Зов сквозь время, или Путешествие между сном и явью. Часть первая «Кровавый заговор»

1.УТРО

Ее темно-русые волосы так очаровательно и плавно переливаются на ярком солнышке, медленно играя с его лучами и делая это мгновение необычайно волшебным. А ласковый взгляд милых каре-зеленых глаз заставляет полностью переоценить смысл жизни и поставить их во главе всех моих желаемых целей.

Ведь смотря в них, я даже не в силах отвести взгляда, с упоением наслаждаясь их необычайной притягательностью и загадочностью.

Смотря на нее, я невольно понимаю, что она та самая, та единственная и подсознание невольно подсказывает мне, что именно она моя истинная вторая половина и родственная душа.

А в голове промелькнула только одна мысль, да даже не мысль, а мольба: «Господи, лишь бы она стала моей!».

Однако она, замечая мою странную и быстротечную привязанность к ней, начинает смущенно прятать свои глазки, прижавшись ко мне еще сильнее и положив свою голову мне на плечо.

Обняв ее еще крепче, мне было так хорошо и спокойно на душе, что я с замиранием сердца пытался насладиться этими моментами, понимая, что я по-настоящему счастлив и готов ради на нее на все.

Приподняв голову, она вновь посмотрела на меня своими глазками и игриво улыбнулась. После этого она, зажмурившись, как котенок от удовольствия поднесла свои губы к моему уху и нежно прошептала:

– Как же мне с тобой хорошо.

– И мне. Не хочу, чтобы этот миг заканчивался, – упоенный ею, воскликнул я.

– Он не закончиться. Ведь мы вместе.

– И почему я не встретил тебя раньше?

– Всему свое время. Никогда не надо торопить события. Наслаждайся этим моментом. И не трать время на напрасные раздумья. Мы встретились, именно тогда, когда нам было суждено. Не раньше, не позже.

– Ты права, – согласился я с ней и, успокоившись, стал медленно тянуться своими губами к ней, наивно рассчитывая на страстный поцелуй.

Когда я уже почти приблизился к ней и добрался до долгожданной цели, прикоснувшись к ней губами, то вдруг осознал, что поцелуя мне не видать и она просто начала со мной играть.

Девушка, неожиданно вырвавшись из моих объятий начала от меня прытко убегать, при этом звонко смеясь и дразня меня показывая свой язык.

– Сначала догони меня, а потом уж, я так и быть подумаю, целовать тебя или нет.

– Ну, держись, тогда, – ответил я улыбнувшись и уже погнался за ней следом.

– Саша, – неожиданно послышался протяжный голос моей мамы.

– Саша! Вставай! – снова позвала меня мама.

А догоняемая мной девушка испарилась в иллюзии ночного сна и, лишь дикое желание быть с ней боролось, пытаясь снова уснуть и не слышать сейчас никого кроме нее.

Мне так хотелось вновь ощутить тепло ее тела, прижимая ее еще сильнее к себе, при этом никогда не отпуская ее и наслаждаясь ею вечно.

Я был готов преодолеть любые трудности ради нее, лишь бы найти эту таинственную незнакомку.

Ведь эту девушку, в реальной жизни я не встречал, а если бы и встретил, то непременно бы приложил максимум усилий, чтобы быть с ней и больше никогда не расставаться с нею.

Конечно, я понимаю, что во мне, скорее всего, играют подростковые гормоны и юношеский максимализм, но все же, я был уверен, что она того стоит.

Я подсознательно уверен, что прекраснее нее для меня, сейчас почему-то на свете нет никого другого.

А она уже буквально несколько лет приходит ко мне во снах, и я даже не понимаю, что послужило поводом для этих, на удивление, слишком реалистичных снов.

Скорее всего, такие сны и желания, это нормальное состояние в моем подростковом возрасте и иногда меня это немного пугает, но увидев ее снова во снах, я опять забываю обо всем на свете, снова желая быть только с ней.

А каждый раз просыпаясь после этих снов, я снова надеюсь на то, что небо сжалиться надо мной и, наконец-то, настанет тот момент, когда я, все-таки ее встречу.

– Саша. Ну, сколько можно уже тебя будить? Вставай! – возмущенно продолжала мама.

– Все, все. Я встал, – сонно и не шевелясь, врал я, маме и, повернувшись на другой бок, стал вновь погружаться в сон.

Но, мама не успокаивалась.

– Я больше свои нервы треплю, чем тебя бужу. Ты же сам просил тебя разбудить. Вставай, давай, а не то, Бари тебя разбудит, – с улыбкой восклицала мама.

– Ну, еще минутку и я встану, – начал я сонно канючить.

Но в этой утренней схватке стойких оловянных солдатиков, она все же одержала надо мной верх.

– Бари, Бари. Иди сюда. Иди сюда, малыш, – звала мама, собаку.

– Мам. Ну, не надо. Я встаю.

– Бари! Где, Саша? Ищи его! Ищи, – и с этими словами мой пес Бари, на всех парах побежал ко мне и начал неумолимо облизывать мое лицо.

– Бари, все! Хватит! Тут я! Тут! Встаю уже! Отстань, – возмущенно произнес я, вытирая лицо от собачьих слюней и быстро встрепенувшись.

– Так-то лучше. Иди умываться. Завтрак уже ждет тебя на столе.

– Хорошо. Сколько сейчас времени? – заправляя постель, спросил я.

– Одиннадцать часов тридцать пять минут.

– А папа с Лехой, где?

Леша мой брат на восемь лет старше меня. И хоть мы с ним не всегда ладим, но он, как и мой папа, меня многому научил и всегда помогал мне, поэтому я благодарен ему за это.

– Уехали в Москву на машине. Твой брат нашел квартиру, которую решил снимать. Ты же знаешь, как давно он хотел перебраться в город, чтобы не мотаться каждый день на электричках.

– А папа, зачем с ним поехал?

– Помочь Алексею вещи некоторые довести. Ну и само собой ему еще и квартиру не терпелось посмотреть.

– Ясно. А разве им на работу сегодня не надо идти? – удивился я.

– Так сегодня суббота, – заулыбалась мама – кто-то еще не проснулся, наверное.

– Ах да, – засмеялся я.

Умывшись и почистив зубы, я, наконец-то, сел за стол и с удовольствием стал уплетать мамины оладушки с вареньем и сметаной, время от времени попивая еще кофе с молоком.

