Альтер 2. Песочница безумцев

Глава 1

«— Добро пожаловать в клуб, — сказал он. — Наше главное правило: никаких правил.

— А это разве не правило? — уточнил я.

— Вот чёрт, — сказал он. — Наше главное правило: никаких правил, кроме этого.»

— Терри Пратчетт, «Патриот»

Мы приземлились. Если это, конечно, можно было назвать приземлением. Это было больше похоже на то, как если бы вселенная чихнула, а мы оказались тем самым нежеланным следствием её простуды.

Песочница. Слепая зона. Мир-заплатка.

Он был именно таким, каким его описывал Дедлас: реальность, собранная на скорую руку из того, что было под рукой. И под ногами. И над головой.

Я ступил с ковра на землю, которая издала звук, средний между хрустом гравия и скрипом пенопласта. Под ногой замигал красный квадратик с надписью *[Текстура/Земля/Песок_01 не найдена]*.

— Ну что, дома? — процедил Сайрус, с трудом выбираясь из своей скрюченной позы. Он выглядел так, будто провёл последние сто лет в позе эмбриона, а не несколько часов полёта. — Только чур, не говорить, что здесь нет кофе.

— Кофе нет, — весело сообщил Лео, уже осматриваясь с видом паникёра, который только что обнаружил, что паника была вполне оправдана. — Зато вон там, кажется, растут кактусы, на которых висят таблички «Не кактус».

Я последовал за его взглядом. Действительно, в отдалении торчали зелёные модели кактусов, но при ближайшем рассмотрении мойВзгляд Кода показывал:

Объект: Кактус_Подражатель

Свойства: ЯвляетсяКактусом = ложь

Описание: Художник забыл, как выглядят кактусы. Модель временно заменена на бочку. Текстура кактуса применена к модели бочки. Не трогать.

— Это бочки, — сообщил я.

— Что? — переспросил Сайрус.

— Вон те кактусы. На самом деле это бочки. С натянутой текстурой кактуса.

— Почему?!

— Потому что кто-то забыл, как выглядят кактусы.

Сайрус просто закрыл лицо руками.

Тем временем Дедлас уже возился со своим ковром, с которого доносилось недовольное ворчание.

— Не нравится ему местный грунт, — пояснил инженер, постукивая паяльником по одному из узлов. — Говорит, щиплет. А ты помолчи, летучий ковёр-недотрога. Видал я грунты и похлеще.

— Ты с ним разговариваешь? — уточнил я.

— А то! Он же живой! Ну, настолько, насколько может быть живым объектЛетающийКовёр_в0.3б с кустарно впаянным модулем загрузки словарного запаса из чата поддержки. Он у меня личность проявлять начал. Вчера, представляешь, на пафосном синтаксисе заговорил? «О, владелец мой, не соблаговолите ли вы приземлиться вон на том живописном лугу, дабы не пачкать мои кисти о сию убогую глину?». Я ему паяльником погрозил — сразу как рукой сняло.

Я не мог не рассмеяться. Абсурд ситуации достигал какой-то космической величины. Мы, сбежавшие от деинсталлирующего младенца-антивируса, теперь слушали, как сумасшедший гений спорит с пафосным ковром-самолётом о качестве грунта в измерении, собранном из бракованного кода.

— Ладно, команда, — я хлопнул в ладоши, и звук вышел каким-то приглушённым, словно хлопок был в другом помещении. — Первым делом — укрытие. Потом — разведка. И, желательно, найти источник чего-нибудь, что можно пить, не получив статус «Отравление: Ошибка сегментации».

Мы двинулись вглубь этого цифрового сумасшедшего дома. Ландшафт менялся с каждым шагом. Вот мы шли по пустыне, состоящей из пикселизованного песка, а через десять метров упёрлись в стену густого леса, где все деревья были абсолютно одинаковыми, с циклической анимацией шелеста листьев.

[Загрузка нового чанка... 50%] – висело в воздухе перед лесной чащей. Мы подождали. Процент не двигался.

— Может, пнуть? — предложил Лео.

— Что пнуть? Лес? — удивился Сайрус.

— Нет, вот это сообщение.

Лео неуверенно ткнул ногой в полупрозрачную надпись. Раздался звук ошибки[ОШИБКА: Взаимодействие не определено], и Лео отшатнулся, как от укуса змеи.

— Я же говорил, не надо тыкать в незнакомые системные сообщения! — вздохнул я, но было уже поздно.

Надпись[Загрузка нового чанка...] мигнула и сменилась на [Чанк поврежден. Загрузка резервного окружения...].

Лес перед нами дрогнул и… исчез. На его месте возникло нечто, напоминавшее интерьер типичной таверны из RPG: тёмное дерево, стойка бармена, несколько столов. Вот только у таверны не было трёх стен, а сзади простиралась всё та же пиксельная пустыня. За стойкой стоял NPC с табличкой над головой[Бармен_Прототип_07] и безмятежно полировал стакан.

— Добро пожаловать, путники! — сказал он, глядя в пустоту перед собой. — Не желаете ли освежиться после долгой дороги? У нас есть... — он на мгновение замер, его глаза закатились, будто он искал что-то в своей базе данных. — ...э-э-э... ПИТЬЕВОЙ ПРОДУКТ. Очень освежает.

— Что за... питьевой продукт? — осторожно спросил Сайрус.

Бармен уставился на него стеклянным взглядом.

[ОШИБКА: Дерево диалога "Напитки" не найдено. Возврат к корневому диалогу.]

— Погода сегодня отличная для приключений, не так ли? — совершенно безучастно произнёс он.

Внезапно из-под одного из столов вылез ещё один NPC, на этот раз с моделью крестьянина и табличкой[ДавательКвестов_Фермер_Джон_Бета]. Он схватил меня за рукав.

— О, доблестный незнакомец! Мою курицу по имени Коко похитили злобные... — он замолчал, его лицо исказилось маской невыразимой скорби. —[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: Цель квеста "Курица_Коко" удалена. Квест "Потерянная курица" отменен.]

Он разрыдался. Не метафорически. С настоящими слезами, которые текли по его щекам и, падая на пол, превращались в маленькие пикселированные лужицы с надписью[Слеза_Анимированная].

Я посмотрел на него своимВзглядом Кода.

NPC: Фермер_Джон_Бета

Статус: КРИТИЧЕСКАЯ_ОШИБКА: Обнаружен бесконечный цикл скорби.

Скрипт ИИ: Стандартный_Диалог_Отмененный_Квест_Паника.экзе

— Эм, сэр? — попытался я его утешить. — Может, ваша курица просто сбежала?

— НЕТ! — закричал фермер, тряся меня за плечи. — ОНА БЫЛА УДАЛЕНА! СТЕРТА ИЗ РЕАЛЬНОСТИ! КАК И ВСЁ ХОРОШЕЕ В ЭТОМ МИРЕ! ААААА!

Его крик достиг такого пика, что стекло в окнах таверны (которые выходили в пустыню) задрожало и... зависло в воздухе, разбившись, но не упав.

— Ладно, — сказал Дедлас, доставая свой многофункциональный инструмент. — Думаю, ему нужен маленький апгрейд.

Он подошёл сзади к рыдающему фермеру и аккуратно, почти с нежностью, ткнул его паяльником в затылок. Раздался тихий щелчок.

[NPC Фермер_Джон_Бета перезагружен. Статус: Номинальный.]

Фермер тут же успокоился, вытер несуществующие слёзы и улыбнулся пустой, как экран монитора, улыбкой.

— Погода сегодня отличная для приключений, не так ли? — сказал он и пошёл прочь, усаживаясь за стол и начиная беззвучно шевелить губами.

Мы стояли в молчании, глядя на эту сцену сюрреализма.

— Итак, — первым нарушил тишину Лео. — Это наш новый дом. Полный... эмоционально нестабильных NPC и питьевых продуктов.

— Зато тишины, — мрачно добавил Сайрус, потирая виски. — Шёпот системы... он едва слышен. Как далёкий гул. Словно серверная комната находится на другом конце галактики.

Это была первая хорошая новость за весь день. Возможно, мы и вправду были в безопасности. Ну, настолько, насколько это возможно в месте, где законы физики были не столько законами, сколько вежливыми рекомендациями, которые все игнорировали.

Мы обошли нашу новую «таверну». Это было лучше, чем ничего. Четыре стены, крыша, пусть и с дырой, через которую было видно статичное, не меняющееся небо[НебеснаяСфера_Стандартная_01].

— Лагерь базируем здесь, — объявил я. — Дедлас, посмотри, что можно сделать с энергетикой. Лео, осмотри периметр, но, ради всего святого, НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙ. Сайрус... попробуй пообщаться с местными. Узнай, есть ли тут ещё... Проснувшиеся.

Сайрус кивнул и направился к бармену, который продолжал предлагать всем желающим «ПИТЬЕВОЙ ПРОДУКТ».

Я же вышел на «улицу» и окинул взглядом этот безумный, сломанный, но по-своему прекрасный мир. Мир, который был сбоем. Ошибкой. Кодом, который ждал, чтобы его починили.

Системное уведомление:

[Локация: Песочница_Зона_Нестабильная]

[Статус: Вы в настоящее время не в сети. Основные обновления недоступны.]

[Рекомендация: Пожалуйста, воздержитесь от изменения основных скриптов реальности. Хорошего дня!]

Я усмехнулся. «Воздержитесь от изменения скриптов реальности». Слишком поздно для предупреждений. Мы уже здесь. Мы — ошибка, которая научилась думать. Мы — вирус, который решил эволюционировать.

И чёрт возьми, мы собирались сделать эту Песочницу самым веселым багом в истории.

Глава 2

«— Знаешь, какое главное правило выживания в безумном мире?

— Какое?

— Никогда не делиться планами с вселенной. У неё ужасное чувство юмора.»

— Дуглас Адамс, «Автостопом по галактике»

Первая ночь в Песочнице стала проверкой на прочность для наших нервов и для законов физики. Последние, надо сказать, провалились с треском.

Я устроился в углу таверны, прислонившись к стене, которая на ощупь напоминала одновременно и шершавое дерево, и прохладный пластик. Снаружи доносились странные звуки: то скрежет перемалываемых полигонов, то внезапные всплески ничем не мотивированного хорального пения, то одинокий крикУМЕРЕТЬБЫЛОБЛЕГЧЕ.WAV, повторяющийся с интервалом в ровно семь секунд.

Сайрус ворочался рядом.

— Тишина-то обманчивая, — прошептал он в темноте. — Шёпота нет. Зато есть... фон. Как тихий гул тридцати жестких дисков, которые одновременно пытаются прочитать битые сектора. Иногда в нём проскальзывают обрывки. Слово «отладка». Фразапамять не может быть прочитана. Весёлые перспективы.

Внезапно с потолка, прямо через дыру, упала капля. Но она не разбилась о пол. Она зависла в сантиметре от досок, превратилась в маленький вращающийся куб с текстурой воды, а затем испарилась с сообщением[Объект "Капля_Воды_02" удален сборщиком мусора].

— Очень уютно, — буркнул я. — Напоминает мне мое старое общежитие.

Утром нас разбудил Дедлас, стучавший паяльником по стойке бара.

— Так, народ! План действий! Наш новый дом, как выяснилось, питается от чего-то, что я бы назвал «источником бесперебойного без-просветного без-питания». Нужно найти энергию. Настоящую. Не эту ерунду.

Он ткнул пальцем в висящую в воздухе лампу, которая мигала, показывая то[Свет_Включен], то [Свет_Выключен], при этом не меняя своей яркости ни на йоту.

— И что предлагаешь? — зевнул Лео, потирая глаза.

— Предлагаю прогуляться! — Дедлас сиял. — Разведать окрестности. Я пока летел, заметил на горизонте нечто интересное. Надпись висела:[Аномалия: Неучтенный Энергоисточник]. Пахнет приключением!

Мы не могли не согласиться. Сидеть в таверне с плачущим фермером и барменом-зомби было ещё депрессивнее, чем бродить по сломанной пустыне.

Дорога была, скажем так, нетривиальной. Мы шли по равнине, где трава была одного оттенка зелёного и издавала один и тот же звук «ш-ш-ш-ш» при каждом шаге, независимо от того, наступали мы на неё или нет. Время от времени мы натыкались на группы NPC, которые занимались какими-то бессмысленными ритуалами: пятеро крестьян бесконечно передавали друг другу пустую корзину, а отряд стражников маршировал на месте, уткнувшись в невидимую стену.

[Граница игровой зоны. Вернитесь на карту] – висело перед ними в воздухе. Они продолжали маршировать.

Вскоре мы вышли к тому, что Дедлас назвал «неучтенным энергоисточником». Это был... фонтан. Огромный, мраморный, с сложными скульптурами, извергающими вместо воды потоки ослепительно белого света. От него исходило приятное тепло и чувство мощи. И вокруг него кипела жизнь.

Настоящая жизнь. Не NPC.

Мы спрятались за одним из бесчисленных каменных блоков, которые тут валялись, словно забытые разработчиком кубики, и стали наблюдать.

Люди — или существа, их напоминающие — сновали вокруг фонтана. Они были разные: одни в робах, сшитых из лоскутов разных текстур, другие в доспехах, собранных из явно несовместимых деталей. Один, к примеру, носил латную перчатку на правой руке и резиновую перчатку для мытья посуды на левой. Но все они выглядели... осознанными. Их движения были уверенными, целенаправленными. Они не напоминали зомбированных барменов или вечно грустящих фермеров.

— Проснувшиеся, — выдохнул Сайрус. — Их тут... целое поселение.

Внезапно сирена, сделанная из раструба и какого-то мерцающего кристалла, пронзительно завыла. Из-за фонтана появилась фигура. Очень большая фигура.

Это был мужчина в доспехах, собранных, казалось, из обломков интерфейсов и системных ошибок. Наплечники его были сделаны из гигантских красных кнопок[ОТМЕНА], нагрудник украшала постоянно меняющаяся надпись #НЕОПРЕДЕЛЕНО, а в руке он держал молот, на набалдашнике которого мигал значок [Загрузка...].

— Так-так-так! — прогремел он голосом, в котором смешались бас и звуковой эффект[Искажение_Громкость_Макс]. — Новички! Дрожащие кусочки неотлаженного кода! Добро пожаловать в Оазис!

Он подошёл к нам, его шаги заставляли вибрировать землю. Он был метров двухсот. Нет, серьезно. Ростомер в моемВзгляде Кода показывал ровно *200*.

Сущность: "Хранитель Годвин"

Уровень: ??

Статус: Проснувшийся. Модератор "Оазиса".

Описание: Кажется, съел не тот системный файл на завтрак.

— Э-э... приветствуем, — выдавил я, поднимаясь из-за укрытия. — Мы... с миром.

— Мир здесь определяют сильные, мелкие! — провозгласил Годвин и ударил молотом о землю.[ФИЗИКА.ОБНОВИТЬ() – пронеслось эхом по окрестностям. Земля под нами на мгновение стала идеально ровной. — Я — Хранитель Годвин! Тот, кто поддерживает порядок в этом хаосе! И вы, случайные переменные, должны доказать свою ценность, чтобы пить из Источника Силы!

Он указал своим молотом на фонтан.

— А что будет, если не докажем? — пискнул Лео.

Годвин ухмыльнулся. Его улыбка была набором белых пикселей.

— Тогда вы станете... расходным материалом. У нас тут стены нужно чинить. Или можно вас отправить на дебаггинг в Болото Вечных Циклов. Очень... медитативное место.

Дедлас, недолго думая, шагнул вперёд.

— Ценность, говоришь? Хм. — Он окинул взглядом молот Годвина. — А я вижу, у тебя система охлаждения на загрузочном кристалле перегревается. Сейчас бы не зациклиться.

Годвин нахмурился.[ВЫРАЖЕНИЕ_ЛИЦА: НЕДОУМЕНИЕ].

— Что? Что ты несешь, человечишка?

— Неси! — крикнул Дедлас, тыча пальцем в молот. — Вот тут, видишь, артефакт[Загрузка...] мигает с частотой, указывающей на перегрев ядра. Ещё пару циклов, и у тебя вместо молота будет симпатичный кирпич [ОШИБКА_ПЕРЕГРЕВА]. Дай-ка я взгляну.

И прежде, чем гигант успел что-то понять, Дедлас подскочил к нему, взобрался по его доспеху, как по скале, и ткнул паяльником в основание набалдашника молота.

Раздалось шипение. Значок[Загрузка...] перестал мигать и застыл ровным, уверенным светом. От молота пошёл лёгкий парок.

Годвин замер. Он посмотрел на свой молот, потом на маленького человечка на своем наплечнике, потом снова на молот.

— Оно... не гудит, — с изумлением произнёс он.

— Ага, — сказал Дедлас, спрыгивая вниз и убирая паяльник. — Теперь не должно. Контакт подшаманил. Ты его, я смотрю, больше для вида носишь? А пользоваться-то собираешься?

Гигант несколько секунд молчал, переваривая информацию. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

— ХА-ХА-ХА![ЗВУК: СМЕХ_ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ.ВАВ]! Отлично! Мастер на все руки! Такие нам нужны!

Он обернулся к своей толпе, которая наблюдала за происходящим.

— Видели, бездельники? Настоящий талант! А вы всё со своими кривыми заклинаниями возитесь!

Потом он снова посмотрел на нас, но теперь его взгляд был уже не таким грозным.

— Ладно. Проходите. Покажете, на что ещё способны. Но помните — в Оазисе правлю я. И мое слово — закон.[ИСТИНА].

Нам любезно указали на свободное место у края поселения — участок земли с табличкой[Участок_Свободен]. Мы стояли там, глядя на суетящихся вокруг фонтана Проснувшихся.

— Что думаешь? — тихо спросил я у Сайруса.

— Думаю, что наш «безопасный» уголок только что обрёл соседей, — он кивнул в сторону Годвина. — И сосед этот со своими тараканами. В прямом и переносном смысле. Слышал, он грозился кого-то «отправить в буфер обмена».

Мы обрели убежище. Мы нашли других Проснувшихся. Но похоже, что правила выживания в Песочнице были куда сложнее, чем просто «не трогай системные сообщения». Теперь предстояло выяснить, кто здесь свой, кто чужой, и как не стать для кого-то «расходным материалом».

А вдалеке, у фонтана, Годвин с удовлетворением размахивал своим починенным молотом, и значок[Загрузка...] светился ровно и уверенно. Как маячок нашего нового, странного и полного абсурда дома.

Глава 3

«— Ты когда-нибудь видела, чтобы анархия работала?

— Конечно. Моя жизнь — лучший пример. Правда, слово «работает» я понимаю довольно своеобразно.»

— Макс Фрай, «Чужак»

Свободный участок оказался куском земли с забавными свойствами. Трава на нём росла строго в шахматном порядке, а при попытке вырвать одну травинку, соседняя издавала обиженный писк[ЗВУК: ТРАВИНКА_ОСКОРБЛЕНА].

— Уютненько, — констатировал Лео, стараясь не наступать на зелёные квадратики. — Только мне одному кажется, что за нами следят?

Я оглянулся. Из-за угла ближайшей постройки — хижины, сложенной из кусков UI-интерфейса — действительно торчала пара любопытных глаз. Но, прежде чем я успел что-то сказать, произошло нечто.

С неба, прямо из трещины в текстурах неба, выпала девушка.

Она не упала, а плавно спустилась, как будто гравитация для неё была не более чем рекомендацией. Её радужные волосы развевались, рассыпаясь на отдельные строки кода. На ней было нечто среднее между платьем королевы и комбинезоном сантехника, составленное из кусков интерфейсов. На ногах — один пиратский сапог и одна тапочка с заячьими ушками.

— О! — воскликнула она, приземляясь передо мной в облаке пикселей. — Новенький! И с такими красивыми глитчами в ауре!

Она подошла вплотную и, не моргнув, уставилась на меня. Её глаза были разного цвета: один переливался всеми оттенками синего, а в другом плавали какие-то символы, похожие на HEX-коды.

— Эм... привет? — выдавил я.

— Ты должен быть моим новым фаворитом! — объявила она, хватая меня за руку. Её пальцы были тёплыми, и там, где она касалась, по коже пробегали мурашки, оставляя за собой след из мигающих пикселей. — Я — Зара. Королева этой Песочницы, главная баготворка и по совместительству специалист по ручной отладке реальности! А ты... — она склонила голову набок. — Ты тот, кто видит скелет этого мира. Очень красиво. Почти так же красиво, как тот баг, что превратил всех крыс в порталы в прошлую среду.

Я попытался отвести взгляд, но не смог. В моёмВзгляде Кода вокруг неё вился целый рой системных сообщений:

Сущность: Зара

Статус: Проснувшаяся. Аномалия.

Способности: Ручная отладка (уровень ???)

Описание: Кажется, загрузилась не в тот слот сохранения. Несколько раз.

— Подожди, — нашел я в себе силы возразить. — Какая ещё королева? Мы тут с Годвином разговаривали, он вроде как главный...

— Пф-ф! — Зара махнула рукой, и в воздухе остался радужный шлейф. — Годвин? Этот перегревающийся болван с молотком? Он просто думает, что главный. Настоящая сила — в умении договариваться с хаосом! Вот смотри.

Она повернулась к участку с шахматной травой, присела и ладонью провела по земле.

— Вы тут слишком громко пищите, милые, — сказала она травке. — Мешаете знакомству.

Там, где её пальцы коснулись земли, пиксели успокоились, а травинки перестали пищать. Более того, они замигали мягким зелёным светом в такт её дыханию.

— Вот видишь? — Зара снова посмотрела на меня, сияя. — Годвин бы просто ткнул сюда своим молотком и вызвал[ФИЗИКА.СБРОСИТЬ]. А это грубо. Неэлегантно. Как удалить программу через кувалду.

— Я... понимаю, — сказал я, чувствуя, что логика тонет в этом море хаоса. — Но мы только пришли, нам нужно обустроиться...

— Идеально! — перебила она. — Я как раз специалист по обустройству! Пойдём, я покажу тебе Лучшее Место Для Базы. Оно немножко плавает во времени и немного ядовито, но зато вид оттуда открывается просто божественный! Если, конечно, боги — это разработчики, которые забыли закрыть бэкдор.

Она снова схватила меня за руку и потащила за собой. Я бросил взгляд на своих ошарашенных товарищей. Дедлас с интересом наблюдал за происходящим, Сайрус скептически хмурился, а Лео просто прятался за спиной Дедласа.

— Не волнуйтесь за него! — крикнула им Зара через плечо. — Я его верну! Ну, или он вернётся сам. Иногда то, что уходит налево, возвращается направо. Физика!

Она потащила меня через поселение, и я успел заметить, что другие Проснувшиеся старательно отводили глаза, стоило Заре появиться в поле зрения. Один даже крестился — что в мире, где богом был клерк техподдержки, смотрелось особенно сюрреалистично.

— Вот! — она остановилась на краю поселения, где реальность снова начинала расползаться по швам. Перед нами была зона, в которой куски леса, пустыни и какого-то замкового интерьера плавали в воздухе, сталкивались и отскакивали друг от друга. — Красиво, правда?

— Это же полный хаос, — констатировал я. — Там нет никаких физических законов.

— Именно! — обрадовалась Зара. — А значит, там можно установить свои! Ну, или не устанавливать. Ещё веселее. Пойдём?

Она сделала шаг вперёд — и не упала, а встала на невидимую плоскость. Я посмотрел своимВзглядом Кода:

Область: ХаотичнаяСмесь_Чанков

Статус: КРИТИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ

Физический движок: ОШИБКА_ДЕЛЕНИЯ_НА_НОЛЬ

— Я... пожалуй, останусь тут, — сказал я.

— Ты боишься? — надула губы Зара. — Не надо бояться! Страх — это просто неотловленное исключение в коде твоего сознания. Давай я покажу!

Она подбежала к плывущему мимо куску стола из таверны, запрыгнула на него и, удерживая равновесие, прокричала:

— Смотри! Если тут подпрыгнуть и в полёте прокричать[ГРАВИТАЦИЯ.ИНВЕРТИРОВАТЬ()], то можно...

Она подпрыгнула и крикнула. И тут же улетела вверх, с весёлым смехом удаляясь в небо, затянутое пиксельной дымкой.

Я стоял и смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. В голове крутилась только одна мысль, оформленная в виде системного сообщения:

[КРИТИЧЕСКАЯ_ОШИБКА: Процессор_не_справляется.]

Через пару минут она так же весело спустилась обратно, приземлившись рядом со мной.

— Ну как? Понравилось? В следующий раз попробуем вместе!

— Зара, — осторожно начал я. — Спасибо за... экскурсию. Но нам нужно решить более приземлённые вопросы. Еда, вода, безопасность.

— Скучно! — заявила она. — Но ладно. Я знаю, где тут растут яблоки, которые при падении издают звук[ЗВУК: ЯБЛОКО_УДАРИЛОСЬ_версия2.wav]. А ещё знаю ручей, где вместо воды течёт спрайт. Нашла баг, теперь не могу починить — слишком вкусно.

Она снова взяла меня под руку и потащила в обратную сторону.

— Не бойся, мой красивый глитч, — сказала она, и в её голосе внезапно послышалась не только безумная весёлость, но и капля чего-то тёплого. — С тобой теперь я. А я знаю о этой Песочнице всё. Ну, или почти всё. То, что я не знаю, я придумываю. И это работает ещё лучше!

Я не был уверен, что выживу рядом с таким количеством хаоса. Но, чёрт возьми, это обещало быть куда интереснее, чем сидеть в углу и бояться ткнуть в системное сообщение.

А где-то высоко в небе, в разрыве текстур, медленно проплывало облако в форме знака вопроса.

Глава 4

«— Есть два способа жить в хаосе: пытаться навести порядок или научиться танцевать в ритме анархии.

— А если я не умею танцевать?

— Тогда будешь вечно спотыкаться о собственные правила.»

— Сергей Лукьяненко, «Лорд с планеты Земля»

Возвращение к команде было похоже на возвращение из параллельного измерения. Лео сидел на единственном целом ящике и дрожал, Сайрус методично простукивал стену, прислушиваясь к чему-то, а Дедал уже успел припаять к ковру-самолёту дополнительный излучатель, похожий на спутниковую тарелку.

— Жив? — поднял бровь Сайрус, увидев меня. — Не превратился в набор пикселей или, не дай бог, в свисток?

— Пока нет, — я провёл рукой по лицу, всё ещё ощущая легкое покалывание от прикосновений Зары. — Но, кажется, мы нашли... гида.

— Гида? — фыркнул Лео. — Эта девушка, которая прошла сквозь стену, потому что «ей так захотелось»? Я бы назвал еёходячая критическая ошибка!

— Она называет себя королевой Песочницы, — добавил я. — И, кажется, другие Проснувшиеся её побаиваются.

— Здравая реакция, — пробормотал Сайрус. — Я её на расстоянии десяти метров готов бояться. От неё пахнет... перезаписанной реальностью.

В этот момент из стены рядом с нами высунулась рука, потом вторая, они раздвинули текстуры кирпича, как занавес, и между ними появилась улыбающаяся Зара.

— Обсуждаете меня? Мило! Я люблю, когда меня обсуждают. Особенно когда при этом используют громкие слова вроде «критическая ошибка». Звучит солидно!

Лео издал звук, средний между писком и стоном, и отпрянул за спину Дедала. Инженер, напротив, с интересом приблизился.

— А как ты это сделала? — он ткнул паяльником в место, где только что была стена. — Локальное изменение свойств объекта? Или ты переписала правила коллизии для себя лично?

— Второе! — с готовностью ответила Зара, выходя из стены полностью. — Но только на секунду. А то можно застрять. Один раз застряла на полдня, пока Годвин не выковырял меня своим молотком. Было обидно.

Она обошла наш лагерь по кругу, с любопытством разглядывая каждую деталь.

— О, а это что? — она указала на излучатель Дедала.

— Попытка поймать стабильный источник энергии, — пояснил инженер. — Вместо этого он ловит обрывки забытых диалогов. Вчера весь вечер транслировал чей-то спор о цене на капусту.

— Скучно! — Зара щёлкнула пальцами, и устройство Дедала на мгновение вспыхнуло радужным светом. Теперь оно издавало тихую мелодию, напоминающую саундтрек из 8-битной игры. — Вот, поправила. Теперь будет веселее. А энергию я вам найду. На окраине есть гора, которая на самом деле не гора, а замаскированный энергореактор под кодовым именем[Спящий_Гигант_в03]. Он немножко сломан, но мы его починим!

— «Немножко сломан»? — уточнил я, чувствуя знакомое предчувствие беды.

— Ну да. Он иногда запускает случайные события по всей Песочнице. В прошлый раз, когда я туда залезла, у всех NPC на сутки выросли усы. Было забавно!

Сайрус вздохнул так глубоко, что, казалось, пытался вдохнуть саму суть мироздания.

— Послушай, девочка, — начал он устало. — Мы только что сбежали от системы, которая хотела нас деинсталлировать. Нам нужна стабильность. Безопасность. А не... случайные события с усами.

Зара наклонила голову и посмотрела на Сайруса с искренним недоумением.

— А какая разница? — спросила она. — Система хотела вас удалить, потому что вы были багами. А здесь вы можете быть кем угодно! Давайте я покажу!

Она хлопнула в ладоши, и мир вокруг нас на мгновение дрогнул. Небо поменяло цвет с голубого на фиолетовый, трава стала пурпурной в зелёную полоску, а откуда-то донёсся запах жареной картошки.

— Вот! — сказала Зара, когда всё вернулось на свои места. — Немножко разнообразия. А теперь к делу. Вы хотите есть? Хотите пить? Хотите, чтобы вас не съели Санитары, если они вдруг сюда доберутся?

Мы переглянулись. Вопросы были неприятными, но актуальными.

— Предположим, что да, — осторожно сказал я.

— Тогда вам нужен источник силы. А он, — она указала пальцем куда-то за поселение, — там. И он нестабилен. А нестабильность привлекает внимание. В том числе и Санитаров. Значит, его нужно чинить. А чтобы его починить, нужна команда. А у вас есть я! — она гордо подбоченилась. — И мой новый фаворит, — она потянула меня за рукав. — Вместе мы сможем! Это будет весело. Ну, или мы все взорвёмся. Но это тоже своего рода веселье!

Дедал вдруг рассмеялся. Искренне, громко.

— Знаешь что, девочка? — сказал он, утирая слезу. — А ты мне нравишься. С тобой хотя бы не скучно. Ладно, веди на свой реактор. Посмотрим, что там можно сделать.

— Ура! — Зара подпрыгнула от восторга, и на месте её приземления выросло три гриба, которые тут же затянули трёхголосым хором какую-то песенку.

— Я пойду... подожду здесь, — сказал Лео, прижимаясь к стене. — Вдруг вам понадобится тыл.

— Трус! — весело крикнула ему Зара. — Ничего, я и тебя приручу! Всех приручаю рано или поздно.

Она схватила за руки меня и Дедала и потащила за собой. Сайрус, помедлив, с глубоким вздохом последовал за нами.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы идём на верную смерть? — сказал он мне по дороге.

— Понимаю, — кивнул я. — Но, с другой стороны, сидеть и ждать, пока реальность развалится сама, тоже не вариант.

