Плохая учительница, хороший снайпер
Глава 1. Нельзя обижать генералов
– Какого дьявола? – наклонился через стол полковник Ходдл. – Ну что ты творишь?
Чертова сучка Хизер Деверли меланхолично пожала плечами, изобразив на лице глубочайшее недоумение.
– Но я же все объяснила. В рапорте приведено исчерпывающее описание.
– В рапорте?! К дьяволу рапорт! – разом теряя терпение, рявкнул Ходдл и с размаху шарахнул кулаком по столу. Наливные перья в стаканчике, подпрыгнув, печально звякнули. – В рапорте ты написала полнейшую чушь!
– Ну почему же чушь? – изогнула темную, тщательно выщипанную бровь Деверли. – Мои объяснения ни в чем не противоречат фактам.
И улыбнулась. Вежливенько. Дипломатично.
На мгновение Ходдл ощутил сильнейшее желание встать, обойти стол и пнуть самодовольную стерву в туго обтянутый кожаными штанами зад. Медленно вдохнув, полковник закрыл глаза и досчитал до пяти.
– Хорошо. Давай попробуем еще раз. Ты написала логичный, внутренне непротиворечивый рапорт. Молодец, правильно сделала. Но ты знаешь, что в этом рапорте написана чушь. И я знаю. И все, кто присутствовали на показательной тренировке, знают – от герцога Оркнейского до последнего служки. Поэтому будь другом, Деверли. Объясни мне, дураку старому, – за каким хером ты окатила грязью генерал-майора Каррингтона?
Деверли, склонившись вперед, обхватила колено ладонями. Лучи закатного солнца вспыхнули в темных волосах, превратив аккуратный пучок в золотую корону.
– Я все написала в рапорте, полковник Ходдл. Это просто трагическая случайность. Я даже предположить не могла, что генерал-майор Каррингтон выйдет на тренировочное поле прямо во время развертывания атаки.
Тяжело вздохнув, Ходдл медленно пригладил рукой волосы, привычно рассыпая их по намечающейся лысине.
– Согласен. Генерал-майор проявил небрежность, достойную порицания.
– Небрежность? – скривилась в недоброй усмешке Деверли. – Вы полагаете, что это была небрежность?
– Вольнонаемная Деверли, не забывайте – я полковник войск Ее Величества. И мы говорим о генерал-майоре.
– О да. О генерал-майоре. Конечно. А если бы это был лейтенант? Как бы вы охарактеризовали действия лейтенанта, без предупреждения вышедшего под перекрестный огонь ударной группы?
Полковник Ходдл снова тяжело вздохнул.
– Не искушай меня, Деверли. Ты же сама все понимаешь.
– Вот именно. Я все понимаю. Как, впрочем, и вы, – Хизер Деверли, атакующий снайпер третьей ударной группы, развела руками. – Генерал-майор Каррингтон вышел на поле, не остановив тренировку и не предупредив о своем появлении. Мое внимание было полностью сосредоточено на муляже дракона. Я даже предположить не могла, что на поле присутствуют посторонние. Все это написано в рапорте, господин полковник.
Ходдл тяжело кивнул.
Да. Все это было написано в рапорте.
И все это было правдой. По большей части.
В честь прибытия герцога Оркнейского ударная группа «Томкэт» действительно провела показательную тренировку. Полностью заряженный полноразмерный муляж черного скалорога ревел, хлестал шипастым хвостом и выдыхал вместо пламени клубы ярко-зеленого порошка. «Томкэты», отгородившись тускло мерцающими щитами, слаженно и стремительно атаковали с двух сторон, вспарывая бронированные бока алыми вспышками залпов. Дрожала земля, дрожал дымный, пропахший химической кислой гарью воздух. Вороные щиты, отгораживающие трибуны от поля, плакали вязкими каплями оплавленного металла.
В этот дымный, пылающий, грохочущий ад вышел генерал-майор Каррингтон. Скомандовав растерянному энсину отпереть ворота, Каррингтон прогулочным шагом двинулся к «Томкэтам», на ходу отдавая приказы. И упал навзничь, получив в лицо полстоуна влажной после дождя земли, туго замешанной с газонной травой и щебенкой.
Полковник Ходдл в который раз пробежал глазами по рапорту, отодвинул бумагу и задумчиво раздул щеки.
– Все это чудесно, Деверли. Все просто отлично. Но ты пишешь, что не слышала генерал-майора.
– Конечно, не слышала. Дракон ревет, ребята орут, жезлы жужжат. Я понятия не имела, что сзади стоит Каррингтон. Просто выстрелила дракону под ноги, чтобы отвлечь.
– Под ноги? Не в ухо, не в глаз, а под ноги.
– Ну да. Скалорог отвернул голову, а шея у него так в броню закована, что стреляй, не стреляй – толку все равно никакого. Я выбрала другой способ. Кто же знал, что генерал-майор выйдет на поле и получит рикошетом в ро… кхм… в лицо, – сокрушенно свела брови домиком Деверли.
– Генерал-майор говорил очень громко. Его команды слышал даже герцог Оркнейский – а он находился на зрительских трибунах.
– Простите, господин полковник, но я слабо разбираюсь в тонкостях акустики. Может быть, все дело в ветре? – наивно округлила глаза Деверли.
Может быть… В теории человек действительно не может перекричать дракона. А вот на практике… На практике гребаный генерал-майор получил щебенкой в рожу точнехонько после громогласного «Вашу мать, тупицы криворукие, ну кто так атакует?!».
Полковник Ходдл подозревал, что это отнюдь не совпадение.
Генерал-майор Каррингтон придерживался того же мнения.
В чем, собственно, и заключалась главная проблема.
– Каррингтону наложили три шва на лицо. Врачи предполагают, что от ран останутся шрамы, – попытался снова Ходдл. – Вы полагаете, что я должен закрыть на это глаза?
– Я полагаю, что зрители должны находиться за периметром тренировочного поля. Если они выбегают за ворота, возможны самые непредсказуемые последствия. Генерал-майор попал под рикошет. Это, конечно, досадно. Но было бы намного печальнее, если бы он попал под огневой залп, – изобразила лицом крайнюю озабоченность Деверли. – Возможно, следует расставить вдоль поля таблички с предупреждающими надписями? Что-то контрастное, крупным шрифтом. Может быть, с поясняющими картинками.
– С картинками… С картинками! Какого дьявола, Деверли! – полыхнул Ходдл, яростно оттолкнув папку. Подхваченные сквозняком бумаги закружились по кабинету. – Вы что, не понимаете всей серьезности ситуации? Генерал-майор в ярости, он требует немедленного прекращения вашего контракта!
– Оу, – округлила яркие губы Деверли. – Действительно, все очень серьезно. Ну, если генерал-майор требует… Сделайте это, господин полковник. Разорвите контракт.
И улыбнулась – призывно и нежно. Так, словно предлагала Ходдлу партию в покер на раздевание.
Ходдл зажмурился. Глубоко вдохнул. Сосчитал до пяти. Подумал. Сосчитал до десяти. Открыл глаза. И начал собирать рассыпавшиеся по столу наливные перья.
Не нужно было начинать этот разговор.
Просто не нужно было.
Чертова сучка Деверли отлично знала: Ходдл скорее пальцы себе сломает, чем подпишет приказ о ее увольнении. Специальная группа «Томкэт» обеспечивала три четверти удачных схваток, и держался этот невероятный успех на исключительном профессионализме бойцов. Лучшие ловчие, лучшие щитовики – и лучшие снайперы. Деверли и Хатчинс поровну делили первое место в неписаной табели о рангах, и если полковник все-таки разорвет контракт… Уже не вольнонаемная Деверли на следующий же день получит десяток предложений от частных компаний. А Ходдл получит съехавшую в задницу статистику и заголенные рубежи обороны.