– Очень вкусно, мам. Спасибо!

– Всегда, пожалуйста. Сегодня во сколько придешь?

– Не знаю. Почту развезу, а потом еще на велосипеде покатаюсь. Если, что позвоню!

Еще с седьмого класса, я помогаю на почте и таким образом зарабатываю себе на карманные расходы.

Я никогда не любил брать у родителей деньги, считая что я и сам могу их заработать. Да и та же шоколадка, купленная за деньги, добытые своим честным трудом, была всегда намного вкуснее.

Ну и время сейчас у нас в семье достаточно трудное. Денег естественно не хватает и не хочется лишний раз обременять маму и папу, которые и так еле-еле сводят концы с концами.

Даже закончив девятый класс, а в поселке у нас только девятилетка, то есть только средняя школа и дальше учиться, необходимо уже в другом учебном заведении, я все-равно решил до конца этого лета еще немного подработать на почте.

– Ну, смотри не поздно.

– Мам, мне уже шестнадцать лет. Не маленький уже, – обиженно пробубнил я.

– Для меня ты всегда останешься маленьким, как и твой брат. Ведь вы мои дети. И я всегда буду беспокоиться за вас, – с улыбкой на лице пояснила мама.

– Ну ладно, – улыбнувшись в ответ, сказал я и пошел в мою с братом комнату, собирать рюкзак.

Куда бы я ни шел, я всегда и везде беру с собой рюкзак. Это уже была моя маленькая традиция. Тем более он очень вместительный, хоть собаку в нем вози.

Там у меня всегда лежит: перочинный нож, фонарик, блокнот с ручкой и карандашом, интересная книга почитать, на этот раз это «Таинственный остров» Жуль Верна, компас, фляга с водой, зажигалка, фотоаппарат пленочный, который я тоже постоянно беру на всякий случай, хоть в нем и осталось только двадцать кадров, плеер дисковой с наушниками, ветровка на случай дождя и моя бейсболка.

А захватив еще мобильный телефон и поводок для собаки, я уже позвал своего пса. Бари всегда меня сопровождает, и мы с ним неразлучны.

– Бари, ко мне!

– Телефон не забыл, сынок?

– Нет. Все на месте. Я пошел.

– Если проголодаешься, приходи раньше.

– Хорошо.

А взяв в подъезде под лестницей свой велосипед, я уже поторопился на почту.

Велосипед у меня, кстати гибрид Аиста с рулем от какой-то другой модели. Я его еще потрепанным у своего одноклассника за пятьсот рублей купил и это была, по моему мнению, достаточно хорошая сделка.

Велосипед надежный и меня он никогда не подводил. Я его, кстати, потом покрасил из баллончика, купил на сэкономленные деньги, со временем, новые крылья, колеса, багажник, ручки, педали и естественно звонок.

В общем, собрал для себя свой собственный велосипед. А одноклассник, между прочем, потом увидев этот велосипед, даже пожалел, что продал его мне.

Ехать было не так-то и далеко. Так как живу я в пятом подъезде пятиэтажки, а почта находится в первом подъезде этого же дома рядом с магазином.

– Здрасти, Виолетта Васильевна, – поздоровался я, войдя на почту.

– Здравствуй, Сашенька, – улыбнулась Виолетта Васильевна.

– А вот и Бари. Ну, привет мой хороший. Я тут для тебя, что-то принесла, – обратилась она уже к моему псу.

И Виолетта Васильевна, достав из сумки какой-то сверток, сразу развернула из фольги большую жареную котлету.

Бари сел на пол рядом со мной и стал уже очень внимательно наблюдать за ней. Пахло так вкусно, что даже я облизнулся, будучи в этот момент сытым.

А Виолетта Васильевна положила котлету для Бари в миску на полу рядом с прилавком почты.

И не удивляйтесь, ведь эта милая женщина, которая, даже выйдя на пенсию продолжает работать, настолько любит животных, что за то время, сколько мы с Бари были почтальонами, она даже принесла специально для него миску, и каждый раз балует его угощениями.

Даже я ему иногда завидую. Удивительно, но факт, но Виолетта Васильевна очень хорошая и приятная женщина. Хотя, кому Бари может, не нравится? Ведь все в поселке нас знают, а пса и вовсе все взрослые и дети просто-напросто обожают.

2.МОЙ ПЕС БАРИ

Бари, красивый и очень послушный пес, породы Сибирской Хаски. Глаза у него разного цвета: правый светло голубой, а левый карий. Его шерстка приятного черно-белого окраса с преобладанием сероватого при переходе черного в белый цвет. Но, он существенно отличается от Хаски, беспрекословной покорностью и отсутствием своеволия, что не существенно для этой волчьей породы. Его характер напоминает мне больше, какую-то овчарку, чем своих традиционных сородичей. Одним словом, Бари – это мой идеальный волчонок.

Почти два года назад, мой одноклассник Паша неожиданно позвонил мне среди ночи и растерянным голосом сказал, что его собака рожает, а он даже не знает, что делать.

Родители у него уехали, и он остался с младшей сестрой и братом дома один. Конечно, я и сам не знал, чем смогу помочь, но отпросился у родителей и объяснив ситуацию, поспешил к Паше.

Живет он в соседнем подъезде, так что я уже быстро подоспел к нему на помощь.

Зайдя к Паше домой, я увидел, что его собака в панике ходила по всей квартире, не понимая, что с ней происходит. Но удивительнее всего было то, что из нее на ходу вылезали щенки, которых она просто рассыпала по полу. А его младшие брат с сестрой лишь в ужасе наблюдают за происходящим из-под одеяла на кровати.

Его собака металась из стороны в сторону, из-за того, что ощенилась первый раз в жизни и поэтому была в панике не зная, как себя вести, в этой стрессовой ситуации.

Я не растерявшись сразу попытался ее успокоить, и мы уложили молодую мамочку в ее корзину, собрав и положив рядом с ней ее новорожденных щенков.

После этого мы продолжили принимать собачьи роды, протирая новорождённым щенкам дыхательные пути, обрезая им для надежности пуповины и обрабатывая при этом ранки зеленкой чтобы все у них быстрее высохло и зажило.

Роды были не легкие и закончились только под утро, когда на свет появился крайний и самый большой щенок, двенадцатый по счету.

Хотя, когда он вышел мы сначала подумали, что это была плацента, но это и был мой будущий пес Бари.