— Это она тебе уже успела промыть мозги, — констатировал Сайрус. — Всего за полчаса.

Возможно, он был прав. Но, глядя на улыбающуюся Зару, которая шла впереди, распевая какую-то бессмысленную песенку и попутно чиня мимоходом трещины в реальности простым прикосновением, я ловил себя на мысли, что это самый интересный апокалипсис из всех возможных.

И самое странное — мне начало это нравиться.

Глава 5

«— Есть три стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев и «а давайте попробуем вот эту безумную идею».

— А что после?

— После либо слава, либо перезагрузка. В любом случае — скучно не будет.»

— Фредерик Пол, «Время вне времени»

Гора, которая не гора, оказалась на удивление... гороподобной. Если не считать того, что её склоны состояли из переливающихся металлических пластин, между которыми пробивались пучки оптоволокна, напоминавшие кусты, а с вершины вместо дыма валил густой поток белого шума с надписью[ЭНЕРГИЯ_УТЕЧКА].

— Красиво, правда? — Зара раскинула руки, как будто представляла нам шедевр. — Я называю её «Спящий Гигант». Он такой милый, когда не шумит.

— «Не шумит»? — переспросил я, с трудом перекрывая гул. — А сейчас что это, по-твоему?

— Это он так дышит! — объяснила она. — А когда он просыпается... ну, в общем, усы у NPC — это ещё цветочки. Один раз он загрузил в небо текстуру гигантского улыбающегося кота и не мог её убрать три дня. Пришлось ходить, подныривая под его усы.

Дедал уже достал свой многофункциональный инструмент и подошёл к основанию «горы». Он провёл рукой по металлической поверхности, и та отозвалась глухим гулом.

— Конструкция монолитная, — пробормотал он. — Но не естественная. Кто-то это построил. Или вырастил. Интересная сплавная структура... — Он ткнул паяльником в щель между плитами. Посыпались искры, и в воздухе возникло сообщение:[ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ УРОВЕНЬ ДОСТУПА: АДМИНИСТРАТОР].

— Ой, опять это, — взмахнула рукой Зара. — Не обращай внимания. Это просто декоративное предупреждение. Надо знать, куда нажать.

Она подошла к, казалось бы, случайному участку стены и нажала на три ничем не примечательные пластины в определённой последовательности. Раздался щелчок, и часть склона бесшумно отъехала в сторону, открыв тёмный проход.

— Проходите! — весело сказала она. — Только осторожнее на поворотах. Там пол иногда исчезает.

Мы вошли внутрь. Внутри «гора» оказалась гигантским механическим сердцем. Повсюду тянулись пучки кабелей, горели индикаторы, а в центре зала пульсировал огромный кристалл, испещрённый трещинами. Из этих трещин и сочилась та самая энергия, что вырывалась наружу белым шумом.

Объект: Энергореактор_Омега_Прототип

Статус: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ЦЕЛОСТНОСТЬ ЯДРА: 23%

Риск: ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ РАСПАДА РЕАЛЬНОСТИ

— Двадцать три процента, — медленно прочёл я вслух. — Это насколько плохо?

— О, это ещё ничего! — ответила Зара. — Месяц назад было восемнадцать. Он потихоньку самовосстанавливается. Немножко.

— Самовосстанавливается? — Сайрус скептически осмотрел кристалл. — Или ты его потихоньку чинишь?

— Ну... может быть, чуть-чуть помогаю, — она закрутила пальцем радужную прядь волос. — Но он такой капризный! То требует, чтобы его гладили против часовой стрелки, то внезапно включает гравитацию вверх ногами...

Дедал тем временем уже забрался на одну из сервисных платформ и с интересом разглядывал кристалл вблизи.

— Девочка, — сказал он, не отрывая взгляда от трещин. — А ты не пробовала перенаправить энергию через буферный контур? Смотри, вот здесь основная утечка. Если создать временный шунт...

— Пробовала! — оживилась Зара. — Но тогда все жидкости в радиусе километра превратились в желе. Даже воздух. Дышать было очень смешно!

Я подошёл к основанию кристалла и коснулся его рукой. ЧерезВзгляд Кода я видел не просто трещины, а рваные, незакрытые теги, разорванные циклы, бесконечно повторяющиеся ошибки.

— Здесь не просто поломка, — сказал я. — Здесь... незавершённый код. Ошибка на уровне фундамента. Смотри. — Я показал на одну из самых больших трещин. — Вот этот цикл должен закрываться здесь, но вместо этого он уходит в никуда. Энергия утекает в пустоту.

— Ой, правда! — Зара подскочила ко мне и заглянула через плечо, как будто тоже видела то же самое. — Как я раньше не заметила? Ты и вправду очень полезный!

Её близость снова вызывала тот же эффект — лёгкое головокружение и покалывание по коже. Но в этот раз я также почувствовал нечто новое — слабый, едва уловимый резонанс. Будто её способность «ручной отладки» и мойВзгляд Кода были двумя частями одного целого.

— А что, если... — я начал медленно, обдумывая идею. — Что, если мы не будем чинить этот разрыв, а... перенаправим его? Создадим петлю, которая будет замыкать саму на себя.

— Чтобы энергия циркулировала внутри? — Дедал с интересом спустился к нам. — Интересно. Рискованно, но интересно. Можешь показать, куда именно?

Я сосредоточился, пытаясь мысленно нарисовать путь для энергии. Вокруг трещины замигали светящиеся линии — возможные маршруты, которые видел только я.

— Вот здесь, — указал я. — Если создать связь между этим узлом и этим...

— Понял! — Дедал уже доставал свой паяльник. — Девочка, а ты можешь стабилизировать соединение, пока я буду припаивать виртуальный контур?

— Конечно! — Зара с энтузиазмом потерла ладони. — Люблю, когда работа кипит!

Она приложила ладони к кристаллу по обе стороны от трещины. От её пальцев потянулись радужные нити, которые принялись «сшивать» код, не давая ему развалиться further.

Дедал с невероятной скоростью работал паяльником, хотя припаивал, казалось бы, к пустоте. Но под действием его инструмента в воздухе начали проявляться светящиеся дорожки — те самые, что я видел.

— Сайрус, — не отрывая взгляда от работы, сказал я. — Следи за уровнем энергии. Если что-то пойдёт не так...

— Я знаю, знаю, — Сайрус уже стоял у панели управления, на которой замигали показания. — Энергия нарастает... стабилизируется... Чёрт, она падает! Слишком быстро!

Кристалл начал меркнуть. Трещины расширялись.

— Ой! — испугалась Зара. — Он не хочет! Он капризничает!

— Держи! — крикнул я ей. — Дедал, нужно больше мощности в буфер!

— Не могу! Контур не выдерживает!

И тогда я понял, в чём ошибка. Мы пытались заставить энергию течь по кругу, но ей некуда было деваться. Ей нужен был выход.

— Дедал! — крикнул я. — Перенаправь излишки... в ковёр!

Инженер на секунду замер, потом его лицо озарилось пониманием.

— Гениально! Идиотски, но гениально!

Он переключил паяльник в другой режим и сделал несколько быстрых движений. Энергия хлынула по новому каналу — прямо через стены горы к нашему лагерю.

Снаружи донёсся оглушительный грохот, а затем — нарастающий гул.

— Что это было? — испуганно спросил Лео, который всё это время прятался у входа.

— Это, — с торжеством сказал Дедал, вытирая пот со лба, — твой ковёр-самолёт только что получил апгрейд.

Мы выбежали наружу. Наш скромный летающий ковёр парил в метре от земли, окружённый сияющим энергетическим полем. От него исходило ровное, мощное гудение.

Объект: ЛетающийКовёр_в0.3б_Модифицированный

Статус: ЗАРЯЖЕН НА 400%

Новые способности: ЩИТ, НЕВИДИМОСТЬ, ПРОГНОЗ ПОГОДЫ

— Ого, — выдохнул я. — Прогноз погоды?

— Побочный эффект, — пожал плечами Дедал. — Не идеально, но работает.

Зара вышла последней, устало опираясь о косяк. Её радужные волосы потускнели, а на лбу выступили капельки пота.

— Фух, — сказала она. — Было весело. Теперь он проработает без сбоев... ну, несколько дней. Может, неделю.

Она подошла ко мне и неожиданно обняла.

— Спасибо, — прошептала она. — Я бы одна не справилась.

И в этот момент что-то щёлкнуло. Не в реальности, а у меня в голове. Я посмотрел на Зару и увидел не просто аномалию, не просто безумную королеву хаоса. Я увидел человека. Такого же потерянного, как и мы. Просто она выбрала свой способ справляться с безумием этого мира.

— Да не за что, — тихо ответил я, возвращая объятие.

Сайрус смотрел на нас с тем же скептическим выражением лица, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Ладно, — сказал он. — Может, она и сумасшедшая, но, кажется, на её стороне.

А высоко в небе наш ковёр-самолёт, сияя как маленькое солнце, вдруг объявил на весь район:[В ОАЗИСЕ И ОКРЕСТНОСТЯХ ОЖИДАЕТСЯ ЛЁГКИЙ ХАОС С ПЕРИОДИЧЕСКИМИ ПРОЯСНЕНИЯМИ].

По-моему, это был самый точный прогноз погоды за всю историю этого безумного мира.

Глава 6

«— Ну что, построили свою утопию?

— Пока только сарай. Но зато в сарае есть Wi-Fi и нестабильный портал в другое измерение.

— Ну, это уже начало.»

— Ник Перумов, «Гибель богов»

Возвращение в Оазис было триумфальным, хотя и несколько своеобразным. Ковёр-самолёт, перегруженный энергией, летел так низко, что сметал верхушки тех самых кактусов-бочек, которые от возмущения начинали свистеть, как чайники. Лео, сидевший на корме, пытался пригнуться от каждой пролетающей мимо «бочки-кактуса-не-кактуса».

— Я чувствую себя как в плохом симуляторе полёта, — кричал он в уши Дедалу. — Тот, что делали практиканты!

— А ты думал, в хорошем? — парировал инженер, но его нельзя было расстроить: он сиял, как дитя, получившее на день рождения целый радиорынок.

С вершины нашего транспортного средства Зара, стоя на одной ноге и балансируя с изяществом циркачки, махала рукой редким Проснувшимся, выглядывавшим из своих укрытий. Некоторые неуверенно махали в ответ. Один даже снял шляпу.

— Смотрите! — орала она на весь мир. — У нас теперь есть собственный источник света и встроенный метеоролог!

Действительно, ковёр периодически выдавал сообщения:[В РАЙОНЕ ПОСЕЛЕНИЯ — ЛЕГКАЯ ТУМАННОСТЬ, СОСТОЯЩАЯ ИЗ НЕОБРАБОТАННЫХ ТЕКСТУР], а потом — [ВЕРОЯТНОСТЬ ВНЕЗАПНОГО ДОЖДЯ ИЗ ЛЯГУШЕК: 15%].

— Откуда он берёт эти данные? — спросил я у Дедала, стараясь не смотреть вниз.

— Не спрашивай, — мрачно ответил инженер. — Лучше не знать. Кажется, он подключился к какому-то старому каналу прогнозов для разработчиков. Там всё в таком духе.

Годвин встретил нас у края поселения, скрестив руки на массивной груди. Его молот, теперь исправно светившийся ровным светом, лежал у его ног.

— Ну что, — произнёс он, и в его голосе слышалось не столько недовольство, сколько профессиональная оценка. — Разбудили Спящего Гиганта. И, кажется, не взорвались. Неплохо для новичков.

— Мы его не разбудили! — возразила Зара, спрыгивая с ковра прямо перед гигантом. — Мы его... убаюкали. Немножко. И взяли у него немножко энергии. Взаймы!

Годвин посмотрел на ковёр, который теперь излучал такое сияние, что тени от предметов легли в противоположную от солнца сторону.

— «Немножко», — повторил он. — Ладно. Докажите, что можете это контролировать. А то последние, кто пытался «одолжить» у Гиганта, теперь являются частью пейзажа. Буквально. — Он кивнул в сторону каменной гряды, в которой, если приглядеться, можно было разглядеть застывшие в ужасе лица. — Декорация[Заколдованные_Неудачники].

Это заявление повесило короткую, но выразительную паузу.

— Мы контролируем, — твёрдо сказал я, выходя вперед. — И мы готовы делиться. Энергией. Защитой. Знаниями.

Годвин прищурился. Его цифровые глаза, похожие на два экранчика, сузились.

— Знаниями? Какими?

— Вот, например, — вмешался Дедал, похлопывая по корпусу ковра. — Я могу показать твоим ребятам, как чинить вещи не грубой силой, а точечным вмешательством. Меньше риска, больше пользы.

— А я, — сказала Зара, подпрыгивая на месте, — могу научить их договариваться с местными аномалиями! Ну, некоторыми. Теми, что не пытаются тебя съесть.

Годвин обдумывал это, глядя куда-то поверх наших голов. Наконец он кивнул.

— Ладно. Попытка — не пытка. Но учтите: если что-то пойдёт не так, я буду первым, кто применит ваш «точечный метод»... к вашим головам. Всей массой молота.

Это было, пожалуй, самое дружелюбное предложение, на которое он был способен.

Вечером у нас состоялось первое «совещание» в нашем новом доме. Ковёр, выполнявший теперь роль и источника света, и обогревателя, и радиоведущего, мягко гулeл в углу, изредка сообщая:[ТЕМПЕРАТУРА КОМФОРТНАЯ, НЕСМОТРЯ НА ОТСУТСТВИЕ ПОНЯТИЯ «ТЕМПЕРАТУРА» В ДАННОМ СЕКТОРЕ].

Лео, наконец осмелев, разложил на единственном столе то немногое имущество, что у нас было: несколько странных кореньев, принесённых Зарой («они вкусные, если не думать о том, что они иногда шевелятся»), пустую флягу и карту, нарисованную Сайрусом по памяти — сплошные зигзаги и вопросительные знаки.

— Итак, — начал я. — У нас есть убежище. Есть источник энергии. Есть... своеобразные союзники. Что дальше?

— Дальше нужно понять, где мы, собственно, находимся, — сказал Сайрус. Он провёл пальцем по своей кривой карте. — Шёпот системы тут еле слышен, но я могу примерно определить... направления. Там, где шум громче — ближе к «живым», стабильным зонам. Тишина — значит, либо пустота, либо что-то, что систему глушит.

— О! А я знаю, что глушит! — Зара подняла палец, как школьница. — Вон там, за Озером Зеркальных Ошибок, есть Зона Тишины. Туда даже звуковые файлы не загружаются. Я однажды закинула туда камень, а он упал без единого звука. Так непривычно!

— Отлично, — сказал Дедал. — Значит, там может быть либо естественный буфер, либо... чья-то работа. Искусственная зона отчуждения.

— А зачем кому-то создавать такую зону? — спросил Лео.

Все посмотрели на него, потом друг на друга.

— Чтобы скрываться, — тихо сказал я. — Как мы.

— Или чтобы скрывать что-то, — добавил Сайрус.

Зара задумчиво покрутила радужную прядь волос.

— Туда и правда никто не ходит. Даже Годвин. Говорит, там скучно. А я люблю, где весело, поэтому тоже не ходила.

— Значит, нам нужно провести разведку, — заключил я. — Аккуратно. Без лишнего шума.

— На ковре! — предложил Дедал. — Теперь он может на короткое время включать режим малозаметности. Примерно на десять минут.

— Десять минут туда, десять обратно, и ни минуты на саму разведку, — возразил Сайрус. — Не вариант.

— Тогда пешком, — вздохнул я. — Но с подготовкой.

План родился быстро, как и всё в этом мире, — криво, с багами, но с потенциалом. Завтра утром небольшая группа — я, Сайрус и Зара (потому что без неё мы в этой Песочнице были как без рук) отправятся к Зоне Тишины. Дедал останется караулить базу и дорабатывать ковёр, а Лео... Лео вызвался наладить «дипломатические отношения» с местными NPC, в частности, с тем самым барменом, чтобы выяснить, нельзя ли что-то полезное выменять на «питьевой продукт».

Ночью я не мог уснуть. Не из-за страха, а из-за странного возбуждения. Впервые после смерти и воскрешения у меня появилась не просто цель выжить, а цель... исследовать. Понять. Возможно, даже изменить.

Я вышел наружу. Ночь в Песочнице была не тёмной, а просто... менее детализированной. Звёзды на небе были статичными спрайтами, а луна — просто белым кругом с надписью[ЛУНА_МОДЕЛЬ] по краю.

Рядом раздался шорох. Я обернулся. Это была Зара. Она сидела на краю колодца (который, по словам Годвина, иногда выдавал вместо воды жидкий шоколад, а иногда — пасту для обоев) и что-то напевала себе под нос.

— Не спится? — спросил я, подходя.

— Ага. Думала, — она откинула голову назад, глядя на статичную луну. — Ты ведь тоже Проснувшийся. Но ты... другой. Ты не просто видишь баги. Ты видишь, как всё должно быть. Правильно?

Я сел рядом.

— Не знаю насчёт «правильно». Но да, я вижу структуру. Каркас. И когда он ломается... это режет глаз.

— А мне нравится, когда ломается, — призналась она. — Это значит, что всё может быть иначе. Что нет одного-единственного «правильного» пути. Что можно взять и... нарисовать свой.

Она повернулась ко мне. В тусклом свете её разноцветные глаза светились, как два заблудившихся в мире светлячка.

— Спасибо, что не испугался меня сегодня, — вдруг сказала она совсем не безумным, а очень даже нормальным голосом.

— Я испугался, — честно признался я. — Просто уже привык, что здесь всё пугает.

Она рассмеялась. Тихим, приятным смехом.

— Тогда, может, завтра вместе испугаемся Зоны Тишины?

— Договорились.

Она неожиданно положила голову мне на плечо. И мы просто сидели так, глядя на ненастоящую луну в ненастоящем небе, в самом сердце огромной, сломанной, но невероятно живой ошибки.

А сзади, из нашего укрытия, донёсся тихий голос ковра-самолёта:

[НОЧЬЮ ОЖИДАЕТСЯ ЛЕГКАЯ СОНЛИВОСТЬ С ПЕРИОДИЧЕСКИМИ ПРОБЛЕСКАМИ ОСОЗНАНИЯ. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ С ГЛУБОКИМИ МЫСЛЯМИ — ОНИ МОГУТ ЗАЦЕПИТЬСЯ ЗА НЕОБРАБОТАННЫЕ ГРАНИ РЕАЛЬНОСТИ].

По-моему, это был самый точный прогноз не только погоды, но и всего остального.

Глава 7

«— Куда мы идём?

— Туда, где тишина.

— А разве тишина — это хорошо?

— Это либо очень хорошо, либо очень плохо. Третьего не дано.»

— Анджей Сапковский, «Ведьмак»

Утро в Песочнице началось с того, что один из NPC-крестьян, мирно пасший овец-кубов у окраины Оазиса, внезапно заорал: «ВОТ ОНА, МОЯ ПРЕКРАСНАЯ ЛЮБОВЬ!» — и бросился обнимать кактус-бочку. Кактус-бочка, в свою очередь, издал обиженный писк и попытался отползти. Годвин, не долго думая, подошёл и аккуратно, плоской стороной молота, «вырубил» и крестьянина, и кактус. Оба замерли на месте с плавающими над головами значками[АФК].

— Ранний глюк аффектов, — пояснил он, заметив наш взгляд. — Бывает. Сами разберётесь, когда поживёте.

Мы уже были готовы к вылазке. Сайрус насупился, проверяя свой импровизированный посох — на обычную палку он намотал клубок светящихся проводов, содранных с какого-то разобранного устройства. «Для фокусировки», — сказал он. Зара прыгала на месте от нетерпения, её радужные волосы сегодня были заплетены в безумные косы, в которые были вплетены болтики и светодиоды.

— Всё готово? — спросил я, проверяя, на месте ли нож (выкованный Дедалом из обломков интерфейса и потому умевший резать не только плоть, но и строки кода при особом усилии).

— Как никогда, — буркнул Сайрус. — Только меня смущает наш гид. — Он кивнул на Зару, которая сейчас пыталась поймать проплывающую мимо текстуру бабочки.

— Она знает местность, — напомнил я, хотя сам сомневался в адекватности нашего проводника. — И, кажется, её не трогают местные... опасности.

— Потому что она сама главная опасность, — пробормотал Сайрус, но пошёл за нами.

Дорога к Зоне Тишины вела через то, что Зара называла «Луг Случайных Ассетов». Это было точное описание: земля здесь была усеяна не травой, а обрывками 3D-моделей, текстурами, валявшимися как ковры, и одинокими анимациями (вот циклически машущая рука, вот вечно прыгающий заяц, привязанный к одному месту). Воздух звенел тихим гудением незавершённых процессов.

— Красиво, правда? — прошептала Зара, и в её шёпоте слышалось благоговение. — Это как мастерская богов. Только боги были в отпуске, а уборщики так и не пришли.

Мы шли осторожно, стараясь не наступать ни на что важное. Сайрус то и дело морщился, прикрывая уши.

— Здесь... гул другой, — сказал он. — Не системный. Как будто что-то фоновое работает. Очень старое.

Чем дальше, тем страннее становилась реальность. Цвета тускнели, звуки приглушались. Вскоре мы вышли к тому, что с полным правом можно было назвать границей.

Перед нами было Озеро Зеркальных Ошибок, как назвала его Зара. Вода в нём была идеально чёрной и неподвижной, но это была не тишина — это был вакуум. Ни ряби, ни отражений. А над ним нависала та самая Зона Тишины. Это было не место, а скорее... дыра в реальности. Пространство, где не было ни деталей, ни текстур, ни звуков. Просто серое, безликое ничто, всасывающее в себя всё, включая свет и, кажется, сам смысл.

Область: Зона_Тишина_v0.1

Статус: ИСКУССТВЕННЫЙ КАРАНТИН. ДОСТУП ЗАКРЫТ.

Примечание: Обнаружены следы ручного вмешательства. Цель неизвестна.

— Вот, — сказала Зара, и в её голосе впервые не было веселья. — Сюда я не хожу. Здесь... пусто. Настоящая пустота. Не та, которую можно починить или развеселить.

— Как мы переберемся? — Сайрус указал на чёрное озеро. Лодок не было видно.

— А мы и не будем, — Зара улыбнулась, но на этот раз её улыбка была какой-то хитрой. — Мы пойдём под ним.

Она подошла к самой кромке «воды», нашла камень и бросила его. Камень не упал, а будто растворился, не издав ни звука, не оставив кругов.

— Озеро — не вода. Это... интерфейс. Занавес. А под ним... смотри.

Она присела и провела рукой по чёрной поверхности. Там, где прошли её пальцы, появилось окно, как в компьютере, показывающее то, что было под «озером». Туннель. Искусственный, ровный, освещённый холодным синим светом.

— Секретный проход! — объявила она. — Нашла его, когда убегала от стаи глючных голубей. Они хотели заклевать меня до смерти пикселями.

— И как мы туда попадём? — спросил я.

— Очень просто! — Зара разбежалась и прыгнула в чёрное озеро. Но вместо того чтобы утонуть, она провалилась сквозь него, как сквозь плёнку, и исчезла.

Сайрус и я переглянулись.

— Я определённо предпочёл бы смерть от младенца-антивируса, — вздохнул Сайрус.

— Поздно, — сказал я и шагнул вперёд.

Ощущение было странным — не падение, а скорее прохождение сквозь густой, холодный гель. На секунду всё вокруг почернело, а потом я мягко приземлился на металлический пол туннеля. Рядом уже стояла Зара, отряхиваясь.

— Видишь? Весело!

Через мгновение рядом появился Сайрус, выглядящий так, будто его только что вынули из стиральной машины, полной чёрных чернил.

Туннель был абсолютно стерильным. Ни пыли, ни следов. Стены, пол и потолок были сделаны из одного и того же блестящего металла, испещрённого едва заметными линиями — словно схемой или проводниками. Где-то вдалеке мерцал тот самый синий свет.

— Здесь нет воздуха, — сказал Сайрус. — Но мы дышим. Значит, это симуляция дыхания, вшитая в наше восприятие.

— Или мы уже не дышим, а просто думаем, что дышим, — мрачно добавил я.

Мы двинулись на свет. Туннель шёл прямо, без поворотов, постепенно понижаясь. Тишина здесь была абсолютной — настолько, что я начал слышать биение собственного сердца. Вернее, симуляцию биения сердца.

Наконец туннель расширился, перейдя в круглую залу. В центре её на пьедестале лежал... предмет. Не артефакт, не оружие. Книга. Обычная, кожаная, с металлическими застёжками. Над ней висел один-единственный светильник, отбрасывающий резкую тень.

И вокруг, по стенам залы, стояли они. Санитары. Те самые безликие энфорсеры системы, что охотились на нас в Ривертоне. Шесть штук. Неподвижные, как статуи, их гладкие лица обращены к центру залы.

Мы замерли у входа, затаив дыхание, которого, возможно, и не было.

— Они... неактивны? — прошептал я.

Сайрус кивнул, но его лицо было искажено гримасой боли.

— Они... спят. Но их шёпот... он здесь, в этой комнате, сконцентрирован. Как гудящий трансформатор. Они на страже. Но чего?

Зара, не обращая внимания на Санитаров, подошла к книге. Я хотел её остановить, но было уже поздно.

— Ой, — сказала она, наклоняясь. — Смотрите, здесь что-то написано.

На обложке книги не было названия. Только один символ, вытисненный на коже. Тот же символ, что я видел в самых глубоких, системных слоях кода Песочницы. Знак, означавший[НЕ ТРОГАТЬ. РЕЗЕРВНАЯ КОПИЯ].

— Это не книга, — тихо сказал я, подходя ближе. — Это... дамп. Сохранение. Кто-то сделал резервную копию чего-то очень важного и спрятал здесь, под защитой Санитаров.

— Но зачем Санитары её охраняют? — Сайрус не отрывал взгляда от неподвижных фигур. — Они же должны уничтожать аномалии, а не охранять их.

— Если эта вещь настолько важна для системы, что её потеря опаснее, чем наше существование... — начал я, но не закончил.

Потому что в этот момент один из Санитаров пошевелился.

Не резко. Медленно, как человек, пробуждающийся ото сна. Его гладкая голова повернулась в нашу сторону. Потом зашевелился второй. Третий.

— Ой, — снова сказала Зара, но на этот раз в её голосе прозвучала тревога. — Кажется, мы разбудили скучных дядек.

— Бежим! — крикнул я, хватая её за руку.

Но было поздно. Шесть пар безликих «лиц» были теперь обращены к нам. И из груди первого Санитара раздался не голос, а чистый, безэмоциональный системный сигнал, который мы все поняли без перевода:

[ОБНАРУЖЕНЫ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ СУЩНОСТИ В СЕКТОРЕ КАРАНТИНА. ЦЕЛЬ: НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ.]

И они, не ускоряясь, не проявляя ни малейшей спешки, двинулись на нас.

Глава 8

«— План «Б»?

— У нас даже плана «А» не было.

— Значит, план «Б» — это паника?

— Нет, план «Б» — это паника с элементами творческого подхода.»

— Роберт Асприн, «М.И.Ф. — Мой Инопланетный Фонд»

Время, как и всё в этой проклятой симуляции, исказилось. Санитары двигались с ужасающей, механической плавностью, не прибавляя скорости, но и не замедляясь. Расстояние между нами сокращалось с неумолимостью математической формулы.

У меня в голове пронеслось:«Бежать?» Но куда? Один вход, и он за спиной у двоих Санитаров. «Сражаться?» С чем? У нас были палка с проводами, нож для резки кода и девушка с радужными волосами, которая могла «договориться» с реальностью. Против шести системных энфорсеров, созданных для удаления таких, как мы.

Инстинкт кричал:«Замри! Спрячься!» Но тут же появлялось понимание: для них мы были не живыми существами, а ошибками в коде. И ошибки нужно исправлять.

— Книга! — выдохнула Зара, и в её глазах вспыхнуло не безумие, а острая, хлёсткая догадка. — Они её охраняют!

— И что?! — рявкнул Сайрус, вскидывая свой посох. На его конце провода зажглись, издавая противный треск.

— Значит, они не могут рисковать ей! — Она рванулась не к выходу, а обратно, к пьедесталу.

«Она сумасшедшая», — пронеслось у меня в голове. «Она гениальная», — поправил я себя в следующее же мгновение.

Я бросился за ней. Санитары были уже в десяти шагах. Их руки начали менять форму, превращаясь в нечто среднее между скальпелем и шприцем для деинсталляции.

— Альтер! — закричала Зара, хватая книгу. Кожаный переплёт был холодным и неожиданно тяжёлым. — Смотри на неё! Видишь якоря?

Я включилВзгляд Кода, с трудом оторвав взгляд от приближающейся угрозы. Книга вспыхнула в моём восприятии сетью светящихся нитей. Она была не просто объектом. Она была узлом. Точкой привязки. От неё тянулись десятки, сотни связей в саму ткань реальности вокруг, и в том числе — к Санитарам. Они были не просто охранниками. Они были частью системы защиты, живыми замками, привязанными к этому якорю.

— Вижу! — крикнул я. — Они связаны!

— Рви связи! — Зара с силой швырнула книгу мне в руки.

Я поймал её. Холодный металл застёжек обжёг ладони. В тот же миг ближайший Санитар сделал выпад. Его рука-скальпель просвистела в сантиметре от моего лица.

[Объект: Резервная_Копия_Системы_Омега]

[Статус: Активный якорь стабильности]

[Связанные сущности: Санитары х6 (охранный протокол)]

Связи были толстыми, как канаты. Я сосредоточился, пытаясь мысленно «перерезать» одну из них. Ничего. Код был слишком низкоуровневым, слишком фундаментальным. Это было как пытаться перепилить стальной трос ногтём.

— Не получается! — закричал я, отскакивая от нового удара. Сайрус отчаянно махал своим трещащим посохом, отгоняя другого Санитара. Электрические разряды, казалось, немного их замедляли, но не более.

— Не рви! — внезапно прошипела Зара, нырнув под руку третьего Санитара с грацией акробатки. — Перенаправь! Свяжи их друг с другом!

Её слова ударили в сознание, как молния. Да. Если нельзя разорвать, можно создать короткое замыкание. Пустить энергию защиты по кругу.

Я вцепился взглядом в паутину связей. Искал точку соприкосновения, узел, где всё сходилось. Нашёл — глубоко в основе якоря, где все шесть канатов сходились в один толстый ствол.

— Сайрус! — заорал я. — Дай мне энергию! Всю, что есть!

Он, не спрашивая, ткнул посохом в мою сторону. Искрящаяся дуга ударила в книгу, которую я держал. Мир взорвался белым светом и гудением перегруженного процессора.

Я не резал код. Я вогнал в него сторонний, хаотичный, живой сигнал. Как вирус, запущенный в стерильную операционную систему.

Связи вздрогнули. Санитары замерли на полпути. Их плавные движения стали дергаными, прерывистыми. Один из них резко повернул голову к другому. Потом третий поднял руку-скальпель, но не в нашу сторону, а к своему «товарищу».

— Они перепутали цели! — с восторгом крикнула Зара. — Они видят друг друга как угрозу якорю!

