Когда ты говоришь глупости, а я молчу

Пролог

На тонкочувствующем плато твоего сердца я постоянно убеждаюсь в своей человеческой сакраментальности, в том, что можно увидеть в моей жизни и ты видишь. Но постоянно молчишь, как бы перелистывая время или понарошку щурясь, и заказывая пиццу на своё усмотрение. Ты стал эдаким философом и маячишь вокруг упразднения витиеватого смысла времени, чтобы выпасть из многолюдной матрицы, в которую тебя загнало это скудоумное приспособление на планете Земля. Ты использовал его так часто, что твои смыслы стали не только сакраментальными, но и стали напоминать личных гуманоидов души. Беря которые в руки, ты мог бы с уверенностью сказать свой авторский посыл на встрече с людьми, или когда мы идём на новогоднюю вечеринку и ты ложишься там прямо на кровать и просто засыпаешь. Такой неумелый тюфяк из прошлого или всеядный мужчина, который не может ничего добиться в своей жизни. Она ведь не маленькая, ты пишешь постоянно фантастические поэмы и читаешь их мне, чтобы насытиться культурой преждевременного старения. А потом, взяв в руки желтеющую газету – произнести эдакое заклинание, которое в полночь принесёт тебе много сладкой ваты и станет, как привередливый слон из серого склона мира твоих надежд. Ты живёшь в них и ищешь собственный смысл нарочитой логики личной судьбы.

Передавая мне чуточку внимания – я опять молчу и закрываю за собой тонкочувствующую дверь, как будто сама стала для тебя призраком времени и не хочу больше двигаться назад в прошлое. Я устала сопротивляться твоим теоремам времени и думать о них, как о несбывшихся надеждах, каждый раз, когда мы проходим нужный экватор времени и попадаем на линию своего психического ожидания любви. Она так сладко ворошит внутренние глупости, что ты и сам прижался ко мне пиджаком или стал тонкочувствующим жиголо. Ты улыбаешься мне в ответ, а твои поэмы становятся устрашающим предзнаменованием к движению лучшего космоса внутри себя самого. Там ты понимаешь его, но ждёшь ответа извне, а я просто молчу или прикидываюсь дурочкой. Такая игра из психического осознания своей личной выгоды, которая почему-то не приходит и не сравнивает многих людей вокруг тебя самого. Ты ждёшь новый космос личности, но и туда нужно опять и опять путешествовать за новой порцией неизведанного лучшего мира смысла. Изведать его пока не удалось до конца, но ты стараешься и ждёшь внутри готических смыслов, как бы предваряя свою личную свободу в ненужности быть мужчиной моего сердца.

Реальный мир запутал тебя до конца, на последней станции ты уже вышел, но не понял риторического облика Вселенной. Ты постоянно всматриваешься в небо со множеством звёзд и ищешь выход из потустороннего мира магии отношений. Он идёт к тебе семимильными шагами, он прокручивает страхи внутри твоей одежды личности, но когда ты сам оказуаливаешься, то видишь уже не такого джентльмена из космической саги о времени. В той истории ты стал бы вероятностью сущей невзгоды, а сегодня стоишь в квартире и показываешь новый ром из магазина. Двигая руками внутри своего свободного слоя морали – ты хочешь задеть моё личное самолюбие или притрагиваешься к женскому чутью также глубоко, чтобы понравиться мне сегодня. Оно стало мнить новые грани космических смыслов, новую космологию стиля современного поведения, а сам ты нашёл в характере времени – монументальные черты жизни. Не будучи новым изгоем ты прячешься за свой символизм в душе. Но он такой же сакраментальный и чуткий, как и твоё смысловое предупреждение себя самого перед женщиной.

В настоящей культуре ведь должно быть много смыслов, подтверждений и характерных черт, чтобы от любви устала каждая трещина в глазах и настиг катарсис положения морали между людьми. Ты ищешь этого созвучия и пылкий стиль твоего обращения ко мне становится уже неимоверно весёлым. Он из серой панорамы осени представляет фантастическую одежду в твоём беспокойстве бытия и ждёт, что ты оденешь новый имидж и станешь более достойным человеком в руках нашей Вселенной. Эти руки ты сам видел, ты мечтал, что стили космоса станут помогать тебе в убеждении между планетами и сам попытался выйти им навстречу. Там же, где глубина космической станции переходит в открытый космос – ты остановился и стал курить, а потом задал себе небольшой вопрос: «Что может сделать сознание вечного, что не будет вечным для целой Вселенной?» И на этом сакраментальном смысле ты застыл, как фарфоровая статуя или бронзовый мир идеальной логики быть настоящим мужчиной. Так ты пытаешься превозмочь свою поведенческую зависимость или выключить страхи наедине с блуждающими недрами стихии космоса в душе.

Ведь из этой самой стихии ты и был создан на свете. Ты пришёл и стал неимоверно много говорить, а потом написал серию поэм, внутри которых фантастический смысл приобретает новое звучание на огромном расстоянии в килопарсеки по всему периметру Вселенной. Так и звучит твой логос и дремлет внутренний монстр, пока я молчу и мило улыбаюсь тебе в ответ. Находя всё больше и больше готических смыслов и предзнаменований, имея тщетность не переводить стрелки на космические аналогии с женской логикой бытия. Ведь я уже нашла там меру смыслового поворота на другое отражаемое зеркало, где мы можем вспоминать свои прошлые жизни. Где руки Вселенной расходятся на килопарсеки и ставят уже значение для души нечеловеческого формата. Его ты искал для себя всю жизнь, проживая и предаваясь удивлённому слабоумию, когда не веришь, что окружающие врут тебе, а ты просто молчишь в ответ. Так через наглость и созвучие в медленной рамке бытия этот внутренний космос сам нашёл твой день аллегорий. Ты вышел ему утром и понял, что живёшь уже не на своей планете, а где-то поодаль в другом отражении мира зеркального цинизма. Где можно притронуться к циничности прошлого также плотно и изысканно, как это делали для тебя гуманоиды из необъятной Вселенной.

Там они наполняли множественный хаос времени своей прокрученной и всеядной параллелью нового организма, а потом стихали между белыми облаками, тонко засыпая каждый на своей планете. Этим смыслом ты можешь двигаться через необъятное тело выдуманных линий логики, но они закручивают твою систему морали в определимый стиль эзотерического мышления. Ты идёшь в магазин и скупаешь много литературы, но она стала слишком слабой для твоего мозга, а он требует пищи серьёзного отношения к любви во Вселенной. В таком серьёзном движении мира эгоизма ты стал жить повседневной моралью и ищешь ко мне пространное чрево логического вида идеалов. Я смеюсь на свою сторону космоса, иду и закрываю глаза по асфальтовой дороге, где можно сэкономить много субъективного переживания для судьбы. Но при этом остаться всё же честным человеком, который будет искать своё новое назначение не смотря на изменение личных отношений с женщинами. Требуя фетиш в каждом экваторе любви ты ждёшь, что я пролечу с тобой по марсианским равнинам нежного космоса, а может прыгну на космического жирафа, чтобы попробовать свой нептунный идеал времени. Он, как морской монументальный покров любви держит меня, чтобы спасти от суеверий и от вымышленной логики жить завтрашним днём.