Паша, пообещал мне за помощь щенка, но забрать его я мог только после того, как хозяин кабеля, с которым сводили Пашину собаку по условиям договоренности выберет для себя из всех этих породистых и чистокровных щенков, первого понравившегося.

Я каждый день навещал Бари и волновался, что его могут забрать у меня и даже специально держал его долгое время на своих руках, чтобы он уже привыкал к моему запаху и считал его родным.

Долгожданный день наступил только спустя две недели, и я, наконец-то, забрал своего пса домой еще, до того, как он открыл свои глаза.

А в первую же ночь наша кошка Мася, приревновав щенка ко всей семье, которая так радовалась Бари и каждый с нетерпением хотел его подержать и погладить, решила расправиться с ним раз и навсегда.

Когда все спали, кошка залезла в корзинку со щенком и схватив его за горло, хотела задушить, но не тут-то было. Бари, которому, к несчастью, пришлось так рано бороться за свою жизнь, оказался очень громким и своим визгом смог всех разбудить, чтобы его успели спасти. А кошка за свое злодейство чуть не получила хорошенько тапочками, успев умело увернуться от них и скрыться под кроватью. После этого случая, для надежности, Бари я еще долгое время укладывал спать каждую ночь рядом со мной на кровати.

Время шло, а Бари подрастал и стал ко мне очень привязан. Поэтому не теряя времени, я решил заняться его тренировкой и смог его хорошенько надрессировать. Хоть я и не имел раньше в этом особого опыта.

Бари всегда идет без поводка рядом и почти все действия, выполняет, только с моей голосовой команды. Я приучил его ко всем командам, которые, по моему мнению, были необходимы: сидеть, лежать, дай лапу, голос, взять, нельзя, можно, ко мне, ищи, ждать. А еще, так как он все-таки упряжная собака, я приучил его тянуть меня за повод на велосипеде вперед, с помощью шлейки и длинного поводка.

Поэтому дополнительно потребовалось еще приучить его к специальным командам: вперед, стой, право, лево.

Кстати, по своему опыту могу сказать, что своя собака развивает хорошее чувство ответственности у ребенка или подростка.

Ну и думаю, что этой краткой характеристики моего пса Бари достаточно и я могу дальше продолжить свое повествование.

Виолетта Васильевна положила котлету в миску, а Бари посмотрел сначала на нее, а потом жалобно уставился на меня.

– Можно, Бари. Ешь, – ответил я ему на его умоляющий взгляд.

А пес с удовольствием принялся исполнять привычные для него на почте свои должностные обязанности.

– Какой же он умный песик, – не могла все нарадоваться почтмейстерша.

– Согласен. Но, Виолетта Васильевна, что там сегодня с почтой? – намекнул я ей на работу.

– Ах. Точно! Сейчас! Сегодня, газет нет! Обычных писем двенадцать. А заказных три. Не забудь, пожалуйста, по ним ведомость с росписями получателей потом завести обратно на почту, – копошась в бумагах, ответила Виолетта Васильевна.

– А в Григорово сегодня много? – спросил я про соседнюю деревню, которая тоже относиться к этому почтовому пункту.

– Увы, но туда почти половина корреспонденции. Однако все заказные в поселке.

– Ну да ладно, – смирился я.

– И, кстати сегодня мне получка пришла, так, что держи Сашка свои заработанные полторы тысячи, – с искренней улыбкой сообщила она мне радостную новость и вручила мне доглоданный заработок.

– Ой, Виолетта Васильевна. Спасибо огромное. А я совсем забыл, – обрадовавшись ответил я.

– Ты заслужил! Держи письма и не забудь про ведомость. Я на почте до двух часов дня. Потом поеду, отвезу почту за железную дорогу и домой. Так что я тебя жду.

– Хорошо. Я успею.

Выйдя из почтового пункта, я сразу решил потратить немного деньжат и зашел в магазин, захватив пару шоколадок, свежий батон хлеба с майонезом и минералку.

Дальше нам необходимо было попасть во вторую половину поселка Полушкино, поднявшись по дороге с очень крутым подъемом. Эта дорога была крутая и угол ее наклона, наверное, достигал градусов шестьдесят, если не больше. Поэтому я достал из рюкзака поводок и закрепив его карабином за шлейку Бари, привязал поводок к середине велосипедного руля.

Бари с нетерпением уже рвался покорить эту вершину, и я, сев на велосипед и дав ему команду «вперед», стал активно крутить педали стоя, помогая псу в нелегкой задаче.

– Вперед, Бари! Поехали, – а проезжавшие на автомобилях зеваки, с восхищением смотрели на мою выносливую собаку, отчего меня одолевала только гордость.

– Левее Бари. Левее. Еще немного осталось.

На удивление, мы буквально за несколько минут уже преодолели семисотметровую высоту и уже находились в верхней части поселка.

– Привет Бари! Привет, – кричали игравшие неподалеку ребятишки, а Бари завиляв хвостиком, продолжал гордой походкой идти вперед.

– Молодец Бари! Направо. Пошли сначала в шестой дом.

3.ПОЛУШКИНО

В нашем поселке самыми высокими зданиями являются только три пятиэтажных дома. Два из них в верхней части на возвышенности, шестой и пятый, куда мы только что добрались, а один с магазином и почтой, где мы живем по улице Строителей, в нижней части поселка и это уже первый дом. Он, кстати, окружен лесным массивом, а напротив него, через асфальтовую дорогу, куда дополнительно уходит разбитая проселочная дорога располагается старая заброшенная котельная.

Эта проселочная дорога уже ведет через обильные заросли к величественному зданию заброшенного пансионата Полушкино, чье присутствие в этих безмолвных землях напоминает некий корабль-призрак в просторах какого-нибудь океана. А при взгляде на него, он даже иногда невольно заставляет тебя вздрагивать от жуткой картины.

Например, в пасмурную погоду, которая придает зданию устрашающий вид, отчего кажется, что из глубин его темных окон за тобой постоянно кто-то пристально наблюдает. Можно даже сказать, что это некий местный дом с привидениями.

Насколько мне известно, пансионат был построен еще в начале двадцатого века, а его открытие состоялось двадцать первого июня тысяча девятьсот сорок первого года.