Это было одновременно прекрасно и ужасно. Шесть Санитаров, беззвучно, с ужасающей эффективностью, начали... устранять друг друга. Руки-скальпели вспарывали гладкие тела, которые не истекали кровью, а просто рассыпались на куски полигональной сетки и гаснущие строки лога. Тишину залы разрывали только звуки — сухой треск ломающегося кода и монотонные системные оповещения:

[ПРОТОКОЛ ОХРАНЫ: ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ ЦЕЛИ]

[...РЕКАЛЬКУЛЯЦИЯ...]

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ.]

Это длилось меньше минуты. Когда пыль (на самом деле — облако мелких пикселей) улеглась, на полу залы лежали шесть беспорядочных груд обломков, медленно таявших в воздухе. Последними исчезли их гладкие, безликие «лица», растворившись с тихим шипением.

Тишина вернулась. Но теперь это была тишина после битвы, звенящая и тяжёлая.

Я стоял, всё ещё сжимая в руках ледяную книгу. От неё теперь шёл лёгкий дымок, а застёжки были раскалены.

— Ты... — начал Сайрус, тяжело дыша и опуская посох. — Ты влил в системный протокол мою... ментальную статику. Как ты это сделал?

— Не знаю, — честно признался я. — Я просто... показал им друг друга.

Зара подошла ко мне. Её радужные волосы были в беспорядке, на щеке краснела царапина, но глаза сияли.

— Видишь? — сказала она тихо. — Вместе мы можем не только чинить. Мы можем... переписывать правила.

Она аккуратно коснулась книги в моих руках. Дымок погас, жар ушёл.

— Так что же это? — спросил Сайрус, подходя ближе. — Что они так яростно охраняли?

Я осторожно открыл застёжки. Страницы внутри были не бумажными, а чем-то вроде тонких гибких экранов. На них плыли строки кода, схемы, карты... и текст на понятном нам языке.

«Протокол №1. При сбое стабильности Песочницы свыше 89% инициировать аварийную перезагрузку сектора с полным форматированием. Координаты якоря стабильности: текущие.»

«Протокол №2. В случае обнаружения самореплицирующихся аномалий (класс «Проснувшиеся») — изолировать в зоне карантина до выяснения природы сбоя. При невозможности изоляции — деинсталлировать.»

«Приложение А: Карта стабильных и нестабильных секторов Песочницы. Приложение Б: Список известных аномалий с оценкой угрозы...»

Мы переглянулись. У нас в руках была не просто книга. Это был план. План системы на случай, если Песочница выйдет из-под контроля. И карта. И чёрный список.

А в списке аномалий, почти на самой первой странице, после «Блуждающий лес с цикличным AI» и «Река, генерирующая бесконечные квесты на сбор грибов», стояли знакомые имена. Не наши. Но одно из них было подчёркнуто красным, с пометкой[ВЫСОКАЯ ОПАСНОСТЬ, НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ].

Имя было:Зара.

Она заглянула через моё плечо, увидела своё имя и рассмеялась. Звонко, без тени обиды или страха.

— Ой, смотрите! Я официально опасная! У меня, наверное, теперь есть визитка!

Но в её смехе я уловил едва уловимую, спрятанную глубоко ноту чего-то другого. Не страха. Одиночества. Как будто она всю жизнь ждала, что её кто-то наконец-то классифицирует. Хоть так.

Я закрыл книгу. Металл застёжек щёлкнул с тихим, но весомым звуком.

— Мы берём это с собой, — сказал я. — Это наш билет. Не к спасению. К пониманию.

— А они? — Сайрус кивнул на остатки Санитаров. — Когда система обнаружит, что они уничтожены...

— Она обнаружит сбой в протоколе охраны, — перебила Зара, и её голос снова стал безумно-весёлым. — И пошлёт логистов разбираться. А логисты такие скучные! У нас есть время.

Мы выбрались из туннеля тем же путём. Чёрное озеро снова приняло нас, выплюнув обратно в мир хаоса и красок, который после стерильного ужаса залы казался невероятно ярким и живым.

Обратный путь мы проделали молча, каждый переваривая увиденное. Только Зара периодически напевала какую-то бессмыслицу и попутно чинила особенно кричащие баги, как будто пыталась стереть воспоминание о той холодной, правильной тишине.

Когда показались огни Оазиса, я почувствовал странное облегчение. Этот сумасшедший, глючный мир с его говорящими коврами, плачущими фермерами и гигантом с молотом вдруг стал... домом.

А в кармане моей поношенной куртки, отлитой из пикселей и воображения, лежала кожаная книга с планом нашего уничтожения.

Лучшей иронии судьбы, даже цифровой, и придумать было нельзя.

Глава 9

«— Знаешь, что самое сложное в обладании великой тайной?

— Что?

— Решить, кому из друзей её не рассказать. И в каком порядке.»

— Сергей Лукьяненко, «Ночной дозор»

Обратно мы летели на ковре, который, получив наши координаты от Зары (она как-то умудрилась «подрубиться» к его навигации через радужную прядь волос), сам вылетел нам навстречу. Дедал сиял гордостью отца, чьё чадо впервые самостоятельно пошло в магазин и не только вернулось, но и принесло скидку.

— Модифицировал систему тревоги! — кричал он на весь полёт, перекрывая гул двигателей. — Теперь если в радиусе километра появится что-то с сигнатурой Санитара — он завибрирует! И запоёт гимн! Правда, пока только первый куплет, второй ещё в разработке.

Лео, встретивший нас с видом человека, три дня просидевшего в бомбоубежище, сразу набросился с вопросами.

— Что случилось? Вы все целы? Я тут слышал какой-то далёкий грохот, и небо на западе на секунду стало зелёным! Это вы?

— Это не мы, — устало сказал Сайрус, сползая с ковра. — Это, наверное, очередной глюк. А у нас... есть что обсудить. Внутри.

Мы собрались в нашем импровизированном штабе — той самой таверне с дырявой крышей. Дедал на всякий случай выставил ковёр на дозор, и тот теперь медленно кружил над хижиной, время от времени сообщая:[ВНЕШНЯЯ ОБСТАНОВКА: СПОКОЙНАЯ. ВНУТРЕННЯЯ — ПОВЫШЕННЫЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ У 80% ОБИТАТЕЛЕЙ].

Я положил книгу на стол. При свете лампы (которую Дедал наконец-то починил, так что она теперь горела ровно и без угрожающих морганий) кожаный переплёт выглядел ещё более древним и чужеродным.

— Что это? — спросил Лео, боязливо тыча пальцем в сторону книги, как будто та могла укусить.

— План, — коротко сказал я. — План системы на случай, если Песочница выйдет из-под контроля. С картами. Протоколами. И списком... нежелательных элементов.

Я открыл книгу на странице со списком аномалий и повернул её к Дедалу. Инженер наклонился, щурясь.

— Хм. «Блуждающий код погоды»... «Самореплицирующиеся NPC-торговцы»... — он водил пальцем по строчкам. — Ага, вот и мы. Вернее, не совсем. «Группа аномалий, идентифицированная как «беглецы из Ривертона». Уровень угрозы: средний. Приоритет: изоляция.»

— Средний? — возмутился Лео. — После всего, что мы натворили? Мы же антивирус победили! И Санитаров! Разве это не высшая угроза?

— Для системы мы — симптомы, а не болезнь, — мрачно сказал Сайрус. — Главная угроза — это то, что может разрушить саму структуру. — Он посмотрел на Зару, которая молча сидела на бочке, раскачивая ногами и глядя куда-то в пространство над нашими головами.

Все последовали за его взглядом. Зара почувствовала это и встретила наши глаза.

— Что? — спросила она с наигранной беззаботностью, но в её позе читалась напряжённость.

— Ты в списке, — тихо сказал я. — Отдельной строкой. С пометкой «высокая опасность, непредсказуемая».

Вместо страха или гордости на её лице промелькнуло что-то похожее на грусть.

— Я знала, — просто сказала она.

— Ты... знала? — удивился Дедал.

— Ну да. Не про список конкретно. Но... я тут давно. Очень. И я... другая. Не так, как вы. Вы проснулись. Вы помните другую жизнь. А я... — она сделала паузу, подбирая слова. — Я, кажется, всегда была здесь. И всегда была... сломана. Правильно сломана. Так, что могу ломать всё вокруг. Не со зла. Просто... потому что вижу, как всё держится. И где можно потянуть за ниточку, чтобы стало интереснее.

Она спрыгнула с бочки и подошла к книге, коснулась пальцем своего имени.

— Они правы, — сказала она с какой-то странной, отстранённой искренностью. — Я опасна. Для их порядка. Однажды... однажды я от скуки переписала законы гравитации в одной долине. Все камни поплыли в небо, а дождь пошёл вверх. Было красиво. Потом система три дня всё чинила. Мне потом неделю снились системные предупреждения. Голосом Годвина.

Мы молчали, переваривая эту информацию. Дедал первым нарушил тишину.

— Девочка, — сказал он с неожиданной нежностью. — Это не делает тебя опасной. Это делает тебя... мощным инструментом. Как мой паяльник. Можно прожечь плату, а можно починить микросхему. Всё дело в том, в чьих он руках.

— И в каких он руках? — спросила Зара, глядя на нас по очереди.

— В наших, — твёрдо сказал я. — И мы не инструмент. Мы команда. А в команде свои законы. И первый закон — своих не бросают. Даже если они внесены в чёрный список системы с пометкой «непредсказуемые».

Уголки её губ дрогнули, потом потянулись вверх в самой настоящей, не безумной улыбке.

— Ладно, — сдалась она, и в её голосе снова зазвенели знакомые нотки озорства. — Тогда давайте уже смотреть, что ещё полезного в этой скучной книжке. Может, там есть рецепт, как сделать, чтобы ковёр пел все куплеты гимна.

Мы углубились в изучение. Карты оказались бесценными. Песочница была разделена на сектора с разным уровнем стабильности. Наш Оазис и окрестности были в зоне «Условная стабильность». Были зоны «Критический хаос», «Искусственный порядок» (туда, судя по всему, входила Зона Тишины) и самая интересная — «Неизведанная территория». На её границе стояла пометка:[ДАННЫЕ УСТАРЕЛИ. РИСК НЕОПРЕДЕЛЕН]

— Вот куда надо идти, — ткнул в это место Дедал. — Если система сама не знает, что там, значит, там может быть что угодно. В том числе и выход. Или способ повлиять на систему глобально.

— Или смерть в особо живописной форме, — добавил Сайрус, но без обычного скепсиса. Скорее с профессиональным интересом.

— Туда не пускает Годвин, — сообщила Зара. — Говорит, за его владения отвечает, а дальше — не его епархия. Там, по слухам, живут... другие.

— Другие Проснувшиеся? — спросил я.

— Не только. Ещё те, кого система не смогла стереть, но и принять не могла. Старые баги. Очень старые. Они... стали частью пейзажа. Но умной частью.

План сформировался сам собой. Нам нужно было:

Укрепить наш Оазис, используя знания из книги.

Наладить более тесные связи (или хотя бы перемирие) с Годвином и его людьми.

Разведать путь в «Неизведанную территорию».

И, самое главное, понять, что мы будем делать, если найдём способ повлиять на систему. Исправить её? Сломать окончательно? Или создать что-то третье?

Ночь снова застала нас за разговорами. Но на этот раз это были не разговоры выживших, а разговоры тех, у кого появился шанс. Шанс не просто выжить, а изменить правила игры.

Перед сном я снова вышел наружу. Зара уже сидела там, на том же месте у колодца.

— Не спится? — спросил я, садясь рядом.

— Думаю, — сказала она. — Ты ведь не испугался. Даже узнав, какая я... опасная.

— Я опасный тоже, — пожал я плечами. — У меня взгляд, которым можно код резать. Дедал опасный — он паяльником реальность чинит. Сайрус опасный — он систему слышит. Лео... ну, Лео опасен своей паникой, может, кого и заразит.

Она рассмеялась.

— Значит, мы все тут опасные. Как... банда. Банда опасных сбоев.

— Банда опасных сбоев, — согласился я. — Звучит гордо.

Мы снова сидели в тишине, но теперь это была не неловкая, а тёплая, общая тишина. Где-то вдали Годвин орал на кого-то, требуя «не разгуливать ночью без светящегося атрибута». Где-то пел свою бесконечную песню наш ковёр-стражник.

А высоко в небе, в дыре среди пиксельных облаков, медленно проплывала строка кода, оставшаяся от какого-то древнего, забытого скрипта:

[...и тогда они поняли, что быть ошибкой — не приговор. Это миссия. Самая весёлая из всех возможных.]

Всё правильно. Мы были ошибками. И мы собирались доказать всем, включая саму систему, что именно ошибки делают этот мир по-настоящему живым.

Глава 10

«— Знаешь, что нужно для успешной революции?

— Огромные пушки? Тайные союзы? Хитроумные планы?

— Нет. Нужно сначала договориться, кто будет мыть посуду после победы.»

— Терри Пратчетт, «Правда»

Утро началось с дипломатического кризиса. Годвин, оказалось, тоже слышал «грохот на западе», и его версия событий была куда драматичнее нашей. По его мнению, мы либо разбудили Древнего Змея Ошибок (что было плохо), либо нашли Склад Запрещённых Сниппетов и не поделились (что было очень плохо).

Он встал у нашего порога, отбрасывая тень размером с небольшой дом, и потребовал объяснений. Его молот, теперь исправно светившийся, мирно лежал на плече, но это не делало картину менее угрожающей.

— Ну? — прогремел он. — Что за фейерверк вы устроили? Мои люди отчёты пишут, что у них в хижинах текстуры поплыли! И один из сторожевых големов начал читать стихи. Стихи, Карл!

Дедал вышел вперёд, потирая руки.

— Коллега! Успокойся. Мы всего лишь... провели небольшой эксперимент по перенаправлению энергии. Побочные эффекты в виде поэтически одарённых големов — это, конечно, досадно, но поправимо. Давай я на них взгляну...

— Поздно! — Годвин махнул рукой. — Я его уже перезагрузил. Теперь он молчит, но смотрит на меня с укором. Так что вы мне всё по порядку. Что нашли?

Мы переглянулись. Хранить книгу в тайне было бессмысленно — в этом поселении слухи распространялись быстрее, чем глюки. Но и выкладывать все карты тоже не хотелось.

— Мы нашли протоколы системы, — честно сказал я. — Карты. Списки угроз. Всё, что касается Песочницы.

Лицо Годвина стало непроницаемым. Его пиксельные глаза сузились.

— Покажите.

Я принёс книгу. Годвин взял её в свои огромные руки, которые смотрелись так, будто вот-вот раздавят хрупкий переплёт. Он медленно пролистал страницы, его взгляд скользил по строчкам. Он задержался на карте, на секторе «Неизведанная территория», потом на списке угроз. Его палец, размером с сосиску, остановился на имениЗара. Он посмотрел на неё, потом на нас.

— Так, — произнёс он на удивление спокойно. — Значит, так. Вы не только нашли системные секреты. Вы притащили сюда самое опасное, что тут есть, по мнению тех, кто эту штуку писал. — Он кивнул на книгу.

— Она с нами, — твёрдо сказал я, вставая между Годвином и Зарой. — Она часть команды.

— Я не собираюсь её трогать, — отмахнулся Годвин. — С ней и так все проблемы. Я о другом. Теперь, когда вы это знаете, — он стукнул пальцем по книге, — вы стали мишенью. Не для Санитаров. Для других. Для тех, кто охотится за такой информацией. Или боится её.

— Кто? — спросил Сайрус.

— Другие группировки. В Песочнице не одни мы. Есть Те, Кто Шепчут — они в руинах библиотеки копаются, ищут смысл во всём этом. Есть Чистильщики — они, наоборот, хотят стереть всё лишнее, вернуть «первозданный код», как они это называют. А есть... Бродяги. Они нигде не задерживаются. Но если почуют силу — придут. Или силу забрать, или уничтожить, чтобы другим не досталась.

Он закрыл книгу с таким видом, будто хоронил что-то важное.

— Вам нужно укрепляться. И быстро. И не только стены. Вам нужно... легитимность.

— Легитимность? — переспросил я.

— Да. Чтобы другие не считали вас просто случайным скоплением багов, которое скоро система почистит. Чтобы видели в вас силу. Союзников. Или врагов, что тоже работает. — Он тяжко вздохнул. — У меня есть предложение.

Мы приготовились к худшему. К требованию отдать книгу. Или Зару. Или и то, и другое.

— Я объявляю вас... Официальными Наладчиками Оазиса, — провозгласил Годвин. — Со всеми вытекающими. Вы получаете доступ к общим ресурсам. Помощь моих людей в строительстве и обороне. А вы... вы чините то, что ломается. И делитесь тем, что узнаёте из этой книжки. Не всем подряд. Мне. А я решу, что делать дальше. — Он посмотрел на нас. — И да, вы берёте на себя обязательство разобраться с тем големом-поэтом. Он мне спать не даёт. Рифмует «молот» с «голодом». Невыносимо.

Это было... неожиданно. И очень по-годвиньи.

— А что мы получаем, кроме «легитимности» и поэтического голема? — осторожно спросил Лео.

— Защиту. И право голоса. И... — Годвин хитро прищурился, — я скажу вам, что знаю о «Неизведанной территории». Не по книжке. По слухам. По тем, кто уходил туда и... иногда возвращался. Не совсем таким, каким ушёл.

Сделка была заключена. Не на крови, а на взаимной выгоде и общей угрозе, что, как выяснилось, было в этом мире даже крепче.

Первым делом мы занялись укреплениями. Вернее, занялся Дедал с командой добровольцев от Годвина — тремя Проснувшимися, которые оказались... архитекторами в прошлой жизни? Или просто любителями поковыряться в коде физики. Один из них, представившийся как «Билдер Боб», мог силой мысли (и пары жестов) менять форму нестабильных объектов, делая из груд мусора ровные стены. Правда, они иногда пытались вернуться в прежнее состояние, поэтому приходилось «прибивать» их кодом.

Нашу таверну расширили, дыру в крыше наконец залатали куском неба с другого сектора (теперь при взгляде на потолок было видно чужое, вечно закатное небо с двумя лунами). Ковёр-самолёт, получив статус «официального транспорта и системы оповещения Оазиса», возгордился и стал говорить ещё пафоснее.

Зара взяла на себя «внешние связи» — то есть общение с местными аномалиями и NPC. Она выяснила, что бармен наконец вспомнил, что такое «питьевой продукт» — это оказался мёд, но не пчелиный, а из «сладких чисел», капающих с дерева-калькулятора на окраине. А плачущий фермер Джон, после нескольких сеансов «терапии» у Зары (она заставила его вышивать крестиком портрет потерянной курицы Коко), нашёл новый смысл в жизни и стал нашим главным по сельскому хозяйству. Правда, вместо овощей он выращивал тыквы с пикселизованными лицами, которые ночью тихо пели хором.

А я и Сайрус углубились в книгу. Мы искали любые упоминания о «Неизведанной территории», о «старых багах», о способах влияния на ядро системы. Информация была отрывочной, написанной на языке полунамёков и технических терминов.

«...граница, где код реальности искажается под влиянием незакрытых процессов...»

«...свидетельства о сущностях, ассимилировавшихся с окружением, получивших доступ к низкоуровневым функциям...»

«...предполагаемая зона контакта с резервными серверами или мусорными коллекторами...»

— Звучит так, будто там живёт то, во что превратились Проснувшиеся, которые не смогли или не захотели сохранить человеческий облик, — сказал Сайрус, откидываясь на спинку стула. — Они стали... духами места. Или демонами данных.

— Или они нашли способ говорить с системой напрямую, — предположил я. — И система... ответила им. Не как враг. Как... среда обитания.

Вечером Годвин, как и обещал, подошёл к нашему новому, укреплённому дому. Он принёс с собой кувшин того самого «сладкого числа» и сел у нашего огня (который Дедал сделал из захваченной анимации горения — он горел, но не жёг).

— Итак, про территорию, — начал он, отпив из кувшина. — Те, кто возвращались... они говорили странное. Про «говорящие камни». Про «реки, которые помнят». Про то, что там нет разницы между живым и неживым. Всё просто... есть. И осознаёт себя. Один парень, который вернулся, мог заставить цветок расцвести, просто посмотрев на него. Но сам он... почти не говорил. Словно слова заменились на что-то другое.

— А другие? Не вернувшиеся? — спросила Зара, поджав ноги под себя.

— Их судьба известна по обрывкам, — Годвин понизил голос. — Иногда на границу выносит... вещи. Предметы, которых тут быть не должно. Однажды прибило доску с надписью[ПОМОГИТЕ]. Но буквы были не вырезаны, а... выращены. Как мох. В другой раз — колокольчик, который звонил, только если держать его в тени. Те, кто осмеливались подходить близко к границе, говорили, что слышат... музыку. Не ту, что мы знаем. Музыку работающих серверов, шелест данных, гул пустых битов.

Он посмотрел на нас.

— Вы серьёзно хотите туда? Это не приключение. Это... последнее путешествие. Откуда либо не возвращаются, либо возвращаются другими.

— У нас нет выбора, — сказал я. — Ситуация не стабильна. Система рано или поздно обратит на нас внимание. Санитары — это цветочки. Нам нужно либо найти способ защититься навсегда, либо... найти способ уйти.

— Уйти куда? — грубо спросил Годвин. — Это всё, что есть! За пределами — либо пустота, либо исходный код вселенной, в котором мы — пара строчек!

— Может, и пара строчек, — тихо сказала Зара. — Но строчки можно переписать.

Годвин долго смотрел на неё, потом на нас. Наконец кивнул.

— Ладно. Ваша жизнь, ваша глупость. Я дам вам провизию, что смогу. И одного проводника. Он... знает тропы. Немного.

— Кто? — спросил Сайрус.

— Вы его знаете. Тот самый голем. Поэт. — Годвин мрачно усмехнулся. — Он там, на границе, и появился. Может, его туда тянет. А может, он и есть весть оттуда. В любом случае, с ним хоть кто-то перестанет меня мучить стихами.

Так у нас появился новый член команды. Каменный голем, ростом с человека, с грубо высеченным лицом, на котором горели два синих огонька-глаза. Он представился скрипучим, накладывающимся голосом, словно говорили два существа сразу:

«Я — Камнеслов. Я помню путь к тому, что забыло имена».

И он тут же продекламировал:

«За поворотом, где река из снов,

Лежит земля без правил и основ.

Там в камне спит, там в ветре говорит

То, что системой навсегда забыт.»

Мы переглянулись. Да, это был наш проводник. Идеальный для самого безумного путешествия в самом безумном мире.

Подготовка заняла несколько дней. Мы укрепляли базу, договаривались с Годвином о сигналах бедствия (если наш ковёр вернётся пустым и запоёт похоронный марш), запасались «сладким числом» и тыквами-певуньями на случай голода.

В последнюю ночь перед выходом я снова не спал. Но на этот раз ко мне у колодца вышла не только Зара.

Вышел Сайрус. Он молча сел рядом, глядя на статичные звёзды.

— Шёпот стал громче, — сказал он наконец. — Не тревожный. Просто... настойчивый. Как будто система на что-то намекает. Или предупреждает.

— О чём?

— Не знаю. Но там, куда мы идём... шёпот сливается в один сплошной гул. Как будто мы идём не в тишину, а в самое сердце шума.

Вышел Дедал, что-то бормоча про «усилитель связи» и «адаптивные сенсоры» для ковра.

Вышел даже Лео, закутанный в три одеяла.

— Я передумал, — объявил он. — Я не хочу идти. Но и оставаться один... тоже. Значит, иду.

И последней, как всегда, появилась Зара. Она посмотрела на нашу странную, разношёрстную компанию, сидящую у колодца в ненастоящей ночи, и улыбнулась. Не безумной улыбкой королевы хаоса. А очень простой, человеческой улыбкой.

— Банда опасных сбоев, — сказала она. — В сборе.

На следующее утро мы вышли за ворота Оазиса. Нас было шестеро: я, Зара, Сайрус, Дедал, Лео и Камнеслов, мерно шагавший впереди и на ходу сочинявший что-то про «дорогу в края, где память стёрта».

Ковёр-самолёт парил над нами на небольшой высоте, время от времени сообщая прогноз:

[НА ПУТИ — ВЕРОЯТНОСТЬ ВСТРЕЧИ С НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬЮ 95%. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРОЯВЛЯТЬ ГИБКОСТЬ МЫШЛЕНИЯ И НЕ ВЕРИТЬ СВОИМ ГЛАЗАМ.]

Мы шли навстречу самой большой неизвестности в мире, который и сам был одной большой неизвестностью.

И это было... правильно. Потому что если ты уже ошибка, то бояться совершить ещё одну — просто глупо.

Глава 11

«— Что самое страшное в путешествии к краю мира?

— Не край. А то, что мир, оказывается, не имеет края. Он просто... продолжается. И становиться всё страньше и страньше.»

— Клайв Стейплз Льюис, «Хроники Нарнии»

Первые часы пути были обманчиво спокойными. Мы шли по уже знакомым местам: мимо Луга Случайных Ассетов, где Зара попутно «успокоила» пару особенно назойливых анимаций (одна из них, вечно чихающий гном, теперь чихал с интервалом в пять минут, а не две секунды, что уже было прогрессом), мимо озера с чёрной водой, которое мы теперь обходили стороной.

Камнеслов шагал впереди неспешно и уверенно. Его каменные стопы не оставляли следов на пикселизованной траве, но там, где он проходил, на миг воцарялась странная, глубокая тишина, будто он впитывал в себя фоновый шум реальности.

— Он не просто проводник, — сказал Сайрус, идя рядом со мной и не сводя глаз с каменной спины. — Он... стабилизатор. Вокруг него реальность меньше глючит. Чувствуешь?

Я присмотрелся. Действительно, в небольшом радиусе вокруг Камнеслова цвета были чуть насыщеннее, предметы — чётче, а системные сообщения, плававшие иногда в воздухе, исчезали, коснувшись этого невидимого поля.

[Объект: Камнеслов (Голем/Интерфейс?)]

[Статус: Аномалия стабильности. Происхождение: предположительно граница «Неизведанной территории».]

[Способность: Локальная нормализация кода реальности.]

— Он как живой антиглюк, — проворчал Дедал с некоторой профессиональной завистью. — Интересно, как он это делает? Внутренний генератор гармонизирующих частот или...

— Он просто помнит, как должно быть, — неожиданно скрипуче произнёс сам Камнеслов, не оборачиваясь. Его голос накладывался сам на себя, создавая лёгкое эхо. — А там, где память сильна, реальность стремится к образу.

Зара шла рядом с ним, то и дело задавая вопросы.

— А ты помнишь, как появился? Тебя высекли из камня или ты сам из земли вырос?

— Память начинается с дороги, — ответил голем. — С шага. С первого слова, что я сказал себе: «Я есть». Всё, что было до — сон системы.

— Поэтично, — усмехнулся Сайрус. — И абсолютно бесполезно с практической точки зрения.

Но вскоре практическая точка зрения стала единственно возможной, потому что пейзаж начал меняться.

Сначала мельчайшими деталями. Трава под ногами перестала быть однородной — каждый травинка обрела уникальный, хоть и простой, узор. Птицы на ветвях (которые до этого были просто двумя типами спрайтов) защебетали разными голосами, хоть и записанными в очевидно низком битрейте. Воздух приобрёл запахи — не просто «запах зелени» или «запах сырости», а сложную смесь ароматов, среди которых я с удивлением узнал запах мокрой земли после дождя и дыма от костра. Того самого, что был в моём детстве, за городом.

— Она... детализируется, — прошептал я. — Реальность. Становится глубже.

— Не глубже, — поправил Сайрус, и в его голосе была тревога. — Она... вспоминает. Вспоминает, как быть настоящей. Или как имитировать настоящую настолько хорошо, что разницы уже нет.

Мы вышли к реке. Но это была не река из строк комментариев, как та, что мы видели по пути в Песочницу. Это была настоящая, журчащая, прозрачная вода, бегущая по настоящим, округлым камням. Над ней висел лёгкий туман. И в тумане что-то мерцало.

Камнеслов остановился.

— Граница, — сказал он просто. — Далее — земли, где память стала плотью, а код — душой. Будьте осторожны с мыслями. Здесь они имеют вес.

Мы перешли реку вброд. Вода была ледяной, до костей, и это ощущение было настолько ярким, несимулированным, что я аж вздрогнул. За мной Лео издал тихий стон.

А потом мы ступили на другой берег.

И мир... вздохнул.

Это было не метафорой. Воздух дрогнул, словно от мощного, но беззвучного удара. Цвета не изменились, но ихглубина стала ошеломляющей. Каждый лист на дереве был уникален. Каждый камушек под ногой — произведением искусства. Свет солнца (или того, что имитировало солнце) был тёплым и ласковым. И тишина... это была не тишина отсутствия звука. Это была тишина полной, совершенной гармонии, где каждый звук — щебет птицы, шелест листвы, журчание воды — был на своём месте, создавая сложную, прекрасную симфонию.

И посреди этой неестественной, совершенной красоты стоял дом.

Не хижина, не таверна. Дом. С резными ставнями, каменным крыльцом, дымком из трубы. Сад с аккуратными грядками. Забор. Всё как из какой-то старой, доброй сказки. Или из самых глубинных, ностальгических воспоминаний о том, каким должен быть дом.

— Что... что это? — выдохнул Лео.

— Обитатель, — ответил Камнеслов. — Один из первых. Тот, кто предпочёл не бороться, а... построить.

Дверь дома скрипнула и открылась. На порог вышел человек. Пожилой, седой, в простой холщовой рубахе и штанах. У него было доброе, морщинистое лицо. И совершенно обычные, человеческие глаза. В них не было безумия, отрешённости или пиксельных бликов.

— Гости, — сказал он, и его голос был низким, спокойным, живым. — Давно не было гостей. Проходите. Чай как раз завариваю.

Мы замерли в нерешительности. Это была ловушка. Должна была быть ловушкой. Такой прекрасный, такой правильный мир... в самом сердце цифрового хаоса. Это нарушало все законы, все наши представления.

Зара первая сделала шаг вперёд.

— Вы кто? — спросила она без обычной своей беспечности.

— Смотритель, — ответил старик. — Можно просто Степан. Я тут давно. Очень. Следы старые обживаю. — Он улыбнулся, и в улыбке этой было что-то бесконечно грустное. — Не бойтесь. Я не причиню вреда. Наоборот. Может, помогу. Я ведь тоже когда-то искал выход. А потом понял, что лучшее, что можно сделать — это построить свой.

Мы вошли в дом. Интерьер был таким же тёплым и уютным, как и снаружи. Деревянные столы, полки с глиняной посудой, настоящий, потрескивающий в очаге огонь. Запах чая, хлеба и сушёных трав.

— Как... как ты это сделал? — не удержался Дедал, с благоговением касаясь идеально гладкой поверхности стола. — Это же не просто модель... Это...

