Шелома Рода: Приговоренные с Капища. Книга 1

Предисловие

Души, словно большие светлячки медленно парили в междумирье, плавно опускаясь вниз. Они покорно выстраивались в ряды и бесконечным потоком тянулись к Калинову Мосту.

Влас тряхнул золотыми кудрями, пытаясь взбодриться. Он добросовестно выполнял свой священный труд, отправлял прибывшие души – кого в Навь через Калинов Мост, а кого по щелчку растворял в эфире Нави, словно никогда и не было. Время от времени свет, исходящий от волос Стража междумирья тускнел, а это значило, что на него в очередной раз нахлынули опустошение и грусть. В такие моменты Влас со всей силы ударял о берег Смородины своим Посохом и останавливал течение времени. Вокруг все замирало и он, глубоко вздохнув, поднимался в Явь, обретая человеческий вид. Но не в этот раз…

«Сын мой! Я призываю тебя! Явись ко мне, Велес!» – рассерженный голос божественной Матери Амелфы отозвался в нем тяжкой повинностью. Нет, он не мог не явиться, потому, как недавно пообещал себе быть сыном, достойным своей Матери. Он слишком много себе позволял, и многое натворил, пойдя против ее воли: служил Прави по велению сердца, а не по наказам Светлых Богов, умер и переродился в Нави из-за несчастной любви, ну, а, по Яви он позволял себе шататься простым мужиком Власом, заглядывась на красных девок. Одним, словом – повеса.

В покоях Матери Влас пробыл недолго. Он получил приказ, что впервые касался его жизни и был настолько безрассудным, что Влас засомневался в его исполнении. Дело в том, что божественая Амелфа Зимуновна обожала собирать вокруг себя доносчиков и предателей, чтобы владеть положением дел во всех трех Мирах. Вот и на этот раз пригрела она у себя во Дворце Навку самой Морены, что поведала ей о грядущей беде – в Темной Нави против ее сына готовился заговор, что будет стоить ему жизни. Влас молча выслушал Мать, не вступая с ней в споры, потому как дал себе обет – быть послушным сыном и следовать советам Матери.

Он вышел из покоев Матери и облегченно вздохнул, нет, не любил Влас всей этой высокопарной суеты – приспешников, обслужников и прочих Небесных особ, следящих за соблюдением божественных правил и канонов, величающих и возвышающих Светлых Богов. Одно радовало Власа, что по приказу Матери дорога ему заказана прямиком в Явь, а значит, он свидится с родными душами.

Глава 1

Влас полной грудью вдохнул сладкий земной воздух и с силой вытолкнул его из себя, крякнув от удовольствия. Голова его блаженно кружилась, а по телу растекалось благодатное тепло. Хорошо тут, в Яви! Он окинул взглядом зеленые леса, опустился на колено и погладил горячей человеческой ладонью мягкую траву. Таков был ритуал его приветствия чудного, простого, прекрасного, страшного, нежного, грубого и непредсказуемого Явного Мира. Посидев на нагретой солнцем поляне, и пощурившись, глядя на солнце, Влас недовольно хмыкнул, помахал головой и нехотя поднялся на ноги. Да, не простое на этот раз у него дело в Яви, очень тяжелое для его сердца, но ничего не поделаешь – приказ Матери.

Он медленно шел по невзрачному, заброшенному селу, где в жуткой бедности доживали свои несчастные жизни старики да смерды, нашедшие себе пристанище в брошенных домах. Местные власти давно забыли про это затерянное в глухих лесах поселение и не появлялись здесь много-много лет.

Влас неспеша вошел в сырой грязный приют и бросил кошель с монетами на стол. Из-за старой разваленной печи показалась неопрятная старуха в серой измятой рубахе, сверху которой был надет дырявый тулуп. Смотрительница Агата, все еще несла службу в этом забытом Богами месте, в основном собирая брошенных детей, что изредка подкидывали приезжие, и отдавая их в услужение местным земледельцам да кузнецам.

– Мир дому твоему. Веди мне сюды Меземировых. Забираю!

– Хммм… Мил человек, зачем тебе чужеядь немощная? Вижу, людина ты добротный! Хошь подсобейников себе взять – вона возьми братьев Еремеевых. Ей-богу, два крепыша растут! – худощавая смотрительница с землистым цветом лица доковыляла до Власа и схватила за локоть.

– Мне не надобно Еремеевых. Я сказал Меземировых – значить Меземировых!

– Кровь там грязная, бесовская! Мил человек, ты послушай меня… Их сюды люд сердобольный подкинул да сказал мне чии оне! Мать у них ведьма-отшельница, в лесной берлоге жила и нарожала невесть от кого! И померла-то она страшной смертонькой – молния ее убила. Спалила заживо…За грехи ее! Енти дети – бесовье отродье, лучше б с нею померли. Ан нет! Притащили убогих сюды, на страх мне и на мучение! Всё одно они не жильцы. Больно хилые…

– Я их забираю. Ты хошь, что бы я сам их нашел? Веди сюда детей!

– Очень бы не советовала…Но.. – скривилась смотрительница и высморкалась в грязный платок. – Анашка! Анашка, где ты, пустоплётка?

Где-то справа послышался звон и бряканье, а потом неторопливые шаги. Из-за угла показалась скрюченная девушка в драной душегрейке.

– Да, матушка Агата…Чего изволите?

– Меземировых сюды тащи.

– Дык они …, дык они же наказаны… Вы же сами приказали их…

– Молчать! Кому сказала – веди?! Без оговорок! – матушка Агата засверкала глазами и ударила по столу кулаком.

Дети пятый день сидели втроем в грязной сырой конуре. Старшему из них, Сашке, шел шестой год, младшему, что звали Тришкой – четвертый, а маленькой крохе, еще и года не было. За это бесконечно долгое время им кинули две сухие корки хлеба и бутылку воды. Сашка прижимал к себе маленький сверток, в котором уже почти не плакала маленькая девочка. У нее не было сил. Он поил ее изо рта и кормил разжеванным хлебом с водой. И тихо пел ей колыбельную, что пела их матушка: «Звезд небесные покровы топчут Велеса коровы, льют на землю молоко, очень сладкое оно. Поскорее засыпай, Сон возьмет тебя в свой край, он напоит киселем и омоет под дождем…». Тришка всё время скулил и колотил кулачками стенку конуры в надежде, что их выпустят оттуда. Сашка молился, чтобы они все вместе быстрей померли. Чтобы не мучились.

Буух! Сашка вздрогнул от грохота упавшего замка. Конура открылась, и чьи-то руки стали ощупывать затворников.

– Живы еще, бесы? – Анашка заглядывала вовнутрь конуры, где уже не было слышно ни единого шороха.

– Подохли что ль? – она нащупала Сашкино плечо и больно ущипнула.

– Айййй!!! – Сашка взвыл и вцепился ей в руку.

– Выходи, бесовщина! А то водой окачу!

Сашка подтолкнул Тришку вперед, а сам, прижав одной рукой малышку, пополз на четвереньках, с облегчением думая о том, что наконец-то к ним пришла смерть.

Анашка схватила плачущего Тришку за шиворот и потащила вглубь коридора. Сашка с малышкой засеменил рядом. Скоро они вышли в большую просторную комнату. Дети щурились от солнца, закрывая глаза грязными ладошками.

– Вот они Меземировы. Смотрите-ка живы! Другие бы уже давно подохли, а эти – нет, живучие бесы! Ну, что, забирай, мил человек, свое «добро»! Живи да оглядывайся! – смотрительница Агата с отвращением смотрела на детей. Лицо ее скривилось, верхняя губа припонялась, явив взору Власа гнилые остатки зубов.

– Вы Меземировы? – грозно спросил Влас у изнеможённых детей.

