Пламя в тенях

Часть первая

Прошёл месяц с осады Айр’Калета. Город всё ещё не оправился от пережитого ужаса. Лоринтар сдержал своё обещание, и через матриарха своей сестры Лаэримель, передал награду. Двадцать тысяч золотых – щедрость, какой я не ожидал даже от тёмных эльфов. С такой суммой можно возвести собственную крепость, собрать наёмную дружину и ещё останется на достойное снаряжение. Я не раз ловил себя на мысли, что эти деньги открывают передо мной будущее, которое прежде казалось лишь смутной мечтой.

Однако золото оказалось лишь частью дара. Мне вручили комплект доспеха тёмных эльфов. Гибкий, прочный, искусно выкованный. К нему прилагался меч, слишком красивый и смертоносный, чтобы без опаски показывать его среди людей. Лезвие переливалось мягким мраком, и даже в полутьме оно казалось живым. Для наёмника такой трофей одновременно благословение и проклятие: гордость в бою и источник проблем на большой дороге.

К этому добавились изящные ножи, идеально сбалансированные для метания, сумка из непонятной мне кожи с серебряной строчкой, чёрный плащ, лёгкий и удобный, и целая коллекция зелий. Я знал, что алхимики в верхнем мире готовы платить любые деньги лишь бы прикоснуться к секретам эльфийских рецептов. Остальные мелочи и вовсе тонут в этом перечне, но и они были добротны. Я признаю, радости моей не было предела. Впервые за долгое время я почувствовал себя хозяином своей судьбы.

Я строил планы. В голове уже вырисовывалась картина: собственное наёмничье дело, верные соратники, которых я знал и уважал, надёжная компания, что не предаст при первой опасности. Я даже вспомнил пару знакомых, кого стоило бы позвать, когда придёт время. Но чем больше я думал о будущем, тем отчётливее понимал: переправить всё это добро через земли Лорена и далее на корабле задача не из лёгких. Золото, как оказалось, мало что значило для тёмных. У них его предостаточно, и ценность оно имело лишь в торговле с людьми или иными народами.

Настоящая же их валюта – лунные монеты. Когда я впервые взял одну в руки, не удержался от удивления. Полумесяц, выточенный из редчайших подземных кристаллов, прозрачный и переливчатый, с тончайшей гравировкой лица прекрасной тёмной эльфийки. Каждый изгиб её черт был выведен с мастерством ювелира. Я невольно подумал, сколько времени уходит на изготовление каждой из этих монет. Они сверкали, когда на них падал свет, и было ясно, для самих тёмных это сокровище куда дороже обычного золота.

Я смотрел на все эти дары и ощущал, как передо мной открывается новый путь. Всё, что было раньше – войны, кровавые походы, работа мечом ради чужих целей, могло стать лишь ступенью к иному будущему. Но вместе с тем внутри шевелилось беспокойство, что слишком много у меня оказалось ценного.

Кораблей у тёмных не оказалось. В нынешней обстановке они и не могли позволить себе такую роскошь: война с собственным народом и восставшей матриархой и так была испытанием, которому позавидовал бы любой стратег. Лоринтар объяснил мне, что мало кто поддержал Лаэримель. Вся та армия, что сражалась под её знаменем, лишь пригоршня смельчаков на фоне многотысячного народа тёмных эльфов. Несколько сотен против легионов. Её дерзость поражала, но и внушала уважение: ведь она всё же удержала Айр’Калет, хоть и ценой огромного риска.

Помочь мне с переправкой награды они не могли. Но Лаэримель предложила иной выход: оставить сундуки в городе до лучших времён и остаться самому. Более того, она намекнула на работу по моему ремеслу. Оплата, как она заверила, будет достойной. Сначала я встретил это с холодом: мысль о том, что моё золото лежит вдали от рук, жгла мне сердце. Но здравый смысл взял верх. Таскать сундук за сундуком сквозь все земли людей дело безнадёжное, а найти честного капитана, что рискнёт подойти к землям Айр’Калета и не обманет меня на обратном пути, равнялось чуду. Таких я не знал. Так что выбора не оставалось и я, согласился.

С тех пор и прошёл месяц. Всё это время я ждал и присматривался к новому укладу. Для меня отвели отдельную комнату в одной из башен Айр’Калета. Помещение было широким и высоким, стены из гладкого чёрного камня переливались приглушённым блеском, на полу лежал ковёр, сотканный из мягких тёмно-синих нитей, а мебель, хоть её было немного, выглядела дорогой и изысканной. Каждый предмет являл собой произведение искусства.

Для человека такая комната показалась бы слишком мрачной, но меня она не тяготила. Здесь витал тонкий запах благовоний, где-то в каменной кладке журчал невидимый источник, и от этого место не казалось мёртвым. Я понимал, что для тёмных это считалось почти скромным жильём, но мне, привыкшему к скрипучим постоялым дворам и сырости походных шатров, оно казалось дворцом.

За прошедший месяц Айр’Калет изменился. Территория перед стеной, ещё недавно усеянные камнями и телами павших, постепенно обрёл прежний облик. Я наблюдал, как тёмные оплакивали своих. У каждого, кто склонял голову над телом павшего, в глазах отражалась горечь утраты. В этот миг они переставали быть холодными, безжалостными воинами и становились теми, кем были всегда. Народом, умеющим ценить своих. Я не мог оставаться равнодушным. Картина напоминала мне сцены из далёкого прошлого, когда я участвовал в междоусобных войнах людей. Крики женщин, плач детей, тяжёлое молчание мужчин… всё это не забывается.

Пока я терялся в воспоминаниях, Лаэримель распорядилась догнать беглецов и не оставить их в живых. Несколько отрядов разделились и отправились в погоню, верхом на своих чешуйчатых скакунах. Лоринтар предложил и мне присоединиться, хотя наша задача отличалась от остальных. Мы не должны были рубить врагов на месте. Нам велели выследить их, узнать направление отступления и вернуться с вестями. Работа, подходящая для наёмника: внимательность, умение идти по следу и хладнокровие.

Зубастые ящеры оказались крепкими зверями. Их челюсти могли перекусить руку в латах, а когти оставляли глубокие борозды в камне. Сидеть в седле на такой твари непросто: движения резкие, резвость сравнима с разъярённым быком, но привыкнуть можно. Через пару дней я научился чувствовать повадки зверя и держать его в узде. Подземные дороги под их лапами отзывались гулким эхом, и наша группа двигалась всё дальше в неизвестность.

Следы врага вели нас через извилистые тоннели, мимо заброшенных шахт и рудников, где стены светились тусклым сиянием кристаллов. Мы находили обронённые стрелы, следы крови, остатки пищи. Всё указывало на то, что беглецы торопились и не щадили себя. Мы шли по ним неделями, и чем дальше продвигались, тем отчётливее ощущалось: у врагов была цель, место, куда они стремились, и они знали дорогу лучше нас.

Когда мы наконец разглядели, куда ведёт этот след, я понял, что времени терять нельзя. Мы мчались обратно в Айр’Калет, сгоняя ящеров почти до изнеможения. Ветер подземных пещер бил в лицо, из пастей скакунов вырывалось горячее дыхание, лапы выбивали из камня искры.

* * *

Ящеры несли нас с яростью бури. Их тяжёлые лапы грохотали по камню, каждый шаг отзывался подо мной гулом, будто я сидел на живом таране. Держать поводья приходилось крепко, чудовище рвалось вперёд, вибрация от его мощного тела била в руки, а низкое рычание и хриплый свист дыхания наполняли дорогу звуком надвигающейся грозы.

Мы мчались к горе, что возвышалась перед землями Лорена. Каменная тропа вилась между серых валунов, а редкая сухая трава хрустела под когтями зверей. Обогнув гигантские булыжники, мы ворвались в зияющий проём пещеры. Каменные ступени, уходящие вниз, встречали нас гулом, и вскоре открылся и сам Айр’Калет.

