Эти двое

Часть 1. Десятый

Третья. Сентябрь

Майя, Артур и Ада зашли в оживлённый актовый зал.

– К нашим? – бодро предложил Артур, завидев одноклассников.

– Стойте. Скажите честно: вы что-то готовите? – умоляюще сощурилась Майя. – По-любому что-то готовите, я же вижу.

Она мучалась от скрытности своих лучших друзей: они дружили с первого класса не для того, чтобы иметь друг от друга секреты!

– Ну… – Ада с сомнением обернулась к брату, глазами спрашивая, можно ли было раскрыть их тайну, – да… – туго ответила она, пытаясь считать лицо и позу Артура: он оборонительно засунул руки в карманы.

– Не скажем пока.

– То есть готовите? – сияла Майя. – Получается, в этом году тоже будет?

– Это уже все знают, – Ада удивилась её неосведомлённости. – Я тебе говорю, ты в облаках витаешь с начала года.

– Я тоже хочу участвовать… – непоседливо завыла Майя.

В прошлом году школа ввела новое мероприятие, чтобы – как было заявлено – сплотить учеников и повысить интерес к внеклассным занятиям: они выдумали конкурс талантов! Узнав об этом в прошлом сентябре, Майя и её друзья взяли привычку весело обговаривать, что бы они могли выдумать, и делали это до тех пор, пока не обнаружили, что до конкурса оставалась неделя – в прошлом году он проводился в районе Нового года. Они пообещали себе заявиться на участие в следующем, молясь, чтобы школа сделала конкурс ежегодным событием.

– А что готовите?

– Говорю, пока не скажем, – упрямо повторил Артур.

– Хотели сюрприз тебе сделать, уже готовый номер показать, – сказала Ада, чтобы смягчить ответ брата.

– Возьмите меня! – Майя просительно сложила ладони. – Я знаю, что я не умею играть, но я могу… не знаю, маракасом потрясти или на треугольнике побренчать.

– Тебе не понравится, – развеселившись, сказала Ада, перебив открывшего рот Артура. – Ты не хочешь стоять с краю и быть последней скрипкой.

– Ну да… – Майя опустила глаза на свою шаркнувшую по полу ступню. – Вы не против тогда, если я к Максу пойду? Мы с ним переговорить кое-что хотели.

– Юна, кстати, на драмах играет, – взвинченной сказал Артур. – Её возьмём третьей.

– А, да?.. – огорчённо протянула Майя: их новенькая девочка в итоге отлепилась от Евы, заинтересовавшись яркими близнецами.

– Тебя заменим, – выпалил Артур; если это была шутка, то она получилась злой. – Ты же бросаешь нас, – с усмешкой прибавил он, попытавшись задним числом набросить на свои слова юмор.

– Я к брату всего лишь пошла…

– К нему? Точно?

– Ты странный, – сморщила лицо Майя и, взметнув юбкой, развернулась и ушла на нужный ряд.

Майя мгновенно забыла этот непонятный разговор: она обожала актовый зал – его яркий свет, громкий говор и приятное предвкушение начала чего бы там ни было, пусть даже речи директора.

Она добралась до брата: он, как обычно, сидел в компании лучшего друга. Сосредоточенно сомкнув брови, Майя осмотрела их: слева от Макса сидел его одноклассник, справа – Алекс. Правее Алекса было свободное место.

– Отсядешь? – спросила Майя.

Алекс перевёл на неё свои большие и недобрые серые глаза. Его мягкие черты каким-то образом делали его более жутким, чем если бы он был похож на типичного хулигана – с волосами ёжиком, широкими плечами, развязной позой и маленькими злорадными глазами. Последнее Майя почерпнула у своего кузена, Влада, которого они с Максом ненавидели за то, что он был жестоким грубияном.

– Я с Максом хочу поговорить, – пояснила себя Майя.

– И сколько будем разговаривать? – подал Макс свой расслабленный голос.

– Сколько хотим, столько будем, – упрямо сказала Майя, глядя на Алекса. – Отсядешь или нет?

Алекс, скоростью показав неудовольствие от её просьбы, пересел на сиденье справа.

Майя плюхнулась на освободившееся место и, вместо того чтобы заговорить с братом, принялась воодушевлённо озираться по сторонам, оценивая новое место.

– Чё хотела-то?

– Про конкурс поговорить.

– А, слышь, это, – сказал Максу сидевший рядом одноклассник, и они начали обсуждать грядущую волейбольную тренировку.

Майя пожала плечами и повернулась к Алексу. Она окинула его оценивающим взглядом, словно он был необычным произведением искусства и она не могла решить, с какой части ей нужно было начать его рассматривать. Прохладные серые глаза Алекса под его длинной чёрной чёлкой упорно глядели на сцену, своенравно не желая одаривать Майю вниманием.

– Как дела? – бросила она.

– Нормально.

– Будешь участвовать?

– В чём? – он удостоил её взглядом.

– Нас по-любому собрали, чтобы конкурс талантов объявить. Ада говорит, все в курсе.

– Нет.

– Что «нет»?

– Не буду участвовать.

– А чё? Натренируй собак, покажи фокусы. Или как это называется? Трюки? Дрессура?

– Хочется – сама участвуй, – недружелюбно сказал Алекс.

Его ответ не смутил Майю. Алекс не был чужаком: он был лучшим другом Макса и их соседом – его характер был для неё таким же привычным зрелищем, как заносчивость брата.

– Не, я серьёзно, – подавшись ближе, по-деловому заговорила Майя. – Твои собаки знают какие-нибудь трюки?

Алекс недоверчиво поглядел на неё.

– Простые.

– О! – возбуждённо отреагировала Майя. – Так участвуй! Я буду помогать: репетиции организую, расписание составлю. В номере тоже поучаствую: зачем мне иначе стараться? Буду твоей прекрасной ассистенткой, – она расплылась в улыбке.

– «Прекрасной ассистенткой»? – неприязненно повторил Алекс. – А я кто – урод? Меня украшать надо?

– Ну и логика, – отпрянула Майя. – А, или ты это, – она придвинулась к нему, – на комплименты напрашиваешься?

