Мой ужасный профессор
Глава 1. Новый порядок
Алиса Дарквуд
– Сделаешь это сейчас, или у тебя и твоей сестрёнки будут большие проблемы.
Голос Люцины Вент, дочери ректора, королевы академии и моей главной мучительницы, впивается в виски, будто ржавый гвоздь. Сегодня она загнала меня в угол в коридоре, окружив верными шавками, и поставила ультиматум: спуститься в запретную библиотеку или познать настоящую боль.
Выбора у меня не было.
Ключ со скрипом поворачивается в замке, тяжёлые дубовые двери расходятся, и я чувствую, как сердце рвётся из груди. Это самое опасное место в Академии Ночи – и я, величайшая дура во всём Эдемхейме, сейчас шагну прямо в пасть к гиене.
Потому что боюсь их.
Боюсь до дрожи в коленях, до ночных кошмаров, до того, что готова сдохнуть от унижений, лишь бы они не тронули Лидию.
Тёмные шкафы, набитые древними фолиантами, смотрят на меня с немым укором. Воздух густ от пыли и чего-то ещё – магии, злобы, вековых тайн. Каждый шаг здесь может стать последним.
Но Люцина знает, что я уже была здесь.
И дело не в том, что я такая храбрая. Всё из-за бабушкиного дневника, доставшегося мне в день, когда мама умерла. Я рыдала над его страницами, проклиная судьбу: наш род вычеркнули из истории, отца объявили предателем только за фамилию Дарквуд, мама не выдержала и…
А потом я порезала палец о страницы – и они ожили.
«Всё не так, как они думают. Ключ скрыт под Академией Ночи.»
Я добилась того, чтобы меня взяли сюда, надеясь найти правду. Вместо этого получила ад.
Полукровкам в Эдемхейме не рады. Особенно предательницам. Особенно Дарквудам.
Но когда я всё-таки пробралась в библиотеку, следуя подсказкам из дневника, Люцина выследила меня и не дала закончить дело.
И теперь я снова здесь. Только на сей раз работаю на нее.
Нужно достать рецепт любовного зелья – или мне не жить.
Хотя куда уж хуже, чем сейчас? Сегодня утром я нашла дохлую крысу на пороге. Но в этот раз Люцина пообещала доставить проблем мой младшей сестре, Лидии.
«Зелья, влияющие на разум» – мой взгляд цепляется за потрёпанный корешок.
Пальцы касаются переплёта – и пол уходит из-под ног.
Щелчок.
Не сразу понимаю, что сработала ловушка.
Я падаю, цепляюсь за край провала, ноги болтаются над бездной. Капля крови с разбитого подбородка капает вниз – и исчезает в темноте.
Оттуда доносится лязг.
Цепи.
Если сорвусь – навсегда останусь под Академии, закованная в них. Если сорвусь – Лидия останется одна. Если сорвусь – правда о том, что случилось с моей семьей на самом деле исчезнет навсегда.
Я подтягиваюсь, мышцы горят, пальцы скользят по остаткам пола.
А вокруг – шевеление.
Книги оживают, страницы сливаются в чешуйчатые тела, свиваются в змей. Они чуют меня. Чуют мою кровь. Как и вчера!
Только вчера я сбежала. Сегодня – не смогу.
– Скрытый, приди! Дарквуд зовёт тебя! – выдыхаю я те слова, которые были написаны в дневнике, чувствуя, как холодные кольца обвивают запястья.
Бабушка писала, что нужно произносить слова как следует сосредоточившись, в тишине. Они откроют мне правду. Но это же призыв! Может быть, тот, кого я призываю поможет что-нибудь сделать со змеями?!
Глупость надеяться на такое. Но сейчас мной руководит отчаяние.
Но стены вспыхивают алым.
Змеи рассыпаются в прах.
По камням ползут кровавые руны.
“Что я наделала?” – проносится в голове. Заклятие явно сильнее, чем я думала. Оно сотрясает Академию до самого основания.
Я звала того, кто расскажет мне тайну.
Но проснулось что-то другое.
В глазах на мгновение темнеет, что-то с огромной силой тащит меня обратно. За шкирку, как беспомощного котенка, а потом швыряет на плиты, которые уже встали на свои места.
Я бьюсь спиной о гранит едва успев вдохнуть перед тем, как ледяные пальцы ложатся на мою шею, придавливая меня, как тряпичную куклу. Глаза застилает пелена, но я все равно вижу его – того, чей портрет висел в каждом классе академии.
Каин Велентар.
Герой войны, которого предательски уничтожила моя бабушка. И Дарквуды стали предателями.
Его черты слишком совершенны, чтобы быть человеческими – резкие скулы, густые темные ресницы, обрамляющие глаза цвета зимнего неба – такие бывают у всех чистокровных аристократов, которых после войны осталось по пальцам сосчитать. Но сейчас в его взгляде нет ничего, кроме холодной ярости.
Это не тайна, это… еще большие проблемы.
Его под Академией заточила моя бабушка? И что теперь? О Мать Ночи, пощади!
– Дарквуд, – он произносит мою фамилию криво улыбаясь. – Ты все-таки осмелилась вернуться?
– Я…
Велентар вдыхает воздух, чуть придавливая мое горло.
– Я… не знала… что… вы тут… – выдавливаю из себя, чувствуя, как воздух заканчивается. – Я искала…
Каин снова усмехается, чуть-чуть ослабляя хватку.
– Другая. Похожа на Викторию как две капли, но какая-то… жалкая, – отмечает он.
Услышав это, я напрягаю руки и Каин усиливает давление на мою шею.
– Виктория Дарквуд, кто она тебе? – он снова приподнимает руку и я чувствую как острые когти скользят по моей шее. Движение властное, оно заставляет меня чувствовать как по коже бегут мурашки.
– Бабушка!
Мне просто хочется чтобы это прекратилось.
Каин улыбается, как будто вспоминает о чем-то приятном, отрешенно глядя вперед, но тут же его черты меняются, становясь напряженными, резкими.
– Триста лет темноты, – его голос, как будто наполненный сталью, эхом отражается от стен. – Триста лет, когда я мог чувствовать только боль от цепей, которыми опутала меня твоя… бабушка.
Велентар наклоняется, и его холодное дыхание обжигает мое ухо:
– И теперь появляешься ты, юная Дарквуд. Чтобы завершить ее дело и подчинить меня?!
Зажмуриваюсь, ожидая удара… но вместо этого ощущаю, как его пальцы грубо впиваются в мои виски.
В голове взрывается боль.
Перед глазами плывут образы:
Виктория, стоящая перед Каином, закованным в цепи. Его израненное магией нагое тело. Слезы на ее глазах… и решимость в последний момент.
– Она в конце концов пожалела, – голос Велентара звучит внутри моей головы.
Боль усиливается.
– …теперь пожалеешь и ты.
Каин отпускает меня, и я падаю на пол, давясь кашлем.
– Я… еще ничего вам не сделала… – шепчу.
Каин замирает. Его взгляд становится изучающим, но не менее опасным.
– Ты активировала заклинание! Оставался лишь шаг…
Я поднимаю голову, чувствуя, как гнев душит мой страх:
– Я ничего о нем не знала! Я искала правду! Наш род обвинили в вашей гибели, вычеркнули из всех хроник и… нас почти не осталось и я… я…
Его губы кривятся в усмешке.
– Как жаль… – он вовсе не сожалеет. Следом Каин резко хватает меня за подбородок.
Его глаза вспыхивают синим пламенем.
– Теперь я свободен. Спи, Дарквуд. Когда проснешься… все изменится.
Темнота.
Я плыву в ней, как в черных водах, где нет ни дна, ни поверхности. Где-то далеко – холод. Где-то рядом – голос.
– Не притворяйся, ты больше не спишь.
Голос резкий, как удар хлыста, врывается в мое сознание.