Крепость стояла всё так же величественно. Башни и дома, покрытые резными узорами, излучали магический свет, что окрашивал стены холодным сиянием. Для меня это свечение всегда оставалось зловещим напоминанием о природе тёмных. И всё же я знал: здесь меня не ждёт предательство, по крайней мере сейчас.

Мы проехали по территории у стен, где недавно лилась кровь. Камни были вымыты, тела убраны, но память о битве жила в каждом изгибе улицы. Я невольно вспоминал, как рубил врагов одного за другим, не давая колдунам защищать своих.

Вскоре перед нами выросли массивные ворота Айр’Калета. Стража пропустила нас без лишних слов, и мы въехали внутрь. Спешились мы у З’халретхар – так называлась конюшня для ящеров. Если ящеров можно назвать лошадьми…

Здание представляло собой длинный сводчатый зал с каменными стойлами, в стены были вделаны кристаллы, отбрасывающие мягкий фиолетовый свет. Воздух здесь был тяжёлым от запаха сырой шкуры, крови и жира, которым смазывали броню на чешуе скакунов.

Мы спешились и оставили ящеров у стойл З’халретхара. Звери, тяжело дыша, хлопали мощными хвостами и скребли когтями по каменному полу, недовольные резкой остановкой. Сдав поводья тёмному конюшему, я вместе с Лоринтаром направился прямиком в крепость.

Дорога шла по коридору, выточенному в скале, и наши шаги отдавались гулким эхом. Я, разглядывая резные узоры на стенах, не удержался и спросил:

– Как думаешь, каков следующий приказ твоей любящей сестры? – любопытство подогревало голос.

Лоринтар ухмыльнулся и ответил охотно:

– Понятия не имею. Но зная её, ничему удивляться не стоит. Она может и на переговоры отправить.

Я приподнял бровь и, поправив перевязь с мечом на плече, уточнил:

– Переговоры? С кем? С людьми? – я шагнул через узкую арку и задержался, пропуская мимо тёмного воина, что нёс связку копий. – Вот уж не думаю, что люди захотят помогать тёмным. Тем более по доброте душевной.

Мы остановились у очередных ворот. Лоринтар толкнул их плечом и жестом пригласил меня внутрь, отвечая:

– Вы не одни населяете эту планету. Есть и другие народы.

Я хмыкнул, слегка саркастично, но без злости:

– Дварфы? Не знаю… Эти бородачи скорее гоблинам помогут, чем вам. – мы начали подниматься по каменным ступеням. Я на мгновение задумался и добавил: – Хотя есть у нас одна общая знакомая…

Лоринтар мгновенно отрезал:

– Не стоит её сейчас тревожить. У неё и без нас забот хватает.

– Тоже верно, – согласился я и усмехнулся про себя.

Мы дошли до верхней площадки, где покоились тяжёлые двери командного зала. На их створках были вырезаны древние сцены битв: фигуры тёмных, переплетённые в смертельной схватке с врагами, сияли в отблесках кристаллов. Я протянул руку, взялся за холодную металлическую ручку и медленно распахнул дверь. Повернувшись к Лоринтару, с лёгкой усмешкой пригласил:

– После вас.

Он хитро взглянул на меня, хмыкнул в ответ и шагнул внутрь. Я последовал за ним и тихо прикрыл дверь за спиной.

Зал, в который нас провели, был куда меньше. Невысокие своды из тёмного камня отражали мягкий голубоватый свет магических кристаллов, закреплённых в нишах. Посередине стоял тяжёлый овальный стол, усыпанный картами и каменными фигурками, изображающими войска и укрепления. Вдоль стен тянулись узкие стеллажи, где лежали свитки и резные таблички. Здесь не было лишнего и всё дышало строгим порядком и военной выверенностью.

Лаэримель оказалась одна. Двух её командиров, которых я видел однажды раньше, в зале не было. Куда они исчезли я не знал. Может выполняют очередное поручение Лаэримель. Сейчас всё внимание принадлежало только ей и нам.

Лоринтар сделал шаг вперёд, произнёс короткое приветствие на своём языке, низко склонив голову и раскрыв ладонь к груди:

– Zhaun’thir nal’ethar.

Лаэримель повернулась к нему, и её лицо озарилось теплотой. Она приблизилась, их руки коснулись плеч, а затем они соединили лбы в мягком и трогательном жесте.

– Lirath vel’kaen, thal’renar. – произнесла она тихо, и я понял, что это был знак приветствия, равный по теплоте прикосновению.

Я невольно задержал дыхание: этот жест доверия и близости был слишком личным, чтобы оставаться просто формальностью и мне стало неловко. Казалось, что я здесь явно лишний.

Её взгляд вскоре переместился на меня, и она снова обратилась к брату:

– Khael’thir asvel, dra’thalen? – слова звучали быстро, резко, с интонацией требовательности.

Лоринтар ответил, с лёгким кивком головы:

– Asvel. Tir’nael, dra’thalen.

Я не понимал ни единого звука, но уловил, как одно слово повторилось и мне показалось знакомым: “Asvel” – я понял это как «хорошо». Всё остальное оставалось загадкой, но смысл был ясен.

За своё времяпрепровождение в Айр’Калете, я успел подучить пару слов на их языке. Отчасти я начал понимать эти слова и достраивать предложение уже сам. Может пригодится.

Я прокашлялся, разорвав слишком долгую тишину, и сделал шаг ближе. На языке тёмных эльфов я произнёс короткое слово-приветствие:

– Зи’вэрн.

Так они говорили: «Я вижу твою суть». Признание не просто присутствия, а самой личности.

Лаэримель чуть приподняла брови, явно удивившись. На её губах появилась мягкая улыбка.

– Неплохо, Калдрин. Я вижу, ты не просто слушал, но и пытался учиться. Это радует меня.

Она слегка отстранилась от брата и повернулась ко мне полностью. В её взгляде не было ни холодной строгости матриарха, ни высокомерия. Лишь тёплое внимание.

– Ты уже дольше многих чужеземцев живёшь в Айр’Калете. – сказала она сдержанно. – Не каждый выдерживает и не каждый способен привыкнуть к нашему миру.

Я позволил себе едва заметную усмешку, осторожно поддев её слова:

– Привыкнуть к каменным стенам и магическому свету, от которого по коже бегут мурашки, дело непростое. Но выбора у меня не было.

Лоринтар усмехнулся, качнув головой.

– Тебе не стоило выбирать комнату прямо под сокровищницей. Я же сказал – для тебя выделили более подходящие покои, ближе к тем, как живут люди.

– Боюсь за своё добро, – отозвался я, скрестив руки на груди.

– Уйти оно от тебя всё равно не сможет, – заметил он, с насмешкой сверля меня взглядом.

– Верно, – кивнул я. – И всё же это моё добро.

Лаэримель вмешалась в наш обмен репликами. Её голос стал твёрже, хотя улыбка не исчезла.

– Ты говоришь о богатстве. – произнесла она. – Но пока оно остаётся здесь, в Айр’Калете, оно и наше сокровище тоже.

В зале воцарилась короткая, вязкая тишина. Магический свет из резных кристаллов отражался на каменных стенах, придавая её словам особую тяжесть.

Наконец, Лаэримель перевела взгляд на брата.

– Вся ли работа выполнена?

Лоринтар, вытянувшись, как воин перед матриархом, ответил без колебаний:

– Да. Мы проследили путь беглецов. – он сделал паузу, позволив её словам отзвучать в воздухе. А затем добавил: – Они ушли в Нок’Тарим, древние лабиринты подземного мира.

От этих слов по спине пробежал холодок. Даже я, человек, успел услышать за месяц в Айр’Калете, что Нок’Тарим не место для живых. Многие предполагали, что они сбегут именно туда, и оказались правы.