Можно, конечно, перекинуть в «Томкэт» кого-то из штатных армейских снайперов… Впереди еще половина зимы, потом долгая холодная весна… Даже ослабленный «Томкэт» сможет сдержать чахлый весенний напор. Но в июне начнется гнездование, и тогда Ходдлу понадобится вся боевая мощь «Томкэта». А найдется ли к июню достойная замена для Деверли? Ходдл печально покачал головой, соглашаясь с собственными мыслями.
Нет. Не найдется.
Потому что хорошие снайперы стоят от ста до трехсот золотых в месяц. Королевская казна ни за что не выделит такие деньжищи на оплату рядового контракта. С огромным трудом Ходдл выбил семьдесят в месяц – и получил за эти деньги вечно похмельного бабника Хатчинса и чертову стерву Деверли. Колючую и ядовитую, как гребаный, мать его, анчар.
Никакой дисциплины. Никакого уважения. Никакой субординации.
Зато шесть мертвых драконов только за прошлый год. И больше двадцати отраженных атак, завершившихся отступлением ящера.
Лучший результат в Гвинедде – и второй в Объединенной Англии. Благодаря Хатчинсу и Деверли Седьмой егерский полк Ее Величества трижды был удостоен чести нести знамя Артура перед рождественским кортежем королевы. А сам Ходдл за три года поднялся на ступеньку в звании и прикупил уютный домик в пригороде Камелота.
Ради такого результата полковник Ходдл готов был на некоторые компромиссы. В отличие от генерал-майора Каррингтона.
Круг, лязгнув челюстями, сомкнулся. И полковник Ходдл снова оказался перед той же дилеммой: либо уволить Деверли, безнадежно ослабив позиции Седьмого егерского. Либо оставить – и нарваться на открытый конфликт с Каррингтоном.
А генерал-майор Каррингтон был та еще задница.
Медленно и размеренно Ходдл листал страницы личного дела – так, словно действительно их читал. Деверли терпеливо ждала, покачивая ногой. Лучи умирающего солнца вспыхивали в медных заклепках ботфортов.
– Вольнонаемная Деверли, – поднял голову от бумаг Ходдл.
– Да?
– Мне очень жаль, но я вынужден прекратить ваш контракт с армией Ее Величества… – Ходдл сделал паузу, пристально вглядываясь в сухое загорелое лицо. Деверли, прекратив наконец-то мерное, словно движение маятника, покачивание ногой, изогнула бровь. Огорченной она не выглядела.
– Но у меня есть предложение, – несколько разочарованно закончил полковник.
– И какое же?
– Месяц назад академия Святого Георгия лишилась наставника-драконоборца.
– Передавайте студентам мои поздравления. Теоретическое драконоборчество – тяжелое испытание для неокрепшей юношеской психики.
– Ну почему же теоретическое? – закрыв папку, Ходдл тщательно завязал холщовые ленточки в бантик. – Академия Святого Георгия выпускает лицензированных драконоборцев.
– Серьезно? – нахмурилась Деверли. – Академия Святого Георгия? Первый раз о такой слышу.
– Неудивительно. Академия находится в Каледонии – а это, как вы понимаете, далековато от Камелота.
– Вы только что упрекнули меня в снобизме столичного жителя?
– Я констатировал факт. Академия Святого Георгия – весьма скромное учебное заведение, расположенное в глубокой провинции. Но даже провинциальным академиям нужны преподаватели. Желательно с опытом практического драконоборства.
– О нет, – сложила два и два Деверли.
– О да, – не скрывая злорадства, протянул Ходдл. В рванину истрепанные нервы взывали к отмщению. – Мой двоюродный брат входит в совет попечителей академии. Он попросил поспособствовать в подборе кандидатов – и я счастлив, что могу выполнить эту маленькую просьбу.
– Вот как. Вы, значит, хотите помочь родственнику. Похвальное устремление – но мне-то это зачем? – пожала плечами Деверли. – Зачем возиться с провинциальными сопляками, если можно заключить контракт с торговой компанией?
– А затем, что ни одна торговая компания не станет терпеть ваши выходки, – широко ухмыльнулся Ходдл. – Это здесь, в армии, вы представляете исключительную ценность. Но у торговых компаний достаточно высококлассных драконоборцев. Попробуйте окатить грязью премьер-управляющего «Трансафриканских магистралей» – и к вечеру окажетесь на улице без выходного пособия.
Деверли, задумчиво прищурившись, промолчала. Потертый ботфорт возобновил мерное движение вверх-вниз, расстреливая пол отраженными вспышками света.
– Ну вы же разумный человек, Деверли, – зашел с другой стороны Ходдл. – Подумайте сами. Сейчас у вас достойная оплата, все преференции кадрового военнослужащего и практически неограниченная свобода действий при проведении операций. Конечно, торговая компания заплатит вам больше. Но вы утратите независимость – а я знаю, как вы цените независимость, Деверли.
Ботфорт ритмично покачивался вперед и назад. Надраенные медные бляшки сверкали.
– Всего полгода в отдаленной провинциальной школе. Только представьте: девственная природа, вересковые поля, дешевое пиво… И очень умеренная преподавательская нагрузка. Воспринимайте эту поездку как отпуск, Деверли.
– У вас извращенное представление об отпуске.
– Каюсь, грешен. Последний раз я был в отпуске два года назад. Мы с женой ездили к теще, в Тинтагель. Овцы, вереск и снова овцы.
– И дешевое пиво, – вернула подачу Деверли.
– Госпожа Гастингс состоит в лиге Друзей Господних и категорически не одобряет алкоголь.
– Ох, – на лице у Деверли мелькнуло на удивление искреннее сочувствие. – Какой трагический поворот судьбы.
– Вот и я о том же. Цените свою удачу, Деверли. Во-первых, вам никто не запрещает пиво. А во-вторых, общество студентов намного привлекательнее общества овец.
– Не уверена. Если мне досаждает овца, я всегда могу ее пнуть.
– А студенту вы можете назначить дополнительное задание. Когда мне было восемнадцать… – мечтательно протянул Ходдл. – Поверьте – я бы предпочел, чтобы меня пнули. Ну, что скажете? Вы согласны?
Скривив яркие губы, Деверли медленно навернула на палец локон, удивленно посмотрела на него и отпустила прядку.
– Черт с вами, Ходдл. Пускай будет академия. Но только до летних каникул!
– Ни месяца больше. На июньское усиление периметра я снова верну вас в «Томкэт».
Ботфорт с медными заклепками качнулся еще несколько раз – и замер.
– Договорились, – встала со стула Деверли. – И вы возьмете на себя все дорожные расходы. Билет на приличный дирижабль от Гвинедда до Каледонии стоит целое состояние.
– Договорились, – с облегчением выдохнул Ходдл. Разговор прошел легче, чем он ожидал. – Я даже сам его закажу. Завтра утром мой адъютант привезет вам билет.
Кивнув, Деверли подхватила с пола огневой жезл и направилась к выходу. У самой двери она остановилась:
– Признайтесь, Ходдл: вы ведь сами хотели бы зарядить Каррингтону грязью в физиономию.
– Но я не зарядил, – широко улыбнулся Ходдл. – Именно поэтому я всеми уважаемый полковник на службе Ее Величества, а вы едете в Каледонию.
– Туше, – ухмыльнулась Деверли и закрыла дверь.
Глава 2. О пользе молчания
Под приличным дирижаблем полковник Ходдл подразумевал тот, что не теряет болтов прямо в воздухе.
