Последняя любовь капитана Громова
Глава 1
Инга
Одиночество – это вовсе не плохо.
Мне нравится. Я привыкла. И уже давно ничего не хочу и не ищу. У меня интересная работа, классные подруги, взрослая дочь, есть увлечения и возможность время от времени путешествовать. Я наслаждаюсь своей прекрасной жизнью и ни под кого не подстраиваюсь.
Однажды, несколько лет назад, я потеряла рассудок и, перекрестившись, зарегистрировалась на сайте знакомств. Мне там быстро объяснили, что я далеко не первой свежести, никому не нужная, но при этом шлюха, потому что не соглашаюсь сразу поехать к нему. Убийственная мужская логика!
А еще я тарелочница и пытаюсь набить себе цену, а так-то мой уровень ниже плинтуса. И я сильно умная, потому что интересуюсь, почему мужчина в сорок – жених, несмотря на пузо и лысину, а женщина – неликвид, несмотря на то, что в прекрасной форме.
В общем, я удалила дьявольское приложение и полгода отходила от шока.
И решила – все. Больше никогда. Даже пытаться не буду. Хватит с меня унижений.
Мне сорок восемь. Пора нянчить внуков. Вот только дочка никак не рожает… у нее даже мужа нет.
Правда, недавно у нее появился мужчина. Хороший, серьезный, перспективный. Дмитрий. И еще один. Сосед по имени Алекс. Слишком молодой! Но явно неравнодушен к моей девочке.
Ну и прекрасно. Ей мужское внимание только на пользу. Я вижу, как она расцвела.
– Ну и как тебе выставка? Я уже два раза сходила. Потрясающие работы.
– Неплохо, – рассеянно отвечает дочь.
И явно думает о чем-то другом.
Я у нее в гостях. Она поит меня чаем и рассказывает о своем последнем свидании. Ну как рассказывает… Каждое слово приходится клещами вытягивать!
– А Дмитрий? – спрашиваю я.
– Что Дмтрий?
– Ты говорила, он тебе нравится.
– Ну да…
В этот момент раздается звонок в дверь. Лера идет открывать. Я слышу мужской голос и выглядываю в прихожую. О. Сосед пожаловал. А дочка-то сразу разрумянилась, заулыбалась, глазками засверкала… Ясно.
И только я пускаюсь в размышления о личной жизни дочери, как слышу:
– У меня там целый мешок раков. А большой кастрюли нет.
Это говорит сосед Алекс.
А я мгновенно теряю адекватность.
Раки! Обожаю их. Вот прям до трясучки. Меня дед к ним приучил, я в детстве каждое лето проводила у него в деревне под Ростовом. А сейчас так редко удается отведать любимое лакомство…
Я сглатываю слюну и начинаю давать советы по варке обожаемых раков. Хотя меня никто не спрашивал. А сосед, как вежливый человек, зовет нас с Лерой к себе. Естественно, правила приличия предписывают поблагодарить и отказаться. Но… я уже сбросила тапочки, надела туфли и топаю по лестнице.
Говорю же, стоит сказать: “Раки”, как у меня наступает состояние аффекта!
– Кухня там, – произносит сосед.
Они с Лерой возятся в прихожей.
А я, вся в предвкушении, залетаю на кухню и…
Мамочки. Кто это?
Стоит у раковины, спиной ко мне. Спина широченная! Мускулы под футболкой так и играют. На голове – короткий седой ежик. Шея мощная, а плечи… как у Геракла, ей-богу!
Мужчина. Вот в самом первоначальном смысле этого слова.
Я даже лица его еще не видела, а у меня уже ослабли колени и пересохло в горле.
Он оборачивается. Замечает меня. Его серые глаза вспыхивают удивлением и чем-то еще… очень похожим на восхищение.
Да нет. Это что-то другое. Просто я не поняла…
– Привет, красотка.
Боже… Голос густой, бархатистый – просто наповал. Пронзает каждую пору кожи. А взгляд ошпаривает ноги кипятком.
– Привет…
– Ну у тебя и глаза! – восхищенно присвистывает он..
– Ч-что?
– Как у египетской кошки.
– У к-кого?
Я в шоке. Этот невероятный мужчина говорит странные вещи…
– Красивая ты очень.
Боже…
– Спасибо, – лепечу растерянно.
– Погнали?
– Куда?
– Сначала раков поедим, а потом в закат на моем мотоцикле.
Глава 2
Инга
На секунду у меня возникает сомнение. И я даже оглядываюсь, чтобы убедиться, что за моей спиной никого нет, и он говорит все это мне. Красотка? Погнали на мотоцикле? Это вообще не из моей реальности!
Я взрослая женщина. Работаю в библиотеке. Езжу на автобусе и очень редко общаюсь с мужчинами. А с такими, как этот – вообще никогда.
– Я Борис, – он вытирает руку и протягивает ее мне. – Знатный раковар и ракоед.
Его ладонь теплая, твердая и очень уверенная. Моя рука задерживается в ней дольше, чем это принято. Потому что он ее не отпускает! И от этого меня начинает бить легкая дрожь.
– А я Инга.
– Вау. У тебя даже имя такое… Как лед и пламень.
Он еще и романтик! И Пушкина помнит. Это он мне прямо в главную эрогенную зону попал… Я не могу перестать дрожать. Надеюсь, это не очень заметно.
– Интересные у вас метафоры, – лепечу я.
Он, наконец, выпускает мою ладонь.
– Я сейчас ещё стихи читать начну, – смеется Борис.
– Свои? – пугаюсь я.
– Ни в коем случае. Александр Сергеича. Матерные.
– Не надо, – смущаюсь я.
– А ты тогда мне не “выкай”. Мы же раков будем вместе есть. И пиво пить. Это располагает к интимности, не находишь?
– Я не люблю пиво, – признаюсь честно.
– А с чем же ты ешь раков?
– С чаем.
– Оригинальная женщина!
Борис достает из холодильника бутылку пива, открывает и протягивает мне.
И я беру.
– Пей. Тебе понравится, – без тени сомнения произносит он.
И я пью. Почему? Не знаю. Я никогда не любила пиво. Да что там, всегда терпеть не могла эту горечь! Но сейчас… оно терпкое, холодное, свежее… расслабляющее.
– Неплохо, да?
Я киваю. Похоже на несладкий лимонад.
– Лучшее, что можно найти в этом городе.
Через пять глотков мне становится легко и весело.
И – я, наконец, перестаю дрожать.
На плите стоит большая кастрюля с водой. Мы с Борисом моем раков, то и дело соприкасаясь локтями. И, иногда, – бедрами. В эти моменты мои щеки вспыхивают особенно жарко….
– Брюшки под струю подставляй. Там вся тина и грязь.
– Я знаю. Я в детстве этих раков перемыла… тонну!
– Так и знал, что ты нормальная девчонка.
– Что вы… ты имеешь в виду?
– Зашла – ну чисто снежная королева. Холодная красавица с пламенными волосами. А как пива выпила и начала ракам брюшки щекотать – совсем другое дело!
Я чувствую, что мои глаза блестят, а улыбка сияет. Потому что я ему нравлюсь. И я хочу нравиться еще больше! Кажется, я даже строю глазки. Надеюсь, это не выглядит, как начало инсульта…
– Ты лимон в воду добавляешь? – спрашивает Борис.
– Да. И корочки! Но дед мой такого не признавал. Только соль и укроп. Это вам не борщ! Так он говорил.
– Суровый у тебя дед.
– Да…
Я уже совсем не смущаюсь. Чувствую себя с Борисом легко и свободно. Я домываю раков, он опускает их в кипящую воду.
– Можно еще сделать пасту из чеснока, масла и укропа, – предлагаю я. – И макать мясо туда.
– Чеснок? В принципе, можно. Но учти: нам еще сегодня целоваться.