Алекс поджал губы, словно собирался цыкнуть, но сдержался и вместо этого порицательно покачал головой.

– Ты интересный, – с шутливой игривостью сказала Майя, приблизившись к его уху. – За чёлочкой вон ухаживаешь.

– Ты ради Макса здесь уселась или ради меня? – огрызнулся он, отдёрнувшись от её интимного нашёптывания.

– Он занят, – безразлично сказала Майя и села прямо, водя глазами по залу.

Она намеренно завела этот дразнящий диалог: этим летом она открыла для себя чувственную сторону жизни, о которой раньше грезила лишь в одиночестве. Она переполнялась счастьем от преодоления рубежа, раньше казавшегося ей сложным и далёким. Теперь она заново ощупывала мир, ища грани, ставшие видимыми только сейчас.

Майя скользнула взглядом по Алексу, сложившему руки на груди.

– Ты ничё так-то, – лукаво прошептала она ему на ухо; он не сдержал беглую улыбку.

Майя повернулась к Максу: от наконец-то освободился от разговора с одноклассником. Его расправленные плечи и волнистая шевелюра, доходившая бровей, в очередной раз откликнулись в её груди гордостью от его королевской внешности и утончённой томности. Алекс, несмотря на замкнутость, тоже держался прямо, не пытаясь свернуть позвоночник в клубок: он был горд своей нелюдимостью. У Майи и Макса были разные лица: Майя унаследовала своё от папы, Макс – от мамы. Их объединяли только золотые волосы – гордость мамы; их папа был тёмно-рыжим.

– Послушай ржаку. У нас, короче, новенькая пришла недавно. Ева на неё поводок сразу накинула, водила везде, мнение высказывала.

– И? – спросил Макс. – В чём ржака?

– Я недавно когда с тобой и Алексом домой шла, услышала, как Ева говорила ей: «А эти двое, – говорила, – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – чуть ли не смеясь, пересказывала Майя. – Это про нас с тобой.

– И чё это должно значить? – с ленивым негодованием переспросил Макс.

– Что ей завидно, – довольно фыркнула Майя. – Мы с тобой красавчики, отличники, спортсмены, а ей только и остаётся, что вслух завидовать.

– Я не понял, какие у неё ко мне претензии? – возмущённо произнёс Макс: ему не понравилось, что новому человеку в их школе его представили такой нелестной характеристикой.

– Никаких, кроме зависти, говорю же. Не бери в голову: она сказала это не потому, что считает тебя неправильным, а просто чтобы в воздух высказаться. Она спит и мечтает о популярности. Кому ей ещё завидовать, как не тебе? – подмаслила брату Майя.

– Давай разыграем её как-нибудь, – тихо предложил он.

– С удовольствием. Как, кстати, с Лизой идёт? – Майя вспомнила болтливую рыжую танцовщицу. – Не подкатывала больше?

– Подкатывала.

– О-о! – удовлетворённо протянула Майя. – Давай, колись: как? телефончик оставила?

– Угу.

– Ну не томи, как? Не просто же в руки сунула.

– Сказала, что хочет в конкурсе участвовать. Готова типа танец поставить, у неё готовый есть. Ей команда нужна, танцоров ищет. Типа клич кидает.

– А. В смысле, она подходит ко всем и такая: «Ищу танцоров для конкурса, если у вас есть кто подходящий, пусть позвонит или напишет по этому номеру»?

– Угу.

– Умно, – восхитилась Майя. – Приятное с полезным. Так замути с ней: позвони или напиши – она, по-моему, только этого и ждёт. Или ты выкинул телефон?

– Не выкинул.

– Она тебе нравится?

– Не знаю. Подумаю.

– Чё думаешь? Насколько сильно раздражает? – веселилась Майя. – Так-то она смазливая. Лохматая только.

– Просто сомневаюсь.

– Я знаю, чё ты сомневаешься, – с видом знатока сказала Майя. – Не подвернётся ли кто получше. Соглашайся на Лизу, она лучшая в очереди.

– «Очереди»?

– Рита! – позвала Майя.

Сидевшая в нескольких рядах перед ними полная девочка в больших очках обернулась. Это была одноклассница Макса.

– Привет, – Майя приподняла руку. – Мы тут с Максом в талантах хотим участвовать, номер готовим с фокусами, третьего ищем. Хочешь третьей?

Рита отпрянула от такого неожиданного предложения; её щёки порозовели.

– А… можно?

– Можно, говорю же.

– Я… не уверена, что я буду хорошо смотреться на сцене, – неуклюже хихикнула Рита, задержав на Максе робкий взгляд; он с бесстрастным видом склонил голову вбок, хотя внутри лопался от гордости за сестру: ему, как и ей, нравились подшучивания – чем изобретательнее, тем лучше.

– Нормально будешь смотреться. Мы, короче, ещё не до конца решили, хотим или нет. Потом скажем. Ты пока думай.

– А… Хорошо.

– И зачем? – сдерживая улыбку, шёпотом спросил Макс, как только Рита отвернулась.

– Дала ей лишний повод подойти к тебе, – осклабилась Майя.

– По-твоему, она в очереди?

– Нет, – хмыкнула Майя. – Если только за стеклом, на улице.

Они были близкими друзьями и не стеснялись обсуждать друг с другом личные темы.

Внезапно Майя огорчилась: старания Лизы и шутка про фокусы вернули её к беспокоящей мысли – она хотела участвовать в конкурсе талантов! Если кому и было место на сцене, то ей!

– Давай придумаем чё-нибудь, – прохныкала она. – Для конкурса. Мои близнецы предали меня, за спиной номер продумывают…

– Они участвуют? – мягко спросил Макс: он всегда отставлял в сторону надменную ироничность, когда речь шла о друзьях Майи – он хотел быть уважительным к тем, кого любила сестра.

– Угу… Артур сказал, что новенькая на драмах играет и что они её вместо меня берут…

– Они музыканты, – утешительно сказал он. – Ты им никак не поможешь.

– Да я хотя бы потанцевала бы с краю!

– Тебя бы это не устроило, – приподняв уголок рта, знающе сказал Макс.