Лаэримель слегка помрачнела, но виду не подала. Она развернулась, прошла вперёд и опустилась на массивный стул у круглого стола, где была развернута карта подземных ходов. С её плеч спадала тёмная кираса, украшенная серебряной вязью, а на предплечьях поблёскивали узорные наручи. Всё её одеяние дышало силой, но в этот миг я подумал, что на её хрупкие плечи легло слишком много тяжести. Куда больше, чем под силу матриарху.

Она склонила голову над картой, её взгляд медленно скользил по линиям и знакам, вычерченным рукой военного мастера. Десяток секунд в зале царила тишина, нарушаемая лишь гулом магических кристаллов в стенах. Я уловил, как она сдерживает дыхание, пытаясь сосредоточиться, и только потом вновь подняла голову.

– Оставим этот вопрос. Пока. – произнесла она спокойно, но в её голосе чувствовалась сталь. – Иллиарис просила вас заглянуть к ней, когда вернётесь. У неё возникли… трудности.

Лоринтар коротко кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Где она сейчас?

– На площади Айр’Калета, – ответила Лаэримель. – Она заполняет Кристалл Вейл’нари, магическое сердце купола. Думаю, она всё ещё там.

– Хорошо, – сказал Лоринтар. – Навещу её сейчас.

Он спокойно развернулся и двинулся к двери, жестом указав мне следовать за ним. Я бросил ещё один взгляд на матриарха, но не стал задерживаться.

На пороге Лоринтар остановился и произнёс на своём языке:

– Zira’el tessa, Shaela.

Лаэримель впервые за всё время позволила себе по-настоящему тёплую улыбку и мягко кивнула.

Мы вышли, и дверь за нами тяжело закрылась, отрезая нас от её усталого взгляда и немого бремени, что не покидало её плеч.

Мы спускались по каменной лестнице, ведущей к выходу из крепости. Массивные стены давили тяжестью веков, и каждый шаг отдавался глухим эхом под сводами. Я украдкой взглянул на него и наконец не выдержал:

– Почему ты не сказал ей о войске у Нок’Тарима? – спросил я негромко. – У входа в лабиринт стояла целая армия. Пусть и не вся.

Лоринтар не сразу ответил. Его взгляд был устремлён вниз, на тёмные ступени, а шаги – неспешные, ровные. Лишь когда мы миновали поворот, он заговорил:

– Ты видел её состояние? – тихо бросил он. – Она не спала несколько ночей подряд. Я решил, что ей нужен хотя бы краткий отдых. Эта армия не поднимется в ближайшее время. Полгода, не меньше.

Мы вышли в главный зал крепости, где свет от кристаллов отражался в чёрном камне колонн. Тени тянулись по полу, переплетались и казались живыми.

– Переживаешь за сестру? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Понимаю тебя. Она действительно выглядела измотанной, хоть и старалась этого не показывать.

На встречу нам вышла небольшая группа вооружённых тёмных эльфов. Их доспехи мерцали тусклым блеском, а в глазах горел хищный огонь. Они остановились, вытянулись в почтительном поклоне и произнесли несколько приветственных слов на своём языке. Лоринтар ответил тем же, его голос прозвучал твёрдо и уверенно, и я вдруг понял, что эти воины готовы следовать за ним хоть в самое сердце бездны.

Когда мы снова остались одни, он продолжил:

– Каждый брат заботится о сестре. Но её бремя тяжелее, чем у любого из нас. Ты сам видел это.

– Верно, – кивнул я. – У неё на плечах слишком многое.

Мы миновали ворота и оказались снаружи. Передо мной открылась площадь, но прежде чем ступить на неё, я огляделся вокруг. Архитектура тёмных эльфов поражала. Их дома вздымались высокими шпилями, изогнутыми и изящными, как костяные клинки. Камень, из которого они были высечены, сиял глубоким фиолетовым оттенком, и в свете магических сфер казался живым. Окна узкие, вытянутые вверх, напоминали глаза стражей, зорко следящих за каждым, кто осмелится войти в эту крепость.

Крыши украшали изогнутые линии, уходящие ввысь, словно древние символы, вплетённые в само небо. На фасадах играли мягкие огни кристаллов, и от их свечения тени по улицам ложились густыми слоями.

Я шёл рядом с Лоринтаром и не мог оторвать взгляда. В каждом доме чувствовалась чуждая гармония. Красота и угроза, величие и холодная отстранённость. Я понимал, что для тёмных эльфов это привычно, но для меня каждый поворот улицы, каждый раз был открытием.

Мы вышли из мрачных улиц прямо к площади у главных ворот, и перед глазами открылось зрелище, от которого дыхание перехватило. Просторная площадь раскинулась у самых стен, вымощенная гладким камнем, отполированным до зеркального блеска. Пространство было широким и открытым, и казалось, что каждый шаг отзывается в этом месте особым эхом, резонирующим с чем-то невидимым и древним.

В самом центре, над идеально выверенным кругом, парил огромный кристалл, ровно по вертикали и острый с обеих концов. Его поверхность сияла насыщенным фиолетовым светом, переливавшимся всеми оттенками перламутра. От этого сияния тени вокруг казались гуще, а каждый отблеск ярче и живее. Кристалл висел неподвижно, его гранёная структура излучала величие и силу, и при взгляде на него в сердце зарождалось странное чувство: смесь благоговейного ужаса и восхищения.

Но не он сразу привлёк моё внимание. Рядом с ним, в окружении дюжины вооружённых воинов, застыла тёмная эльфийка. Я уже видел её рядом с Лаэримель когда только прибыл сюда, и память болезненно напомнила об этом. Она сидела в позе лотоса, паря над землёй, её тело держала не сила мышц, а иная, чуждая мне энергия.

Её наряд, если это вообще можно было назвать одеждой, представлял собой откровенный вызов. Узкие длинные сапоги, всё равно что чулки, украшенные изящными узорами, их линии так плотно облегали ноги, что они напоминали вторую кожу. Высокие каблуки придавали её образу дерзости и вместе с тем – изящества, подчёркивая каждый изгиб фигуры. Ткань с переливчатым орнаментом охватывала её бёдра, но не скрывала, а наоборот дразнила, оставляя простор для воображения.

Талия и живот оставались открытыми, и сияние кристалла мягко играло на изгибах её тела, подчеркивая хищную красоту. Корсет, усыпанный золотыми вставками и алыми камнями, не защищал её, а скорее украшал, превращая каждое её движение в танец соблазна. Белоснежные волосы спускались тяжёлой волной, подчёркивая пепельный оттенок кожи, а чёрный ворон, восседавший на её плече, добавлял образу мрачного величия.

Но больше всего приковывали внимание её глаза. Они сияли холодом, в котором не было ни капли жалости. Взгляд резал, как сталь, и в нём чувствовалась сила, не терпящая возражений. Она держала руки над идеально круглым белым шаром. Он светился ровным сиянием, и из его сердцевины медленно, толстой струёй перетекала энергия в кристалл. Слияние было завораживающим и пугающим: казалось, сама жизнь выкачивается и вливается в этот колоссальный камень.

И пока мы с Лоринтаром приближались к площади, я поймал себя на мысли: в её присутствии всё вокруг меркло, даже сияние кристалла теряло власть, словно сам камень подчинялся не законам магии, а её воле.

Стража у кристалла расступилась, едва завидев Лоринтара. Мы прошли без задержки, и я почувствовал на себе десятки внимательных взглядов – тяжелых, холодных, прожигающих насквозь. Но ни один клинок не дрогнул, ни одно копьё не качнулось. Их дисциплина поражала, а уважение к командиру было столь явным, что в воздухе витала почти осязаемая тишина.

Лоринтар сделал шаг вперёд, склонил голову и произнёс:

– Zi’vern, Illyaris.

Её веки приподнялись, взгляд медленно скользнул по Лоринтару, потом по мне. На её лице отразилось что-то между холодом и лёгким удивлением. Губы разомкнулись:

– Tel’aris henno, Lorinthar. Vel’rien drahalis?