Ведь завтра так и не пришло, мы всё те же и мнимое наступление календарной моды – только трогает тебя за душу, но не прощает современного поля объективизма в глубине личности. Ты ищешь выход и там, ждёшь, что новое станет более сакраментальным, но оно повторяется и стелет уже серые толки в смыслах человека. Серую боль и такую же серую грань отношений друг к другу, так и мы отдалились на расстояние килопарсеков и не можем больше учить свойскому предчувствию друг друга, но тянем в мозгах другое чувство эзотерики, чтобы космос ответил опять взаимностью нам обоим. Там на планете Марс мы водим своё ментальное предосуждение, как новые земляне, как прообраз человеческой сущности, который больше не знает времени. Он – тонкочувствующий спектральный оттенок человеческого космоса, который пережил состояние внутренней Вселенной и готовится прожить здесь новые шаги, как близкое рассуждение о любви. На Марсе ты впал в сакраментальную улыбку времени и не можешь больше чинить мне предрассудков. Ты стоишь, а ветер, как сухое поползновение будущего кванта времени – уже ищет к тебе выход, чтобы снова образовать новый дом с твоей человеческой головой. Она не подчиняется многозвучию маразма землян, но ищет пути выхода своей своеобразной логики, чтобы приручить монстра, который направил к тебе свои последние шаги на новую землю.

Сатирикон по мнению любви

Не хочешь сам – не ведаешь в пути,

Где сам от Дерби спрятался и – ждёшь,

Что будет холод внутренне – негож,

А выстроен под сердцем – набекрень,

Что выше нет тебе упрямой – лжи,

Но носит пустоту, сковав твой – мир —

Мне ночь в глазах обыденная, что ж

Я буду верить в призраков – таким,

Как видел их – под смертным на тебе,

Доселе не изученным – покровом,

Чтоб снова австралийский звать – предел

И думать, что отжил – внутри беды.

Меня назвали Хао Ю, где – в снах

Не верит в поздний для чутья – пророк,

Не гладит точно бороду – со строк,

Но снова вожделеет – от понятий,

Над смертным телом – внутренне пригнув

Серьёзность чувства, думая, что крут

Китайский самбоист, начав свой путь

По форме – от доказанной дороги.

Где сам я не знаком от Дерби – в том

С упрямой волей разницы – мне звать

Космические тени, чтобы лгать,

Что снова я в бильярдную – пошёл,

Что вечно клуб – мой джентльмен души

И трогает там опус – изо стен —

Фатальность – быть влюблённым одному

В критическую фазу злых – проблем.

Что мне играют в жизни – на работе,

На бирже – после тысячной гряды

Вопросов – не для чести, для тюрьмы,

Что мог попасть я внутренне – негоже,

Но счёл, что этот круг – один отпор

И буду дальше в жизни – я кутить,

Чтоб видеть на любви – один дозвон,

Пока в сатириконе можно – пить

И медлить там с коллегами – за торт

Всевластной формы фобии – в глазах,

Что дальше я не вижу – метки в шарж,

А только нахожу свой день – в руках.

Кидая там подмётки – между стен,

Что буду обожать сам биржу – вдоль

Проблемы экономики, где – взять

Я словом не смогу – один пароль,

Но внутренне к чутью мне там – страдал

Мой дух китайский, чтобы – обналичить

Свободу – в современности и ждать,

Когда придёт поклон там – умирать.

Когда завьют от птиц – скупые дни

И между цифр я сказан буду – Богом,

Страдая вдаль души – в покорность стен,

Что сам я ухожу под воду – вдаль,

Не видя сложной матрицы – повсюду,

Не ведая за низменной – игрой,

Что мне, быть может, женщины порой

Искали склад – доверчивой Фемиды.

Держали рупор страсти – между дел,

В покорность превращая и – любовь,

Но внутренне от суматохи – в том

Я был горазд любовниц – завести

Так много, чтобы в подлинник – врасти

И выиграть после обольщения – осень,

Нажав на тот бильярдный шар – пока

Мне греют вдаль искусства – облака

И звать желают в призраках – за холм.

Я жил там в деревянном доме – сам,

Со мной жил пёс, чтоб умереть – внутри

С одной проблемой тихой, чтобы греть

И эту миску странного – поверья,

Но снова домработница – нашла

Мне ужас в этой мысли, где – теперь

Я стал стесняться приводить – туда

Любовниц – в каждой выемке пера.

Чтоб вечером писать им оды – в дым

Своей любви китайской, что хранил

Я много лет за тысячами – квот

И новый путь, что сам я – идиот,

Влюбляюсь днём и ночью, чтобы врать,

А после сам веду в одну – кровать

Я мысленно те слёзы, чтобы – жить

Немного интереснее, чем – в доме

Живут напротив – призраком судьбы

Соседи – в этой старой форме лет,

Что странно наблюдают в ритме – звёзд

За новой категорией – той осени.

За той, в которой сам я – самбоист

И ныне смертный воин в сто – вестей,

Что мой обычный пёс – мне мимо ран

Ещё и друг – под наглостью простой.

Он вышел весь сегодня, чтобы вспять

Опять судьбой весь цирк – перевернуть

И выдумать искусственно – предел,

Где можно там соседям – подмигнуть

И снова на соседский в том – газон

Нагадить – в форме личности под хват

Иллюзий плоских, чтобы – не пройти

Там было мудрым воинам – опять.

Мой мир в сатириконе был – не свят,

Мой дух хранился над покоем – лет,

А сам я выше был, чем злой – атлет,

Который хочет в счастье – взять секрет,

Чтоб выдумать свой личности – апломб

И после вынуть страхи – об заклад,

Когда бы стал я в вечности – не рад

Блуждающими формами – в захват

Считать и спички на глазах – соседей,

Что выше редкой формулы мне – лгут

Они одни, чтоб нагибать – тот путь

За редкой орхидеей, где им – жить.

Принёс сегодня я цветы – под стиль

Вечерней формы лирики, чтоб дать

На руки денег – для моей особой

Приметы домработницы – ей в суть,

Что очень уж устала жить – одна

Она на свете в почерке – за славой

Той формы расточительства – от зла,

Что там её хозяин может – странный,

Но щедрый в этих призраках – души

И мнит одну реальность, точно форму

От верха злой циничности – прожить

На ферме сто веков и – пережить

Монахов – между правилом за мир,

Моральный день, откуда выше – рознь

Исчезнувшего качества – затей

И ловкой смерти – думать перед ней,

Что люди всё хотят бежать – вперёд,

Но движутся назад, закрыв в ладонях

Свой ветер повторений – будто ад

И вид от самбо в птичке – по крылу.

Где обществом летает в мифе – в нас

Она сегодня, притворяясь – милой,

Но ждёт, что близко станет – на удел

Ей в том и самбоист, когда бы – бел

Был день по каждой личности – вокруг,

Был смехом в историчности – на вой

Иллюзий человеческих – разлук,

Что так хотим запрятать – с головой

Весь собственный источник – от чудес,

За взятый мир от эго – по картону,

А после вырезая в нём – слова —

Бежим, чтоб думать мифами – о Боге,

Сгущаем краски в низменной – реке,

Что мало нам любви, но много пакости.

От лжи, которой стало бы – в глазах

Знакомым – то зеркальное в вине,

Как роль под человеческой – приметой,

Как путь внутри отличий – между дел,

Где людям свет не кажется, а мнит

В искусстве страсти, подвивая – миг

За редким цветом образа – в чутье.

Работал так, работал и – однажды

Влюбился сильно в сказанный – апломб,

Там лишь была Ли Мэй, ещё сильнее

И в редкой прозе – сливой зацвела,

Что нет ей ближе качества – судьбы

Искать меня – в загробной неге мира,

Но думать, что богат я – и созрел

Для формы отношений – в этом сам.

Я пригласил её в мой скромный – дом,

Создал уют и в страсти – объективно

Доказанным приёмом стал – никем,

Как ждут мужчин те мысли – на краях,

Когда им больше чисел нет – собрать

Озвученное в колкостях – за этим

Притворство гнёта, чтобы – подвести

К союзу смертных образов – в себе.

