда не стоит провоцировать зверя, если ты не готова к последствиям. А особенно заявляться в его логово.

Я молчала, парализованная ужасом. Каждая клетка моего тела кричала о спасении, но я не могла пошевелиться. Он наклонился еще ближе, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мое горло. Он не давил сильно, просто держал, напоминая о своей власти.

Я задыхалась не только от его хватки, но и от страха, сковавшего все мое тело. Слова застряли в горле, не давая издать ни крик, ни мольбу о пощаде. Единственное, что я могла, это смотреть в его безумные глаза. Казалось, что в них отражается вся моя боль, весь тот кошмар, который я так отчаянно пыталась забыть.Он провел большим пальцем по моим губам, не отрывая взгляда. Затем его ладони обхватили мое лицо, и он наклонился, чтобы поцеловать. Я вцепилась в его руки и начала оседать на пол, пытаясь избежать этого поцелуя. Он опустился следом за мной, не прекращая попыток коснуться моих губ. Я трясла головой, отворачиваясь, умоляя его глазами остановиться. Но в его взгляде не было ни капли сочувствия, только неистовое желание подчинить.

"Ты же любишь меня, Киана. Так почему сопротивляешься?"

"Или все это было игрой? Решила продолжить путь своей шалавы матери? Ты же не такая." – звучал в голове его голос.

– Ппожалуйста… прекрати. Умоляю, хватит. Я… ббольше нне пприду к тебе… Обещаю.

Слова вырвались из меня хриплым шепотом, полным отчаяния. Я закрыла глаза, не желая видеть его лицо. Кажется, я окончательно сломалась. Сил сопротивляться больше не было. Просто хотелось, чтобы это скорее закончилось.Он словно ждал этих слов. Его хватка ослабла, и он отстранился, но не вставал, продолжая смотреть на меня.

– Проваливай, – процедил он сквозь зубы, открывая дверь. – И чтобы я тебя здесь больше не видел. Не попадайся мне на глаза.

Я не нуждалась во втором приглашении. Вскочив на ноги, я пулей вылетела из комнаты, не разбирая дороги. Добежав до своей комнаты, захлопнула дверь и заперла ее на все замки. Руки дрожали, ноги подкашивались. Я сползла по двери на пол, не в силах сдержать рыдания. Слезы продолжали литься, не останавливаясь. Казалось, что я выплакиваю не только сегодняшний ужас, но и всю боль прошлого, которая копилась годами.

Прошло немало времени, прежде чем я смогла успокоиться. Поднявшись на ватные ноги, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. В зеркале на меня смотрела испуганная, заплаканная девушка, с растрепанными волосами и красными от слез глазами. Я больше не узнавала себя.

Мне понадобилось столько времени, чтобы хоть немного излечиться от того кошмара. Неужели все снова повторится?

Спустя час я лежала на кровати и общалась с девочками в чате. У них скоро закончатся пары и мы встретимся. Я наконец выберусь из этого чертового дома.

Я училась вместе с ними. Но в конце второго курса пришлось бросить. И все из-за него. А дальше, когда мне стало лучше, мама не пустила. Сказала, что это уже неважно. Я смирилась с этим через силу. Просто потому что надоело с ней ссориться. Она мне весь мозг выносила часами.

Но с девочками я не перестала общаться. Они – единственная причина, по которой я все еще в порядке. В отличие от матери-эгоистки они меня понимают и поддерживают.

«Где встречаемся, девочки?» – последовал вопрос от Карины, любительницы погулять.

«Мне без разницы, лишь бы подальше от этого универа. Видеть его уже не могу» – возмущалась Ханна, а у меня улыбка на лице появилась. Так не хватало их в эти дни.

«Эва, а ты что думаешь?» – спросила Селена.

«Тоже без разницы. Главное с вами» – напечатала я в ответ.

«Отлично! Скину локацию. Увидимся через полчаса, мои крошки»

«Уже бегу со всех ног» – ответила Ханна, скинув следом мем с универом.

Она смешная. Ненавидит там учиться, а учиться на одни лишь пятерки.