– Ада то же самое сказала… – вздохнула Майя. – А кто я? Что я умею? Я шикарно выгляжу – да; учусь лучше всех в классе – да. Я яркая и оригинальная, но это не покажешь на сцене!

Майя приняла свою фигуру совсем недавно: ещё в прошлом году ей казалось, что её располневшая грудь и широкие бёдра делали её толстой, но два человека разубедили её. Первой была мама: она поставила её перед зеркалом и втолковала, что её спортивная талия превращала её формы в идеальные «песочные часы» и что этим стоило гордиться. Вторым человеком был тот, кто заявил, что у неё была «лучшая на свете фигура».

– Сцена – для выскочек, – уверенно произнёс Макс. – Зачем тебе это вообще?

– Чтобы серьёзнее относились, – пробурчала Майя, сложив руки на груди.

– Кто к тебе несерьёзно относится?

– Все… – ответила она своим коленям. – Кто я для всех? Гиперактивный клоун?

– И как, по-твоему? Если ты станцуешь вприсядку, все сразу скажут: «О, Майя, оказывается, серьёзная девушка»?

Майя прыснула.

– Я знаю, что я сделаю, – пробрюзжала она, быстро оставив смех. – Выйду на сцену с презентацией, какой ты клёвый…

Макс взметнул брови вверх.

– Сарказм?

– Нет, – со спокойной печалью ответила Майя. – Ты единственный, кто воспринимает меня серьёзно. Так что выйду на сцену с презентацией «мой талант – самый лучший в мире брат»… – потухшим голосом говорила Майя. – Я серьёзно! – ожила она. – Давай придумаем что-нибудь! Алекса в крайнем случае уломай, он мне сказал, что его собаки трюки знают.

– Простые, – отчётливо напомнил Алекс. – Кому интересно смотреть, как пёс даёт лапу?

– Да, но у тебя их двое! – крутанулась к нему Майя; её взгляд горел свежей идеей. – Знаешь, как классно это будет смотреться синхронно! Ты протягиваешь им ладони, а они каждый дают лапу. Ты даёшь команду, а они одновременно садятся или ложатся. Можно юмор подключить. Типа они путают: ты говоришь «сидеть» – один ложится, второй садится, и потом наоборот. Отличная идея же!

– Нет!

– Но почему? – в отчаянии провыла Майя.

– Я не хочу их стрессовать. Я не пущу их на сцену!

Майя горько вздохнула.

– Людей ты бы так любил, как собак, – еле слышно прошептала она и посмотрела на сцену: кто-то уже стучал по микрофону, проверяя звук.

Знания. Октябрь

– Тут подожду, – сказал Макс, остановившись у большого зеркала неподалёку от выхода.

– Ага, давай, – бросил ему Алекс и ушёл.

Макс стал рассматривать себя в зеркало. Он мог заниматься этим часами. У него даже было любимое время любования собой – сразу после пробуждения: какой бы плохой сон ему ни приснился, его отражение в зеркале обнадёживающе возвращало его к реальности. Больше всего ему нравилось разглядывать свои большие светлые глаза, которые Майя любила называть «томные глазки».

Макс привычным движением поправил один из локонов своей изящной златовласой шевелюры. Повертевшись, чтобы убедиться, что волосы закрывали от половины до двух третей его ушей и пока что не требовали стрижки, он приступил к рассматриванию глаз.

– Э-э, по поводу фокусов…

– Мы решили не делать, – скрывая раздражение, ответил он остановившейся рядом Рите. – Всё, стопудово. Не будем.

– А почему? А я поизучала. Даже книжку в библиотеке нашла, – неловко посмеялась она. – Правда. Так и называется: «Фокусы в домашних условиях». Там десятки вариантов.

– Я сказал, не будем. Передумали, – Макс вернул взгляд к отражению, чтобы поскорее забыть сальные волосы Риты, её толстые икры и отвратительные заляпанные очки. Его так и подмывало спросить: «Специально выбрала такие большие очки? Чтобы ляпать было проще?».

– Так а может всё-таки сделаем? С книгой-то проще. Она хорошая, я почитала. Я даже самые зрелищные фокусы поотмечала. Просто мы можем втроём собраться и полистать. Ну или с тобой только. После уроков можно как-нибудь… – борясь со смущением, предлагала Рита. – Можно и сейчас: я свободна.

– Я щас занят.

– А… чем? – осторожно спросила Рита: он просто стоял перед зеркалом и беззастенчиво любовался собой.

– Звонка жду, – соврал Макс и вдруг придумал, как он мог разыграть Риту. – Хотя… ща, подожди: сам позвоню, узна́ю – может, я не занят совсем, – он сверкнул одной из своих самых обаятельных улыбок. – Подожди чуть-чуть.

Толстые щёки Риты омерзительно порозовели. Максу понадобилось всё его самообладание, чтобы продолжить шутку и сохранить на лице выражение дружелюбного ожидания. Он достал телефон и стал искать нужный номер. Макс не помнил, вносил ли он телефон Лизы в контакты. Он молился, чтобы он там был.

К его облегчению, номер был занесён. Нажав кнопку «вызов», Макс приложил телефон к уху. Гудок. Гудок.

– Да? – резанул энергичный голос Лизы.

– Эм-м… привет. Это Макс. Помнишь такого?

– А! Помню, конечно, – бодро зарядила Лиза: в отличие от Риты, она имела такт не смущаться, как изнеженная корова. – Нашёл мне танцоров, что ли?

– Может быть и так. Встретимся – скажу, – с напускной загадочностью ответил он.

– «Встретимся»? – бойко спросила Лиза. – На свидание зовёшь, что ли?

«А она ничё, – приятно удивился Макс. – Майя права была, не нужно было столько тянуть».

С другой стороны, у него была веская причина ждать. Его сердце было не так уж и свободно.

Если бы он звонил Лизе, чтобы пригласить её на свидание, он бы снова ответил «может быть и так». Но у него было две цели: позвать Лизу на свидание, и – основная – поиздеваться над Ритой.

– Может и на свидание. Как насчёт сейчас?