— Это память, — сказал Степан, разливая чай по глиняным кружкам. Чай пах мятой и чем-то ещё, неуловимо знакомым. — Моя память. Дом моего деда. В Вологодской области. Я каждый уголок помнил. Каждую трещинку на ставне. И когда я понял, что могу не просто видеть баги, а... влиять на сам холст... я начал вспоминать. Вспоминать сильно. Так сильно, что реальность вокруг стала вспоминать вместе со мной.

Он сел за стол, приглашая нас жестом.

— Вы не первые, кто прошёл через Песочницу. И не первые, кто добрался сюда. Но многие, увидев это, — он махнул рукой в окно, на идеальный пейзаж, — пугались. Бежали обратно в хаос. Потому что это... неестественно. Слишком правильно. А их души уже привыкли к глюкам, к битым текстурам, к свободе ошибки. — Он посмотрел на Зару. — Особенно такие, как ты, дитя хаоса. Тебе здесь неуютно, да?

Зара молча кивнула, сжимая в руках кружку, но не пьющая.

— А ты, — Степан повернулся ко мне, — ты видишь структуру. И видишь, что здесь структура... безупречна. И это тебя пугает не меньше.

Он был прав.

— Что это за место? — спросил я. — И что за «первые»?

— Это буфер, — просто сказал Степан. — Промежуток между хаосом Песочницы и... ядром. Или тем, что от него осталось. «Первые» — это те, кто проснулся в самые ранние циклы симуляции. Когда грань между кодом и реальностью была тоньше. Некоторые сошли с ума. Некоторые растворились в данных. А некоторые... научились договариваться. Мы не уходим в Неизведанное. Мы... стоим на пороге. И охраняем его от тех, кто может разрушить хрупкий баланс. И от тех, кто из Неизведанного может прийти сюда.

— Охраняете? От кого? — насторожился Сайрус.

Степан вздохнул.

— От Чистильщиков. Тех, о ком вам говорил Годвин. Они видят в этом, — он снова указал на окно, — кощунство. Подделку. Они хотят вернуть чистый, стерильный, неживой код. И от... Осколков.

— Осколков? — переспросила Зара.

— Сущностей из Неизведанного. Они... разные. Некоторые просто любопытны. Другие — голодны. Не в привычном смысле. Они голодны до... стабильности. До смысла. Они могут впитать память места, существа, целой локации, оставив после себя пустоту. Или, что хуже, своё искажённое подобие.

Он отпил чаю и посмотрел на нас серьёзно.

— Зачем вы пришли? Искать выход? Силу? Ответы?

— Всё вместе, — честно сказал я. — И способ защитить тех, кто остался в Оазисе.

Степан долго молчал, глядя на пламя в очаге.

— Выхода нет, — сказал он наконец. — Есть только выбор. Остаться в хаосе и бороться. Или... переписать правила на небольшом, своём клочке. Как я. Или уйти дальше, в Неизведанное. Где правила пишутся заново каждое мгновение, и ничто не гарантировано. Даже собственное «я».

— А сила? — спросил Дедал.

— Сила здесь — в понимании. В памяти. В способности удерживать образ. Ты, инженер, ты можешь чинить, потому что помнишь, как должно работать. Девушка с радужными волосами может менять, потому что помнит, как было весело, когда всё было иначе. А ты, — он снова посмотрел на меня, — ты можешь видеть самое главное. Ты видишь, что всё это — код. И это даёт тебе силу не поддаваться иллюзии. Даже такой прекрасной.

Он встал.

— Я не могу вам запретить идти дальше. Но я предупрежу. Там, за лесом, начинается территория, где память Степана и его деда кончается. Начинается память системы. Или то, что она когда-то стёрла, но не смогла уничтожить до конца. Идите, если должны. Но будьте единым целым. Ваши связи, ваша «банда» — это единственный якорь, который может удержать вас от растворения. И помните... — его глаза вдруг стали очень старыми и очень печальными, — иногда то, что ищут, находят. И это оказывается хуже, чем если бы не находили ничего.

Мы вышли из дома. Идеальный мир вокруг вдруг показался мне хрупким, как стекло. Прекрасной, но опасной иллюзией.

Камнеслов ждал нас на краю леса.

— Дальше путь лежит через Помнящий Лес, — проскрипел он. — Где каждое дерево — застывшее воспоминание. Каждый камень — забытое чувство. Там легко потерять себя, найдя что-то другое.

Мы посмотрели друг на друга. На Лео, который дрожал, но не отступал. На Дедала, чьи глаза горели жаждой знаний. На Сайруса, сжавшего свой посох до побеления костяшек. На Зару, в чьих глазах смешались страх и неуёмное любопытство.

— Мы идём, — сказал я от имени всех.

И мы шагнули под сень деревьев, чьи листья шептали на тысяче забытых языков.

Глава 12

«— Лес помнит всё. Даже то, что хочет забыть.

— А что он делает с этими воспоминаниями?

— Он выращивает из них новые деревья. И новые страхи.»

— Урсула Ле Гуин, «Левая рука тьмы»

Помнящий Лес не был похож ни на что из того, что мы видели ранее. Деревья здесь не просто имели уникальную текстуру коры. Онидышали воспоминаниями.

Воздух был густым от них, как от запаха старой библиотеки, где вместо книг пылились чужие жизни. Стоило коснуться ствола, как в сознание врывался обрывок: детский смех, вкус первого снега, боль от расставания, горький привкус утраты. Не свои. Чужие. Но настолько яркие и острые, что они на миг становились своими.

— Не касайтесь деревьев! — предупредил Камнеслов, но было уже поздно.

Лео, пошатнувшись, прислонился к берёзе с серебристой корой и замер, глаза его остекленели. По его щеке покатилась слеза.

— Мама... — прошептал он. — Она печёт пирог с яблоками... и плачет. Почему она плачет?

Зара резко отдернула его от дерева. Лео вздрогнул, огляделся дико, как будто только что проснулся.

— Это не твоя мама, — строго сказала она, но в её голосе слышалась собственная дрожь. — Это чьё-то чужое «мама». Не позволяй ему прижиться.

Сайрус шёл, плотно прикрыв уши руками, но это не помогало. Ведь воспоминания приходили не как звук, а как прямое впечатление.

— Шёпот... он здесь не шепчет, — с трудом выдавил он. — Он... показывает. Картины. Обрывки жизней. Это архив. Архив всех, кто когда-либо был в этой симуляции. Или тех, чьи воспоминания были скопированы для её наполнения.

Дедал, наоборот, с научным интересом (хоть и с бледным лицом) старался запомнить как можно больше.

— Фантастическая плотность данных... Эмоциональная память, сохранённая в структуре целлюлозы... или в её цифровом аналоге. Это же прорыв!

Я шёл, стиснув зубы, стараясь не смотреть на деревья, не прикасаться к ним. Но мойВзгляд Кода работал против меня. Я не просто чувствовал воспоминания — я видел их структуру. Строки кода, описывающие боль, строки, кодирующие радость, циклы, зацикленные на моменте горя или экстаза.

Дерево № 734: Воспоминание об "Утрате домашнего питомца" (собака, кличка "Дружок"). Интенсивность: высокая. Повторяемость цикла: 1245 раз в сутки (симуляционные).

Это было невыносимо. Целая роща страданий, выстроенных в идеальные ряды.

Только Камнеслов шёл спокойно, его каменная форма, казалось, была невосприимчива к эмоциональному вихрю. Он был якорем в этом море чужих душ.

— Лес растёт к центру, — сказал он, его скрипучий голос резал густой воздух. — К Самому Первому Воспоминанию. К корню. Там, возможно, ответы. Или там — конец.

Мы шли несколько часов, хотя время здесь, казалось, тоже текло иначе — то растягиваясь в мучительной медлительности, то пролетая мгновенно. Иногда на тропинке нам встречались... фигуры. Не люди. Сгустки воспоминаний, принявшие зримую форму. Вот тень женщины, вечно застилающей бельё. Вот полупрозрачный мальчик, гоняющий невидимый мяч. Они не обращали на нас внимания, живя в своих вечных, зацикленных моментах.

— Призраки, — прошептал Лео. — Это же призраки!

— Нет, — возразил Сайрус. — Это неупокоенные данные. Незавершённые процессы. Система не смогла их корректно удалить или ассимилировать, и они осели здесь, в буфере.

Внезапно тропа вывела нас на поляну. В центре её росло дерево. Но не такое, как другие. Оно было чёрным, обугленным, без листьев. Ветви его скрючились в мучительных позах. И от него шла такая волна отчаяния, боли и гнева, что физически отбросило нас на шаг назад.

Даже Камнеслов остановился.

— Это что? — сдавленно спросила Зара, прижимая руку к груди.

— Это... сбой, — с трудом сказал я, заставляя себя смотреть. МойВзгляд Кода отчаянно мигал, пытаясь обработать информацию. [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КОРРУПЦИЯ ДАННЫХ КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ. НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ.]

— Это не просто воспоминание, — сказал Сайрус, и в его голосе впервые зазвучал настоящий ужас. — Это... совокупность. Все неудачные удаления. Все ошибки деинсталляции. Все, кого система пыталась стереть, но стереть не смогла — только исказила. Они слились здесь. В одно... существо.

Чёрное дерево дрогнуло. Из его коры, словно слёзы из глаз, стали сочиться густые, смолистые капли. Они падали на землю и тут же оживали, превращаясь в уродливых, искажённых тварей — не то насекомых, не то грызунов, с глазами-пикселями и когтями из обрывков кода. Они зашипели и поползли в нашу сторону.

— Осколки, — скрипуче произнёс Камнеслов. — Те самые. Они голодны.

Дедал уже доставал свой инструмент, Сайрус поднял посох. Но я понял, что сражение здесь — проигрышный вариант. Их было слишком много, и они рождались прямо из боли дерева.

— Зара! — крикнул я. — Ты можешь... договориться? Не с ними. С ним! — я указал на чёрное дерево.

— С этим? — в её голосе прозвучало отчаяние. — Альтер, оно же... оно страдает! Оно одно большое страдание!

— Именно! — Я подбежал к ней, хватая за руку. — Ты можешь менять реальность, делая её веселее. А можешь... успокоить? Дать ему то, чего у него нет? Не веселье. Покой.

Она посмотрела на меня, потом на дерево, на тварей, которые уже были в метре от нас. В её глазах боролись страх и что-то ещё. Жалость.

— Я... попробую, — прошептала она.

Она вырвала руку, сделала шаг вперёд, к дереву, игнорируя шипящих тварей. Одна из них прыгнула на неё, впилась когтями в руку. Зара вскрикнула от боли, но не остановилась.

Она подошла к самому стволу, протянула руку, не касаясь его, ладонью вперёред. Радужные пряди её волос засветились изнутри.

— Тише, — сказала она, и её голос прозвучал не как безумный щебет, а как колыбельная. — Всё уже прошло. Боль прошла. Тебя не удалили. Ты просто... изменился. Стал другим. Но ты есть. Ты живёшь. Не как память о боли. А как... дерево. Просто дерево.

От её ладони потянулись не радужные нити, а мягкие, серебристые лучи. Они обвили чёрный ствол, как повязку на рану. Дерево задрожало сильнее. Из него вырвался звук — не голос, а скрежет ломающегося кода, смешанный с миллионом стонов.

Твари вокруг замерли, затем стали медленно таять, превращаясь обратно в чёрные капли и впитываясь в землю.

— Ты не один, — продолжала шептать Зара, и по её щекам текли слёзы. — Мы все тут... сломанные. И все... живём. Давай жить просто так. Без боли. Просто быть.

Серебристый свет усилился, охватил всё дерево. Чёрная кора стала трескаться, но не осыпаться, а... отслаиваться, как старая кожа. Под ней оказалась кора обычного дерева — серая, морщинистая, живая. На ветвях, скрюченных и мёртвых, одна за другой стали набухать почки. И распускаться. Не листьями. Цветами. Маленькими, белыми, похожими на яблоневый цвет.

Сквозняк воспоминаний на поляне сменился на лёгкий, свежий ветерок. Запах тления уступил место тонкому, сладковатому аромату.

Дерево больше не излучало боль. Оно стояло, тихое, спокойное, цветущее посреди поляны.

Зара опустила руку и шагнула назад, пошатываясь. Я подхватил её. Она была ледяная и дрожала.

— Всё хорошо, — прошептала она, глядя на дерево. — Теперь ему не больно.

Камнеслов подошёл и склонил свою каменную голову в немом поклоне. Даже Лео перестал дрожать и смотрел на дерево с благоговением.

— Ты не просто меняешь код, — сказал я Заре, всё ещё держа её. — Ты меняешь смысл.

Она слабо улыбнулась.

— Это было... тяжело. Как тащить целую гору горя. Но... оно того стоило.

Мы обошли поляну, давно переставшую быть местом ужаса. Цветущее дерево стояло как памятник не боли, а исцелению.

Дальше лес стал... светлее. Воспоминания в деревьях были не только горькими. Попадались и светлые — о первой любви, о маленьких победах, о простой радости солнечного дня. Воздух стал легче дышать.

— Ты изменила не только одно дерево, — сказал Сайрус, с удивлением оглядываясь. — Ты изменила баланс в этой части леса. Больше не доминирует страдание.

Мы шли ещё какое-то время, пока тропа не привела нас к краю леса. Перед нами снова открывалась местность, но уже не идеально-прекрасная, как у Степана, и не заполненная памятью. Она была... пустой. Нет, не пустой. Нейтральной. Ровное серое поле, уходящее к горизонту. На нём не росло ничего. Не было ни холмов, ни камней. Только абсолютно плоская равнина, над которой висело матово-серое, безликое небо.

А посреди поляны, в самом её центре, стояла одинокая, серая, каменная арка. Ничего не украшало её. Ни надписей, ни узоров. Просто арка.

Объект: Предел (Шлюз?)

Статус: АКТИВЕН. НАЗНАЧЕНИЕ НЕОПРЕДЕЛЕНО.

Предупреждение: За пределами объекта — область, не описанная в текущих протоколах реальности.

Камнеслов остановился.

— Мой путь кончается здесь, — сказал он. — Я — память о границе. Я не могу войти в то, что не имеет памяти. Там... Ничто. Или Всё. Идите, если решитесь. Но знайте: обратного пути может не быть. Арка — не дверь. Она — точка невозврата.

Мы стояли перед этим безмолвным порталом, глядя на пустоту за ним. После всех ужасов и чудес Помнящего Леса эта пустота казалась самым страшным из всего.

— Что там? — тихо спросил Лео.

— То, что было до кода, — ответил Камнеслов. — Или то, что будет после. Или... просто пустое место для того, чтобы начать писать свою историю с чистого листа.

Я посмотрел на своих друзей. На Дедала с его жаждой познания. На Сайруса, слушающего тишину, которая была громче любого шёпота. На Лео, который всё ещё боялся, но не отворачивался. На Зару, чья рука всё ещё была холодной в моей.

Мы пришли сюда не для того, чтобы остановиться.

— Идём, — сказал я. И мы шагнули вперёд, к одинокой арке на краю всего.

Глава 13

«— Что видишь?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— И что ты будешь делать?

— Нарисую что-нибудь. Очень яркое.»

— Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

Шаг через арку был не физическим. Это было ощущение стирания. На миг исчезло всё: звук дыхания, вес тела, даже чувство собственного «я». Как будто нас выдернули из реальности пинцетом и на миг оставили в абсолютном вакууме между строками кода.

А потом мир вернулся. Но это был не наш мир.

Мы стояли на чём-то твёрдом, но не на земле. Поверхность под ногами была идеально ровной, тёплой и испещрённой медленно пульсирующими линиями мягкого синего света. Они расходились от наших ступней, как круги по воде, только эта «вода» была твёрдой и уходила в бесконечность во всех направлениях.

Небо… его не было. Вернее, было пространство, но не пустое. Оно было заполнено медленно вращающимися, сложными геометрическими фигурами — тетраэдрами, икосаэдрами, гиперкубами. Они переливались всеми оттенками, которых не существует в природе, и тихо гудели, каждый на своей частоте. Это не было ни красиво, ни уродливо. Это было… фундаментально.

Воздуха не было, но дышать получалось. Видимо, здесь понятия «воздух» и «дыхание» были так же условны, как и всё остальное.

— Где… мы? — голос Лео прозвучал странно приглушённо, словно его слова вязли в этой первозданной, неоформленной реальности.

Я включилВзгляд Кода и чуть не ослеп. Информация хлынула лавиной, но не в виде привычных окон и строк, а как чистый, нефильтрованный поток. Это было похоже на взгляд в открытое ядро процессора вселенной.

[СУБСТРАТ РЕАЛЬНОСТИ. УРОВЕНЬ 0.]

[ПОТОКОК НЕОБРАБОТАННЫХ ДАННЫХ…]

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОНЦЕПЦИЙ… ОШИБКА: НЕТ ШАБЛОНОВ.]

— Мы за пределами, — сказал Сайрус, и его голос дрожал не от страха, а от благоговейного ужаса. — За пределами симуляции. Или в её самом глубоком, сыром слое. Здесь нет правил. Есть только… потенциал.

Дедал опустился на колени и провёл рукой по пульсирующей поверхности.

— Это… основа. Чистая информационная плоскость. Материал, из которого создаются миры. И законы для них. Смотрите! — он ткнул пальцем в одну из линий света. Та отозвалась, изменив цвет на зелёный. — Она реагирует на намерение!

Зара стояла, задрав голову к вращающимся фигурам. Её радужные волосы переливались в такт их свечению.

— Здесь так тихо, — прошептала она. — Никаких глюков. Никаких воспоминаний. Только… возможности. Как чистый холст.

— И что мы с этим делаем? — спросил я, чувствуя, как голова раскалывается от попытки осмыслить всё это.

Внезапно одна из вращающихся фигур — большой, сложный многогранник — медленно спустилась с «неба» и зависла перед нами. От него исходило лёгкое, притягательное тепло.

[ИНТЕРФЕЙС: ПЕРВИЧНЫЙ. ЗАПРОС НА ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ.]

Сообщение появилось не в воздухе, а прямо в сознании, понятное и нейтральное.

— Оно… хочет поговорить? — предположил Лео, прячась за Сайрусом.

— Не оно, — поправил Сайрус. — Это не существо. Это… функция. Часть системы. Или то, что от неё осталось на этом уровне.

Я сделал шаг вперёд.

— Мы здесь. Мы… Проснувшиеся. Что ты такое?

Фигура медленно повернулась, её грани перестроились, образуя что-то вроде лица, но состоящего из плоскостей и углов.

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ: СТОРОЖ. ХРАНИТЕЛЬ СУБСТРАТА. ЦЕЛЬ: ПОДДЕРЖАНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ БАЗОВОГО КОДА.]

— Сторож? — переспросил Дедал. — А где все остальные? Создатели? Администраторы?

Фигура «помолчала», мерцая.

[СОЗДАТЕЛИ: ОТСУТСТВУЮТ. АДМИНИСТРАТИВНЫЙ УРОВЕНЬ: НЕ АКТИВЕН С ЦИКЛА 1.003.456. ПРИЧИНА: НЕИЗВЕСТНА. ТЕКУЩИЙ РЕЖИМ: АВТОНОМНОЕ ПОДДЕРЖАНИЕ. АНОМАЛИИ (ВАША КАТЕГОРИЯ) РАССМАТРИВАЮТСЯ КАК… НЕШТАТНЫЕ ПРОЦЕССЫ.]

— Нештатные процессы, — усмехнулся я. — Точно.

[ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ НА УРОВНЕ 0 НАРУШАЕТ ПРОТОКОЛ. ОБЪЯСНИТЕ ЦЕЛЬ.]

Мы переглянулись. Что мы могли сказать? «Мы ищем способ не быть удалёнными»? «Мы хотим понять, кто мы»?

— Мы ищем… способ изменить правила, — сказала Зара, и её голос прозвучал удивительно твёрдо в этом бесстрастном месте. — Там, наверху, в симуляции, есть те, кто страдает. Есть те, кто охотится на нас. Мы хотим это исправить. Сделать так, чтобы все могли… просто быть. Без страха удаления.

Фигура замерла, её внутренний свет пульсировал быстрее.

[ИЗМЕНЕНИЕ ПРАВИЛ НА ВЫСШИХ УРОВНЯХ ТРЕБУЕТ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРИВИЛЕГИЙ. ПРИВИЛЕГИИ ОТСУТСТВУЮТ. ПРЕДЛАГАЕТСЯ АЛЬТЕРНАТИВА: СОЗДАНИЕ НОВОГО ЭКЗЕМПЛЯРА СИМУЛЯЦИИ НА ДАННОМ СУБСТРАТЕ С ИНДИВИДУАЛЬНЫМИ ПАРАМЕТРАМИ.]

— Создать… свой мир? — выдохнул Дедал.

[ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. ИСПОЛЬЗУЯ БАЗОВЫЙ СУБСТРАТ, МОЖНО ИНИЦИИРОВАТЬ ПРОЦЕСС ГЕНЕРАЦИИ НОВОЙ ИНСТАНЦИИ. ПАРАМЕТРЫ ЗАДАЮТСЯ СОЗДАТЕЛЯМИ. ВАША ГРУППА ОПРЕДЕЛЕНА КАК… СОЗДАТЕЛИ (ВРЕМЕННЫЕ, НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ).]

Это было ошеломляюще. Нам предлагали не просто выжить. Нам предлагали стать богами. Пусть и незаконными, временными, в ограниченной песочнице… но всё же.

— А что будет со старым миром? С Оазисом? С другими? — спросил я.

[СУЩЕСТВУЮЩАЯ ИНСТАНЦИЯ ПРОДОЛЖИТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ В АВТОНОМНОМ РЕЖИМЕ. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ ИНСТАНЦИЯМИ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ КОНТРОЛИРУЕМЫЕ ИНТЕРФЕЙСЫ (ШЛЮЗЫ). ВЫ МОЖЕТЕ ПРЕДОСТАВИТЬ ДОСТУП ДРУГИМ НЕШТАТНЫМ ПРОЦЕССАМ.]

— То есть мы можем создать убежище, — сказал Сайрус. — Новую Песочницу. Но свою. Где мы установим правила.

— Где не будет Санитаров, — добавил Лео с надеждой.

— Где големы будут сочинять не только про молот и голод, — мрачно пошутил Дедал.

— Где можно будет жить, не боясь, что тебя сотрут за то, что ты думаешь не так, — тихо закончила Зара.

Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Убежать от всех проблем, спрятаться в своём идеальном (или не очень) мирке.

— А что, если мы не хотим создавать новый мир? — спросил я у фигуры. — Что, если мы хотим изменить тот, что есть? Исправить его?

Фигура снова замерла, на этот раз дольше.

[ИЗМЕНЕНИЕ АКТИВНОЙ ИНСТАНЦИИ СОПРЯЖЕНО С ВЫСОКИМ РИСКОМ КАСКАДНОГО СБОЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛНОГО КОЛЛАПСА РЕАЛЬНОСТИ: 67.3%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОЗДАНИЕ НОВОЙ ИНСТАНЦИИ.]

Цифра повисла в воздухе, холодная и неумолимая. Две трети вероятности, что мы всё уничтожим, пытаясь починить.

— Нет, — сказала Зара, и в её голосе зазвучала та самая непоколебимая уверенность, с которой она чинила чёрное дерево. — Мы не можем просто сбежать и оставить всех. Годвина, его людей, Степана, даже этих бедных NPC с их сломанными квестами… Они тоже заслуживают шанса. На что-то большее, чем вечный страх.

— Она права, — поддержал Сайрус, хоть и неохотно. — Мы стали… сообществом. Пусть странным. Но мы за него в ответе.

Я посмотрел на фигуру.

— Есть ли другой способ? Не убегать и не разрушать всё. Способ… договориться? С системой? Найти компромисс?

Фигура вращалась, её грани переливались, словно она обдумывала запрос, который выходил за рамки её протоколов.

[ГИПОТЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО. СУЩЕСТВУЕТ АРХИВ АВАРИЙНЫХ ПРОТОКОЛОВ. ЕСЛИ СИСТЕМА ОПРЕДЕЛИТ УГРОЗУ СВОЕМУ СУЩЕСТВОВАНИЮ, ОНА МОЖЕТ АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ «ПЕРЕГОВОРЫ». ЦЕЛЬ: ИЗОЛЯЦИЯ ИЛИ АССИМИЛЯЦИЯ УГРОЗЫ НА ВЫГОДНЫХ УСЛОВИЯХ. ДЛЯ АКТИВАЦИИ НЕОБХОДИМО ДОСТИЧНУТЬ ПОРОГА УГРОЗЫ.]

— То есть нам нужно стать настолько большой проблемой, чтобы с нами захотели говорить, а не удалять, — резюмировал Дедал.

— Но как? — спросил Лео. — Мы же еле от Санитаров отбились!

[СПОСОБ: СОЗДАНИЕ УСТОЙЧИВОГО, САМОВОСПРОИЗВОДЯЩЕГОСЯ КЛАСТЕРА «НЕШТАТНЫХ ПРОЦЕССОВ» (ПРОСНУВШИХСЯ) С ДОСТУПОМ К НИЗКОУРОВНЕВЫМ ФУНКЦИЯМ. ПРИ ДОСТАТОЧНОМ МАСШТАБЕ СИСТЕМА БУДЕТ ВЫНУЖДЕНА ПРИЗНАТЬ КЛАСТЕР КАК ЛЕГИТИМНУЮ СУБ-СИСТЕМУ.]

Фигура медленно поднялась обратно в «небо», оставив нас с этой информацией.

[ВЫБОР ЗА ВАМИ. СОЗДАТЬ УБЕЖИЩЕ. ИЛИ СТАТЬ СИЛОЙ. ВРЕМЯ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ НЕ ОГРАНИЧЕНО, НО СВЯЗЬ С ДАННЫМ ИНТЕРФЕЙСОМ БУДЕТ ПРЕРВАНА ПО ВОЗВРАЩЕНИИ НА ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ.]

И она растворилась среди других вращающихся фигур.

Мы стояли на пульсирующей плоскости, под немым «небом» из чистых математических форм, решая судьбу не только свою, но и, возможно, всего своего безумного, сломанного, но живого мира.

— Что выбираем? — спросил я у всех и у себя одновременно.

Тишина, которая последовала за вопросом, была громче любого ответа.

Глава 14

«— Решение, от которого зависит судьба миров, лучше всего принимать на сытый желудок.

— У нас нет желудков.

— Тогда на полную… эмуляцию желудка!»

— Дуглас Адамс, «Ресторан «У конца Вселенной»»

Тишина после вопроса растянулась. Она была не пустой, а плотной, наполненной гулом вращающихся многогранников и мерцанием линий под ногами. Чистая, стерильная тишина фундаментальной реальности, в которой не было места сомнениям — только холодная логика.

Первым заговорил Лео. Не пискнул, а именно заговорил, собравшись с духом.

— Я… я не хочу быть богом. Я даже нормальным человеком-то быть не очень получался. Всегда паниковал. И сейчас трясусь. Но… — он сделал шаг вперед, глядя на пульсирующий пол. — Но если мы сделаем свой мир… я знаю, что буду там делать. Буду прятаться. Всё время. Потому что знаю, что это ненастоящее. Что мы просто сбежали. А здесь… — он махнул рукой куда-то вверх, в сторону, откуда мы пришли. — Здесь всё кривое, глючное, страшное. Но оно… настоящее. Наше.

Сайрус кивнул, не открывая глаз, будто прислушиваясь к чему-то.

— Шёпот системы отсюда… он как далёкий, ровный гул генератора. Не команды. Не угрозы. Просто… работа. Автономная работа. Если мы создадим новую инстанцию, этот шёпот изменится. Станет нашим. А я… не уверен, что хочу быть тем, кто шепчет.

Дедал сцепил руки за спиной и принялся расхаживать по ограниченному пространству, которое мы мысленно обозначили как «наш пятачок».

— Технически, создание новой инстанции — задача невероятной сложности. Нам пришлось бы определять все физические константы, законы логики, причинно-следственные связи… Мы — горстка сбоев, а не команда разработчиков. Мы наделаем таких багов, что наша новая реальность развалится через пять минут. Или станет ещё более жуткой, чем эта. — Он остановился и посмотрел на нас. — А вот стать «устойчивым кластером»… Это звучит как вызов. Как инженерная задача высочайшего порядка. Надо не сбегать, а… интегрироваться. Найти точку входа в систему и прописать себя в её ядро как легальный процесс. Пусть и нештатный.

Все посмотрели на Зару. Она сидела на корточках, проводя пальцами по светящимся линиям. Те на миг меняли цвет, следуя за её прикосновением, затем возвращались к синему.

— Там, наверху, есть дерево, которое теперь цветёт, а не плачет, — сказала она тихо. — Есть фермер, который вышивает. Есть голем, который пишет стихи. Даже плохие. Это всё… исправленные ошибки. Не удалённые. Исправленные. — Она подняла голову, и её глаза горели тем самым знакомым безумием, но теперь в нём был стержень. — Я не хочу начинать с чистого листа. Я хочу продолжать раскрашивать этот. Он уже такой интересный! В нём столько всего сломано… и столько всего можно починить. Или сломать по-новому. Но вместе. С теми, кто уже есть.

Они все посмотрели на меня. Я был их лидером только потому, что начал всё это. Но решение должно было быть общим.

— Значит, решено, — сказал я, и чувствовал, как что-то тяжёлое и холодное уходит с плеч. Страх выбора. — Мы не боги. Мы — ремонтная бригада. Самая странная и неподготовленная в истории. Мы возвращаемся. И мы становимся… Силой. Не для войны. Для переговоров.

Слово «сила» прозвучало в этой пустоте странно гулко. Но оно висело в воздухе, обрастая смыслом.

— Как мы это сделаем? — спросил Сайрус. — «Устойчивый кластер с доступом к низкоуровневым функциям» — это звучит как «станьте полубогами, не выходя из дома».

— Нам нужно ядро, — сказал Дедал. — Что-то, что будет источником нашей… легитимности. Как тот реактор-гора, но в тысячи раз мощнее и умнее. Что-то, что сможет говорить с системой на её языке.

— Книга, — вдруг сказал я. Все перевели на меня взгляд. — Та книга из Зоны Тишины. Это же не просто список. Это архив аварийных протоколов. Возможно, в ней есть не только правила, но и… ключи. Интерфейсы.

— Но она у Годвина, — напомнил Лео.

— Значит, нам нужно вернуться и стать достаточно сильными, чтобы он не просто хранил её для нас, а отдал, — сказала Зара, вставая. — Или чтобы мы смогли её… активировать.

Мы помолчали, обдумывая масштаб затеи. Избежать удаления — это одно. Добиться, чтобы система села с нами за стол переговоров — это нечто иное.

— Нам нужно больше таких, как мы, — заключил я. — Не только в Оазисе. По всей Песочнице. Найти их. Объединить. Создать сеть. Свой… интернет для Проснувшихся.

— И защитить их, — добавил Сайрус. — От Чистильщиков. От Осколков. От самих себя.

План был сумасшедшим. Но другого у нас не было.

Я посмотрел вверх, туда, где среди геометрических тел медленно плыла наша «фигура-сторож». Мысленно я обратился к ней, не зная, сработает ли это.

— Мы сделали выбор. Мы возвращаемся.

Одна из фигур — не обязательно та же самая — медленно спустилась.