Настроение заметно улучшилось. Я быстро переоделась и замерла перед дверью, не решаясь выйти. На секунду вернулся страх, но я усилием воли отогнала его. Нельзя позволить ему сломать меня. Я сильная, я справлюсь. С этими мыслями я медленно открыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Тихо. Сделала шаг, потом еще один, стараясь идти как можно тише. Каждый звук отдавался гулким эхом в голове, заставляя вздрагивать.Огдядываясь назад я почти добежала до входной двери, которая оказалась открыта. На всякий случай остановилась и обернулась, чтобы прислушаться. Мама наверное наверху. Скажу ей потом, куда исчезла. Да и не обязана она знать обо мне все между прочим. И тому мужчине я не обязана ничего докладывать. Неизвестно, когда мы с ней покинем этот дом.

Убедившись, что за мной нет хвоста, я развернулась и быстро добежала до двери. В последний момент я резко затормозила, потому что передо мной вдруг возник Джейсон.

Мое сердце бешено заколотилось. Страх вернулся с новой силой. Откуда он взялся? Я думала, он в своей комнате.

– Говорил же, не попадать мне на глаза, – сказал он, снова изменившись в лице.

– Извини, – пробормотала я. – Я уже ухожу.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь. Внутри все похолодело. Неужели все начнется сначала?

– И куда же ты собралась? Подцепить какого-то богатенького идиота? Сколько надо? Скажи. Я найду такого без проблем, главное, чтобы ты убралась отсюда. И матери твоей замену найти смогу, побогаче моего папаши. Как тебе идея?

Я молчала, не зная, что ответить. Его слова ранили, но я старалась не показывать этого. Просто хотела уйти отсюда как можно скорее.

– Просто дай мне пройти, – тихо попросила я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Я больше не буду тебе мешать.

Он усмехнулся, не двигаясь с места.

– Ты всегда будешь мне мешать, Киана, пока будешь находиться в этом доме. Просто своим существованием.

Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме презрения и злобы. Я чувствовала, как во мне нарастает паника, но старалась не показывать этого. Нельзя давать ему понять, как сильно я боюсь. Хотя… он итак это знает.

– Эва? Джейсон? Что вы застряли там, перед порогом? – услышала я сзади голос Эдварда и Джейсон тут же отпустил меня.

– Ничего. Я уходил. Забыл ключи, вот и вернулся.

– К парням?

– Да. Буду поздно.

– А ты, Эва?

Я опешила от неожиданности, не зная, что ответить. И чего он лезет ко мне, будто уже отцом стал?

– Я… гулять иду, – выдавила я, стараясь говорить как можно увереннее. – С девочками.

– А, ну ладно. Хорошо вам погулять, – улыбнулся Эдвард. – И кстати… почему бы тебе тогда не подвезти ее, Джейсон?

Джейсон бросил на меня злой взгляд, но спорить не стал почему-то. Неужто отца боится? Хотя… я ведь и сама его немного побаиваюсь. Внешне он выглядит вполне спокойным, мягким, но иногда прям пугает, особенно, когда говорит с нотками угрозы, скрытыми под маской заботы.

– Как прикажешь, папочка. Довезу твою дочку в целости и сохранности, – съязвил он, а у меня уже появилось плохое предчувствие из-за последних слов.

– Не надо. Я могу…

– Эва, – перебил меня Эдвард и я поняла, что спорить с ним бесполезно. – Джейсон тебя отвезет.

Я промолчала, понимая, что выбора у меня нет. Джейсон в это время уже взял ключи и вышел из дома. Я последовала за ним.

Увидев на улице мотоцикл, я замерла. Серьезно? Я никогда в жизни на таком не каталась. Да еще и с ним… От одной мысли об этом мурашки побежали по коже. Он же меня скинет по дороге.

– Садись, уже, – бросил Джейсон, не оборачиваясь.

Он уже нацепил шлем и завел двигатель. Звук был таким громким, что заглушал все вокруг. И меня в том числе. Я медленно подошла к мотоциклу, не зная, что делать. Как на него садиться? Куда девать руки? Ноги?

– Чего встала? Боишься? – усмехнулся он, все еще не поворачиваясь. – Тогда лучше сразу домой иди. Нечего время мое тратить.