Я вздрагиваю и распахиваю глаза.
Лазарет.
Белые простыни, запах трав и хмурое лицо Элизабет, склонившееся надо мной. Она смотрит на меня так, будто я – ошибка, которую нужно исправить.
– Ты жива. Досадно, ректор даже решил не наказывать тебя за посещение запретного крыла. А надо бы.
Лекарка отходит в другой конец комнаты, к столику со склянками.
Резко сажусь, и мир кружится, но я уже ощупываю себя – руки, ноги, грудь. Цела.
Как?
Запретное крыло. Падение в бездну. Он.
Каин Велентар.
Холодные голубые глаза. Совершенное тело. Следы от цепей и слова, врезавшиеся в память:
– Когда проснешься… все будет иначе.
Дыхание перехватывает.
– Ректор ждет тебя, – бросает Элизабет.
– Что? – мой голос хриплый, будто я всю ночь кричала во сне.
Она усмехается, и в ее взгляде что-то новое – не просто презрение, а… страх?
– По поводу нового профессора.
Нового профессора?
Ледяная волна прокатывается по спине.
– Кто…?
Элизабет закидывает себе на плечо тряпку и берет в руки таз – должно быть, она обмывала мои раны – затем направляется к дверям:
– Придешь туда, когда перестанешь выглядеть, как призрак.
Дверь захлопывается.
Я одна.
Но это неправда.
Каин Велентар не мог восстать из мертвых. Моя бабушка не могла держать ключ к связывающему его заклятию в книге, которую написала своей кровью.
Но где-то в глубине моего сознания звучит его голос.
– Теперь ты моя, Дарквуд.
Глава 2. Интерлюдия. Визит тени
Тени на стенах пляшут, будто чуют приближение бури. В кабинете ректора Академии ночи темно.
Азраэль Вейт с отвращением размазывает чернила по пергаменту, потому что вынужден тратить время на совершенно идиотское задание. Конклав требует отчет. О ней. О полукровке, которая не заслуживает даже плевка под ноги.
– Дарквуд… – его губы искривляются, как будто имя жжет язык.
В этой наследнице предательницы нет ничего, что так злило Конклав в ее бабке – ни той же кипучей энергии, ни той же страсти. Эта точно никогда не сможет поставить сомнения правила, по которым вертится мир. И вот зачем время на нее тратить?
Сидит и не отсвечивает, как крыса. Пусть так дальше и продолжается.
Азраэль бросает взгляд висящий на стене портрет. Каин Велентар. Один из отцов-основателей академии. Герой. Легенда. И дурак, который из-за Виктории потерял все.
Сейчас его историю рассказывают как поучительную байку о том, как опасно доверять пусть и симпатичным врагам. Сильнейший из чистокровных, защитник Конклава и опора порядка, повелся на россказни этой получеловеческой шавки и по официальной версии Виктория Дарквуд отдала его врагам, которые, прибегнув к черной магии сначала десять дней мучили сильнейшего из вампиров, а потом развоплотили.
– Ты слишком многое себе позволил, – шепчет Азраэль, глядя в холодные синие глаза Велентара, который как будто тоже наблюдает за отчетом. – Глядишь и тебя бы не лишили…
Ставни с грохотом распахиваются на окне. Ветер врывается в кабинет, разбрасывая по полу исписанные бумаги, словно осенние листья.
– Что?!
По кабинету плывет отзвук темного колдовства.
Азраэль вскакивает, хлопает рамой – и застывает.
Воздух подрагивает.
– Ни один враг не выйдет в эти стены, – шепчут губы ректора. – Так приказала Дарквуд. Колдовство, замешанное на крови…
Портрет Каина по-прежнему укоризненно смотрит сверху. Повинуясь какому-то странному тревожному чувству Вейт опускает взгляд ниже и понимает, что на него смотрит не только портрет.
В дверном проеме стоит он.
Настоящий.
Босой. В рваной рубашке. С глазами, горящими голубым льдом.
– На моей крови, – Велентар как ни в чем не бывало поправляет расстегнувшийся манжет, – поэтому я имею право войти.
– Невозможно… – хрипит ректор, растягивая воротничок рубашки.
Каин Велентар был усыплен по решению Конклава потому что его безумие грозило устоявшемуся миропорядку, а слава могла обеспечить воплощение всех идей Виктории в жизнь. С тех пор его сила и кровь хранили Академию Ночи от внешних врагов.
Каин делает шаг вперед. Тени за его спиной сжимаются, словно когти.
– Азраэль. Ты постарел.
Голос гладкий, как лезвие ножа.
Ректор отступает, пока спиной не упирается в подоконник. Сердце колотится, как пойманный зверь. Что сейчас сделает этот древний? Да и помнит ли Велентар все, что с ним было? Заклятие такой силы – не шутка.
– Ты… ты не должен был…
– Проснуться? – Каин усмехается, и в этой улыбке нет ни капли тепла. – Виктория думала так же.
Он проходит мимо, пальцы скользят по корешкам книг. Пыль вспыхивает синим. Древние умеют считывать с вещей едва заметный след магии – Велентар пытается разобраться в том, что случилось в триста лет его отсутствия. Надо действовать срочно. Усыпить его бдительность, предупредить Конклав…
– Она предала тебя, эта получеловеческая шавка! – Азраэль цепляется за стол, чтобы руки не дрожали.
Каин поворачивается. Его брови чуть-чуть приподнимаются. Утонченный, красивый жест.
– Ну а вы даже не потрудились снять с меня цепи.
Наступает тишина.
– Я устраивал вас как оружие, которое крепко спит.
Несколько неслышных шагов и Велентар садится в кресло напротив Азраэля, вальяжно закидывая ногу на ногу. Вся его поза полна грации и чувства собственного достоинства. Еще бы, один из чистокровных аристократов. Вернейший меч Конклава, непобедимый генерал.
Чего ему стесняться?
Глаза Велентара горят голубым. Азраэль отшатывается, потому что поздно понимает: это ментальная связь. Почти никто из современных чистокровных этим умением уже не обладает. Велентар сейчас чувствует его мысли. Все. О Конклаве. О реформах. Весь страх.
– Каин, я… я помогу! – заявляет Азраэль, сбиваясь. – Конклав не должен знать! Я скрою твое возвращение! И… и ты сможешь отомстить!
Каин смотрит на него, как на насекомое.
– Ты предлагаешь мне прятаться? – звучит насмешливо.
– Нет! Но если они узнают…
– Они узнают, – Каин уверен в своих словах.
Холодный ужас сковывает ректора. Это худшее, что, пожалуй, могло бы случиться. А ведь Азраэль еще считал, что поступление девчонки Дарквуд в академию – проблема. Каким же он был наивным!
– Кто… кто освободил тебя? – шепчет ректор, вспомнив про Алису.
Неприятная догадка сжимает горло.
Каин наклоняется, и его дыхание обжигает, как мороз.
– Юная Дарквуд.
Азраэль вздрагивает.
– Я… я разберусь с ней. Заставлю ответить.
Мгновение – и пальцы Каина впиваются в его горло.
– По-моему, ты глупеешь от страха, – шепчет Велентар. – Запомни раз и навсегда: она моя. Тронешь ее – умрешь.
Азраэль начинает энергично кивать.
Каин отпускает его, и ректор падает на колени.
– А теперь, – голос Велентара звучит сверху, – приготовь мне ванну. И мантию профессора.
Азраэль поднимает голову.
– Ты… остаешься?
Каин уже стоит в дверях. Его изящный силуэт растворяется в темноте, но последние слова еще слышны в комнате:
– Эти стены все еще нуждаются в защите.
Дверь захлопывается.
Азраэль остается один.
Каин все еще взирает на него с портрета. Теперь этот взгляд кажется издевательским.
– Алиса Дарквуд, – вырывается у ректора, – что ты, мерзавка, наделала?!