Любовь была, как плут и – не хотела

Сегодня подходить мне близко – там,

А просто над итогом – оробела

И мнительно ждала, что будет – снова

Играть – в одной истории под роль,

В которой мне Ли Мэй – не очень тихо

Расскажет, как в обычной – темноте

Сегодня ждёт свой юмор – на двоих.

Но мне часы опешили – там мимо

И я напился рому – без помех,

Без близкой грязи слова – между делом,

Что встать не смог от ужаса – под смех,

Когда проснулся утром – спозаранок,

Но выть не мог от страха – между дел,

Что нет там милой женщины, а мел

Мне бродит, словно призрак – от порога.

Я ждал, что позвонит мне дама – та,

Кричал сам в трубку жизни – этой бурно,

Мечтал, что скажет мнительно – она,

Как злом внутри вопросов – я не смел

Угнать ей мысли сложенного – босса,

А после впредь не умереть, а стать

Ещё в глазах иллюзией – допроса,

Что внутрь – сатирикон и нет опять

Мне в жизни повторений в этом – весе,

Как только биться в муках – между тем,

Заглатывая рыбный там – крючок

От форм самозабвенности – потом,

Где ил не прочен в фирме – под нутро,

Где скачет казино не в той – каёмке,

Но движет редкой формулой – пера,

Чтоб выиграть каждый казус – до утра

И звать сегодня тот момент – уловки.

Я знал, что буду думать – после бед

Ещё и вечер, утро – между правдой,

Как смог я упустить ту даму – сердца

И после потерять контакты – в мел,

Искусственно хранящий мне – ту медь,

Ту разницу – под страстью восходящей,

Где жив внутри китайский там – мудрец,

Но сам не хочет в уровне – тревог

Обдумать счастье в ритмах – для души.

Мой дух не отлетал напротив – рома,

Но двигал я затерянный – манер,

Что мне уже та странность – и знакома,

Что вижу эту бренность – я совсем,

Как дикий мёд – направив тело в скуку,

Как редкий ювелир – крадущий часть

Вопроса суеверных глаз – за пасть,

Откуда может вылезти – актёр.

Дожил и досчитал тот день – до ста,

Довёл искомой сущности – манеру,

Что вовсе сам сорвался я на – два

Вопроса в том с прислугой, где она

Была тогда и в доме – находилась?

На что мне было сказано, что ей

Пришлось уехать в пользу – новостей

От ловкости друзей и мило – тикать,

Как вид необычайной, редкой – мглы,

Когда закрыл бы оборотень – взгляд,

Направив чёрной формы – объектив

На сущность ювелирную – подряд.

Что там могла мне Эльза – приложить

Ещё и дом роскошный – между глаз,

Что ныне подработкой вышла – мне,

Как сон обычной ревности – в окне,

Пока я сам лежал от рома – вниз.

Судьба распорядилась странно – вновь

И запил я, как в лучшем – для кино

Сюжете – в этой лирике под час,

Ещё не обомлев на этот – раз,

Что мог один глотать сегодня – мел

И жить, как холостяк, который сам

Собрал в глазах сатирикон – на смерть

И вышел задней дверью, чтобы лгать

Себе – в той чаше сущности одной,

Где мог бы заглянуть – ещё подняв

И тучи – за преемственной главой,

Где ждёт меня тот образ – волевой.

Но был сегодня я лентяем – в раз,

Обычным, зрелым правилом – во рту

Держать конфеты сердца, чтобы лгать

Себе – о совершенстве мира в том.

Так думал было в розыск – объявить,

Но дух мой падал в миску – за углом,

Где был тот бар и общество – моё

С коллегами с работы в том – надзоре,

Что шли они мне в баре – предлагать

Ещё играть – за миф казённый в роль

Иллюзий схожих в редкости – отдать

Мне пользу сумасшедшую, что сам

Я меньше стал – той формы умирать

И бредить ловкой впадиной – меча,

Что помню тот объёмный вход – уму

И буду править в личности – не мща

Своей обиде ожиданий – вскользь,

Что сам страдал я нищенством – к окну,

Но так не понял, что же – обещать

На глаз сегодня в радости – ко сну?

А Дерби просто спрятался и – звал,

Что буду я в никчёмности – вести

Тот строгий разговор, чтоб обещать

Программу личной выгоды – для слов,

Прогноз своей оценки – между дел

И странной волей – убеждать любовь

Прийти ко мне навстречу, чтобы там

Играть – за редкой грацией от глаз,

Скитаться в пользе юмора – со слов,

Чтоб жить искусством выше, чем и я

Сегодня жил бы внутренне – коря

Мой дух китайский в страсти – по себе.

Ли Мэй пропала – что же мне теперь

Там делать – в этом казусе от звёзд,

Что думать в страхе общества – ума,

Когда, загладив обществом – вопрос

Ведёт сегодня счастье – лишь её

К глазам на дно соседским, чтобы ждать

Откуда мне приказывать – дано

К идее форм любви, где – унывать

Не смог я вечно на крови – у ног?

Я взял у пса свой мир и – понемногу

Сегодня отошёл, закинув – плут

Ему на спину лучшего, чтоб был

Он сам сегодня в масти мне – погнуть

Ту странную мораль, откуда – жизнь

Даёт мне шанс намерением, но

Внезапно убирает в чести – сплошь

Единственное в мысли, где – оно —

Не может видеть Ли Мэй и – понять,

Откуда больше старостью – углов

Я должен был на этом – привыкать

Играться с разной страстью – на глазах,

А после ждать, что женщинам – давно

Наскучил мой пространственный – задел,

Заправил часть морального – конца,

Туда, где нет ему слепого – в мере,

Отныне символического – в путь

Исчадия – быть тонкостью манеры,

А после ждать, что вылью – этот рай

Я сам на свете в казино – под смех.

Мой пёс – так звали Макса, не нашёл

Сегодня сложной маски, но увёл

Меня поодаль дома, что – один

Я буду в редкой плазме – обнимать

Там ветер австралийский, чтобы ждать

Ещё в итоге приключений – но

Увидел я, что в страхах – не дано

Мне больше жить и в старости – играть.

Стояла на крыльце в том доме – лишь

Ли Мэй, как одинокий там – малыш

И что-то говорила в праве – для

Иллюзий цепких в древности – ума.

Она была прекрасна и – цвела,

Но мне на связь не вышла – в этот рок,

Я просто сам опешил, чтобы взять

И выкинуть тот горе – поводок,

Чтоб снова Макс с ним поигрался – в путь

Его любимой личности, чтоб мнуть

Немного символизма – между стен,

Что может он угадывать – тот рок,

Что сам меня привёл на тот – порог

От края вольной близости – ко сну,

Где мне сегодня тихо и – усну я

От равной атмосферы – по нутру.

Окликнул я мадам, чтобы – она

Взяла свой мир предания – для слов

И после мило ухмыльнулась – там,

Закрыв руками для того – лицо

И быстро убежала в риск – людей,

Что мило приютили там – ей мир

Свободы жалкой слабости – своей,

Что быть не может там со мной – увы.

Моё различье стало мне – под склад,

Внутри вопрос о мужестве – кто рад

Сегодня быть несчастным – на аду,

А кто, быть может, встал – на эпилог

Одной звезды оставленной – под мир,

Где я серьёзно думал, что влюбился,

Но сам любовь я потерял, а – хворь

Сгущалась странной маской – надо мной.

Пошёл домой и позвонил – соседу,

Я там сегодня выдал всё – как есть,

Я вынул так сигару между – линий

Вопросов ёмкой важности, чтоб мнить

Сегодня и доселе бизнесменом – лишь

Я внутрь прогнул реальности – мотор,

Чтоб жизни дать упорство и – огни,

Чтоб вытерпеть иллюзии – под дар

Моей моральной бытия – любви.