Я стиснула зубы. Не дождется. В конце концов, это всего лишь поездка. Сделав глубокий вдох, я закинула ногу через сиденье и села позади него, стараясь держаться как можно дальше.

Обычно люди держатся двумя руками за водителя, но я предпочла ухватиться за край сиденья, не то опять начнет меня оскорблять и заявлять, что пытаюсь подцепить его. Не по своей же инициативе я полезла сюда.

Он резко тронулся с места, и я чуть не свалилась с мотоцикла. Инстинктивно вцепилась в его куртку, но тут же отдернула руки.

– Если не хочешь, чтобы я скинул тебя под колеса машин на дороге, держись нормально. Я не собираюсь ехать на муравьиной скорости только потому что ты сзади. Так что за последствия не отвечаю.

Я тихо вздохнула и, собравшись с духом, обвила его талию руками. Он дернулся, но ничего не сказал.Мотоцикл рванул с места, и ветер засвистел в ушах. Мы неслись по улицам города с огромной скоростью, обгоняя машины и лавируя между рядами. Страх сковал меня с головы до ног, но я старалась дышать ровно и не показывать, как мне страшно. Просто вцепилась в него покрепче и молилась, чтобы это поскорее закончилось.

В какой-то момент машин на дорогах стало меньше. Да и я не узнавала этот путь. Я, конечно, не говорила ему о месте, куда мне нужно, да и он не спрашивал. Но эта дорога мне вообще не знакома. Он потихоньку начал сбавлять скорость, а затем и вовсе остановился на обочине.

– Слезай, – бросил он, не поварачиваясь.

Я опешила. Вокруг было пусто, лишь одна трасса, да горы. И машины редко встречались. Куда он меня привез? Сердце бешено заколотилось.

– Куда ты меня привез? – спросила я дрожащим голосом.

– Я сказал, слезай, – повторил он громче.

Я неуверенно слезла с мотоцикла, осматриваясь по сторонам. Место и вправду было пустынное. Ветер трепал волосы, и холод пронизывал тело то ли из-за страха, то ли здесь и вправду было прохладно.

– Ты решил меня здесь бросить? – спросила я почти шепотом, стараясь не показывать свой страх.

Он резко развернулся, сверля меня взглядом.

– А что, боишься? Правильно делаешь. Тебе стоит бояться меня, Киана. Запомни это навсегда.

– Тут же… нет машин, – произнесла я и слезы, которые я так старалась сдержать, хлынули из глаз.

– А я здесь будто бы таксист? Думала, я тебя повезу, куда захочешь? Не с тем ты связалась. Удачно добраться до пункта назначения…, Киана.

Он снова завел двигатель. Я стояла на обочине, не веря в происходящее. Неужели он и вправду меня здесь оставит? Одну, посреди трассы, вдали от города.

Мотоцикл тронулся с места и начал набирать скорость. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду за поворотом. Я достала телефон. Но, как и следовало ожидать, сети не было.

Внутри все оборвалось. Я осталась одна. Совсем одна. Страх сковал меня с головы до ног. Нужно было что-то делать. Куда-то идти. Но куда? В какую сторону? Я ничего не знала. И до последнего надеялась, что он не оставит меня, что вернется. Но время шло и ничего не происходило. А солнце опускалось все ниже и ниже.

Глава 4

Я стояла, словно вкопанная, не веря в происходящее. Слезы застилали глаза, дышать стало тяжело.

И что теперь делать? Идти пешком по трассе? Это казалось безумием. Но другого выбора у меня не было.

Я начала идти вдоль дороги, надеясь, что скоро появится хоть какая-нибудь машина. Каждый звук заставлял вздрагивать. Было страшно и холодно.

Я шла и шла, а машин все не было. Ноги гудели, как будто я пробежала марафон, в горле пересохло. Становилось совсем холодно. Я куталась в свою тоненькую куртку, но она совсем не спасала.

Сил больше не осталось. Я старалась отогнать от себя плохие мысли, убедить себя, что выход есть, что нельзя сдаваться. Но в конце концов не выдержала и опустилась на корточки, уткнувшись лицом в колени.

Это так несправедливо. Не я же разрушаю чужие семьи, так почему достается всегда именно мне? Что я такого сделала, чтобы заслужить все это? Почему в моей жизни только одни страдания? Почему все ненавидят именно меня?