– Сейчас? Нетерпеливый. Я не могу сейчас. Домой бегу, танцы через час, мне ещё поесть надо. В понедельник можем.

– Давай так. Позвонишь в понедельник? – выкрутив флирт на максимум, промурлыкал Макс, скользнув взглядом по ошарашенной Рите.

– Конечно.

– Отлично. Давай тогда, до понедельника.

– Ага, пока! – чирикнула перевозбуждённая Лиза и положила трубку.

Для завершения издёвки ему нужна была Майя – она должна была появиться уже сейчас. Он бы, изобразив удивление, сказал, что совсем забыл об их планах провести вечер с родителями, и ушёл, оставив Риту наедине с её глупой книжкой с фокусами.

Майя, однако, не приходила. Пауза некомфортно затягивалась. Нужно было что-то говорить.

– Я щас свободен, как выяснилось, – развёл руками Макс. – Можем книжку обсудить.

– А, ну… – опешила Рита, – давай. В библиотеку тогда? У меня с собой книжка.

– Пошли, – Макс пожал плечами.

Рита нерешительно зашагала обратно. Она чуяла подвох в его слишком лёгком согласии.

– Ой, блин, Майя написала, – солгал он затылку Риты, который тут же уступил место её сальному обескураженному лицу. – Я забыл, мы сегодня с родителями на футбол едем. Они нас ждут уже.

– А… – то ли удручённо, то ли озадаченно выдохнула она. – Ну… можем в другой раз.

– Да, давай так.

Макс хотел вложить в эти слова еле скрываемое презрение к ней, но в последнюю секунду передумал: скривив лёгкую улыбочку, он добродушно помахал ей и ушёл. Он надеялся задобрить её своим дружелюбным прощанием. Ему было плевать на Риту и её чувства, но на свою репутацию – нет. Вдруг она перескажет, с какой изобретательной жестокостью он её отшил?

Макс остановился перед самым выходом, сыграв погружённость в телефонную переписку. Дождавшись, пока Рита уйдёт, он вернулся к зеркалу и возобновил прерванные занятия: любование собой и ожидание Майи.

Его тревога – по поводу Риты и её возможности пересказать всем его поведение – не ушла, поэтому он пообещал себе, что дома найдёт её страницу и посмотрит, не сочинила ли она о нём какой-нибудь нелестный пост. Ему представилась растянувшаяся в клыкастой улыбке Майя: «Чего боишься? Как бы она не написала “какой Макс злобный злюка”?». Он повеселел от мысли о Майе: она всегда поднимала ему настроение.

– Как в «Пятом элементе», сказала же! – донёсся до него знакомый голос: Ева, одноклассница Майи, надрывала глотку, втолковывая своим «фрейлинам» (как называла их Майя) планы на конкурс талантов. – Я бы костюм выбрала, чтобы быть примерно, как она. Вы бы были космической подтанцовкой. Блин, жаль, нот не вытяну. Я хорошо пою, но не так, всё-таки. Придётся что-нибудь другое думать.

Ева встретилась взглядом с Максом. «А эти двое – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – так описала она его и Майю их новенькой девочке. Майя думала, что она сказала это из зависти, но Макс знал, что она намекала на него – она про него кое-что знала. Он был готов поставить деньги, что она будет молчать; может быть, Ева не отказала бы себе в удовольствии распустить про него грязные слухи, но она, скорее всего, боялась его; всё-таки он был почти что взрослым человеком (он учился последний год), а она – всего лишь тринадцатилетней девочкой.

Макс продержал взгляд до конца; Ева тоже не отвела свой, распинаясь перед подружками о своих певческих талантах. «Я не боюсь тебя», – говорили её глаза. Значит, она боялась Алекса: этот мрачный кадр мог испугать кого угодно; Ева, вероятно, думала, что он без сомнения заступится за друга, если она заговорит.

«Самодовольная выскочка», – брезгливо подумал Макс.

Если Ева и её свита шли к выходу, значит, класс Майи был наконец-то отпущен с урока. Макс ожидал увидеть сестру в сопровождении её извечных друзей, Ады и Артура, но не дождался – ни их, ни её.

Его «укусила» мимолётная мысль про Аду: она редко смотрела на него, а когда всё-таки удостаивала взглядом, её глаза говорили «так, ну, здесь у нас ничего нового» и быстро избирали новый фокус. Макса это задевало. Он был самым красивым парнем в школе. Он был не просто красивым, как какой-нибудь самоуверенный лощёный шкаф с широкими плечами и отбеленными зубами, он был оригинально красивым: где ещё можно было встретить такую изящную фигуру, такие отточенные жесты, такой обволакивающий голос, такие прекрасные волосы и такие завораживающие глаза? Ада была слепой?

Макс глянул на висевшие в холле часы. Он достал телефон и набрал Майю; абонент был недоступен.

– Сама подойдёшь, короче, – прошептал он, отправившись к дверям.

Выйдя на солнце, Макс всмотрелся в недавно прицепленный к телефону брелок в виде солнца с волнистыми лучами в некоем этническом стиле. «Это ты», – заявила недавно Майя, вручив его. «По какому поводу?» – недоверчиво уточнил Макс. «Без повода, – растеряв бойкую прямоту, расстроенно ответила Майя. – Точнее… думала чё-то про нашу ссору. Считай, откупаюсь. Всё ещё стыдно…»

Этим летом они сильно поссорились. Макс одновременно мог и не мог понять стыда Майи. С одной стороны, и он, и она неистово орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, а, с другой, они прошли важный этап: высказали накопившиеся детские обиды, чтобы, помирившись, оставить только дружбу, очищенную от досады и ревности – раньше они были уверены, что родители любят другого больше, чем его. Они сумели помириться. Почему ей было стыдно? Ей нужно было гордиться этим. Он – гордился. Он даже с удовольствием нацепил этот брелок на чехол телефона, чтобы каждый раз вспоминать, что он был достоин тёплого спонтанного подарка, и не от какой-то там Рито-подобной дурочки, которая ничего про него не знала, а от Майи, которая любила его со всеми его недостатками и недобрыми мыслями.