Адам сказал мне в счастье, что она

Сама пришла на этом часе – вдоль

Иллюзий мне китайских, чтобы там

Узнать кто я и выспросить – потом,

Откуда много пью внутри – я бед,

Откуда вызнал в правилах – за мир

Свой чёрный дар, как мести силуэт,

Наткнувшись самбо – на одну волну.

Накинув слепо удочку – под миф,

Что все мы можем думать – как одно,

Что будем бредить в спаянной – любви

Мы вечно, без которой – суждено

Нам выше этих страхов – подниматься,

А после в миг нести – судьбе под нос

И разный ветер в суматохе – лет,

Закрыв рукой тот стиль – автопортрет.

Я не был сам растерян, но спросил,

Когда она уйдёт, в каком – часу

И стал там караулить ей – свой мир,

Что всё хотел поговорить – от пут

Моей любви комичной, чтобы вновь

Не видом повторить – тот пьедестал

Вдвойне сатирикона, будто – стал

Я меньше квот под низменный – гранит.

Подняв ещё довольный склеп – идей,

Дожив в душе фатальностью – своей,

Как может самбоист угнать – тот мир

И выдать прозу в области – любви?

Как меньше стало мне – перенимать

То общество – затерянный вопрос,

Что там ещё и меченый – под стиль

Манерный воин в призраке – над ним.

Стою сегодня в сущности – в любви

И что-то внутрь обдумывать – готов,

Не верю в тон реальности, а – нить

Веду – от разночтений в разговорах,

А где-то Макс там бродит, как олень,

Как дикий зверь, что ходит – не один,

Но думает о разнице – тех длин

В моральной точке возраста – за ним.

Мой день не подошёл к концу, а – я

Искал глазами на крыльце – мадам,

Искал и думал в жизни, чтобы стиль

Моей любви – был робким для двоих,

А после – встретил меленький манер

И выше стал – под разницей в глазах,

Что мог я сам перевирать – свой хлам

Под ужас современности – бросать

В тот омут черт – ту форму от руин,

И медлить старой сказкой, где опять

Веду – ту роль образчика на явь,

Как волей по китайской – мостовой

Замял бы мир мой ветер – на губах,

Что стал причудой в странное – порой,

Он сам внутри мадам, откуда – боль

Пронзает чёрный омут – с головой

И выше кроет в страсти – между глаз.

Закрыл окно моральное, чтоб – я

Играл с той формой лирики – опять,

Вздохнул – от меры смертного угла

И нет мне риска думать, что и я

Сегодня пострадаю в жизни – лет

И стану бледной формулой – ответа

На мир несправедливости – грести —

Ту ветхость черт от женщины – расти,

Как хочет здесь она – умом согретая.

Так встретились мы вечером – под явь,

Достали зрелой точкой – до углов

Моральной тяги в зрелости – любви

И высшей формой по одной – идти

Курьёзом предназначенной – постели,

Что жив сегодня я в глазах – людей,

Особенно той женщины – последней,

Что выучит мой мир – оставив ей

И точку серой массы – между дел,

Как думать сможет на работе – для

Искусства странной бренности – угла,

Когда бы я напился – снова в жертве,

В которой превращаюсь – этим днём,

Стою напротив, пью и сам – не верю,

Что буду после для неё – огнём

На встрече лет – в обыденности всей.

Моя мечта сбылась и мы – подняли

Тот верх циничной надобности – черт,

Подняли – слой умеренной тоски,

Что нынче создаёт мне ток – в уме

Вопросов жадной близости, когда

Я вечно сам не вижу вдаль – людей,

Но думаю о бирже – каждый день,

Откуда буду получать – свой трос

На сердце этом, как железный камень,

В котором стынет общество – за медь,

Опробуя воздеть в глазах – и пакость,

От стен которой стал бы я – иметь

Ту миром предназначенную – гладкость,

В себе не изживаемую – толком,

А только по любви искать – иголку

Мне в стоге сена, чтобы – прикорнуть

На свете этом в муках, чтобы гнуть

И риск экономический – в штанах.

Мне был тот разговор, откуда сам

Я вышел снова самбоистом – дел,

Я стал уметь рассказывать – предел

Ответов сложных в мании – ко сну,

Где ближе там не вижу – снова рок,

Но думаю о женщинах, как мило

Мне станут верить дамы – по нутру,

Чтоб вечером не отбегать – за плут

Истерик старой фобии – к нутру.

Мы сблизились, но страхом – отогнать

Не мог сатирикон, а только – гладь

Искала старый полюс – от нутра

Моей свободы в серости – блистать,

Как мог и джентльмен – не передать

Свой риск внутри – оставить за прогресс

У женщин сложных – форму для ума

И сердце в неприглядности – добра,

Что стало там оно ужиться – в теле.

Визжать – за древним склепом наяву,

Играться с Максом – в странную потерю,

Что ей подсел на даму – и не свят,

Но в жизни по любви – уходит ряд

Моей истошной муки – погибать.

Запрячь коней мне было – по лицу,

Забыть о пьянстве в радости – вины,

Но вызнать сон реальный – потому,

Что сам оставил личности – химеру

Я в дом реальной страхами – любви,

Где сам – сатирикон в своей детали,

Что жмусь от непонятной глади – лиц,

Куда-то отражающей – тем вниз

Погоду – вдоль пропащего в судьбе.

Мы долго говорили, а Ли Мэй

Сегодня показалась мне – стройней,

Быть может, ближе в этом – наяву,

Что ждать не мог обыденность – уму,

А только льстил в последней – у её

Гордыне формы, что поднять смогу

Я вечный нрава – философский путь,

От заданного стройностью – истца

И там смогу я в жизни – обмануть

Ту редкость – по алмазной высоте,

Где будем мы блуждать – наедине

И странно выживать, закинув мост

На верный ход от Дерби – по нутру,

По терпкой глади старого – изыска,

Где я смогу угнаться – между дел

За ястребом, откуда бы – имел

Он мне сегодня лучшие – моря.

Надежда не ушла и было – в том

Мне пуще обещаний выть – потом,

Что дух сатиры пропитал – мой день

И стал я выгибать иллюзий – тени,

Стал думать и шутить о даме – той,

Она лишь ухмылялась – с головой,

Прошедшей от истерики – в любви

И стала там моей отныне – в мире,

Блуждая в сон прощального – вокруг,

Историей занятного – притока,

Что я ей был и – откровенный друг

И форма страсти в наглой – высоте,

Что мог я в вереницу – белой мглы

Один свой мир направить и – затем

Занять природный искус – понимая

О той любви капризной, будто знаю,

Что сам в судьбе несчастье – сохранил.

Несбыточные казни из умов

Немало бед, но много отголосков,

Быть может странно видела – мадам

На свете этом в множестве – вопросов,

Что общество не знает – не соврав,

Где был квадратный смысл, а где – его

Ступень – напротив казни выцветала,

Давая форму множества – за торг

Любви – по обоюдной ноше права.

Любила там Люси свой блеск – в глазах,

Любила кожу – в сумраке земном,

Но больше всех любила отчий – дом,

Где в Брисбене для этого – страдала

И выждав сотню лиц – по кругу лет

Искала внутрь – тот собранный портрет,

Чтоб вновь пойти ей в школу, чтобы жить

Одной в душе иллюзией – за правду.

Мечтая стать учёным – в срок любви,

Она искала мысли в тон – от ветра,

Искала, понимая, что не – шли

В её глаза – те росчерки чудес,

Что наглая брюнетка – между дел

Всё время там на сумраке – искала,

И пробуя свой мысленный – надзор

Имела честь в том сущность – показать.