Во время Великой Отечественной войны, пансионат использовался, как полевой госпиталь и при Битве за Москву он находился на передовой. Именно здесь проходил последний рубеж Обороны Москвы на Можайском направлении. А овраг, где начинается деревня Григорово, почти в километре за пансионатом являлся линией фронта. Кстати, этот оборонительный рубеж немцы так и не смогли преодолеть.

С девятнадцатого ноября по одиннадцатое декабря тысяча девятьсот сорок первого года 49-й Стрелковый и 202-й Артиллерийский полки 50-й Стрелковой дивизии 5-й Армии под командованием Н. Ф. Лебеденко насмерть стояли здесь, с честью и достоинством, не пропуская врага к Столице нашей Родины, обломав тут фашисткой гадине ее мерзкие зубы. А уже совместно с остальной 5-й Армией Л. А. Говорова, одиннадцатого декабря тысяча девятьсот сорок первого года наши войска перешли в наступление на всем рубеже Полушкино-Герцено-Агафоново, прорвав немецкую оборону и освободив значительную часть Рузского района.

В начале девяностых он был профсоюзным пансионатом, а в советское время это был ведомственный дом отдыха «Московского завода Ильича». Но в тысяча девятьсот девяносто шестом году в пансионате начали проводить капитальный ремонт, заменяя деревянные пристройки на кирпичные. Однако взрывом газа была уничтожена западная пристройка пансионата. В тысяча девятьсот девяносто седьмом году славная история пансионата закончилась, и он закрылся. Кто-то как-то рассказывал, что его вроде рейдерским способом присвоили какие-то неизвестные лица.

Пансионат со временем всячески опустошили, вывезли из него все самое ценное, что и послужило началом бесконтрольного мародерства для любого желающего. Вынесли все, вплоть до металлических труб и батарей. Мне кажется, если была бы возможность, то даже арматуру из бетона бы унесли. А здание стало заброшенным и никому не нужным.

Пансионат очень массивное трехэтажное строение и своим видом напоминает, какую-то древнеримскую виллу. Тут и мощные колонны с обеих сторон пансионата, и отделанные мозаикой потолки и стены, а на полу еще виднеется удивительная узорчатая отделка.

Грустно осознавать, что такое здание вдруг пришло в негодность.

Если идти дальше вдоль главного здания, проходя после него мимо дачных участков с левой стороны, то уже выходишь к бывшему пляжу этого же пансионата. Там, кстати, до сих пор собираются местные жители для пикника в теплую погоду, чтобы потом уже искупаться в Москва-реке.

А напротив самого пансионата уже расположена «Аллея Боевой Славы», разбитая здесь в честь «Героев битвы под Москвой». Она состоит из одного памятника в виде мемориальной надписи на мраморной плите, трех стел и работавшего на газу, когда был еще цел пансионат, «Вечного огня».

Перед этой аллеей находятся еще развалины двух одноэтажных домов, где, в свое время, жил персонал пансионата, а за ними располагаются еще два, но уже сохранившихся дома, где между прочим до сих пор живут местные жители.

Ну и с противоположной от аллеи стороны можно увидеть окруженное зарослями школьное футбольное поле. А за ним уже стоит наша родная «Средняя Общеобразовательная Полушкинская школа», которую много раз пытались закрыть, и я не удивлюсь, если через несколько лет, к сожалению, ее постигнет схожая с пансионатом судьба.

Если вернуться обратно по нашему маршруту к крутой дороге, по которой мы с Бари поднимались вверх, то слева от дороги на середине подъема, можно заметить старую водонапорную башню. На вершине ее лестницы, мы еще в седьмом классе тайком установили гамаки, которые взяли у родителей моего второго друга Славы. Мы часто приходили туда полежать в них наслаждаясь летним ветерком. Но, в один прекрасный день наши родители узнали об этом и испугавшись, что мы можем упасть с высоты, сняли гамаки и запретили впредь нам туда подниматься.

В верхней же части поселка на улице Дома Отдыха Строитель напротив шестого дома также располагается местный детский сад.

А справа от этой улицы уже проходит основная и единственная дорога, по которой можно добраться в поселок, если не считать выезда со стороны деревни Григорова в нижней части поселка, где я живу. Эта дорога на картах именуется улица Госпиталь, так как к ней примыкает «3-я Детская Городская Больница», огороженная двухметровым забором и находящаяся под ежедневной охраной.

Со временем я выявил такую тенденцию, что в эту больницу зачастую родители отправляют своих детей под каким-нибудь предлогом, например, с искривлением позвоночника, чтобы поехать куда-нибудь одним отдыхать за границу. По крайней мере если верить рассказам этих детей. Ну и мы редко, кого из пациентов этой больницы видели с какой-нибудь серьезной травмой, но были ребята и с гипсами.

Еще в шестом классе мы с друзьями тайком проникали на территорию больницы, просто перелезая через забор, чтобы познакомиться и пообщаться с тамошними девчонками.

В поселке новые знакомства были в дефиците, поэтому мы как все нормальные мальчишки искали все возможные пути, чтобы познакомиться с женским полом. А наша единственная школьная одноклассница, по всей видимости из ревности, часто любила тогда при встрече ехидно говорить: «Ну и идите к своим каличам!».

Если двинуться уже от поселка прочь по дороге мимо больницы, то примерно через два километра по густому лесу можно выйти к железнодорожной платформе «Полушкино» на которую прибывают электрички Белорусского направления. А рядом с ней располагается кладбище, куда мы еще в седьмом классе, на спор, хотели пойти ночью, дабы проверить свою смелость, но так и не решились, честно струсив.

Той ночью, как назло кладбище почему-то освещалось каким-то непонятным устрашающим мерцанием, хотя уличных фонарей на его территории не было. Потом мы узнали, что это было фосфорное сияние, которое исходит из земли от захороненных там людей.

Ну а между школой и улицей Дома Отдыха Строитель находится территория Летнего Детского лагеря «Чайка». Лагерь состоит из четырех жилых корпусов, двух игровых корпусов, отдельного медицинского пункта, клуба с танцплощадкой, сцены и библиотеки, отдельной столовой и летнего амфитеатра под названием «Кижи» с деревянной сценой в середине. А в центре лагеря установлена длинная стела, с мозаичным изображением Владимира Ильича Ленина и надписью «50 лет Октября».

Когда в лагерь летом приезжали ребята, то мы часто приходили к ним на дискотеки или на просмотры фильмов в клубе. Это был еще один способ завести новые знакомства в нашем поселке. Так что мы с нетерпением ждали каждый год, когда лагерь начинал свою работу в летний период.

