Рассказы с утками

Хочу, как Настася

Настася повернулась и издала хрюк. Вокруг не было ни души. Смеркалось. Солнце отдавало последнее тепло, касаясь мягкими лучами ресниц. Шелестела листва. Стояла звенящая тишина. Настася вздохнула и пошла по тропинке. Ее любимая поляна была чуть вглубь леса. Настася сорвала цветок и подумала, как жизнь прекрасна и удивительна. Ее мысли были просты и незамысловаты. Сегодня утро, думала она, завтра будет вечер. Или – пойду-ка я по тропинке. Или – сегодня перезагрузка. Хотя нет. Последняя мысль была замысловата, и Настасе пришлось думать ее три дня. Она так сильно старалась додумать эту мысль до конца, что за три дня бедная мысль почти испортилась. Ну, по крайней мере, стала уже не так свежа, как в первый день.

Если бы ни ветер, холка Настаси лежала бы гладким холмиком. Но ветер шевелил волосики и холка поднималась призывно наверх.

Тут неожиданно для самой себя Настася нашла ягодку, названия которой она не знала. Ягодка была красная и очень аппетитная. Настася не решилась ее сорвать. Просто стояла и смотрела на нее. Какая идеальная форма. Какой насыщенный цвет. Какое совершенство.

У Настаси даже в голове затикало от такого обилия мыслей. Обычно она думала одну, ну две мысли в день. А тут сразу вон сколько!

У Настаси красивые карие бездонные глаза. Она однажды увидела их в озере, там, где вода не бежит, как в речке. Она провела весь день на этом озере. Полдня она пыталась понять, кто это там на нее смотрит. А когда поняла, что это она сама на себя смотрит, стала любоваться и играть.

Настася прекрасна. Она добрая и глубокая. Она излучает любовь. И хоть она не помнит своих родителей, и нет у нее своей собственной семьи, она чувствует, что такое любовь, и проживает ее до самого конца.

Если бы мне предложили выбрать, кем я хочу быть в следующей жизни, я бы выбрала Настасю – я хочу быть Настасей в следующей жизни и просто любить.

Горячий шоколад и метель

— Девушкаа! Заказывать будете?

— Что? – я выплыла из астрала.

— Что-что – откуда я знаю, что?! – официантка, видно, окончательно потеряла терпение. – Так будете?

— Я еще посижу немного. Дайте мне минут десять, — сказала я, приходя в себя.

Официантка развернулась и недовольно забурчала, удаляясь от моего столика:

— Так можно весь день просидеть…

Я раскрыла томик Акунина. Вообще-то не люблю детективы, но Акунин почему-то по душе пришелся. По-крайней мере, до середины книжки непонятно, кто убийца. Это уже прогресс. Да и слог у него очень приятный. Видно, под классику косит.

За окном мела вьюга. Сырой питерский климат медленно убивает. В Питере хорошо быть туристом. Но постоянно жить в сером, промозглом, депрессивном городе – невозможно без помутнения рассудка.

— Девушка, горячий шоколад принесите! – крикнула я куда-то в сторону барной стойки.

Состояние у меня было странное. Как всегда. Так себя обычно чувствуешь перед дальней дорогой. И это мое привычное состояние – «как перед дальней дорогой». Ни к чему не привязана. Ни за что не цепляюсь. Легкость. Свежесть. Новизна в каждом мгновении.

Передо мной появилась большая белая кружка с горячим шоколадом. Запах начал согревать меня.

Недавно одна моя знакомая упала, поскользнувшись на льду. Упала нехорошо, головой об лед. А сверху на голову упал проходящий мимо человек, который попытался ее поймать. Секундное дело. Когда мужчина вскочил на ноги, пытаясь понять, жива ли девушка, с потревоженных крыш стал с грохотом падать снег.

— Бомбят? – спросила моя знакомая, лежа на льду, и мужчина понял, что дело плохо.