Ой. Кажется, я поторопилась сообщить, что уже не смущаюсь. Снова вспыхиваю, как школьница.
– Я не… вовсе не планирую ничего такого.
– А я планирую, – спокойно произносит он.
Мои щеки горят. Сердце колотится, как сумасшедшее.
А я внезапно осознаю: здесь же Лера! Они с Алексом то забредают на кухню, то куда-то исчезают. А я тут отчаянно флиртую с мужчиной. Ну как флиртую… Как могу.
Я при ней никогда! Она даже не знала о паре романов, которые у меня были с тех пор, как нас оставил ее отец.
Боже, как неловко…
Мы едим раков. Все вчетвером, хотя Лера воротит нос. Я пытаюсь выглядеть естественно. Это, конечно, не очень элегантное занятие. Но ничего такого…
Всё! Всё такое. Каждый взгляд. Каждая улыбка. Каждое случайное касание…
Лера с Алексом куда-то уходят. Мы остаемся вдвоем.
– Ты даже раков ешь красиво, – произносит Борис.
– Да ладно! Это невозможно!
Я отрываю клешню и обсасываю ее.
Он не сводит с меня восхищенных глаз.
– Я тоже так думал. Пока не увидел тебя…
Борис почти не ест. Он чистит раков, кроша панцирь сильными пальцами, и подкладывает мясо мне. И меня так трогает эта забота… После дедушки никто никогда так не делал!
Раков больше не хочется. Я мою посуду, а Борис… он сзади. Я чувствую его очень близкое присутствие. Оно воспламеняет мою кожу!
Что он там делает? Я боюсь обернуться и оказаться в его объятиях… И – невыносимо хочу этого.
– У тебя невероятно красивые… – шепчет он.
Я замираю. Я уже распробовала восхитительный вкус его комплиментов. Он мне очень понравился. Я хочу еще. Что он сейчас скажет? Глаза? Руки? Волосы?
– Бедра, – произносит Борис.
И меня обдает кипятком. Прямо по этим самым бедрам. Красивым?
Я в джинсах. И я никогда не думала, что… Может, у меня красивые глаза. И волосы – с тех пор, как я хожу в хороший салон. Но бедра…
– Мне нравится, как ты смущаешься, – по голосу слышу, что он улыбается.
– А мне нравятся твои руки, – вырывается у меня.
Боже, я это вслух сказала?
– Ты ещё не видела их в деле.
Он убирает прядь моих волос за ушко. Его ладонь замирает на моей щеке. Я дико смущена. Но… меня все больше накрывает ощущение, что мы давно знакомы. И – как будто у него есть какие-то права на меня…
– Погнали? – произносит он.
– Куда?
Я, наконец, оборачиваюсь. И – оказываюсь в его объятиях.
В теплых, нежных и сильных руках мужчины. В первый раз за очень много лет…
Глава 3
Инга
Я давно забыла вкус поцелуев. Я не помню, как это – трепетать в руках мужчины, чувствовать себя любимой и желанной. Я смирилась с тем, что в моей жизни этого больше никогда не будет.
Еще пару часов назад я и представить не могла…
Его руки на моей талии. Он прижимает меня к себе уверенным жестом собственника. Одна ладонь скользит вверх, обхватывает мою шею.
Боже… Его губы на моих губах. Нежные. Страстные. Горячие.
Он не торопится. Он как будто пробует меня на вкус. Просто ласкает мои губы своими. Захватывает их в плен, отпускает, исследует.
И я тоже… пробую его. И – схожу с ума от этой чувственной дегустации.
Это даже не поцелуй. Это обещание поцелуя…
Он немного отстраняется. Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствую рельеф и твердость его мышц. Млею от этого ощущения…
Мы замираем, всматриваясь друг в друга.
У него темно-серые глаза, высокий лоб, испещренный горизонтальными морщинами и седые волоски в темных бровях. Ему это очень идет!
Между бровями залегает глубокая складка, как будто он часто хмурится. А у глаз – мелкие морщинки, как будто он привык много улыбаться.
Черт! – вдруг осознаю я. – Если я вижу его морщины, значит, и он видит мои…
Но, кажется, его это не пугает и не отталкивает. Я чувствую, что очень сильно ему нравлюсь. Прям бедром чувствую!
Боже… Я ничего подобного не ощущала… не буду даже вспоминать, сколько лет.
А вот прям такого!.. наверное, вообще никогда.
На периферии сознания маячит мысль, что здесь моя дочь. Где-то рядом. И мне неловко от того, что она может застать меня в объятиях Бориса. Я с ним только что познакомилась!
Он как будто чувствует мое напряжение. И говорит:
– Погнали.
– Куда?
– В закат на мотоцикле, как договаривались.
– А ничего, что ты выпил?
– Я пил безалкогольное.
– А я?
Ищу глазами бутылку пива из которой пила. Оно с градусами.
– А ты веселая, легкомысленная и беззаботная. Готовая к приключениям. Да?
– Да…
И мы просто сбегаем.
Я не знаю, что обо мне подумает моя дочь. И… сейчас мне все равно.
Мы выходим из подъезда. Я делаю шаг с тротуара на проезжую часть. Мимо проезжает машина. Я ее вижу. До нее еще далеко.
Но Борис, как будто на автомате, выбрасывает руку, останавливая меня и загораживая от возможной опасности. И этот его инстинктивный жест, это желание защитить меня, почему-то трогает чуть ли не до слез…
– Давно гоняла на байке? – спрашивает он, когда мы доходим до его железного коня.
Я лишь пожимаю плечами. Первый и единственный раз, когда я каталась на транспортном средстве с мотором и двумя колесами, случился после выпускного.
Мне тогда было восемнадцать. То есть с тех пор прошло… тридцать лет!
Такие цифры даже про себя думать страшно, не то что произносить вслух.
Борис заводит мотоцикл. Садится.
– Запрыгивай.
И я запрыгиваю. Хорошо, что в джинсах! Обнимаю его за плечи.
– Возьмись за талию, – командует он. – И прижмись крепче.
Мы трогаемся. Я прижимаюсь грудью к его спине, чувствую ее мощь и тепло. Мне так хорошо… В лицо дует ветер, волосы развеваются, на губах – безумная улыбка.
Мне хочется кричать от восторга! Но я просто улыбаюсь.
Мы тормозим на светофоре. Борис кладет руку на мою коленку. Моя и без того кипящая кровь плавит вены.
Он оборачивается и произносит:
– Мне нравится, как ты сжимаешь бедра.
Боже… Снова кипяток.
А я, и правда, сжимаю. Пытаюсь держаться за него еще и коленями. Наверное, это слишком интимно… Так же, как и все происходящее.
Мы мчимся по городу.
На самом деле, наверное, не мчимся. Едем достаточно спокойно. Но для меня это сумасшедшая скорость! И невероятное приключение.
Огни, ветер, и – настоящий мужчина рядом…
Борис сворачивает на смотровую площадку и останавливается.
– Люблю тут бывать, – произносит он, обнимая меня.
– Красиво… – выдыхаю я.
Весь город как на ладони.
Мы снова целуемся. И это уже не обещание поцелуя. Это горячий страстный вихрь, врывающийся в меня, сметающий испуганное сопротивление, овладевающий и подчиняющий… Мои ноги дрожат, сердце то разгоняется, то останавливается, мозг совсем отключился…
– Поехали ко мне, – произносит Борис, выпуская из плена мои губы.
Я замираю. Что, вот так сразу? Мне страшно! То есть… я хочу. Я вся пылаю и плавлюсь от желания. Но… у меня этого сто лет не было! И мне страшно, как никогда в жизни…
Я отрицательно машу головой.
– Ты не такая? – усмехается он.
– Я… вообще не такая… Но…
– Пофиг, – подсказывает он.