Его голос в ответ прозвучал твёрдо, но почтительно:

– Drahalis. Hok’Tarim illes. Kai’ernon shellarin.

Я не понимал ни слова, но слышал, как их речь струится, подобно музыке. В ней были резкие ноты, колючие, как клинки, и мягкие, тянущиеся, как тени в пещере. Иллиарис чуть приподняла бровь, её губы на мгновение дрогнули, и она произнесла ещё:

– Il’saraen drohan. Tel'ries vellor. Ari hela?

Лоринтар коротко кивнул, его тон стал мягче:

– Ari. Veiras illo. Shaern velloris.

Она снова закрыла глаза, её пальцы дрогнули над сияющим шаром, и энергия мощным потоком влилась в кристалл. На её лице не отразилось усталости, только суровая решимость.

Я стоял рядом, чувствуя себя посторонним среди этой чужой речи. Из всего разговора мне удалось уловить лишь одно слово, повторённое несколько раз: «drahalis». Я не знал его точного значения, но оно звучало так, будто несло за собой что-то весомое.

Я чувствовал на себе её взгляд, тяжёлый и внимательный, пронизывающий насквозь, пока она не отвлекалась ни на мгновение от работы с сияющим шаром. Её глаза медленно скользили по моему силуэту, оценивая и изучая. Я ощутил лёгкое напряжение в плечах и невольно выпрямился, стараясь не показывать смущения, хотя сердце колотилось быстрее обычного.

Иллиарис не отрывала рук от шара, энергия плавно перетекала в кристалл, но голос её звучал спокойно, уверенно, с оттенком власти:

– Khael’thar vyn’ra, Lorinthar. Draelis thol’varin?

Лоринтар склонил голову, отвечая мягко, с почтением, но без страха:

– Thol’varin, Illyaris. Veyras shal’rin, khael’thar dralor.

Она вновь бросила короткий взгляд на меня, так, будто хотела понять, кто я и зачем стою рядом, но сразу вернулась к своей работе. Её белые волосы слегка сдвинулись, когда она повернула голову, и каждый её жест был наполнен точностью и грацией. Она вновь произнесла:

– Shal’thir ael’var. Draenor kel’thys?

Лоринтар сжал зубы, чуть напрягся, но ответил спокойно:

– Kel’thys. Aran veylar, drael’thir.

Я стоял неподвижно, слушая их, ощущая полное непонимание слов, но одновременно чувствуя магнетизм и авторитет, исходящий от Иллиарис. Её выражение лица было строгим, но с лёгким акцентом на интерес, и каждый её взгляд отдавался лёгкой дрожью в воздухе.

Я понял, что она оценивает не только мои физические способности, но и мою готовность, терпение и, возможно, решимость. Чувство чуждости и напряжения переплеталось с восхищением: она управляла силой, которая держала весь кристалл в равновесии, и в то же время следила за мной, даже не отрываясь от работы.

Иллиарис снова произнесла что-то, коротко и твёрдо, с лёгким акцентом на каждое слово:

– Thar’iel vosh’kyr. Drel’thar vael?

Лоринтар слегка кивнул, и на его лице промелькнула тень понимания, а затем он произнёс тихо, но отчётливо:

– Vael, Illyaris. Shal’rin dor’khael.

В голосе Лоринтара звучало что-то, что могло быть подтверждением: работа выполнена, контроль есть, и, возможно, скоро мне придётся действовать. Иллиарис вернулась к потоку энергии, но её глаза ненадолго встретились с моими, и я уловил в этом взгляде вызов, проверку, как если бы сама магия крепости оценивала меня.

– Калдрин! – внезапно заговорила Иллиарис человеческим языком, её голос был твёрдым и не терпел возражений. – Подойди ближе.

Я замер на месте, бросив вопросительный взгляд на неё, затем на Лоринтара. Он лишь молча кивнул, позволяя двигаться вперёд.

Я сделал шаг и осторожно сказал:

– Что вы от меня хотите?

– Ты здесь чужак, D’rahn. – произнесла Иллиарис холодно, и я почувствовал, как её взгляд пронзает меня насквозь. Она слегка наклонила голову, не прекращая контролировать поток энергии из шара, и тонкая искра света пробежала по её руке. – Будь на то моя воля, спалила бы тебя прямо здесь, где стоишь…

Я замер, ощущая напряжение магии. Одно неверное движение, один неверный взгляд – и мгновенная смерть была бы не вопросом, а неизбежностью.

– Но времена у моего народа сейчас тяжёлые, – продолжила она, голос твёрдый, властный, без малейшего намёка на улыбку. – Скажи мне прямо, могу ли я тебе доверять?

Я почувствовал, как всё вокруг сжалось. Шар, кристалл, её взгляд, каждая частица пространства угрожала мне, как будто сама магия была стражем, готовым разорвать меня одним неверным шагом.

– Каждое слово твоё, каждое движение, – добавила Иллиарис, поворачивая голову на мгновение, – решает твою судьбу. Один неверный шаг, и ты умрёшь мгновенно. Отвечай честно D’rahn.

Я сделал глубокий вдох, контролируя дыхание, сердце стучало так, что казалось, весь Айр’Калет слышит его удары. Я понимал: сейчас нельзя обмануть, нельзя колебаться. Лишь искренность и решимость могли спасти меня в этой смертельной тишине.

Я ответил осторожно, подбирая слова, чувствуя всю серьёзность момента:

– Безусловно. Если бы хотел обмануть, сделал бы это давно.

Иллиарис вновь взглянула на меня, её глаза пронизывали насквозь, и она коротко кивнула, как будто проверяя мою искренность.

Затем она обратилась к Лоринтару, взгляд её был строгим и сосредоточенным:

– Я почувствовала магические колебания со стороны Лорена.

Лоринтар мгновенно выпрямился, плечи напряглись, он сделал шаг вперёд и серьёзно спросил:

– Выброс Лорена?

Иллиарис задумчиво повернула взгляд на меня, медленно и внимательно:

– Возможно… Это ведь не ваших рук дело?

– Нет, – ответил Лоринтар. – Мы были в пути и проклятые земли не пересекали.

Она глубоко вздохнула, переводя взгляд на кристалл, и сказала:

– Магический барьер ещё не готов. Надеюсь, у нас не будет лишних проблем.

– Что ты предлагаешь? – спросил Лоринтар, голос его стал тише, но напряжение витало в каждом слове.

Иллиарис снова посмотрела на него, взгляд точный, уверенный:

– Магические колебания необходимо проверить. Я не могу оставить Айр’Калет без защиты сейчас.

Лоринтар чуть склонил голову, отмечая очевидное:

– Для проверки нужен маг, а из магов у нас только ты, Иллиарис.

Она кивнула, не прекращая контролировать поток энергии, и сказала:

– Именно поэтому нам нужно подготовиться. Я закончу подпитывать барьер не более чем через семь дней.

Затем она задержала взгляд на мне, я почувствовал тяжесть её оценки:

– Ты и твой D’rahn сумели пройти через земли народа людей и выжить, принеся нам наследие матриарха. Я не могу полагаться на местных воинов. Но тебя я знаю. Мне нужна помощь D’rahn. Ты говорил, что ему можно доверять и что он знает, как провести через Лорен, в случае чего.

Лоринтар слегка покачал головой:

– Не совсем так, но доверять ему точно можно.

– Тогда встретимся через неделю у врат Айр’Калета. – сказала Иллиарис прямо, с безжалостной уверенностью. – Рано утром.

Лоринтар кивнул и развернулся, направился к домам.

Я остался на месте, кратко осмотрев Иллиарис за работой. Поток энергии из шара не ослабевал, и каждый её жест выглядел предельно сосредоточенным, почти непреклонным. Я понял, что её сила и решимость не пустые слова. После мгновения наблюдения я последовал за Лоринтаром, чувствуя на себе тяжесть предстоящей задачи и лишняя ответственность, которая ложилась на мои плечи.