Глава 3. Пробуждение
Алиса Дарквуд
Голова раскалывается уже третий день. Я сижу на кровати в лазарете, сжимая простыни в кулаках, пока мир вокруг не перестает двоиться. Элизабет сказала, что сегодня мне в любом случае придется встать с кровати, потому что ректор не собирается ждать.
С такими приказаниями не спорят.
Скидываю ноги с кровати и смотрю на худые лодыжки, рассерженные алыми следами, которые оставили защитные нити в подвале.
Каин Велентар.
Его лицо буквально вспыхивает в памяти и я чуть отклоняясь назад. Элизабет провожает это движение напряженным взглядом и я натянуто ей улыбаюсь, встаю на ноги а потом заправляю кровать.
Имя Велентара по-прежнему горит в моих мыслях, словно раскаленный уголь. Он был настоящим. Не видением, не призраком. Он коснулся меня. Залез в мою голову. И теперь…
– Ты моя, Дарквуд.
Я вздрагиваю. Голос звучит так отчетливо, будто он здесь, рядом. Но в комнате никого нет.
Все это было бы похоже на галлюцинацию, случившуюся со мной под действием защитного заклинания.
Если бы только Элизабет не сказала, что ректор ждет меня из-за нового профессора.
Что и кому вообще могло от меня понадобиться? После посещения запретного крыла, в котором меня и нашли, ректор должен был бы меня выгнать, а не звать на разговор.
Сердце пропускает удар, когда я думаю о том, что к нам мог вернуться Каин Велентар. Это же изменит все!
Застегиваю мантию на груди и отрицательно качаю головой.
Нет. Этого просто не может быть. У меня никогда не хватило бы сил разорвать такие древние заклинания. Да к тому же куда отправился бы Велентар как не в столицу, блистать в своем любимом Конклаве.
С одеждой покончено и я хмыкаю себе под нос: Каин преподает в академии. Это же смешно.
Подхожу к двери, игнорируя головокружение и открываю ход ее.
Такое чувство, что ничего не изменилось.
Академия выглядит точно так же. Студенты шепчутся у стен, служки разносят письма, из классов доносится бормотание заклинаний. Никакого оживления, которое вызвал бы своим появлением такой чистокровный как Каин Велентар.
Это все равно что если бы портрет в нашем классе сошел со стены и начал бы разговаривать.
Я иду к ректору, завернувшись в мантию, и стараясь избегать насмешливых взглядов. Во всем этом тоже виноват никто иной как Каин Велентар, преданный и убитый моей бабушкой.
«Вот бы он правда вернулся из небытия и рассказал как все было на самом деле!», – думаю я, когда до меня долетает шепоток.
– Она должна была разбиться насмерть.
Это голос Люцины и несется он из коридора, в который я еще не успела свернуть. Там находится кабинет ректора.
Я прижимаюсь спиной к стене, затаив дыхание.
– Но не разбилась, – отвечает рыжая Марла. – Значит, ключ еще у нее. Или…
– Или кто-то ее спас.
Я сжимаю кулаки.
– Неважно. Если она не принесет зелье к полуночи, ее сестренка…
Голос Люцины становится тише, но я уже не слушаю.
Они все еще собираются мстить моей младшей сестре.
Ни Люцина, ни Марла, ни никто в этих стенах не подозревает, что случилось в запретном крыле. Значит, я это точно придумала. Как мне спасти Лидию теперь?
Начинаю проверять карманы мантии один за другим. Спасибо сердце колотится под горлом как бешеное.
И в этот момент глухой удар колокола разносится по коридорам. Раз. Два. Три.
Я замираю. Это тревога?
Но на академию же никто не нападал вот уже триста лет.
– Алиса! – за руку меня хватает Вейланд.
Следом друг разворачивает меня к себе и рассматривает со всех сторон.
– Слава Темнейшему, живая!
Я слабо улыбаюсь. Вейланд сын наших слуг и помнит доброту моей матери. Не могу сказать, что из-за дружбы со мной дела у него идут хорошо, но он не отступается от коровы, которую дали еще его мать с отцом: защищать Дарквудов.
– А то чего только в нашем крыле не рассказывали, – говорит Вейланд.
Я заправляю прядь за ухо неуверенная в том, что хочу слышать новые сплетни про себя.
Поднимаю глаза к потолку и тихо спрашиваю:
– Что это за переполох.
– Собрание, – пожимает плечами Вейланд. – Говорят, к нам прибыл какой-то очень известный профессор. Но его еще никто толком не видел. Рассказывают разное.
С этими словами друг подхватывает меня под руку и тащит в сторону главного холла.
– У ректора ко мне дело, – пытаюсь упереться.
– Брось! – отмахивается Вейланд. – Ты думаешь, ректор пропустит первый внеплановый сбор в середине дня?
И тут не поспоришь. Вряд ли Азраэль Вент будет в такое время сидеть в кабинете.
Вейланд тащит меня за толпой.
– Надеюсь это не старый Бранвен, которого выперли из Конклава за скудоумие, – продолжает щебетать друг в то время как перед нами открываются двери большого зала.
Внутри все переполнено. Кажется, собрались студенты всех пяти курсов. Нам с Вейландом едва хватило места у стены, но такое расположение меня даже радует – меньше праздных взглядов, меньше шансов столкнуться с Люциной.
Преподаватели столпились на возвышении. На старом профессоре боевых искусств лица нет, преподавательница травологии так и ерзает на месте, словно предвкушая нечто особенное. Наконец на кафедре появляется ректор Вейт. Он бледнее обычного, пальцы нервно перебирают край мантии.
– Дорогие студенты! – начинает Азраэль. – Я прошу вас, тишина!
После нескольких постукиваний по кафедре зал успокаивается и тогда ректор позволяет себе откашляться.
– С сегодняшнего дня, – его голос звучит неестественно громко, – как многие из вас наверняка уже слышали, в Академии Ночи появится новый преподаватель.
Шепот пробегает по залу.
– Один из величайших воинов Конклава. Герой Последней Войны, – голос Азраэля немного дрожит, когда он произносит эти слова, ну а я начинаю слышать биение крови в собственных ушах. – Тот, чье имя вы знаете по учебникам.
Ректор делает паузу.
– Каин Велентар.
Глава 3.2. Пробуждение
После объявления наступает тишина.
Потом – взрыв голосов. Зал содрогается от этого гула, словно от ударов приближающейся грозы. Сотни голосов сливаются в единый рев, а воздух наполняется электрическим трепетом магии, под потолком, повинуясь воле профессоров вспыхивают десятки магических свечей. Вампиры привыкли жить в полусвете еще с незапамятных времен, когда чуть не проиграли битву за выживание людям, с тех пор яркое освещение – признак особенных событий.
Передо мной мельтешит Вейланд, а в ушах звенят чужие голоса:
– Но он же погиб!
– Это шутка?
– Его предала Виктория Дарквуд!
Я застываю, как вкопанная, потому что кажется вижу в отдалении смутно знакомый силуэт, стройный и грациозный. Он выходит из задних дверей, поднимается на возвышение, и преподаватели расступаются в стороны перед ним бессознательно, с молчаливым благоговением.
Нет, Каин Велентар вовсе не был моей галлюцинацией!
Ректор поднимает руку, и зал погружается в молчание.
– Каин Велентар не погиб. Он был… заточен врагами Конклава на долгие годы. Но теперь он вернулся.
Слова "врагами Конклава" повисают в воздухе, тяжелые и ядовитые. Я чувствую, как десятки кое-кто из чистокровных поглядывает в мою сторону. Если в академии говорят о врагах, то это Дарквуд. В этом сезоне такая мода.
Заточен. Не "предан", не "убит". Крепче сжимаю кулаки, потому что обида подкрадывается к горлу. Ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Нас шпыняли словно шелудивых псов, вытирали о нас ноги за преступление, которого не было. Мой отец вынужден был оправдываться за свою мать, Викторию Дарквуд, всю жизнь и все равно не избежал позора!