– Да, но… Это слишком быстро. У меня голова кружится от такой скорости.
Он вглядывается в мое лицо. На его губах играет улыбка. Уже такая родная…
– Ты же сама все поняла, – мягко произносит он.
– Что?
– Разве ты бы вот так поехала на мотоцикле с чужим мужиком?
– Нет! – горячо отзываюсь я.
– Я не чужой.
Да… я поняла. Не знаю, когда. Наверное, сразу…
– Я все понял в первые пять минут, – делится Борис. – А за последние два часа убедился.
– В чем? – с замиранием сердца спрашиваю я.
– Ты – моя. И никуда от меня не денешься.
Глава 4
Борис
Я снимаю свою джинсовую куртку и набрасываю на плечи Инге. На ней не очень теплый свитерок, так что не помешает. Она вздрагивает, когда я касаюсь ее тонкой обнаженной шейки. И это вовсе не от испуга…
Хотя страх тоже есть. Он – как приправа к роскошному блюду. Немного перчинки для остроты ощущений. Не то чтобы я любитель испуганных барышень… Я запал конкретно на эту.
А она – трусливая серая зайка и царственная рыжая лисица одновременно. И у меня от этого сочетания конкретно едет крыша.
– Я не замерзла, – произносит она, кутаясь в мою куртку.
– И дрожишь ты не от холода…
– Я дрожу?
– Ага.
Обнимаю ее крепче. Она утыкается носом в мою грудь и замирает. И это – так хорошо… Как возвращение домой после долгих скитаний.
Такое чувство у меня и возникло, когда я ее увидел.
Все. Приехали. Я дома.
Вообще, я был в некотором недоумении. С чего это Сашка позвал меня на раков? Мы с ним никогда особо не общались. Естественно. Слишком большая разница в возрасте. Вот с отцом его, уважаемым в тусовке раздолбаем и дебоширом Пашкой Кабаном, я вполне дружен.
А Сашка, походу, чего-то от меня хочет. В душе не гребу, чего именно. Ну, пусть сам расскажет.
Так я размышлял, намывая раков. И тут появилась она… Как лопатой по башке.
Классик говорил про такое: чудное мгновенье.
Рыжее чудо с огромными зелеными глазищами.
Увидела меня – и замерла в восторженном восхищении. И даже не пыталась это скрыть.
Забавная… Яркая. Красивая. Той утонченной, настоящей, “породистой” красотой, которая меня всегда цепляет.
– Ну-ка, приподними свою прекрасную попку, – говорю ей.
Открываю багажник мотоцикла и достаю шлем. Надеваю на голову Инге.
– Зачем? – удивляется она.
– Прокатимся по-взрослому.
– А до этого мы как катались?
– Как на трехколесном велике в детском саду.
Ой, мля, все. Понесли понесли ботинки Митю. Ну а как не понтануться перед красивой женщиной?
Вот и понтуюсь. Как пацан. Мускулами под футболкой поигрываю, мотоциклом реву. Пальцы веером, сопли пузырями, короче.
– А ты не замерзнешь? – переживает Инга.
И как бы случайно проводит своими легкими пальчиками по моему бицепсу.
– У меня тут пламенный мотор. – Кладу ее руку себе на грудь. – Чувствуешь, как херачит?
Она замирает, приложив ладошку к моим ребрам. Пальчики подрагивают. Ладонь горячая. Взгляд сосредоточенный… Реально считает частоту ударов моего внезапно спятившего сердца?
А, нет. Гладит. Аккуратно так. Вдумчиво и осознанно. Прислушиваясь к своим ощущениям.
А мне невыносимо хочется, чтобы ее рука соскользнула ниже…
– Нравится? – спрашиваю.
– Да… – смущенно.
Но – честно. Как мне нравится ее искренность! Вот просто до мурашек.
– Ну так что, к тебе или ко мне?
Испуганно замирает. Так и чувствую, как ее сердечко колотится на кончиках пальцев. И хочется, и колется… страшно очень. Понимаю. Инга – барышня нежная, деликатная. А я пру как танк.
– Чаю попить, – завершаю фразу я. – А ты что подумала?
Улыбается. И говорит адрес.
– Ой, мамочки… – пищит она.
Когда я разгоняюсь всего лишь до сотки.
Я не планирую ее пугать. И ничего рискового не делаю. Я профи. У меня все под контролем.
Но она так вцепилась в меня побелевшими пальцами, так сильно вжалась грудью в мою спину, что я понимаю: ей страшно.
– Детка, все хорошо, – успокаивающе произношу на светофоре. – Я профессиональный пилот.
– А ты не мог бы…
– Что?
– Ехать как на трехколесном велосипеде.
Приколистка.
– Ладно.
Я сбавляю темп. Делаю крюк, чтобы прокатить ее по самым красивым ночным улицам нашего города. И, глядя на навигатор в телефоне, паркуюсь у ее дома.
– Понравилось? – спрашиваю, помогая ей снять шлем.
– Да! – выдыхает она.
Раскраснелась, глаза сияют, щечки румяные… Красотка! Невозможно не поцеловать.
– Я заслужил чашку чаю?
– Конечно…
Хорошо у нее дома. Уютно. По-женски, но без лишних финтифлюшек. Светло-серые обои, мягкий свет, полутораспальная кровать с розовым покрывалом, письменный стол с ноутбуком. И – стеллажи с книгами. Во всю стену.
Это я заглянул в спальню. А так-то меня пригласили на кухню.
Инга открывает холодильник.
– У меня тут есть… одинокая пироженка. Я шла с работы, уставшая, грустная – ну и купила.
Она ставит пирожное на стол.
– Но не съела.
– Поняла, что хочу не пироженку.
– А чего?
– Ну… знаешь, как это бывает. Думаешь, что хочется сладкого, а на самом деле хочется…
– Любви? – подсказываю я.
– Чего-то приятного.
– Заботы, внимания. Чтобы кто-то налил чаю и погладил по голове, – развиваю тему дальше.
– Наверное…
– Я в таких случаях покупаю пиво.
– Помогает?
– Когда как.
– Неужели ты… – начинает Инга. – Неужели некому налить тебе чаю?
– Вроде ты позвала меня на чай. Но до сих пор не налила.
Она стреляет в меня глазками. Достает чашки, заваривает чай. Находит печенье, орехи, какие-то сухофрукты.
Я сажусь за стол. Она ставит передо мной чашку с чаем. И… гладит меня по голове. Мягкие, как у кошки, подушечки пальцев скользят по моему ежику, ласкают шею, пробираются сквозь щетину на щеках и замирают на усталом лбу.
Как хорошо…
Я хватаю ее в охапку и сажаю к себе на колени. Она обнимает меня за шею.
Я беру ложечку, цепляю крем с пироженки и кормлю ее.
– Вкусно?
Она блаженно закатывает глаза, смеется, облизывает испачканные губы. Такая хорошенькая!
Постарше, чем я сначала подумал. Очень уж юная у нее грация. И глаза горят. И смущается, как девчонка. Хотя, если Лера – ее дочь, она совсем не девочка.
Ну так и я не мальчик. Чего время терять?
Но и торопиться сильно тоже незачем. Пусть привыкнет ко мне. А я покайфую от предвкушения…
У нас все будет. И это будет феерично. Я даже не сомневаюсь.
Глава 5
Инга
“Доброе утро, милая! Как спалось?”
Снова и снова перечитываю его сообщение. Мечтательно улыбаюсь. Смотрю в окно. Какая прекрасная в этом году осень! Никогда не видела таких ярких желтых листьев и такого голубого неба.
“Милая…” С момента нашего расставания прошло уже двенадцать часов. А я все еще чувствую его сильные руки, его нежные губы, его мощные мышцы под футболкой… Он как будто оставил свой отпечаток на моем теле.
И я млею от этого ощущения.