Я поднялся по тёмным ступеням башни, каждый шаг отзывался в каменных стенах тихим эхом. Лоринтар проводил меня до дверей и сказал, что пока можно отдохнуть, а дальше мы разошлись. Башня была скромной, но удобной: каменная комната с небольшим окном, через которое пробивался мягкий свет фиолетового кристалла, освещавший пол и стены. Я сбросил плащ, положил снаряжение на скамью и впервые за долгое время позволил себе сесть и выдохнуть.

Но покой был обманчив. Мысли упрямо возвращались к прошедшим дням, к битве, к Айр’Калету, к Лорену. Я перебирал события, вспоминал каждый манёвр, каждое столкновение, каждое мгновение, когда жизнь висела на волоске. Мысль о золоте и том, как безопасно переправить его в родные земли, не давала покоя. Каждое решение, каждая ошибка могли дорого стоить.

Однако больше всего мои мысли задержались на ней – на Иллиарис. Я вновь видел её, парящую над кристаллом, в строгой и властной позе, но с такой изящной и вызывающей фигурой, что невозможно было оторвать взгляд. Её движения, каждая линия тела, каждый изгиб, казались частью единой гармонии силы и грации. Я вспомнил слова Лоринтара о женщинах его народа: достаточно один раз увидеть тёмную женщину, и ни одна другая более не будет желанна. Теперь я понимал, что это правда. А ведь тогда, счёл это бредом от кракса.

Сравнивая её с людскими женщинами, я отметил, как тяжело найти конкурента даже среди самых прекрасных из них. Иллиарис сочетала в себе всё, что я мог назвать красотой, но ещё больше – непреклонную силу и загадочность. Её взгляд, холодный и пронизывающий, цеплял разум и сердце одновременно, и я не мог избавиться от ощущения, что эта женщина была вне моего мира, и в то же время настолько реальна и близка.

Я провалялся в этих размышлениях, позволяя фантазии рисовать её образ снова и снова, повторяя каждую деталь, каждый жест, каждую линию её лица. Даже дыхание, тихое и ровное, казалось мне музыкальным сопровождением её величия. Мои мысли крутились вокруг неё, и я понимал, что эта ночь пройдёт под знаком её присутствия в моей памяти, глубоко, и возможно, навсегда. Разве что, Лаэримель была красивей неё. Хотя на тот момент, я думал лишь о своём золоте. Уж что-что, а его я люблю больше женщин.

Постепенно каменные стены башни и слабый свет кристалла превратились в тихий фон для моих размышлений. Я чувствовал усталость, но сон всё ещё не приходил; разум был слишком занят иллюзиями и переживаниями, смешанными с долгом, предстоящими испытаниями и невозможной красотой, оставшейся в моём сознании.

Шесть дней медленно ползли, растягиваясь в бесконечную скуку. Стены крепости казались мне холодными и глухими, и никакой жизни в них не ощущалось. Здесь не было таверн, где можно было бы выпить и послушать разговоры, ни борделей, чтобы отвлечься от мыслей, ни книг, которые можно было бы листать, погружаясь в другие миры. Всё, что окружало меня – лишь каменные залы, магические кристаллы, да редкие тёмные эльфы, занятые своими делами. Я думал о том, как они находят радость в такой жизни, и это подстегнуло любопытство.

С мечом на поясе я спустился с башни и вышел на улицы крепости. Каменные мостовые были широкими, но пустынными, и только редкие стражи проходили мимо, наблюдая за мной с подозрением. Их взгляды тяжело висели в воздухе, словно оценивая каждого моего шага. Но как только они узнавали во мне верного спасителя Айр’Калета, их выражения смягчались, и в знак почтения они сдержанно кивали головой, не позволяя себе улыбки или излишней дружелюбности.

Я шёл медленно, позволяя глазам скользить по строгим линиям зданий, возвышающихся вокруг. Архитектура тёмных поражала своей суровостью и точностью: высокие арки, резные колонны и замысловатые узоры на камне создавали ощущение, что каждый угол, каждая стена дышит магией и властью. Между ними, на каменных балюстрадах, виднелись редкие женщины. Большинство из них стояли на командных постах, стиснув в руках оружие или магические артефакты. Их мало, но присутствие было ощутимым: каждая движением, взглядом, позой подчёркивала силу и контроль, которым они владели над армией.

Мужчин на улицах было гораздо больше, они шли по своим обязанностям, тренировали оружие, охраняли проходы или обсуждали предстоящие задания. Женщины выделялись среди них своей грацией и строгостью, и я ловил себя на мысли, что их редкость лишь усиливает впечатление о власти, которую они держат в своих руках. Я ощущал себя наблюдателем в этом мире, чужаком, но одновременно чувствовал уважение к тем, кто узнал меня.

Прогулка растянулась на несколько часов. Я шёл по узким переулкам, скользил взглядом по резным фасадам и высоко вознесённым балконам, стараясь понять, как живёт этот народ, чем они дышат и что заставляет их сердце биться в этих каменных стенах. Каждый поворот, каждый проход открывал новые детали: тихие дворы, скрытые от глаз проходы и магические светильники, отражавшие свет кристаллов, окрашивая всё вокруг в мягкий фиолетовый оттенок. И чем больше я наблюдал, тем яснее понимал, что для тёмных эльфов привычно то, что для меня остаётся загадкой.

Я подошёл к двери арсенала и слегка толкнул её ладонью. Она поддалась, и я оказался в небольшом помещении, освещённом мягким фиолетовым светом магических кристаллов, встроенных в стены. Воздух пахнул смазкой, металлом и старой кожей, а от каждого удара меча по доспеху раздавался звонкий, резкий звук, отражавшийся от каменных стен.

Внутри было несколько манекенов для тренировок, на которых висели тренировочные доспехи и мечи разной длины. Пол покрывала тёмная, гладкая плитка, по которой могли легко скользить ноги, но с каждым шагом чувствовалась твёрдость камня. В углу стояли стойки с копьями и боевыми топорами, аккуратно расставленными по размеру и весу. На стенах висели щиты с замысловатыми орнаментами и кристаллическими вставками, отражавшими свет, придавая помещению ощущение лёгкой магической вибрации.

На одном конце зала стояла небольшая сцена для тренировок в паре: несколько тёмных эльфов работали друг с другом, отбивая атаки мечами, перемещаясь плавно и без лишнего шума. Их движения были быстры, точны, а удары рассчитаны. И хотя в комнате было мало тёмных, каждый звук и движение казались наполненными значением, демонстрируя дисциплину и сдержанную силу, которую культивировали эти воины.

Я сделал шаг внутрь, позволив глазам скользнуть по блеску клинков и металла. Всё вокруг дышало аккуратностью, практичностью и тайной. Здесь каждый предмет имел своё место, каждый удар имел цель, и в этой точной гармонии ощущалась непостижимая для меня энергия тёмных эльфов. Это помещение было не просто арсеналом, это было хранилище их силы и мастерства, куда чужак вроде меня должен заходить с осторожностью и уважением.

Когда глаза привыкли к полумраку тренировочного зала, я разглядел на краю свободной площадки знакомую фигуру. Лоринтар был один. Перед ним стоял тяжёлый деревянный манекен, покрытый зарубками и вмятинами. Эльф был раздет до пояса: на нём остались лишь тёмные штаны да лёгкая обувь. На плечах перекатывались тугие мышцы, а в руках играли его излюбленные изогнутые клинки.

Я остановился, прислонился плечом к каменной стене и, скрестив руки, замер, наблюдая.

Лоринтар двигался стремительно. Его клинки свистели в воздухе, каждый удар отзывался глухим стуком в манекене. Резкий выпад и одно из лезвий вонзилось в цель. Быстрый разворот, и второе описало дугу врезавшись в бок. Он не останавливался ни на миг: связки ударов сменялись плавно, шаги были точны, а дыхание ритмично. Манекен дрожал под натиском ударов, будто живой враг, отступающий под давлением неумолимой атаки.