Но как вы уже можете догадаться, через какое-то время лагерь «Чайка» обанкротился и его тоже закрыли. А некоторые его строения к великому сожалению, постигла та же участь, что и пансионат.

Рядом с лагерем находится еще действующая котельная, дающая тепло всему поселку и пока что работающий трехэтажный пансион. За пансионом же у самого леса расположена старая одноэтажная конюшня и несколько частных домов.

Вот в принципе почти все описание нашего поселка, в который, увы, даже автобусы не ходят, поэтому чтобы добраться хотя бы до железнодорожной платформы, местным жителям приходиться идти пешком.

Ну и мне тяжело наблюдать за тем, как поселок с каждым годом только чахнет и меркнет.

4.ПОЧТАЛЬОН

Погода сегодня была чудесная, хоть это и очередной летний денек. Однако казалось, что в этом дне есть что-то особенное.

Я беззаботно крутил педали на своем велосипеде, солнышко припекало мне спину, теплый ветерок нежно ласкал кожу, щебетание птиц заворожило слух, а рядом со мной был надежный компаньон Бари. Казалось бы, что еще надо почтальону для того, чтобы развести почту по адресатам, но одно мне все же не давало покоя.

Я каждую свободную секунду вспоминал, эту девушку из моих снов и задавался постоянно одними и теми же вопросами: «Откуда она? Как ее зовут? Встречал ли я ее раньше? Почему она мне сниться? И вообще, реальна ли она или эта девушка просто плод моего воображения?».

Но на эти вопросы у меня не было ответа и со временем из-за частого размышления на эту тему, наоборот возникало все больше новых вопросов. Поэтому я просто надеялся на то, что рано или поздно, я все-таки ее когда-нибудь встречу.

А еще меня иногда посещала глупая и пугающая мысль о том, что она может мне и вовсе в один момент просто перестать сниться.

Но эти мечты и грезы о загадочной девушке из моих снов не отменяли того факта, что мне до двух часов дня нужно успеть развести все письма в поселке и вернуть ведомость обратно на почту. Поэтому, я продолжал двигаться намеченного пути на велосипеде надеясь, что получатели заказных писем сейчас находятся дома и смогут их получить у меня под роспись, чтобы мне потом не пришлось повторно объезжать этих адресатов в другой день.

Первое заказное письмо было для довольно не приветливой особы, которую зовут Евгения Карповна. Раньше по слухам она вроде работала в пансионате «Полушкино» библиотекаршей и по совместительству заведовала актовым залом и кинотеатром самого пансионата. Однако я никогда лично не видел помещения кинотеатра в здании пансионата.

Сейчас же Евгения Карповна была обычной ворчливой пенсионеркой с двумя десятками кошек, которые жили в ее квартире. При этом она не особо жаловала гостей, которые могли бы к ней зайти. А еще она очень не любила собак, так что, поставив велосипед у подъезда дома, я решил оставить Бари около него на охране.

– Бари, сидеть, – скомандовал я псу и заметил, что к нам уже бежит знакомая нам детвора.

– Бари, Бари, – кричали они от восторга заметив Бари, а пес лишь жалобно посмотрел на меня и понял, что его сейчас затискают дети.

– Извини друг. Но ты такой милый, что всем хочется тебя погладить. Сиди, охраняй велосипед и будь вежливым, – потрепав его по голове, сказал я Бари.

– Саша, можно мы его погладим? – спросили окружившие Бари дети.

– Гладьте. Только не замучайте его, – улыбаясь, сказал я и направился в подъезд.

– Спасибо. Спасибо, – радостно вторили ребята.

Закинув пару обычных писем в почтовые ящики, я, собравшись с духом, двинулся на четвертый этаж к нужной мне квартире. Поднявшись на этаж, я пару раз позвонил в дверной звонок, а из-за двери до меня уже донеслись ворчливые возгласы Евгении Карповны.

– И кого там нелегкая принесла? Ходят тут всякие, понимаешь ли, – более отчетливо послышался приближающийся голос пенсионерки, а звук шорканья ее ног по квартире прекратился только у самой двери.

Евгения Карповна, наверное, решила для начала посмотреть в глазок входной двери перед тем, как ее открыть.

– Саша, это ты что ли?

– Да, Евгения Карповна. Это я.

– Ты почему мне в среду влажную газету в ящик положил? А? За что я деньги плачу? – налетела она на меня, неожиданно открыв дверь.

– Извините, Евгения Карповна. В среду дождь был и мой рюкзак промок, – оправдывался я, начиная невольно пятится назад.

– Так ты, что от дождя под ней прятался? Одна страница вообще вверху слиплась. Сумки нет, что ли? – не могла она все угомониться, и продолжала на меня напирать уже выскочив на лестничную клетку.

А смрад от кошачьей вони, доносящийся из открытых дверей квартиры, затуманил мои мысли и убивал меня на повал. Поэтому я с трудом мог сосредоточиться на этом диалоге, с усилием подбирая мысли так-как мне пришлось бороться с возникающим рвотным рефлексом.

– Нет. Я же сказал. Я в рюкзаке вез, и он промок от ливня. Извините еще раз.

– Ладно уж. Ну, смотри мне, если такое повториться…

– Не повториться. Правда.

Ее растрепанный вид, впалые глаза, яркая помада на лице, старый потрепанный халат, и голубые тапочки в виде зайцев, вселяли в меня страх. Иногда я задумывался о том, что ей бы следовало в фильмах ужасов сниматься. Ведь я никогда не мог себе представить, что она могла выглядеть как-то иначе, например в молодости. Но, мысль о том, что время беспощадно и всегда меняет людей до неузнаваемости, заставляло проявлять к ней, некую снисходительность и жалость. А еще я всегда уважал старших. Правда целая свора котов в ее квартире не добавляла ей привлекательности, ведь таким образом она создавала дома антисанитарные условия, которые гостям явно не придутся по вкусу.

– А псина твоя, где?

– Внизу оставил. Ждет меня.

– Ну, правильно. Нечего моих маленьких кошечек стращать. В прошлый раз они, хорошенько перепугались увидев его. Потом они боялись, даже в подъезд выходить.

«Интересно, что им в подъезде делать?» – подумал я про себя.