Закрываю глаза и… он снова целует меня у двери, уже собираясь уходить. Медленно, вдумчиво, со вкусом. Обещая, что дальше будет просто волшебно. И я верю! Я с первой секунды безоговорочно доверяю ему. Хоть и немного боюсь.
Но это не страх, что он меня обидит. Это просто неуверенность женщины, у которой несколько лет не было мужчины.
Боже… я такая счастливая…
Вот честно. Даже если ничего больше не будет… Конечно, будет! Но даже если нет… У меня уже есть целый сундук сокровищ! Которые можно неспешно перебирать…
Я снова в прихожей. Вчера вечером. Борис медлит, держит меня за руки. Я чувствую, что он не хочет от меня уходить. Я тоже не хочу его отпускать! С одной стороны. А с другой… У меня передозировка внезапно обрушившейся на меня чувственной роскоши.
И мне хочется остаться одной. Сползти по стеночке. Обнять себя за плечи, все еще чувствуя на губах вкус его поцелуя… И… может быть, даже заплакать. От счастья. От переполняющих эмоций. От невозможности и чудесности всего происходящего…
Это как будто сбылись самые заветные мои мечты. Но на самом деле я о таком даже не мечтала!
– Ты такая нежная, – шепчет он. – Такая теплая и родная… Просто невозможно от тебя отлипнуть!
Мы снова целуемся. Он все более настойчив. Как будто решил не уходить. Но… Нет. Не сегодня. Я не готова. И не только морально. Мне будет неловко за некрасивое белье, за отсутствие эпиляции, за то, что я все забыла и ничего не умею…
– Увидимся завтра, – наконец, произносит он. – Пойдем в ресторан. А потом ко мне. Да?
– Да… – не задумываясь, отвечаю я.
– Я позвоню.
– Я буду ждать.
И он звонит. Сразу, как только выходит от меня.
– Я уже соскучился.
– Я тоже!
– Инга Сергеевна, ты обедать идешь? – раздается голос моей коллеги Леночки Петровны.
Я вздрагиваю. Смотрю на часы. Я же в обед записалась на эпиляцию! Вскакиваю, бегу, на ходу вызывая такси.
– Инга Сергеевна… – раздается за мой спиной.
– Я вернусь к двум!
В такси ловлю свое отражение в зеркале. Безумный искрящийся взгляд, блаженная улыбка, ярко-рыжие волосы, оттеняющие зеленые глаза…
Вчера Борис сто раз повторил, что я красива. И сейчас я сама это вижу.
Именно в этот момент я испытываю горячую благодарность своей дочери, которая еще год назад почти насильно отвела меня в салон красоты и передала в руки своего мастера. До этого я закрашивала седину хной и была всем довольна. Пока не увидела результат работы профессионального колориста. Медно-рыжий сделал мое лицо ярче, подчеркнул белизну кожи и оттенил брови и ресницы.
Лера еще и на массаж лица меня записала, и я постепенно втянулась, стала ходить регулярно. Еще и йога, на которую я пошла, чтобы избавиться от болей в спине, сделала меня немного стройнее.
Да, в последнее время я стала выглядеть лучше. Как будто готовилась к этой встрече!
* * *
На эпиляцию я хожу к своей бывшей однокласснице Маринке Крыловой. Ну как хожу… очень нерегулярно. Она ругается.
Но это больно! А мне, вроде как, незачем.
Ну, понятно, ноги к лету и все такое. Это надо. Но иногда проще и легче побрить.
А сейчас…
– Мне надо срочно. Все.
– Полная эпиляция?
– Да.
– В том числе глубокое бикини, правильно я понимаю?
– Да… – выдыхаю я.
– Раздевайся.
Мне кажется, или в голосе Маринки звучит радостное предвкушение? Если бы я верила в реинкарнацию, я бы не сомневалась, что в прошлой жизни она была палачом. И с таким же наслаждением рубила головы, как сейчас обдирает лобки и подмышки.
– Свидание? – спрашивает Маринка.
Я киваю.
– Поздравляю.
– Ай! – пищу я. – Ой! Ой-ой-ой!
Это больно. Очень!
– Хороший мужчина?
Я киваю.
– Ну, тогда терпи.
И я терплю, стиснув зубы и вспоминая объятия Бориса. А Маринка развлекает меня разговорами.
– Сколько ему лет?
– Не знаю… Примерно как мне.
На самом деле может быть и сорок пять, и пятьдесят. И даже сорок. Он в прекрасной физической форме. У него есть пресс! Твердый, как стиральная доска. Я еще не видела, но очень хорошо чувствовала, когда он прижимал меня к себе. А я еще я чувствовала, что природа его щедро одарила…
А у меня от природы лишняя растительность. И сейчас я лежу, раскорячившись в позе бабочки, и страдаю. Еще мне нужно купить красивое белье. Вымыть и уложить волосы. Нанести легкий макияж. Придумать, что надеть. Может, чулки под длинное платье? Или это слишком?
А он, наверное, перед свиданием просто примет душ и наденет чистую рубашку…
– Ай! – не могу удержаться от вскрика.
Я думаю, ему скорее, ближе к пятидесяти. Если судить по глубине складки между бровями… Хоть бы он не оказался младше меня! Пусть будет старше. Хотя бы на пару месяцев. Глупо, но мне так спокойнее.
– Чем он занимается? – не отстает Марина.
– Не знаю…
Гоняет на мотоцикле. Говорит, что он профессиональный пилот. Больше он мне ничего не рассказал. А я не спросила. И о своей работе тоже ему не рассказывала.
О чем мы вообще разговаривали? Мы ведь не молчали.
О детстве, о ловле раков, о сладостях, о теплой осени и о том, какие необыкновенные у меня глаза. И – красивые бедра…
Наконец-то экзекуция закончена.
– Чувствую себя ощипанной курицей, – бурчу я, одеваясь за ширмой.
– Ты моя нежная курочка! – смеется Маринка. – Зато теперь тебя можно жарить.
Звучит грубо. Но ведь это правда. Разве не к этому я готовлюсь?
Боже, неужели уже сегодня…
Чувствую легкую панику. Я вообще не помню, как и что… И я не хочу считать, сколько лет прошло с того момента, когда меня в последний раз жарили.
Неважно. Это как кататься на велосипеде. А уж с таким крутым байкером… домчим с ветерком.
Я не собираюсь ломаться. Я ни за что не откажусь от такого подарка судьбы…
Глава 6
Борис
– Борт 312, разрешаю взлет, – звучит бесстрастный голос диспетчера.
– 312-й, взлет разрешен, – отзываюсь я.
Перевожу рычаги вперед. Самолет дрожит, набирая разбег. Кресло вибрирует, ремни давят на грудь, пульс мелкой дробью стучит в висках. Я сто раз это делал. И все равно – волнуюсь.
Второй пилот произносит:
– Скорость живая.
Желтые огни взлетки ускоряются и сменяются красными. Полоса начинает ускользать. Еще секунда – и мы взлетим. Должны взлететь.
Но – нет. Шасси не отрываются от земли. Мы никуда не летим. Я не лечу.
Я просыпаюсь с ощущением давящей пустоты в груди… Каждый день одно и то же!
Я – сбитый летчик. Списан по состоянию здоровья. Это гребаное состояние здоровья всегда ломало мои планы и мою жизнь.
Нет, в целом я здоров. Как бычара. Но есть нюансы…
Похрен. Отбрасываю одеяло. Собираюсь по привычке вскочить и с разбега ворваться в новый день. Но внезапно зависаю, расплывшись в блаженной улыбке.
Инга…
Снова падаю на подушку. И – проваливаюсь в ощущения. Нежная шелковистая кожа, подрагивает под моими пальцами. Мягкие губы податливо раскрываются мне навстречу. Роскошная попка ерзает на моих коленях. И – глаза. Как она на меня смотрела… На меня никто никогда так не смотрел.