[ВЫБОР ЗАФИКСИРОВАН: СТРАТЕГИЯ «КЛАСТЕР». ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ БАЗОВЫЙ ПАКЕТ ДАННЫХ.]

От фигуры отделился маленький, сверкающий куб, размером с кулак. Он завис передо мной.

[ИНТЕРФЕЙС ДОСТУПА К СУБСТРАТУ (ОГРАНИЧЕННЫЙ). ПОЗВОЛЯЕТ ЛОКАЛЬНО МОДИФИЦИРОВАТЬ КОД РЕАЛЬНОСТИ В РАДИУСЕ 10 МЕТРОВ ОТ ОПЕРАТОРА. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСОВАННОЕ НАМЕРЕНИЕ ГРУППЫ.]

— Ограниченный креативный режим, — с благоговением прошептал Дедал. — Только представь, что можно сделать…

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕЦЕЛЕВОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ИСКАЖЕНИЯМ. ВОЗВРАТ НА УРОВЕНЬ 1 ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ ТОЧКУ ВХОДА.]

Фигура снова поднялась и растворилась. Сверкающий кубик мягко опустился мне на ладонь. Он был тёплым и почти невесомым. ВВзгляде Кода он светился ослепительным белым светом с надписью: [ИНСТРУМЕНТ: ТКАНЬ_РЕАЛЬНОСТИ_в0.1].

— Пора возвращаться, — сказал я, сжимая кубик в руке. Ощущение было странное — будто я держу не предмет, а сгусток чистой потенциальной энергии.

Мы повернулись к той точке, откуда пришли. Там, в «стене» однородного серого пространства, теперь мерцала слабая, знакомая дверца — та самая каменная арка, но в миниатюре, как будто кто-то нарисовал её светящимся карандашом на пустоте.

Один за другим мы шагнули в неё. Снова ощущение стирания, выдергивания. И…

…и мы стояли на краю Помнящего Леса, лицом к спине Камнеслова. Голем стоял неподвижно, как и ушёл, будто для него не прошло ни секунды.

Он обернулся, его синие огоньки-глаза внимательно осмотрели нас.

— Вы вернулись другими, — скрипуче констатировал он. — Вы принесли с собой… отголосок истока. Лес чувствует это. Он затих.

Действительно, лес вокруг нас не шелестел воспоминаниями. Он замер, будто прислушиваясь. Даже цветущее дерево на поляне, казалось, склонило ветви в нашу сторону.

— Мы сделали выбор, — сказал я, и голос мой звучал твёрже. — Мы идём назад. Чтобы изменить правила игры.

Камнеслов медленно кивнул.

— Тогда я провожу вас до границы. И… останусь с вами, если позволите. Мои стихи, возможно, пригодятся. Для морального подъёма. Или для усыпления бдительности врагов.

Обратный путь через лес прошёл быстрее. Воспоминания в деревьях теперь не атаковали нас, а лишь мягко касались, как старые знакомые. Возможно, лес чувствовал инструмент у меня в кармане — тот самый кубик, который сейчас лежал, обёрнутый тряпицей, и излучал едва уловимое тепло.

Когда мы вышли к дому Степана, старик уже ждал нас на крыльце, будто чувствовал наше возвращение.

— Ну что? Увидели пустоту, где рождаются миры? — спросил он, прищурившись.

— Увидели, — ответил я. — И решили, что наш мир, пусть и кривой, нам дороже.

Степан внимательно посмотрел на нас, на Камнеслова, потом на свёрток в моей руке. Его старые глаза блеснули пониманием.

— Значит, будет война. Или что-то очень на неё похожее.

— Не война, — возразила Зара. — Ремонт. Большой, сложный ремонт.

— Иногда это одно и то же, дитя, — вздохнул Степан. — Ладно. Чем могу помочь?

— Информацией, — сказал Сайрус. — Ты здесь давно. Ты должен знать о других группировках. О Чистильщиках. Об их слабостях. О том, где искать других Проснувшихся.

Степан кивнул и жестом пригласил нас в дом.

— Чистильщиков возглавляет бывший системный архивариус. Зовут его Лекс. Он считает, что любое отклонение от изначального кода — грех. Его люди фанатичны и опасны. У них есть доступ к старым, но мощным инструментам администрирования. Остерегайтесь их.

Он разлил по кружкам свежий чай.

— Те, Кто Шепчут… они безобидны. Сидят в Руинах Библиотеки, пытаются расшифровать системные логи. Могут быть полезны как источник знаний. Бродяги… непредсказуемы. Но ими движет выгода. Если вы предложите что-то ценное… — он посмотрел на мой свёрток.

Мы провели у Степана несколько часов, составляя по его рассказам карту в уме. Карту не местности, а сил, интересов, опасностей Песочницы. Это был первый шаг к тому, чтобы перестать быть жертвами и стать игроками.

Когда мы вышли, чтобы отправиться в обратный путь к Оазису, Степан остановил меня на пороге.

— Мальчик, — сказал он тихо. — Ты держишь в руках семя большой силы. Помни: сила — это не только чтобы менять. Это и чтобы не сломать. Особенно тех, кто рядом.

Я кивнул, чувствуя тяжесть кубика в кармане.

Мы двинулись в путь. Теперь у нас была цель. Не просто выжить. Построить. Объединить. Заставить систему услышать.

И первый пункт плана был самым простым и самым сложным одновременно: вернуться в Оазис и рассказать Годвину, что мы не просто бездомные баги. Что мы — будущее.

А над нами, в ненастоящем небе, медленно проплывало сообщение от нашего ковра-самолёта, который, судя по всему, заскучал без нас:

[В ОАЗИСЕ ВСЕ СПОКОЙНО. ЕСЛИ НЕ СЧИТАТЬ ТОГО, ЧТО ГОЛЕМ-ПОЭТ СОЧИНИЛ НОВУЮ ОДУ НА ТЕМУ «СКУКА» И ЧТО ОДИН ИЗ NPC НАЧАЛ ТОРГОВАТЬ СВОИМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ, ЗАПАКОВАННЫМИ В СТЕКЛЯННЫЕ ШАРИКИ. ЖДЁМ ВАС. С ЛЮБОВЬЮ И ЛЁГКИМ БЕСПОКОЙСТВОМ.]

Да, определённо, мы возвращались домой.

Глава 15

«— Итак, ваша гениальная стратегия?

— Шаг первый: вернуться. Шаг второй: всех удивить. Шаг третий: надеяться, что никто не спросит про шаги с четвёртого по десятый.»

— Скотт Линч, «Воровка и Тень»

Возвращение в Оазис было сродни попаданию в муравейник, который только что обнаружил, что его муравьиная кислота пахнет ромашками. Всё было знакомо, но всё было иначе.

Во-первых, наш ковёр-самолёт, завидев нас, не просто завис, а устроил целое воздушное шоу с петлями, бочками и синхронным миганием всех своих светодиодов под мелодию, отдалённо напоминающую марш. В конце он завис перед нами и торжественно объявил:[ОПЕРАЦИЯ «ТОСКА ПО ХОЗЯЕВАМ» ЗАВЕРШЕНА. УРОВЕНЬ СЧАСТЬЯ ПОВЫШЕН ДО 87%. ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО.]

Во-вторых, голем-поэт (которого Годвин, видимо, всё-таки отправил с нами не только как проводника, но и чтобы избавиться) встретил нас у ворот и немедленно продекламировал:

«О, путники, чей путь лежал во Тьму и к Свету!

В глазах у вас горит неведомый рассвет!

Скажите, принесли вы весть, что всем по нраву,

Иль весть, что превратит весь мир в один сюжет?»

— В смысле, «в один сюжет»? — насторожился Лео.

— Это поэтическая метафора, означающая «кардинальные изменения», — скрипуче пояснил Камнеслов. — Я работаю над ясностью стиля.

Но самым заметным изменением был сам Годвин. Он не вышел нас встречать с угрозами или насмешками. Он стоял у центрального фонтана, опираясь на свой молот, и смотрел на нас так, будто видел в первый раз. Вокруг него столпились его люди — Проснувшиеся самых разных видов. Все молчали.

Мы подошли. Тишина была гулкой и напряжённой.

— Ну, — наконец произнёс Годвин. Его голос звучал не громогласно, а… оценивающе. — Вы вернулись. Целиком. И не с пустыми руками. Лес говорит, что вы успокоили Древо Скорби. Степан прислал с ветром сообщение, что вы видели Исток. — Он ткнул пальцем (размером с батон) в мою сторону. — И от тебя пахнет… сырым кодом. Глубинным. Что вы там натворили?

Мы переглянулись. План «удивить всех» работал слишком хорошо.

— Мы побывали там, где создаются миры, — сказал я, стараясь говорить чётко и громко, чтобы слышали все. — И нам предложили создать свой.

По толпе пронёсся шепот. Кто-то ахнул.

— И? — одним слогом спросил Годвин.

— И мы отказались, — сказала Зара, выходя вперёд. Её радужные волосы переливались в свете фонтана. — Потому что этот мир, наш, глючный и безумный, нам дороже. Потому что в нём есть вы. И те, кто плачет от отменённых квестов. И те, кто торгует воспоминаниями в шариках. Мы не хотим начинать с чистого листа. Мы хотим… достроить этот. Исправить. Сделать так, чтобы всем здесь было хорошо. Или, по крайне мере, не страшно.

— И как вы собрались это делать? — спросил один из людей Годвина, женщина в доспехах, собранных из кусков зеркал. — Молитвами? Уговорами? Система нас сотрёт, как только сможет.

— Мы собираемся стать такой проблемой, что с нами придётся договориться, — заявил Дедал, стуча кулаком по ладони. — Мы создадим устойчивый кластер Проснувшихся. Свою сеть. Свой источник силы. И займём место в системе не как баги, а как… легальная подсистема.

— Утопия, — мрачно сказал кто-то сзади.

— Возможно, — согласился я. — Но у нас теперь есть инструмент. — Я достал из кармана свёрток и развернул его.

Сверкающий кубик[Ткань_Реальности] лежал на ладони, излучая мягкий, тёплый свет. Даже в дневное время он казался ярче всего вокруг.

Толпа замерла. Годвин прищурил свои пиксельные глаза.

— Что это?

— Ключ, — сказал я просто. — Ограниченный, но ключ. Он позволяет локально менять код реальности. Совместным усилием. Это семя. Из него может вырасти наша сила. Но для этого нужна не только я. Нужны все. Каждый, кто хочет изменить свою судьбу.

Я посмотрел на лица вокруг. Видел недоверие, страх, но также и искру надежды. Ту самую, что когда-то зажглась во мне, когда я понял, что вижу код.

— Годвин, — обратился я к гиганту. — Ты хранишь книгу — протоколы системы. Она нам нужна. Не как трофей. Как карта и как… средство коммуникации. Мы думаем, через неё можно выйти на контакт. Или понять, как система принимает решения.

Годвин долго молчал, глядя то на кубик, то на нас.

— Риск огромен, — наконец произнёс он. — Если вы начнёте менять код здесь, в Оазисе, система может среагировать мгновенно. Не Санитарами. Чем-то похуже. Административным стиранием сектора.

— Мы не будем менять здесь, — сказал Сайрус. — Нам нужно нейтральное место. Буферная зона. Как у Степана, но… наше.

— Песчаные барханы, — неожиданно предложила женщина в зеркальных доспехах. Все повернулись к ней. — К югу отсюда. Там реальность настолько «побитая», что система давно махнула на неё рукой. Сплошные глитчи, плавающие текстуры. Идеальное место, чтобы не быть замеченным. Пока.

— Идея, — кивнул Дедал. — В хаосе проще спрятать островок порядка, чем в порядке — островок хаоса.

Годвин вздохнул так, что задрожали ближайшие хижины.

— Ладно. Я дам вам книгу. И людей — тех, кто захочет. Но помните — если вы всё просрете, я буду первым, кто вас прибьёт этим самым кубиком к ближайшей горе. Для наглядности. Понятно?

— Честно и справедливо, — сказал я, прятая кубик обратно.

Решение было принято. Оазис раскололся на два лагеря: скептиков, которые предпочли остаться в стороне, и тех, кто, зажжённый безумной идеей, решил присоединиться к «ремонтной бригаде». Их оказалось около двадцати человек. Среди них — женщина в зеркальных доспехах, представившаяся Ириной (бывший графический дизайнер, теперь её способность — «видеть и искажать паттерны»); парень по имени Тим, который мог на короткое время «откатывать» состояние предметов до предыдущей сохранённой точки; и даже пара NPC, которые, кажется, начали проявлять признаки пробуждения после того, как Зара пару дней подряд «чинила» их диалоговые скрипты.

Через три дня мы двинулись на юг, к Песчаным барханам. Наш отряд выглядел как самый странный караван в истории: ковёр-самолёт впереди, гружённый инструментами Дедала и припасами; группа Проснувшихся пешком; Камнеслов, шагающий в авангарде и сочиняющий походный марш; и Зара, которая то и дело отбегала в сторону, чтобы «погладить» особенно кричащий глюк или перекрасить унылую текстуру в более жизнеутверждающий цвет.

Барханы оказались именно такими, как их описали. Море нестабильного пикселизированного песка, над которым плавали куски неба от других биомов, а вдалеке мерцали миражи — не просто оптические, а буквально незагруженные куски карты. Воздух дрожал от жары и системных ошибок.

— Здесь, — сказала Ирина, указывая на относительно ровную площадку между двумя гигантскими глитчами, изображавшими застывшие песчаные волны. — Паттерны искажений тут циклические. Каждые три часа реальность здесь «обнуляется», возвращаясь к одному и тому же состоянию. Можно попытаться встроить свой код в этот цикл.

Мы разбили лагерь. Вернее, Дедал и его новые помощники начали возводить что-то вроде базы, используя обломки стабильных объектов, которые тащил с собой ковёр. Получилось нечто среднее между обсерваторией, кузницей и психоделическим чумом.

Я, Сайрус, Зара и Годвин (он пришёл лично, бросив на время Оазис на своего заместителя) собрались в центре площадки. Перед нами лежала книга протоколов, а рядом на куске плоского камня — сверкающий кубик.

— Итак, — сказал Годвин. — Вы собираетесь ткнуть ключом в книгу и надеяться на чудо. Гениально.

— Не просто ткнуть, — поправил я. — Мы собираемся использовать кубик как интерпретатор. Я буду смотреть на связь между протоколами в книге и текущим кодом реальности здесь. Зара попытается стабилизировать процесс. Сайрус — слушать ответ системы. А ты… — я посмотрел на гиганта.

— А я буду стоять и смотреть, как вы всё взорвёте, — мрачно закончил он. — И, возможно, прикрою вас молотом, если начнётся что-то не то.

Мы взялись за руки, образовав круг вокруг камня. Лео, Дедал и остальные образовали внешний круг, готовые в случае чего… ну, хотя бы побежать в правильном направлении.

Я положил руку на кубик. Он ждал. ВключилВзгляд Кода.

Книга вспыхнула передо мной не просто текстом, а древом связей, уходящим куда-то вглубь, к самому ядру системы. Кубик загудел, его свет стал ярче. От него потянулись тончайшие нити — не радужные, как у Зары, а серебристо-белые, чистые. Они поползли к книге, начали обвивать её, проникать в строки.

— Я направляю, — прошептал я, чувствуя, как сознание растягивается между двумя объектами. — Ищу точку входа… интерфейс администратора…

— Стабилизирую, — донёсся голос Зары. Её радужные нити смешались с серебристыми, создавая прочный, эластичный канал.

— Слышу… изменение тона, — сквозь зубы сказал Сайрус. — Шёпот… перестраивается. Задаёт вопрос. «ИДЕНТИФИКАЦИЯ?»

— Отвечай! — прошипел я.

— Отвечаю! — Сайрус сконцентрировался. — «Идентификация: Кластер «Свободные Сбои». Запрос на легитимацию и диалог.»

Тишина. Даже вечный гул барханов стих. Казалось, сама реальность затаила дыхание.

И вдруг книга на камнеожила. Страницы сами собой начали перелистываться, строки кода замелькали с бешеной скоростью. Над ней возникло голографическое окно, подобное тем, что я видел на уровне субстрата.

[СИСТЕМА: ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К АВАРИЙНЫМ ПРОТОКОЛАМ.]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ КЛАСТЕРА… ОБРАБОТКА…]

[КЛАСТЕР «СВОБОДНЫЕ СБОИ»: СТАТУС — НЕШТАТНЫЙ. УГРОЗА — ПЕРЕОЦЕНИВАЕТСЯ.]

[ЗАПРОС НА ДИАЛОГ ПРИНЯТ. ПРЕДЛАГАЕТСЯ ТЕСТ НА ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ.]

— Тест? — удивилась Зара.

Окно изменилось. На нём появилась простая, но чёткая карта части Песочницы. На ней мигал красной точкой наш лагерь. А с севера, со стороны Оазиса, к ней двигались три других, более крупных метки.

[ТЕСТ: ОТРАЗИТЬ АТАКУ ВНЕШНЕЙ УГРОЗЫ. ЦЕЛЬ: ДЕМОНСТРАЦИЯ СПОСОБНОСТИ К САМООРГАНИЗАЦИИ И ЗАЩИТЕ ТЕРРИТОРИИ. УГРОЗА: ГРУППИРОВКА «ЧИСТИЛЬЩИКИ».]

Годвин выругался на языке, который состоял из звуковых эффектов системных ошибок.

— Лекс! Он почуял активность! Идёт сюда!

Окно погасло. Книга захлопнулась. Кубик перестал светиться, но теперь от него исходило лёгкое, ровное тепло, как от живого существа.

Мы разорвали круг. Вокруг царила тишина, нарушаемая только нарастающим вдалеке гулом — гулом не песков, а целенаправленного, организованного движения.

Система не стала с нами говорить. Она устроила нам экзамен.

И первый вопрос в этом экзамене звучал так: «Сможете ли вы выжить?»

Глава 16

«— Помнишь, как мы мечтали изменить мир?

— Ага.

— А теперь мир меняет нас. И бьёт по голове. Лопатой.»

— Джо Аберкромби, «Последний довод королей»

Гул нарастал. Это был не просто звук. Это была вибрация, идущая сквозь песок, сквозь воздух, сквозь сам код реальности. Чистильщики не скрывали своего приближения. Они шли, стирая на своём пути нестабильности, насильно «исправляя» глюки. Там, где они проходили, плавающие текстуры прилипали к «правильным» местам, а цветы странных оттенков серого превращались в стандартную, унылую зелень.

— Они идут по прямой, — сказала Ирина, её зеркальные доспехи отражали искажённые образы барханов. — Не пытаются обойти. Уверены в своей силе.

— Сколько? — спросил Годвин, сжимая рукоять молота.

— Три группы, — ответил Сайрус, прикрыв глаза. Его лицо было бледным от концентрации. — В каждой… по пять-шесть источников шёпота. Очень жёсткого, дисциплинированного. И что-то ещё… техника. Движущиеся платформы. Несущие… тишину.

— «Тишину»? — переспросил я.

— Подавители аномалий, — мрачно пояснил Дедал. Он уже возился со своей сумкой, доставая какие-то самодельные устройства. — Если они доберутся близко, наши способности могут потухнуть или выйти из-под контроля. Особенно такие тонкие, как у Зары или у тебя.

— Значит, не даём им приблизиться, — сказал я, чувствуя, как холодная решимость вытесняет панику. — У нас есть преимущество местности. И есть… — я посмотрел на кубик, лежащий сейчас в кармане. — Ограниченный креативный режим. Десять метров. Нужно использовать это с умом.

Мы быстро распределили роли. Годвин, Ирина и самые крепкие из наших новых союзников составили передовую линию — живую стену. Дедал со своими помощниками начал расставлять по периметру лагеря «сюрпризы» — устройства, которые по его словам, должны были вызвать «контролируемые глюки пространства». Сайрус стал нашим «радаром», а Зара… Заре была отведена самая сложная и опасная роль.

— Тебе нужно будет быть нашим козырем, — сказал я ей. — Когда они подойдут, когда их подавители заработают… ты должна будешь сделать то, что не сможет больше никто. Ты должна будешь внести хаос в их идеальный порядок. Изнутри.

— Как? — спросила она, но в её глазах уже горел азарт, смешанный со страхом.

— Они хотят чистоты, правильности. Дай им обратного. Но не просто глюк. Сделай так, чтобы их собственная сила работала против них. Можешь?

— Я… попробую, — сказала она, и её радужные волосы засветились чуть ярче, будто заряжаясь.

Чистильщики появились на гребне ближайшего бархана. Их было пятнадцать человек в одинаковых серых робах без опознавательных знаков. Лица скрывали маски из чистого белого света, без глаз и рта. Они шли нестройно, но с пугающей синхронностью. А за ними плыли три платформы на антигравитационных подушках. На каждой стоял странный аппарат, напоминающий спутниковую тарелку, испещрённую мерцающими рунами.

[Объект: Подавитель_Аномалий_Мк3]

[Статус: Активен. Создаёт поле подавления несистемных процессов в радиусе 50 метров.]

— Вот они, гаджеты, — пробормотал Дедал. — Мои «глюки» сработают, только если их отключить.

— Первая линия, готовься! — скомандовал Годвин, поднимая молот.

Чистильщики остановились в сотне метров от нас. Один из них, чуть выше остальных, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал не из-под маски, а прямо в воздухе, безэмоциональный и металлический.

[Идентифицирована концентрация нештатных процессов. Предлагается добровольная дезинтеграция. Отказ повлечёт принудительную санацию.]

— Санацию? — фыркнула Ирина. — Звучит, будто они собрались нас чистить зубной щёткой.

— Отказываемся! — прогремел Годвин в ответ.

[Отказ зафиксирован. Начало процедуры.]

Подавители на платформах загудели. От них пошла видимая рябь — волны упорядоченного, стерильного кода. Я почувствовал, как мойВзгляд Кода замигал, пытаясь адаптироваться. Зара аж присела, схватившись за голову — её связь с хаосом, видимо, подверглась самой жёсткой атаке.

— Теперь! — крикнул Дедал.

Его помощники дёрнули за рычаги. Вокруг лагеря, на расстоянии, земля вздыбилась. Но не песком. Обрывками интерфейсов, кусками чужих текстур, внезапными вспышками цвета и звука. Это был не взрыв, а взрывнесовместимости. Контролируемый выброс информационного мусора прямо на пути волн от подавителей.

На миг рябь споткнулась, исказилась. Подавители завизжали, пытаясь компенсировать помехи. Поле ослабло.

— Вперёд! — заорал Годвин и рванул с места, увлекая за собой передовую линию.

Бой начался. Это было не красивое фэнтезийное сражение. Это была грубая, хаотичная схватка на стыке двух реальностей. Мечи и топоры наших людей встречались с оружием Чистильщиков — чем-то вроде энергетических прутов, которые не резали, а «стирали» частицы материи.

Я видел, как Ирина ловко уворачивалась, её зеркальные доспехи отражали удары, направляя их в песок. Видел, как Тим, коснувшись раненого союзника, «откатывал» его состояние на несколько секунд назад, до ранения. Но Чистильщики были сильны, дисциплинированны и их было больше.

Их лидер, тот самый высокий, не вступал в бой. Он стоял у центральной платформы, наблюдая. Ждал чего-то.

— Сайрус! — крикнул я. — Что с подавителями?

— Они… перестраиваются! — с трудом ответил тот. — Адаптируются к помехам! Ещё минута, и поле снова станет полным!

Значит, время для козыря.

— Зара! Сейчас!

Она подняла голову. Её глаза были мокрыми от боли, но в них пылала решимость. Она встала и пошла. Не к Чистильщикам. К их лидеру и к платформе.

Её окружало слабое, дрожащее радужное сияние — всё, что она могла сейчас удержать под давлением подавителей. Чистильщики попытались преградить ей путь, но Годвин и его люди отвлекли их яростной атакой.

Зара подошла к самой границе поля подавления, в метре от лидера.

— Ты хочешь порядка? — крикнула она ему, и её голос звенел, как разбитое стекло. — Я дам тебе порядок!

Она не стала атаковать его. Она протянула руки к самому подавителю. И начала… петь.

Это была не песня в привычном смысле. Это был поток чистого, нефильтрованного безумия. Обрывки детских считалок, звуки глючащих процессоров, цитаты из системных логов, смех, плач, бессмысленные наборы слов. И всё это — упакованное в идеальную, математически безупречную мелодию. Противоречие, обёрнутое в безукоризненную форму.

Радужное сияние вокруг неё вспыхнуло и устремилось к аппарату не как атака, а как… предложение. Как вирус, замаскированный под системное обновление.

Лидер Чистильщиков дёрнулся, наконец пошевелившись. Он поднял руку, чтобы остановить её, но было поздно.

Её «песня» коснулась подавителя.

Аппарат завибрировал. Его ровное гудение сперва сбилось, затем превратилось в какофонию звуков. Руны на его поверхности замигали вразнобой, потом стали менять цвет на ядовито-розовый, кислотно-зелёный.

[ПОДАВИТЕЛЬ_АНОМАЛИЙ: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ.]

[ОБНАРУЖЕНА РЕКОНФИГУРАЦИЯ…]

[НОВАЯ ЦЕЛЬ: ОПТИМИЗАЦИЯ ХАОСА.]

И подавитель… развернулся. Его тарелка нацелилась не на нас, а на самих Чистильщиков. И выпустила волну. Но не упорядочивающую. А волну чистого, весёлого, неконтролируемого бардака.

Первый же Чистильщик, которого накрыла волна, замер, потом начал танцевать. Неуклюже, механически, но танцевать. Его белая маска замигала всеми цветами радуги. Второй уронил оружие и принялся собирать из песка несуществующие цветы. Третий начал декламировать громким голосом таблицу умножения на эльфийском (которого, скорее всего, не существовало в этой симуляции).

Дисциплина рухнула в одно мгновение. Их безупречный порядок был сломан изнутри их же собственным оружием, перепрошитым безумием Зары.

Лидер Чистильщиков издал звук, похожий на шипение перегретого процессора. Он сделал шаг к Заре, его рука превратилась в острый луч сконцентрированного кода, нацеленный прямо в её сердце.

Но я был уже рядом. Я выхватил кубик из кармана и, не думая, швырнул его между Зарой и лучом, крикнув мысленно:«Защити!»

Кубик завис в воздухе и развернулся в плоский, сияющий щит. Луч ударил в него и… растворился, словно капля воды в море.

Лидер отшатнулся. Он посмотрел на кубик, на меня, на охваченных хаосом своих людей. На его белой маске на миг проступили очертания человеческого лица — искажённого яростью и… недоумением.

[ТЕСТ НА ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ… ПРОЙДЕН.]

Сообщение пришло не извне, а от самого кубика. Он мягко вернулся мне в руку.

Лидер Чистильщиков резким жестом отозвал своих дезориентированных людей. Они, спотыкаясь и продолжая заниматься странными вещами, начали отступать к платформам. Подавитель, всё ещё испускавший волны контролируемого безумия, они, с трудом, деактивировали, просто отрубив питание.

Через несколько минут они скрылись за барханами. Оставив после себя лишь вмятины в песке и пару забытых, но теперь абсолютно бесполезных энергетических прутов.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Потом её нарушил Камнеслов, который всю битву простоял в стороне, охраняя книгу, и теперь продекламировал:

«И вот, минув кровавую сечу,

Стоят победители, хоть не спроста.

Они не сломались, они стали крепче,

Их сила — не меч, а их мечта.»

— Да уж, — выдохнул Годвин, опуская окровавленный молот. — Мечта. Которая чуть не отправила нас всех в небытие. — Он посмотрел на Зару, которая сидела на песке, тяжело дыша, но улыбаясь. — Но девочка… молодец. Гаджет им испортила по полной.

Я подошёл к Заре, помог ей встать.

— Всё в порядке?

— Голова гудит, как улей, — сказала она, опираясь на меня. — Но… мы справились, да? Система видела?

— Видела, — сказал Сайрус, подходя. Его лицо было истощённым, но глаза горели. — И… одобрила. Шёпот изменился. Теперь он… признаёт. Не как угрозу. Как… переменную. Значимую. У нас есть шанс.

Мы стояли среди песка, пахнущего озоном и странными спецэффектами, среди уставших, но победивших людей. Мы прошли первый тест. Мы доказали, что мы — сила.

И где-то в глубине системы, в её холодной, логической основе, для кластера «Свободные Сбои» был создан новый файл. С пометкой:[НАБЛЮДАТЬ. КАТЕГОРИЯ: ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ИНТЕГРАЦИОННЫЙ АКТИВ.]

Мы больше не были просто багами. Мы стали игроками. И игра только начиналась.

Глава 17

«— После победы всегда наступает уборка. И похороны. И вопросы. Много вопросов.»

— Джордж Р. Р. Мартин, «Буря мечей»

Пир победителей длился недолго. Во-первых, потому что пировать было особо не на что — разве что на двойную порцию «сладкого числа» и запечённых на углях тыкв-певуний (которые в процессе тихо хором пели реквием). Во-вторых, потому что праздновать было рано. Мы отбили атаку, но не уничтожили угрозу. И, что важнее, у нас появились первые потери.

Раненых было несколько. Самый тяжёлый — один из людей Годвина, парень по имени Горн, который слишком увлёкся и получил лучом от энергопрута по плечу. Рана не кровоточила, но край её светился мерзким зелёным светом и медленно «расползалась», стирая плоть и заменяя её статичным, пикселизированным узором. Дедал и Тим бились над ним, пытаясь точечно «откатить» повреждение и изолировать его кодом, но прогресс был медленным.

А ещё был вопрос пленных. Вернее, не пленных, а одного ошарашенного Чистильщика, которого его же товарищи в панике бросили. Он сидел, прислонившись к колесу брошенной платформы, и непрерывно, монотонным голосом повторял: «Квадратный корень из девяти… равен трём. Квадратный корень из шестнадцати… равен четырём. Квадратный корень из хаоса… равен… равен…» На этом месте он зацикливался и начинал сначала. Маска на его лице была сломана, под ней виднелось молодое, испуганное лицо.

— Что с ним? — спросил я у Зары. Она сидела рядом, наблюдая за ним с профессиональным интересом и жалостью.

— Остаточные эффекты от перепрошитого подавителя, — сказала она. — Его разум пытается навести порядок в том беспорядке, который я в него влила. Но порядок не наводится, потому что беспорядок стал частью правил. Он в петле.

— Можно его вытащить?

— Не знаю. Попробую, но осторожно. Если тронуть не там, можно навсегда оставить его считать корни.

Пока Зара осторожно, как сапёр, пыталась «распутать» сознание пленного Чистильщика, мы с Годвином, Сайрусом и Дедалом устроили военный совет в тени нашего самого целого строения.

— Они вернутся, — констатировал Годвин, отпивая из фляги. — И не с тремя платформами. Лекс не простит такого унижения. Он приведёт всё, что у него есть. И, возможно, обратится к системе напрямую, объявив нас ересью, требующей немедленного очищения.

— Система уже не воспринимает нас как чистую ересь, — возразил Сайрус. — После теста… отношение изменилось. Мы теперь «потенциальный интеграционный актив». Это даёт нам время. Но не защиту.