Вдруг скрипнула дверь и из квартиры вывалилась красивая, но очень толстая кошка персидской породы с шерстью сероватого оттенка. Она с довольным видом, урча и протяжно мяукая начала виться у ног Евгении Карповны уже нагло о них потираясь.

Евгения Карповна аккуратно взяла ее на руки, с такой нежностью, как мать берет свое дитя и мгновенно подобрела. Даже пугающая меня улыбка растянулась на ее суровом лице.

– Хорошо. Я учту, – заверил я ее, а из квартиры выбежали еще две кошки и тоже начали тереться у ее ног.

– Что у тебя? – сказала она спокойно.

И тут от неожиданной смены настроения Евгении Карповны, я даже сначала впал в ступор, а она лишь умиротворенно начала поглаживать свою кошку и, улыбаясь, посмотрела в мою сторону. Кошка, урча от удовольствия, тоже, полуоткрытыми глазами и высокомерным взглядом уставилась на меня.

– У меня заказное письмо для вас. Вот, – протягивая ей конверт, ответил я.

– Расписаться, где надо? – взяв письмо, спросила она.

А я, задумавшись об этой удивительной ситуации даже немного растерялся.

– Ах, да. Вот здесь, – протягивая Евгении Карповне шариковую ручку и показывая пальцем в графе ведомости, ответил я.

Она расписалась, отдала шариковую ручку и начала с любопытством разглядывать письмо.

– От племянницы. Опять в гости, наверное, зовут. Спасибо, Саша, – развернувшись и двинувшись обратно в квартиру произнесла она.

– Всегда, пожалуйста, Евгения Карповна, – устремившись по лестнице вниз, ответил я.

– Черныш, Муля, давайте домой. Кис, кис, кис, – услышал я, уже спустившись ниже этажом.

Выйдя на улицу, я увидел, как ребятишки облепили бедного Бари, и каждый тянулся к нему, чтобы успеть его погладить хотя бы один раз. А Бари, услышав, что открылась дверь подъезда, быстро перевел на меня взгляд и так жалобно посмотрел, что от этого зрелища я невольно улыбнулся.

– Бари, хороший. Бари, умный, – вторили друг за другом дети.

– Бари, ко мне, – сказал я, взяв велосипед и направляясь к следующему подъезду.

– Ну, Саш. Можно он еще с нами побудет? Тебе все равно, еще в другие подъезды надо будет зайти, – спросили детишки.

А я, заметив грустные и усталые глаза Бари, понимая его умоляющие мысли о пощаде, решил его больше у подъездов не оставлять.

– Мне хотелось бы его оставить вам, да только я слышал, как по лестнице спускается Евгения Карповна и очень сильно недовольна вашими криками у подъезда. Так что лучше бегите отсюда, иначе она будет ругаться, – с устрашающей интонацией произнес я.

А ребятишки игриво и с хохотом начали разбегаться, после моего заявления направившись дальше играть за пятиэтажку на детскую площадку. Детвора побаивалась Евгению Карповну так как она постоянно на них прикрикивает при каждом случае, когда выходит из дома, например в магазин.

Далее избавившись от хвоста, мы с Бари снова продолжили свой путь.

– Гав, гав, – звонко залаял Бари.

– Не благодари. Я понимаю, что они тебя утомили, – подмигнул я псу.

Следующее заказное письмо было для Виктора Петровича. Это мой учитель по истории, ОБЖ и трудам в школе. Виктор Петрович военный летчик на пенсии, боевой офицер, полковник в отставке и ветеран войны в Афганистане. Он рассказывал, что вышел на пенсию сразу после развала Советского Союза. Очень хороший человек, образованный, грамотный, смекалистый и мастер на все руки, который на удивление знает, как действовать в любой ситуации. Одним словом, человек ума и дела. Для меня Виктор Петрович был хорошим примером, и я всегда старался на него равняться.

Оставив велосипед снова у другого подъезда, я на этот раз взял Бари с собой. А Бари с удовольствием следовал за мной, виляя хвостом в благодарность.

Поднявшись на второй этаж, я позвонил в дверной звонок и стал ждать. В квартире было тихо. Я позвонил, еще раз нажав уже пару раз на кнопку звонка, но к двери так никто и не подошел. Тогда я дополнительно постучал в дверь и напряженно стал вслушиваться в тишину. В квартире никого не было.

Расстроившись, что я не застал Виктора Петровича дома, я развернулся и двинулся по ступеням вниз. Спустившись на первый этаж, я вдруг увидел, как входная дверь подъезда открылась, и зашел Виктор Петрович с пакетом в руках. Видимо он отходил в магазин за продуктами, а увидев меня, он удивился и приветливо улыбнулся.

– Здравствуй Саша, – поздоровался со мной за руку Виктор Петрович.

– Здравствуйте, Виктор Петрович.

– И тебе Бари привет, – погладил он добродушно Бари по голове.

Пес, обрадовавшись такому вниманию, завилял хвостом и подошел к нему поближе.

– А я вас ищу?

– Что случилось? Книгу, какую-то хотел взять? – спросил он.

Временами, я беру у Виктора Петровича почитать книги. У него очень внушительная библиотека в квартире. Особенно у него много книг по истории и разных приключенческих повестей.

– В другой раз. Я еще «Таинственный остров» не дочитал. Вам письмо заказное пришло, – протягивая ему конверт, ответил я.

– Интересно от кого это? – с любопытством стал разглядывать письмо, Виктор Петрович.

– Неужели, письмо от сына из Брянска, – удивился он и еще больше засиял в улыбке.

– А почему он не позвонит вам? – удивленно спросил я.

– Я, Саша, с ним очень долгое время не разговаривал. Да и телефонных номеров друг друга у нас нет. Мы с ним, к сожалению, очень давно рассорились. Сразу после того, как я с его мамой развелся. Такое бывает в жизни. Поэтому мы очень давно с ним не виделись. Сын не желал со мной больше видеться или разговаривать. Ни на какие мои попытки наладить контакт он также не реагировал. Даже на порог своего дома меня как-то не пустил.

– Грустно, как то, – с сочувствием в голосе произнес я.

– Жизнь вообще суровая штука. Но где только наша не пропадала? Прорвемся, Сашка! – с удивительной уверенностью ответил Виктор Петрович, и было видно, что ему уже не терпится прочитать письмо.

