Пятнадцатый отряд

1.0 Экзамены, Этелберт

Солнце только-только приблизилось к своему зениту. Обычный летний полдень. Жаркий и знойный настолько, что даже под тенью небольшой колоннады казарм десятого отряда я не нахожу себе покоя. Вяло бреду по плиткам белого камня подальше от оживлённых сокурсников, которые шумно и радостно обсуждают главное событие этой недели. Экзамены, подведшие итог нашим годовым стараниям. Мне же нужно время побыть одному и прийти в себя. Стало тяжко дышать, духота начала сжимать шею и сдавливать виски. Нахожу в себе силы криво усмехнуться: если бы дело было только в жаре. Меня душит волнение, паника пульсирует где-то в голове и отчаянно бьётся об изнанку черепа. Я сжимаю вспотевшими ладонями голову и прислоняюсь спиной к стене. Ноги словно отказываются держать меня прямо, подкашиваются, и я сползаю вниз на пол. Да, я в самом деле устал. Выматывающие дни подготовки, вся важность этих экзаменов, потому что именно они определяют моё дальнейшее будущее, дают о себе знать. Они начались сегодня часов в восемь утра, а минут пятнадцать назад вывесили листы с окончательными результатами. Ещё не было двенадцати, а я уже знал, что не сдал их. Боги, я провалил три из четырёх. Зарываюсь лицом в ладони, будто бы хочу спрятаться от вывода, который тянется за этим фактом. Об успешной карьере и стабильной, спокойной в материальном плане жизни можно забыть. Сказать ей: прощай, до свидания, рад был стремиться к тебе целых три года и ухитриться прикоснуться на робкое мгновение. А я со своих двенадцати лет шёл к ней, дело было даже не в упорном желании моей матери, чтобы я повторил карьеру отца. Я в самом деле хотел поступить в один из пятнадцати военных отрядов.

Моя страна одна из трёх на этом континенте, что осваивают магию, различные её аспекты прежде всего в военных целях. И в этом мы далеко ушли от соседей. Эта организация, Делрегайт, является главной школой, главным действующим военным подразделением, которое предоставляет не только должное обучение всем волшебным аспектам, но и работу. Всего лишь нужно соответствовать высоким нормативам, требованиям и, конечно же, пройти предварительное обучение. Между прочим, поступить даже на годичный курс очень сложно. Я из достаточно благородной семьи: моя мать имеет наследственный титул баронессы, а отец служит военным чиновником в столице, имея за плечами пять лет работы в четвёртом отряде, который отвечает за разведывательные операции. Важность отрядов определяет номер. Так, в первом находятся лучшие из лучших, мастера мастеров, люди не только с громадным магическим потенциалом, но и одарённые превосходным умом. Именно они ближе всех расположены к умудренным жизнью старейшинам, задающим образ жизни всему Делрегайту. Если старики говорят: всем отрядом прибыть для военных учений – все должны прибыть. Если старики говорят: каждому отряду прислать людей для демонстрационного экзамена – так тому и быть, независимо от работ или занятости. В Делрегайте после четвёртого отряда есть разделение на магические аспекты для удобства обучения пользователей и оттачивания самой сильнойчерты мага. Стихийное волшебство самое часто встречающееся и делится в основном на пять аспектов: огонь, молния, ветер, вода, земля. У многих людей встречается только одна стихия, у редких везунчиков есть потенциал к освоению двух. Мне повезло родиться обладателем воздушной стихии, семейная черта по материнской линии. С десяти лет я обучался ей владеть, а в четырнадцать смог поступить учеником в десятый отряд, где и доводили пользование этой стихией до совершенства.