– Мы… – Сашка прижал к себе голову Тришки, который еле стоял на ногах, и, со сверкающими, как родниковая вода слезами, посмотрел на пришедшего по их души гостя. – Дяденька, прошу тебя… Ты умертви нас всех вместе. Сразу. Веданка уже пошти мертвая. Тришка больно орать будет. Что б тебе не хлопотно было. Всех нас разом…Прошу…

– Какой он тебе дяденька, нежить бесовская?! Господин он твой, хозяин! Не смей на него даже зенки пялить! Шас как возьму, да зубы тебе повыбиваю! – смотрительница, схватившись за увесистый деревянный половник шипела за столом. Сашка опустил глаза и ещё сильней прижал к себе сверток и Тришку.

– Старшой, иди ко мне… – Влас, пришедший сюда свершить ужасное дело, вдруг почувствовал необъяснимое тепло от всей этой троицы, которой был подписан смертный приговор его всемогущей матерью.

Сашка взял за руку Тришку и подошел к незнакомцу. Влас захотел рассмотреть поближе старшего брата. Он присел на корточки и взял за плечи Сашку. Вдруг луч солнца упал на лицо мальчонки. Влас сосредоточено смотрел в его глаза и недоумевал – откуда у подменыша такие живые искорки в глазах? То зажигаются, то гаснут, будто глаза живут своей собственной жизнью, как будто в небе одновременно солнце и звезды. И сила. Влас видел и чувствовал ее маленький, но очень сильный росток.

– Младшого покажи на свет! – Влас посмотрел на испачканное личико маленького Тришки. Те же глаза, живые, чудные. Тришка вдруг схватил своими маленькими ладошками огромную ручищу Власа, поцеловал ладонь и тихо сказал: «Пить, тятя, пить…». Сашка одернул брата и снова прижал к себе.

– Не надо пить, Тришка! Не надо! Скоро уж…Нам потом и не зачем…

– Эй, хозяйка! Воды неси! – Влас поднялся во весь рост, головой под самый потолок, а Сашка стоял и думал о том, какой же этот пришлый огромный. Как богатырь. Или витязь.

Напоив детей водой, Влас махнул рукой, мол, идите за мной, распахнул дверь, наклонился и вышел во двор приюта. Сашка вывел младшего на улицу и улыбнулся – он не мог надышаться свежим воздухом. А солнце! Какое оно горячее!

– Дыши, Тришка, дыши! Воздух сладкий… Как мёд, сладкий! – Сашка высунул язык и дышал.

– А, ну, не отставай! Быстро в телегу! И чтобы ни шороха! Смекаете? – Влас грозно посмотрел на детей и двинулся отвязывать коня от изгороди.

Сашка усадил брата в телегу, положил ему на коленки сверток с младенцем, чтобы хоть немного отдохнуть. Он сел рядом с Власом и принялся растирать онемевшие руки. Конь тронулся с места и они, вчетвером, поехали по дороге, мерно потрясываясь на кочках. Сашка опустошенно смотрел на удаляющийся сарай приюта и думал о том, сколько боли и слез он там оставил.

Ехали они долго и молча. Тришка сладко спал на мягком зипуне, накинутом на сено, Сашка расслаблено кивал головой, глаза слипались от дрёмы. Ближе к полудню малышка зашевелилась и жалобно запищала. Сашка тронул за плечо Власа:

– Она кушать хочет. Голодная…Мы с Тришкой потерпим, а вот она и помереть может, маленькая… – Сашка смотрел на спину новому хозяину, а тот даже не повернулся.

Влас свернул к крайнему дому и привязал коня.

– Сидите тихо. Шоб никуды! – Влас погрозил Сашке пальцем, тот кивнул и схватил брата за руку.

Чуть погодя Влас вышел из дома с кувшином молока, хлебом и яйцами, а на плече нес мешок с овощами и мукой.

– На, напои молоком. Да не сам, вот соломину возьми! – Влас протянул кувшин Сашке, а Тришке дал сырое яйцо и кусок хлеба. Дети молча ели, переглядываясь друг с другом, Тришка улыбался, да и Сашке на душе стало спокойней, а в животе – сытнее.

Дорога все дальше уходила от поселения, заворачивая в лес. Когда совсем стемнело, Влас остановил коня и приказал устроиться в лесу на ночлег. Положив спящую девочку в телегу, Сашка с Тришкой побежали собирать хворост, чтобы разжечь костер. Они уходили все дальше, вглубь леса. Сашка озирался по сторонам, слушая, как мерно скрипят стволы вековых кедров. Тришка вдруг резко вырвал свою ручонку из ладони брата и мгновенно исчез в темноте.

– Тришка! Тришка, ты где? А ну иди сюды! Найду, выдеру! Тришка! – Сашка удалялся вглубь леса, цокая зубами от страха. Вдруг впереди показалось свечение, лучи которого пробивались сквозь стройные ряды деревьев, и он со всех ног бросился туда. Добежав до поляны, которую окружали кедры, он увидел сидящего на коленях брата. Прямо над поляной висела огромная полная Луна и освещала брата перламутровым светом.

– Тришка, Тришка! Ты не слышишь чтоль? Я зову тебя, кричу! Что у тебя в руке, покажи! – Сашка вырвал из руки Тришки черный кусок материи.

– Мама… – пролепетал малыш.

– Где ты это взял, Тришка? – Сашка узнал на ощупь эту ткань. Он поднес к лицу кусок черной материи и вдохнул её запах.

– К маме хочууу… – тихо заплакал меньшой, вырывая кусок ткани из рук брата.

– Мамы нет, Тришка, не плачь…Нельзя теперь… – Сашка прижал к груди брата, а у самого на глаза накатились слезы.

– А, ну, бегом обратились к телеге!!! – дети вздрогнули от громогласного крика Власа. – Хошь порку? Я быстро с вами управлюсь! – Влас размахивал в темноте большой веткой.

Сашка схватил брата, и они стремглав понеслись обратно к лесному пристанищу. Рядом с телегой уже горел костер. Языки пламени танцевали друг перед другом, осыпаясь все вокруг искрами и пеплом. Братья сели у костра и смотрели на кипящий котелок.

– Каши сварю. Откушаете и спать. Под телегой сено постелил. Покрывалом укроетесь.

– А можно чуточек теплой воды? Мне б кроху помыть… – Сашка вспомнил, что малышка замарала все тряпки, в которые он ее завернул в приюте.

– Вон черпаком возьми. Меньшой, чего сидишь? Помоги брату! – Влас улыбнулся где-то там в своей густой кудрявой бороде, видя, как забавно братья моют малышку.

– Вот рубаху мою возьми, заверни в чистое! – Влас извлек откуда-то из глубин телеги белую рубаху.

– Так жалко же… – Сашка держал в руках белую рубаху, от которой пахло подсолнухами. Влас посмотрел на Сашку и кивнул, мол, бери и всё тут.

Маленькая девочка не издавала ни звука. Ее помыли, завернули в чистое и накормили молоком через соломинку. Сашка внезапно осознал, как он сильно устал, тело болело, ноги гудели и он, не помня себя, «погас» на мягком, ароматном сене.

Влас собрался духом и подошел к спящим детям. Пора избавиться от беды, которую они принесут. Рука поднялась над детьми… и застыла. Влас мысленно стал перебирать разговор с матерью, выстраивая логику – если они подменышы, которых создали, чтобы черпать его силу, то почему это не работает? Или они пока не «подключились»? Может их просто выращивают для этой миссии? Тогда почему их оставили погибать в приюте? Кто стоит за этой историей? А может быть это очередная интрига с целью запятнать честь Власа? Детоубийство… Кто за этим стоит? Не складывалась у него в голове эта история. Надо подождать, разобраться. Убивать детей без доказанной вины нельзя, даже если это приказ Матери. Влас выдохнул от облегчения.