Подушка как будто пахнет ее волосами… Глюк. Но хороший. Предвосхищающий будущее.
Я никогда не валяюсь в кровати. Не даю себе размякнуть. Но сегодня я размяк, размечтался.
Поднимаю себя за шкирку. Иду в ванную. Чищу зубы. Потом кухня. Стакан воды. Выхожу на террасу и прямо в трусах начинаю делать приседания и отжимания.
Стою в планке. На кулаках. На одной руке. Немного понтуюсь.
Как будто Инга сейчас на меня смотрит…
Если бы смотрела – ее бы смутила одна очень выступающая деталь моего фюзеляжа. В планке можно стоять без рук!
На улице с утра чуть ли не мороз, а днем, наверное, распогодится. Золотая осень. Прекрасное время. Люблю этот хрустящий утренний воздух.
Люблю смотреть, как вдалеке, в рассветной дымке, взмывают ввысь самолеты. Специально купил дом с видом на аэропорт. Со второго этажа очень живописная панорама открывается. Инге понравится.
Мля, замечтался, на планерку опаздываю!
* * *
С утра до обеда, как обычно – бешеная свистопляска. Звонки подрядчиков, согласование ремонтов и сроков, выезды на объекты, затыкание внезапных “дыр”. Мы занимаемся строительной техникой. Аренда, ремонт, обслуживание. Я – совладелец компании и управляющий партнер. Ворвался в эту сферу после того, как меня признали негодным для полетов. Были связи. И, в целом, все идет неплохо.
С обедом сегодня припозднился. Перехватил что-то на ходу. Но кофе выпил спокойно, в хорошей кофейне. Кофе для меня – ритуал. Минуты спокойствия и умиротворения.
И, только поставил чашку, что-то резко торкнуло. Набрал номер Сашки.
– Саш, а где Инга работает?
– В библиотеке. В центре.
– Серьезно? – офигеваю я.
– Да, прикинь. Что, как у вас вообще?.. – не очень уверенно спрашивает мой юный друг.
– Не твое щенячье дело, – я бросаю трубку.
Забиваю в поиск “библиотека”. В центральном районе она у нас одна. Сто раз проходил мимо этого исторического здания, но никогда не думал… Инга – библиотекарша! Они еще не вымерли. А ей, пожалуй, идет быть среди книг, мраморных лестниц и высоких окон. Да, библиотека у нас в шикарном здании. Как еще не отобрали…
Захожу. Обращаюсь к какой-то бабульке:
– Здравствуйте, мне нужна Инга…
– Сергеевна?
– Да. – Вряд ли у них тут две Инги. – Не подскажите, как ее найти?
– Она в своем кабинете. Прямо по коридору и налево.
О, у библиотекарши собственный кабинет… Посмотрим.
Вижу приоткрытую дверь на которой написано: “Заместитель директора по культурно-массовой работе”. Аккуратно заглядываю. Охренеть… Примерно так я это и представлял.
Строгая библиотекарша Инга Сергеевна сидит за столом. Перед ней монитор, какие-то бумаги, в руках карандаш. На носу модные очки “кошачий глаз”. На губах красноватая помада. На голове пучок, или как это называется, когда волосы убраны наверх.
Деловая. Задумчивая. И – мечтательная…
Смотрит в окно. Улыбается. Вертит карандаш в своих тонких аристократических пальцах…
Я вхожу. Она пугается. Роняет карандаш. Прикрывает рот ладошкой.
– Борис…
Хватается за очки. Быстро снимает их.
– Оставь. Тебе идет.
Я быстро подхожу, наклоняюсь, целую в губы, выдергиваю заколку из ее волос. Они огненным каскадом рассыпаются по плечам… Кайф.
– Борис! – она вскакивает.
Попадает прямиком в мои объятия. Я сажаю ее на стол. С него падает портрет Александра Сергеича в рамке. Ничего, пусть полежит.
На ней юбка, и это заводит меня так же сильно, как очки, волосы, губы… И весь этот благопристойный библиотечный кабинет с портретами классиков на стенах.
Что, пацаны, завидуете?
Я целую ее жадно и неистово, может, даже слишком агрессивно. Давлю на шею, не даю вырваться… Завелся, как мальчишка.
– Борис… Ты что делаешь… – умудряется прошептать она.
Далее разговор идет в перерывах между поцелуями.
– Я соскучился. А ты… Зачем ты такая красивая? Я дико хочу тебя.
– Я тоже, но… Не здесь же!
– Почему?
– Это неприлично! Это…
– Дискредитирует заместителя директора, – подсказываю я.
И глажу ее по гладкой, обтянутой капроном коленке.
– Да!
– Компрометирует приличную женщину и почетного работника культуры.
– Да… – выдыхает она. – Мы же договаривались вечером.
И – сама меня целует!
– Александр Сергеич аплодирует лежа, – комментирую я.
– Он был тот еще…
– Сукин сын.
Смеется. Подставляет свои сладкие губы. А у меня совсем сорвало башню с петель. Я не могу ждать. Вечер слишком далеко!
– У тебя дверь закрывается на замок?
Глава 7
Инга
– Нет! – протестующе пищу я, глядя на дверь.
Да, там есть замок. Ее можно закрыть на ключ. Но… она все еще не заперта. И мы не будем… Это уж слишком! Или лучше…
Сейчас обязательно кто-нибудь войдет!
Моя юбка бесстыдно задрана. Его ладонь сжимает мою коленку. Таким естественным собственническим жестом… как будто так и должно быть.
Но для меня это совсем не так естественно, как, наверное, для Бориса. Для меня сидеть на столе в задранной юбке с мужской ладонью на коленке – это… это… Боже, это так возмутительно сладко!
Мои бедра не помнят, когда их касались мужские руки. Они в шоке от происходящего. А я… задыхаюсь от острых ярких ощущений.
Его ладонь скользит выше, расплавляя кожу и оставляя пылающие дорожки. Я хочу свести ноги, но он вклинивается между ними и это так… неприлично! Так нахально
и горячо!
Я вся дрожу и пульсирую. От кончиков пальцев до самых укромных местечек. Мои глаза сами собой закатываются. Меня уносит бурным потоком…
Но я, собрав всю свою волю, выныриваю на поверхность.
– Борис!
Он не отвечает. И как будто даже не слышит. Смотрит на меня безумными, затуманенными глазами.
Уверена, у меня сейчас такой же взгляд. Затуманенный страстью… Но я все еще пытаюсь быть приличной женщиной.
– Ты сошел с ума!
– Есть такое дело…
Его пальцы пробираются все выше. Там, где бедро уже заканчивается и… Боже! Острый горячий разряд тока от легкого прикосновения…
Я дергаюсь. Нечаянно впиваюсь ногтями в его шею.
– Р-р-р!
Его и без того безумные глаза вспыхивают дикой вспышкой. Ноздри вздрагивают – как у хищника, выследившего добычу. Он шумно вдыхает, и… его пальцы… уже почти… Я сейчас умру.
– Борис… Давай не… не здесь…
Он с усилием отстраняется. Как будто тоже выныривает. Смотрит на меня.
– Эти твои очки… есть в них что-то такое… сводящее с ума…
Очки? Я в очках? Совсем забыла. Снимаю их.
– Колготки тоже снимай.
Боже… Он серьезно?
Какой-то звук врывается в мое замутненное сознание. Стук… В дверь!
И – она сразу же распахивается.
Ну да. Так и должно быть. Это рабочий кабинет, а не спальня. У нас не принято ждать ответа.
– Инга Сергеевна, мы с Виктором Петровичем посовещались…
Все. Меня застукали.
Мне хочется заползти под стол и прикинуться ветошью.