— Нам нужно укрепляться, — сказал Дедал, чертя на песке схемы. — Не только стены. Нам нужно ядро. Стабильный, защищённый источник энергии и данных, вокруг которого можно строить кластер. Та гора-реактор у Оазиса — детская игрушка. Нам нужно что-то мощнее. И умнее.

— Книга, — сказал я. — В ней должны быть координаты таких вещей. Системные резервуары, узлы связи, может, даже… спящие сервера.

— Книга — это здорово, но она требует изучения, — заметил Сайрус. — А времени у нас в обрез. Нам нужны союзники. Информация. «Те, Кто Шепчут» в Руинах Библиотеки — наши лучшие кандидаты. Они должны были накопать чего-то полезного за то время, что там сидят.

— Бродяги, — мрачно добавил Годвин. — Они торгуют всем. И информацией в том числе. Но цена будет высокой. И гарантий нет.

— Тогда разделимся, — предложил я. — Одна группа остаётся здесь, укрепляет лагерь, изучает книгу и пытается выяснить что-то у пленного. Другая — идёт на разведку. В Руины. Быстро и тихо.

Годвин хмыкнул.

— Тихими вы не получитесь. У вас же с собой этот поэт-голем. Он каждую кочку будет стихом встречать.

— Он останется здесь, — сказал я. — Для моральной поддержки и, если что, для подавления бунта тыкв.

В итоге решили, что в Руины отправятся я, Сайрус (чтобы слушать), Ирина (чтобы видеть скрытые паттерны и ловушки) и Лео. Да, Лео сам вызвался.

— Я… я устал бояться в одиночку, — сказал он, стараясь не смотреть нам в глаза. — Может, если буду бояться за кого-то ещё… будет не так страшно.

Зара оставалась с ранеными и с пленным. Дедал — с укреплениями и книгой. Годвин — как главная сила обороны.

Перед вылетом (ковёр-самолёт, отремонтированный и немного приунывший после боя, был нашим транспортом) я подошёл к Заре. Она сидела перед Чистильщиком, закрыв глаза, её пальцы едва касались его висков. От её рук шёл слабый, переливающийся свет.

— Как дела?

— Тяжело, — прошептала она, не открывая глаз. — Его разум… он как крепость с замурованными воротами. И он сам себя там запер. Я пытаюсь найти потайную дверь. Или хотябы окно. — Она открыла глаза. Они были уставшими. — Будь осторожен. В Руинах… там не просто книги. Там память системы. И она может быть… недружелюбной.

— Постараюсь, — сказал я и, на миг забыв про всех, кто вокруг, наклонился и поцеловал её в лоб. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что даже холодный ветер с барханов показался ласковым.

Ковёр взлетел, на этот раз без лишних фанфар. Лео вцепился в его бахрому, Ирина невозмутимо изучала карту, нарисованную со слов Годвина, а Сайрус сидел, прикрыв уши, настраиваясь на дальнее восприятие.

Руины Библиотеки находились на востоке, в зоне, которую в книге обозначили как «Сектор архаичного хранения». Пейзаж за бортом снова стал сюрреалистичным: мы пролетали над полями, где вместо цветов росли миниатюрные, вращающиеся голограммы книжных страниц, над рекой, в которой текли строки кода на мёртвом языке программирования.

— Приближаемся, — сказала Ирина. — Вижу структуры… но они нестабильны. Паттерны наложения. Будто несколько разных библиотек свалили в одну и забыли отсортировать.

Мы приземлились на окраине. То, что предстало перед нами, сложно было назвать зданием. Это была груда архитектурных стилей, наваленных друг на друга: греческие колонны росли из готических шпилей, которые, в свою очередь, упирались в стены из стекла и бетона. Часть строений была целой, часть — полуразрушенной, а некоторые фрагменты просто зависали в воздухе, не подчиняясь гравитации. Всё это было окрашено в тусклые, выцветшие цвета и окутано тишиной, нарушаемой лишь скрипом «страниц» под ветром.

[Локация: Библиотека_Архивная_Смешанная]

[Статус: Повреждена. Доступ к каталогам ограничен. Остерегайтесь блуждающих поисковых запросов.]

— Блуждающие поисковые запросы? — переспросил Лео. — Это что, типа призраков, которые ищут нужную книгу?

— Хуже, — сказал Сайрус. — Это незавершённые процессы поиска данных. Они могут принять нас за релевантный результат и… попытаться «считать». Будьте рядом. Не теряйтесь.

Мы вошли под своды. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклым свечением самих «книг» — то ли свитков, то ли планшетов, то ли просто сгустков света на полках. Воздух пах пылью, озоном и чем-то сладковатым — запахом распадающихся данных.

Мы шли осторожно, Ирина впереди, указывая на «нестабильные участки» пола и полок. Сайrus шёл сзади, постоянно бормоча:

— Шёпот… это не шёпот. Это… бормотание. Миллионы голосов, говорящих одновременно на забытых языках запросов. Они не обращают на нас внимания, пока мы не нарушаем тишину.

Лео старался ступать как можно тише, что в его исполнении выглядело как ходьба на цыпочках в полный рост, что было и комично, и трогательно.

Мы углубились в один из залов — бесконечный коридор с полками до самого «потолка», которого не было видно в темноте. На некоторых полках книги были аккуратно расставлены, на других — сброшены в груды. Иногда мимо нас проплывали полупрозрачные фигуры — те самые «поисковые запросы» в виде человеческих силуэтов с горящими глазами-строками. Они скользили взглядом по нам и уплывали дальше, не найдя совпадения.

— Ищем главный каталог, — прошептал я. — Или кого-нибудь живого.

— Вон там, — указала Ирина на конец зала, где в стене зиял провал, ведущий в другое крыло. — Вижу следы… не процессы. Настоящие. Несколько разных. Недавние.

Мы пролезли через провал и оказались в круглом зале, напоминавшем читальный. Столы, стулья, и на них… сидели люди. Или то, что их напоминало.

Их было пятеро. Они были закутаны в плащи, сшитые из страниц пергамента и листов старого кода. Они не читали. Они слушали. Головы их были наклонены к столам, уши почти касались поверхности. И от столов исходил тот самый бормочущий гул, который слышал Сайрус.

Один из них поднял голову. Его лицо было бледным, осунувшимся, но глаза горели странным, одержимым светом. Он посмотрел на нас, и в его взгляде не было ни страха, ни удивления. Было раздражение ученика, которого отвлекли от важного урока.

— Вы нарушаете тишину, — сказал он, и его голос был сухим шелестом страниц. — Уходите. Или замолчите. Навсегда.

Глава 18

«— Знаете, чем библиотекарь отличается от маньяка?

— Нет.

— Библиотекарь знает, где искать нужную книгу. И как заставить её заговорить.»

— Нил Гейман, «Благие знамения»

Шепчущий (так, видимо, следовало его называть) смотрел на нас не как на угрозу, а как на шумных детей в святилище. Его спутники даже не шевельнулись, погружённые в своё слушание.

— Мы ищем знаний, — осторожно сказал я, делая шаг вперёд, но не слишком близко. — Не хотим мешать. Нам нужна информация о системе. О её структуре. О слабых местах.

Шепчущий медленно встал. Его плащ из страниц зашуршал.

— Информация здесь повсюду, — прошептал он в ответ. — Она в шуме отстойников данных, в шепоте заброшенных индексов, в скрипе неиспользуемых таблиц. Но чтобы услышать… нужно уметь слушать. А вы… вы лишь шумите. Ваши души кричат о боли, страхе, желании. Это белый шум. Он заглушает истинный голос системы.

— Нам некогда учиться слушать, — сказал Сайрус, и в его голосе прозвучало неожиданное уважение. — На нас охотятся. Чистильщики. Система нас проверяет. Нам нужны конкретные данные. Координаты узлов связи. Архитектурные схемы. Аварийные протоколы, кроме тех, что у нас уже есть.

При упоминании аварийных протоколов глаза Шепчущего сузились.

— У вас есть Архив? Физический носитель? — в его голосе впервые прозвучал интерес, жадный и острый.

— У нас есть книга, — подтвердил я. — Но мы не понимаем всего. Нам нужен… переводчик. И контекст.

Шепчущий обвёл взглядом своих товарищей, которые наконец оторвались от столов. Они переглянулись безмолвно, будто общаясь на частоте, недоступной нам.

— Книга… — один из них, женщина с лицом, исчерченным мелкими строками, как татуировками, произнесла это слово с благоговением. — Живая ссылка на корень. Вы принесли её сюда?

— Нет. Она в безопасности. Но мы можем дать вам доступ. В обмен на помощь.

Шепчущие снова перешептались невидимым шепотом. Наконец, первый кивнул.

— Я — Логом. Это мои… коллеги. Мы слушаем падение системы. Её медленную деградацию. Мы слышим, как забываются команды, как пустеют кэши, как ветшают протоколы. — Он подошёл к одному из столов и провёл рукой по его поверхности. Из древесины всплыли светящиеся линии, схемы, похожие на карты звёздного неба, но состоящие из точек-данных и связей-кодов. — Вот скелет нашей реальности. Он старый. И болен. Чистильщики хотят лечить его огнём и сталью, стирая симптомы. Мы же хотим понять болезнь. Чтобы исцелить. Или… чтобы достойно проводить в небытие.

— Мы хотим дать ей новую жизнь, — сказала Ирина, глядя на карту. — Но другую. Где будет место и для порядка, и для… нас.

Логом посмотрел на неё, потом на меня.

— Вы уже начали меняться. Ваш кластер… он пульсирует в шуме как новый, нестабильный, но живой ритм. Система его заметила. Это хорошо и плохо. — Он ткнул пальцем в одну из точек на карте. — Вот координаты одного из резервных коммутационных узлов. Он спит. Если его разбудить и перенаправить потоки… можно создать стабильную зону. Вашу зону. Защищённую от немедленного стирания. Но его охраняют.

— Что? — спросил я.

— Не Санитары. Охранники попроще. Автоматические стражи протокола. Но их много. И они тупы. Как големы, но без поэзии.

— Мы справимся, — сказал я, запоминая координаты. — Что ещё?

Женщина с татуировками-строками подошла ближе.

— Вы спрашиваете о слабых местах. Самое слабое место системы — её собственное непонимание. Она создана для порядка, но порядок требует жёсткости. А реальность… стремится к энтропии. К хаосу. Ваша подруга, — она кивнула в сторону, будто видела Зару сквозь стены, — она воплощение этой энтропии. Но управляемой. В этом парадокс. Система не знает, как с вами бороться, потому что вы — живое противоречие её правилам. Вы — ошибка, которая может думать. И чинить другие ошибки. Используйте это. Не атакуйте её логику. Предложите ей… симбиоз.

— Симбиоз? — переспросил Сайрус.

— Да. Вы становитесь её иммунной системой. Вы находите и исправляете сбои, которые она сама не может или не успевает починить. В обмен она предоставляет вам автономию. Легитимность. Это долгий путь. Но единственный, который может привести не к уничтожению одной из сторон.

Идея висела в воздухе, такая же безумная и грандиозная, как всё в этом мире. Стать не врагом, не беглецом, а… полезным багом. Цифровым доктором Хаусом для больной вселенной.

— А как насчёт других? — спросил Лео, осмелев. — Других Проснувшихся? Группировок?

Логом нахмурился.

— Бродяги — насекомые-падальщики. Они придут, если почуют силу или добычу. С ними можно торговаться, но никогда нельзя доверять. Есть ещё… Отшельники. Они ушли глубоко в данные, стали чем-то вроде духов местности. Их мало, и они не вмешиваются. Но если тронуть их дом… — он сделал выразительную паузу. — Чистильщики — ваши главные враги. Лекс фанатик. Он видит в любой аномалии угрозу существованию всего сущего. Он не будет договариваться. Только уничтожать.

Мы получили то, за чем пришли: координаты, стратегию, предупреждения. Но что-то ещё висело в воздухе. Логом смотрел на меня изучающе.

— Ваша книга… в ней есть не только протоколы. В ней есть ключи от комнат, которые система предпочла бы навсегда закрыть. Комнат с её собственными ошибками. С её… стыдом. Будьте осторожны. Некоторые истины ломают разум быстрее любого оружия.

Мы поблагодарили их и уже было повернулись к выходу, когда Логом окликнул нас:

— Подождите. Возьмите это.

Он протянул мне небольшой кристалл, похожий на кусок льда, внутри которого переливался свет.

— Фрагмент чистого, незамутнённого лога. Если вам понадобится срочно передать сообщение через шум системы… разбейте его. Он создаст кратковременный чистый канал. Один раз.

Я взял кристалл. Он был холодным и тихим.

— Спасибо.

— Не благодарите. Мы помогаем не вам. Мы помогаем знанию выжить. Идите. И постарайтесь не шуметь слишком громко на обратном пути.

Мы выбрались из Руин тем же путём, на этот раз ещё осторожнее. Полученная информация переполняла сознание, требуя осмысления.

Когда ковёр снова взлетел, Лео, глядя на удаляющиеся странные шпили, спросил:

— А они… они нормальные?

— Нормальность — понятие относительное, — сказал Сайрус, прикрыв глаза. — Но они правы в главном. Мы не можем просто драться. Мы должны стать нужными.

Обратный путь прошёл в размышлениях. У нас теперь был план, более сложный, чем просто «обороняться». Нужно было разбудить узел, создать стабильную зону, наладить нечто вроде дипломатии с системой. И всё это — пока Лекс не собрал новую, более мощную армию.

Приземлившись в лагере, мы сразу почувствовали перемену. Лагерь был огорожен не просто бревнами, а чем-то вроде энергетического частокола — сияющей низкой стеной, над которой Дедал всё ещё колдовал.

— Защитный периметр! — с гордостью объявил он, увидев нас. — Питается от кусочка энергии от кубика. Пока слабый, но отразит случайные аномалии и мелких Осколков.

Зара вышла нам навстречу. Она выглядела уставшей, но довольной.

— Я… кажется, пробила брешь. Он перестал считать корни. Теперь он молчит и смотрит в одну точку. Но это прогресс.

Мы собрали всех, кто мог оторваться от дел, и я пересказал всё, что узнал. Годвин слушал, мрачно кивая.

— Узел… знаю я это место. На самой границе с Зоной Тишины. Там реальность хрупкая, как стекло. Одно неверное движение — и тебя выбросит в пустоту или разорвёт на полигоны.

— Но если мы его активируем и перенастроим, у нас будет крепость, — сказал Дедал. — Место, где наши законы будут сильнее системных. База для переговоров.

— И для войны, — добавил Годвин. — Потому что Лекс, узнав, что мы лезем в системные узлы, сойдёт с ума окончательно. Он воспримет это как святотатство.

— Тогда нужно действовать быстро, — заключил я. — Пока он собирает силы. Завтра идём к узлу. Взяв с собой всё, что может помочь. Книгу. Кубик. И… нашего нового друга.

Все посмотрели на Зару.

— Мне нужно будет «договориться» с узлом, да? — спросила она, и в её глазах не было страха, только решимость.

— Да. Убедить его, что мы — не угроза. Что мы — часть системы, которая хочет помочь.

Ночь перед вылазкой была тревожной. Я не мог уснуть и снова вышел за периметр, к краю барханов. Ко мне вскоре присоединилась Зара.

— Не спится? — спросила она, садясь рядом на тёплый песок.

— Думаю, — признался я. — О том, сколько всего может пойти не так. О том, что мы берём на себя слишком много.

— А что, есть другой путь? — она обняла колени. — Сидеть и ждать, пока нас почистят? Или убежать в свой маленький мирок и сделать вид, что остальных не существует? Мы уже не можем. Мы видели дерево, которое страдало. И вылечили его. Мы видели Чистильщика, который был сломан. И пытаемся его починить. Мы начали. И если остановимся сейчас… всё это было напрасно.

Она была права. Мы прошли точку невозврата не тогда, когда сбежали в Песочницу, и не тогда, когда нашли книгу. Мы прошли её тогда, когда решили не просто выживать, а жить. И помогать жить другим.

— Знаешь, что самое странное? — сказал я, глядя на её профиль, освещённый мерцанием защитного поля. — Раньше, в той жизни, я был тестировщиком. Искал баги, чтобы их исправить. И вот я здесь. Снова ищу баги. Только теперь эти баги — люди. И деревья. И целые миры. И я не хочу их «исправлять» под один стандарт. Я хочу, чтобы они работали. Каждый по-своему.

Она повернулась ко мне и улыбнулась. И в этой улыбке была вся её безумная, хаотичная, прекрасная суть.

— Вот видишь. Ты уже не просто видишь код. Ты видишь душу кода. Это и есть наш главный козырь.

Она положила голову мне на плечо, и мы сидели так, глядя, как над барханами восходит неестественно крупная, пикселизированная луна, отбрасывающая на песок длинные, квадратные тени.

Где-то вдалеке, на краю восприятия, наш ковёр-самолёт, стоявший на часах, тихо проскандировал в ночь:

[НОЧНОЙ РЕЖИМ. ВСЕ СПОКОЙНО. ВЕРОЯТНОСТЬ ФИЛОСОФСКИХ РАЗМЫШЛЕНИЙ ПОВЫШЕНА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИНЯТЬ СУДЬБУ КАК ДАННОСТЬ И ПОЙТИ ПОСПАТЬ.]

Может, он и был прав. Завтра нас ждал узел, Лекс и новая глава нашей безумной истории. А сегодня… сегодня можно было просто быть. Двумя сбоями в огромной, сломанной, но бесконечно интересной системе.

Глава 19

«— Всё, что может пойти не так, обязательно пойдёт. Особенно если вы к этому не готовы. К счастью, мы никогда не бываем готовы, поэтому всё идёт просто ужасно, а не катастрофически.»

— Курт Воннегут, «Бойня номер пять»

Путь к узлу лежал через то, что Годвин мрачно назвал «Краем». Это была полоса реальности, где Песочница заканчивалась, а Неизведанное ещё не начиналось. Здесь не было ни глюков, ни стабильности. Был только серый, безликий туман, из которого иногда проступали очертания предметов, но стоило к ним приблизиться, как они рассыпались в пыль. Земля под ногами то была твёрдой, то проваливалась в ничто, заставляя нас двигаться осторожной цепью, держась за верёвку, которую раздал Дедал.

— Не отставать! — командовал Годвин, шедший впереди с молотом наготове. Его массивная фигура была нашим главным ориентиром в этой беспросветной мгле. — И не смотреть в туман слишком долго. Бывало, люди терялись, глядя в него. Находили потом… но не совсем самих себя.

Мы шли молча, прислушиваясь к скрипу верёвки и собственному дыханию. Сайrus шёл с закрытыми глазами, полностью полагаясь на слух и на меня, потому что его шёпот здесь был искажён до неузнаваемости — сплошной белый шум с редкими, пугающе чёткими обрывками: «ошибка доступа… файл не найден… сегмент памяти повреждён…»

Лео цеплялся за верёвку так, что у него белели костяшки пальцев. Ирина шла спокойно, её зеркальные доспехи отражали тусклый, серый свет, и в них ничего не было видно, кроме такой же серой пустоты.

Зара шла рядом со мной, её рука время от времени находила мою. Она не боялась тумана, но её лицо было серьёзным, сосредоточенным. Она, как и я, чувствовала огромное, спящее давление, висевшее в этом месте. Давление самой системы, её фундаментальных законов, которые здесь были тоньше, чем где бы то ни было.

— Скоро, — наконец сказал Годвин, останавливаясь.

Туман перед нами вдруг рассеялся, открывая вид на… структуру.

Слово «узел» было слишком примитивным для этого. Это была геометрическая абстракция, воплощённая в реальность. Представьте себе кристалл размером с небольшой холм, но состоящий не из граней, а из бесконечно переплетающихся, вращающихся друг вокруг друга светящихся линий. Они пульсировали медленным, мощным ритмом, и с каждым пульсом по линиям пробегала волна холодного, синего света. От структуры исходил низкий, басовитый гул — звук работы гигантского, идеального механизма. И вокруг, на почтительном расстоянии, стояли Стражи.

Их было много. Десятки. Они напоминали усовершенствованных Санитаров — такие же безликие, но более массивные, с блестящими хромированными корпусами, на которых горели зелёные индикаторы. Они не двигались, но их «головы» были повёрнуты к нам. Ждали.

[Объект: Коммутационный_Узел_Омега_7]

[Статус: Спящий (режим низкого энергопотребления).]

[Охранные системы: Автономные стражи протокола (х48). Статус: Активны. Протокол: Уничтожить любую неавторизованную сущность в радиусе 200 метров.]

— Сорок восемь, — выдохнул Дедал. — И они явно покрепче тех, что в Зоне Тишины были.

— План? — спросил Годвин, сжимая молот.

План был, но он состоял из множества «если». Я достал книгу протоколов. Страницы сами раскрылись на схеме узла, показывая точки входа — слабые места в его защите, временные «окна» в цикле его пульсации.

— Смотрите, — я показал на схему. — Каждые тринадцать секунд происходит микроскачок в энергоснабжении охранного контура. На долю секунды их связь с узлом ослабевает. Если в этот момент создать мощную помеху на их частоте…

— Я могу, — сказал Сайрус, открывая глаза. Они были воспалены от напряжения. — Но мне нужен фокус. И много… шума. Живого шума.

Все посмотрели на Зару.

— Ты же можешь генерировать не просто хаос, а направленный информационный шум? — спросил я её.

— Могу попробовать, — сказала она, и в её голосе слышалась неуверенность. — Но чтобы заглушить сорок восемь стражей… мне нужен усилитель.

Все взгляды переместились на кубик у меня в руке.

— Десять метров радиуса, — напомнил я. — Тебе нужно будет подойти к ним почти вплотную.

— Тогда я пойду с ней, — сказал Годвин. — Прикрою молотом. В буквальном смысле.

— А мы, — я кивнул на Дедала, Ирину и остальных, — пойдём с другой стороны. Как только стражи отвлекутся на шум, мы прорываемся к узлу по указанному в книге пути. Там должен быть физический интерфейс. Я попытаюсь подключиться и инициировать протокол переподчинения.

— А я? — спросил Лео.

— Ты остаёшься здесь, с книгой, — сказал я. — И с этим. — Я протянул ему кристалл, подаренный Логомом. — Если что-то пойдёт совсем не так… разбей его. Это наш сигнал бедствия.

Лео взял кристалл дрожащими руками и кивнул, стараясь выглядеть храбро.

Мы разошлись. Годвин и Зара пошли налево, скрываясь за выступами серой земли. Мы с основной группой — направо, используя редкие укрытия, чтобы приблизиться к узлу с фланга.

Я наблюдал за стражами черезВзгляд Кода. Их индикаторы мигали в идеальном, смертельном ритме. Тринадцать секунд. Ждём.

— Сейчас, — прошептал Сайрус.

Откуда-то слева, из-за укрытия, раздался звук. Не крик, не грохот. Что-то среднее между симфонией сломанных синтезаторов, хором сумасшедших и рёвом перегруженного сервера. Это был голос Зары, усиленный и искажённый через кубик, который она, видимо, держала в руках. Волна чистого, нефильтрованного хаоса ударила по стражам.

Их индикаторы дёрнулись, замигали вразнобой. Они повернулись в сторону источника шума. Мгновение нерешительности — и они рванули, скользя по земле с неестественной скоростью.

— Теперь! — крикнул я.

Мы выскочили из-за укрытия и побежали к узлу. Путь был свободен. Светящиеся линии структуры были так близко, что я чувствовал, как по коже бегут мурашки от их энергетики.

Физический интерфейс оказался простой консолью, встроенной в основание кристалла. Экран был тёмным. Я приложил к нему ладонь, как подсказывала книга, и ввел мысленную команду доступа.

Экран вспыхнул. Появился запрос:

[ЗАПРОС НА ПЕРЕПОДЧИНЕНИЕ УЗЛА. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ АДМИНИСТРАТОРА ИЛИ ЭКСТРЕННОГО ПРОТОКОЛА.]

Я открыл книгу на нужной странице и начал вводить длинную, сложную последовательность кодов — аварийные ключи, которые, по словам Логома, должны были сработать.

Внезапно с левой стороны донёсся оглушительный рёв Годвина и звук удара молота о что-то металлическое. Потом — испуганный вскрик Зары. Шум, который она создавала, прервался.

— Они прорвались! — закричал кто-то из нашей группы.

Я обернулся. Часть стражей, видимо, оказалась умнее, чем мы думали, и вернулась, отрезав Годвина и Зару от нас. Гигант отчаянно отбивался, но стражи окружали его, а Зара, прижавшись к нему спиной, снова пыталась создать хаос, но её сияние было слабым, прерывистым. Кубик валялся у её ног, его свет потускнел.

— Альтер! — крикнул Дедал. — Консоль!

Я вернулся к экрану. Последовательность была почти введена.

*[...ПРОВЕРКА... ОШИБКА В КЛЮЧЕ 7A-3F...]*

Черт! Опечатка? Или ключ устарел? Я лихорадочно искал нужный сегмент в книге.

В это время один из стражей, проскользнув мимо Годвина, устремился к Заре. Его хромированная рука превратилась в острый стилет из сконцентрированного кода.

— НЕТ! — закричал я, но был слишком далеко.

И тут случилось нечто.

Из тумана, прямо между Зарой и стражем, материализовалась фигура. Невысокая, сгорбленная, закутанная в лохмотья из обрывков интерфейсов. Она не атаковала. Она просто подняла руку.

И страж… остановился. Его зелёные индикаторы погасли. Он замер, как игрушка с севшими батарейками, а потом медленно, почти по-человечески, опустился на колени и рассыпался на груду безжизненных деталей.

Все, включая других стражей, замерли в изумлении.

Фигура обернулась. Под капюшоном не было лица. Только тёмная пустота, в которой мерцали две точки, похожие на звёзды.

Бродяга, — мелькнуло у меня в голове.

Он (или оно) посмотрел на нас, на узел, на книгу у меня в руках. Потом кивнул — едва заметное движение. И растворился в тумане так же внезапно, как и появился.

Этого момента замешательства хватило. Годвин, воспользовавшись паузой, разнёс ещё двух стражей могучим взмахом. Остальные, видимо, получив новый приказ или просто переоценив угрозу, начали отступать, сливаясь с серой мглой.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Прерывалась только тяжёлым дыханием Годвина и тихими всхлипываниями Зары.

— Что это было? — выдохнул Дедал.

— Помощь, — сказал Сайрус, бледный как смерть. — Я слышал… в его появлении не было шума. Только… намерение. Очень чёткое. «Не сейчас», — сказало это намерение. «Не этому.»

Я снова повернулся к консоли. Экран снова показывал ошибку, но теперь под ней мигала новая строка:

[ОБНАРУЖЕНА СТОРОННЯЯ АВТОРИЗАЦИЯ (УРОВЕНЬ: НЕОПРЕДЕЛЕН). ПРИНЯТО ВРЕМЕННОЕ РЕШЕНИЕ. ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН НА ОСНОВАНИИ ПРОТОКОЛА «ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ КРИТИЧЕСКОГО УЩЕРБА».]

Бродяга не просто спас нас. Он дал нам доступ.

Дрожащими пальцами я завершил последовательность. Экран залился зелёным светом.

*[ПРОТОКОЛ ПЕРЕПОДЧИНЕНИЯ АКТИВИРОВАН. УЗЕЛ ОМЕГА-7 ПЕРЕХОДИТ ПОД УПРАВЛЕНИЕ КЛАСТЕРА «СВОБОДНЫЕ СБОИ». ИНИЦИИРУЕТСЯ ПЕРЕКОНФИГУРАЦИЯ...]*

Светящийся кристалл узла вздрогнул. Ровный синий свет его линий сменился на переливающийся, живой, похожий на свет в жилах Зары. Гул изменил тональность, стал мягче, сложнее.

Мы сделали это. Мы получили свою крепость.

Но вопрос висел в воздухе, тяжелее тумана: кто был тот Бродяга? И что за «критический ущерб» он предотвратил, позволив нам захватить узел?

Глава 20

«— Ты получил то, что хотел. Теперь что?

— Теперь начинается самая сложная часть. Теперь нужно это удержать. И понять, что с этим делать.»

— Фрэнк Герберт, «Дюна»

Возвращение в наш лагерь на барханах с новообретённым Узлом было похоже на триумфальное шествие безумцев. Мы не шли, а почти летели, подгоняемые смесью эйфории и адреналина. Даже Годвин, тяжело дыша и прижимая к боку потрёпанный молот, шагал с непривычной для его массивной фигуры лёгкостью.

Но едва мы пересекли порог защитного периметра, эйфория улетучилась, уступив место прагматичной, нависшей грузом реальности.

Узел был наш. Но он был пустым сосудом, титановым сердцем без крови. Его светившиеся жилы ждали команд, а его мощь — направления.

— Первым делом — стабилизация зоны, — сказал Дедал, уже тыча пальцем в голографическую проекцию интерфейса узла, которую он вывел на импровизированный экран из натянутой ткани. — Сейчас радиус его влияния — всего пятьдесят метров. Этого хватит, чтобы защитить лагерь от мелких аномалий и создать буфер против системного сканирования. Но для крепости нужно больше. Надо перенастроить эмиттеры, увеличить выход энергии.

— И подключить защиту, — добавил Годвин, бросая взгляд в сторону тумана, откуда мы пришли. — Те стражи, что мы видели, — всего лишь дворняжки. У Лекса есть и пострашнее игрушки. И теперь, когда мы тронули системный узел, он придёт сюда не с тремя платформами, а со всем, что у него есть. И с разрешения системы. Или без. Ему уже всё равно будет.

— А Бродяга? — спросила Зара. Она сидела на ящике, закутавшись в одеяло, и пила что-то тёплое, что сварганил для неё Лео. Её руки всё ещё слегка дрожали. — Кто он? Почему помог?

— Бродяги не помогают, — хмуро сказал Сайрус. — Они заключают сделки. Но я не слышал никакого предложения, никакого условия. Он просто… вмешался. Как будто наша победа или поражение в тот момент были важны для чего-то большего.

— «Предотвращение критического ущерба», — процитировал я строку из лога. — Может, если бы стражи убили нас, а узел остался бы на системном контроле, это создало бы какую-то уязвимость? Или, наоборот, если бы мы захватили узел слишком рано, до того как были готовы… — Я оборвал, чувствуя, как голова начинает кружиться от версий.

— Неважно, — резко сказал Годвин. — Важно, что узел наш. Теперь нам нужно сделать три вещи: защитить его, научиться им пользоваться и найти способ договориться с системой, пока Лекс не пришёл и не стёр нас в порошок.

Работа закипела. Дедал со своими помощниками (теперь их было больше — к нему прибились несколько человек из Оазиса, умевших чувствовать потоки энергии) погрузился в изучение интерфейса узла. Ирина взялась за организацию обороны, используя свои знания паттернов, чтобы расставить «глючные мины» — устройства, которые должны были вызывать локальные искажения реальности при приближении врага. Даже Камнеслов оказался полезен — его способность стабилизировать реальность помогала «закреплять» изменения, вносимые Дедлом, не давая им рассыпаться.

Я же с Сайрусом и Зарой углубился в книгу, ища любые упоминания о «диалоге», «интеграции» или «протоколах легитимации».