Увы, выяснила это Хизер уже в порту, и отступать было поздно. Поднявшись по узкой скрипучей лесенке, Хизер заняла место в кресле. Когда-то пронзительно-малиновый, дешевый вельвет обивки выцвел, покрывшись на подлокотниках глянцевыми залысинами. Брезгливо поддернув рукава щегольского редингота, Хизер повернулась к окну. За бортом гондолы текла пестрая река пассажиров, сквозь которую прорывались носильщики с тележками, энергичные и маневренные, как паровые ботики.
– Добрый день. И в кои-то веки он действительно добрый!
Хизер удивленно повернулась. Молодой брюнет с яростно нафабренными усиками приподнял котелок, опустился на соседнее место и тут же придвинулся поближе. На Хизер рухнуло облако аромата пачули, плотное, как дым из фабричной трубы.
– Что делает столь очаровательное создание в чреве этого издыхающего чудовища? – брюнет очертил широким жестом пространство гондолы.
Настроение у Хизер было паршивое. Необходимость на целых полгода оставить процветающий Гвинедд, сменив его на убогую Каледонию, не радовала сама по себе. А если прибавить к этому учительское жалование вместо егерского и провинциальных преподавателей вместо ребят из «Томкетта»… Больше всего Хизер хотелось размахнуться и от души кого-нибудь пнуть. Может быть, Ходдла, может быть, Каррингтона… А может быть, и себя.
– Создание, обитающее в чреве чудовища… Какой своеобразный комплимент, – Хизер окинула собеседника холодным медленным взглядом. Брюнет растерянно моргнул, задумался и залился краской.
– Простите! Я не имел в виду ничего подобного!
– Ничего страшного. Как говаривала моя матушка, любые слова можно истолковать превратно. Молчание в этом плане значительно безопаснее.
Нервно дернув глянцевым черным усом, брюнет отодвинулся подальше и вытащил из кармана «Камелот Дейли Ньюз». Удовлетворенно улыбнувшись развернувшемуся перед ней газетному полотну, Хизер откинулась на спинку дивана. Стены гондолы уже мелко вибрировали, воздух наполнился тихим, басовитым гулом, словно жужжал рой озабоченных шмелей. Дирижабль «Корона Британии» медленно, но верно отрывался от земли. Покатилось назад и вниз серое бетонное полотно, мелькнула и пропала фигурка служащего в островерхом шлеме, вскинувшего в победном жесте ярко-желтый флажок. Дирижабль, плавно покачиваясь, устремился вверх, и закопченные здания промышленных кварталов начали уменьшаться, превращаясь в плохо раскрашенные кубики, увенчанные бурыми гребнями крыш. Потом крыши кончились, и под деревянным брюхом гондолы проплыли гигантские каменные блоки защитной стены. Густо поросшие мхом, из окна они казались аккуратно установленными друг на друга бархатными детскими кубиками. Вздохнув, Хизер вытянула ноги и прикрыла глаза. Впереди было четыре часа невыразимой скуки. И бесконечного благоухания пачули.
Но хоть драконы дирижаблю не угрожают. С того момента, как появились модели класса Cloud Ship, столкновения с драконами стали исключительной редкостью. Тяжелые, неповоротливые драконы просто не поднимались до нужной высоты, а если каким-то чудом и поднимались – так им же хуже. В тех слоях атмосферы, по которым плыли дирижабли Cloud Ship, было довольно холодно. Люди решали эту проблему империтовыми обогревателями и шерстяными пледами. А вот хладнокровным ящерам приходилось туго. Да и в целом климат Англии им подходил мало. Если бы не активная разработка империтовых месторождений, они ни за что не покинули бы жаркую, комфортную Африку. Но соблазн был слишком силен. Кристаллы империта служили основой жизнедеятельности драконов. Накопленная в них магия позволяла чудовищной туше без особых усилий подниматься в воздух, преодолевая нешуточные расстояния. Да и поразительная причуда эволюции – высокотемпературное огненное дыхание – была бы без магии невозможна.
Драконы поедали кристаллы, как куры – мелкие камешки, и тоже с немалой пользой для организма. В богатых месторождениях Африки встречались выходы империтовых жил на поверхность, и ящеры тысячелетиями паслись там, поддерживая в организме достаточный уровень магии. Ни к людям, ни к прочим приматам гигантские хищники не проявляли никакого интереса – так же, как тигры не проявляют интереса к мышам. Но в четырнадцатом веке Гумберт Эльзасский открыл три главных принципа магодинамики, а через сто лет был изобретен первый империтовый двигатель. Когда империт начали использовать не только для изготовления редких (и крайне неэффективных) волшебных палочек, а в промышленных масштабах – драконы смекнули, что к чему. Зачем месяцами бродить по обедневшим, давно объеденным пустырям в поисках крохотного завалявшегося кристаллика, если можно разорить склад – и обеспечить себя магией на год вперед? Поначалу они атаковали только африканские империтовые шахты, потом, проследовав за гружеными кораблями, открыли для себя Англию – и оказалось, что с мая по сентябрь гигантские ящеры чувствуют себя на Туманном Альбионе как дома. Драконы охотились на лошадей и коров, устраивали брачные танцы на Уладских пустошах и спаривались в мутных водах Темзы. Потребовалось целых пять лет, чтобы парламент признал проблему. И более пятидесяти, чтобы возвести вокруг городов защитные стены и обучить специалистов. Но теперь егеря Ее Величества довольно успешно сдерживали нашествие драконов на английские земли. За весьма умеренную плату, разумеется. И демонстрировали исключительную профессиональную сноровку в саваннах и джунглях далекой Африки. За более значимое вознаграждение.
Может быть, стоило все-таки заключить контракт с “Трансафриканской”? Вряд ли они так уж сильно упирают на дисциплину и субординацию. Чем дальше дирижабль улетал от теплого, комфортного, цивилизованного Гвинедда, тем сильнее Хизер сомневалась в правильности принятого решения.
С другой стороны, менять его было поздно. Хизер согласилась поработать учительницей в этой затрапезной академии – а значит, Хизер сделает, что обещала.
Приземление вышло жестким. Пронзительные порывы северного ветра трепали старый дирижабль, как щенок тряпку, и Хизер даже через стены гондолы слышала, как гудят перегруженные крепления. Перед самой посадкой штатный аэромаг все-таки врубил защиту, и на несколько минут дирижабль окутало голубоватое сияние. Болтанка прекратилась, но рулевой не успел компенсировать крен, и гондола криво ударилась о землю, подпрыгнула и снова ударилась. Потемневшее от времени дерево печально затрещало.
Как только дирижабль плотно установился на площадке, брюнет торопливо кивнул Хизер и устремился к выходу. То ли беднягу одолел приступ морской болезни, то ли он мстил за неудавшийся флирт. А может быть, и то, и другое. Хмыкнув, Хизер потянула за ротанговые ручки, сдернув свой саквояж с багажной полки. Внутри печально звякнули склянки с духами.
– Разрешите вам помочь, – справа тут же возник рослый седоусый мужчина в форме Воздушной королевской флотилии.
– Нет, благодарю. Там только косметика и белье. Не люблю сдавать хрупкие вещи в багаж.
А еще в саквояже лежал огневой жезл, но об этом Хизер предпочитала не распространяться.
Благодушно разведя руками, отставной аэронавт отступил в сторону, пропуская Хизер вперед.
– Разумный подход. Я тоже никогда не сдаю ценные вещи в багаж. Эти безголовые олухи если не потеряют, то разобьют.
– Истинно так, господин майор, истинно так.