Я сидела на обочине, дрожа от холода и отчаяния. Слезы уже не текли, просто оставили соленые дорожки на щеках.

Неожиданно прямо передо мной возникли огромные колеса. Подняв взгляд, я увидела и саму машину – оказалось, это был грузовик. Неужели я так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как он подъехал?

Водитель грузовика вылез из кабины и окинул меня обеспокоенным взглядом, прищурившись. Это был дедушка с добрым лицом, изборожденным морщинами, одетый в клетчатую рубашку и поношенную кепку.

– Эй, девочка, ты в порядке? Что случилось? Почему ты тут одна? – спросил он, подходя ближе.

Я подняла на него заплаканные глаза и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь всхлип. Меня колотило от холода и страха.

– Понятно, – сказал он, вздохнув. – Садись в машину, замерзнешь ведь совсем.

Я с трудом поднялась и, шатаясь, поплелась за ним к грузовику. Он помог мне забраться в высокую кабину, и я почувствовала, как тепло обволакивает меня. Водитель протянул мне бутылку с водой.

– Выпей немного, – сказал он мягко. – И успокойся.

Я сделала несколько глотков, и вода немного вернула меня к реальности. Глядя на сочувствующее лицо водителя, представила, какой у меня сейчас вид.

– Спасибо, – прошептала я. – Вы меня спасли.

– Да было б за что. А ты как в такой глуши оказалась, деточка?

Описывать, как меня чуть не придушили в помещении, затем настойчиво пытались поцеловать, а после оставили на трассе… Да уж, весьма впечатляющая история. Любой сочтет его отморозком. Да он таким и является. Понимаю, мать умерла, а потом мы заявились, но зачем же так зверствовать? В конце концов не я же полезла к его отцу, но почему-то достается всегда мне. И это происходит постоянно, не только в этот раз.

Ломать бедному старику психику я не стала. Да и не по мне это жаловаться незнакомым людям на свои проблемы. Разберусь с ними сама. Мне главное добраться до города и проверить телефон. Девочки меня уже наверное потеряли.

– Проспала в такси. А потом вышла здесь по ошибке, – соврала я.Дедушка покачал головой.

– Бедняжка. И такое бывает. Ну да ладно, всякое случается. Куда тебе надо? В город?

– Да, если вас не затруднит, – ответила я.

– Да что ты, какая там трудность, – отмахнулся он. – Мне как раз в ту сторону. У меня правнучек недавно родился. Вот еду к ним на праздник.

– Вы – счастливчик.

– Еще какой! – улыбнулся он искренне и его глаза засияли только при одном упоминании о семье. Жаль у меня никогда так не было. И вряд ли будет. – Так ты и плакала-то из-за этого? Совсем перепугалась, да?

– Немного.

– Жизнь – штука сложная. Но не нужно отчаиваться. Испытания на то и даны, чтобы проверить наше терпение и упорство.

– Но ведь должна быть и какая-то середина. А у меня, сколько себя помню, никогда не заканчиваются эти испытания.

Он помолчал, будто задумался о моих словах, а потом вдруг выдал:

– Не знаю, кто этот хулиган, но он точно пожалеет о том, что сделал.

Я удивленно посмотрела на него. Как он узнал? Неужели так явно все написано на моем лице?

– Вы о чем? – спросила я как можно спокойнее.

– Да ладно тебе, дочка, я не слепой. Вижу же – кто-то тебя обидел, да еще и бросил здесь одну. Но ничего, жизнь все расставит по своим местам. Он еще бегать за тобой будет.

Ага. Чтобы еще больше добить.

– Но ты все равно не прощай, – продолжил он. – Всегда напоминай ему его ошибки. Пусть мучается. Моя жена вон старая, да все так хорошо помнит, в самых мельчайших подробностях.

Я лишь кивала в ответ, желая поскорее закончить разговор, который каким-то образом перетёк в во все это. Между нами не такие отношения. И он совершенно точно не пожалеет ни о чем.