Дети сладко дремали под телегой, не зная, что им ночью даровали жизнь. На время…

– Вставайте, сбираться пора! – Влас сдернул с детей попону, малышка зашевелилась под боком у Сашки и сладко потянулась. Влас скользнул взглядом по младенцу.

– Сколько ей от роду?

– Не знамо. Мать принесла ее недавно. Совсем кроха. Сказала, как на ножки встанет – считать, что ей година.

– А тебе?

– Мне пять, шештой пошел, так мать сказала…Тришке – года четыре ужо, а мож чуток больше.

– Отец есть?

– Матушка нас не рожала. Приносила с Капища. С Велесова капища… Она меня туда один раз водила, показывала…

Влас резко переменился в лице, сжал кулаки. Мгновенный порыв ветра чуть не повалил братьев на землю.

– С Капища, говоришь, приносила…

– Да. Сказывала, что Боги ей даровали. Только она нас всегда прятала. Спать укладывала в землянке, запирала на ночь…

– Тааак…Говори ещё!

– Матушка у нас рукодельница была. Смастерила чучела, на нас схожие. Они в доме хранились, только играть нам с ними не давала. – Сашка посмотрел на Власа, помолчал, а потом тихонько продолжил.

– В ту ночь, когда матушка погибла, я видел в щелочку…

– Что ты видел?

– Как она с чучелами выбегала из дома, потому что он в пламени был. А потом в матушку огонь ударил и спалил дотла. Мы долго сидели в землянке, дрожжали… Я стал рыть палкой землю у двери, сделал дыру, мы вылезли и пошли, куда глаза глядят. А потом нас пастухи нашли в лесу, на смертоньку в приют упекли… И вот ты нас забрал, не дал нам помереть… – голос мальчонки дрогнул. Влас затряс головой. Мерещится ему что ль? Сашкины глаза словно подсвечивали лицо несказанным светом, а слезы блестели что роса на солнце.

– Называй меня Влас… – новый хозяин пристально посмотрел на найденыша, и протянул свою ладонь.

– А я думал звать тебя иначе – «благодетель наш». Можно? – Сашка смотрел на него своими чудными глазами «с подсветкой».

– Нет. Зови Власом. Загружай телегу, ешо день пути до дому.

Сашка быстро убрал кострище, уложил в телегу вещи, усадил детей. Влас поглядывал на шустрого мальчонку, и на душе его всё больше теплело.

Солнце припекало, младшие спали, а Сашка боролся с дремой. Влас оглянулся и тронул его за плечо.

– Умеешь чего? Мать учила?

– Я много чего умею! – всполошился Сашка. – Могу дрова собрать, наколоть, печку натопить. Всё по дому могу! По ягоды, по грибы, зайца могу поймать, глухаря словить… или рыбку… Песнь могу спеть. Мать хвалила, говорила – хорошо пою…

– А, ну, спой! – усмехнулся Влас. Сашка радостно засверкал своими небесными глазами и запел:

Леший бродит во бору,

Распуская бороду!

Я под кустиком сижу,

Не боюсь и не дрожу!

Ежли Леший мя найдет -

Ему Велес надаёт

Шишек полные штаны,

Мухоморов в карманыыы!

А я из лесу приду –

Сладких ягод принесу! Эххх!

Сашкин голос лился легко и до того благостно, что Влас невольно улыбнулся. Веселая песня мальца пришлась ему по душе.

– Влас, а ты веруешь, что бог Велес ходит среди нас, людинов? – Сашка положил щуплую ладошку рядом с огромной ручищей благодетеля, и Влас ощутил, как от нее идет жар.

– Верую. Иди к мальцам, не толкись тут…

Отослал его подальше, ибо чувствовал смятение. Жаль их! А вдруг Матушка права? Он мысленно представил, как поведет их души через реку забвения. Влас грустно вздохнул. Эхххх… А, ведь действительно, было что-то особенное в этой несчастной троице. Может это искушение? Обманка бесовья? Влас тряхнул кудрями и натянул поводья на себя.

Сашка с сестрой дремал в телеге, Тришка, выспавшись вволю, мотал головой по сторонам:

– Сашааа… Просыпайся… Не спи, Саш! – Тришка пытался растолкать спящего брата. – Смотри, дом! Красотаааа!

– Что? Тришка, где мы? – Сашка резко приподнялся на локте и потёр глаза.

– Дома! – сухо бросил Влас и повел коня к стойлу.

Мальчишки не скрывали восторга и радости.

– Саш, это дворец, да? – не унимался Тришка, бегая туда-сюда с узелками, которые брат подавал из телеги.

– Да, Тришка, да, царские хоромы… – у Сашки тоже перехватывало дух от такой красоты.

Влас выделил детям дальнюю горницу. Светлая, просторная, с двумя окнами, которые выходили во двор. У теплых бревенчатых стен стояли лавки, на каждой лежало сено, укутанное в дерюгу. Дети расселись на лавки и не дышали от счастья. Сашка положил сестренку на мягкую подстилку, укрыл зипуном и подошел к окну.

– Тришка, а Триш… А ведь еще вчера мы сидели в конуре…

– Саш, не надо! – Тришка зарылся в дерюгу с головой, не желая помнить ни минуты тех ужасных дней.

За окном Сашка увидел маленькие домики и сразу вспомнил, как матушка рассказывала ему про мед и показывала полосатую пчёлку на цветке. Он так долго мечтал почувствовать вкус этой пищи богов… Мальчик сглотнул слюну и понял, что в животе пусто и голод пробирает его до самых костей.

– Голодьба, иди за стол! – громкий голос Власа раздался откуда-то из глубины дома.

И пошла, покатилась другая жизнь у детей. Мелькали дни, недели, вот уже и осень раскрасила природу во все цвета радуги. За лето чудная троица подросла. Сашка с Тришкой многому научились по хозяйству, да что уж говорить, делали всё – дрова таскали, ухаживали за пасекой, в доме и во дворе порядки наводили, ягоды насобирали-насушили, за конём Власа – уход да забота. Глядит Влас, улыбается, Сашка сестру к спине привяжет и бегает целый день, а она ладненькая такая растет – белокурая да розовощекая.

Осенью стал Влас надолго из дома уходить, а куда – не говорил, а детям страшно спросить. Бросит у лавки мешок муки да корзину овощей и пальцем погрозит. Строгий он, Влас, только брови сдвинет – холодок по спине. Вот и в этот раз ушел, растворился в ночной дымке…

Глава 2.

Синяя гора надела на вершины мягкую белую шапку из облаков. Алтынка ждала брата на их месте, у родника, что бил из расщелины скалы.

– Сестра моя… – Влас крепко обнял сестру.

– Влас! Я рада тебе, брат! Нужна моя помощь? – Алтынка тряхнула своими черными косами, в которых сверкали драгоценные камни. Черноглазая, румяная, брови как соболиный мех – она внешне была полной противоположностью своему златовласому и ясноглазому брату, что являл в себе силу трех миров – Прави, Яви и Нави. Который мог стать Повелителем этих трех миров, но не стал…

– Меня призвала наша Мать и поведала, что демоны Темной Нави большую месть задумали. Своё отродье, подменышей, на мои Капища стали подкладывать да ритуалы вершить, чтобы через них мои силы черпать… Крадный мост ваяют…

– Кто ей весть принес?

– Навка Морены…

– С каких это пор Амелфе Зимуновне навки стали служить?

– Вот и не знамо… Мать указала мне где подменышей искать, приказала умертвить.

– Умертвил?