Я видел Лоринтара в бою, но теперь его движения выглядели ещё ярче: отточенные до автоматизма, отчасти даже грациозные. В каждом ударе ощущалась уверенность в силе и в мастерстве. Он двигался так быстро, что клинки оставляли в воздухе серебристые дуги, а тело его напоминало вихрь.

Однако в какой-то момент я уловил странность. Он слишком сильно перенёс вес на левую ногу, удар вышел короче, чем следовало, и в цель клинок вошёл не так глубоко, как должен был. Спустя миг он снова ошибся: промедлил с замахом, задержав клинок на долю секунды. Незаметные для чужака, эти промахи не укрылись от моего взгляда.

Я нахмурился. Лоринтар был через чур собранным, чтобы допускать подобное. Обычно он напоминал машину для убийства, безупречного бойца, которому чужды колебания. А теперь в его движениях проскальзывало что-то иное. Тяжесть на душе или тень в мыслях. Я понял, что его гложет что-то, и это мешает сосредоточенности.

Он продолжал тренировку, но теперь я видел, что в каждом ударе вместе с силой пряталась тревога.

Лоринтар сделал ещё пару стремительных приёмов, затем резко остановился, замирая напротив манекена. Его грудь тяжело поднималась, мышцы на руках и плечах были напряжены, кожа блестела от пота. Казалось, он только что вышел из настоящего боя.

Я хмыкнул и, не удержавшись, бросил негромко:

– С такими трюками тебе бы в цирке выступать. Народ бы в ладоши хлопал, да ещё и за зрелище платил.

Эльф резко повернул голову на мой голос, глаза его сверкнули, и он шумно выдохнул, словно сбрасывая с себя остатки напряжения.

– Цирк? – переспросил он. – Я не знаю, что это. Это ремесло твоего народа?

Я поднялся с места, почесал затылок и пожал плечами.

– В некотором роде да. Хотя по большей части там выступают рабы, уродцы и звери. Зрелище не из лучших, но люди любят на такое смотреть. – я сделал несколько шагов вперёд и с прищуром оглядел его и манекен. – Хотя, если честно, испытывать своё мастерство на деревяшке – не самая лучшая идея. Что скажешь, если я присоединюсь?

Лоринтар посмотрел на меня пристально, губы его тронула едва заметная тень усмешки, но голос прозвучал сухо:

– Твои навыки оставляют желать лучшего. Ты мне точно не соперник. Уж лучше манекен.

Я поднял бровь и изобразил оскорблённое лицо.

– Обижаешь. Может, я и не лучший боец в мире, но уж тебе-то противостоять смогу.

Он качнул головой шагнул к стене и медленно прислонил к ним клинки.

– Лучше не надо. Я не хочу оставлять на тебе шрамы.

Я фыркнул, усмехнулся и, сложив руки на груди, бросил:

– Так давай на деревянных клинках? Брось, Лоринтар. Я уже устал торчать в своей башне и ждать, как какая-нибудь принцесса. Не хватает только дракона да верного рыцаря… что поможет перевезти всё моё золото. Помираю со скуки.

Эльф тяжело вздохнул, качнул плечами и кивнул в сторону оружейной стойки.

– Ладно. Там возьми.

Я проследил за его взглядом и заметил в углу длинные деревянные палки. Рукоять у них была привычная, как у настоящего меча, а вместо лезвия тянулась ровная круглая палка. Выглядели они простовато, но для тренировки подходили как нельзя лучше.

Я прошёл к стойке и заметил, что несколько тёмных, прервав тренировку, повернули головы в мою сторону. Их взгляды были внимательные, сдержанные, но в них читалось любопытство. Они переглянулись, и один из них тихо что-то сказал другому, отчего на его губах мелькнула короткая ухмылка. Я сделал вид, что не заметил. Взял две палки и, возвращаясь обратно, ощущал, как на меня ложатся эти взгляды.

Подойдя к Лоринтару, я бросил ему одну палку.

– Ты уж мне не поддавайся. – сказал я с усмешкой. – А то ещё больше обижусь.

Я прокрутил своё оружие в руке, привычно почувствовав баланс, и встал в стойку. Лоринтар ловко поймал палку, крепко сжал рукоять и отступил на шаг назад, принимая боевую позицию. Его глаза сверкнули азартом.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, напряжение нарастало. И вдруг мы одновременно двинулись вперёд.

Первое столкновение оказалось резким и звонким. Наши деревянные клинки ударились друг о друга с гулким треском, и вибрация пошла по рукам. Я попробовал надавить силой, но Лоринтар, вместо того чтобы держать, ловко ушёл в сторону и попытался ударить по моему боку. Я перехватил движение, шагнул вперёд и едва не задел его плечо.

Он двигался быстро, слишком быстро. Его удары были выверенными, словно отточенные часами тренировок. Каждый выпад напоминал хищный прыжок пантеры. Я же отвечал иначе – больше грубой силой, резкими обманками, подсечками и приёмами, к которым привык в драках на улицах и в трактирных потасовках.

Мы обменялись серией ударов. Он бил сверху – я отбил. Он резко присел и ударил снизу – я успел перехватить и, используя силу, заставил его отступить. Я сделал вид, что иду в лобовую атаку, а сам шагнул в сторону и едва не задел его ногу. Лоринтар отскочил и рассмеялся коротко, словно признавая ход удачным.

Мы кружили по площадке, словно хищники, выискивающие слабину друг в друге. Каждый новый удар сопровождался треском дерева и тяжёлым дыханием. Я чувствовал, как тело напрягается, как начинают гореть мышцы, но азарт не отпускал. В какой-то момент я позволил ему надавить и притворился, что уступаю. Когда он пошёл в атаку, я резко шагнул внутрь, скрестил оружие с его палкой и толкнул плечом. Он едва удержал равновесие, но ответил молниеносно – развернулся и ударил обратной стороной. Я успел поднять палку, и удар пришёлся в перекрестье, отчего ладони загудели.

Крики и смех со стороны выдали, что за нами уже наблюдали остальные. Но мы не обращали внимания. Всё сузилось до одного – ритма боя. Его изящество против моей прямолинейной грубой силы. Я понимал, что стоит мне замешкаться и он меня одолеет. Но стоило ему хотя бы на миг потерять темп, я врежусь всей массой и заставлю его ошибиться.

Ни один из нас не хотел уступать. Каждый удар, каждый шаг был проверкой. И всё больше мне казалось, что это не простая тренировка, а испытание, которое мы оба принимаем с одинаковым азартом.

Я крепче перехватил палку и сделал шаг вперёд, одновременно уходя влево, чтобы сбить Лоринтара с привычного ритма. Он заметил манёвр и ударил стремительно, но я принял выпад на перекрестье и тут же оттолкнул его оружие в сторону. Звук сухого удара дерева о дерево отозвался эхом по залу, и в тот же миг мы вновь закружились, выискивая слабину друг в друге.

Лоринтар двигался легко, почти беззвучно, а его выпады шли один за другим, короткими сериями. Его ловкость впечатляла, но я хорошо знал цену скорости без веса. Я отвечал более прямыми и тяжёлыми ударами, каждый раз проверяя его защиту и заставляя отступать на полшага. Мы менялись ролями постоянно: то он теснил меня шквалом атак, то я давил своей массой и силой, вынуждая его ловить удары на реакцию.

Наши палки снова встретились с гулким треском, и я шагнул ближе, намереваясь навязать ближний бой. Лоринтар резко развернулся на пятке, ускользнул с линии и врезал по моему боку. Не сильно, но достаточно, чтобы я ощутил щекочущее жжение и понял, что пропустил. В ответ я хмыкнул и, не теряя времени, ударил ногой по его бедру. Он едва успел отскочить, и кончики его белых волос взметнулись в воздухе.