Через несколько рядов от нас хихикает Люцина. "Эта жалкая полукровка не смогла даже нормально его упокоить".
Но дочь декана замолкает, стоит только Каину выйти на свет. Сотни магических свечей, установленных в зале, освещают его идеальные, словно выточенные из камня черты. И я вижу, что она очарована. И не одна она. Вся академия замирает. В жизни Каин выглядит куда более грозным, изящным и могущественным, чем на всех тех портретах, всем нам довелось лицезреть. Черная мантия профессора сидит на нем как влитая.
Академия погружается в безмолвие.
Ректор оглядывается. Страх и неуверенность легко считываются в его позе. Его пальцы нервно теребят массивный золотой перстень с печатью Конклава – знак его власти, который сейчас выглядит жалкой бутафорией.
И тут я понимаю.
Возвращение Каина вовсе не радость для Азраэля, иначе тут бы уже давно был весь Конклав, чествующий своего великого героя. Велентар как будто вернулся вопреки всему, назло всем своим недоброжелателям.
Сердце пропускает удар, когда я вспоминаю наш позавчерашний разговор – и в том, что он был реальным я уже не сомневаюсь.
Велентар будет мстить всем, кто посадил его под замок.
И я дала ему ключ от его цепей.
– Алиса, я столько про него читал! – жужжит над ухом мой друг. – Это… это же просто нереально! Как думаешь, кто освободил его? Какой-то герой?
– Я, – срывается с моих губ и я надеюсь, что это признание тонет в общем гуле, которым вскоре взрывается зал.
Каину кричат приветствия, но Велентар тут же прекращает шум одним движением ладони. Простого жеста достаточно, чтобы в зале воцарилась такая тишина, что слышно, как бьется в рамы ветер. Его жесты выверены и полны грации. Мимика плавная, улыбка снисходительная и спокойная.
Но я помню, как он выглядел позавчера: глаза, полные боли, жилка дрожащая на виске. Нет, Велентар просто умело скрывает свои истинные чувства под маской, потому что чистокровному аристократу не положено попусту проявлять гнев попусту. Высшие хищники умеют выжидать.
Велентар поднимает голову, распрямляя плечи. Его мантия – темнее ночи, волосы – чернее теней. Глаза горят синим огнем.
– Я вернулся, – голос Каина мягок, но в нем звучит сталь. – Не для того, чтобы вспоминать прошлое. А чтобы готовить вас к будущему.
Он обводит взглядом собравшихся.
– Конклав слабеет. Враги не дремлют. И если вы хотите выжить…
Его взгляд останавливается на мне. Дыхание замирает на моих губах.
– …вам понадобится настоящая сила.
Студенты заворожены рассказом. Люцина не сводит с Велентара глаз.
Но я вижу то, чего не видят они.
Каин смотрит на меня и улыбается. Как хищник.
– Поэтому я буду преподавать вам боевые искусства, – заканчивает Велентар.
После чего зал взрывается одобрительным гулом – еще бы! Первый меч Конклава. Никто из нас до этого не мог бы и мечтать о том, чтобы сам Велентар непобедимый генерал ставил ему руку. Это как получать уроки от одного из членов Конклава! На такое могут рассчитывать разве только дети чистой крови.
– Профессор Родерик выходит в заслуженную отставку, – добавляет ректор.
"Заслуженную" – как будто у старика был выбор, – со злостью думаю я.
Эту новость и вовсе встречают рукоплесканиями. Большинству студентов надоела эта старая развалина, которая вечно забывает последовательность боевых пассов. Но мне нравился Родерик, потому что он, один из немногих, меня жалел. Никогда не ставил в пары с моими обидчиками и даже взялся отрабатывать защитные заклинания, правда, не сильно в этом преуспел – я плохо умею защищаться и когда надо выстрелить в кого-то, чаще всего закрываю глаза.
Страшно подумать, что ждет меня с Велентаром.
– На этом собрание закончено! – ректор разводит руками. – Каждому пора на занятия!
Студенты вскакивают с мест. Но разогнать их оказывается непросто. Для начала те робко приближаются к Велентару и Каин смотрит на них с интересом.
Похоже, новый профессор рад оказаться в живых.
– Профессор Велентар приступает к своим обязанностям с завтрашнего дня у каждого из вас еще будет шанс с ним пообщаться! – добавляет ректор, но собравшийся вокруг древнего героя кружок не редеет, а только увеличивается.
Я вижу, как Люцина протискивается вперед, ее грудь почти касается его руки. "Профессор, – лепечет она, – я так мечтала вас когда-нибудь увидеть… Молилась Темнейшему…"
Я отвожу взгляд, потому что мне тошно это видеть.
Студенты сначала робко, а потом все бойчее и бойчее засыпают древнего героя вопросами и тот с нескрываемой радостью отвечает на них.
– Не пойдешь ближе? – спрашивает меня Вейланд.
Отрицательно качаю головой.
– У меня еще дела.
– Ну Алиса!
– Ректор вызвал к себе, – приходится врать.
Я понимаю, что Азраэлю сейчас до меня точно дела нет. Мне нужно еще разобраться с угрозами Люцины.
Стоит только добраться до выхода из зала, как мою руку подхватывает сильная ладонь.
– Дарквуд? – произносит Азраэль Вент. – Пойдем в мой кабинет.
Его пальцы сжимают мое запястье так сильно, что наутро останутся синяки. Но это ничего. После встречи с Каином синяки – это не то, чего мне стоит бояться.
Глава 4. В ловушке ректора
Алиса Дарквуд
Дверь в кабинет Азраэля Вента захлопывается за моей спиной с глухим щелчком магического замка и я понимаю, что легко мне отсюда не выбраться. Воздух здесь густой от запаха старых книг и чего-то ещё – горького, металлического, как кровь на языке. На меня взирает целый ряд портретов, первым бросается в глаза тот, что изображает Велентара. Основатель академии, не удивлена, что его поместили в центр. Только вот забыли мою бабушку. Виктория была вдохновительницей Академии Ночи в ее современном виде.
– Садись, Дарквуд, – распоряжается ректор, бросая взгляд на кресло, стоящее около его рабочего стола. – Или лучше нет, постоишь.
Я переминаюсь с ноги на ногу, продолжая рассматривать кабинет, в котором никогда раньше не была. Такая мелкая сошка как я не должна была бы вообще беспокоить ректора, но вот я здесь.
Азраэль бросает на меня взгляд, в котором сквозит неприкрытое раздражение. Затем перебирает на столе несколько пергаментов. Его длинные пальцы с идеально ровными ногтями – признак чистокровного – перелистывают страницы пугающе быстро.
Он ищет бумагу, в которой будет приказ о моем отчислении? Сердце ударяется о ребра и замирает.
– Чего глазеешь? – с неприкрытой неприязнью бросает Вент.
– Ничего, господин, – бормочу я.
Ведь это тебе же самому пришло в голову меня позвать.
– Вот! – наконец на столе оказывается нужная бумага.
– Дарквуд, взгляни.
Я подхожу ближе, но ректор тут же срывает со стола листок, так и не дав мне вглядеться в строчки. Ума не приложу, что тут было.
– Отчет дневной стражи.
– Что?
– Тебя видели в районе запретного крыла, – продолжает Азраэль и я вытягиваюсь по стойке смирно. Холодок ползет по спине, а потом я вспоминаю, что меня и вовсе должны были найти в библиотеке.
Ректор ведет какую-то грязную и глупую игру раз не понимает, что мы оба знаем о том, что случилось три дня назад: колдовство Виктории Дарквуд было разрушено и Каин Велентар вышел на свободу.
– Я просто… – выше поднимаю подбородок. – Собиралась вернуть вашей дочери ключ от запретных покоев, который та выронила.