– Каюсь, сестра, не смог, дело туманное. Знамо, что повидал я подменышей, но чую, это не они. Убить не могу, дух плачет! Рождены они не знамо кем, говорят, лесная ведьма их с Капища притащила и в лесу подле себя растила – двух мальцов и девочку. А потом ведьму молнией испепелило. Детей люди нашли – и в приют, я их оттуда забрал, чтобы…Эххх! Алтынка, сестра моя, помоги мне, раздобудь правду, не дай оступиться! Не смогу я себе простить детоубийство!

Обняла Алтынка брата и поклялась узнать правду. Попрощались они и оба растворились в тумане. Не верилось Власу, что темные силы задумали построить Крадный мост, чтобы вычерпать из него все силы. Слишком накладно это было, да и он сам, воспитанный в мире Нави, сомневался в успехе этого дела.

Сначала нужно было проверить заброшенные Капища, что по просьбе Власа давным-давно скрыла от чужих глаз его обожаемая Макошь и не всякий кудесник мог их найти. Решил посмотреть, закрыты ли магические реки-нити, связывающие три Мира. И начал он со знакомых мест, с Чернигова.

Любил он землю Черниговскую – люди там хорошие, леса богатые. Берегли люди Природу-матушку, живность лесную. Решил сперва в дом Ерёмы-кузнеца заглянуть, хоть и есть за ним, Власом, грешок, но надеялся, что Ерёма «остыл» уже.

– Мир твоему дому, Ерёма-мастер! – Влас прищурился у калитки.

– Ну, заходи, коль пришёл…– кузнец сдвинул брови, вытер руки о тряпье и протянул огромную, крепкую ладонь Власу.

Дом у кузнеца был добротный, богатый. Знатные люди заглядывались. В народе поговаривали, что водит кузнец дружбу с темной силой, а Ерёма и не оправдывался, только ухмылялся в усы.

– Должок у меня перед тобой, Ерёма Родинович! Вот, с подарком пришел! Ножные меха тебе привез, печь разгонять.

– Янина Ерёмовна! Неси медовуху, мировую пить будем! – радостно заорал кузнец и жахнул своим огромным кулачищем по столу.

Влас опустил глаза и громко вздохнул. Эх, какой неловкий случай вышел! Полюбовался с дочерью кузнеца и пропал. Янина Ерёмовна вышла в горницу с кувшином и застыла в изумлении. Влас смотрел на нее и залюбовался – красавица такая, что в мире краше и несыскать! Её синие глаза, обрамленные черными ресницами, одновременно выражали испуг и удивление. Кузнец хлопнул Власа по плечу:

– А ты слюни-то не распускай! Замужняя она! За Добрыню Огнева пошла, у меня уже внуки растут!

– Счастья да достатка вашему роду, Янина Ерёмовна! – Влас с улыбкой смотрел на бывшую возлюбленную.

– Благодарствую, Влас! Угощайся! – сверкнула очами дочь кузнеца и вышла во двор.

– Ерёма Родинович, а ну расскажи-ка мне, не слыхал ли ты тут ничего смутного?

– А чего тут смутного…Сколько тебя не было? Лет пять? Шестой пошел? Дык и ничего не изменилось! Только вот одно…Завелась у нас тут недавнось артель Плехана Жиряева. Горностаев да глухарей в лесах пошти выбили, уже и не сыскать. Жалко животину, а ничего не поделаешь. Плехан со своей шайкой весь городище запугал! Поговаривают, что у него упыри да лихолеи в услужении. Кто ему таку власть дал – не знамо!

– Запугал, говоришь? Не слыхивал я про Плехана… На Капище давно был? – Влас отхлебнул медовухи и расслабился.

– Давненько… Я туды не хожу, беду за собой не кликаю. Сам знаешь, что охота идет за Велесовыми Капищами.

– Слыхал, что чернобожники охотятся.

– А я слыхал – Перуновы приспешники! – Кузнец пытливо глянул на Велеса.

– Перун всё не успокоится… – тихо ругнулся гость.

Уходя, во дворе, Влас переглянулся с Яниной Ерёмовной. В ее взгляде читалась тревога и сожаление. Чертыхнулся про себя Влас: «Жаль, что тогда не удержался…». Да какой там! Ну, не мог, он, ценитель женской красоты, упустить такую ягодку! Выругавшись на себя вволю, Влас направился в охотничьи леса, очень уж «зацепил» его рассказ кузнеца.

Он шел по лесу, прикасаясь к траве и деревьям, кустам и камням. Единение с Природой-Матушкой – это самое ценное, что было, что есть и будет всегда с ним. Она всегда выберет его и никогда его не предаст. Она любит и будет любить безусловно, вечно, бесконечно…

– Ох, ты, еси…. – на тропу выскочил горностай, Влас протянул ладонь и горностай запрыгнул ему на руку. – Ну, что, животина ты моя, ненаглядная, забижают тут тебя?

Горностай вдруг пристально посмотрел Власу в глаза и прильнул к груди. Путник остановился, нахмурился.

– Не боись, животина, не боись. Уберегу… – Влас отпустил мохнатого красавца и лег на землю. Он приложил ухо к траве и слушал.

В это время Плехан со своей артелью расставляли силки на горностая и глухарей.

– Не спать! Надо больше силков ставить. Ловушки где? Нахан! А, ну, отчитайся!

Шайка загоготала. У Нахана был отрезан язык. Он что-то промычал и показал рукой на поляну, где всё старательно давно разложил. Вдруг из леса показался путник.

– Мир, вам, охотники! – Влас оглядел шайку. Девять крепких мужиков собрались на поляне – Кто из вас Плехан будет? Ты? В артель твою знатную пришел наниматься. Бери, не пожалеешь! – Влас хитро прищурился.

– Так и не надо мне охотников, путник, сами справляемся! – махнул рукой вожак и отвернулся.

– Ты, Плехан, не горячись, возьми, я горностаевы поселения знаю… Добудешь меха вдоволь! – Влас оперся на дерево. – Я их без силков, голыми руками беру!

Зашептались, загудели охотнички, но жадность победила. Решили они так – пусть Влас укажет им охотничьи места, а они его пока потерпят…

Утром Влас повел охотников по горностаевы души. Вывел к поляне, где у деревьев норы обжитые. Увидели охотники – обрадовались! Силки расставили, ловушки наготове. До вечера набили горностая на месяц вперед!

Плехан осмотрел добычу и приказал тут же, на поляне остановиться на ночлег. Развели костер, повесили котелки кашу варить. А Влас сидит тихонько в сторонке, в усы ухмыляется. Плехан завертел головой, нашел взглядом новоявленного охотника:

– Путник, ты иди к костерку-то, каши с нами отведай! Добычу добрую нам принес! Завтра своих с горностаем отправлю Чернигов, а ты думай, куда нас дале поведешь!

Слышал Влас, как шепчутся охотники, складывая добычу, что как закончатся охотничьи места, то и порешат путника первой же ноченькой. Не делиться же с ним деньгою!

– Да я, Плехан, не могу кашу постную кушать. Хошь бы ягоды в котелок кинули, вон лесной малины море растет! – Влас медленно провел ладонью по опушке леса, и она изменилась.

Кинулись охотники малину лесную собирать, да в котелок с кашей бросать. Эх, хороша каша получилась! Наелись все досыта и спать упали. На поляну выглянула полная луна и осветила стойбище охотников. Встал Влас над телегою, хлопнул ладонями над убитыми горностаями и подскочили зверьки живыми и невредимыми на четыре лапки.

– Бегите по своим горницам, животины. Живите, плодитесь и никого не боитесь. Это я, Влас, повелеваю… – махнул рукой и горностаи разбежались по своим норкам. Да и путнику пора, задержался.

Утром проснулись охотнички и запричитали от горя. Ослепли они все! Ядовитой ягоды наелись. Спутал их Влас, одурманил, вместо малины лесной смертельной волчанкой накормил… Но не стал он у них жизнь отнимать, ослепил их на всю жизнь. Наказал их за жадность, за погибель животины лесной. Такой он, Влас, был, есть и будет.