За воротами показался их семейный автомобиль. Мама, подхватив копной своих длинных золотых волос блеск жёлтого осеннего солнца, нахмурилась, увидев сына без его сестры. Папа упёр кулаки в бока – в точности так же, как это любила делать Майя. Она была «папиной дочкой»: унаследовала от отца и осанку, и жесты, и громкость голоса, и характер.

– Ты чего один? – воскликнул папа.

– Подойдёт, куда денется, – отмахнулся Макс.

– Ты вообще напоминал ей? – укоризненно спросила мама, чуть склонив голову вбок. – Она могла забыть.

– То есть я должен ей напоминать? – возмутился Макс. – Не она – мне?

– Макс, ты старший.

– И чё с того? – огрызнулся он.

– Так, у неё телефон недоступен, – звеня волнением, проговорил папа. – Ты звонил ей?

– Звонил – недоступна.

– И не сходил за ней?! – вскипел папа: он имел удивительную способность разъяряться без злого раздражения, оставляя во вспышках лишь простосердечное негодование. – Позвонил, узнал, что недоступна, и не сходил за ней?

– А куда она денется? – разгорячённо защищался Макс. – Щас придёт!

– Я за ней схожу, – осуждающе глянув на сына, сказал папа и скорым широким шагом ушёл к школе.

Макс оборонительно сложил руки на груди.

– Макс, послушай меня, – с расстановкой начала мама, держа голос в рамках доброй поучительности. – Ты не выбирал быть старшим, но ты – старший. Я понимаю, что мы – родители, и ответственность за Майю – на нас, но ты ближе к ней по возрасту, ты ходишь в ту же школу, ты её родной брат, в конце концов. Пожалуйста, прими, что на тебе тоже лежит ответственность за неё.

– А у неё нет за меня ответственности? – Макс взбалмошно покривил рот и, наморщив лоб, отвернулся, перед этим приметив, что он, оказывается, был с мамой одного роста. Ещё совсем недавно он был ниже неё.

– Зайчик, – мягко произнесла мама, положив ладонь ему на плечо и аккуратно развернув его к себе; с её лица на Макса глядели те же самые глаза, какие он каждое утро видел в зеркале. – И у тебя, и у неё есть ответственность за себя. Но у тебя её должно быть больше, потому что ты – разумный. Ты же весь в меня, – гордо напомнила ему мама; у некоторых пар сын был копией отца, а дочь – копией мамы, но в их семье всё было наоборот. – Майя как папа: она эмоциональная; любопытная. И ей тринадцать – это опасный возраст, в нём много соблазнов. Смотри (чтобы было ещё проще): я и папа не раз говорили ей, что в её возрасте легко наступить на банановую кожуру (пусть это будет эвфемизмом ошибки), повторяли ей не раз, но она под эмоциями может про это забыть. Для этого ты рядом с ней. Ты со всем справляешься самостоятельно, ты молодец. Ты прошёл мимо кожуры, не наступил на неё и теперь можешь научить этому Майю. Возьми на себя эту ответственность, ты же её любишь. К тому же я знаю, что она много чего тебе рассказывает. Ты самый осведомлённый из нас.

Макс протяжно вздохнул, выпростал с груди руки и взобрался на заднее сиденье автомобиля. Мамины слова заставила его почувствовать себя виноватым: он и вправду много чего знал.

– Надулся? – с фирменной игривостью спросила мама.

– Нет…

– Надулся же, – мама легонько ткнула его пальцем в щёку.

– Нет, – Макс не сдержал невольной улыбки. – Стыдно просто… Реально мог за ней сходить…

– Ты у нас умный: всё сразу понял и проанализировал, – говорила мама своим чуть хриплым голосом. – Этого достаточно, не наседай на себя. Папа её сейчас приведёт. Ты его знаешь: с дымом из ушей каждый уголок обыщет.

Через десять минут на школьном дворе показалась рыжая голова папы; рядом с ним семенила копна золотых волос Майи – та самая, которую её мама передала своим детям.

– Я забыла, – сожалеюще протянула Майя, завидев маму. – Я правда забыла. Я не знала, что у меня телефон сел…

– Знаете, за чем я её застал? – с наигранной строгостью спросил папа. – Сидела, смотрела, как её друзья репетируют. Единственный зритель, – он с любовью потрепал дочь по волосам. – Не удержался, присоединился, – говорил он, пока они рассаживались по местам и пристёгивали ремни. – Они это играли… Как называется? Ну, это… Там, та-да-та-та-там, там, – напел он.

– Это «Seven Nation Army», – сказала Майя.

– Ну вот оно, да. Ада на гитаре бренчит, как профи, Артур за пианино сидит и голос – вокал – отыгрывает нотами! Девочку на барабанах не узнал. Новенькая ваша?

– Юна, да.

– И такой номер у них получается! Не скажешь, что дети, – восхищался папа. – У тебя талантливые друзья.

– У меня самые лучшие друзья. И это не весь номер, это только начало. Им ещё репетировать до кучи. Конкурс, кстати, в феврале в этом году сделали. Ма-ам! – подалась вперёд Майя. – Придумай нам с Максом какой-нибудь номер, мы тоже хотим участвовать!

– Я не хочу, – сказал Макс.

– Ну ради меня! – взмолилась Майя. – Я одна точно опозорюсь.

– Можете мини-спектакль придумать, – пожала плечами мама. – Конкурс талантов – сложная штука. Нужно уметь что-то, что можно показать: гнуться, танцевать, петь… Макс, если бы ты в баскетбол играл, мог бы мяч в корзину кидать, – задорно сказала мама: Макс играл в волейбол.

– Короче, мы ничё не умеем… – подавленно резюмировала Майя.

– Только у́читесь лучше всех в школе, – сказал папа.

– И чё мы будем с этим делать? Как два дрессированных попугая отвечать на вопросы? Задачки решать? Теоремы доказывать? – иронично перечисляла Майя. – Тебе точно не понравится, – с издёвкой сказала она Максу. – Подумают, что ботаник. Ты же у нас ангел божий, плохие слова к тебе не должны липнуть.