Он усмехнулся, а в глазах промелькнула игривая искра. Я не дал ему насладиться моментом. Рванул вперёд, серия из трёх ударов обрушилась на его защиту. Первый он отбил, второй пропустил, едва не потеряв равновесие, но третий остановил, скользнув под мой замах и нанеся ответный выпад снизу-вверх. Я едва успел уйти корпусом, и палка прошла рядом с подбородком.

Тренировка набирала обороты. Дерево стучало по дереву с такой скоростью, что различить отдельные удары становилось сложно. Мы двигались в круге, каждый пытался перехитрить другого. Я чувствовал, как по коже пробегает пот, дыхание становилось тяжелее, но азарт только разжигался. Лоринтар был хорош. Быстрый, хитрый, с гибким телом и точным расчётом. Но я был упрям, и мне было не впервой сталкиваться с бойцами, что полагались лишь на скорость.

Я притворился, что собираюсь нанести прямой удар сверху, вложив в движение всё тело. Он подставил защиту, но я в последний момент изменил траекторию, и вместо мощного замаха его встретил короткий укол в живот. Палка стукнула в его пресс, и он недовольно скривился. Но отступать не стал. Наоборот, напал с ещё большей решимостью, засыпав меня шквалом ударов, среди которых я едва находил возможность для контратаки.

Мы оба понимали, что схватка чисто тренировочная. Но в глубине души каждый из нас жаждал показать другому своё превосходство, и в этом желании горело не меньше огня, чем в настоящем бою.

Наши палки снова с треском встретились, и на этот раз мы оба замерли в мёртвой точке, застыв на мгновение в равновесии сил. Я тяжело выдохнул и чуть оттолкнул Лоринтара назад. Мы разошлись на пару шагов, но не убрали оружие. Напротив, подняли его и, медленно обходя друг друга, словно хищники, высматривали малейшую возможность для рывка.

Я держал палку направленной прямо ему в грудь, сжимая рукоять крепко, так, что костяшки побелели. Лоринтар отвечал тем же. Его глаза сверкали азартом, дыхание было сбивчивым, но на губах играла довольная усмешка.

– Хорошо двигаешься. – произнёс он низко, облизнув пересохшие губы. – Я едва поспеваю.

– А я думал, ты меня давно превзошёл, – ответил я, чуть улыбнувшись, хотя в груди всё ещё колотилось сердце. – Приятно видеть, что не всё потеряно.

– О, я ещё не начал играть всерьёз, – парировал он, крутанув палку в пальцах.

Я хмыкнул, шагнул вбок, удерживая дистанцию, и мы снова закружились, каждый вымерял момент. Напряжение росло с каждым шагом, мышцы ныли, но руки не дрожали. В такие секунды я забывал обо всём на свете: оставались только соперник, оружие и тонкая грань между победой и поражением.

Мы ударили одновременно. Два рывка, две тени, два звука столкновения. Сила ударов отозвалась звонким гулом в моих пальцах, но я не уступил и, вложив вес тела, толкнул его палку в сторону. Лоринтар тут же нырнул под мою руку и попытался ударить снизу в подбородок, но я перехватил его замах и развернул движение в боковой толчок.

Мы снова сыпали друг в друга ударами, быстрыми, резкими, в равном темпе. Каждый замах сопровождался треском дерева, каждый шаг отбрасывал нас то вперёд, то назад. Я видел, как он напрягается, как в его глазах горит азарт, и понимал, что у меня на лице отражается то же самое. Это уже не выглядело простой тренировкой – это было испытание воли и выносливости.

На миг я поймал его на ошибке: Лоринтар чуть замедлил руку, и я ударил сверху вниз, вложив в движение всю тяжесть плеча. Он успел отбить, но от удара качнулся, и я тут же попытался прижать его к стене. Но хитрый тёмный снова вывернулся. Скользнул в сторону, ударил обратным хватом по моему бедру, и я ощутил, как под кожей наверняка останется синяк.

Я рассмеялся, отскочив назад, и снова выставил палку вперёд.

– Не сдаёшься, – бросил я, подзадоривая.

– А ты? – парировал он и тут же шагнул ко мне, стремительно сокращая дистанцию.

И в следующий миг мы вновь столкнулись, с новой силой, с новым азартом, каждый решив, что на этот раз точно сломает защиту другого.

Мы снова врубились друг в друга – удар за ударом, шаг за шагом. Казалось, сама площадка дрожала от треска дерева. Лоринтар атаковал сверху, я отбивал, я шёл вперёд, он отступал, и через миг всё менялось – он теснил меня, а я вынужден был уходить в глухую защиту. С каждым мгновением дыхание становилось всё тяжелее, пот стекал по вискам, ладони скользили по древку палки, но я не позволял себе ослабеть.

Где-то на краю площадки я уловил шорох и приглушённые голоса – несколько тёмных эльфов остановились, наблюдая за нашей схваткой. Они не вмешивались, не смея даже шептать громко, но чувствовалось их внимание. Взгляды цеплялись за нас, и это только подстёгивало. Никто из нас не хотел ударить в грязь лицом.

Лоринтар обрушился серией стремительных выпадов. Я отбил два, третий пропустил по касательной, и древко больно чиркнуло по плечу. Я не остался в долгу: резко шагнул вперёд, обманным движением заставил его открыть защиту и со всего размаху ударил вбок. Наши палки снова скрестились, и в этот миг оба вложили столько силы, что дерево громко хрустнуло, но выдержало.

Мы замерли. Лица близко, дыхание обжигает, руки трясутся от напряжения, а мышцы уже кричат об отдыхе. Ещё миг и кто-то бы сломался, но мы оба знали: ни я, ни он не уступим.

Я оттолкнулся назад, тяжело выдохнул и, опустив палку, шагнул в сторону. Лоринтар сделал то же самое. Мы оба были вымотаны, мокрые от пота, с горящими глазами и гулким сердцебиением.

На миг между нами повисла тишина. Потом я усмехнулся:

– Ну что, друг, на этот раз ничья.

Лоринтар улыбнулся едва заметно, но в его взгляде мелькнуло уважение. Он кивнул, оттирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Ничья, – подтвердил он.

За спинами послышался негромкий шёпот и одобрительное гудение собравшихся. Тёмные эльфы обменялись взглядами, явно впечатлённые зрелищем. Я лишь махнул им рукой и снова перевёл взгляд на Лоринтара.

Нас обоих переполняло чувство удовлетворения. Мы не выяснили, кто сильнее, но это и не имело значения. Важнее было то, что каждый из нас знал – у него есть достойный соперник, тот, кто не даст заскучать и заставит выкладываться до конца.

По лицу Лоринтара я сразу понял, что он не ожидал увидеть во мне соперника. Удивление в его взгляде говорилo больше любых слов. Значит, всё это время он и вправду считал меня неумелым мечником, простым наёмником, которому повезло выжить в стычках. Приятно было разбить эту иллюзию. Теперь, я надеялся, он взглянет на меня иначе, и если не с равным уважением, то хотя бы без снисходительности.

Мы немного отдышались и остались стоять на площадке, обмениваясь короткими репликами. Разговор был лёгкий, даже ленивый, но чувствовалось, что лёд недоверия начал трескаться. И неожиданно для меня к нам подошли несколько тёмных, те самые, что наблюдали за поединком. Их глаза блестели неподдельным интересом, а вопросы сыпались один за другим. Я с трудом понимал их речь: многие путались в словах, а часть вообще не знала моего языка. Приходилось Лоринтару переводить каждую фразу. Это было забавно и немного странно, слышать свой же ответ в чужом голосе.

Вопросы касались в основном приёмов и упражнений, которыми я пользовался в дороге или во время службы у разных господ. Они пытались понять, почему я двигаюсь иначе, чем они, и откуда у меня такая реакция. Мне приходилось пояснять всё простыми словами, показывать руками, а Лоринтар переводил, порой с ухмылкой добавляя что-то от себя. Всё это напоминало не допрос, а скорее беседу с живым интересом.