Всю оставшуюся дорогу до города мы болтали обо всем на свете. Дедушка оказался очень приятным собеседником, рассказывал истории из жизни, делился мудрыми советами. Он словно чувствовал, что мне нужно было выговориться, и умело направлял разговор в нужное русло, конечно больше не упоминая о нем. Я немного успокоилась и даже смогла улыбнуться.

Примерно через час мы въехали в город. И он остановился на знакомой автобусной остановке.

– Тут тебе будет удобнее добраться до нужного места, – сказал он, и достав деньги, засунул мне в карман.

– Это что? – спросила я, доставая слегка помятые купюры.

– На такси. Доедешь с комфортом. Возьми, деточка.

–Не надо. Все в порядке. У меня есть деньги.

– Все равно бери. Некрасиво отказывать старику. И будь осторожна. Всякое в жизни бывает, но не надо отчаиваться. Все наладится.

– Спасибо вам огромное, – сказала я искренне. – Вы мне очень помогли.

– Не за что дочка, – улыбнулся он. – Береги себя.

Я вышла из грузовика и посмотрела, как он уезжает, помахав ему вслед рукой. И только сейчас, когда все это закончилось, до меня дошло, как мне повезло. Ведь на месте доброго дедушки мог оказаться кто угодно. И тогда все могло закончиться гораздо хуже.

Я стояла на остановке и с улыбкой смотрела ему вслед, как вдруг прямо напротив кафе через дорогу встретилась с его глазами, острыми, как лезвие и опасными, как у разъяренного зверя.

Джейсон был не один, а в окружении каких-то парней, увлеченно обсуждавших что-то свое. К счастью, они не обращали на нас внимания. Или, скорее, не замечали, как он пялится на меня.

Он облокотился на свой мотоцикл и, казалось, ни капли не раскаивался, а даже гордился тем, что сделал. Затем его взгляд скользнул вниз, к моей руке с деньгами, и уголки его губ приподнялись в самодовольной усмешке. По этому взгляду, которым он одарил меня после, я сразу поняла, о чем он подумал.

Глава 5

Как только подъехал автобус, я быстро забралась внутрь, не поварачиваясь больше в его сторону. Еще один повод для новых подколов. Напридумывает же себе всякой ерунды, а потом вывалит мне все это прямо в лицо.

В автобусе я заняла место у окна и первым делом включила телефон. Десятки пропущенных звонков и сообщений от девочек. Они, конечно, перепугались. Написала им короткое сообщение, что со мной все в порядке и скоро буду.

Всю дорогу меня не покидало смутное предчувствие, будто за мной кто-то наблюдает. Я то и дело оборачивалась, но ничего не замечала. И мотоцикла Джейсона нигде не было видно. Однако, это ощущение только крепло. Может просто нервы сдают? Возможно. После всего пережитого за последние дни, трудно оставаться спокойной.

Доехав до нужной остановки, я вышла из автобуса и огляделась. Все казалось обычным: люди спешат по своим делам, машины проносятся мимо, солнце светит. Но мне все равно неспокойно на душе.

Я зашла в кафе как можно скорее, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Прошла к девочкам, которых заметила сразу же.

– Ну наконец-то! – воскликнула Ханна, подбегая ко мне и крепко обнимая. – Мы уже места себе не находили! Что случилось?

– Долгая история, – ответила я, присаживаясь за столик.

Они засыпали меня вопросами, но я попросила их немного подождать и заказала себе кофе. Мне нужно было прийти в себя и хоть немного рассказать связно.

– Ладно, рассказывай, что там у тебя произошло? – не унималась Ханна.

Я глубоко вздохнула и начала свой рассказ, упуская некоторые детали. Внимательно слушали, а лица вытягивались все больше с каждой минутой. Когда я закончила свой рассказ, повисла тишина.

– Вот же гад! – первой нарушила молчание Селена. – Я бы ему все волосы повыдергивала!

– Да уж… Влипла ты, конечно, – поддержала Карина. – Не хватило нам одного психа в прошлом году, так еще один нари… Ой!

Ханна пнула ее локтем и Карина тут же замолчала. Все трое изменились в лицах. Уж они-то знают, с чем я тогда столкнулась. И стараются не вспоминать тот случай. Даже Кианой звать меня перестали из-за моей просьбы. Сразу же. В отличие от матери.

– Прости.