Её раздражало лицемерие брата: он и правда учился лучше всех, только выставлял это так, будто был одарённым гением и при всём желании не мог учиться иначе. Он выстраивал образ талантливого школьника, стремящегося быть душой компании и с небрежной скромностью пожимающего плечами, завидев свои оценки, как будто он ничего не мог поделать со своей умной головой. Майя знала, сколько он вкладывался в учёбу по вечерам и выходным и как тщательно скрывал это! Более того, он часто врал, что «просто догадался», в то время как знал правильный ответ, потому что накануне вычитал это в справочниках, которые он тайно набирал в библиотеке!

– А ты присоединись к Аде с Артуром как маракас, только тебе это уже через минуту не понравится, – задето парировал Макс. – Ты же у нас везде номер один.

Может, он был не так уж и прав: может, летняя ссора не до конца избавила их от ревности. Он всегда думал, что Майя перетягивала на себя внимание мамы и папы, а он был унылым приложением к их семье – нянькой их ненаглядной дочки.

– Прекратите, пожалуйста, – строго сказала мама, обернувшись.

Майя и Макс боялись недовольства мамы. Они виновато потупили глаза, показывая, что остановили перебранку.

– Ага, если не прекратите – Влада в гости пригласим, – весело оскалился папа: Влад был их ненавистным кузеном, ради отпора которому они объединялись в команду, забыв про любые ссоры. – Вы фантазёры, каких поискать, – примирительно прибавил он. – Мама права, мини-спектакль придумайте.

– За кого болеем сегодня? – сменила тему Майя, устав огорчаться от всё более ясно вырисовывающейся невозможности поучаствовать в конкурсе талантов. – Кто вообще играет?

Они ехали на футбол. На прошлой неделе за ужином папа рассказал им, как его коллега поинтересовался, водит ли он своего сына на футбол. Им всем показалось это анахронизмом: в их семье мама и папа учили и сына, и дочь основам готовки, уборке, стирке и глажке и не настаивали, чтобы одна увлекалась рукоделием, а второй – спортом. У них не случалось такого, чтобы отец и сын ходили на футбол, а мать и дочь – на романтические фильмы. Рассказ папы вдохновил их посетить ближайший матч. Никто из них не интересовался футболом, отчего эта поездка казалась им ещё более увлекательной из-за необычности и новизны. Чтобы сделать её ещё более захватывающей, они решили, что двое из них будут болеть за одну команду, а двое – за другую.

– Играют… жёлтые и полосатые, – усмехнулся папа.

– Я буду болеть за полосатых, – сказала мама.

– Почему?

– Нравится сочетание: белый и голубой.

– О, я тогда тоже за них, – сказал Макс; он, как и мама, любил прохладные оттенки: они отлично подчёркивали теплый цвет его волос.

– Ну мы тогда за жёлтых. Мы с Майей как-то больше по огненным цветам.

– А мы купим флажки? – с загоревшимися глазами спросила Майя.

– И флажки, и шарфы, если хочешь. Ну что, на футбол? – громко протянул папа.

– На футбол! – подняла обе руки Майя, и они поехали к стадиону.

Майя украдкой раскрыла свой рюкзак, стоявший между ней и окном, чтобы ещё раз тайно полюбоваться рукодельной валентинкой, на создание которой она потратила несколько вечеров. Она не хотела ждать до завтра: она подарит её после того как они вернутся с футбола.

Границы. Октябрь

– Да-а! – Майя вскочила с ковра, бросила на пол геймпад и запрыгала от ликования.

– Ты всегда выигрываешь… – огорчённо произнёс Артур.

– Ты хотя бы вторым приехал, – сокрушённо сказала Ада, только-только доехав до финишной черты.

Сегодня они решили устроить чемпионат по гонкам. У близнецов был не только последний PlayStation, но и огромный телевизор. Усевшись на ковре перед ним, они часами гоняли по разным трассам, выдумав себе импровизированный турнир; правила они придумали самостоятельно, так как не нашли в игре турнира для более чем двух игроков. Они взяли два листа бумаги и на одном начертили фломастерами турнирную схему, а на другом – таблицу очков.

– Я была бы первой, если бы не то дурацкое дерево, – Ада взобралась на ноги. – На каком я там месте получаюсь? – она сощурилась на таблицу очков, которую только-только закончила править Майя. – Втором? Да, втором.

Они уморительно провели время. Самым весёлым моментом стала гонка, в которой Артур никак не мог догнать подруг: он быстро расслабился и заявил «плевать на вас, главное, что я этих лузеров обгоняю», имея в виду компьютерных соперников – эти, несмотря на выставленную сложность, ездили из рук вон плохо. Доехав до финиша, Ада и Майя принялись болеть за него, наблюдая, как он преодолевает последний круг. Артур гордился умением вписываться в узкий мост, который обычно собирал перед собой всех остальных «водителей»; гордо объявив «а теперь моё фирменное движение», Артур набрал скорость, чтобы выверенным жестом заехать на него, но промахнулся и направил автомобиль в реку с такой уверенностью, словно в этом и был его план. Они втроём повалились на ковёр от смеха.

– Вот – мой талант! – вдруг воскликнула Майя, распахнув от озарения глаза. – Я лучше всех гоняю! Короче, я записываюсь на конкурс талантов, выставляю самый сложный уровень и обгоняю всех на целый круг. – Майя, изнурённо выдохнув, легла на ковёр. – Да-а, я знаю, идиотизм… Помогите мне, – умоляюще протянула она. – Что мне делать? С чем мне выступать? До февраля ещё вроде куча времени, но оно же мгновенно пролетит, заметить не успеем…

– Может, пантомиму? – предложила Ада, вскарабкавшись на диван.

– Не, это сложно. Мама мини-спектакль предлагала, но я не знаю… – хныкала Майя. – Как это? Что это? Я одна, что ли, буду? Это будет не мини-спектакль, а моноспектакль. Мини-моноспектакль… Сочиню детектив: буду и следователь, и помощник, и преступник, и подозреваемый… «Дорогая Майя, вам не кажется, что это преступление могла совершить Майя?», – удручённо бурчала она.

– Попробуй стендап, – сказал Артур, фыркнув.