А зверь в душе, как готика – крадётся,

Бежит – и вот уж нет пути назад,

Как ей минуло лет двенадцать – близко

И стало всё мерещиться, где – рад

Ей новый класс и сумрак – наготове,

Что день внутри обыденный – ножа,

Что холка сумасбродной воли – кожи,

Проложенная в метре слов – ежа.

Родители корили в каждый – повод

Ей сущность ту ослабленную – внутрь,

Любили страх и мелочность – от рожи,

В глазах которой путалось – соседство

Из ран былых, где нелюдью – была

Она одна и говорила – в чёрность,

Что бредила друзьями, как могла

И в том потом стремилась – укротить

В глазах и зверя – в сумраке пустом,

Намерением важным, чтоб – потом

Смотреть на поле внутренней – невежды

И ждать свой день и утро – на былом.

Но детские неврозы – не скостили

Тот утренний пейзаж, когда бы сам

Ей вдруг учитель показал – наивно,

Что будет строгой рамкой – выбирать

Ту волю софистической – души,

Потрогав мысль – за каждой переменой,

Дожав источник мудрости, чтоб жить

И звать один единственный – пример,

Когда бы в класс входила – непривычно

Она одна, раскинув много – холки,

Но выдержав лишь паузу – покрылась

Вся мелкой красной сыпью – от углов.

Смотрели все, а мысли в дар – несчастья

Смотрели внутрь, чтоб близкое – понять,

Играя в редкий дар – напротив счастья,

Где нет уже иллюзий, а – пожар

Ей кажется строением – из маски

Такой же первозданной – тишины,

Где сам урок прошёл, но нет вины,

Как дар внутри от взглядов – между слов.

Ей грезилось, что в мире – всё нетленно,

Что дух пути не разлучит – тот день,

А страх, как первозданная – примета

Ей будет дальше по судьбе – везти —

Тот мир – за обладанием из казни,

Куда смотрели все – вперёд от слов

За нынешним экзаменом, что в розни

Ты сам ему открыть глаза – готов.

Минул так месяц и почти – привычно

На небе нет ни облачка – кругом,

А лето и июль страдают – в птичках,

Что много слов там ищут – на поклон,

Где сами были близкие – ребята

Тем радостным моментам – в дар ещё,

Где жили между смыслов – на себе,

Почувствуя тот ветер – между ран.

На ум пришла идея здесь – сказать,

Что вышла к новой песне – атмосфера,

Что буду снова в личности – блистать

Я там на школьном вечере – под визг

Лампады рук и образов – пока лишь,

Исчезнув – слипнусь облаком внутри

И будут мне друзья – как этот лист

Такие в роль и слаженные – в отдых.

Так быстро после школы – я пошла

На вечер тот и диско, чтобы плыть

По ветру слабой вечности – в глазах

И робы – между правилом учесть,

Как снова мне родители там – высмеют

Противный ад – над пропастью идей,

В которых я и раб и внутрь – слепец

За нищей призмой призраков – в уме,

К которым славно ветром – привыкаю.

На вечере всё было очень – в раж

Спонтанно и наигранно, как в цвете

Реальной формы мира, чтобы – даже

Не скучно было детям в той – игре

Крутить и заводить романы, где

Те юноши, как слепни – малолетние

Косились – от потерянного взгляда

На роскошь тела в мирном – бытие.

Но было всё запретно – в этом сне,

А танцы задавали – атмосферу,

Давали ночи в выжженном – плато,

По верху от которого – никто

Не мог сегодня приготовить – рай

На умыслах проказы – современной,

Но выдохнуть тот смысл – наедине,

Что прочит славный юмор – на огне

И думает прожить – немного дважды.

Я быстро стала мальчикам – кивать,

Однако, притворившись там – усладой,

Тревожной цепью мнительных – углов,

За роскошью которых – я никто

И нет мне тела больше – в этом разуме,

Как просто танцевать, закинув мост

Под странный ветер мужества, где трос

Уже фартит мне в мудрости – ежа.

Я просто выгибалась так – жужжа,

Как муха в целом ряде острой – формы,

Как спелая Люси, что ходит – зря

По тонкому канату в смерти – лет,

И нет мне больше говорящей – пасти,

Откуда был бы раб мой – поглощён

Иллюзией, а может быть строщён

Глубокой раной в выемке – ножа.

Так Люси отдыхала, но не знала,

Что думали ребята в той – подсказке

От жизни в сон наивной, где и ток

Крадётся выждать сумерки – для нас,

Где стала им она – уже не томно

Противной казнью в пошлости – вести

Тот ритм фатальной мудрости, где рок —

Сегодня движет страстью – на огне.

Считали там Люси – одной и жертв

Насильников и страхов – между тленом,

Что город выносил так – каждый год,

Набив карманы трупами – под явь,

А после в Брисбен – смело прошагав

Там думал каждый ученик, что может

Он выть сегодня в присказке – души,

Что самый лучший в чести – астронавт.

Всё мерили и обсуждали – вровень,

Кто будет телом следующий, где

Маньяк захватит жертву – между стен

Своей любви дозорной, а – потом

Сойдёт и выжжет сердце – от потери

Своей стези беспомощной – надежды,

Что ближе нет ему – той формы глаз,

Что смертью видит каждого – из нас,

Он в том, перенимая боль – чудес.

Но школьники боялись там – не все,

Ходили мимо школы – мирно взяв

Свой внутренний портфель и – от того

Заглядывали в окна – между делом,

Кто там сидит и думает, где рябь

Искусственно ведёт свой выдох – глаз,

Что делаешь ты в обществе – родясь,

Что был сегодня исключён – из нас.

Из тех, в которых можешь – выбирать

И думать в этой притче – обо всех,

Из стен, в которых можешь – умирать,

Давая пользу людям, чтобы ржать

Над слабостью – в исчезнувшей грязи,

Над небом слов откормленного – эго,

Где выхлоп в каждой сказке – это мы,

Считающие скорбный день – за два.

Люси любила думать – о себе,

Но в этом подходила – осторожно,

Вниманием заняв свой дар – чудес

Из личности вопроса, чтобы взять

Там мел внутри случайности, когда

Ей школьный ветер – проводил допросы,

А власть души не подавала – руку,

Но куксилась – от судорог под жизнь.

Родители – не очень-то любили

Её игру под ветром – в этот вес

И снова вдаль устраивали – казни

В рассмотренном любви – одном прогрессе,

Где может быть была она – никем,

Но внутренне стремилась – угадать,

Кем станет в жизни будущего – сквозь

Отсыльный миф – под наглостью опять.

Рождение за смертью – превзошло

Все нынешние робы вдаль – сомнений,

Она движением глаз – открыв поток

Забыла страх и выемку – от строк,

В которых там вела дневник – скупой,

В котором мило проводила – тернии,

Что любит лишь то качество – причин,

Где взять не может высмотренный – яд,

А только бредит кознями – под жизнь,

Карающую ей тот мир – подряд

На мелком превосходстве злой – судьбы,

Что там её не обходила – в страсти,

А только страх с неврозом – выводил

Моральный путь оттенкам – наготове,

Чтоб близостью искать – такое горе

И внутренне кричать – уже совсем.

Не выросшая фея внутрь – любви,

Не зная части сердца – между ленью,

Нашла она отдушину – под жизнью

И стала грезить в памяти – на страх

Своей любви сознательной – сказать,

Что много было приключений – летних,

Что странный вид ей проводил – нутром

Тот зверь в глазах оказии – за смысл.