– Все в порядке. Вы уже ели? Я ужасно голодна.

– Нет. Какой тут есть, когда ты нас так напугала? – озвучила Ханна, подзывая официанта.

– Я так понимаю снова начался период голодовки? – спросила Селена, и все трое уставились на меня, улыбаясь. – Назови адрес потом. Уже не терпится оказаться на кухне с ножом в руках.

– Чур, с меня десерт, – воодушевленно подняла руку Ханна.

– С меня плата за доставку, – поддержала Карина. – Все-таки денег у меня куры не клюют.

– Вот и отлично. Готовь новую семейку к появлению своего тайного поклонника, красавица.

С кем мне и повезло в этой жизни, так это с друзьями. С самыми лучшими подругами. Без них я бы совсем пропала. Они знают обо мне все и историю со снотворным тоже.

После этого случая мама встретила очередного мужика и снова по кругу – переехала к нему. Я и этого сторонилась и не ела нормально у него дома. Так, обычный перекус всякими сухарями из магазина. Тогда-то и придумали девочки готовить для меня и отправлять доставкой еду.

Селена любит готовку и одновременно проходит курсы кулинарии вместе с учебей. Мама Ханны работает в кондитерской фабрике. Оттуда она часто приносит нам после работы разные вкусняшки. А Карина у нас дочка прокурора. Их семья вообще состоит из юристов. И сама она выбрала этот путь. Вот так и живем. Держимся вместе, помогаем друг другу кто чем.

Мама тогда подумала, что у меня появился парень. Я не отрицала, но и не подтверждала. Просто молча брала заказ и поднималась к себе. Вот и сейчас они снова затеяли тот же трюк.

– Спасибо вам, девочки. Огромное. Что бы я без вас делала?

– Ой, все, хватит о грустном! Лучше спросите, что я вчера отхватила. Платье – закачаешься, просто отпад, – Карина аж вся засияла.

– Это то самое платье, которым ты мне всю неделю тыкала в лицо? Я даже в свой экран телефона не заглядывала так часто, как в твой.

– Так ты все же видишь свой телефон! – протянула она в ответ Ханне. – Мне казалось для тебя существует только один экран – тетрадь и учебники.

Мы все дружно рассмеялись. Карина обожает наряды, а Ханна с головой ушла в учебу. Селена же вообще у нас тихий гений, умудряется совмещать учебу, готовку и еще подрабатывает в кафе. Вот такие мы разные, но вместе – сила. Было б еще лучше, если бы я училась вместе с ними. Но теперь это уже невозможно. И не только из-за мамы. Я слишком много пропустила.

Мы заказали еду, и я с удовольствием принялась за обед. Как же я соскучилась по нормальной еде! Рассказала девчонкам о дедушке, о его мудрых советах. Они посмеялись над моей историей с "по ошибке вышла из такси". Да уж, лучше не придумаешь.Подруги поддержали меня, сказали, что все наладится и что Джейсон – просто очередной придурок, который не стоит моих слез. Да я бы и сама не прочь забить на него. Но ведь не угомонится. Он ненавидит нас. Сильно. Очень сильно. И я в некоторой степени не виню его за это, ведь самой неприятно все это. Но то, что произошло за последние несколько часов… Нет уж. Жалеть его больше не стану. Да и попадаться ему на глаза тоже. Неизвестно, что он удумает сделать со мной в следующий раз.

За разговорами и вкусной едой время пролетело незаметно. Я почувствовала, как напряжение постепенно отступает, и ко мне возвращается душевное равновесие. Хорошо, что у меня есть такие подруги. Я действительно снова оживаю рядом с ними.

Уже начинало стемнеть, а я все никак не хотела возвращаться в тот дом: чужой, пугающий своей атмосферой несмотря на все его великолепие. И хоть стены и интерьер в нем в светлых тонах, но такое чувство, будто нахожусь в тюрьме. Да и его отца я немного сторонюсь. Не знаю, не нравится он мне как-то. Вроде обращается ко мне с улыбкой, но в голосе звучат нотки, не терпящие возражений.

Когда совсем стемнело, я все же решилась вернуться. Подруги вызвали мне такси и попросили писать им, как только доберусь. Я пообещала и села в машину.