Здесь не кто-нибудь, а директор нашей библиотеки Анна Леопольдовна! И – представитель администрации города Виктор Петрович. Советник мэра по культуре!
Стоят, таращатся на нас с Борисом, в самом литературном смысле уронив челюсти на пол. Они в шоке! И я их прекрасно понимаю.
Все. Это конец. Я падшая женщина. Официально.
Судорожно поправляю юбку. И свожу колени, которые до этого никак не могла свести…
Борис оборачивается к вошедшим, прикрывая меня своей широкой спиной. И светским тоном произносит:
– Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, не так ли?
– З-з-здрасьте! – хрипит Анна Леопольдовна.
И – краснеет.
Я, скорее всего, тоже красная, как рак. Щеки горят, уши пылают. Но я уже встала со стола и поправила юбку.
– Громов Борис Аркадьевич, – представляется мой страстный кавалер.
Протягивая руку моей непосредственной начальнице.
– Анна Леопольдовна.
– Очень приятно познакомиться, Анна Леопольдовна. Надеюсь, мы с вами подружимся.
– Ч-что?
– Я буду часто тут у вас бывать. Библиотека – удивительное место. Оазис культуры и просвещения. Я искренне полюбил эти стены… Виктор Петрович, приветствую.
– Какая неожиданная встреча, – отзывается советник по культуре.
Они знакомы?
– Я пойду. – Борис целует меня в щеку. – Не буду вам мешать насаждать культуру в массы. Увидимся вечером. “Турандот” или “Монте-Карло”?
Я не сразу понимаю, что он спрашивает про ресторан.
– “Турандот”, – говорю наугад.
Я ни там, ни там не была.
Борис уходит. Анна Леонидовна, уже полностью владеющая собой, как будто забыв о скандальном инциденте, советуется со мной по поводу большого книжного фестиваля, который планируется провести в нашем городе. Это событие краевого масштаба, поэтому и присутствует советник по культуре.
Он тоже делает вид, что ничего особенного не произошло. И я изо всех сил подыгрываю им!
Встреча окончена. Мы расходимся. Я занимаюсь рутинной работой. И никак не могу успокоиться. Сердце бьется, как сумасшедшее. Перед глазами – неприличные картинки. Мне и стыдно, и горячо, и смешно. И – я переживаю за свою репутацию.
Примерно через час ко мне заглядывает секретарь:
– Директриса попросила зайти.
Ну все. Это оно. Меня сейчас уволят…
Несмело вхожу в кабинет. Алла Леопольдовна смотрит поверх очков:
– Инга Сергеевна, что это было?
– Простите, такого больше не повторится.
– В смысле, не повторится? – строго произносит она. – Не вздумай упустить такой прекрасный экземпляр!
Что?
Тут уж у меня литературно падает челюсть.
– Ну, давай, рассказывай. Кто он? Чем занимается?
– Не знаю…
Она качает головой.
– То есть, ты, почетный работник культуры, серьезная взрослая женщина, положившая лучшие годы на алтарь нашей библиотеки, обжимаешься в кабинете с малознакомым мужчиной? Вот от кого от кого, а от тебя… Даже представить не могла!
– Да я, как бы, тоже…
Совершенно от себя такого не ожидала.
И тут Анна Леопольдовна внезапно улыбается. И выдает:
– Красотка! Так держать!
Что?!
– Рада за тебя, – все шире улыбаясь, произносит она. – Кто-кто, а ты уж точно заслужила такого мужчину.
– Спасибо… – растерянно лепечу я.
– Ты у нас еще молодая, красивая, давай, влюбляйся, теряй голову, твори глупости. Наслаждайся жизнью по полной. Пока есть возможность.
– Я… ладно. Хорошо. Буду наслаждаться.
– Только ты, мать, это… Давай не в присутствии городской администрации.
– Конечно! Извините еще раз…
– Можешь сегодня уйти домой пораньше. Наведи марафет перед рестораном. Хотя ты у нас и так красавица!
Я выхожу из кабинета директрисы на подгибающихся ногах. Возвращаюсь в свой.
Сажусь на стол, хотя раньше никогда так не делала. Закрываю лицо руками.
Боже… неужели это все происходит со мной?
Глава 8
Инга
– Прогуляемся немного? Прекрасный вечер.
– Да…
Вечер просто невероятный. Бульвар усыпан желтыми листьями, в сгустившихся сумерках зажигаются вечерние огни, романтичные парочки гуляют среди фонтанов и клумб. Благо, погода позволяет. Я не помню такой теплой осени! И такого чудесного вечера.
Я начинаю открывать дверь машины, но меня останавливает мягкий голос Бориса:
– Лисичка…
Это он меня так назвал?
– Не торопись. Дай мне за тобой поухаживать.
И правда, чего это я? Как дикая. Как будто не привыкла находиться в обществе мужчин с хорошими манерами. Как будто меня никогда не возят на большой черной машине, не дарят цветы, не целуют ручку, не приглашают в ресторан…
Да в мой жизни сто лет такого не было! А когда было – все не то и не так.
Не везло мне с мужчинами, и все тут. Никто за мной так красиво не ухаживал. Никогда!
Борис распахивает дверь и подает мне руку. Я опираюсь на его ладонь. Он уверенно и элегантно помогает мне выбраться из машины. А она у него высокая, без помощи, и правда, было бы сложновато. Тем более, я на каблуках.
– Очаровательные ножки, – успевает прокомментировать он, когда разрез на моем длинном платье на секунду распахивается.
Я смущаюсь. Он сгибает руку в локте, чтобы я могла на нее опереться. И – ведет меня на бульвар, в конце которого расположен “Турандот” – новый, шикарный и, безусловно, дорогой ресторан.
Дефилировать по бульвару в обществе такого мужчины – это особый вид удовольствия.
Он же просто невероятный! Высокий, плечистый, мужественный. Красивый. Такой, может, немного грубоватой мужской красотой. Не какой-нибудь там смазливый мальчик. Мужчина! В самом первоначальном смысле этого слова.
Ловлю наше отражение в витрине. На секунду замираю, залюбовавшись.
Я совсем не плохо смотрюсь рядом с ним! Я тоже высокая. Особенно на каблуках. И довольно стройная. Особенно в этом длинном платье. И у меня прекрасные волосы… Спасибо дочери и ее чудо-парикмахеру!
Да, мы красивая пара…
В мыслях я уже говорю: “мы”. Мысли мои уже улетели очень далеко. В прекрасное совместное будущее… Инга, притормози! Вы знакомы второй день. Это просто… просто свидание. С продолжением.
– У тебя под платьем чулки или колготки? – неожиданно спрашивает Борис, наклонившись к моему уху.
Вот тебе и хорошие манеры… Я вспыхиваю. И отвечаю:
– Чулки.
Совершенно спокойно.А у самой сердце прыгает и руки дрожат.
Это правда. Я долго сомневалась, но все же оставила чулки. Просто потому, что надев их, сразу почувствовала себя женщиной. Как мне не хватало этого ощущения… Как я по нему, оказывается, соскучилась!
– Инга Сергеевна! – окликают меня несколько раз.
Сколько тут сегодня знакомых! И с каким восхищенным удивлением они разглядывают вежливо кивающего им Бориса.
А мою грудь наполняет что-то вроде гордости. Да, этот мужчина со мной. Он пригласил меня на свидание.
Он – мой… хотела бы думать я. Но… Инга, не беги впереди паровоза!
Мы входим в ресторан. Он помогает мне снять пальто. Теплые руки касаются плеч, скользят по спине, одна ладонь задерживается на талии…. Как будто обрисовывает ее. А я невольно думаю: сегодня ночью он будет снимать с меня… все.
Оборачиваюсь к нему. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. И… да. Мы думаем об одном и том же. Только он – с нетерпеливым предвкушением. А я – с каким-то восторженным страхом.