Мама была очень рада, хотя бы потому что капитаном десятого был её младший брат, мой дядя Уолтон. Меня, как и отца, этот факт больше смущал: не будет ли родственных поблажек, слухов и всё в таком духе. Что ж, переживали мы зря: дядя Уолт не выделял меня среди остальных курсантов, чему я искренне радовался. Потому что, когда приезжали родители, я мог гордо похвастать честными достижениями в магических дисциплинах. Было хорошее время, потому что тогда я верил, что сдам экзамен и перейду в отряд на постоянную основу. Буду ходить на миссии, задания, улучшать свои навыки, может, даже освою несколько других аспектов до звания мастера. Может, это будет трансформация, манипулирование собственным телом, может, пространственные техники, манипуляция с окружением на различных расстояниях. К медицине и лечебной магии я не тяготел и с облегчением, сдав первичные тесты, обнаружил, что предрасположенности у меня к ним и нету. Также нет интереса к деятельности так называемых стабилизаторов, которые чувствительней, чем кошачьи усы, к любым колебаниями магии и аур вокруг людей. Я бы хотел освоить азы магии времени, но это настолько редкий талант, что во всём Делрегайте есть только два человека, способных проворачивать трюки со временем. Один из них – старейшина, другой состоит в третьем отряде, отвечающем за особые, специальные операции. Туда берут нестандартных людей, с узким профилем. Туда я даже тогда и не мечтал пройти. Ну, как выяснилось, я и так никуда не попаду. Замечательно же, теперь можно вообще не переживать. Мрачная ирония, граничащая со злобой, не отпускает меня.

От обиды я со всей силы ударил себя кулаками по бёдрам. Больно, но не так, как внутри. Это крах всех надежд и стремлений. Без опыта в Делрегайте мне остаётся пойти работать куда-нибудь ремесленником. Тоже нужная стране сфера, но никак не мог представить себя тем же кузнецом или учителем. Да и что скажут родители? Ох, лучше хоть об этом сейчас не думать, и так знаю, что будет. Я сдал только норматив физической подготовки. Остальные нормативы: в ветряной магии, в чувствительности к аурам, в простейшей трансформации и контроле тела – я, можно сказать, провалил. Мне не хватило двух десятков баллов, примерно четверть от всего, чтобы переползти ту грань, которая открывала мне много возможностей. Глаза начинают гореть и предательски щипать, и я начинаю их усиленно тереть пальцами. Вот этого мне ещё не хватало, я не размазня. Но воли думать о том, что же дальше, у меня просто нету. Как я приеду домой? Скажу, извините, родители, что не оправдал ваших ожиданий и загубил, пожалуй, единственную возможность добиться чего-то дельного в жизни. На миг мелькнула шальная мысль попробовать поговорить с дядей. Я потряс головой, ероша колючие светлые волосы. Нет, я не стану унижаться до такого, вымаливать позорную пересдачу или подтасовать итоги. В неком отдалении послышался смех, и я оторвал взгляд от своих ног. Мог бы и не делать этого: мои счастливые сокурсники шли по тропинке и восторженно обсуждали что-то. Мне совсем неважно, что именно, я хочу, чтобы они не подходили ко мне, только не сейчас, когда я занят подведением неутешительных итогов.

Они проходят мимо, не замечая моей скрюченной фигуры, слишком уж увлечены друг другом. Хорошо, я откидываюсь затылком к стене и закрываю глаза. Хоть где-то мне повезло, почему всё обернулось так? Я знал, что не хватал звёзд с неба и не был гением. Но промежуточные экзамены, достижения по ходу учёбы давали мне надежду на то, что я смогу продвинуться вперёд. Сейчас, пытаясь хоть как-то анализировать прошедшее, чувствую, что последние два месяца в учёбе я правда немного сдал. Мне труднее давались новые упражнения. Обычно я просто брал их упорством, но, может… мне правда не дано большего? Зажмуриваюсь ещё крепче от этой мысли. Она неприятна, она тяжким камнем падает мне в душу. Пригвождает к этим самым проклятым плиткам пола. Отлично, я и не хочу вставать. Хочу просидеть здесь всё время, пока не найду в себе силы принять этот удар судьбы. Хотя бы до самого позднего вечера, а наутро выслушать вместе с остальными провалившими указания равнодушного офицера, собрать вещи и отправиться домой. Впрочем, и этой роскоши мне не дают. Спустя десять минут слышу звук шагов, слабо чувствую приближение чьей-то ауры. Распознать её мне не удаётся, я слишком эмоционален сейчас. Да и не хочу я знать, кто движется определённо ко мне.

– Этелберт, – сухой голос одного из офицеров, что проводил уроки трансформации, всё же отрывает меня от земли.

Не люблю полного своего имени, но удерживаю желание поморщиться. Мама говорит, что это подобающее семье имя. Не я его выбирал, но жить с ним именно мне до конца дней. Встаю, но не так быстро, чем заслуживаю искру презрения в глазах пришедшего. Чего мне терять? Завтра меня здесь уже не будет. Офицер выждал того момента, когда я всё же выпрямлюсь и приму хотя бы подобие стойки смирно, потом сказал:

– Вас вызывал к себе капитан Уолтон. Пройдите к нему.