Майя с лягушачьей проворностью вспрыгнула на ноги, во все глаза смотря на него.

– Стендап, – благоговейно выдохнула она. – Точно! Это же… Артур, я тебя люблю! – она схватила его руками за голову и крепко поцеловала в лоб. – Стендап, да! – ликовала Майя, не замечая покрасневшие щёки Артура. – Это же идеально! Это покажет всем, какая я яркая, смешная и находчивая! В понедельник пойду регистрироваться! Ада, подвинься чуть-чуть.

Ленно развалившаяся на диване Ада согнула ноги, чтобы дать Майе сесть. Майя «перегорела» от вспышки радости: её лицо стало задумчивым, а взгляд – отрешённым.

– Может, опять завтра соберёмся? – зевнула она. – Погоняем опять. Может, отыграетесь.

– Не, завтра не можем, – Артур встал с пола. Он отряхивал себя, опустив лицо, чтобы скрыть остатки смущения.

– А что делаете?

– В клуб идём, – ответила Ада, переглянувшись с братом: она знала, что Майе это не понравится.

– В какой клуб?..

– А Юна нас в свой клуб водит, – заносчиво пояснил Артур, упиваясь мелкой местью: Майя не говорит им про свою жизнь – они не скажут ей про свою. Ада была против такой скрытности. – Она не знала, что мы одиночки.

– Не знала, что вы кто? – совсем растерялась Майя.

– Она думала, что раз мы такие увлечённые, то ходим куда-то, играем с кем-то, – спокойно разъяснила Ада, чтобы скрасить вызывающие интонации брата. – Она ходит. Что-то типа клуба, да. Мы теперь тоже пробуем ходить, только пока робко и редко, – усмехнулась она. – Притираемся. Договорились завтра писульки свои показать.

– Юна вообще была в шоке, что мы в стол пишем.

– И вы… – Майя недовольно скривила лицо, – не сказали мне даже ни разу?

– Мы тут тоже хотели сюрприз сделать, – Ада перебила открывшего рот Артура, взглядом сказав: «Хватит дуться на неё!». – Говорю, мы мало там были. Мы же там так, детишки. Хотели завтра вернуться и всё тебе рассказать, если бы кто-то нас не спалил, – с наигранным упрёком сказала она брату.

– А-а… – протянула Майя и откинулась на спинку дивана. – Я знала, что когда-нибудь это наступит… Что вы с вашей музыкой компанию найдёте, бросите меня… – меланхолично говорила она. – Это жизнь, видимо… Детство кончается. Я тут, кстати, думала недавно про нас. Не будем же мы вечно втроём зависать и в игры играть? Я бы хотела, но вроде так не бывает… Вон, ты парня себе найдёшь, ты – девушку, я парня найду, и что, как будем видеться? Вшестером?

– А почему бы и нет? – добродушно сказала Ада. – Пусть вписываются в нашу компанию. А что, правда классно было бы, – воодушевилась она, сев. – Забронируем столик в ресторане, придём вшестером – три парня и три девушки.

– А вы как вообще? – шаловливо спросила Майя, подавшись вперёд. – Есть кто на примете? Нравится кто?

– Есть, – удовлетворённо улыбнулась Ада. – Познакомилась с одним в клубе.

– Да?! – Майя взорвалась изумлением. – Рассказывай!

– Потом расскажу, – снова улёгшись, сказала Ада, беглым взглядом указав на Артура. «Не при нём лучше», – говорили её довольные глаза: она хотела поделиться подробностями.

– Ловлю на слове. А ты как? – бросила Майя Артуру. – С Юной мутишь, наверное?

– А вот и нет, – задето ответил он.

– А чё? Она ничё.

– Давай сначала ты про себя расскажешь, а потом я про себя, – Артур уткнул руки в бока.

– Ой, мне нечего рассказывать, – отмахнулась Майя. – У меня не такая насыщенная жизнь. Так что колись: целовался уже с ней?

– Иди ты знаешь куда?! – внезапно вздыбился Артур: он видел в вопросах Майи намеренное издевательство над его романтичной натурой и бесчувственное желание себя развлечь.

– Ты чё завёлся?! – Майя вскочила с дивана. – Ты в последнее время раздражительный невыносимо просто! Что с тобой?!

– Как часто я у тебя напрямую спрашивал, целовалась ли ты с кем?

– Ты чё такой чувствительный? – поморщилась Майя. – У тебя, может, эти? – она брезгливо махнула рукой на его пах, – мальчуковые проблемы?

Артур покраснел, но в этот раз от оскорблённого негодования. Он разочарованно покачал головой и, ошпарив Майю обиженным взглядом, умчался в свою комнату.

– Блин, ты чего? – с осторожным неудовольствием спросила Ада, вставая с дивана. – Зачем такое говорить?

– Я не права, по-твоему? – Майя решительно развернулась к ней, сверкая большими круглыми глазами. – Почему он, по-твоему, такой раздражительный? У него там, видимо, шевелиться что-то начало, теперь его все девушки бесят.

– Майя, – аккуратно обратилась к подруге Ада, положив руку ей на плечо и заглядывая ей в лицо, словно высматривая в нём остатки непомутнённого сознания, – не нужно думать, что он с другой планеты. У нас у всех сейчас сложный возраст.

– То есть ты на его стороне? – Майя рассерженно отстранилась, ткнув пальцем на дверь его комнаты. – Пусть будет раздражительным, пусть ест нам мозг: у него сложный возраст, ему простительно! А я не могу прикрыться сложным возрастом? Я должна тщательно подбирать слова, чтобы не задеть его чувствительную душонку?

– Майя, он тебя слышит, скорее всего… – с испуганным удивлением произнесла Ада.

Майя раздосадованно махнула рукой и ушла в прихожую. Ада хотела попросить её извиниться перед Артуром, но не смогла: Майя мгновенно вылетела из квартиры.

– Отчитывать меня взялась, – шёпотом кипела Майя, отрывистой походкой несясь к дому. – Ты мне мама или кто?