Но мысли всё блуждали и – потом,

Нажав на потуг откровений – взять,

Нашли тот юмор в личности, когда

Ужимки стали вредностью – от ада,

В котором страхи размещались – ей

Внутри коробки смерти – от ролей

И прятали тот фатум – между лиц

Искусственной болезни, чтобы слиться

С тем обществом, где Брисбен – подошёл

И стал сегодня – мучимой прохладой,

Такой скупой и ненадёжной – платой,

Не выдержав ту сущность – на укор,

Что может и Люси забыть – тот спор,

Чтоб жить внутри страдания – посильно,

Но бредить казнью многих, как, увы,

Все делали на свете этом – мирно.

Так Дарио и Ален – говорили ей,

Что нет на свете мудрости – в глазах

Вопросов женских, чтобы предложить

Им качество серьёзности – ожить,

А просто звать прелюдию – под сон

Не меркнущего общества, где стало

Им плохо видно в форме – от души,

Что дети все на свете – могут жить

Как сами там хотят – минуя правило.

По строгости Люси – была больна

Своей харизмой тонкого – крыла,

Той формулой не выращенной – вновь

По кругу символизма – где любовь —

Такая же – оценщица из жизни

Страданий – от предательства друзей,

От тонких граней юности – в глазах,

Что можно быть обидчивой, где страх

Уносит форму имени – с собой.

Так после вечеринки в том – Люси

Поехала вдруг в центр огромный – за

Любовью – под маститой гранью черт

Её второй наивности – быть зрелой

В том возрасте, где страсти там и – нет,

А только дух реальности – простит

Ей формы слов по женскому – чутью,

Что ближе стала в городе – к ручью

Особой воли – между глаз харизмы.

Походы в магазинах – были там

Минутной славной с маленькой – игры,

С которой нужно было бы – отдать

И много денег в принципе – сегодня,

Но близкий ветер будоражил – кровь,

Искал вопросы мужества, чтоб дать

Ей новый фатум в мире, где бежать

От козней сможет и сама – в себе.

Под вечер стало холодать и – вот

Пошла Люси в кафе на этом – в час,

Когда уж начинало там – темнеть

И листья налились под жёлтый – глаз

Фонариков – в маститом цвете лет

На улице, в которой нет из – грёз

Фантазий больше укрощать – их вес,

И думая, прожить тот путь – в обход.

Несбыточные казни – не сбылись,

Не спели в том фатальности – приют,

А медленно дошли до слуха, как

Реальность повернулась им – в умах

И был в том входе – чёрный аппарат,

Что гложет миф в искусстве, где ещё

Ты должен быть наверное – богат,

Но выеден наценкой – во стократ

Над памятью из холки – магазинов,

Над бледностью лица, когда бы сам

Ты шёл по тротуару следом – льдины

И думал в прошлом имени, что там

Идёт внутри гроза – за перерывом

И стонет вечной памятью – твой раб,

Что смог сегодня будоражить – мило

Ту душу в формах – необъятных ран.

Потом мы сели на такси и – вот

Уже приездом в доме – заберёт

Свой потуг счастья – милый астроном,

Что космос совершил сегодня – ход,

Подняв один изысканный – манер,

Что мог бы вылить страхом – он укор,

Но всё лишь удалось, а приговор —

Не сбылся в мелкой впадине – миров.

На следующий день узнала – Люси,

Что в школе – над которой в тон игры

Держала слой обиды – был пожар

И сном поеден он до пылкой – тьмы,

Что ей придётся вновь ходить – теперь

В другую школу – вдалеке от дома,

Что пролегает между стройных – дел,

Так километра на три – для проблем

По строгости дворов и – между слов.

На следующее утро – собралась

Так в новый класс и школу, где её

Уж сверстники там плавали – от ран

Своих надежд – закончить поскорее

Ту участь страхов – в маленькой главе,

Где ты ребёнок в мысли, а – пока

Тебе летят те тени – к облакам,

Чтоб думать миром казни – о добре.

Тот день довольно нервным и – таким

Был сам с утра до вечера, чтоб – там

Искала вскользь Люси – обычный хлам,

Где множат форму личности – ей вдаль

Устройства глаз – от сверстников, пока

Она глодает форму от – учебника,

А он нещадно выпотрошив – смысл

Ведёт ей на свободу – свой поклон.

Научная карьера в мыслях – слов

Всё время будоражила – тот зов,

Откуда-то пришедших глаз – извне,

Чтоб думать лично – в каждое окно,

Что сам ты там готов убить – вину

И стать сегодня мужеством – под рок

Особой формы счастья, что пророк

И цель внутри дилеммы – между сном.

Не высмотрев проблем – пошла одна

Люси домой, как после школы – в мир

Ей близко уговаривали – дети

Идти всем вместе и почти – под дам

Искать глазами в улицах – печаль,

Что гложет формой мира – этот день,

Что может снова там – не отвечать,

Но бредить символизмом и – ворчать,

Как женский стержень муки – по себе.

Для зеркала души там было – всё

И тени мифов и круги – под жажду,

Когда бы шла одна Люси, чтоб жить

На свете королевой в этой – лжи,

Но вспомнила вопросы, где – глаза

Внутри забытой честности – вели

Её так прямо к дому и – одни

Устало опускались в смерти – вниз.

Навстречу вышел сам – в штанах и майке

Какой-то тип презрительный – увы,

Он смело сигарету смял – под кров

И быстро там отбросил, чтобы лиц

Не видно было в чести – от людей,

Что может он вести сегодня – быт

Так мерзко и оценочно, что даже

И дети близко щурились – на вид.

Люси не испугалась, чтоб найти

В его глазах обрывки – от идей,

Людские казни внутренних – ролей

И быстро обошла его – по тени,

В которой он стоял и странно – мёл

Ту волей пустоту, откуда б – в жизни

Он думал бросить выемкой – курить,

Но там не знал, что мысли, как огни

Диктуют право всё быстрее – плыть.

Несбыточные казни – от умов,

Казалось были всюду, но не видно,

Как шёл паром навстречу – этих слов,

Как жадностью испытывал – тот рок,

Пока Люси пыталась – между дел

Угнаться вслед за мыслями и – тихо

Блуждала по дороге – под засов

Своей стихии мирной – для души.

Украдкой посмотрел он – на Люси

И сразу так отчётливо и – смертно

Спросил – который час, чтоб не спешить

Отдать ей честь и странные – года

Внутри забытой мудрости – поныне,

Что где-то прячет уровнем – плохим

Ещё и мысль за казнью – от людей,

В любви которых будоражил – кровь.

Представился он Бьорном, чтобы я

Искала форму бдительности, зная,

Что близко не могу угнаться – за

Торчащей формой мира – из углов,

В которых может думаю и – знаю,

Что нынче – беззащитный там игрок,

В котором мало в жизни – понимаю,

Но вешаю лапшу там людям – в срок.

Сказала я который нынче – час,

Сказала, что хорошая – погода,

Но мне пора идти за этот – шарм

Домой, где нет мне вымысла – ожить,

И будучи послушной стану – жить

Я там одной прощальной – панорамой,

Где в теле естества корить – любовь

Сегодня буду в страсти – от людей.

Я быстро удалилась в том – приврав,

Что очень уж спешу и стало – дымно

В глазах от страха козни – по себе,

Что можно влипнуть в смелое – «оно»

И больше уж не выжить – ведь дано

Маньякам здесь гулять, пока неслышно,

Что дети пропадают – в сто умов

Коварных тем от иллюзорных – слов

И думают прожить сегодня – нервом.

Пошла я быстро в муках – по любви,

И думая простить себе – неверность

Так быстро позвонила там – подруге

И всё ей рассказала – между тем

Кто сам меня приметил – от нутра

Моей прохлады детской, не открыв

Мне больший ужас в склонности – ежа

Прожить мой страх – в себе не обнажив.