Губы Азраэля начинают подрагивать от едва скрываемой злости.
– Что ты сказала?! – выдыхает ректор Вент. – Что ты осмелилась вякнуть, Дарквуд?!
– Что вам стоит лучше следить за реликвиями, которые тут хранятся, – продолжаю говорить, сама удивляясь тому откуда у меня взялась такая храбрость.
Дерзить ректору – очень недальновидный поступок, но после всего, что случилось со мной за последние три дня, он уже не кажется таким дурацким.
Азраэль приближается ко мне и кажется замирает в шаге от того чтобы дать мне пощечину. Я затаиваю дыхание. Интересно, что его остановило?
“Каин Велентар” – рождается в сознании, но я не хочу давать этой мысли право на жизнь. Я не собираюсь зависеть от того, из-за кого от нашего дома остались только воспоминания.
– Ты играешь с огнем, – шипит ректор.
– Тогда давайте переходить к сути. – выдыхаю я. – Зачем вы меня позвали? Выгнать? Назначить наказание?
Азраэль шумно сглатывает, а потом наклоняется ко мне и говорит так, словно озвучивает тайну.
– Он хочет тебя в помощницы.
Отшатываюсь. Этого я меньше всего ожидала.
– Он это кто? – проговариваю на одном дыхании.
– Велентар! – Азраэль отворачивается к столу и бьет по его поверхности наотмашь раскрытой ладонью.
– Н…но… я же полукровка, – бормочу, сбитая с толку, – П…позор чистой крови. Сам Каин Велентар… это перебор!
– С древними не спорят. – криво улыбается Азраэль. – Он триста лет пробыл в гробу и сейчас требует кого-то, кто станет его проводником в новом времени, Алиса.
– Нет! – делаю шаг назад. – Для этого я не подхожу. Что скажет Конклав? Другие благородные?
Азраэль смотрит на меня гневно. Сглатываю слюну. Я спиной чувствую, что с Велентаром все не так просто. Стоит только вспомнить тот наш разговор внизу. Жизнь моей семьи и нелегкая судьба родителей научила буквально кожей чувстовать подвох. Живая я к нему не пойду, каким бы прекрасным и могущественным с виду ни был Каин Велентар.
– Назначьте Люцину, – тем более она сама хочет, – это будет достойная…
Меня прерывает стук ладони. Ректор только что треснул по крышке стола так, что она едва не разломилась.
– Это. Будешь. Ты, – произносит Азраэль едва ли не по слогам.
Тогда я берусь за последнее оружие.
– Притом, что его чуть не убила моя бабка? – отвечаю скороговоркой. – Каин Велентар точно в своем уме?
– Я тебя отправлю на суд Конклава, неблагодарная ты дрянь, – шипит Азраэль и похоже на сей раз я довела его до точки кипения, – если сейчас же не согласишься.
Молчу. И кажется слышу удары своего сердца.
– Итак, Алиса, – ректор бросается к бумагам, разбросанным на его столе. – Если ты сейчас же не согласишься, я сделаю так, что за твоей сестричкой…
– Ладно, – вырывается у меня. – Велентар, так Велентар.
Это лучше, чем они нанесут вред Лидии.
Азраэль распрямляется. На его лице читается удовольствие, которое испытывает солдат после выигранной битвы.
– Теперь ты его собственность, – говорит ректор и я выдыхаю, боясь подумать, что такие заявления будут значить на практике. – И будешь выполнять любую прихоть.
Сглатываю.
– Если надо будет в полдень примчаться в его покои…
В это время дверь распахивается и мы оба переводим взгляд на того, кто смог попасть в покои ректора несмотря на сдерживающую магическую печать.
– Азраэль, Конклав требует вас немедленно.
Профессор Артон стоит в дверях. Его обычно спокойные глаза горят.
Ректор замирает, затем медленно выпрямляется.
– Все, что я сказал, должно быть исполнено, Дарквуд, – бросает он мне на прощание. – Беспрекословно…
Азраэль Вент не оканчивает фразу. Он выходит в двери, следуя за профессором Артоном и я предпочитаю не думать о том, зачем ректор понадобился Конклаву. Вероятней всего это из-за Каина Велентара. Должно быть весь Ноктхейм, вампирская столица, уже не первый день стоит на ушах.
Выбираюсь из кабинета ректора, едва держась на ногах и почти сразу же падаю в объятия Вейланда.
– Так зачем он тебя звал? – щебечет друг.
Я встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя.
– Ты не пошел знакомится с Велентаром?
– Я волновался за тебя. – Улыбается Вейланд. – Алиса, все в порядке?
Киваю, решив не сообщать ему о своей новой странной роли.
– Пойдем в столовую.
Полночь. Время перекуса.
Глава 5. Урок истории
Алиса Дарквуд
В полуночное время в большом зале, отведенном под принятие пищи, подают кубки с кровью. Полукровки вроде нас с Вейландом не нуждаются в такой пище, более того, от крови нас порой тошнит, но вкушать ее является признаком особого статуса. Да и ничего другого в академии нет. Если хочешь не умереть с голода – приходится покупать на последние деньги репу у местных крестьян.
Вейланд, улыбаясь, протягивает мне один клубень.
– Спасибо, – радуюсь я.
– Пустяки, Алиса, – отвечает Вейланд.
Я смотрю на то, как с соседнего ряда ему машут друзья. Я в академии изгой, не знаю, как эти вампиры до сих пор терпят странное увлечение своего друга.
– Иди, – подбадриваю Вейланда.
– С тобой точно все будет нормально? – встает с лавки он.
– Конечно.
Я пережила спуск в запретное крыло и возрождение Велентара. Теперь мне уже ничего не страшно.
Только Вейланд отходит и я вонзаю зубы в репу, как звенит звонок. Внеплановый урок истории. Только этого не хватало!
До рассвета остается совсем немного, а нас всех решили снова собрать чтобы поговорить о делах давно минувших дней. Я чувствую, что начинаю клевать носом – столько всего уже случилось со вчерашнего дня, а я совсем не успела восстановить силы. Каин Велентар, падение в пропасть…
Студентов первого курса собирают в лекционном зале и я нарочно занимаю последний ряд, зная, что вряд ли кто-то сядет со мной поблизости. Отродье Дарквуд. Я с самого начала была тут мишенью для насмешек.
Вейланд садится в середине со своей мальчишеской компанией. Надо отдать ему должное: сын наших слуг убедился в том, что со мной все в порядке и теперь ведет жизнь обычного юноши, которого вскоре ждет служба в каком-нибудь доме чистокровных вампиров, карьера верного помощника или солдата – то, о чем мне мечтать даже не приходится.
В это время аудитория Академии Ночи замирает. На кафедре показывается профессор Моргана Блэкторн, бывшая главная архивариус Ноктхейма. Я готова подпереть голову руками, лишь бы не уснуть на столе. Сейчас она опять своим заунывным голосом будет читать про рождение чистокровных. Вот скукота!
Моргана занимает свое место, поправляя очки с толстыми стеклами длинным пальцем. Её тёмно-синий плащ с вышитыми серебряными звёздами – символ кафедры истории – шелестит при каждом шаге.
– Сегодня мы отклонимся от программы, – её голос, обычно спокойный, звучит необычно напряжённо. – Поговорим о Каине Велентайне.
Это заявление заставляет даже меня приподнять голову. Велентайн! Будет ли мне от него спасение? Но, обведя взглядом зал, я понимаю, что, похоже, думаю так одна. Все вокруг полны непонятного мне оживления. Ну да, это ведь не они попали в запретную библиотеку, чуть не умерли и узнали, что у их родственников есть кровный враг, который хочет теперь моего преклонения.
Черчу на парте невидимые узоры.