По тону чувствую, что мой уже бывший учитель хочет меня отчитать и отругать за неподобающее курсанту поведение. Но мне всё равно. Разговор с дядей не сулит ничего хорошего, и я понятия не имею, что там меня ждёт.

Заставляю себя идти по коридорам в указанном направлении. То тут, то там видны мои сокурсники. По большей части счастливые, и поэтому я стараюсь на них не смотреть. Им должны дать неделю каникул, а потом для них начнётся распределение на обучение в другие отряды или же усиленная работа в этом. Они находятся уже в другой жизни – я же остался в прежней, как ни старался. Нахожу это несправедливым и обидным. Глупо? Да. По-детски? Да. Ничего не могу поделать с этим чувством, только отодвинуть на второй план, пока ноги несут меня к кабинету Уолтона Вортикоса. Зной всё не спадает и держится с завидным упорством, я поправляю ворот рубашки, чтобы стало хоть немного легче дышать. Прохожу мимо вывешенных списков с результатами, чуть ускорив шаг. Не хочу их видеть, не хочу заметить свою фамилию на самом последнем листе. Возле двери в кабинет дяди с некоторым удивлением вижу своих сотоварищей по несчастью. По всей видимости, капитан уже поговорил с ними и отдал табельные документы на руки. Может, выписал кому рекомендацию. Собираюсь с духом, чтобы провести конструктивный разговор с начальством, о чём бы он ни пошёл. Поднимаю руку и трижды стучу. В ответ раздаётся знакомое: «Войдите». И пальцы неуверенно сжимают ручку и тянут дверь на себя, я захожу внутрь, не имея ни малейшего представления, чем для меня это обернётся.

1.1 Разговор, Этелберт

В кабинете окно распахнуто настежь, а лёгкий ветерок колышет прозрачный тюль. Даже такой слабый поток свежего воздуха приносит мне долю облегчения, и я нахожу в себе силы посмотреть на рабочий стол. Над ним высится мой дядя, снявший по случаю жары форменную бледно-золотистую куртку. Длинные для мужчины, светло-русые волосы собраны в пучок. Он пока не обращает на меня внимания, занятый чтением какой-то записки, и я успеваю в деталях рассмотреть его стол. Папка с отчётами, стопка личных дел курсантов, прошедших отбор, закрытая чернильница, металлическое перо, тарелка с персиками, нарушающая строгий порядок. Совсем этому не удивляюсь: знаю, что дядя очень уж любит их разламывать пальцами и есть кусками. Странная привычка, но ведь кто из нас без каких-либо причуд? К своей щемящей досаде замечаю посередине столешницы единственный табельный лист. Мой, чей же ещё. Он одиноко лежит, привлекая к себе внимание, давая понять, что именно о нём и пойдёт речь. Я пребываю в полной уверенности, что меня отошлют домой. Мне не обязательно тут сидеть, слушать спокойный голос капитана, скомкано отвечать на вопросы, может, попытаться оправдаться. Я не готов к разговору, просто чувствую, что не готов, но и не знаю, как его избежать или хотя бы отсрочить. Наконец, Уолтон тяжело выдыхает, бросает записку на стол и поднимает глаза на меня. Они у него такие же серо-стальные, как и у меня, фамильная черта. Сердце замирает, я чувствую неприятный холодок страха. Выражение лица у него кислое, усталое. Причина в том, что он только что прочёл или же во мне? Точнее в том, что я, его племянник, не сдал экзамены.

– Этел, садись, – обращается он ко мне, указывая на свободный стул.

С груди укатывается мерзкий ком ожидания, если дядя обращается ко мне так неформально, значит настроен он мирно. Хотя бы так. Иду к стулу, краем глаза наблюдая за тем, как капитан берёт мой табель, одновременно другой рукой притягивая к себе поближе тарелку с фруктами. Сейчас лето, и он может побаловаться ими всласть.

Как только я сажусь, с неким усилием заставляю себя смотреть в серые глаза родственника. Нахожу в них некое сочувствие, понимание. Спасибо, что не жалость, и так ощущаю себя никчёмным слабаком. Уолт, который старше меня лет на двенадцать, быстро пробегается взглядом по листу, который подтверждает предел моего развития и возможностей. Дядя кивает, очевидно соглашаясь с какой-то мыслью в голове, и берёт левой рукой персик.