Глава 3.

– Сашка! Сашка, вставай! Влас вернулся! – Тришка радостно орал, стоя у окна. Малец соскочил с лавки и бросился бежать по холодному полу, сверкая пятками.

Влас зашел в дом и улыбнулся – в горнице царил порядок, печь растоплена, чугунок с вчерашней кашей, сухари на столе.

– Влас! – Тришка запрыгнул на руки благодетеля, которого уже считал отцом. Власа мгновенно окатила теплая волна, и всё вокруг запахло мёдом. Он отрывисто вздохнул. Ну, не могут они быть подменышами. Не могут!

Рано утром он почувствовал зов сестры. Ее белый, как небесное молоко конь, уже был рядом. Влас выглянул в окно и увидел свою прекрасную сестру-богатырку Ай-Алтын, рожденную здесь, в Яви. Она была смертная, и Влас ничего не мог с этим поделать, но от этого его любовь к сестре была еще острее.

– Алтынка, сестра моя, ты здесь? Приветствую тебя, ясноликая моя… – Влас протянул руки, чтобы обнять, но она целенаправленно проплыла мимо брата, озираясь по сторонам.

Через секунду богатырка тащила испуганных Сашку и Тришку к двери. Влас оторопел, не понимая происходящего. Алтынка выволокла их во двор и со всего маху кинула в мусорную яму. Хоть она была и смертная, но обладала великой магией – одним взмахом руки она остановила брата, чтобы не мешал.

Влас нашел в себе силы выйти из дома, но двигался с огромным трудом, будто воздух стал вязким. Он увидел, как Алтынка взяла дворовую метлу и со всей силы хлестала детей.

– Стооооййй!!! Сестраааа!!! – взвыл Влас, и продираясь сквозь вязкий воздух, наконец, схватил свой посох. – Варрра!!!!

Метла застыла в воздухе, разъяренная Алтынка дергалась на одном месте, ни в силах сдвинуть метлу. Воздух дрогнул, Влас освободился от сковавшей его силы. Алтынка пришла в себя и одним рывком достала детей из мусорной ямы. Она хлопнула в ладони, и дети, словно соломенные чучела бездыханными упали в холодную грязь.

– Не злись, они спят, брат. Проснутся – ничего не вспомнят. Прости, но я должна была это сделать! – Алтынка подошла к Власу и положила руку на плечо.

– Что сделать? Зачем? – Влас всё ещё не мог опомниться от случившегося.

– Я обещала узнать правду о детях, брат! Но, оказалось, это сложнее, чем я думала. Мать подтвердила твои слова, но Навку, принесшую ей весть, никто не смог найти. Ни я, ни волхвы. Скорее всего ее уничтожили те, кто послал. И мне осталось только одно – вот так жестоко проверить детей. Ты сам всё видел – они не подменыши.

Влас аккуратно взял детей на руки и понес в дом. Алтынка огляделась вокруг и пошла вслед за братом.

– Я уложил их на лавки. Ты знаешь, что есть еще девочка? Я не дам ее…в помойную яму…

Алтынка взяла руку Власа и пристально посмотрела ему в глаза. Впервые она видела его таким растерянным. Необходимо было срочно освободить брата от этой ноши.

– Влас, позволь мне забрать хотя-бы девочку. Обещаю, клянусь тебе, брат, я не причиню ей вреда без явной причины. С мальцами тоже нужно решать, вижу я, что ты к ним привязался, всё больше бываешь здесь. Нельзя, брат, ты же знаешь. Есть неотложные дела и священный труд, который ты должен нести. Понимаешь?

– И что с ними делать? – Влас с надеждой смотрел на свою мудрую сестру.

– Отвези в Корьдно к вятичам. Отдай их в Шелому Рода. Там под присмотром будут. Правду не говори. Отправь их туда через верного посланника, есть у тебя такой?

– Нет, сам повезу… – Влас опустил голову, и на его душе стало тоскливо от мысли, что этих сорванцов больше не будет в его жизни. Но Алтынка была права. Есть священный долг с одной стороны и неизвестное происхождение этих детей – с другой. Он с тяжелым сердцем вынес Алтынке спящую девочку:

– Возьми ее. Веданой кличут. Пущай растет и радует тебя! – брат с сестрой простились под красными гроздьями рябины, что грустно опустила свои тяжелые ветви.

Влас, сидя у окна обдумывал предложение Алтынки про Шелому Рода, где юные радари-ученики обучаются волховскому ремеслу. Проснулись Тришка и Сашка, недоумевая, они присели на лавках и почесывали саднящие бока.

– А Веданка где? – испуганный Сашка выбежал в горницу к Власу.

– Веданку на воспитание отдал в надежные руки. Негоже вам, мальцам, девочку растить, сами ещё дети малые!

Сашка опустил голову, а Тришка тихо заплакал, уткнувшись в спину брата. Влас хотел было заорать, да осекся:

– Вы ребятушки поймите, что сестра ваша всегда будет накормлена и напоена, обласкана да ухожена. Ей там будет добро… Понимаете?

– Клянёшься? – Сашкины глаза засверкали звездами.

– Слово даю! А мое слово знаете – крепко! – строго сказал Влас. – Да и с вами хочу поговорить… Пора вам учиться уму-разуму, мне некогда, есть священный долг, который я должен выполнять. Решил вас в Шелому Рода отдать, там волхвы обучат вас законам Природы-Матушки, знаниям глубинным, постигните там секреты стихий…

– Мы станем кудесниками? – Сашка восхищенно распахнул свои глаза.

– Да, если будете шибко стараться! – улыбнулся Влас и на сердце у него полегчало. Значит, по душе пришлось мальчонкам его решение.

– Ну, тогда не будем откладывать это дело, завтра и двинемся в путь…

Братья полночи не могли уснуть, всё перешептывались. И боязно, и радостно от нового события в их жизни. Слыхал Сашка от матери про Шелому, где особо умных детей волхвы всяким премудростям обучают. И ещё тогда, услышав впервые о Шеломе, Сашка вдруг захотел стать тем, самым сильным кудесником, что сумеет повелевать природными стихиями.

Глава 4

Путь в Корьдно занял две недели. Путники останавливались в постоялых дворах, и каждую ночь Влас отлучался, а утром возвращался к детям. Огромной радостью для детей стало посещение Торжка, где местное население торговало мясом, овощами, одеждой, домашней утварью, продавало животных и птиц.

– Голытьба, надо вам теплые одёжи прикупить да обувку по погоде. Так и гляди, скоро снег повалит! – Влас привязал коня и двинулся к торговым рядам.

– Вот это колпааааак! – заохал Тришка. Сашка его грубо одернул.

– Берем два. Сашка, подойди! – Влас снял с палки два теплых колпака и надел на голову братьям. – Хорошиии! Беру!

Ещё купил им два легких кожуха и обувку. На выходе примерил свиты и штаны каждому, пущай для Шеломы лежат. Братья от счастья не чуяли земли под ногами. Впервые им купили обновки!

Корьдно встретил путников рыхлыми, тяжелыми облаками, полными запасом первого снега. Дорога шла мимо широкого соснового бора, Влас не удержался и заглянул в него. Оставив детей в телеге, он зашагал к пушистым красавицам, а потом и вовсе скрылся из виду.

Он нашел вековую сосну, положил ладонь на шершавую кору и закрыл глаза. Влас мысленно слился воедино с могучим древом, корни которого уходили в мир Нави. Ему хотелось услышать своего воспитателя – Вия. Возможно, он что-то знал об этих детях.

– Бог мой, мудрый Вий, взываю к тебе! Не слыхал ли ты про братьев Меземировых, что нашла ведьма на Велесовом Капище и растила вдали от людских глаз? – любящий ученик почувствовал своего воспитателя.