Она не хотела думать о произошедшем. В ней бурлила обида – этого было достаточно для переживаний. Жёлто-рыже-бурые листья осенних деревьев сверкали на солнце, маня всех выходить из дома и наслаждаться сказочной осенью; Майю разозлили эти деревья: они были слишком красивыми для её настроения.

Вдруг она увидела знакомую фигуру, знакомой походкой направлявшуюся к её дому. Фигура была одета в очень знакомый костюм, который обладатель фигуры выбирал несколько часов подряд, примеряя все возможные сочетания и недовольно вертясь перед зеркалом.

– Ма-акс! – радостно позвала Майя, приподняв руку и побежав к нему.

– О, привет.

– Я знаю, откуда ты, – она растянулась в улыбке, когда они зашли в подъезд.

– Это твоё дело?

– Ой, да ладно, – веселилась Майя. – Можешь не отнекиваться. А чё ты в парке не бегаешь? – спросила она: они жили неподалёку от огромного центрального парка.

– Блин, говорили уже, – проворчал Макс, нажав в лифте кнопку «10».

– Ну и что, если кто заметит, что ты бегаешь? Все подумают «какой спортивный».

– Занимайся своими делами, ладно? – сдержанно огрызнулся Макс.

Майя поникла: её дела были из рук вон плохи. Хоть она и решила делать стендап совсем-совсем недавно, она уже сомневалась, получится ли у неё придумать пяти- или десятиминутный материал до конца зимы. Ещё больше, чем это, её печалила (и злила!) ссора с друзьями.

– Блин, обиделась, что ли?

– Нет… Просто… поссорилась только что… – подавленно призналась Майя.

– С кем?

– Да с этими двумя…

– С близнецами?

– Угу.

– Из-за чего?

– Да неважно, – досадливо ответила Майя.

Макс бросил рюкзак на пол прихожей и пошёл на кухню: он собирался поесть перед тем, как идти в душ – он всю поездку до дома слушал свой урчащий живот.

– Ты ела?

Макс всегда спрашивал «ты ела?» строгой родительской интонацией; Майю это веселило.

– Да, сытая.

Прислонившись к стене, Майя принялась наблюдать, как Макс собирает себе обед из остатков вчерашних запеканки и салата; она никак не могла сформулировать, что же ей в нём не нравилось. Она додумалась до слов «неискренность» и «лицемерие», но не могла расширить находку до гладкого и понятного утверждения. Макс умел быть добрым и заботливым, но отчаянно скрывал это от всех, строя из себя неприступную башню. Он ездил бегать на другой конец города, чтобы никто из одноклассников или учителей не застал его за этим. Он бегал, чтобы повышать выносливость и быть самым лучшим на уроках физкультуры и волейбольных тренировках. Недавно он не смог сделать больше всех отжиманий и подтяжек и поменял место для бега: теперь оно соседствовало с турниками, чтобы он мог тренировать и руки. Макс не хотел, чтобы кто-нибудь про это знал, потому что достижение самых высоких результатов без подготовки выглядело круто. Майя догадывалась, что его стремление быть лучшим и производить впечатление ленивого таланта было отчего-то неправильным, но никак не могла понять, почему.

– Кто тебе там пишет постоянно? – спросила Майя, сев напротив него за обеденный стол и услышав очередную вибрацию его телефона.

– Лиза, – прохладно бросил Макс, приступив к обеду.

– О-о, – просияла Майя. – Точно, ты же теперь с Лизой. И чё, как она? – нетерпеливо спрашивала Майя. – Фурия? Или наоборот? Скромница?

– Заведи себя парня, – усмехнулся Макс сквозь набитый рот.

– Не, серьёзно, как она?

– Заведи себе парня, – серьёзнее повторил он.

– Мне не нужен парень! – капризно вскрикнула Майя. – Зачем мне парень? Мы сегодня с Адой и Артуром полдня в гонки играли. Это – весело! Мне с ними хорошо. А парень мне зачем? Чтобы тратить время и гулять с ним? Или закатывать глаза, как ты, когда он мне сотое сообщение за день напишет?

– Мне казалось, тебе хотелось, чтобы у тебя был парень, – спокойно сказал Макс.

– Мне интересно удовольствие! Но мне не нужен парень!

– Без отношений ты не получишь удовольствие.

– Почему?! – она вскочила со стула и упёрлась ладонями в стол.

– Я тебе объяснял, почему, – с тяжёлой расстановкой ответил Макс, отложив вилку и поглядев в горевшие упрямым отчаянием глаза Майи.

Она угнетённо опустилась на стул.

– Допустим, найду я себе парня, – забормотала Майя. – И что? – умоляюще протянула она. – У меня нет опыта. Нет навыков.

– Ни у кого в первый раз нет опыта.

– А ты даже отказываешься рассказывать мне про настоящий опыт.

– Я тебе достаточно рассказывал.

– Это всё теория… Хотя, навыки можно получить, – немного взбодрилась она. – Может, мне на тебе посмотреть, что да как? Чтоб наглядно было.

– Что ты имеешь в виду? – сдавленным от неверия голосом спросил Макс.

– Дай рассмотреть тебя. Потрогать может.

Макс так резко поднялся с места, что ножки стула издали мучительный скрип; его лицо было красным от негодования. Неужели он был настолько задет?

– Ты вообще границ не чувствуешь? – с сердитым упрёком проговорил он и унёсся в свою комнату; хлопнула дверь.

Майя поссорилась со всеми тремя лучшими друзьями. Она ощутила себя невыносимо несчастной; её грудь сдавило от непролезающих через горло рыданий, а порция запеканки напротив потеряла чёткость, превратившись в неразборчивое цветовое пятно.

Сгорбившись, она прошагала к себе, с неудовольствием услышав, как Макс, распознав её передвижение, перешёл из комнаты в ванную, чтобы принять душ. Теперь он не хотел её видеть.

Майя упала на кровать и затряслась в тяжёлом беззвучном плаче. Наплакавшись, она разозлённо вытерла глаза и решительно схватила телефон. Вытащив из ящика стола сим-карту, она твёрдыми движениями вынула из телефона свою и переставила её на новую.

Она набрала Еву.

– Да, – ответил её скрипучий голос.

– Ева? – бархатисто-тягуче