Признаюсь, я был озадачен. Столько лет я слышал об их жестокости, видел кровь, пролитую их клинками, и даже сам не раз стоял против них. Но здесь передо мной были те же воины, только с живым огнём в глазах, обычные парни, которые с уважением относятся к силе и хотят учиться новому. Всё это рушило привычные представления и заставляло задуматься – насколько правдивы все те истории о «тёмных делах», что ходили по трактирным залам.

А потом произошло и вовсе неожиданное. Один из них протянул мне бурдюк с крепкой выпивкой. Густой аромат обжёг ноздри, и я сделал глоток. Напиток оказался тяжёлым и жгучим, но терпимым. На вкус не лучшее, что мне доводилось пробовать, но и назвать это дрянью язык не повернулся бы. Когда я протянул бурдюк обратно, они переглянулись и заулыбались, радуясь, что я принял их угощение.

Мы все по кругу сделали по несколько глотков. Разговоры продолжились, стали более шумными и живыми. Смех прорывался сквозь хмель. Они признались, что этот напиток – редкость здесь, и достать его крайне трудно. Настоящее же вино и пиво, говорили они, можно попробовать лишь в столице. Там, утверждали они, есть сорта высочайшего качества, которыми гордится каждый уважающий себя хозяин. Когда же речь зашла о столице, все заметно приуныли. По выражениям лиц я понял – их ностальгия не меньше моей тоски по далёким землям. Взгляд их словно обращался внутрь себя, туда, где остались прошлые радости, о которых можно только вспоминать.

Я поймал себя на том, что не ожидал такой тёплой компании. От эльфов, которых я ещё недавно считал врагами, я услышал дружеский смех и увидел уважение. И это, пожалуй, озадачило меня сильнее всего.

Утро встретило нас холодным воздухом, свежим и прозрачным. Я спустился к вратам башни, и Лоринтар уже ждал меня, высокий и выпрямленный, как всегда. Без лишних слов мы двинулись к площади, где З’халретхар и стоял рядом. Ящеры там медленно топтали каменные плиты, нетерпеливо покачивая головами. Оседлав их, мы уселись и стали ждать Иллиарис.

Рано утром площадь была пуста, и это добавляло странного напряжения. Только стража у врат и пара тёмных на стенах следили за каждым нашим движением, глаза их остры, руки на рукоятках мечей. Они не смели позволить ни малейшего промаха. Кристалла на площади уже не было. Куда его дели, как переместили – оставалось тайной. Я вздохнул, потянулся и достал трубку. Набив её, чиркнул кресалом и затянулся дымом.

– Что-то Иллиарис задерживается. – сказал я, выдыхая дым в холодное утро.

Лоринтар кивнул. Я снова сделал пару глубоких затяжек, протянул трубку ему, и он так же медленно втянул дым. Мы молчали несколько секунд, только тихий звук дыхания и шуршание ящеров нарушали тишину.

– Может, что-то случилось? – пробормотал я. – Приболела там или… перетрудилась в магии и проспала?

Лоринтар сдержанно усмехнулся, делая ещё одну затяжку.

– Уж кто, а она болеть? – сказал он спокойно. – Ни разу не видел.

Я вздохнул снова и прошарил по карманам. Кракс почти кончился. Нужно будет пополнить запасы.

Лоринтар заметил это и сказал:

– Тут недалеко есть дварфская торговая застава. Там может найтись кракс.

– У дварфов? – улыбнулся я, подергав плечами. – Хм… Ну они знатоки отличной выпивки и курева. Может, ты и прав. Далеко отсюда?

Лоринтар передал трубку обратно мне, делая размеренную затяжку и выдыхая дым.

– Четыре дня пути, – ответил он спокойно. – В этом плане Айр’Калету с ними повезло. До осады мы именно у них и запасались едой и водой.

Я заметил её ещё до того, как каблуки коснулись камня. Иллиарис вышла из-за поворота в том же вульгарном наряде. Без сумки, без дорожного оружия, без привычного снаряжения, которое я привык видеть на тех, кто отправляется в путь. Только ворон на плече, холодный взгляд и шаги, отдающиеся по плитам двора. Я поймал себя на том, что невольно нахмурился: всё выглядело неправильно.

Я нагнулся ближе к Лоринтару и шёпотом поинтересовался:

– Она так и пойдёт?

Он чуть заметно усмехнулся, перехватив мою мысль быстрее, чем я успел закончить вопрос.

– Не волнуйся. Внешность обманчива. Магия в ней сильнее, чем думаешь. Это она годами держала защиту Айр’Калета, пока всё вокруг рушилось. Но… – Лоринтар на миг замолчал, и в его голосе проскользнула тень сомнения, – признаюсь честно, до сих пор не понимаю, почему она нас не предала.

Я приподнял бровь.

– Была возможность?

– Была, – кивнул он. – Матриарх пыталась её склонить, когда всё только начиналось. Но Иллиарис выбрала мою сестру. И до сих пор стоит рядом с нами.

Тем временем она подошла ближе, окинула нас быстрым взглядом и, будто не замечая меня вовсе, произнесла тихо:

– Zi’vern, Lorinthar.

Лоринтар ответил тем же, и в этом обмене я уловил нечто большее, чем просто приветствие. Их связывало что-то давнее, уходящее корнями в те времена, когда мне ещё и десяти не было.

– D’rahn? – спросила она коротко, на своём языке.

– Да, – кивнул Лоринтар.

Иллиарис прошла мимо нас, её каблуки звенели по камню, а ворон, сидящий на плече, сверкнул глазами, будто понимал всё происходящее. У самых ворот она вскинула руку и громко приказала по тёмно-эльфийски открыть проход.

Огромные створки, украшенные чёрным узором, медленно разошлись в стороны, скрипя и дрожа. Тяжёлый металл ударялся о камень, отдаваясь гулом в груди. Когда ворота полностью раскрылись, Иллиарис не обернулась, а просто пошла вперёд, её шаги становились увереннее с каждым метром.

Мы с Лоринтаром тронули поводья и двинулись следом. Я украдкой скосил взгляд на её спину, потом – ниже. В итоге не выдержал и снова нагнулся к Лоринтару:

– Мы такими шагами до Лорена будем идти до конца осени. Может, ей ящерку дать?

Лоринтар метнул в меня взгляд. Короткий, резкий, со всем возможным намёком «заткнись».

– Просто смотри, – бросил он негромко.

Я пожал плечами, но сделал, как он сказал. Смотреть на Иллиарис, впрочем, труда не составляло. Она шагала прямо и спокойно.

Иллиарис остановилась прямо перед распахнутыми вратами. Ни слова, ни жеста. Просто застыла на месте, глядя в тёмную даль за городскими стенами. Её каблуки больше не стучали, и эта тишина начинала выводить меня из себя. Какая бы ни была передо мной красавица, и как бы приятно ни было идти следом, наслаждаясь видом её спины и точёной фигуры, работа ждать не умела. Особенно когда задание исходит от самой этой женщины. Она уже опоздала, а теперь ещё и стоит, как статуя, перед входом, будто забыла, что мы здесь ради дела.

Я скривился, готовый снова спросить у Лоринтара, что с ней творится. Но в этот момент заметил в её движениях что-то необычное. Едва различимый изгиб кисти, напряжение в плечах, лёгкое колебание линии её талии. Ворон на плече встрепенулся, расправил крылья и вдруг сорвался вверх, исчезая в тёмном небе. Я уже открыл рот, но тут же закрыл его. Внутри что-то подсказало – молчи и смотри.

Её дыхание изменилось. Оно стало глубже, тяжелее, в нём слышалось урчание, низкое и звериное. Черты лица начали расплываться в неестественной игре теней, как если бы чёрная дымка скользнула по коже. Волосы, сиявшие серебром в свете кристаллов, потемнели, сливаясь с этой мрачной завесой. Тело её вытянулось, затем напряглось и резко согнулось, в каждом движении появлялась дикая пластика.

Я видел, как пальцы пре