Вий молчал, значит, не слыхал. Влас вобрал в себя знакомую энергию, и ему стало хорошо. Давненько он не заглядывал к воспитателю. И есть тому причина – его законная супруга Ягиня. Самый лютый враг, готовый испепелить Власа в один миг. А вина на нем, на Власе. Не уберег…Что уж на судьбу сетовать, пора возвращаться.

До Шеломы был ещё день ходу. Взвалив узлы с одеждой и утварью, путники двинулись в гору. Путь был не легкий, извилистый. Через камни, скалы да расщелины. Братья еле поспевали за Власом, думая о том, как же он находит дорогу, которой нет.

Тайная тропа на Ишутиной горе словно раскрывалась и расправлялась каменистой дорожкой под посохом Власа. И скоро троица уперлась в непреступные скалы. Влас огляделся по сторонам и кивнул братьям:

– Сашка, а, ну, бери брата, сходи-ка к выступу, глянь тропу! – покровитель махнул посохом влево.

Братья торопливо, перескакивая с камня на камень, карабкались туда, куда указал Влас.

– Эй, робят, возвернитесь! Нашел! – Влас снова улыбался там, в своей бороде, немного подшутив над мальцами. Он отвлек их внимание, чтобы своим посохом открыть священную тропу сквозь скалу. И она покорилась Власу, открыв дорогу в магический мир Шеломы Рода.

Братья осторожно зашли в скалистую арку и словно попали в другой мир. Слева вековые сосны, справа – дубы, запорошенные первым снегом. Под сводом сосен-витязей стояли дома, как у Власа, а справа, между дубами располагались землянки. Сашка сразу вспомнил его родную землянку с глиняным полом, в которой всегда было холодно и сыро. Он переглянулся с Тришкой и крепче сжал ладонь брата. Впереди завиднелась огромная круглая поляна, огороженная большими белыми валунами. С двух сторон поляны стояли диковинные дома с башнями, а по центру располагался пятиугольный каменный Храм Четырех Врат с куполом, закрученным по спирали.

Неожиданно раздался хрустальный звон, который полился изнеоткуда. Казалось, что всё пространство в этом мире завибрировало и всколыхнулось. Из храма вышел молодой волхв с пшеничной бородой как у Власа. Встречавший был одет в длинную рубаху, низ и воротник которой был расшит неизвестными Сашке символами, меховая епанча закрывала волхва от холода. Он сделал несколько шагов и поклонился пришедшим до самой земли.

– Преклоняюсь пред тобой, гость долгожданный… – промолвил волхв.

– Мир тебе, Ведогор! Принимай в свои чертоги! Вот, новых чад тебе привел! – Влас обнял за плечи волхва, словно близкого друга. В это время братья старательно кланялись встречавшему, Тришка даже пытался встать на колени, но брат его одернул. Меньшой был словно околдован, не понимая явь это или сон.

– Тришка, ошнись, бедовый! Уста сомкни и ступай за мной! – Власа развеселила оторопь мальца. Удивление усилилось ещё больше, когда они вошли в просторные чертоги Храма. Влас оставил растерянных братьев сидеть на лавке у огромной, искусно выложенной печи, а сам удалился с Ведогором в другую горницу.

Братья, еле дыша от волнения, присели на лавку и принялись разглядывать окружающее пространство. Своды чертога опирались на могучие статуи Богов, на братьев грозно смотрели Сварог, Род, Велес, Даждьбог, Перун и Симаргл. В центре располагалась седьмая статуя – Богиня земли и плодородия Макошь. Братьям на миг показалось, что она засияла теплым светом, и, как будто, к ним потянулись живые нити материнской энергии.

– Саш, а это кто? – Тришка смотрел на статую Велеса.

– Велес. Бог такой…

– Какой такой? Расскажи, Саш! – Тришка тронул брата за плечо.

– Ну, слушай… Матушка мне много сказывала про Велеса. Он мудрый покровитель трех миров – Яви, Нави и Прави. Явь – это мир, в котором мы с тобой живем, Навь – это поземный мир, куда ушла наша матушка после смерти. У Калинова Моста он стоит, встречает и провожает праведные души людей в мир Светлой Нави.

– Праведные – это хорошие? Как наша матушка?

– Да, Тришка. А ещё Велес – скотий бог. Ходит он по миру, смотрит, чтобы в лесах никто зверушек не забижал. И служат ему всякие лесные духи – лешие, кикиморы, домовые…

– И шишиги?

– И шишиги. Знает Велес тайну живой и мертвой воды. Живой водой можно человека оживить, а мертвой – лишить жизни.

– Это значить он может оживить нашу матушку? Да, Сашка?

– Может, наверное… Но ему не до нас. Он – бог трех Миров, а мы с тобой кто? – у Сашки накатились слезы.

– Кто?

– Невидимые… Без рода… Без родителей…Зачем мы ему?

В этот самый миг Влас и Ведогор вышли в главную горницу, и братья замолкли.

– Оставляю вас главному волхву – Ведогору. Он определит вас в нужную общину. Скоро вы станете радарями.

Тришка вопросительно посмотрел на Сашку, а тот шепнул младшему: «Ученик волхва. Радарь называется…»

 Ведогор подошел к братьям и внимательно на них посмотрел, перебирая рукой свою пшеничную бороду.

– А отчество. Влас… Какое отчество дашь?

– Будут Василичи! – ответил Влас волхву, и вышел на улицу.

– Встаньте, робята, дайте-ка я на вас погляжу! – Ведогор наклонился и пристально посмотрел в глаза сначала Сашке, потом Тришке.

– Назовите свои имена… – Ведогор разглядывал странные глаза братьев, которые вдруг забегали в поисках ответа на вопрос.

– А мы не знаем. Матушка нас кликала Триша и Саша…

– Ничего, узнаем. Когда пойдете на обряд имянаречения, ежли у вас настоящие имена, а не клички, то духи нам скажут. Пока идите, прощайтесь с покровителем. Будьте у дверей Храма, опосля вас заберут. – Ведогор взял посох и ушел вглубь Храма.

Прощание было нелегким. Влас впервые, после рождения сына от любимой Дивы растрогался. И заодно разозлился на самого себя – чего дурнина размяк? Кто они тебе? Неизвестная выродень, которая невесть какой вред может принести. Боги тоже умирают…

Мальчишки не сговариваясь упали перед Власом на колени.

– Благодарствуем тебе, Влас, со всей душою и сердцем, благодарствуем! – тихо начал Сашка.

– Кланяемся тебе за спасение наше, за доброту твою…и… и обновки! – завопил Тришка, одновременно рыдая и смеясь.

Влас глубоко вздохнул и присел на одно колено. Братья осторожно, боясь сделать лишнее движение, обняли покровителя и положили свои маленькие головёшки на могучие плечи великана. Влас почувствовал, что его земное тело задрожало, будто через него пропустили маленькую молнию, он вдруг услышал гул, который доносился из глубины тела: «Сила. Силища-то у них какая! А ить мальнькие ешо. Верно, что Ведогору отдал…Правильно….»

– Ну, что, Василичи, бывайте. Постигайте знания во добро, науку волховскую принимайте, да худых поступков не делайте. Не посрамите меня…

– Клятву даем тебе, Влас! – подняв подбородок громко произнес Сашка.

– Клянемся жизнею своею – худого не сделаем! – произнес Тришка.

Влас окинул детей долгим взглядом, развернулся и пошел туда, к каменной арке, через которую они попали в этот магический мир, полный неизведанного. Откуда ни возьмись появился туман, будто живой организм стал затягивать собой фигуру Власа, а потом и вовсе превратился в белую стену.

С неба на вихрастые головы братьев падали первые пушистые снежинки.