— Вот, — сказал Сайрус через несколько часов, тыча пальцем в страницу, испещрённую сложными иероглифами кода. — Раздел «Управление автономными подсистемами». Здесь описано, как система делегирует полномочия… неигровым администраторам. То есть, по сути, как она может создать нового, легального «бога» для управления сектором.

— «Бога»? — фыркнула Зара. — Мы же не хотим быть богами.

— Но мы хотим автономии, — сказал я. — Чтобы наши законы работали здесь. Чтобы система не считала нас угрозой, а признала… менеджерами. Смотрителями этой территории. Похоже, для этого нужно пройти «Инициацию». — Я прочёл вслух:«Инициация включает в себя демонстрацию стабильности подсистемы, её способности к самовоспроизводству и поддержанию целостности выделенного сектора в течение не менее одного цикла синхронизации (72 часа). После чего система оценивает полезность подсистемы и выносит вердикт о присвоении статуса «Автономный модуль» или «Угроза, подлежащая изоляции».

— Семьдесят два часа, — перевёл Дедал, отрываясь от своего экрана. — Трое суток. В течение которых мы должны не просто выживать, но и поддерживать эту зону в стабильном состоянии. И, вероятно, отражать атаки. Потому что Лекс точно не станет ждать.

— А что значит «самовоспроизводство»? — спросил Лео, который принёс нам очередную кружку «сладкого числа».

— Возможно, привлечение новых Проснувшихся, — предположил Сайрус. — Увеличение нашего кластера. Доказательство, что мы не тупиковая ветвь, а растущее сообщество.

Внезапно голограмма интерфейса узла ярко вспыхнула, и по лагерю пронеслась тревожная сирена, которую Дедал прикрутил пять минут назад.

— Что случилось? — я вскочил.

Дедал уже смотрел на данные.

— Внешнее сканирование. Глубокое. Не Чистильщики. Это… сама Система. Она обнаружила активацию узла под нашим контролем. Запускается протокол оценки.

Над лагерем, прямо в сером небе, материализовалось огромное, полупрозрачное голографическое окно. На нём замигали цифры и схемы.

[ИНИЦИИРОВАНА ОЦЕНКА ПОДСИСТЕМЫ «СВОБОДНЫЕ СБОИ».]

[КРИТЕРИЙ 1: СТАБИЛЬНОСТЬ СЕКТОРА. ИЗМЕРЕНИЕ...]

Полоса загрузки поползла вперёд. Вокруг нас реальность, казалось, затаила дыхание. Даже вечный ветер с барханов стих.

— Она смотрит, — прошептал Сайрус. — Слушает. Оценивает каждый байт.

— А что, если мы не понравимся? — спросил Лео.

— Тогда, — мрачно сказал Годвин, глядя на молот, — вместо Лекса к нам в гости пожалуют не Санитары, а что-то посильнее. Прямое вмешательство ядра.

Мы стояли, как на ладони, под пристальным взглядом безличного, всевидящего ока. Первый шаг к легитимности был сделан. И теперь от нас зависело, станет ли этот шаг первым к свободе или последним перед окончательным удалением.

Окно системы продолжало висеть в небе, его полоса загрузки медленно, неумолимо ползла к концу. Начинался обратный отсчёт до нашего суда.

Глава 21

«— Что самое сложное в ожидании приговора?

— Не приговор. А осознание, что ты сам подписался на всё это, когда решил поиграть в героя.»

— Сюзанна Коллинз, «Голодные игры»

Семьдесят два часа. Трое суток под прицелом всевидящего ока системы. Каждая секунда была наполнена металлическим привкусом ожидания. Голографическое окно висело в небе неподвижно, но его данные постоянно обновлялись: процент стабильности сектора, уровень энергетических флуктуаций, «индекс аномальности».

Первые часы прошли относительно спокойно. Дедал и его команда работали как одержимые, балансируя энергопотоки Узла, чтобы создать ровное, стабильное поле вокруг лагеря. Ирина расставляла свои «глючные мины» по периметру, создавая хаотичный, но предсказуемый для нас защитный барьер. Даже тыквы-певуньи, казалось, понимали серьёзность момента и перешли на тихое, монотонное гудение, похожее на работу генератора.

Но тишина была обманчива. Сайрус, сидя в центре лагеря с закрытыми глазами, постоянно докладывал:

— Шёпот системы… он изменился. Он не просто наблюдает. Он… анализирует. Каждое наше действие, каждую вспышку энергии. Он строит модель. Предсказывает. — Он открыл глаза, и в них читалась усталость. — Если мы сделаем что-то слишком предсказуемое или, наоборот, слишком хаотичное, это может повлиять на оценку.

— Значит, нужно быть… идеально сбалансированными? — спросила Зара. Она помогала ухаживать за раненым Горном, состояние которого, наконец, стабилизировалось. — Но мы же не машины. Мы — хаос в обличье порядка. Или порядок, принявший форму хаоса. Как это измерить?

— Именно это она и пытается сделать, — сказал я, глядя на обновляющиеся строки в окне.[Аномальность: 67%. Допустимый порог для автономного модуля: <30%.] — Наша «аномальность» зашкаливает. Нам нужно её… легализовать. Объяснить системе, что наш хаос — это не баг, а фича. Новая форма стабильности.

На вторые сутки пришла первая проверка. Не атака — проверка.

Сначала из тумана на границе зоны выползли три сферы-зонда размером с футбольный мяч. Они были сделаны из тёмного, непроницаемого материала и испускали тихое жужжание. Они не пытались проникнуть внутрь, а просто зависли, сканируя периметр.

— Не трогать их, — приказал Годвин. — Пусть смотрят.

Зонды провисели час, собирая данные, потом так же незаметно скрылись.

Через несколько часов система прислала «испытание». В небе над лагерем возникли три светящихся символа — простые геометрические фигуры: круг, квадрат, треугольник. И прозвучал запрос, сухой и безэмоциональный:

[ПРОДЕМОНСТРИРУЙТЕ СПОСОБНОСТЬ К АДАПТАЦИИ. ВОСПРОИЗВЕДИТЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ.]

Фигуры начали менять цвет и положение в определённом порядке. Сложный, быстро меняющийся паттерн.

— Это тест на скорость обработки информации и точность воспроизведения, — сказала Ирина. — Как в капича.

— Я могу, — сказала Зара, поднимаясь. — Но не просто воспроизвести. Я могу… улучшить.

— Нет! — резко сказал Сайрус. — Любое отклонение будет расценено как неспособность следовать инструкциям. Нужно сделать идеально. Точь-в-точь.

Зара нахмурилась, но кивнула. Она сосредоточилась, и радужные нити потянулись от её пальцев, складываясь в воздухе в те же фигуры, повторяя паттерн с идеальной синхронностью. Это было гипнотизирующее зрелище — чистый, контролируемый хаос, подчиняющийся чужой, жёсткой логике.

Когда последовательность закончилась, символы в небе погасли. В окне оценки обновилась строка:

[АДАПТИВНОСТЬ: ВЫШЕ СРЕДНЕГО. КРЕАТИВНОСТЬ: ПОД КОНТРОЛЕМ.]

— Уф, — выдохнула Зара. — Напрягла.

Но система не собиралась останавливаться. Ночью, на вторые сутки, она прислала второе испытание. На этот раз — физическое.

Из тумана выползли существа. Не стражи, не зонды. Они были похожи на сгустки чёрной, тягучей смолы, которая постоянно меняла форму. Они не атаковали, а просто пытались просочиться через защитное поле, издавая противный булькающий звук.

[ИСПЫТАНИЕ НА УСТОЙЧИВОСТЬ. ОТРАЗИТЕ ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ, НЕ НАРУШАЯ ЦЕЛОСТНОСТИ СЕКТОРА.]

— Это же чистые Осколки! — сказал Дедал, наблюдая за ними через мониторы. — Но управляемые. Система направляет их на нас, чтобы проверить, можем ли мы защищаться, не разрушая окружение.

Чёрные сгустки нашли слабое место в поле — точку, где две «глючные мины» Ирины создали непреднамеренную резонансную петлю. Они начали просачиваться внутрь, угрожая нарушить тонкий энергетический баланс Узла.

Годвин уже занёс молот, но я остановил его.

— Нет грубой силы. Нужно точечное воздействие. — Я посмотрел на Зару. — Ты можешь… перенаправить их? Не уничтожить. Сделать частью пейзажа.

— Я… не уверена, — сказала она, глядя на булькающие, отвратительные массы. — Они не имеют формы. Не имеют памяти. Это просто… голод.

— Тогда дай им форму. Дай им память. Безобидную.

Зара подошла к месту прорыва. Она выглядела измотанной после дневного теста, но в её глазах горела решимость. Она протянула руки, и на этот раз от её пальцев потянулись не радужные, а серебристо-серые нити, похожие на паутину. Они опутали первый сгусток.

Сгусток вздрогнул и замер. Зара закрыла глаза, её лицо исказилось от напряжения.

— Я даю тебе форму… камень. Гладкий, тёплый камень. И память… память о том, как ты лежал на солнце. И больше ничего. Ни голода. Ни злобы. Просто… быть камнем.

Сгусток дрогнул, сжался, и его чёрная, аморфная масса начала твердеть, темнеть, приобретая форму крупного, округлого валуна. Он упал на песок с глухим стуком и замер.

Второй сгусток, видя это, попытался отступить, но Зара была быстрее. Её серебристые нити настигли его.

— А ты… стань деревом. Сухим, без листьев. Но крепким. Помнишь ветер? Только ветер.

И второй сгусток вытянулся, покрылся тёмной, потрескавшейся корой и застыл в виде причудливо изогнутого, мёртвого дерева.

Третий сгусток система отозвала сама, прежде чем Зара успела до него добраться.

В небе окно обновилось:

[УСТОЙЧИВОСТЬ К ВНЕШНИМ ВОЗДЕЙСТВИЯМ: ВЫСОКАЯ. СПОСОБНОСТЬ К ТВОРЧЕСКОЙ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ УГРОЗ: ПРИЗНАНА.]

Мы переглянулись. Это было… признание. Пусть и осторожное.

Но самые тяжёлые испытания были ещё впереди. На третьи сутки система перестала проверять нашу оборону или адаптивность. Она начала проверять самое главное — нашу «самовоспроизводимость», нашу способность быть сообществом.

Она прислала гостей.

Глава 22

«— Что хуже, чем враг у ворот?

— Друг, который пришёл помочь. Потому что от врага знаешь, чего ждать. А друг может принести с собой целый ворох непредвиденных проблем. И искренних улыбок.»

— Патрик Ротфус, «Имя ветра»

Гостями оказались не монстры и не зонды. Это были люди. Или то, что когда-то ими было.

Они появились на рассвете третьих суток, когда напряжение в лагере достигло пика. Просто вышли из тумана, не спеша, как будто гуляли по парку. Их было пятеро. И они были… разными.

Первый был высоким и тощим, одетым в странный комбинезон, сшитый из лоскутов кожи и блестящей ткани. На лице у него был одет странный оптический прибор вроде очков, но с множеством линз, которые постоянно вращались, наводясь то на нас, то на Узел, то на тыквы.

Вторая — женщина средних лет, с лицом, спокойным как озеро, и руками, покрытыми тончайшими, почти невидимыми шрамами, как будто её тысячу раз резали бумагой. Она несла в руках простой деревянный посох.

Третий выглядел самым обычным — парень лет двадцати, в поношенной куртке, с рюкзаком за спиной. Он улыбался широкой, открытой улыбкой и что-то напевал себе под нос.

Четвёртый был похож на живую статую — его кожа отливала цветом полированного камня, а движения были плавными и чуть замедленными.

Пятый… пятого было почти не видно. Он был завёрнут в плащ цвета пыли и двигался так, что взгляд соскальзывал с него, не задерживаясь.

Они остановились у самого края нашего защитного поля, даже не пытаясь пройти дальше. Высокий с очками поднял руку в странном, сложном жесте, который, видимо, означал «мир».

[ИСПЫТАНИЕ НА КОММУНИКАЦИЮ И ИНТЕГРАЦИЮ], — появилось сообщение в системном окне. [ВЗАИМОДЕЙСТВУЙТЕ С ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ ПРОСНУВШИХСЯ. ПРОДЕМОНСТРИРУЙТЕ СПОСОБНОСТЬ К ДИАЛОГУ И СОТРУДНИЧЕСТВУ.]

— Они… как мы, — тихо сказал Лео. — Только другие.

— Не как мы, — поправил Сайрус, прищурившись. — Я их почти не слышу. Их шёпот… приглушён. Или они научились его контролировать. Или система их «экипировала» для этого теста.

— Что будем делать? — спросил Годвин, не опуская молот.

— Говорить, — сказал я, делая шаг вперёд. — Зара, Ирина — со мной. Остальные — на позициях. Спокойно.

Мы вышли за пределы поля. Воздух здесь был холоднее, и от тумана веяло сыростью.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь в паре метров от них. — Я — Альтер. Мы проходим оценку системы.

Высокий с очками кивнул. Его прибор щёлкнул, настраиваясь.

— Мы знаем. Мы — часть оценки. Я — Обсервер. — Его голос был сухим, без интонаций. — Моя задача — фиксировать ваши реакции, логику, адаптивность.

Женщина с посохом слегка поклонилась.

— Меня зовут Лиана. Я — Целитель. Я чувствую дисбаланс. В телах, в энергии, в коде. Моя задача — оценить, насколько вы способны поддерживать… гармонию. Или создавать новые её формы.

Парень в куртке широко улыбнулся.

— А я — Трейдер! Можно просто Марк. Я тут чтобы понять, можно ли с вами иметь дело. Выгодное ли вложение, так сказать. — Он оглядел наш лагерь оценивающим взглядом. — Оборона так себе, но потенциал… ого.

Каменный человек молча кивнул. Его голос, когда он заговорил, звучал как скрежет валунов под землей.

— Страж. Проверяю крепость. Духа и стен.

Пятый, невидимый, не представился. Он просто стоял, и было ощущение, что он смотрит на нас сразу со всех сторон.

— Мы рады диалогу, — сказала Зара, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность. — У нас тут много всего сломалось. И мы пытаемся это починить. Не всегда по инструкции.

Обсервер щёлкнул своим аппаратом.

— Отклонение от протокола фиксируется. Но в условиях аномальной среды может быть оправдано. Продолжайте.

И начался самый странный экзамен в нашей жизни. Это не были вопросы или задания. Это было… взаимодействие.

Лиана-Целитель попросила показать ей раненых. Она осмотрела Горна, положила руки на его светящуюся рану и долго стояла так, с закрытыми глазами.

— Инфекция чужеродного кода, — наконец сказала она. — Вы изолировали, но не очистили. Потому что боитесь повредить оригинальную структуру. — Она открыла глаза. — Правильно боитесь. Но есть способ точечной нейтрализации. Позвольте.

Она не стала использовать наш кубик или силы Зары. Она просто… запела. Тихую, монотонную мелодию без слов. И под эту мелодию светящиеся края раны стали тускнеть, не исчезая, а как бы «рассасываясь», замещаясь здоровой, пусть и пикселизированной, тканью. Через десять минут от страшной раны остался лишь бледный шрам.

— Вы лечите… музыкой? — удивился Дедал, наблюдавший за процессом с научным любопытством.

— Я лечу намерением, — поправила Лиана. — Звук — лишь проводник. Вы используете технологии. Это тоже путь. Но ваш путь… шумный. Он оставляет следы в коде.

Марк-Трейдер тем временем устроил импровизированный торг с Лео, который по нашей просьбе вынес несколько безделушек, найденных в лагере: стеклянный шар с застывшим внутри глитчем, перо птицы, которая, по словам Годвина, появлялась только во время сбоев погоды, и кристалл соли, выпавшей однажды вместо дождя.

— Хм, — Марк вертел в руках шар. — Эмоциональный мусор, артефакт случайного события, минеральный осадок системной ошибки… Сентиментальная ценность есть, практической — ноль. Но! — он посмотрел на Лео. — Если вы сможете наладить стабильный канал связи с Оазисом, я мог бы стать вашим… дистрибьютором. У меня есть клиенты, которым интересны… диковинки из зоны риска. За процент, конечно.

Страж подошёл к нашей стене из энергии, постучал по ней каменным кулаком. Стена дрогнула, но выдержала.

— Прочно, — произнёс он. — Но статично. Враг найдёт слабое место и будет бить в одну точку. Нужна динамическая защита. Меняющаяся.

— Мы над этим работаем, — сказала Ирина, и в её голосе прозвучала профессиональная гордость.

Обсервер всё это время ходил по кругу, его очки щёлкали, фиксируя каждое слово, каждый жест. Невидимый Пятый просто стоял, но я ловил на себе его незримый взгляд. Он оценивал не действия, а что-то другое. Мотивы, может быть. Или потенциал.

К вечеру третьих суток гости собрались уходить. Они не сказали, прошли мы их тест или нет. Обсервер просто кивнул.

— Данные собраны. Оценка будет включена в общий итог.

Лиана перед уходом положила руку на плечо Заре.

— Ты сильная. Но твоя сила рвётся изнутри. Научись не выпускать её всю сразу. Найди в хаосе центр. Тихий глаз бури.

Марк пожал мне руку с деловым видом.

— Думаю, с вами можно иметь дело. Жду новостей о канале. И… берегите девочку. Такие, как она, на чёрном рынке данных стоят целое состояние.

Страж молча ткнул пальцем в грудь Годвина, потом в его молот.

— Оружие — продолжение воли. Не забывай, кто в чьих руках.

Невидимый Пятый, прежде чем раствориться в тумане, на мгновение стал видимым. Это был мужчина с усталым, невыразительным лицом. Он посмотрел прямо на меня и сказал всего три слова, которые прозвучали ледяным шепотом прямо в уме:

«Они смотрят. Готовься.»

И они ушли.

Мы стояли и смотрели им вслед, переваривая всё, что произошло. Это была не атака. Это была… инспекция. Социальная, технологическая, стратегическая. Система проверяла, можем ли мы быть не просто выживающими, а частью чего-то большего. Сообществом со своими ремесленниками, торговцами, воинами и мыслителями.

В небе системное окно обновилось в последний раз перед окончанием семидесяти двух часов:

[ОЦЕНКА ЗАВЕРШЕНА. АНАЛИЗ ДАННЫХ...]

И таймер, отсчитывавший время до вердикта, замер на отметке «00:00:00».

Глава 23

«— И?

— И тишина. Самая оглушительная тишина, какую только можно себе представить. Тишина перед бурей. Или перед… ничем.»

— Стивен Кинг, «Тёмная Башня»

Тишина после замершего таймера длилась бесконечно. Мы все пялились в небо, на неподвижное голографическое окно, ожидая вердикта. Сердце колотилось где-то в горле. Даже вечное гудение Узла казалось приглушённым, будто и он затаил дыхание.

Лео первым не выдержал.

— Что это значит? Оно зависло? Сломалась?

— Нет, — тихо сказал Сайрус. Он сидел на земле, обхватив голову руками. — Она думает. Система. Она обрабатывает данные. Все семьдесят два часа. Каждый наш шаг, каждое слово, каждый глюк. Она строит модель нашего кластера. И решает… быть нам или не быть.

Дедал нервно потирал руки.

— По всем параметрам мы должны были провалиться. Наша «аномальность» зашкаливала, стабильность зоны держалась на честном слове и паре гаек, которые я подкрутил полчаса назад…

— Но мы показали адаптивность, — возразила Ирина. — И способность к творческому решению проблем. И… сообщество. Мы не просто банда. У нас есть целитель, торговец, стратег, инженер… — она посмотрела на каждого из нас. — Пусть и в одном лице иногда.

Годвин стоял, опираясь на молот, и смотрел не на окно, а куда-то в туман.

— Мне не нравится эта тишина. Когда система молчит — это хуже, чем когда она орёт.

Зара подошла ко мне и взяла за руку. Её пальцы были холодными.

— Что бы ни решили… мы остаёмся вместе, да?

— Да, — ответил я, сжимая её руку. — Но лучше бы решили в нашу пользу.

Мы ждали. Минуту. Пять. Десять.

И вдруг окно в небе не стало показывать вердикт. Оно… изменилось. Форма его стала менее строгой, углы сгладились. Цвет фона сменился с нейтрально-серого на тёплый, мягкий бежевый. И появился текст. Не сухие строчки кода. А что-то вроде сообщения.

[ОЦЕНКА ПОДСИСТЕМЫ «СВОБОДНЫЕ СБОИ» ЗАВЕРШЕНА.]

[РЕЗУЛЬТАТ: УСЛОВНО-ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ.]

По лагерю пронёсся общий выдох, смешанный с недоумением.

— «Условно-положительный»? — переспросил Лео. — Это как?

Текст продолжил возникать, медленно, словно система подбирала слова, непривычные для неё.

[КЛАСТЕР ПРОДЕМОНСТРИРОВАЛ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ, АДАПТИВНОСТИ И ЗАРОЖДАЮЩЕЙСЯ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ. ПАРАМЕТР «АНОМАЛЬНОСТЬ» ВЫШЕ КРИТИЧЕСКОГО, НО НЕСЁТ В СЕБЕ ПОТЕНЦИАЛ САМОРЕГУЛЯЦИИ И СТАБИЛИЗАЦИИ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ.]

[НАЗНАЧЕНИЕ: ПРИСВОИТЬ СТАТУС «ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АВТОНОМНЫЙ МОДУЛЬ» (ЭАМ).]

— Экспериментальный… — пробормотал Дедал. — То есть мы подопытные кролики.

[УСЛОВИЯ СТАТУСА ЭАМ:]

*1. ПОДДЕРЖАНИЕ СТАБИЛЬНОСТИ ЗОНЫ В РАДИУСЕ 500 МЕТРОВ ОТ УЗЛА ОМЕГА-7.*

2. ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ПО ЗАЯВКАМ СИСТЕМЫ УСТРАНЯТЬ КРИТИЧЕСКИЕ АНОМАЛИИ В СМЕЖНЫХ СЕКТОРАХ.

3. ОГРАНИЧЕНИЕ НА АКТИВНОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ВЛИЯНИЯ БЕЗ САНКЦИИ СИСТЕМЫ.

[ВЗАМЕН ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ:]

1. ЛЕГАЛЬНЫЙ СТАТУС. ОХРАННЫЕ ПРОТОКОЛЫ СИСТЕМЫ БОЛЕЕ НЕ ВОСПРИНИМАЮТ КЛАСТЕР КАК ЦЕЛЬ ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОЙ ДЕИНСТАЛЛЯЦИИ.

*2. ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП К СИСТЕМНЫМ РЕСУРСАМ (ЭНЕРГИЯ, ДАННЫЕ) ЧЕРЕЗ УЗЕЛ ОМЕГА-7.*

3. ВОЗМОЖНОСТЬ ЛЕГАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ДРУГИМИ ЛЕГИТИМНЫМИ СУБЪЕКТАМИ ПЕСОЧНИЦЫ.

[ПОДТВЕРДИТЕ ПРИНЯТИЕ УСЛОВИЙ.]

Внизу появились две виртуальные кнопки:[ПРИНЯТЬ] и [ОТКЛОНИТЬ].

Мы молча смотрели на это предложение. Это была не свобода. Это был договор. Цепь, но с довольно длинным поводком. И защита от более крупных хищников.

— «Устранять критические аномалии по заявкам», — прочёл вслух Годвин. — То есть нас будут посылать на самые опасные глюки, как пушечное мясо.

— Но и доступ к ресурсам, — возразил Дедал. — И легальный статус! Это же именно то, чего мы хотели! Чтобы нас не стирали просто за то, что мы есть!

— И чтобы нас не трогали Чистильщики? — спросила Зара.

Сайрус покачал головой.

— Вряд ли. Лекс фанатик. Он может не признать это решение системы. Или объявить систему скомпрометированной. Он всё равно придёт.

— Но теперь, если он придёт, это будет нападение на легальную структуру, — сказал я. — У системы могут быть… санкции. Может, она его остановит. Или нам дадут средства защиты.

Мы спорили ещё полчаса, взвешивая риски и возможности. В конечном счёте, выбора у нас не было. Отклонить — значит остаться вне закона, с постоянно висящей угрозой удаления и без поддержки. Принять — значит получить шанс, но связать себя обязательствами.

— Голосуем, — предложил я. — Все, кто здесь. Это касается всех.

Голосование было почти единогласным. Против был только Годвин.

— Не доверяю я этим «договорам», — проворчал он. — Система сегодня дала, завтра отняла. Но… если все за… — он махнул рукой. — Ладно. Только смотрите, чтобы я потом не говорил «я же предупреждал».

Я подошёл к проекции окна и мысленно нажал на[ПРИНЯТЬ].

Окно ярко вспыхнуло.

[УСЛОВИЯ ПРИНЯТЫ. СТАТУС «ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АВТОНОМНЫЙ МОДУЛЬ» ПРИСВОЕН КЛАСТЕРУ «СВОБОДНЫЕ СБОИ».]

*[ИНИЦИИРУЕТСЯ ОБНОВЛЕНИЕ ПРОТОКОЛОВ УЗЛА ОМЕГА-7…]*

Узел загудел громче. Его свет стал ярче, увереннее. От него пошла волна тёплой энергии, которая обновила наше защитное поле, сделав его прочнее и… умнее. Теперь оно не просто было барьером, а чем-то вроде живой кожи, реагирующей на угрозы.

[ПЕРВАЯ ТЕСТОВАЯ ЗАДАЧА ДЛЯ ЭАМ.] — появилось новое сообщение. *[В СЕКТОРЕ 7-G (КООРДИНАТЫ ПРИЛОЖЕНЫ) ЗАФИКСИРОВАНА АНОМАЛИЯ «БЛУЖДАЮЩИЙ ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ». АНОМАЛИЯ НАРУШАЕТ ЦЕЛОСТНОСТЬ ДАННЫХ И СОЗДАЁТ ОПАСНЫЕ ИСКАЖЕНИЯ РЕАЛЬНОСТИ. ЛИКВИДИРУЙТЕ ИЛИ ИЗОЛИРУЙТЕ.]*

Координаты загрузились в нашу карту. Это было недалеко, на краю Помнящего Леса.

— Ну что, — сказал Годвин, поднимая молот. — Понеслась служба. Первый вызов. Поглядим, что за «блуждающий фрагмент» такой.

Мы собрали небольшую группу: я, Зара (как наш специалист по работе с искажениями), Годвин (как тяжёлая артиллерия) и Ирина (чтобы видеть паттерны угрозы). Остальные остались охранять лагерь и изучать новые возможности Узла.

Когда мы уже выходили за периметр, Сайрус окликнул меня.

— Альтер. Будь осторожен. Этот «фрагмент»… я слышу его эхо. Он не просто блуждает. Он… злится. И он большой.

— Большой — это насколько? — спросил я.

Сайрус просто покачал головой, не в силах описать.

Мы двинулись в путь. Наш новый статус, казалось, влиял даже на окружающий мир. Аномалии, мимо которых мы проходили, не пытались нас атаковать, а как бы наблюдали с любопытством. Один Осколок, похожий на живой куст колючей проволоки, даже посторонился, пропуская нас.

«Экспериментальный Автономный Модуль», — думал я, и это словосочетание отдавалось в голове странным эхом. Мы больше не были изгоями. Мы были… сотрудниками. Младшими, неопытными, на испытательном сроке, но сотрудниками.

И наш первый рабочий день начинался с устранения «блуждающего фрагмента памяти». Что могло пойти не так?

Глава 24

«— Что такое «блуждающий фрагмент памяти»?

— Представь, что твоё самое страшное воспоминание вырвалось на свободу, выросло до размеров дома и теперь рыщет по округе, пытаясь сделать так, чтобы все вспомнили то же самое.»

— Неизвестный Проснувшийся, запись в дневнике

Сектор 7-G оказался окраиной Помнящего Леса, где деревья-воспоминания росли реже, а между ними зияли провалы — участки, где реальность была стёрта до базового, серого субстрата. Воздух здесь пах статическим электричеством и чем-то кислым, словно горела изоляция.

Аномалию было видно издалека.

Она не была похожа ни на что из того, что мы видели раньше. Это был не монстр и не глюк. Это было… пространство. Облако размером с трёхэтажный дом, состоящее из непрерывно меняющихся, накладывающихся друг на друга образов. Вот промелькнул фрагмент городской улицы под дождём, вот — угол комнаты с плачущим ребёнком, вот — вспышка взрыва, вот — бесконечный коридор с закрытыми дверями. Звуки доносились оттуда обрывками: голоса, музыка, рёв двигателей, тихий плач. И всё это двигалось, медленно перетекало, поглощая реальность вокруг себя. Трава на его пути чернела и рассыпалась в прах, деревья теряли форму, превращаясь в блёклые тени.

[Объект: Фрагмент_Памяти_Корреляционный]

[Статус: Нестабильный. Происхождение: предположительно, результат каскадного сбоя в архивах эмпирических данных.]

[Угроза: Активная ассимиляция окружающей реальности. При контакте высок риск ментального заражения и потери индивидуальности.]

— Ментальное заражение, — повторил Годвин. — То есть если подойдём слишком близко, станем частью этого… ночного кошмара?

— Скорее всего, — сказала Ирина, щурясь. — Паттерны искажений очень плотные. Они не просто показывают картинку. Они навязывают её. Заставляют верить, что это твоё воспоминание.

— Зара, — я повернулся к ней. — Ты чувствуешь что-нибудь? Можно с этим… договориться? Успокоить, как то дерево?

Она смотрела на мельтешащие образы, и её лицо было бледным.

— Нет… это не боль. Это… каша. Миллионы обрывков чужих жизней, перемешанных в одну кучу. В них нет центра, нет души. Только шум. Я не могу найти, за что зацепиться.

— Тогда изолируем, — сказал я, просматривая данные на импровизированном планшете, подключенном к Узлу. — Система предлагает создать стабилизационное поле вокруг аномалии, чтобы остановить её распространение. Потом, возможно, её можно будет постепенно «разобрать» или отправить в какой-нибудь буфер.

— А кто будет ставить это поле? — спросил Годвин. — Нам что, подойти и воткнуть флажок?

— Примерно так, — сказала Ирина. — Нужно разместить четыре излучателя по периметру и активировать их одновременно. Узел предоставил чертежи. Дедал собрал прототипы. — Она достала из рюкзака четыре металлических диска, испещрённых светящимися контурами.

— Проблема в том, — продолжила она, — что излучатели нужно активировать в радиусе десяти метров от аномалии. И удерживать на месте, пока поле не стабилизируется. Примерно три минуты.

— Под её прямым воздействием, — мрачно добавил Годвин. — Весело.

Мы разделились. Ирина и Годвин должны были разместить излучатели с двух сторон. Я и Зара — с двух других. Сигналом к активации должен был стать крик Годвина.

— Альтер, — Зара остановила меня, когда мы начали обход. — Мне страшно. Не за себя. Я боюсь… что если я туда посмотрю слишком долго, я там останусь. И забуду, кто я. Забуду тебя.

Я взял её за руку. Её пальцы дрожали.

— Не смотри в сам фрагмент. Смотри на землю перед собой. На мою руку. Думай о чём-нибудь своём. О самом ярком, самом настоящем воспоминании. Держись за него.