Откуда-то порвался мне – шнурок

И кеды стали расползаться – внутрь

Моей игры воображения – став

Ещё проблемой внутренней – вины,

Я быстро там нагнулась, чтобы взять

Свой ум от козней этих и – понять,

Что в деле происходит, как под миф

Уже не угадала – сложный стих,

Но внутренне упала в том – во тьму.

Проснулась в тёмном помещении, где

Горит свеча и тонет шар – надежды,

Убрав мой лозунг мира – на пока,

Что больше нет мне чести – в облаках

Искать – ту форму призрака, как мило

Я жду внутри обрывки стен и – глаз,

Но верю, что когда-нибудь враги

Мне лягут между умыслом – на раз.

Мой меткий похититель был – дурак,

Он запер так меня в подвале – слов,

Он хмурым телом навалился, чтоб

Пронять мой детский искус и – в ничто

Меня сегодня обратить, где – боль

Ещё нутром касается, чтоб мстить

В одно судьбы деление и в – том

Играючи метать круги с – ослом.

Я начала сопротивляться – вдруг,

По телу побежали вдаль – мурашки,

Я думала, что он мне будет – так

Одной находкой на судьбе – лихой,

Но всё кругом смешалось, как плохой

Сегодня в мире триллер, чтобы взять

На помощь лишь – оценку из людей

И новость от родителей, чтоб жить.

Ни неба, ничего не – увидав

Я быстро там нащупала мой – мир,

Как близкий телефон, откуда я

Могу сегодня смело – позвонить,

Но в том подвале не ловило, жаль,

Мне было страхом одиноко – томно

И вызвала я скорую – под мысль,

Как экстренную службу – по душе.

Вдруг этот Бьорн расправил – на уме

Одну из многих казней, чтобы мне

Неловко стало в жизни – от ума

И страхом затемнило стены – зла,

Как только хоррор в честности – ведёт

Свой строгий вальс и мучеников – нам,

Как только влажный пульс – по волосам

Отыщет дерзкой линии – пароль.

Найти меня сумели быстро – в ряд

И копы и родители, что – близко

Была от дома я и между – стен

Катался смежный выдох – бытия

За летним взглядом образа – умов,

Что казни мне несли – вокруг обиды,

Что смертью не далась, но было там

Им внутренне так личностью – не видно,

Что я подросток ныне – неплохой,

Не мямля, из которой будет – жало

Искать внутри искусственный – острог

И снова выжимать ту почву – в дар

Морали современности, что долго

Искала я свой путь – наедине

В наследство горя – по одной вине,

Где жить мне оставалось – пять минут.

Так этими минутами – вдоль тьмы

Я быстро пронеслась и – не обидно,

Укрывшись вдаль припаянных миров

Опять воздать за трату – бытия,

Что этот горе сумасшедший – видел

Мои глаза горящие, где – стыл

Ему сегодня дерзкий – приговор

Под памятью из времени – как вор

Там может мне минуту – обольстить.

Ещё через минуту стало – стойко

Прохладно в дрожь потерянной – слезы,

Потом, довлея внутренней – игрой

Сошла манера будоражить – вой

И звук обрыва двери снял – с петель

Ту разницу во времени, как тело

Моё вспорхнуло на минуту – в том

И быстро обошло тот странный – звук.

Ворвались полицейские, а там —

Наряд, излом и миром – много шума,

Стрельба и крики в памяти – под рок

Моральной идиомы звать – чудес

Ещё котомку в слышимой – пародии,

Что телом не могу придвинуть – рай,

Но быстро жмусь комочком – от побед

В углу какой-то лирики – заняв

Ей место от подвальной – темноты.

Его убили внутренне, как – в той

Оценке современности быть – тьмой,

Как если бы угнал ты сам – фургон

И вышел вслед за древностью – потом,

Как льстец и быстрый раб – наедине,

В котором может выиграть – апломб

И мёртвый день и разница – в глазах,

Но только тонет личности – тот страх,

Что жив он смелой рамкой – на тебе.

Меня подняли копы, чтобы – дать

Мне пищу и в машину быстро – взять

За смелостью, из рук которой – тьма

Неблизко обжигалась, чтобы млеть

И внутрь своей идеи – там гореть,

Что мифом стала я – пока искала

Тот путь наверх – от запоздалой тени

Из облака маньяка, где под – телом

Спадало время в страхе – на меня.

А страхи шли и шли, как из – умов

Идут в пути – несбыточные казни,

Как вертят стихший оборотень – лет

И трогают свободный там – итог,

В портрете смелой девушки – пока

Не тонут в побережье этим – дети

И снова не смывают – облака

Заросший дар – от прихвостня чудес.

Мне было лишь двенадцать, но и я

Спадала, как немеркнущий – истец

За этой гранью мира, чтобы лгать

Себе – под стройной формой от угла,

Что буду современной я – девчонкой,

Что стало бы мне время, как – пора

Той воли от надежды – быть внутри

Учёным к форме древности – в судьбе.

Играла с этой мыслью – по дороге

Домой, чтоб отпустить – ещё года

Своих желаний в мудрости – искать

Одну из двух претензий – дорогих,

Ещё тянуть тот трос, чтоб облака

Сегодня нынче хвастались – у школы,

Что смерть я обошла и – вынут холм

Свободы для маньяка, где – укор

Оставил он на свете том – под ночь.

Страдая в странной форме – бытия

Я быстро позвонила там – под жар

Родителям и к метке – под нутром

Нашла свободный ветер, чтоб потом

Искать в себе тех призраков – из глаз,

Что мне ведут – несбыточные тени,

Глодая формой лучший там – приказ

За новой обольстительной – мечтой.

Игрушка по нечаянной любви

Одну я жду – нечаянную штучку,

Чтоб в чувстве поиграться – не для всех,

А только взять пропорции – из смеха

И в критике свой мир там – изменить,

Чтоб больше было блага – для людей,

Чтоб больше было блага – для меня,

Ведь я такой хороший, что играюсь

С отчётливой любезностью – ценя

Сегодня дом моей нечаянной – мечты,

Ведь друг Альберт – мне нынче подарил

На мой универсальный праздник – глаз

Так, мне его – о чём и говорил,

Всегда любви напутствуя – свой шум,

Что будет бегать в счастье – по утрам,

Надев сегодня мелкие – трусы

И шорты – между мыслями, что сам

Он – лучший из мужчин на свете лет,

На дне своей приемлемой – там части

Любви – за отгороженной им тьмой,

Что нет и женщин рядом, как со мной

Он любит выходить по барам – в топь

И там напьётся, чтобы – выдыхать

Свой дух от сумасбродной – тишины,

Что он любовник только – для войны

Идей и стойких лет, что обладает

Он сам лишь фирмой, за которой – друг,

Всем любит он подарки слать – куда

На собственное сердце здесь – вокруг

Любовью дышит – будто бы стирает

Ей тонны лет от мусора – за пищей,

Ещё к тому и мыслей – самовольных,

Что мы должны быть радостью – почище,

Чем ночи в Сан-Тропе или в – Майями,

Чем выдох сложной матрицы – за рок,

Когда он будет вынимать там – казус,

Что легче мы реальности, что – Бог —

Нам дал лишь тонны маленьких – идей

И знать не может – что же из друзей

Ему теперь так близко – по нутру,

Летая там на небе вдаль – от солнца.