Тишина в доме давила, делая его еще более мрачным. Я прошла вглубь и замерла, заметив собравшихся за столом. Мама словно только и ждала повода отчитать меня. Эдвард, подперев подбородок сложенными руками, буравил взглядом пустоту. А на Джейсона… на него я даже не посмела взглянуть. Слишком страшно было увидеть, что у него в глазах.

– Сколько на часах времени, Эва? – спросил вдруг Эдвард, взглянув на меня.

– Почти… восемь вечера, – ответила я неуверенно. Начало мне уже не нравилось. Он что, хочет запретить мне гулять до стольки времени? Серьезно? Даже мама так далеко не заходила, к счастью.

– А что я говорил утром, когда ты опоздала на завтрак?

– Дрессировка началась, – заявил Джейсон, усмехнувшись так, что мне пришлось поднять на него взгляд. – Привыкай, сестренка.

– Джейсон, прекрати.

– Да ладно тебе заливать! Ты же ас в этих делах. Вон эту шалаву выдрессировал так, что она кроме тебя ничего и не видит, – хмыкнул он, кивнув в сторону мамы. – Пардон, оговорочка вышла. Хотел сказать кроме твоих бабок. А теперь за эту взялся. Че, дочка зацепила больше, чем увядшая мамаша, в которой поди, пол-города побывало? Неинтересен уже заржавевший материал?

– Джейсон!

Эдвард побагровел и с силой ударил кулаком по столу так, что я вздрогнула на месте.

– Замолчи! – прорычал Эдвард. – Не смей так разговаривать больше, ты меня понял?

– Не понял, – проговорил он спокойно, глядя на него без тени страха в глазах. – И ты это прекрасно знаешь. Я не собираюсь обращаться к этим двум шлюхам по-человечески. Особенно ко-второй. Уж больно она раздражает.

Я почувствовала, как по спине пробегает холодок от его слов, особенно тех, что он бросил мне. Было невыносимо это слышать. И судя по тому, что сказал про маму, он в курсе о том, как она жила все это время.

Но ведь я не такая. Так почему должна выслушивать о себе подобные вещи?

– Следи за своими словами, Джейсон. Иначе я знаю, как заставить тебя это сделать. А ты, Эва, – обратился уже ко мне. – Я понимаю, тебе хочется проводить время с друзьями, но у нас тут свои правила. Ты теперь часть нашей семьи, и я надеюсь, ты будешь их соблюдать. Мы ужинаем в семь вечера, и я жду всех за столом.

– Хорошо, – прошептала я, стараясь не смотреть ни на одного из них. Во что ты нас втянула, мама? И все ради этих чертовых денег.

– Вот и отлично. А теперь садись. Будем ужинать.

Чего? Только не это.

– Но я не голодна. Я поела с друзьями.Эдвард бросил на меня испепеляющий взгляд. Я почувствовала, как внутри все сжалось от страха. Спорить с ним сейчас точно не стоило. Пришлось подчиниться. Медленно подошла к столу и села на свободное место.

На столе начали появляться разные блюда. Все они были красивы внешне и возможно показались бы мне вкусными не будь я тут. Но сейчас они вызывали только тошноту.

Да и не могла я заставить себя проглотить хоть кусочек, потому что в голову лезли мысли о снотворном. Кто знает, и у него может появиться такая идея. Сам ведь объявил, что не будет обращаться с нами по-человечески.

Я вновь посмотрела на него и наткнулась на тяжелый взгляд, направленный прямо на меня. Он ухмылялся. Зловеще так. Будто змея, выжидающая момент для броска. Меня передернуло.

– Кушай, Эва, не стесняйся, – произнес Эдвард довольно доброжелательным тоном, но я чувствовала, что это просто маска.

Я взяла вилку и ковырнула салат под пристальным вниманием всех троих, но никак не могла заставить себя поднять ее. Ну за что мне все это?

Они-то ладно, но мама ведь знает все, так почему бы хотя бы раз не встать на мою сторону, не поддержать меня? Обязательно быть эгоисткой до конца жизни?

– Извините, но я, правда, не хочу. Спокойной ночи, – бросила я на ходу и, вскочив с места, направилась к лестнице, игнорируя