– Чего ты хочешь? – спрашивает он, когда нам приносят меню. – Мясо? Рыбу? Тут неплохие морепродукты. Хотя раков нет.
Мой взгляд скользит по меню. Правый столбик откровенно пугает. Ну и цены!
– Не знаю… – лепечу неуверенно. – А ты?
– Тебя, – отвечает он. – Я хочу тебя.
Я снова вспыхиваю. Но стараюсь не показать этого. Даже пытаюсь шутить:
– На голодный желудок?
Он хохочет.
– А у тебя острый язычок! Честно, я готов принимать тебя три раза в день. Натощак и после еды. А особенно – перед сном.
Борис предлагает заказать лосося в имбирном маринаде и креветок в манговом соусе. Я соглашаюсь. Ему виднее.
– Что будешь пить? Белое или красное? Может, игристое?
Я киваю. Пусть будут пузырьки. От шампанского я обычно становлюсь веселой и легкой. И – условно бесстрашной. Может, хоть дрожать перестану.
Или я дрожу не от страха?
Это идеальное свидание. Лучшее в моей жизни! Потому что мужчина – невероятный. Ухаживает, подливает шампанского, заботится, чтобы мне было хорошо и удобно.
Не боится говорить ласковые слова. Не скупится на комплименты.
А я… не умею всего этого. Мне тоже хочется сказать ему… Но я стесняюсь. Я не привыкла! Кручу слова в голове, а произнести – нет. Не могу…
Он играет со мной, как кот с мышкой. Намеки, прикосновения, взгляды… Я вспыхиваю каждую минуту. И, чем ближе десерт, тем сильнее я волнуюсь.
Потому что потом… что? Мы поедем к нему? Ко мне? И там… боже…
Мне кажется, он все про меня понимает. Все-все.
И то, что у меня сто лет не было мужчины. И что я влюбилась в него с первого взгляда, как девчонка. И что я чувствую себя не очень уверенно. И, в то же время, – расцветаю от каждого его комплимента.
И – да. Я хочу его так же сильно, как он меня…
Я иду в уборную. Смотрю на себя в зеркало. Глаза до безумия испуганные и, одновременно, счастливые. И мне очень идет этот сумасшеший блеск…
Я обновляю помаду. Прижимаю ладони к пылающим щекам. Как жарко!
От его взглядов, прикосновений, от собственных мыслей. И как страшно… Я же все забыла. “Это как кататься на велосипеде, – говорю себе. – Разучиться невозможно”. Тем более, что мне вообще не нужно управлять процессом. У меня тут профессиональный пилот. Мне просто нужно отдать ему руль. Да он сам возьмет! Все, что хочет.
Боже…
– К тебе или ко мне?
Мы в машине. Я вцепилась в сумочку. Борис протягивает руку и нежно гладит меня по тыльной стороне ладони.
– Не знаю… – лепечу я.
– Тогда ко мне.
Уф. Ладно. К нему так к нему. Или… Нет. Мне будет спокойнее дома.
– Подожди. Давай все же ко мне…
– Хорошо, – кивает он. – У тебя отличный чай.
– Чай?
– Ну да. Мы же просто чаю попьем. А ты что подумала?
Я знаю, он говорит это, чтобы я расслабилась. И он знает, что я знаю.
Но это работает. Я успокаиваюсь.
Чай… Да. Просто попьем чаю. А там… видно будет.
Мы же не звери. Никто не будет ни на кого набрасываться…
Глава 9
Борис
– Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.
– Правда? – выдыхает она.
Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас – испуганные, как у зайки.
– Вру, – честно признаюсь я.
Она смеется.
Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.
Смеется – и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.
Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.
Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь еще резче. Хотя куда уж еще… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…
Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.
Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!
Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.
– Давай войдем… – лепечет она.
– Где ключ?
– В сумке.
Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.
– Вау… Тут такие виды!
Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…
Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!
Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.
Но… Моя прекрасная леди не такая.
С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.
Мы же не гопники…
Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.
Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.
Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…
У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.
Подхватываю ее на руки.
– Ты с ума сошел!
– Да…
– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.
– Обязательно попьем. После.
Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.
Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.
Чулки, кружево, лямки, тесемки…
Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.
Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.
– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.
И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…
– Инга Сергеевна, вы дико горячая штучка, – поддерживаю шутку.
Она смущенно улыбается. Я исследую шикарную упаковку своего умопомрачительного подарка. Красота невероятная… Но это капец. Начинает бесить.
А-а-а! Где это все расстегивается? Как это распаковать?
– Инга Сергеевна, – шепчу я. – Давайте с вас что-нибудь снимем.
– Сначала вы, Борис Аркадьевич.
– Ой, зря вы это предлагаете…
– Почему же?
– Потому что я сразу сниму трусы.
Хохочет.
Нет ничего сексуальнее женщины, которая искренне смеется над твоей шуткой.
О. Крючочек. Как он расстегивается? Дергаю туда-сюда, тяну, уже готов порвать, но…
– Подожди… – шепчет Инга. – Вот так…
И расстегивает свою упаковку, позволяя мне добраться до всего, чего я так желал….
Оу. Я снова умер. Сначала. Потом быстро воскрес и немного озверел… Не могу ждать. Не могу больше тянуть! Так хочу, что даже больно.
– Я с ума схожу от тебя… Не могу остановиться… Уже не могу.
– Не останавливайся! – шепчет она.
– Р-р-р!
Мы – одно целое. Горячее, пульсирующее, рычащее и стонущее.
Я дикий и необузданный. Она – нежная и страстная. Держится за мои плечи, чтобы не улететь в космос. Но все равно улетает. Много-много раз…
Она смеется и плачет, стонет и шепчет мое имя… Просит пощады, уползает от меня, заворачивается в простыню и даже грозится огреть по голове подушкой, если я не успокоюсь… Но – снова сама меня целует, зная, к чему это приведет…
Я чувствую себя неутомимым, неубиваемым, стойким оловянным солдатиком. Я готов любить ее на всех поверхностях и всеми способами. А я, оказывается, знаю их немало.
Ничего себе я лев и орел! Сам от себя в шоке.
Как будто мне снова двадцать… Только лучше. Тогда это была чистая физика. А сейчас – химия. Полная химическая совместимость двух случайно совпавших элементов…
Глава 10
Инга
В первые мгновения я не понимаю, что чувствую. Слишком много всего. Меня оглушило. У меня шок! Самый настоящий. Такой, который бывает, например, во время аварии.
А разве это не авария? В меня влетела раскаленная ракета!
Это состояние длится, наверное, несколько секунд. А потом… на меня обрушивается шквал ощущений. Горячо, остро, немного больно с непривычки, и сразу – невыносимо приятно.
Меня с головой накрывает девятый вал удовольствия, закручивает водоворотом, бьет волнами о берег, не отпуская, не давая ни малейшей передышки.
Боже, боже, боже…
Я задыхаюсь. Вот правда, еще немного – и я потеряю сознание. Наверное. Или… или… А-а-ах!
Это лучшее, что делал со мной мужчина. За всю мою долгую жизнь…
* * *
Я не знаю, сколько раз это повторялось. Я больше не могла уже после первого. А он… просто сумасшедший! Неутомимый. Ненасытный. Дикий мужчина…
Мы уснули в объятиях друг друга, совершенно обессиленные. А сейчас я чувствую, что Борис отодвигается от меня. Ловлю его руку, не открывая глаз.
– Ты куда?
– Никуда. Я здесь.
Хочу еще что-то спросить, но голова такая тяжелая… А глаза слипаются – не разлепить.
Я слышу, как он возится на кухне. Открывает холодильник. Проголодался? Надо встать и… Не могу. Снова проваливаюсь в сон.
– Ты голодная? – раздается рядом его голос.