– Не буду тогда вас задерживать. Распишитесь в ведомости, и я пойду дальше, – протягивая шариковую ручку и показав графу в ведомости пальцем в том месте, где требовалась его подпись, ответил я.

– Спасибо Саша за добрую весточку, – вернув шариковую ручку, поблагодарил меня Виктор Петрович.

– Но вы же еще не читали письмо. Как тогда вы узнали, что весточка добрая? – удивился я.

– Письмо от сына, а что там написано не важно. Главное, что помнит о своем старике, – продолжал он добродушно улыбаться.

– Тогда понятно, – согласился я, и попрощавшись с ним, пожал ему руку.

– Заходи, как-нибудь. Буду рад снова вас увидеть. Чайку попьем и о истории снова побеседуем.

– Хорошо. Счастливо, Виктор Петрович.

– Прощай Саша, – и он стал подниматься по лестнице, а я, захватив велосипед, отправился дальше.

– Ко мне, Бари. Пошли.

– Гав, – догнал меня Бари, и с радостным видом двинулся рядом со мной.

Третье заказное письмо было адресовано отцу моей одноклассницы Веры, которая живет в пятом доме. Хорошая девушка, красивая, умная, была круглой отличницей в школе. Конечно, мы с ней особо не общались, но ничего плохого о ней сказать я не могу.

Прислонив велосипед к стене у входа в подъезд, так как в этой пятиэтажке подъезды были очень малогабаритные, я поставил его так чтобы он не мешался на проходе и решил на всякий случай оставить пса все-таки рядом с велосипедом. В этот раз приставучих ребят поблизости не было и лишнее внимание к его особе ему уже не грозило.

– Бари, сидеть! Охраняй!

– Гав, гав, – ответил Бари, смотря мне в след.

– Нельзя со мной, Бари. Охраняй. Я скоро вернусь, – поднимаясь по лестнице, ответил я собаке.

Поднявшись на пятый этаж, я позвонил в дверной звонок и почти сразу мне открыли дверь. Я ожидал, что выйдут родители Веры, но передо мной на удивление стояла сама Вера.

– Привет, Саша, – с недоумением взглянула она на меня.

– Привет, – ответил я, и тут из квартиры послышался голос ее мамы.

– Вера, кто там?

– Это ко мне, мам, – и сказав это, она вышла в подъезд, прикрыв за собой дверь.

– Если честно, не совсем к тебе, – улыбнувшись, сказал я.

– В каком смысле?

– В прямом. Если ты знаешь, я помогаю уже долгое время на почте и принес сейчас заказное письмо для твоего папы.

– Ааа. Тогда, все понятно, – улыбнулась она в ответ.

– Держи и распишись здесь, – протянул я ей письмо и шариковую ручку.

– Хорошо, давай.

И тут на улице около подъезда раздался, какой-то странный металлический лязг об асфальт. А после этого неожиданно залаял Бари.

– Ладно. Был рад увидеться. Я побежал, а то там походу пытаются, что-то с моим великом сделать.

– Пока, Саша, – ответила Вера, и я стремительно побежал вниз.

Выбегая из подъезда на улицу, я увидел, что велосипед стоит на месте, а вот Бари рядом с ним уже нет. Осмотревшись вокруг, оказалось, что Бари находится напротив соседнего подъезда перед не высокой березой и лает на взгромоздившегося туда кота.

Сначала я удивился, так как обычно Бари никогда просто так за котами не бегал, но подойдя поближе, я заметил, что у бедного котика к хвосту привязаны две пустые жестяные банки от консервов. Они не позволяли ему нормально залезть на дерево выше, потому что зацепились за нижнюю ветку. А кот лишь с вытаращенными глазами от испуга уставился на пса и всеми силами цеплялся за ствол дерева.

Наверное, какие-то негодяи, решили таким образом поиздеваться над котом и привязали к нему эти консервные банки себе на потеху. А потом уже кот пробегая недалеко от Бари испугал собаку громким тарахтением бившихся об асфальт консервных банок. Вот пес за ним походу потом и погнался, загнав бедолагу на березу.

– Гав, гав, гав, – все не унимался Бари.

– Бари, тихо. Хватит лаять, – сказал я псу и, достал из рюкзака перочинный нож.

Встав на носочки, я медленно и стараясь не испугать настрадавшегося кота, потянулся к его хвосту. Я аккуратно взял в руку две капроновые нитки, привязанные к нему, и стал их медленно отрезать перочинным ножом. Кот, же думая, что я тоже пытаюсь ему навредить, начал вырываться еще сильнее, при этом пытаясь залезть на дерево повыше.

Я перерезал нитки, освободив кота от западни, а он в страхе убегая, успел, наградить меня хорошей кровавой царапиной на моей руке.

После спасения кота я, раскидав по почтовым ящикам пятого дома еще три письма, поспешил обратно на почту.

– Виолетта Васильевна, мы вернулись.

– Молодцы, какие. Все развезли? – спросила она меня, улыбаясь.

– Нет. Еще в Григорово осталось отвезти семь писем. Но, заказные мы отдали, лично в руки. Вот ведомость, – протягивая документ Виолетте Васильевне, ответил я.

– Хорошо. Спасибо. Тогда буду закрывать почту. А ты постарайся отвезти оставшиеся письма сегодня.

– Конечно, отвезу. Не беспокойтесь. Я не люблю откладывать, что-то на потом. Сделай дело, гуляй смело!

– Гав, – довольно гавкнул Бари, и сел у своей миски.

– Ну, извини Бари, котлет больше нет. В следующий раз захвачу побольше.

– Ах ты, негодник. Хватит клянчить, – сурово посмотрел я на пса и погрозил ему пальцем.

– Ой. Сашенька. Что у тебя с рукой? – с волнением спросила Виолетта Васильевна.

Присмотревшись, я понял, что из царапины на руке не переставая сочилась кровь.

– Да это местный кот меня нечаянно поцарапал. Ничего страшного, – успокоил я Виолетту Васильевну, вытирая кровь из царапины и приложив к ране уже носовой платок.

– Ну, как же? Давай хоть перекисью водорода промоем, а то мало ли. Дворовые коты везде бродят. Кто знает, какая зараза у них под когтями, – беспокоясь и доставая аптечку, ответила она.

– Хорошо. Будь, по-вашему, – смирился я, протягивая руку.

– Вот так то, – с довольным видом сказала Виолетта Васильевна и начала обрабатывать мою довольно глубокую царапину на руке.