Подхватив саквояж, Хизер вышла из теплой гондолы на платформу – и тут же попала в объятия влажного холодного ветра. Придерживая рукой шляпу, она оглянулась в поисках носильщика.
– Госпожа Деверли! – донесся до Хизер хорошо поставленный зычный голос. – Госпожа Деверли!
Привстав на цыпочки, Хизер попыталась отыскать источник звука, но не увидела ничего, кроме пестрой мешанины из женских шляпок, щедро разбавленных черными пятнами цилиндров. В этой мешанине, как изюм в булке, пронзительно синели форменные островерхие шлемы служащих воздушного порта. Осознав всю бесплодность попыток, Хизер спустилась с платформы и просто пошла на звук, расталкивая локтями толпу. С боем прорвавшись к выходу, она обнаружила тщедушного человечка в широкой, не по размеру крылатке. Ветер безжалостно заворачивал плюшевую пелерину, и человечек нелепо вскидывал руки с зажатой в них картонкой, закрывая лицо от хлестких ударов. На картонке было написано: «Хизер Деверли».
– Я тут, – вежливо улыбнулась Хизер и тут же отпрыгнула, оглушенная акустическим ударом. Человечек в пелерине трубным гласом взревел очередное «Госпожа Деверли!» и только потом обернулся, подслеповато моргая круглыми, как у морской свинки, глазками.
– О! Это вы! Добро пожаловать в Ковингтон. Я ваш коллега, Алоиз Прюитт. Преподаю драконологию – человечек протянул Хизер желтоватую сухую ладонь. – Где ваш багаж?
– Все еще в дирижабле. Эй, любезный, – Хизер ухватила за рукав пробегающего мимо носильщика. – Вот билет. Заберите с «Короны Британии» мои чемоданы и доставьте к… – она повернулась к Прюитту.
– К выходу на Пелхем-стрит. Там нас ожидает экипаж, – взмахнув крыльями пелерины, Прюитт устремился вперед, ловко лавируя в толпе. Тяжело вздохнув, Хизер последовала за ним.
Забрать у дамы саквояж господин Прюитт так и не догадался.
Обещанный экипаж оказался тележкой для горничных – крохотной и неудобной, как собачья будка. Пока грузчик, натужно пыхтя, впихивал чемоданы в узенькую багажную корзину, Хизер осторожно поднялась в коляску, с трудом балансируя на крохотном пятачке пола.
– Спиной к лошади, госпожа Деверли, спиной к лошади! – трубно взревел Прюитт, поддергивая полы крылатки. – Лицом к лошади сажусь я.
– О да. Конечно, – вымученно улыбнулась Хизер, опускаясь на жесткое сиденье. Под лавкой что-то звякнуло, и под ноги Хизер выкатилась, кокетливо подпрыгивая, пустая бутылка. Охнув, Прюитт подхватил ее и торопливым жестом закинул обратно.
– Простите, это… Это… Это, наверное, сторожа. Я одалживал ему экипаж на прошлой неделе.
– О да. Конечно, – покладисто согласилась Хизер. – Сторожа известны своим пристрастием к алкоголю.
– Именно, – Прюитт опустился на лавку и завозился, расправляя вокруг тощего тельца обильные складки крылатки. – Я думаю, это связано с профессией. Все эти ночные обходы и в дождь, и в снег, и в бурю…
– Совершенно с вами согласна. В некоторых профессиях без алкоголя не обойтись. Как в хирургическом зале без эфира.
– Совершенно с вами согласен, госпожа Деверли! – с облегчением закивал Прюитт. – К сожалению, наш ректор придерживается других взглядов. Господин Вильсон категорически не одобряет употребление алкоголя на территории академии. И в целом не поощряет распущенности…
Горестно шмыгнув носом, Прюитт качнул вожжами, и толстенькая каурая лошадка, вскинув голову, бодро потрусила вперед.
Глава 3. Нужно было выбирать овец
Академия Святого Георга располагалась за городом. Коляска, прокатившись мимо чахлых яблочных садов, выползла на открытый простор, и Хизер сразу увидела потемневшие от времени каменные коробки зданий. Гребни черепичных крыш вздымались к небу, хищно ощетинившись острыми шпилями декоративных башенок. Прямо за академией начинались тоскливые, как погребальная песня, поля, поросшие рыжей жесткой травой. Редкие группки покореженных ветром кустов топорщились над ней, словно последние клочья волос над лысиной.
Вдохновленная близостью к дому, толстоногая лошаденка прибавила шагу, и коляску затрясло на кочках. Под лавкой изобличающе зазвенело, но Прюитт сноровисто блокировал бутылки ногой.
– Вот мы и приехали. Ну как вам академия?
– Очень… мило, – Хизер с сомнением оглядела обильно тронутые ржавчиной металлические ворота.
– Опять Джон куда-то запропастился. Джон! Джо-о-он!! – трубно взревел Прюитт, наглядно опровергая утверждение, что форма всегда соответствует содержанию. В этой тощей груди физически не могли помещаться легкие нужного объема – однако поди ж ты, Прюитт ревел, как истосковавшийся по любви лось. И его зов был услышан. Из-за лохматых кустов самшита, совершенно утративших сходство с шарами и кубами, показался грузный мужчина в поношенной форменной куртке. Тяжело прихрамывая на правую ногу, он шел по дорожке, судорожно отмеряя шаги широкими взмахами рук.
– Иду, господин Прюитт! Уже иду! – вытащив из кармана связку ключей, сторож отпер замок и распахнул решетчатые створки. – Проезжайте, вашмилость. С возвращением.
– Ты где был? – воинственно распушился Прюитт, на глазах преображаясь из затюканного воробышка в орла. – Почему я и госпожа Деверли должны ожидать под воротами, словно непрошенные гости?!
– Прощения просим, вашмилость, – виновато загудел сторож, до боли знакомым движением вытягиваясь в струнку. – Я ж на минуточку всего и отошел-то.
– Минуточку? Это, по-твоему, минуточка, – войдя в азарт, сладострастно ярился Прюитт. – Да мы тут уже бог знает сколько торчим!
– Как есть минуточка, вашмилость, – сторож стоял, плотно прижав руки к бедрам, и преданно ел Прюитта глазами. – Я только дрова помог натаскать. Госпожа Морган велела кухонным помочь.
– Госпожа Морган… с чего бы ей вдруг понадобилось… – сбился с темпа Прюитт, и Хизер воспользовалась паузой.
– Егерские полки Ее Величества? – она указала взглядом на прижатые к бедрам ладони. Армейские сжимали руки в кулаки – маленькая, но очевидная для опытного человека разница.
– Да, ваша милость, – широко улыбнулся сторож. – Третий год уж в отставке, а все никак не отвыкну.
– Да уж. Один раз егерь – навсегда егерь, – процитировала негласный девиз Хизер. На широком лице сторожа мелькнуло удивление. – Седьмой егерский полк, вольнонаемная, – разрешила она его сомнения. – Вольно, сержант!
– А чего вы решили, что я сержант?
– Умеешь с начальством разговаривать, – широко улыбнулась Хизер. – Поможешь донести вещи?
– С удовольствием, ваша милость! – вскинул руку к воображаемой фуражке сторож и захромал к коляске.
Прюитт недовольно поморщился, но промолчал и приглашающе взмахнул рукой.
– Ну что же, пойдемте. Покажу вам нашу академию.
Вблизи здания выглядели довольно невзрачно. Штукатурка на цоколе отваливалась кусками, обнажая темный отсыревший камень, по пузатым дорическим колоннам ползла частая сетка трещин. Хизер тяжко вздохнула. Если академия Святого Георга и была преуспевающим учебным заведением, это волшебное время давно в прошлом. Сейчас здание напоминало не самую ухоженную средневековую темницу.