Чтобы ты сдох, Велентайн! Хотя знаю, что благородные чистокровные почти что бессмертны. Их можно уничтожить только серебром, вколотым в сердце, или же обезглавливанием, но сначала попробуй поймай. Может быть, именно поэтому моя бабка прокляла Каина Велентайна.
Тем временем в классе воцаряется звенящая тишина. Чистокровные переглядываются, полукровки настороженно сжимаются на своих местах. Еще бы! Из гроба восстал блюститель древнего порядка! Хотя в последние годы, говорят, он не очень-то придерживался консервативных взглядов.
– Почему именно сейчас? – шипит рыжая Марла с первого ряда, играя пером в пальцах.
И я впервые с ней согласна. Почему бы не отпустить нас поспать? Блондинистая подруга Марлы пихает ее в бок, очевидно, требуя заткнуться. Я ловлю себя на том, что нигде не вижу Люцины. Дочь декана пропускает лекции? Неслыханное свинство.
Тем временем лектор Моргана медленно поправляет очки, заставив стекла блеснуть холодным светом.
– Потому что история, господа, – она, безусловно, все это услышала, – имеет свойство повторяться. Особенно когда её забывают.
Её взгляд скользит по мне и я невольно выпрямляюсь.
Потом Моргана щелкает пальцами и перед ней разворачивается магическая карта.
Этот фокус я видела уже не один раз. Так на занятиях по истории показывают как проходили древние битвы.
Зеркало за спиной у Морганы так же оживает демонстрируя нам совершенный профиль Каина Велентара и будь я не я, если у меня сердце не екнуло. Все-таки он слишком красив чтобы быть реальным.
– Каин родился в эпоху Кровавых Рассветов, – начинает наш лектор. – Когда вампирские кланы резали друг друга за власть.
– Профессор, – тут же поднимает руку Кассиус Дренн, сидящий в третьем ряду – метит в отличники, но я-то я знаю, что он всего лишь проклятый некромант. – Говорят, Каин убил первого врага в двенадцать лет. Это правда?
Моргана медленно поправляет очки, заставляя стекла ярко заблестеть.
– Факт, но без контекста – всего лишь сплетня, господин Дренн. – Она резко хлопает книгой. – Его семью вырезали на его глазах. Он не убивал – он выживал.
– Но ведь это доказывает его силу! – вскричала Изабелла Морвент, еще одна подружка ненавистной мне Люцины.
– Силу? – Моргана холодно улыбается. – Или проблему, которая сделала его тем, кем он стал?
Я вытягиваюсь, потому что впервые вижу госпожу Блэкторн настолько одухотворенной и, можно даже сказать живой.
– Вам известно, что Лилит Ламотр вышла замуж за Дамьена Велентайна по принуждению и затем убила его из ненависти?
Зал замирает. Моргана тем временем проходит перед картой.
– Моргана поплатилась за это и юного Велентайна воспитывал его дядя, Владермар, безжалостный воин. В то время вампиры противостояли полчищам демонов, что пришли из другого мира, привлеченные экспериментами человеческих магов. Это очень ослабило наш род и вкупе с междоусобицами привело к тому.
– Что вампиры были почти истреблены! – Кассиус Дренн снова вмешивается в повествование.
Моргана кивает.
– Это привело к тому, что Каин остался без семьи, совсем один и вынужден был прятаться среди людей. Он выживал, наследник сильнейших родов, последний оплот Чистой Крови, что не позволит нашей цивилизации исчезнуть. Повзрослев, он собирает вокруг себя тех, кто позднее составит Конклав. Что позволяло им так просто побеждать?
– Его называли «Призраком Полей», – говорит Рейнард Торн – о, этого парня я хорошо знаю. Презирает слабых, вроде таких как я, слепо предан Конклаву и мнит себя экспертом в боевой магии – поэтому и влез.
Стоит, наверное, ожидать, что он будет первым являться на занятия с Велентаром.
– Он побеждал, не вступая в бой!
Торн аж захлебывается своими словами. Подпираю щеку рукой, думая о том, что этому тюфяку такая реакция точно не грозит. Велентара воспитала необходимость, а этого растили десять нянек.
– Это же гениально! – присоединяется Серафина де Л’Эр. – Он заставил магов самих себя уничтожить!
Аристократка до мозга костей. Этой не жалко никого кроме чистокровных.
Моргана резко поправляет очки, заставив аудиторию замолчать. Студенты уже привыкли, что это – знак: ответ вышел неправильный.
– Три тысячи гениальных магов, госпожа де Л’Эр. – голос лектора становится ледяным. – Пусть и людей. Такие редко рождаются.
– Но он победил! – упорствует Серафина. – Не проронив ни единой капли крови своей армии! Поэтому его имя вписано в учебники! “Сделать как Каин” значит справиться безупречно, играючи!
– Был ли другой выход из этой ситуации? Сделать их союзниками или рабами? Заставить служить себе, – произносит профессор.
Я невольно подвигаюсь ближе. Никогда не думала, что Моргана, которая до того казалась мне просто канцелярской крысой, может думать так. Что она жалеет людей, также как жалела моя бабушка.
– А потом он встретил её, – голос Морганы вздрагивает. – И что-то изменилось. До этого Каином владела холодная ярость: огнем и мечом он прокладывал дорогу Конклаву. Но позже Виктория Дарквуд научила его брать лучшее от противников.
– Предательница? – язвительно заявляет Серафина.
Моргана медленно снимает очки и протирает их платком.
– Интересный вопрос, госпожа де Л’Эр. Что делает предателем? – Она пристально смотрит на Серафину. – Верность идеалам или подчинение системе?
– Он потерял из-за неё все! Это проигрыш! – кричит чистокровная. – Виктория отдала его полукровкам-бастардам, тем, кого Каин уничтожал по велению Конклава и они его прикончили в грубой и мерзкой форме!
– Нет, милочка, – резко оборвала её профессор. – Нет. Сейчас Велентар возвращается чтобы вернуть Конклаву то, что он утратил некогда…
Дальше я уже почти не слушаю, потому что перед глазами темнеет и давит в висках.
– Алиса! Алиса Дарквуд! – голос лектора вырывает меня из полуобморочного состояния.
Я поднимаю голову от парты.
– Почему Виктория предала Каина? – кажется Моргана повторяет этот вопрос не в первый раз.
Я поднимаюсь на ватных ногах, чувствуя, что меня ждет очередное унижение, но в этот миг двери в зал отворяются. На пороге стоит Люцина. Дочь декана выглядит растрепанной и злой.
– Он зовет тебя, – бросает блондинка и начинает вальяжно спускаться на первый ряд.
Я только морщусь.
– Живее, Дарквуд, – с отвращением бросает Люцина. – Профессор Велентар хочет видеть тебя прямо сейчас.
Глава 6. Интерлюдия 2. Ищите женщину
Азраэль поймал себя на том, что терпеть не может общение с Конклавом. Ритуал крови и тени отнимает слишком много сил, вновь и вновь напоминая, что в жилах ректора Вента течет человеческая кровь. Из-за этой проклятой примеси, проникшей в родословную семь веков назад, дом Кровавой Розы лишился влияния, а сам Азраэль вынужден был довольствоваться ролью наставника юных вампиров. Именно это и имел в виду проклятый Велентар, едва освободившись от цепей, намекая на его старость – с годами ректор Вент растолстел и поседел.
Еще худшая судьба ждет дом с Люциной, если та не отыщет себе достаточно благородного мужа. Ректор был уверен в том, что они оба с дочерью помнили об этом каждый день.
Двери зеркального зала захлопываются. Магистр Артон запирает их магическим ключом, оставаясь на случай, если ректору потребуется помощь.
– Зеркало сегодня неспокойно, – предупреждает он. – В последний раз оно показало вам…
Азраэль вглядывается в толщу жидкого металла, плещущегося в специальном серебряном бассейне, сделанном в полу. Гладь пульсирует розоватым оттенком – так эта магическая вещь дает понять, что чувствует нечистое происхождение.