Дальше была травма. Травмпункт. Где с мужчины взяли 500 рублей за прием. Сделали рентген. Поводили пальцем у носа. Посмотрели подбитое ухо. Диагноз «жить будет» всех, безусловно, порадовал. В итоге сотрясение мозга, требуется несколько дней полного покоя.

Расставались тяжело. Мужчина чувствовал себя виноватым.

— Да я бы все равно навернулась, и без вашей помощи, ей-богу! – говорила девушка в ответ.

— Но, видимо, с меньшими травмами… — не унимался случайный прохожий.

— Кто знает…

За соседним столиком ребенок сидит и ждет маму. Чихнул громко.

— Мааамааа!

Мать машет ему рукой от барной стойки:

— Ручкой вытри, сынок!

Я протягиваю салфетку. Мальчик смущается, улыбается, берет салфетку и, повозив около носа, машет ею маме:

— Мне тетя дала! – кричит радостно мальчик, так и не вытерев свои сопли.

Эх, как же я люблю сидеть в кафе и наблюдать. И творить.

Наконец заходит Жора. Подходит к моему столику, на ходу сделав заказ, что-то типа «Девочки, мне американо со сливками и минеральной воды!». Жора – это мой литературный агент. Он весьма худощавого телосложения, что не сочетается с его тучным именем.

Жора сел, посмотрел мягко в мои глаза, не отводя взгляда закурил. Помолчали. Я допивала свой горячий шоколад.

— Деньги я тебе, конечно, принес. Но, дорогуша, ты не расслабляйся. Пишешь талантливо, хорошо, но надо острее сюжет, нам ведь это продать надо, а?

— Ага, — говорю, — Донцову из меня хочешь сделать?

— Ни в коем разе! – восклицает Жора. – И, очень тебя прошу, спрячь ты этого акунина, а то еще, не дай бог, слухи пойдут, что мой писатель читает детективы!

— Да меня ж никто не узнает все равно, — пробормотала я, переворачивая книгу.

— Это пока! – Жора поднял вверх указательный палец для убедительности. – Это пока.

— Ну ладно. Деньги-то дай. – Зная жорину «забывчивость» говорю я.

— На-на, тебе принес ведь. – Жора положил на стол конверт, а сам набросился на свой американо, как будто это его первый в жизни кофе.

— Ого! Толстый. – Я запихала конверт в сумку, не пересчитывая.

— Это аванс. Дальше будет больше. Ты только твори, деточка! Не останавливайся.

Жора скользнул быстрым взглядом по полупустому кафе. Причмокнул и замер.

Я немного посидела, потом открыла книгу и стала читать. Минут через пятнадцать Жора очнулся:

— Так все, я побежал. Жду материал от тебя через неделю. Деньги будут недели через две. И ты это… поострее, ага? – Жора подмигнул, шмыгнул к стойке, расплатился и исчез.

Мне оставалось только допить шоколад, наслаждаясь хорошей прозой, и идти домой творить поострее.

Я все время думаю о том, зачем богу понадобилось людей головой об лед стукать? Единственное разумное объяснение этому – чтобы вернуть в Настоящий момент. Вот спросите человека, который упал, о чем он думал перед тем, как упасть! Он вам расскажет кучу интересных вещей: продукты в магазине покупал, к родителям ездил, подарки на новый год дарил, билеты заграницу оформлял, ребенка из садика забирал и так до бесконечности. А БЫЛ-ТО он в тот момент на улице, на скользком льду. Только его тело там было, а сознание – нет. Бах! — вот и соединили одно с другим.

В момент падения сознание очищается от всех этих ненужных мыслей в один миг – когда падаешь, ты ни о чем не думаешь! Пустота.

Я оделась, положила деньги за шоколад на столик под блюдце и вышла в метель.

Притча о пользе ума

Ну, вот как это называется… Я кого спрашиваю. Чего молчим-с?

Ладно,