Какого дьявола она согласилась на эту нелепую авантюру? Можно ведь было просто уволиться… Сейчас бы уже заказывала билет в Африку. Проблем меньше, жалованье больше – и никаких тупоголовых студентов.
Какого дьявола она согласилась?
– Проходите, госпожа Деверли. Осторожно, тут высокий порожек, – Прюитт любезно распахнул тяжелую дверь. Хизер шагнула вперед – и словно упала в старый прабакин сундук. Тяжелые запахи ветхих тканей, влажной бумаги и лаванды окутали ее душным покрывалом.
В огромном пустом холле одиноко зеленел фикус в деревянной кадке. На куцей рахитичной ветке болтался повязанный кем-то галстук.
– К обеду мы опоздали, но у Молли найдется что-нибудь перекусить. Молли – это наша кухарка, – бодро вещал Прюитт, устремляясь по лестнице вверх. Пожав плечами, Хизер двинулась за ним по затертым до вмятин мраморным ступеням. На стыках сиротливо поблескивали штанги латунных ковродержателей, но сами ковры отсутствовали. Только на втором этаже уходила вглубь коридора затоптанная до нитей основы зеленая дорожка. Прюитт свернул на нее, прошел мимо длинного ряда дверей, снова свернул и нырнул в короткий стеклянный переход. Хизер с интересом поглядела вниз. По бурой размокшей траве бродила, что-то лениво обнюхивая, черная дворняга.
За переходом обнаружился следующий коридор, упирающийся в широкую лестничную площадку. Тройка студентов, сгрудившись у окна, разглядывала нечто то ли внизу, во дворе, то ли на подоконнике. Услышав шаги, они обернулись. Высокий широкоплечий блондин, окинув Хизер заинтересованным взглядом, громко присвистнул.
– Вы что себе позволяете? – тут же взвился Прюитт. На блондина трубный вопль не произвел никакого впечатления. Насмешливо изогнув бровь, он сверху вниз взирал на ярящегося преподавателя. Когда Прюитт, выдохнувшись, умолк, блондин улыбнулся ему снисходительной терпеливой улыбкой.
– Ну зачем же вы так, господин Прюитт. Я всего лишь воздал должное женской красоте.
– Красоте? – опасно налился багровым Прюитт. – Красоте?! Госпожа Деверли – преподаватель!
– Но госпожа Деверли все-таки женщина. И она вовсе не выглядит оскорбленной. Не так ли? – блондин перевел взгляд на Хизер. Глаза у него были зеленые, как у кота, а рожа – исключительно самодовольная.
– Вы забываетесь, Каррингтон! И я обязательно доложу об этом вызывающем случае господину ректору.
– Разумеется. Это ваш долг, господин Прюитт. Если я нечаянно оскорбил вас, госпожа Деверли – прошу прощения, – резким движением склонив голову в поклоне, блондин отступил назад, словно актер со сцены, развернулся и двинулся прочь. Приятели потянулись за ним, перешептываясь и хихикая.
Уже к завтрашнему дню об этом разговоре будут рассказывать легенды, – обреченно подумала Хизер. Возможно, в этих легендах блондин, приняв новенькую учительницу за служанку, будет одобрительно хлопать ее по заднице.
Не самое лучшее начало.
Но и не самое худшее.
В конце концов, блондин действительно мог хлопнуть ее по заднице. А ломать студентам носы в первый же день занятий – не лучшее начало профессиональной карьеры.
– Простите. Каррингтон невыносим, – Прюитт, тяжело дыша, оправил на шее галстук. На висках у него выступили капли пота, пальцы с неровно остриженными ногтями дрожали.
– Это однофамилец генерала Каррингтона? Или…
– Или. Это его сын. Не знаю, как генерал управляет войсками, но собственным детям представления о дисциплине он привить не смог.
Хизер открыла было рот, чтобы сказать, что, возможно, проблема не в генерале… и снова закрыла его. Если Прюитт не может справиться со студентами – это его, Прюитта, проблема.
– Вы обещали мне обед, – неловко сменила тему Хизер, но Прюитт благодарно кивнул.
– Да, конечно. Сейчас доберемся до вашей комнаты, и я спущусь на кухню. Скажу Молли, чтобы приготовила вам что-нибудь вкусное. Как-никак первый день в академии.
Вкусным оказался холодный ростбиф, жесткий, как голенище егерского сапога. К нему прилагался кусок серого хлеба, смазанный дижонской горчицей, и переваренный турнепс. Но невысокая круглолицая женщина смотрела с таким напряженным ожиданием, что Хизер растянула губы в счастливой улыбке.
– Выглядит замечательно! А как пахнет… Огромное вам спасибо, Молли.
– Кушайте, госпожа, кушайте, – польщенно зарделась кухарка и затворила за собой дверь.
Хизер, обреченно вздохнув, опустилась на стул и огляделась. Комната оказалась неожиданно просторной – письменный стол у окна, с другой стороны кровать и платяной шкаф. В углу стояло два кресла, а между ними – маленький круглый столик, на котором пепельница соседствовала с букетом крохотных хризантем. Видимо, служанка не знала, кто именно займет комнату, а потому приготовилась к любым вариантам.
– Хисс! – позвала Хизер и взмахнула рукой. Из кольца-печатки взлетело облако рыжих искр, завилось в крохотный смерч и рассыпалось, тут же собравшись в полупрозрачного, огненно отсвечивающего мангуста. – Проверь жезл. Кажется, его надо зарядить, – Хизер тоскливо потыкала вилкой в ростбиф. Фамильяр, почувствовав ее настроение, серебряным ручейком скользнул к тарелке, крутнулся над ней, и от еды повалил пар. – Спасибо, Хисс. Но проверь все-таки жезл. Это важнее.
Обжилась Хизер на удивление быстро. В просторном шкафу легко уместились три сюртука, десяток ярких парчовых жилетов и одно платье – на всякий случай. Книги заняли место на полках, Безголовый Тедди отправился на кровать, а высокая пачка чистых тетрадей аккуратно встала в углу стола, прямо у подоконника. Хизер понятия не имела, зачем ей столько тетрадей… Но ведь учителя должны что-то писать? Вроде бы. Кажется.
Студенты точно должны… А с обязанностями учителей Хизер планировала в ближайшее время разобраться. Если работа тебе не нравится, это не повод делать ее спустя рукава.
За маленькой узкой дверью обнаружилась ванная комната с видавшим виды, но все же рабочим душем. Хизер покрутила вентили, и медные трубы отозвались утробным гудением. Из лейки закапало – поначалу неохотно, потом все живее и живее. Правда, вода оставалась холодной, несмотря на все эксперименты с вентилями… Но эту проблему легко решит Хисс. Все-таки у огненных элементалей имеются свои преимущества.
Расставив на полочке перед зеркалом лосьоны и кремы, Хизер торжественно водрузила на уголок раковины коробочку с зубным порошком. Теперь это место можно было считать временным домом.
– О, вы уже устроились? – прозвучал из комнаты низкий бархатный баритон. Хизер вздрогнула.
– Какого дьявола?
Раз уж незнакомец не счел нужным постучать в дверь – она тоже не собиралась демонстрировать избыточную вежливость.
Хизер вышла из ванной, с изумлением уставившись на незваного гостя. Невысокий лысоватый мужчина в нежно-лазоревых бархатных штанах стоял посреди комнаты, с одобрением оглядываясь.
– О, простите. Я вас, наверное, напугал… Очень сожалею, – на лице у мужчины не отразилось ни грана сожаления.