– Я помню, – резко обрывает профессора Азраэль.
Тот день, когда он увидел собственное тело у ног Велентара, а древний меч Песня Полуночи занесся для смертельного удара над его головой, навсегда врезался в память. С тех пор ректор предпочитает письменные отчеты. Но сегодня такой возможности не представилось: Конклав дал знак, что желает видеть Азраэля. И дело, конечно же, было в Велентаре.
Ректор рассекает себе руку и темные капли крови падают на живое зеркало, которое с шипением впитывает их. Зеркало жадно лижет его кровь языками синего пламени, требуя все больше – будто чувствует человеческую примесь, убивавшую силу магии.
Следом тени советников, состоявшие из дыма, материализуются одна за другой.
– Мы ждем отчета, ректор Вент, – раздается голос Малкара, лидера Конклава Чистой Крови.
Ректор приподнимает голову. Малкар изучает его взглядом паука, созерцающего запутавшуюся муху. Одно неверное слово – и род Вентов исчезнет из летописей, как исчезали другие. Именно поэтому подходящих женихов для Люцины сейчас трудно сыскать.
Азраэль склоняется в почтительном поклоне, почти касаясь лбом холодного пола – как было принято в древние времена.
– Каин Велентар вернулся, сохранив всю свою силу, о сильнейшие. То, что защищало стены академии, теперь… вновь часть его.
– Это известно, – произносит госпожа Медея из Дома Лунных Змеев. – Насколько он опасен?
Азраэль делает глубокий вдох:
– Я изучил его воспоминания, – он вновь кланяется.
Риск был огромен. Если бы Каин Велентар обнаружил, что цепи с его магическими отпечатками на время исчезли из библиотеки, то испепелил бы ректора на месте, как многих других своих врагов… Но Каин был занят – ректор лично позаботился о "ванне" из крови сотни девственниц, собранных со всех окрестных деревень.
И вот что Азраэль увидел пока Велентар, голодавший триста лет, наслаждался свежей кровью.
Виктория заманила его в сад академии – место их тайных встреч – и протянула древний клинок с гравировкой:
– Ты больше не оружие Ноктэль. Пусть это напоминает тебе, что даже на войне есть место красоте.
Но лезвие было отравлено. Парализующий яд.
Каин помнил, как лепестки черных роз прилипали к его лицу. Как Виктория, целуя его, украдкой смахивала слезу – единственную искреннюю слезу за все годы лжи. Теперь же эти розы росли под окнами его новой темницы – академии, которую он когда-то основал.
Когда Каин рухнул на колени, Виктория прошептала:
– Прости. Это единственный способ спасти моего мужа, сына… и тебя.
Затем разорвала его камзол и вонзила лезвие в сердце.
– Ты в моей власти, Алкейн.
Если вампир называет кому-то свое истинное имя, то позже оно может дать неограниченную власть над его судьбой – Виктория воспользовалась темным колдовством полукровок-отступников.
Боль оказалась острее стали. Каин кричал – не от физической муки, а от того, что его душа рвалась на части. Но для того чтобы завершить обряд ей было нужно ослабить его тело.
Отступники, помогавшие Виктории, заперли Каина в своих подвалах. И далее дни пыток слились в кровавый кошмар: серебро, которое лили в его жилы, чтобы нейтрализовать силу Ноктэль. Солнечные руны на коже, которыми его ослабляли. Клетка из костей тех, кого он когда-то защищал. И сны, вечные грезы наяву о том, как Виктория начинала рвать его кожу, стараясь добраться до сердца.
Каин не сошел с ума несмотря на это все, но наградой ему стало то, что он оказался похоронен под академий, где слушал как мимо идут годы. Без возможности пошевелиться, подать голос. Вся его сила, дарованная Матерью-Луной, была влита в стены, которые он сам некогда возвел, для себя не оставалось ничего.
– Велентар убежден, что Виктория предала его, – заключает Азраэль.
– И ты уверен, что он больше ее не любит? – усмехается Медея.
Ректор опускает голову. Полюбишь после такого.
– Нет. Он винит ее в своей боли… и себя в том, что поверил полукровкам. Это был хороший урок, о древнейшие.
Конклав замирает в молчании. Азраэль понимает, что сказал лишнего – проклятая человеческая кровь снова дала о себе знать. Он не всегда понимал, как мыслят его сородичи.
– Что ж, осталось вернуть ему Песнь Полуночи и подобрать женщину? – усмехается лорд Сириус из Дома Пепла. – Раз Велентар так легко теряет от них голову! Только преданную Конклаву на сей раз.
– П-ф-ф… – фыркает Медея.
– Сильнейшие, – вставляет Азраэль, – это хорошая идея. Сейчас Велентар ближе всего к тому чтобы снова встать с нами плечом к плечу и нужно будет лишь поддерживать его уверенность…
Малкар откашливается и ректор Вент прерывается.
– Мой ученик не идиот.
Велентар был главной гордостью и главным разочарованием Малкара. Тот, кто превзошел главу Конклава в тактике и кто впоследствии вытер ноги об установленные им правила.
“Малкар его уничтожит”, – думает в это время Азраэль и уже готовится прощаться и со своей жизнью за то, что устроил Конклаву проблем.
– Но идея про женщину звучит складно, – продолжает Малкар.
– Кто с этим справится? – улыбается Медея. – Нужна не просто женщина, а достойная соперница Виктории.
– Моя дочь… – начинает Азраэль.
– Твоя дочь? – Медея смеется. —Разве что в качестве закуски. Велентар привык к изысканным блюдам, а твоя Люцина… пахнет школой и амбициями.
– Погоня за чистой кровью лишает тебя разума, – прибавляет Сириус.
– Конклав примет решение, – холодно заключает Малкар. – А пока Каин останется в академии. И повесьте его герб!
Герб Велентаров – белый единорог – вспыхивает над зеркалом кроваво-красным.
Когда Азраэль отдергивает руку от зеркала, профессор Артон спешит перевязать его запястье. Сердце ректора сжимается. Теперь он стал сторожем у клетки со львом. И прекрасно знал – когда хищник проголодается, первой жертвой будет именно сторож.
Глава 7. Разговор с профессором
Алиса Дарквуд
Все в аудитории замирает после такого бесцеремонного заявления Люцины. Что значит, Велентар требует меня? Взгляды обращаются в мою сторону. Я шумно вдыхаю и поднимаюсь на ноги.
А потом понимаю, что это могла бы быть провокация Люцины. Хватило же ума снова подставиться!
– С-скажите… – голос предательски подрагивает. Ненавижу, когда на меня обращают внимание. – Где искать профессора Велентара?
По аудитории пробегает шепоток. Профессор Моргана смотрит на меня с непривычной серьзностью.
– Прямо до конца коридора, Дарквуд. – Она указывает пером в сторону запретного крыла. – Теперь оно… доступно. Комнаты профессора наверху.
В голове всплывает разговор в кабинете ректора. Они все знают, что Велентар выбрал меня для мести, для игры или для чего-то еще… .
Хватаю книги и иду к выходу, игнорируя перешептывания за спиной.
В голове сами по себе всплывают витражи Ноктхейма, которые я видела во дворце Конклава единственный раз, когда была там.
Вот Каин пьет кровь феникса, чтобы в одиночку сразить целый отряд демонов… На другом Велентар усмиряет стаю лесных оборотней и делает их своей личной стражей… Дальше Каин уничтожает Орден Рассвета, который чуть было не положил конец вампирской расе в незапамятные времена.
Останавливаюсь перед дверями, ведущими в запретное крыло. Перед глазами все еще изящная фигура Каина, которую я видела на витражах: одетый в изящные черные доспехи, с неизменным двуручным мечом Песней Полуночи, сияющим отраженным светом луны.