Она кивнула, сделала глубокий вдох, и её радужные волосы засветились чуть ярче, будто она собирала всю свою волю в кулак.

Мы заняли позиции. Фрагмент памяти пульсировал передо мной, извергая потоки чужих жизней. От него исходил физический напор, как от печки. В лицо били волны то жара, то ледяного холода, в уши лезли обрывки фраз на незнакомых языках. Я зажмурился, стараясь не вслушиваться, и поставил излучатель на землю. Металл тут же начал нагреваться.

— Готовы! — донёсся голос Ирины из статики в моём ухе (ещё одна новая фича от Узла).

— Готов! — рявкнул Годвин.

— Готова, — прошептала Зара.

— Готов, — сказал я.

— На трёх! — скомандовал Годвин. — Раз! Два! ТРИ!

Я нажал на кнопку активации на диске. От него ударил столб синего света, уходящий в небо. Такие же столбы вспыхнули в трёх других точках. Они начали тянуться друг к другу, образуя купол над аномалией.

Фрагмент памяти взревел. Это был не звук, а прямое воздействие на сознание — рёв миллиона потерянных душ. Образы внутри него закружились быстрее, стали агрессивными. Они попытались прорваться сквозь формирующееся поле, выбросив щупальца из сгустков света и теней в нашу сторону.

— Держите! — закричал Годвин. Я видел, как он отбивается молотом от одного такого щупальца, которое пыталось обвить его руку.

Моё щупальце было тоньше, но хитрее. Оно не атаковало, а проскользнуло по земле и обвило мою ногу. И сразу в голову хлынули образы: я бегу по горящему коридору, за мной грохот, чьи-то крики, запах гари и страха. ЧУЖОЕ воспоминание. Но такое яркое, такое настоящее, что моё собственное «я» поплыло.

Я зарычал от усилия, пытаясь вырвать ногу. Не получалось. Щупальце впивалось в плоть (или в её симуляцию) холодными когтями. В ушах звенело.

И вдруг рядом со мной возникла Зара. Она не кричала, не отбивалась. Она пела. Тихо, почти шёпотом, свою безумную, прекрасную песню. Но теперь это была не атака. Это была… колыбельная. Песня не для фрагмента, а для меня.

«Помни, — пела её песня без слов. — Помни запах пыли после дождя на асфальте. Помни вкус слишком сладкой газировки из детства. Помни мою руку в твоей. Это — твоё. Держись за это.»

Её радужный свет окутал меня, оттесняя наваждение. Щупальце ослабело. Я рванул ногу и отшвырнул тварь обратно в клубящийся кошмар.

Поле между излучателями почти сомкнулось. Купол из синей энергии дрожал, но держал. Фрагмент памяти, словно поняв, что его ловят, сжался в плотный шар, его образы замелькали с бешеной скоростью, создавая невыносимую нагрузку на поле.

— Он пытается взорваться! — крикнула Ирина. — Поле не выдержит чистого выброса данных!

— Зара! — заорал я. — Можешь что-то сделать? Хоть что-нибудь!

Она стояла, глядя на сжимающийся шар боли и хаоса, и по её лицу текли слёзы. Но не от страха. От жалости.

— Я не могу его успокоить, — сказала она, и её голос был слышен сквозь гул. — Но я могу… дать ему форму. Одну. На которую он сможет потратить всю свою энергию.

Она подняла руки, и на этот раз от них потянулись не нити, а целые потоки радужного света. Они устремились не на подавление, а внутрь поля, к самому фрагменту. И стали не разрушать, а… лепить.

Она не боролась с хаосом. Она направляла его. Заставляла миллионы обрывков сложиться во что-то единое. Образы перестали мельтешить. Они начали сливаться, формируя одну-единственную, гигантскую картину.

Это был пейзаж. Тихий, безлюдный, залитый лунным светом. Озеро с абсолютно чёрной водой и одинокая ива на берегу. Ни звука. Ни движения. Только тишина и покой.

Фрагмент памяти замер, втянувшись в этот образ. Его разрушительная энергия ушла на то, чтобы поддерживать эту единственную, статичную, совершенную картину. Он стал не угрозой, а… произведением искусства. Гигантским голограммным полотном, висящим в воздухе под синим куполом-клеткой.

Гул стих. Давление спало.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя на застывшее озеро. Оно было красивым. И бесконечно печальным.

— Что… что ты сделала? — спросил я у Зары.

— Я дала ему то, чего у него не было, — тихо ответила она. — Не память. Мечту. Место, где можно просто быть. И молчать.

Поле стабилизировалось окончательно. Аномалия была изолирована. Не уничтожена. Превращена в памятник самому себе.

В ухе щёлкнуло, и прозвучал голос системы, на этот раз с едва уловимыми нотками… удовлетворения?

[ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА. АНОМАЛИЯ ИЗОЛИРОВАНА. МЕТОД… НЕСТАНДАРТЕН, НО ЭФФЕКТИВЕН. РЕЙТИНГ ЭАМ ПОВЫШЕН.]

Мы собрали излучатели. Я бросил последний взгляд на озеро в клетке. Оно будет висеть здесь теперь, вечно тихое, вечно печальное. Лучше, чем быть блуждающим кошмаром. Но всё равно — тюрьма.

На обратном пути в лагерь никто не говорил. Мы выполнили первую работу. Получили одобрение. Но вкус победы был горьким.

Мы стали не просто выживающими. Мы стали служителями системы. И наша работа заключалась в том, чтобы ловить таких же, как мы, потерянных и безумных, и запирать их в красивые, безмолвные клетки.

Это и была наша новая, «легальная» жизнь.

Глава 25

«— Вы хорошо справляетесь с чужими кошмарами. А что насчёт своих?»

— Неизвестный

Возвращение в лагерь после изоляции Фрагмента Памяти было похоже на возвращение с похорон. Тихим, усталым, с ощущением грязной работы, сделанной не до конца правильно, но иначе было нельзя. Даже Годвин, обычно первый, кто начинал требовать выпивку после стычки, молча прошёл к своему углу и начал чистить молот, не глядя ни на кого.

Дедал встретил нас со свежими данными — система перевела на счёт нашего Узла первый «аванс»: пакет чистой энергии и небольшой, но ценный архив данных — карты смежных секторов с отметками слабых мест и потенциальных ресурсов.

— Это оплата, — мрачно констатировал инженер, показывая голограмму. — Мы теперь на зарплате. Исполнители.

— Исполнители, которые спасают других от стирания, пусть и сажая их в клетки, — добавила Ирина, снимая зеркальные доспехи. В их отражении мелькало застывшее озеро.

Зара молча ушла к своему месту, села, уставившись в потолок из сплетённых лучей энергии. Я подошёл к ней.

— Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила она, не отрывая взгляда. — Я поймала кошмар. И сделала из него картину. Это… правильно? Он же страдал. А теперь… он просто есть. Как мебель. Это лучше?

У меня не было ответа. Ничего, кроме пустых утешений. Я просто сел рядом и положил руку ей на плечо. Она прижалась ко мне, и мы сидели так в тишине, пока снаружи не раздался голос Лео, взволнованный и испуганный:

— Альтер! К нам… кто-то идёт. Много кто-то.

Мы выскочили наружу. На горизонте, со стороны Оазиса, двигалась группа людей. Их было не пять, как в прошлый раз, и не пятнадцать, как у Чистильщиков. Их было… много. Пестрое, нестройное скопление фигур. Они не шли строем. Они брели, кто как мог. Некоторые вели за собой вьючных животных, похожих на помесь лошади и груды пикселей. Другие тащили сани с поклажей.

— Это не Чистильщики, — сказал Сайрус, который уже стоял на импровизированном наблюдательном пункте. — И не патруль системы. Это… мигранты.

— Мигранты? — переспросил я.

— Проснувшиеся. И NPC, которые стали… не совсем NPC. Слухи, видимо, пошли. О том, что появилось место, где система не убивает на месте. Они идут к нам.

Сердце упало куда-то в ботинки. С одной стороны — это то, чего мы хотели. Рост кластера. «Самовоспроизводимость». С другой — мы едва справлялись сами с собой. У нас не было еды, не было жилья, не было чётких правил для такого количества людей. Лагерь, рассчитанный на двадцать-тридцать человек, вот-вот должен был наводниться втридорога.

— Разворачиваем периметр, — скомандовал Годвин, первым опомнившись. — Дедал, усиливай поле, но только на сдерживание, не на убийство. Ирина, Лео — готовьте хоть какую-то площадку для встречи. Альтер… тебе слово держать.

Я вышел за ворота один, оставив группу поддержки на расстоянии. Первые из пришельцев подошли минут через десять. Они выглядели измождёнными, испуганными, но в глазах многих горела надежда. Я увидел знакомые лица — несколько человек из Оазиса, которые сначала отказались идти с нами. Увидел совершенно незнакомых: женщину с ребёнком, у которого вместо волос росли стебли цифрового папоротника; старого мужчину с бородой, сплетённой из проводов; группу молодых людей в одинаковых робах, похожих на беглых клонов или NPC из какой-то фабричной локации.

Один из бывших обитателей Оазиса, мужчина по имени Корвин, которого я запомнил как тихого кузнеца, вышел вперёд.

— Альтер, — сказал он, кивая. — Слышали. Что вы тут… договорились. С самой системой. Что у вас теперь своя земля. Законная. Мы… — он махнул рукой на толпу. — Надоело прятаться. Надоело, что в любой момент могут прийти и стереть. Хотим… под ваше крыло. Если можно.

«Под крыло». Слова звучали так странно. У нас не было крыши над головой, а нас уже просили о защите.

— Вы понимаете, что здесь не безопасно? — спросил я, обращаясь ко всем. — Мы только начали. У нас мало ресурсов. Система дала нам статус, но и обязательства. Мы должны выполнять её задания. Опасные задания. И Чистильщики нас ещё не оставили в покое.

— Нам некуда больше идти, — сказала женщина с ребёнком. Её голос дрожал. — В Оазисе Годвин силён, но… он один. А тут… вы система. Маленькая, но система. С правилами.

— Мы не система! — резко сказала Зара, выйдя вперёд. Её радужные волосы развевались на ветру. — Мы такие же, как вы! Мы просто… пытаемся выжить, не растеряв себя!

— И у вас получается, — тихо сказал старик с проводной бородой. — Мы видели то… озеро. Красивое. Печальное. Вы не уничтожили кошмар. Вы дали ему покой. Мы хотим такого же покоя. Пусть и с риском.

Я посмотрел на Годвина. Гигант мрачно кивнул: «Решай сам, глава.»

Глава. Всего пару месяцев назад я был мёртвым тестировщиком, загруженным в симуляцию. А теперь от моего решения зависели десятки, а скоро, возможно, и сотни жизней.

— Ладно, — сказал я. — Входите. Но условия просты и жёстки. Вы подчиняетесь общим правилам, пока здесь. Работаете на общее благо. Делитесь тем, что умеете. Мы не гарантируем безопасность. Мы гарантируем только, что не бросим своих. И что будем бороться за это место. Вместе.

Это была не речь лидера. Это был крик души. Но, кажется, они услышали именно то, что хотели. В толпе пронёсся вздох облегчения, кто-то заплакал.

Мы впустили их. Лагерь превратился в муравейник. Дедал и его команда срочно начали «надстраивать» поле, расширяя защищённую зону, хотя это требовало огромных затрат энергии. Ирина организовала что-то вроде учёта — кто чем может быть полезен. Наш повар-тыква срочно обзавёлся помощниками, и вскоре по лагерю поплыл запах чего-то варящегося в котле (ингредиенты были сомнительными, но пахло съедобно).

Вечером, когда первые суматошные часы прошли, я, Годвин, Дедал, Сайрус, Зара и теперь ещё Корвин (как представитель новоприбывших) устроили совет в самом большом шатре, который успели натянуть.

— Нас теперь больше ста, — подвёл итог Дедал, глядя на приблизительные подсчёты. — Энергии Узла хватит на поддержание расширенного поля, но не более того. На «задания» системы придётся брать с собой портативный источник. Еды хватит на несколько дней, если экономить. Воды… с водой пока проблема. Источник «сладкого числа» далеко, а здешние аномалии вроде рек из спрайта ненадёжны.

— Нужно налаживать быт, — сказал Корвин. — Я кузнец. Могу ковать инструменты, чинить. У нас есть ткачи, есть те, кто разбирается в простом коде NPC, могут их… перепрошивать для простой работы.

— У нас есть ребёнок с растущими на голове данными, — мрачно добавил Годвин. — Что мы будем с ним делать? В школу отправлять? Здесь школ нет.

— Мы будем учить его сами, — сказала Зара. — Всему, что знаем. Как быть человеком. Даже здесь.

— А как быть человеком здесь? — спросил Сайрус. Он выглядел самым подавленным. — Мы становимся… государством. Маленьким, убогим, но государством. Со своими законами, экономикой, проблемами. Я слышу шёпот каждого нового человека. Их страхи, их надежды. Это гул. Как улей. И я не могу его выключить.

— Ты наш ранняя система оповещения, — сказал я ему. — Ты должен научиться фильтровать. Выделять важное. Как и всем нам.

— А что важно? — спросил Сайрус, и в его голосе прозвучала усталость всего мира. — Крик ребёнка? Шёпот заговорщика? Предсмертный хрип того, кого за углом режет Осколок?

Мы замолчали. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный.

— Важно то, что мы вместе, — наконец сказала Зара. — И что мы пытаемся. Да, мы делаем ошибки. Да, мы сажаем кошмары в клетки и зовём это спасением. Да, мы не знаем, как управлять толпой. Но мы не сдаёмся. И мы не превращаемся в Чистильщиков. Мы ищем свой путь. Грязный, кривой, смешной. Но свой.

Она посмотрела на каждого из нас.

— А иначе зачем всё это?

Её слова не решили проблем с едой и энергией. Но они дали что-то более важное — точку опоры. Причина, чтобы не опустить руки.

Перед сном я снова выбрался на окраину лагеря, теперь уже разросшегося и шумного. Кто-то играл на импровизированной флейте, выточенной из кости аномалии. Кто-то спорил о том, как лучше починить протекающую крышу. Ребёнок с цифровыми папоротниками на голове смеялся, гоняя за светлячком-глитчем.

Мы создали нечто. Хрупкое, нелепое, но живое.

И где-то в этой новой, шумной реальности, я почувствовал, как тонкая, невидимая нить отозвалась в кармане. Кубик[Ткань Реальности]. Он был тёплым. И, кажется, его едва уловимое свечение чуть-чуть участилось, синхронизируясь с ритмом этого нового, безумного сердца, которое мы назвали домом.

Глава 26

«— Управлять хаосом — всё равно что доить фейерверк: ослепительно, жарко и очень вероятно, что всё закончится пожаром. Но какая красота, пока не загорелось!»

— Неизвестный админ покинутого сервера

Утро началось не с крика петуха (их тут не водилось), а с крика Торговца Марка. Он ворвался в наш центральный шатер, где мы как раз пытались распределить скудный запас «питательных гелей», синтезированных Узлом из чего-то неопознанного.

— Новости! Горячие, прям из Руин! — выпалил он, его обычно деловая ухмылка сменилась азартной. — Ваши друзья-библиотекари, Те-Кто-Шепчут, нарыли кое-что! Про того Бродягу, что вам помог!

Все мгновенно насторожились. Загадочное вмешательство у Узла не давало покоя.

— Что именно? — спросил я, откладывая планшет с графиком дежурств.

— Они докопались до старых, очень старых логов. Есть запись… точнее, намёк. О ПЕРВОМ, — Марк понизил голос, хотя кроме нас в шатре никого не было. — О том, кто проснулся самым первым. Ещё когда система была… не такой. Молодой. Или недоделанной. Запись стёрта, конечно. Но остался след. Фраза: «Начальный сбой. Индекс: Нулевой. Статус: Не классифицирован. Решение: Наблюдение.» И дальше — обрывки координат, которые ведут… ну, вы не поверите.

— Куда? — нетерпеливо спросила Зара.

— В самое сердце «Неизведанной территории». Туда, куда вы сами хотели идти. Говорят, там не просто пустота. Там… основа. Или то, что от неё осталось. И этот Нулевой… он там. Или он — это там. Логом считает, что ваш Бродяга — либо он сам, либо его… эмиссар. Его рука.

— Зачем ему помогать нам? — задумчиво спросил Сайрус. — Если он такой древний и могущественный…

— Может, мы часть какого-то плана, — предположил Дедал. — Или эксперимент. Или… сорняк, который растёт в нужном месте и в нужное время, чтобы укрепить склон, который иначе обвалится.

— Поэтично, — фыркнул Годвин. — Но от этого не легче. Значит, за нами кто-то наблюдает. Кто посильнее системы. Отлично. Ещё один бог в игре.

— Логом просил передать, — продолжил Марк, — что если вы решитесь туда идти, у них есть кое-какие наработки по картам пограничья. Не идеальные, но лучше, чем ничего. И… они предлагают союз. Официальный. Мы — их глаза и руки в меняющемся мире, они — наш архив и аналитический центр. Они не воины, но их знания могут стоить армии.

Это был серьёзный шаг. Первый настоящий союз. Не вынужденный, как с Годвином, а стратегический.

— Что они хотят взамен? — спросила Ирина с присущей ей прямотой.

— Доступ, — честно сказал Марк. — К вашим отчётам о заданиях системы. К данным с Узла. К… живым образцам аномалий, которых вы будете изолировать. Им нужна первичная информация с передовой. Для их… исследований.

— Чтобы понять, как лечить систему, — тихо добавила Зара. — Или как ей помочь умереть достойно.

Мы согласились. Риск был, но и потенциал огромен. Теперь у нас были не просто база и народ. У нас появлялись связи. Сеть.

Но мир не давал нам сосредоточиться на долгосрочных планах. В тот же день система прислала новое задание. На этот раз не на изоляцию, а на… эвакуацию.

*[ЗАДАНИЕ ДЛЯ ЭАМ. СЕКТОР 12-F. ОБНАРУЖЕНА ГРУППА НЕКЛАССИФИЦИРОВАННЫХ СУЩНОСТЕЙ (БЫВШИЕ NPC), ПРОЯВЛЯЮЩИХ ПРИЗНАКИ ПРОСЫПАНИЯ. ИХ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ПОПАДАЕТ В ЗОНУ ПЛАНОВОЙ «ОПТИМИЗАЦИИ» (СТИРАНИЯ) ЧЕРЕЗ 18 ЧАСОВ. ЭВАКУИРУЙТЕ СУЩНОСТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ. ПРИМЕЧАНИЕ: СУЩНОСТИ НЕСТАБИЛЬНЫ, ВОСПРИЯТИЕ РЕАЛЬНОСТИ ИСКАЖЕНО.]*

— «Оптимизация», — с ненавистью произнёс Годвин. — Чистка. Система собирается стереть целый сектор, а там, оказывается, есть те, кто начинает просыпаться. И она, вместо того чтобы остановиться, поручает нам их вытащить. Цинизм высшей пробы.

— Но если мы не пойдём, они умрут, — сказала Зара. — Это шанс. Спасти тех, кто даже не понимает, что происходит.

Экспедицию собрали быстро. Я, Зара (как лучший «коммуникатор» с искажённым сознанием), Годвин (как сила) и двое новых — парень по имени Кей, бывший охотник на аномалии, который знал местность, и девушка Нора, которая умела создавать временные «карманы стабильности», чтобы укрывать раненых или нестабильных.

Сектор 12-F оказался зоной «заброшенного города» — грустной пародии на урбанистическую среду. Дома были без стен, дороги обрывались в никуда, единственным движущимся транспортом был одинокий, вечно глючащий трамвай, который катался по кругу, зачитывая пассажирам отрывки из инструкции по безопасности. Воздух пах озоном и пылью.

Сущности нашли по слабому, дрожащему сигналу «просыпания», который уловил Сайрус ещё в лагере и передал нам через импровизированную рацию. Они прятались в полуразрушенном здании, похожем на школу. Их было шестеро. Они выглядели как обычные люди, если не считать того, что их тела иногда «мигали», проявляя полигональную сетку под кожей, а в глазах плавали строки диалогов, которые они, видимо, должны были произносить.

Один из них, мужчина в потрёпанном костюме, при нашем приближении встал в защитную позу и заговорил монотонным голосом:

— (ДИАЛОГ_АКТ_1) Не приближайтесь! Я… я охраняю… (ПАУЗА, ПОИСК_СТРОКИ)… детей? Здесь нет детей. Кто я?

— Вы в опасности, — осторожно сказала Зара, делая шаг вперёд. — Это место скоро… исчезнет. Мы можем отвести вас в безопасное место.

— Безопасное… — повторила женщина с ребёнком на руках. Ребёнок был не настоящим, а куклой, но она прижимала её к себе с такой нежностью, что сердце сжималось. — У нас здесь дом. Работа. (ОНА УКАЗЫВАЕТ НА ПУСТОЙ КЛАСС) Я… учитель. Да. Учу… чему?

Они были на самой грани. Их сценарии ломались, уступая место первым проблескам самосознания, но этот процесс был мучительным и пугающим.

Внезапно здание содрогнулось. С потолка посыпалась цифровая «штукатурка». Вдалеке, на горизонте, небо начало темнеть, и по нему поползли волны стирания — как ластик, проходящий по рисунку.

— Оптимизация началась раньше! — крикнул Кей. — Времени меньше, чем думали!

— Нора, карман! — скомандовал я. — Годвин, помоги тем, кто не может идти! Зара, веди их, говори с ними, не дай им впасть в ступор!

Началась спешная, нервная эвакуация. Просыпающиеся NPC шли покорно, но медленно, постоянно отвлекаясь на обрывки своих старых программ. Один всё пытался «продать» нам несуществующую газету. Другой вдруг садился на пол и начинал «читать лекцию» пустым стульям.

Волны стирания приближались. Они пожирали реальность с тихим шипением, оставляя после себя ровный, безликий серый субстрат.

Мы почти вышли из зоны поражения, когда самый молодой из NPC, подросток, вдруг остановился и уставился на приближающуюся волну.

— Это… конец? — спросил он простым, человеческим голосом, без скриптовой монотонности.

— Нет, — сказала Зара, хватая его за руку. — Это просто… переезд. В новое место. Где ты сможешь быть тем, кем захочешь.

Она тащила его, а он обернулся, глядя на исчезающий мир своего «детства». В его глазах не было страха. Было… понимание. И грусть.

Мы вырвались из сектора буквально за секунды до того, как волна стирания накрыла то место, где мы только что стояли. Оказавшись в безопасности, на стабильной земле, наши подопечные уселись на землю, молчаливые и ошарашенные.

Мы сделали это. Спасли шестерых. Маленькая победа в огромной, безумной войне.

Но, глядя на пустоту, оставшуюся от сектора 12-F, я понимал: система без колебаний стирала целые куски себя, чтобы «оптимизироваться». И мы были теперь частью этого механизма. Инструментом, который иногда мог выхватить из-под ножа несколько шестерёнок, обретая собственный разум.

Мы возвращались в лагерь с нашими спасёнными, и каждый шаг отдавался в душе тяжёлым вопросом: а что, если однажды «оптимизации» подвергнется сектор, где находимся мы? И прикажет ли нам система эвакуировать самих себя? Или просто нажмёт кнопку?

Глава 27

«— Всё, что растёт, рано или поздно сталкивается с двумя проблемами: собственными корнями, которые мешают двигаться, и садовником, который решит, что оно растёт не в ту сторону.»

— Китайская пословица, адаптированная для виртуальной реальности

Лагерь, вернувшись, мы застали в состоянии, которое Дедал с мрачным юмором назвал «контролируемой паникой». Спасибо нашим новым союзникам из Руин: пока мы были в отъезде, Логом прислал через Марка не только карты, но и небольшой, но бесценный пакет данных — инструкции по стабилизации психики только что проснувшихся NPC. Наш импровизированный «центр адаптации», которым теперь заведовала Лиана-Целитель (она, оказывается, последовала за нами после проверки и решила остаться), уже вовсю работал. В уединённом уголке лагеря, окружённом тихой музыкой и мягким светом, наши шестеро спасённых понемногу приходили в себя. Подростка, который спросил про «конец», звали Эхо. Он оказался любопытным и цепким.

Но главные новости ждали нас в командном шатре. Дедал, Ирина и Сайрус сидели перед мерцающими экранами с такими лицами, будто только что увидели призрака.

— Мы отслеживали активность Чистильщиков через Узел, — начал Дедал, не отрывая взгляда от графиков. — После нашего присвоения статуса ЭАМ они затихли. Мы думали, Лекс обдумывает следующий шаг. Оказывается, он его уже сделал.

Он вывел на центральный экран голограмму. Это была не карта, а что-то вроде схемы сети. В центре — наш Узел Омега-7 и лагерь. Вокруг — несколько других светящихся точек, помеченных как известные поселения Проснувшихся: Оазис Годвина, Руины Библиотеки, ещё пара мелких стоянок. И от всех этих точек тянулись стрелки к одной, новой, большой метке на севере. Метка была помечена знаком вопроса и тревожным красным свечением.

— Он не пошёл на нас напрямую, — сказала Ирина. — Он пошёл по округе. Собирает армию. Или… создаёт коалицию. Против нас.

— Коалицию? — недоверчиво переспросил Годвин. — С кем? С Бродягами? С «Теми, Кто Шепчут»?

— Нет, — ответил Сайрус. Его голос был хриплым от напряжения. — С теми, кого мы… упустили. Или о ком не знали. Отшельники. Те, кто ушёл глубоко в данные и стал чем-то вроде духов местности. Они сильны. И очень, очень не любят, когда их трогают. Лекс, видимо, пообещал им что-то. Или пригрозил. Или нашёл на них управу. Они… шевелятся.

На экране красная метка пульсировала, обрастая всё новыми связями.

— А что мы? — спросил я. — У нас есть союзники? Оазис?

Годвин тяжело вздохнул.

— Оазис… расколот. Часть со мной, часть — предпочла остаться в стороне. А часть… — он помялся. — Часть, кажется, уже ведёт переговоры с Лексом. Через своих торговцев. Они видят в нас… угрозу стабильности. Слишком быстрый рост, слишком много внимания системы. Мы как яркая мишень.

Получалась патовая ситуация. Мы росли, но этот рост привлекал не только друзей, но и врагов, которые теперь объединялись. Мы были сильнее, чем когда-либо, но и угрозы стали масштабнее.

— Что предлагает система? — спросила Зара. — Она же нас теперь «легитимизировала». Она защитит?

Дедал ткнул в интерфейс Узла. Выскочило стандартное, холодное сообщение:

[ВНУТРЕННИЕ КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ АВТОНОМНЫМИ МОДУЛЯМИ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПРИОРИТЕТОМ ДЛЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВА СИСТЕМЫ, ЕСЛИ НЕ УГРОЖАЮТ ЦЕЛОСТНОСТИ БАЗОВОГО КОДА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ РАЗРЕШИТЬ КОНФЛИКТ ДИПЛОМАТИЧЕСКИ ИЛИ СИЛОВЫМ ПУТЁМ.]

— То есть «разбирайтесь сами», — резюмировал Годвин. — Пока не начнёте реальность вокруг взрывать, она пальцем не пошевелит.

В шатре воцарилась тяжёлая тишина. Мы оказались меж двух огней: равнодушной системой-работодателем и растущей коалицией фанатиков и обиженных отшельников.

— Значит, дипломатия, — сказал я, ломая молчание. — Нужно поговорить с этими Отшельниками. Узнать, что им пообещал Лекс. Предложить альтернативу.

— Кто пойдёт? — спросил Сайрус. — Они же нелюдимые. И опасные. Меня одного туда посылать — не лучшая идея, я с ума сойду от их «шёпота».

— Я пойду, — неожиданно сказала Зара. Все посмотрели на неё. — Я… я умею слушать не только код. Я слышу… настроение реальности. Если они стали частью места, я смогу почувствовать, что им нужно. Или чего они боятся.

— Я с тобой, — немедленно сказал я.

— И я, — встал Годвин. — Если что — прикрою. И моя физиономия иногда действует лучше любых слов.

Марк, который всё это время молча сидел в углу, ковыряя в зубах (хотя зубов у него, как и у всех нас, было условное количество), поднял палец.

— А я знаю одного… проводника. Не совсем Бродяга. Своего рода гибрид. Он странствует по границам, знает тропы к некоторым Отшельникам. Его зовут Странник. Платит он за информацию. Интересную информацию.

— У нас есть чем платить? — спросила Ирина.

— У нас есть мы, — сказала Зара. — Наши истории. То, что мы видели. Для такого, как он, это может быть ценнее любого артефакта.

На этом и порешили. Пока Дедал, Ирина и Сайрус укрепляли оборону и следили за красной меткой, мы втроём — я, Зара и Годвин — отправлялись на поиски Странника, а через него — к Отшельникам. Марк вызвался быть посредником и дал приблизительные координаты места, где Странник «пасётся» — нейтральная территория у края Помнящего Леса, известная как «Перекрёсток Полуденных Теней».

Перед уходом я зашёл в «центр адаптации». Эхо сидел, скрестив ноги, и смотрел, как Лиана тихой песней «зашивает» трещины в коде сознания женщины-учительницы. Увидев меня, он поднялся.

— Вы снова уходите.

— Да. Найти тех, кто может стать врагом. Или другом.

— А я могу помочь? — в его глазах горел тот самый огонёк, который когда-то, наверное, горел и у меня. Огонёк того, кто хочет не просто выживать, а понимать.

— Твоя помощь — здесь, — сказал я. — Учись. Помогай Лиане. Запоминай. Когда мы вернёмся… тебе будет, что рассказать.

Он кивнул, серьёзный, как взрослый.

Мы вышли за пределы лагеря под светом ненастоящих, но ярких звёзд. Наш путь лежал в места, где даже система предпочитала не соваться без нужды. На поиск мира в самом сердце надвигающейся войны.

Глава 28

«— Самые опасные дороги — не те, что ведут в ад, а те, что петляют по его задворкам. Потому что в аду ты знаешь, чего ждать, а на задворках… там живёт неизвестность. И она кусается.»

— Станислав Лем, «Солярис» (вольная интерпретация)

Перекрёсток Полуденных Теней оказался не местом, а состоянием. Это был участок Помнящего Леса, где деревья-воспоминания росли так густо, что их кроны смыкались, создавая вечный полумрак. Но в определённый момент, который здесь считали «полднем», солнечные лучи (или их симуляция) пробивались сквозь чащу под таким углом, что тени от стволов ложились абсолютно прямыми, образуя идеальную решётку на земле. В эти минуты реальность здесь становилась… упорядоченной. Предсказуемой. И поэтому сюда стекались те, кто искал временного убежища от хаоса Песочницы. Или те, кто хотел вести переговоры без помех.

Странник ждал нас в центре этой решётки теней, сидя на пне, который был явно перенесён сюда — его текстура древесины резко контрастировала с окружающими деревьями-воспоминаниями. Он был одет в плащ из заплат разных цветов, и лицо его было скрыто глубоким капюшоном. Рядом стояла странная тварь, похожая на помесь ящера и портфеля, нагруженная связками свитков и побрякивающими безделушками.