– Не стоит, – изобразила сладенькую улыбочку Хизер. – Если бы я испугалась – просто выстрелила бы через дверь.
Она продемонстрировала гостю карманный огневой жезл, изящный и тонкий, как серебряный мундштук. Брови мужчины поползли вверх.
– Вы что же, с оружием в ванную комнату ходите?
– Никогда не знаешь, что может понадобиться скромной девушке. Губная помада у меня тоже есть! – пошарив в кармане, Хизер предъявила крохотную, как монетка, баночку. – Кто вы такой и чего хотите?
Несколько секунд мужчина смотрел на нее, растерянно нахмурившись, потом вдруг улыбнулся и тряхнул головой.
– Ах да, мы же не представлены. Прошу прощения за излишнюю вольность, но я внимательно прочитал ваши рекомендации – вот и возникло ощущение, что мы давно знакомы.
– Значит, вы – господин Вильсон, ректор академии Святого Георга, – сообразила наконец-то Хизер.
– Именно! – поощряюще-одобрительно улыбнулся ей Вильсон. – Джозеф Эбенезер Вильсон к вашим услугам. Если возникнут какие-то затруднения – сразу же обращайтесь ко мне. Я никогда не отказываю в помощи женщинам. Особенно таким привлекательным… – улыбка Вильсона стала липкой, как патока. – Как вам комната?
– Замечательно. Очень уютная. И прислуга у вас исключительно расторопная и заботливая, – на всякий случай похвалила слуг Хизер. Вреда добрые слова точно не принесут, а вот пользу – могут.
– О да. Я внимательно слежу за дисциплиной. Если работник хочет состоять в штате академии Святого Георга, он должен проявлять любезность, предупредительность и тщание, – Вильсон выпрямился так гордо, словно Хизер похвалила его, а не кухарку и горничную, и внимательно оглядел комнату. – Я вижу, вы успели уже обустроиться. Даже игрушку с собой привезли! Плюшевый мишка! Какая прелесть! – Вильсон одобрительно кивнул на Безголового Тедди. – Я, признаться, немного боялся, что вы окажетесь человеком жестким и неуживчивым. Доходили до меня некоторые слухи… Но нет! Слухам верить нельзя! Девушка, которая возит с собой плюшевого мишку… Это так мило!
– Благодарю. Тедди со мной уже много лет. Его общество меня успокаивает, – Хизер подняла медвежонка, нежно прижав к груди. Вильсон расплылся в умиленной улыбке.
– Конечно-конечно! Всем девушкам нравятся игрушки, конфеты и цветы. Не беспокойтесь, я все понимаю! – еще раз оглядев комнату, Вильсон подождал, давая Хизер возможность продолжить разговор. Но она промолчала, и ректор понятливо закивал. – Не буду вам больше мешать. Отдыхайте, набирайтесь сил. А вечером приходите на ужин в столовую – познакомитесь с остальными преподавателями, послушаете разговоры, разберетесь немного, что тут к чему, – Вильсон взялся за ручку двери, еще немного подождал и шагнул за порог. – Всего хорошего. Если вдруг возникнут затруднения – сразу же обращайтесь ко мне. Я обо всем позабочусь.
Дверь наконец-то закрылась. Несколько раз оторопело моргнув, Хизер привычным движением свернула Безголовому Тедди голову, обнажив горлышко бутылки. Горько, свежо и терпко запахло можжевеловыми ягодами. Запрокинув плюшевую задницу медведя к потолку, Хизер отхлебнула джина, поморщилась и шумно вздохнула.
Тедди действительно успокаивал. А уж каким способом – вопрос совершенно излишний.
Ужин для преподавателей накрывали в семь вечера. Когда Хизер вошла в освещенную тусклым светом газовых рожков столовую, девять стульев из десяти уже были заняты. Последнее пустующее место располагалось на самом краю, у окна, в безнадежном удалении от дымящейся супницы. Прюитт, поприветствовав Хизер кивком, виновато пожал плечами.
– Добрый день, – густым контральто провозгласила монументальная брюнетка, сидящая ближе всех к супнице. – Вы, наверное, Хизер Деверли?
Нахмурив густые черные брови, брюнетка окинула ее оценивающим взглядом, словно манекен в витрине.
Видимо, место у супницы было как-то завязано на статус.
А может, его занимал человек с самыми красивыми усами. Кто знает, кто знает…
– Да, именно так, – сухо кивнула Хизер. – Госпожа Деверли, драконоборец Седьмого егерского полка.
– Ох, ну сейчас, очевидно, не драконоборец, – скривилась в милостивой улыбке брюнетка. – Раз уж вы здесь…
– Спорное утверждение. По моему мнению, бывших драконоборцев не существует. Только мертвые, – ответила симметричной улыбкой Хизер. – А вы, простите… Господин Прюитт, не представите мне коллегу?
Недовольная мыслью, что ее нужно кому-то представлять, брюнетка поджала губы. Темный пушок усиков возмущенно встопорщился.
– О да, конечно, – несколько запоздало вскинулся Прюитт. Его бледные впалые щеки уже окрасил предательский алкогольный румянец. – Госпожа Кингдон-Куч, преподаватель анатомии и целительства. Магда – наш ангел-хранитель, надежда болящих и спаситель недужих, – развернувшись к брюнетке, Прюитт попытался отвесить поклон, задел локтем вилку, в последний момент поймал и замер, изумленно уставившись на свою руку. – Ну надо же, получилось!
– Поразительный успех, господин Прюитт, – госпожа Кингдон-Куч поглядела на несчастного Прюитта, как на притаившуюся в салате мокрицу. – Я вижу, вы сегодня демонстрируете чудеса ловкости.
Сидящая по правую руку от брюнетки сухопарая женщина неопределенного возраста хихикнула и тут же склонила голову, словно устыдившись неуместных эмоций. Прюитт недоуменно поглядел на нее, потом на брюнетку и нахмурился.
– Простите?
– Полагаю, госпожа Кингдон-Куч хотела отметить ваши организаторские таланты, – бесхитростно округлила глаза Хизер. – Вы так ловко провернули все на вокзале.
Что именно провернул Прюитт, она понятия не имела – да это, собственно, и не требовалось.
– Ах, вот вы о чем! – вдохновленный похвалой, Прюитт тут же придумал для нее какую-то весомую причину. – Это я могу, это конечно. Если вам будет нужна помощь, обращайтесь!
– Обязательно, – Хизер потянулась за ложкой. Служанка в белом чепце, неподвижно застывшая в углу, тут же отмерла и взялась за половник. По комнате поплыл густой рыбный аромат. Хизер тоскливо опустила глаза в тарелку. Там, в окружении редких кусочков картофеля и моркови, плавал белесый кусок камбалы. Подтверждая худшие подозрения Хизер, Кингдон-Куч брезгливо поводила в супе ложкой, словно вылавливая волос, и сложила полные красные губы в куриную попку. Все остальные последовали ее примеру, дружно выразив лицами разные степени неодобрения. И только подвыпивший Прюитт жизнерадостно набросился на еду, щедро закусывая суп сэндвичами с яйцом. У столь очевидного неблагоразумия было только два объяснения. Первое – скромный учитель драконологии по натуре нонконформист и бунтарь. И второе – под влиянием алкоголя инстинкт самосохранения у Прюитта наглухо отключается.
– Салли, милая, – отложив ложку, Прюитт поманил молоденькую служанку пальцем. – Передай, пожалуйста, Молли мою благодарность. Великолепный суп! Давненько я так вкусно не ужинал.
Кингдон-Куч, оторвав взгляд от тарелки, внимательно поглядела на Прюитта. В ее черных глазах застыло холодное расчетливое внимание охотника, выцеливающего утку.