Заношу руку для того чтобы постучать в двери. Сердце бьется чаще, чем в тот день когда я оказалась в запретной библиотеке. Неужели тот самый Каин Велентар, про которого мне с детства рассказывали легенды, восстал из могилы и зачем-то пригласил меня на разговор?
Встряхиваю головой.
Ладно, я знаю, зачем я тут: получать тумаки за бабушку. Я всегда ненавидела Каина, потому что если бы они с Викторией не строили друг другу глазки ничего этого бы не было – ни падения Дарквудов, ни казни отца, ни того, что мы с Лидией остались совсем одни.
В это время дверь распахивается, повинуясь неизвестно откуда налетевшему порыву ветра. Вдалеке на фоне окна и светящей за ним полной луны вырисовывается ладно сложенный силуэт Каина. На сей раз профессор без мантии, на нем только черные брюки и черная же рубашка, идеально обтягивающая его подтянутую фигуру.
Сглатываю ставшей вязкой слюну и на одеревеневших ногах переступаю порог.
– Если решилась – действуй, – говорит Каин, не поворачиваясь. – Иначе тебя сожрут раньше, чем ты поймешь, что проиграла.
Робко поднимаю глаза, и рассматриваю Велентара. Каин словно сошел с витражей, изображающих его подвиги. На груди отливает серебром кулон в виде белого единорога – герб еще недавно мертвого дома Велентаров. Я читала про эту его причуду – Каин носил на груди немного серебра чтобы привыкать к яду, ну и напоминать себе о собственной уязвимости.
С таким-то послужным списком – не удивительно!
А вот вокруг профессора творится хаос. Видно, что комната еще недавно была нежилой и в нее в спешке притащили всего самого лучшего, что нашлось в академии. На не до конца вымытых окнах с треснувшими ставнями бархатные шторы, дорогие фолианты сложены стопками у стен, в углу стоит обитая бархатом софа, словно из будуара.
– Можно вопрос? – говорю с порога.
Велентар щелкает пальцами.
Кажется, его не удивила такая наглость. Перед чистокровными принято падать ниц, как сделал бы ректор. Каин чистокровный аристократ, прямой потомок тех, кто пил кровь Ноктэль, Матери Ночи – это и делает его настолько идеальным. Оттуда же этот пронзительно-голубой взгляд – говорят, именно такого цвета была кровь богини.
– Разве Люцина не больше подходит вам?
Велентар медленно ставит на стол бокал с изысканной гравировкой, который только что держал в руках.
– По твоему мнению ты лучше знаешь, что мне нужно? – его голос полон спокойствия, но я почему-то чувствую угрозу.
Я проглатываю свой новый вопрос.
– Зачем ты пришла, Дарквуд?
И он как будто не хочет оскорбить меня этой фразой, а спрашивает как… профессор.
– Вы сказали прийти и я пришла, – сжимаю кулаки чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Но если это шутка Люцины…
Каин перелистывает страницы книги, лежащей у него на столе.
– Ты действительно думаешь, что я стал бы передавать приказы через нее?
Повисает тишина. Я чувствую как по спине бегут мурашки. В комнате пахнет старыми книгами и чем-то металлическим – возможно, кровью. В лице Велентара читается разочарование, он покачивает головой, все еще продолжая смотреть в книгу.
В этот момент я остро чувствую, что я не моя бабушка. Мне в Академии Ночи это уже не раз говорили. И тут нервы не выдерживают.
– Так зачем я вам? Чтобы выслушать, как вы назовете меня “жалкой тенью Виктории”. Или… – голос срывается. – Чтобы получить пощечину за фамилию, которую я не выбирала?
Каин захлопывает книгу. Звук словно выстрел и я вздрагиваю. Велентар смотрит мне в глаза, похоже, я наконец-то его заинтересовала.
– Давайте тогда, сделайте это и я пойду! – выдыхаю и останавливаюсь.
Сердце бьется под горлом. Пусть уже сделает что-нибудь ужасное и я наконец буду свободна.
Взгляд Велентара скользит по мне, останавливаясь на жилке бьющейся под горлом.
– Я не вызывал тебя к себе. Сегодня, – спокойно говорит Каин, отводя взгляд. – Но раз ты сама явилась, то давай обсудим твои обязанности.
– Я очень плохо разбираюсь в том, как живет мир! – это чистейшая правда.
Велентар усмехается и я читаю презрение на его совершенном лице.
– Расслабься, от тебя не требуется ничего особенного. Будет лучше, если в процессе ты вообще будешь молчать.
Между нами повисает тишина. Непроизвольно делаю шаг к дверям.
– Кровь? Но полукровки же плохая пища для высших! Люди намного лучше насыщают!
Каин морщится так, будто мои слова вызывают у него головную боль.
– Ты будешь здесь каждую полночь, как только я позову, – в его словах сталь.
Для того чтобы усилить впечатление Каин бьет ладонью по столу и это звучит как приговор.
– Если я откажусь?
– Ты уже согласилась, – он пристально смотрит на мою руку и я сама перевожу взгляд на запястье на запястье где чернеет тонкий шрам – В библиотеке. Три дня назад. Это единственная причина, по которой ты еще дышишь, Дарквуд. Не заставляй меня искать другие.
Велентар скалится и я с содроганием смотрю на его удлиняющиеся клыки.
Он хочет моей крови.
Следующим движением Каин разворачивается – легко, как в танце – берет кубок со стола и поднимает так, что хрусталь начинает сиять в лучах луны.
– Приступим, – звучит в тишине.
Глава 7.2
– Ч-что мне делать? – учебники градом падают к моим ногам.
Каин оборачивается на звук. В его глазах презрение к моей неуклюжести.
Не обращаю на это внимания и падаю на колени, пытаясь собрать книги обратно в стопку. Позорно так тянуть время, но это хотя бы позволит мне отсрочить нечто еще более неприятное.
Вампиры очень редко пьют друг у друга кровь. Иногда это делают супруги для того чтобы поделиться жизненной силой. Полукровки кормят своих хозяев в битве – так верный слуга отдает выбившемуся из сил господину свой магический резерв. А еще питье крови практикуется во всяких грязных ритуалах.
Дыхание замирает на губах, когда я думаю о том, что Велентар сейчас будет касаться меня. Жертвы часто испытывают экстаз в процессе.
Краска приливает к лицу.
Все это так неуместно, глупо… чудовищно. Меня ни разу еще не целовали и тут… такое.
Учебники снова рассыпаются по полу, неаккуратно задетые локтем. Прикладываю ледяные руки к щекам, потому что они горят и тут же упираюсь взглядом в черные носки сапог Велентара. Каин приблизился быстро и бесшумно.
Перед моим лицом блестит лезвие ножа для бумаг.
Поднимаю голову. На лице Велентара ледяное спокойствие.
– Просто рассеки вену, – в его голосе ледяные нотки. – Или тебе нужно чтобы я сделал это за тебя?
Нож падает к моим ногам. Велентар, удаляясь к окну, ставит на низкий столик у кушетки хрустальный кубок.
Сажусь на пятки и убираю светлые локоны с лица, пытаясь немного прийти в себя. Велентар не хочет меня касаться. Брезгует.
– Живее, Дарквуд! – подгоняет Каин. – У меня есть дела поважнее.
Поднимаюсь на ноги, хватая нож и задеваю ногой низкий столик, кубок валится на пол. Велентар смотрит на это со смесью раздражения и изумления.
Затем оборачивается к стеклу. Я же неловко расстегиваю свои манжеты, пытаюсь занести лезвие над кожей, но промахиваюсь – я всегда боялась боли! Во второй раз нож все же вспарывает кожу и я морщусь, закусывая губу чтобы не вскрикнуть.
Кровь начинает идти из раны и я бросаюсь к кубку, который все еще лежит на полу. Алые капли падают на ковер.
Велентар поворачивается ко мне. Я вижу, как его ноздри расширились, улавливая зап