Глава 5.

Братья ощутили волнительную пустоту в сердце. Снова их оставили. Снова одни, снова сами за себя. Тришка дернул руку брата и кивнул в сторону.

– Вы, что ль, Меземировы? – к ним приближалась фигура парня лет пятнадцати.

– Мы!

– Я Агний староста общины Велеса, идите за мной, пока до распределения побудете у нас в общежИлище.

Братья покорно зашагали за Агнием, взвалив не плечи вещи, которые им купил Влас.

– Как зовут?

– Меня – Сашка, младшого – Тришка. Отчество дали Василичи… – Сашка вдруг почувствовал несказанную благодать, потому что произнеся отчество, что дал Влас, он будто обрел род.

– Что за имя такое «Тришка»? Трифон что ль?

– Мы не знаем. Матушка его так кликала…– снова оправдывался Сашка. Подойдя ближе, братья увидели большие добротные дома-общежилища. Агний неторопясь разъяснял братьям, что каждый дом принадлежит общине, названной в честь богов, чьи статуи они видели в Храме Четырех Врат: первый дом – общины Рода, второй – Сварога, в третием жила община Велеса, в четвертом – община Даждьбога, в пятом с резными ставнями – община Перуна, в шестом – община Симаргла и в седьмом, у самого сада радарей располагалась девчачья община Макоши.

– Агний, а какие общины самые сильные?

– Ээээ…Не буду лукавить, среди радарей поговаривают, что самая сильная и богатая община Перуна. Они всегда первые. Из Перуновой общины волхвы едут в самые важные городища, князья для них такие чертоги воздвигают! Огого! А ещё говорят, что сами князья преклоняются пред волхвами Перуна! Мда…Дюже большой высоты достигают!

– А нас куда распределят? – спросил Сашка, а в голове промелькнула мысль о том, что пусть будет любая община, лишь бы их с Тришкой не разлучили.

– Никто не знает. На Капище Вещий Круг будет. Но сначала вам нужно пройти обряд имянарячения. Ну, вот и пришли… – Агний открыл дверь в просторную горницу. – Тут прихожая часть, по левую руку – едовая, по правую – писарня, а здесь мы спим. Видите два свободных топчана? Занимайте!

– А почему здесь нет никого?

– Так все на учении в Храме. После учения пойдем вознасить хвалу Богам на Капище. Опосля вернемся, будем еду да питие готовить. Ну, всё, я побежал к своим. Обживайтесь!

В доме было тепло и спокойно, братья сняли верхнюю одежду, переобулись в легкие лапти и пошли осматривать горницы общежилища. В едовой стояли два больших стола и лавки, стены были красиво окрашены глиной, на них висели мощные резные полки, по всему – дубовые. На полках располагались корзины с овощами, мешки с мукой и крупами, судна для еды, сосуды для питья, горшки да деревянные ложки. Стены писарни и жилой горницы были обшиты сосной, а на них были видны искусно вырезанные образа Велеса: «Велес в трех Мирах», «Велес на Калиновом мосту». «Велес на защите всего живого», а вот в руках у него живая и мертвая вода. Мальчишки бродили по общежилищу как зачарованные. Такая красота кругом! Необычайное тепло и добро царило в каждом уголке жилища. И на душе им тоже становилось теплее…

Нагулявшись и согревшись, братья сложили вещи в пустые корзины и засунули под свободные топчаны, а после прикорнули, накрывшись овчиной. Сашка проснулся от шума множества голосов, он резко вскочил на ноги и стал тормошить брата.

– Тришка, просыпайся! Просыпайся говорю! Радари пришли!

– А?! Пришли? Сейчас… – еще сонный Тришка присел на топчан.

Агний зашел первым в спальню, за ним завалили еще семь парней.

– Вы здесь? Поднимайтесь, идите с нами еду варить! Мы всё делаем вместе! – подмигнул Агний.

– Баян Святогоров! – высокий кудрявый парень протянул ладонь Сашке.

– Сашка Мезмиров. Василич, я… – зачем-то добавил старший.

– Тришка я. Брат меньшой! – громко отчеканил Тришка.

– Рыбу опрастать смогете? – спросил Баян и кивнул в сторону корзины, в которой шевелилась свежая рыба.

– Смогем! – серьезно ответил Сашка. – Мы и ловить ее умеем!

В едовой все дружно трудились над вечерником. Дедослав с Боголепом замешивали тесто на калачи, Кудеяр и Ладомир чистили овощи, Лучезар и Древослав принесли воды и занимались печью.

Радари шутили и смеялись, Баян распевал шуточные песни, Кудеяр изображал высокомерных перуновских радарей (между собой из называли «перУнцы»), а Агний, как старейшина шикал на них, хотя, отвернувшись в сторону тоже улыбался.

После вечерника, ещё сидя за столом Сашка неожиданно для себя громко выпалил: «Благодарствуем, радари за доброту! За еду, за принятие нас! Мы рады бы у вас остаться…». Радари заулыбались, похлопали по плечу ребят.

– А как иначе? Так нас Ведогор учит. Наш главный воспитатель. Добро творит добро. А зло творит зло. Потому и принимаем вас как равных. Будем рады, ежли останетесь с нами, ведь тогда у нас будет полная община. Мы сможем выдвигать решение на Вещем Круге. Право будем иметь! – ободрил братьев Агний.

Другие радари поддержали Агния, ведь их община была самой малочисленной среди всех. Обидно было, что даже девчонки из общины Макоши имели право выдвигать решение на Вещем Круге, а они – нет.

Ночью Сашке и Тришке не спалось. Они тихо лежали на боку и смотрели в окно, в котором блестели маленькие точечки – звезды. И думали они об одном и том же – о сестре. Живали она, Ведана…?

Глава 6

Алтынка шла по тайной тропе к своим владениям, неся в корзине маленькую девочку. В голове крутились сотни мыслей, сотни дел. Она приближалась к своему личному миру – Белая гора заботливо окружала ее владения со всех сторон непроходимыми скалами.

– Агна… – молвила Алтынка и скала расступилась, пропуская свою хозяйку домой.

Богатырка окинула любящим взглядом свой мраморный дворец, созданный искусными мастерами-вятичами. Словно в огромной, прекрасной каменной чаше стоял Алтын-дворец и хоромы ее сподвижников. Скалы, словно воины с мечами и копьями окружали владения богатырки, берегли от ворогов и нечистой силы. Сосны и кедры – вечные охранники стояли в дозоре, задевая своими кронами облака. Навстречу хозяйке вышли два богатыря, облаченные в кольчуги.

– Алып, Эргек, мир вам! – Алтынка улыбнулась, увидев воинов.

– Владычица наша… – богатыри почтительно поклонились и быстро разожгли уличные факелы.

– Тану приведите ко мне! – распорядилась хозяйка и быстрыми шагами направилась во Дворец.

Она решила отдать младенца на воспитание ведунье Тану, той, которой доверяла свою людскую плоть и богатырский дух. Она для нее была земной матерью, доверенным лицом, советчиком, единомышленником, единственным лекарем ее тела и духа.

Глаза ведуньи засветились от счастья, едва увидели любимую хозяйку.

– Ай-Алтын, мир и слава тебе, великая богатырка! Солнцеликая Владычица Белой Горы! Знаю, Боги передали мне особенное чадо на воспитание… Это верно?

– Да, Тану, девочку. История её темная и необъяснимая. Ни в мире Прави, ни в мире Нави ничего о ней не знают. И о двух ее братьях. Да и братья ли они ей – неизвестно. Ведьма на Велесовом Капище их еще младенцами нашла, себе забрала и украдкой растила их в лесной землянке. Да померла, молния ее убила. Дети выжили каким-то чудом, люди нашли и в их приют сдали. А наша Матушка повелела брату всех детей убить, потому как посчитала их подменышами. Объявилась у нее некая приспешница с Темной Нави, донесла ей, якобы чернобожники через этих детей готовят месть Велесу, Крадный мост строят.