– Присоединяюсь к господину Прюитту, – вежливо улыбнулась Хизер. – Суп действительно великолепен. Мои комплименты кухарке.
Кингдон-Куч медленно повернула голову. Хизер улыбнулась еще шире и дружелюбно кивнула.
– Приятного аппетита!
– И вам, – голосом Кингдон-Куч можно было превратить Майорку в ледяную пустыню.
Осторожно зачерпнув ложкой, Хизер пригубила бульон. Ну надо же! Действительно съедобно. Не буррида де райя, конечно, но коньяк можно и потом добавить. Непосредственно в желудок. Кто сказал, что алкоголь должен быть именно в бульоне?
Поймав на себе удивленный взгляд Прюитта, Хизер подмигнула ему и потянулась за сэндвичем.
Глава 4. Проблемы ошибочной классификации
Алекс презрительно ковырнул ложкой камбалу и поморщился. Чертова Молли умела готовить всего три супа и повторяла их по кругу: рыбный, куриный и овощной. Одинаково водянистые, одинаково переваренные и одинаково бесцветные. С другой стороны… В рыбном хотя бы гребаная брокколи не плавает, уже хорошо.
– Эй, а ты что, правда к учительнице подкатывать начал? – не выдержал наконец Падди. В ярко-голубых, как небо Улада, глазах пылал священный огонь любопытства. – Прямо вот так взял и подкатил?
– А почему нет? – с тщательно отмеренной дозой равнодушия пожал плечами Алекс. – Когда я вижу привлекательную женщину, то меньше всего думаю о ее профессиональных умениях. Ну, кроме определенных, – выразительно поиграл бровями он.
– Да ладно! Не думает он. Может, эта учительница очередная протеже ректора?
– И что? – теперь к равнодушию Алекс добавил толику снисходительности.
– Вильсон тебя с дерьмом сожрет. Без соли и уксуса.
– Если он действительно попытается – думаю, начинать придется с генерал-майора Каррингтона.
– Значит, ты планируешь спрятаться за папочкину спину? – предсказуемо встрял Рамджи Гулабрай. Смуглое сухое лицо осветилось мгновенным торжеством – Гулабрай был уверен, что поймал давнего соперника на досадно обнаруженной слабости. Алекс, в свою очередь, был уверен, что Гулабрай может идти нахрен вместе со своими амбициями.
– Я планирую использовать любые стратегические преимущества, которые обнаружу. Если бы вы, индусы, поступали подобным образом… Возможно, это я учился бы в академии Калькутты.
Гуларабай вспыхнул, отчего на бронзовых щеках расцвели неровные бурые пятна. Удовлетворенно хмыкнув, Алекс поддел ложкой еще один кусочек камбалы. Если приправить эту дрянь победой в споре… Получается весьма недурно.
Такое блюдо Алекс согласен был есть хоть каждый день.
– Я совершенно не понимаю, из-за чего вы все так разволновались. Даже если госпожа как-ее-там пользуется благосклонностью ректора… Она все равно обычная симпатичная куколка. А все симпатичные куколки ценят мужское внимание. Честно говоря, красотка вовсе не выглядела огорченной. Думаю… – Алекс подцепил ложкой картошку, старательно игнорируя нацеленные в него взгляды, прожевал ее и запил водой. – Думаю, что наш проспиртованный тощага-драконолог не будет таскаться за ней как пришитый.
– Ты хочешь попытаться еще раз? – восхищенно выдохнул Сэнди Уиллер и нервным жестом пригладил взъерошенные, словно у нестриженного пуделя, кудряшки. – Она же учительница!
– Эта куколка? Ты серьезно? Единственное вакантное место в преподавательском составе – драконоборец, – Алекс подождал, пока парни закончат логическое построение. – Эта малышка не может быть преподавателем. Возможно, секретарша, стенографистка, ну в крайнем случае библиотекарша.
Чем дольше говорил Алекс, тем больше убеждался в истинности этого внезапного озарения. Женщина, которую сопровождал Прюитт, действительно не походила на преподавателя. В учителя шли либо вздорные стервы, как Кингдон-Куч, либо затюканные старые девы, как дурочка Бишоп. Новенькая не походила ни на стерву, ни на старую деву. А значит, и преподавателем быть не могла.
– Я завтра пробегусь по академии. Погляжу, где ректор прячет новое сокровище, – резюмировал Алекс свои рассуждения. Не то чтобы новенькая сразила его неземной красотой… но репутацию нужно было поддерживать.
– И попытаешься ее закадрить? – Сэнди смотрел почти влюбленно.
– Попытаюсь? Да я за три дня ее окручу! – схватив стакан, Алекс одним глотком опрокинул в себя содержимое. Будь это коньяк или виски, получилось бы намного эффектнее… Но правила академии были суровы и беспощадны. Поэтому пришлось удовлетвориться банальнейшим яблочным соком.
Яркие солнечные лучи, прямой наводкой бьющие в западное окно, потухли, сменившись голубоватой дымкой, и в комнате похолодало. Сбросив туфли, Хизер с ногами забралась на кровать и укрылась пледом. Разомлевший после долгой дороги Хисс, свернувшись клубочком, мирно дремал на тумбочке. А может быть, не дремал. Черт его знает, что делают элементали в такие вот периоды покоя. Хисс лежал совершенно неподвижно, уткнувшись острой мордочкой себе под хвост, и походил на сотканную из огня и света плюшевую игрушку. Хизер провела по призрачному меху пальцем, в который раз поражаясь ощущению – словно гладишь согретые солнцем молодые хвоинки, еще совсем мягкие, но уже намекающие на возможность укола.
Достаточно мощный элементаль огня мог пройти через каменную стену, оставив после себя оплавленную дыру. Правда, через мага-укротителя он тоже запросто мог пройти… и проходил. Поэтому мощных элементалей не приручали. А такие вот малыши бывали крайне полезны – и в бою, и в быту. Сейчас крошка Хисс светил ярче любого газового рожка, причем совершенно бесплатно.
Привстав, Хизер достала с полки местный учебник за авторством некоего Дж. Ф. Макгрегора. «Теория и практика драконоборства с применением магии и без такового». Ни о каком Макгрегоре Хизер сроду не слышала, хотя за исследованиями в этой области старалась следить.
Первая глава называлась оптимистично: «Встретить дракона и не погибнуть? Да, это возможно».
Подперев спину подушкой, Хизер погрузилась в чтение – и перед ней открылся удивительный мир. Уже на второй странице Макгрегор сообщал потрясенной публике, что для повышения безопасности перед контактом с драконом следует обмотать тело простыней, обильно смоченной холодной водой. Как двигаться в таком коконе, Макгрегор не пояснял. Каким образом простыня остановит столб пламени, пережигающий вековую сосну за двадцать секунд, тоже умалчивал. Зато провел тщательное сравнение огнеостанавливающих свойств различных тканей – от шелка до шерсти. И крайне рекомендовал использовать плотный хлопок.
Изумленно покачав головой, Хизер перевернула страницу. Но продолжить знакомство с удивительнейшим Дж. Ф. Макгрегором не удалось. В дверь постучали.
– Да-да! – подняла взгляд от книги Хизер. – Входите!
– Добрый вечер, – пухленькая блондинка, переступив порог, смущенно улыбнулась и нервным движением оправила строгую темно-синюю юбку. – Я вам не помешаю? Ой, какая прелесть! – всплеснув мягкими белыми ладошками, блондинка потянулась было к Хиссу, но тут же отступила назад. – Можно?