А я вот Герман в личной – пустоте,

Живу теперь сам в доме – на Сиднее

И в ус не дую, чтобы не – грустить,

Что другом мне подарен он – внутри,

А может был бы я богач и – в лёт

Завёл бы весь прихожий там – укор,

Что смог бы снова в городе – блистать

От дам, в которых может – не упасть

Моя моральной доброты – любовь,

Как серая игрушка между – черт,

Где гибнет мой апофеоз – сквозь рай

И хочет выждать лучшее – в себе.

Любовь – быть может суматоха мне

И лучший проводник идей – для глаз,

А может Альберт думал – как во мне

Играет кровь, чтоб убеждать – сейчас,

Что сам могу я в толще льдов – украсть

И новый Мерседес, а после – пасть

Под сон внутри иллюзий, не тая

Им много сумасбродной роли – для

Своей любви никчёмной – между нами

И трезвой благом оттепели – в склад,

Что мы играем в клубах – на медали

Свой ритм чутья, что больше – повидали,

Чем женщины все местные – за нами.

Мы были просто корешами – в слёт

И мудрой постановкой между – глаз,

Мы вывели себе отродье – в счастье

Пугать людей от призраков – за час,

Что можем быть факирами – под дар

Своих презрений мудрости – расти,

Как слову не хватившие – пожара

Так просто люди или – наглецы.

Моя тупая спесь мне – помогла

И вышел я к любви своей – когда

Я был на пляже там в – Сиднее рядом

С могучей формой дам, откуда лягу

Я возле сцены в тёплой – синеве,

Как Тихий океан мне гладит – роли

Под мозг моей простительной – игры

Внутри болезни мужества – покорной.

Сегодня наблюдал я двух – под рок:

Луизу и Марию, что всего лишь

Они глазами хлопали мне – мило

И внутрь любви хихикали, чтоб гнуть

Мой жар в тоске по телу – между черт,

Что там могли бы выпить – целый ад,

Чтоб быть поближе ночью всё – ко мне,

Чтоб выиграть славный приз – и на коне

Все вместе улететь под рай – к Отцу.

Но был я сам немного пьян – и после

Убойной вечеринки, что – прошла бы

В том клубе местном – между берегов

Моей игры реальности – в волков —

Усталой волей притч и – обелисков,

Что сам на женщин я смотрю – так близко,

Что кажется мне стали там – душой

Они причастны к миру – от войны.

Мне очень приглянулась здесь – Мария

И целой хваткой я сплотился – в ряд,

Что сразу познакомился – я мило

С той дамой – в целой выемке наград,

В которых та рукоплескала – жадно,

Что трогала всё волосы – свои

И шагом лишь ко мне – подтанцевала,

Чтоб выпить больше рому – на двоих.

Так мы летели внутрь – от обобщений

Прожить ещё ступени глаз – во тьме,

Пройти любовный фатум – от велений,

Чтоб вычеркнуть то страстью – бытие

От страхов и насущной лени – мудрой,

От той, что живо бросилась – под тень

И ждёт теперь не немощи, а – казни,

Как сплошь игрок под суеверной – мглой.

Луиза всё смотрела мне – в глаза,

А после встрепенулась, чтобы взять

Мой к слову там ответ – и повела

Свой долгий в чести жизни – силуэт,

Что также внутрь влюбилась – и в меня

И в тот прозрачный сумрак – наготове,

Что жизни сможет дать ещё – едва,

Что слов немного от плохой – тюрьмы.

Ей в клетке показалось так – легко

И так движением наглости – проворно,

Что стала лишь она молчать – в глоток

И всё дышала в призраках – любви,

Где мы с Марией голосили – строго

Всё песни местных образов – хитов,

Что любят петь и пьяные – матросы,

Что больше укоряют светлый – хаос,

Когда ведут тот заповедный – слог.

Однажды я придумал цель – себе,

Что буду жить я вечно – между телом

И буду в том играть – плохие сны,

Что целый день я в мраке – перелью

Тот дюжий страх от совести – на мир

И там его приглажу, как в – обиду

Сегодня словом в том – преподнесу

И стану в теле журналистом – я.

Всё время представлялся – им, как жил

И как любил цеплять я женщин – сам,

Всё время верил в пройденный – манер,

Что будут дамы мне играть – назад

По форме от сомнительной – стопы,

Когда-то заведённой взглядом – лет,

Что я им автор в этой – пустоте

И хваткий стержень мудрости – побед,

Что стал я джентльменом – на ура,

На сон из тысяч оборотней – в складе,

Что буду я журнальный ад – листать,

Чтоб больше в страсти денег – собирать

С любовной муки – по игре в чутье.

Так я любил придумывать – свой стиль,

Что сам внутри истории – прожил

Свой мир сиднейский прямо – за столом

И только в перекуре – был с ослом,

Как сам тому держатель в пазл – меча,

Что мог он мне сегодня – осерчать

И жизни дать тот строгий – приговор

Над прихвостнем судьбы – опять в укор.

Альберт же был попроще, но и – он

Снимал всё время женщин – для меня,

Чтоб мы кутили в маленьком – раю

Под пальмами, где страхом я – залью

Свой дикий свет от солнца и – песка,

Что буду греть им вепри – под ослом,

Где меньше шарма будет мне – потом,

Что сам найду игрушку там – в любви.

Играть любил я в детстве, чтобы там

Прикидываться разницей – в глазах,

Что могут мне приказывать – друзья,

Играющие порознь – близ сердца,

Что стали в том идейным цветом – мне

И долгим переливом – в том огне,

Где сами будут в рисках – признавать,

Что кроют всё тузами – сквозь окно

Моей лишь идиомы, где – давно

Я был там сердцем мил и – осторожен,

Я властвовал от робости – быть тем

Кем сам хотел, как Цезарь – по лицу,

По страстной воле жадности, как рок

Хватает вдоль потерянной – любви —

Мне только дар безумия, чтоб мнить

Свой дух успеха в прихвостне – судьбы.

Идейная затея в том – пришлась

Мне сразу в стол сомнений, будто я

Играл сегодня с тенью – об итог

Капризной глади – будущего я,

Как там Луиза всё смотрела – вдаль

И думала о тайнах – океана,

А я проворно проводил – ей плут,

Что там за целым столиком – я крут

Такой в любви обыденный – игрок.

Рассказывал я шутки – будто смог

Угнать сегодня самолёт – из форм

Другой любви реальности, где – я

Уже идейный лётчик – между взглядом

И прошлым, что кую себе я – там

Любовный сувенир, где разложу

Свой цепкий хвост реальности и – жду

На стол сегодня – всё такой же лжи.

Но мне в душе не верят – этим люди,

А просто внутрь там падают, чтоб я

Искал сегодня мучеников – в глупость

И редкой формой провожал – поля,

Как взгляды в теле женщин, что могли

Мне душу сохранить и быть – под пулю

Ещё и светлой близостью – внутри,

Что просто понимали там – тот мир.

Игрался я, игрался, чтоб – напиться

И вот в глазах поплыл лишь – уголок

Сомнений плотных, что один – не мог

Добраться сам до дома – между лет,

Дойти до сложной каверзы – под раж,

Что целым я уже не вижу – слой тот

Внутри обиды женщин, где не лгу,

А просто мямлю прочный – эпатаж.

Сегодня я уснул там за – столом,

А утром, притворившись – за игрой

Не понял, что лежу на той – звезде,

Где больше мне кровати нет – нигде,

Где там жила Мария, словно – в раж

Меня в ту ночь и притащила – к морю

На свой обычный тела – антураж,

Чтоб вылепить в том счастье – для любви.

Нечаянная пустошь в небе – глаз

Мне сложно укорила смертный – день,

А там я растворился, чтобы – ждать

Любви так целый шаг – ещё по ветру,

Что мог бы я угнать им – сто чертей,

Сто видов механиз