– Кто сию историю поведал вашей матушке? – Тану прищурила глаза, показывая всем своим видом свои сомнения.

– Навка Морены.

– Я ее сыщу… – ведунья могла сыскать кого угодно.

– Я искала её, Тану. Нет ее ни в одном из миров. Никто про нее не слыхивал. Как будто ее никогда и не было. Разберись в этой истории. Девочку зовут…

– Ведана, знаю! – она видела эту девочку, совершая тайный обряд.

– Ты видела ее будущее? – Алтынка с надеждой посмотрела на ведунью.

– Нет, мне нужно время! – Тану решила умолчать о том, что случилось во время обряда. Решив заглянуть в будущее девочки, она столкнулась с необъяснимой преградой – ей закрыли вход в пространство и время. А ещё она чуть не лишилась глаз. Стрелы-молнии летели ей в лицо, появляясь из ниоткуда. Ведунья еле успела разрушить связь и завершить обряд.

– Найди ей кормилицу, пусть достойно заботится о девочке. Я брату обещала. А ты пристально смотри за ней. Забирай! – Алтынка указала рукой на лавку, на которой сидела маленькая худенькая девочка и молча играла со своими пальчиками. На секунду они встретились глазами. Алтынка и Ведана. Малышка улыбнулась, и на миг будто стало светлее в мраморных покоях богатырки. Глаза девочки излучали мягкий свет. Неожиданно Алтынка улыбнулась малышке в ответ, но тут же резко отвернулась, понимая, что может совершить такую же ошибку, что и брат – привязанность к тому, кто может угрожать божественному укладу, порядку и жизни.

Тану взяла девочку на руки и почувствовала, что малышка легкая как перышко. А Ведана будто сразу поняла, что отныне ведунья является ее хранителем. Малышка крепко обняла за шею и прижалась щекой к ее лицу. Где-то в глубине закостенелой ведовской души, зашевелились давние воспоминания, те, которые она уже слишком много лет прятала в себе. Сердце закололи тысячи острых иголочек. Сынок. Карык.

Тану несла девочку по длинным коридорам Алтын-дворца и каждой частичкой души проживала этот момент. Когда-то, много лет назад, так же к ее щеке прижимался сыночек – Богатырь Карык. Великий сын, отдавший жизнь за родных Богов, за Госпожу, а свой род в бою с Эрликом – Повелителем Темного царства. Она не готова снова испытать эту боль, она не станет матерью этой девочке…

Кормилицу нашли среди тех, кого в горах спасла Тану своим колдовством и снадобьями.

– Акуш, ты уже много лет служишь верой и правдой Ай-Алтын. Заботишься о воинах и Мраморном Дворце. Есть для тебя важное дело! – Тану указала глазами на малышку, которая с интересом разглядывала белые покои ведуньи.

Акуш всплеснула руками, заулыбалась и взяла малышку на руки.

– Вам Ай-Алтын выделила новые просторные покои в западном крыле Дворца, к вечеру можешь располагаться там. Девочку зовут… – на секунду ведунья затихла, и в мыслях промелькнуло, что имя девочки нужно сохранить в секрете. – Веда. Ей чуть больше двух годков. Ухаживай за ней как за собственным ребенком. Я буду часто вас посещать…

Радостная Акуш сграбастала милую белокурую малышку и побежала в свою хижину собирать вещи.

В волшебном мире Ай-Алтын пошел первый снег. Воины оделись в зимние одежды, вокруг Дворца зажгли каменные колодцы, что в зимнее время обеспечивали тепло всем жителям. Мраморный мир, сотворенный Алтынкой был прекрасен! Зима пролетала незаметно, в делах, походах, в возведении нового крыла Мраморного дворца. Алтынка чувствовала отчужденность брата, который ни разу не повидал ее за долгую зиму, видимо переживая из-за подкидышей. Но она была уверена в правильности своего поступка.

Время в Алтын-Дворце пролетало незаметно в подготовках, поисках новобранцев в богатырское войско, и в походах, от которых зависело спокойствие светлого мира. И вот наступило долгожданное затишье…

В горах начались проливные дожди, они принесли с собой бархатную зелень и полевые цветы. Тучи медленно собирались на вершинах гор, сердито сталкиваясь боками и становясь единым целым.

Веда впервые вырвалась на улицу, чтобы промокнуть под дождем. Ануш всегда прятала девочку в горницу, через мутное окно которой, Веда наблюдала за чудесным представлением – блестящими струями дождя, летящими с небес.

– Ануш, айда на дождик! Айда туда! – маленькая Веда, обладая недетской силой, легко тащила упирающуюся воспитательницу за руку.

– Веда, нельзя! Тану запретила! Это приказ! – Ануш пыталась задержать взбалмошную девочку, но ей было уже не справится. Веда легко вырвала ладошку из руки воспитательницы и с грохотом распахнула входные двери. Акуш, потеряв равновесие, упала на пол, по пути ударившись головой о косяк двери. Она потеряла сознание, чем и воспользовалась маленькая шкода.

– Вееееддааааа! – закричала девочка и бросилась под прохладные струи дождя. Закружилась, завертелась, задирая вверх лицо так, чтобы как можно больше капель упали на лицо. Она представляла, что они волшебные и то, что она тоже скоро станет кудесницей. На секунду она затихла – сквозь шум дождя отчетливо слышался чей-то плач. Она обошла весь двор, но никого не нашла. Вскарабкавшись по большим валунам, девочка заглянула за высокий забор.

– А почему ты плачешь? – Веда увидела девочку, которая была привязана к большому столбу. Девочка повернула голову и тут же отернулась, зажмурив глаза.

Сбежавшая узница уцепилась за вековую сосну, стоящую у забора и ловко перемахнула во двор ратища.

– Кто ты? – Веда погладила плечо привязанной к столбу девочки. – Как тебя зовут?

– Аманка…

– Я сейчас! – Веда начала развязывать крепкие узлы на руках Аманки.

– Ты не развяжешь. Это отец Алып вязал. Его узлы никто не может развязать! Даже Боги!

– А я развяжу! – весело ответила Веда, разбирая сильными маленькими пальцами тугие узлы. Не прошло и минуты, как веревки упали под ноги Аманки.

– Благодарствую…Только что мне теперь делать? Нельзя отвязывать того, кто наказан! – испуганно прошептала спасенная.

– А давай, ты немножко отдохнешь, а потом я тебя снова привяжу? – шепотом предложила Веда, участливо заглядывая в глаза девочки. – Пойдем, я дам тебе кушать…

Девочки перелезли тем же путем во двор, где жили Веда и Ануш. Внимательно осмотревшись, девочки тихонько прокрались в горницу – там никого не было.

– Аманка, айда. Кушай… – Веда протянула деревянное судно с остывшей кашей и лепешкой, которые полагались ей на обед.

– Благодарствую… – голодная девочка принялась быстро хватать еду, запивая молоком. Она ела и ела, пока судно не опустело. – Кто-то идет! Меня убьют!

– Зачем тебя убьют? – спросила испуганная Веда, узнавшая совсем недавно что такое смерть.

– Мне нужно обратно! – Аманка резко соскочила с лавки и бросилась бежать к забору. Через минуту они снова очутились около столба.

– Привяжи меня обратно! Прошу тебя! – Аманка смотрела на новую знакомую испуганным взглядом. Веда кивнула и маленькие пальчики узницы змелькали перед глазами Аманки.

Веда аккуратно привязала девочку к столбу, а сама спряталась за камнями. Вдалеке показались другие дети, такие же крепкие как Аманка.

– Отец Алып сказал, что ты на