– Спасибо вам, – поблагодарил ее я.

– Не за что, – убрав аптечку, ответила она.

– На тебе на всякий случай пластырь.

– И за него спасибо. До свидания Виолетта Васильевна, – сказал я, заклеив пластырем царапину и выйдя за порог почты.

– До свидания Саша. Жду тебя во вторник. И ты Бари прощай.

– Хорошо. Приду во вторник. Бари пошли, – ответил я и направился к велосипеду.

5.ГРИГОРОВО

Солнце, находясь уже в зените, слепило мне глаза, прогревая летний воздух все сильнее, а я уже колесил на велосипеде по проселочной дороге, в сторону деревни Григорово.

Бари, бежал рядом и резвился. Он обгонял меня и специально пробегал через растущие вдоль дороги кустарники, специально пугая засевших там птиц.

Григорово намного больше поселка Полушкино и полностью состоит из дачных участков, коттеджей и старых домов, где люди до сих пор живут обычной деревенской жизнью.

Деревня располагается между железной дорогой с ближайшей платформой «Санаторная» и живописным руслом Москва-реки.

А за железной дорогой находится огромный песчаный карьер, который уже давно не используется по назначению. Он зарос вокруг обильной растительностью и напоминает уже обычное природное озеро. Мы туда частенько ездим с друзьями на велосипедах купаться и загорать, так как вода там намного теплее, чем в Москва-реке.

Григоров от поселка со стороны железной дороги отделяет большое посевное поле, где иногда сеют горох, который мы с таким удовольствием, когда он созревает из подтяжка уплетаем, когда проезжаем мимо этого поля.

Также ближе к Москва-реке есть еще одна, но дикая поляна, которая плавно перетекает в крутой холм перед берегом реки. На этой поляне есть еще густая березовая роща, которая заканчивается перед глубоким оврагом с болотистой почвой.

А на краю этого оврага со стороны деревни находится Братская могила красноармейцев погибших здесь при Обороне Москвы в конце тысяча девятьсот сорок первого года. Огорожена она ажурной металлической оградой, а над захоронением установлена скульптура, преклоненной женщины со Знаменами, установленная здесь в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.

Перед скульптурой располагаются плиты с именами погибших и отдельная плита с надписью:

«Остановись. Склони голову перед Братской могилой, Товарищ! Здесь погребены воины 50-ой Стрелковой дивизии и бойцы Коломенского истребительного батальона, отдавшие свои жизни Защищая Москву от немецко-фашистских захватчиков в ноябре-декабре тысяча девятьсот сорок первого года, пролитой кровью скрепили они нерушимое единство Красной Армии и Советского народа, выстояли и победили. Смертью смерть поправ. Вечная им Слава!».

Ежегодно весной мы с другими школьниками по собственной инициативе собирались для наведения порядка и уборки территории Братской могилы и Аллеи Боевой Славы у пансионата. По возможности мы сажали семена цветов, ухаживали за кустарниками, красили ограды, ремонтировали и грунтовкой заделывали появившиеся сколы в монументах.

Мы это делали не для того, чтобы нас кто-то похвалил, а для того, чтобы сохранить Братскую могилу и Аллею Боевой Славы в чистоте и личным примером показать другим ребятам, что мы должны помнить и чтить Великий Подвиг Красной Армии! Отдать дань уважения героям, благодаря которым мы живем сегодня без фашистских оков и с мирным небом над головой, спасших нашу Родину от коварных захватчиков! Огромное им за это спасибо от благодарных потомков!

А на 9 мая мы уже сопровождаем к Братской могиле наших ветеранов. В поселке ветеранов, к сожалению, осталось уже очень мало, и мы стараемся не забывать о них, часто их навещаем и помогаем чем можем им по хозяйству. Мы с большим интересом слушаем и записываем их интересные рассказы, так как для нас важна история каждого ветерана. В школе я даже собрал целую картотеку в Комнате Боевой Славы.

Одну из таких историй ветеранов я в прошлом году представил на региональной исторической конференции среди школьников, показав наглядно боевые действия на сделанном мной масштабном макете и рассказав о выдающейся личности ветерана. По итогам конференции мне даже присвоили первое место, вручили большой и красочный том «Подробная История России» и направили представлять район уже на областной исторической конференции.

Но сейчас вернемся к нашему месту действия. Проехав полтора километра по дороге, под палящим солнцем, я заметил, что жара совсем утомила моего пса. Бари, высунув язык изо рта, тяжело и часто дышал, уже не обгоняя меня, а лишь покорно догоняя велосипед сбоку. Наверное, ему было очень жарко в его теплой шерстяной шубке. Да и не удивительно, ведь мне самому было очень душно, и я чувствовалось, как солнце уже напекает мою голову.

Но еще хуже стало после того, как мимо нас по дороге промчался автомобиль, тем самым подняв клубы пыли, которые окутали нас с головой, как некая песчаная буря.

Бари от этого столба пыли начинал чихать, а у меня от того, что я невольно наглотался пыли, пересохло в горле, а маленькие соринки, попав в глаза, начинали неприятно щипать, мешая мне смотреть дальше на дорогу. Поэтому я решил временно остановиться.

– Как ты приятель? – обратился, я к Бари.

– Хочешь пить, малыш?

Пес медленно подошел ко мне. Я же, положив велосипед на дорогу и сев на его раму, достал из рюкзака флягу с водой и открыл ее. После этого я стал медленно лить воду себе на согнутую в виде лодочки ладонь, чтобы Бари смог с нее попить и утолить жажду.

– Пей приятель. А то ты совсем, что-то занемог.

Бари стал лакать воду с такой жадностью, отчего было понятно, как он от этого получает неописуемое удовольствие. Напившись воды пес посмотрел на меня благодарным взглядом.

– Не за что, – с улыбкой сказал я своему компаньону и погладил его по лоснящейся шерстке.

После этого, я полил водой ему голову, чтобы он охладился, умыл свое лицо, прополоскал свой рот водой от пыли, полил также свою голову и надел бейсболку, чтобы не заработать солнечный удар. Потом я, напившись уже вкусной минералки из запечатанной бутылки с приятно щекочущими горло пузырьками, помчал с Бари к первому нужному мне дому в деревне и закинул уже очередное письмо в почтовый ящик.

Свернув с главной дороги, мы двинулись по тропинк