«Бишоп», – вспомнила Хизер. Блондинку зовут Сюзанн Бишоп. И преподает она… практику взаимодействия с фамильярами. Вроде бы. Имена Хизер запоминала плохо, информацию о посторонних людях – еще хуже. Но судя по тому, как блондинка таращилась на Хисса, интерес к фамильярам у нее был вполне профессиональный.
– Да, конечно. Можете посмотреть, только не прикасайтесь – Хисс не любит чужих.
– Ну что вы! Я даже и не думала… – Бишоп медленно пошла вокруг тумбочки, разглядывая фамильяра. Излучаемый им свет рыжими бликами вспыхивал в круглых стеклышках очков, придавая блондинке странное инфернальное очарование. – Какая необычная форма материализации. Вы, наверное, родились в Индии?
– Нет. Просто жила там какое-то время. У отца был ручной мангуст, он удивительно ловко справлялся со змеями.
– Вот как? – на секунду отвлекшись от Хисса, блондинка с интересом поглядела на Хизер. – А медитацию вы проводили до того, как выбрали специальность, или после? Простите. Это, наверное, слишком личный вопрос?
– Не извиняйтесь, – вскинула руки Хизер. – Никакой личной драмы у меня не было. Дракон не сжигал мой дом, и я не мечтала поквитаться с богопротивным чудовищем. Просто природная склонность к огненной магии, подкрепленная мечтами о финансовом благополучии. Мой отец был дворянином, но…
– О, я поняла! Я вас поняла! – разулыбалась блондинка. – Я тоже из рода, единственное богатство которого – замшелый герб без земли и дохода. Надеюсь, когда-нибудь мне повстречается промышленник, мечтающий войти в благородное сословие через брак.
– Такие союзы чреваты крайне неприятными сюрпризами, – не удержалась от замечания Хизер. Блондинка, задумчиво поглядев на нее, кивнула.
– Понимаю… Но лучше уж вероятные сюрпризы, чем гарантированная нищета. Знаете, я ведь здесь даже не преподаватель. Так, консультант – пара часов занятий в день, до десяти в неделю. На одежду хватает, но чтобы что-нибудь отложить… Увы, нет.
– Так почему же вы не уйдете?
– Другие предложения еще хуже. А тут у меня хотя бы есть жилье и еда. Ну и приятное общество, – смущенно улыбнулась Бишоп. – Я заскочила на кухню и раздобыла парочку бисквитов с малиновым джемом.
Она помотала крохотной соломенной корзинкой, прикрытой платочком с вышитыми вензелями.
– Ого! Вот это добыча, – почти искренне восхитилась Хизер. – Сейчас я заварю свежего чаю, и мы попируем.
Налив в маленький чайник воды, она щелкнула пальцами.
– Хисс, будь так любезен!
Фамильяр, огненной волной скользнув по воздуху, мимолетно коснулся чайника и снова вернулся на тумбочку. Из выгнутого медного носика ударила в потолок струя пара.
– Невероятно! – всплеснула мягкими ладошками Бишоп, в полной мере оценив представление. – Всего пара секунд! У вас отличный контакт с фамильяром.
– Да, мы неплохо сработались, – согласилась Хизер. Насыпав в фарфоровый чайничек заварку, она залила жесткие бурые листья кипятком и глубоко вдохнула аромат. – Вроде бы неплохой чай. Лавочник клялся, что это самая настоящая «Ветвь Лунной долины». Правда, просил всего два серебренника за фунт…
– Да какая, в сущности, разница? Настоящий, не настоящий… Главное, чтобы вкусно было, – Бишоп выставила на стол свою корзиночку и драматическим жестом сдернула платок, являя миру роскошное содержимое. По пухлым золотистым бокам бисквитов ленивыми каплями стекал малиновый джем. – Угощайтесь!
Ела Бишоп быстро и энергично, с видимым удовольствием слизывая с вилочки потеки джема.
– А вы зачем в академию приехали? – придвинув к себе чашку, Бишоп осторожно подула в нее, трогательно вытянув верхнюю губу. – Платят у нас не особо, карьерных перспектив никаких…
– Обстоятельства неодолимой силы, – криво улыбнулась Хизер.
– Мужчина? – перешла на свистящий шепот Бишоп. И без того круглые голубые глаза, обрамленные светлыми пушистыми ресницами, приняли размеры чайных блюдец, а розовые губы сложились буквой О. – Это из-за мужчины? О-о-о, как романтично! – восторженно простонала она.
– Да, это из-за мужчины, – вынуждена была согласиться Хизер. Даже самый суровый критик не мог бы назвать генерал-майора Каррингтона женщиной. – Но романтичного тут мало. У меня возникли некоторые разногласия с начальством. Пришлось на время уехать, чтобы переждать бурю.
– Ох. Я так вам сочувствую! Начальство – это… это… Это ужасно, – зябко передернула плечами Бишоп. – Кстати. Будьте поосторожнее с господином Вильсоном. Он очень строгий и очень вспыльчивый.
– Насколько я знаю, академия, сертифицированная для подготовки драконоборцев, не может обойтись без штатного преподавателя драконоборчества.
– Ну… да. И что?
– Да то, что очереди из драконоборцев в академию Святого Георга не наблюдается. А студентов выпускать надо уже через четыре месяца. И экзамен по драконоборчеству не только теоретический, но и практический. Это же профильный предмет. Если господин Вильсон проявит свою легендарную вспыльчивость… боюсь, он не сможет выдать дипломы студентам последнего курса. Среди которых, если я не ошибаюсь, числится сын генерала Каррингтона.
Несколько секунд Сюзанн Бишоп сосредоточенно обдумывала услышанное.
– Но к следующему учебному году он сможет подыскать вам замену. Три месяца каникул, да и сентябрь можно прихватить – студенты в сентябре все равно толком не учатся.
– Что будет в следующем году, меня волнует мало. Уже к июню я должна вернуться в полк – мое место до лета остается вакантным.
– Вот как… – на круглом фарфорово-розовом личике Бишоп появилось искреннее огорчение. – Как жаль. Я думала, мы будем дружить…
– Мы можем дружить до июня. А потом – кто знает? Может, вы оставите эту школу и переберетесь поближе к цивилизации? Вы опытный специалист по взаимодействию с фамильярами, к тому же с большим опытом преподавания. Откроете частную практику – это, насколько я знаю, очень востребованная услуга.
– Ой, ну что вы, – смутилась Бишоп. – Вряд ли меня можно назвать опытной. Знаете… честно говоря… – она снова понизила голос до шепота и даже оглянулась по сторонам, словно выискивая затаившихся в комнате шпионов. – Знаете… Я даже со студентами справиться не могу. Младшие курсы еще туда-сюда, а старшие – это кошмар. Особенно выпускники. Алекс Каррингтон просто ужасен, он совершенно неуправляем. А остальные мальчишки ему подражают – или хотят перещеголять и дерзят учителям еще больше.
– Так это же студенты, – жестом велев Хиссу подогреть чай, Хизер разлила остатки по чашкам. – Студенты не видят дальше своего носа. А вы будете заниматься с людьми, заинтересованными в результате. Это совсем другая история.
– Возможно, вы правы… – Бишоп рассеянным движением поправила выбившийся из прически локон. – Даже не знаю…
– Среди ваших клиентов будет достаточное количество состоятельных мужчин, – подкинула следующий аргумент Хизер. – В том числе и холостых.
– Вы думаете? – сразу же утратила рассеянность Бишоп.
– Я знаю. Мальчикам сложнее выстроить связь с фамильяром…
– Да-да! – оживилась Бишоп. Возможно, она и могла поддерживать дисциплину, но свой предмет явно люби