– Да… – вдруг чувствую, что смертельно хочу есть. – Там есть сыр и… Я сейчас…
Сейчас встану и сделаю бутерброды. И, может, еще что-то на скорую руку. Мой мужчина голоден! Еще бы. После такого. Да он, наверное, быка готов съесть. Я тоже. Съела бы поджаристую бычью ногу…
– Эй, Лисичка…
Нежный поцелуй в уголок губ.
– М-м-м…
Можно еще? Мне так это нравится…
– Чаю попьем?
Я открываю глаза. В животе урчит. Горло пересохло. Очень хочется пить. И… Что это за запах? Умопомрачительный аромат, вызывающий голодные спазмы в желудке.
На этот раз я поднимаюсь с кровати. На спинке стула висит чулок. На полу – мои трусики. А на бра у кровати – носок Бориса. Забавно… как он туда попал? А впрочем, остальные предметы одежды так же живописно и непредсказуемо разбросаны по комнате.
Я заворачиваюсь в халат и иду на кухню. А там… Блинчики! Целая гора. Горячие, с пылу, с жару. И чай уже заварен. И варенье в вазочке. И сметана, и даже мед. Из мои старых запасов.
А еще на столе стоит букет цветов, который Борис подарил мне перед свиданием…
Недавно у меня был шок. Так вот, сейчас шок еще больше!
– Б-борис…
– Садись, будем пить чай. Как и собирались.
Я на ослабевших ногах опускаюсь на табуретку.
– Борис…
– Тебе со сметаной или с вареньем?
– Б-борис…
Он смотрит на меня внимательно.
– Инга, ты в порядке?
– Нет!
– Что такое? Я был слишком груб? Извини, родная…
Целует мою руку, гладит по щеке, вглядывается встревоженным взглядом.
– Нет! Ты не… Ты слишком хороший! Нереальный! Таких не бывает! Наверное, ты мне снишься…
– Я вполне реальный, – смущенно бормочет он. – И блинчики тоже. Тебе со сметаной или с вареньем?
Он заворачивает в блинчик начинку, а я любуюсь им.
– Ты такой красивый… И заботливый. И нежный. Ты сильный, мощный, неутомимый… Ты – настоящий мужчина. Я никогда не встречала никого похожего на тебя.
Меня прорвало. Я весь вечер хотела сказать ему, что мне в нем нравится… примерно все! Но не смогла. А сейчас не могу остановиться.
Он даже засмущался. Правда! Но ему очень приятно, я вижу.
Я сижу у него на коленях. Мы кормим друг друга блинчиками с рук. Я целую его сладкие от варенья губы. И мой взгляд нечаянно падает на часы, висящие на стене. Три пятнадцать ночи…
Это самая безумная ночь в моей жизни! И самая счастливая…
– Ты это… не думай, что я всегда пеку блинчики по ночам, – произносит Борис. – Если честно, я больше люблю их есть. Просто сейчас меня прет. И я очень хочу произвести на тебя впечатление.
– Ты произвел на меня просто неизгладимое впечатление. Я в шоке. В самом восхитительном шоке, какой только возможен. Ты идеальный мужчина!
– Вообще нет. Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я самый обычный. Я храплю, пью пиво с друзьями, забрызгиваю зеркало в ванной, смотрю тупые ролики на ютубе, а как мастерски я разбрасываю носки… Ты видела?
Я киваю.
– Мастер восьмидесятого уровня!
– Ты еще будешь лупить меня сковородкой…
– За что?
– За разбросанные носки, естественно.
Я смеюсь. И замираю от подступающего к горлу счастья.
Он думает о будущем! Он видит меня в нем… и там я луплю его сковородкой. Это ли не счастье?
– А вот ты идеальна, – произносит Борис.
– Ну нет.
– Да. И не спорь.
Ладно. Не буду.
Он сейчас в эйфории. Я тоже. А что будет, когда эйфория закончится?
Не знаю. Увидим. Я не буду тревожиться о будущем. И загоняться по придуманным поводам тоже не буду.
Я буду наслаждаться каждой секундой того, что происходит здесь и сейчас.
Глава 11
Инга
– Нет, – отрывисто бросает Борис. – Этот вариант нам не подходит. Мы не будем ничего обсуждать. Делай как я сказал.
Его голос звучит жестко и сухо. И это совсем не похоже на то, как он разговаривает со мной.
Борис кладет трубку и поворачивается ко мне:
– Это по работе.
– А кем ты работаешь?
Наконец, на третий день нашего бурно развивающегося знакомства, узнаю…
– Управляю компанией. Наш профиль – крупная строительная техника. Аренда, ремонт, обслуживание.
– Это… всякие экскаваторы?
Борис кивает.
Понятно. Мужской коллектив требует сурового руководства.
– А раньше я был пилотом, – продолжает он. – Гражданская авиация. “Добрый вечер, дамы и господа, говорит командир корабля Борис Громов. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствую вас на борту самолета”.
Он произносит это “специальным” голосом, и мне на секунду кажется, что я в самолете, который готовится к взлету.
– Ух ты! – восхищенно выдыхаю я.
– Уже не “ух ты”. Теперь я просто строитель.
Я слышу в его голосе скрытое разочарование. И – не решаюсь спросить, почему он ушел из авиации. Есть ощущение, что это непростая тема для него.
Сегодня мы ели блинчики на кухне до четырех утра. А уже в шесть тридцать у Бориса прозвенел будильник, он быстро собрался и уехал на работу. Мне в библиотеку к девяти, так что мой будильник звонит в полвосьмого. Но сегодня я его переставляла три раза – никак не могла проснуться…
А еще я не могу перестать улыбаться…
Правда, в тот момент, когда я услышала, как властно и жестко он разговаривает по телефону, улыбка увяла. Но теперь снова сияет!
Мы едем обедать. Борис позвал меня в ближайшее кафе.
– А где ты обычно обедаешь? – спрашивает он.
– Я беру что-нибудь с собой. Или хожу в столовую.
Каждый день обедать в кафе – слишком разорительно для моего бюджета.
Вчера Борис пригласил меня в ресторан. И заплатил по счету. Это нормально. Это свидание. А как быть сейчас? Должна ли я хотя бы предложить?..
Ладно. Разберемся. Буду действовать по ощущениям.
– Вечером увидимся? – спрашивает Борис после того, как мы делаем заказ.
И я вспыхиваю от его откровенно раздевающего взгляда.
– Да, – кивает он. – Я хочу продолжения банкета.
– Серый волк не доел Красную шапочку, – шучу я.
Он смеется.
– Знаешь, как меня зовут в байкерской тусовке?
– Лев? Тигр?
– Неа.
– Плюшевый медвежонок?
– Пф-ф-ф! – фыркает Борис.
– Скажи.
– Если честно, не очень хочется. Прозвище у меня так себе.
– Ну скажи. Мне очень интересно.
– Ладно. Меня зовут Боря Гиббон.
– Гиббон? – удивляюсь я. – Почему? Ты совсем не похож на… На…
– На обезьяну? – подсказывает Борис.
– Хотя…
Я уже загуглила “гиббон” и разглядываю картинки.
– Что значит: “хотя”? – раздается рык.
– Смотри, какие гиббончики хорошенькие! Такие лапочки, такие мордочки, а хвостики…
– Хвостики выдающиеся, ага.
– Глазки грустные, и смотрят так сурово, исподлобья…
– Совсем как я.
– Ну, что-то есть…
– Да просто в тусовке такая традиция, давать всем зверские клички. Вот и придумали мне Гиббона. Некто Кошак одно время пытался звать меня Обезьяном. И чуть не лишился хвоста и ушей. А вообще меня чаще зовут Капитан.
– Капитан тебе очень идет!
– А у тебя было какое-нибудь прозвище? – спрашивает Борис. – В детстве, например.
– Да как-то… нет. У меня имя неудобное для прозвищ.
– Прекрасное имя. Инга