– Ты не пришёл ко мне, как только я начал вызывать проваливших, – фрукт катается в его ладони словно игрушка, – не стоит так огорчаться по этому.

Он спокоен и кажется даже равнодушным, я редко видел его злым за целый год обучения. Капитан говорит мне слова, призванные хоть как-то успокоить меня, унять это неприятное чувство. Но должного эффекта они на меня не оказывают – я в отчаянии, и самоконтроль с ним не особо справляется. Разлепляю губы, только сейчас заметив, что они пересохли.

– Мне нужно было побыть одному. Сейчас я взял эмоции под контроль, – стараюсь убедить не столько собеседника, сколько самого себя.

– Ага, я вижу, – беззлобно вернул Уолт и снова протяжно выдохнул, – само спокойствие. Что будем делать, Этел?

Я ждал этого вопроса, ждал и боялся. Что делать? Я знаю точно, я не хочу возвращаться домой таким образом, не хочу заниматься всю жизнь нелюбимым делом. Я молчу, но, вероятно, дядя читает меня как раскрытую книгу, потому что продолжает, не дожидаясь какого-нибудь невнятного, жалкого ответа с моей стороны.

– Если бы ты перевалил порог хотя бы в использовании стихии ветра, я бы мог как-то оставить тебя в моём отряде. Но ты недобрал семи баллов из тридцати в этой дисциплине. И этого, – он покачивает головой, – я изменить не могу. И не пойду на уговоры своей старшей сестры.

Внутри съёживаюсь как от удара, Уолт не смягчает правды, но дело не в этом. Мне противно от себя, от того, что моих сил оказалось недостаточно. Не пройти экзамен по стихии, которая олицетворяет мою душу. Какой позор.

Тишина, в этот раз капитан не прерывает её, терпеливо ожидая, что я сам скажу на этот счёт. Его ногти впиваются в мякоть персика и разделяют его пополам. По пальцам стекает липкий сок, когда они начинают разрывать половинки. Дядя успевает прикончить два фрукта, ещё и рассосать да погрызть их косточки, когда я тихо говорю вслух.

– Я не хочу покидать Делрегайт. Мне здесь нравится, и я хочу здесь работать на благо страны.

Немного патетично, но я не вру. Мой капитан это знает, потому что я ещё с восьми лет грезил об этой службе и всякий раз сообщал об этом вслух. Мама радовалась, гордилась мной, говорила, что это правильное желание. Отец ничего вслух не говорил, но я чувствовал, что он очень доволен мной. Уолт же, когда гостил у нас, добродушно посмеивался и даже несколько раз взял с собой показать жизнь своего отряда. Но когда же он осторожно заговаривал на тему, что не стоит складывать все чаяния и стремления в одну корзину, мама закатывала подобие истерики, а я считал, что дядя просто не хочет или не может понять меня до конца. Сейчас же горькая правда жизни заставляет меня переосмыслить те слова.

– Я знаю, Этел, – он очень серьёзно смотрит на меня, чуть наклонившись вперёд, – ты ответственный молодой человек и вырастешь в достойного мужчину и без этой карьеры. Стоит ли так отчаянно стремиться в армию? Ты можешь прожить счастливую жизнь, найти себя на другом поприще.

Уолтон снова предлагает мне бросить это дело, я отвожу взгляд в неком раздумье. Смотрю на его липкие руки, которые он держит над тарелкой, чтобы не запачкать стол. Провести остаток жизни, занимаясь тем, что мне не нравится? С другой стороны, я даже не пробовал.

Ущемленная гордость пробирается сквозь опустошение, тихую панику, осознание и наносит свой удар. Я вскидываю серые глаза и твёрдо заявляю:

– Стоит. Даже если я провалил экзамены, я всё равно займусь этим делом, даже с должности помощника секретаря военного чина.

Дядя смотрит на меня с некой грустью, но снова кивает и лезет за полотенцем вытереть руки насухо. Я же несколько сам оторопел от своего рвения и молча жду, какой вердикт вынесет мне родственник.

– Этел, ты мой единственный племянник, – начинает он издалека, – и я помню тебя ещё совсем малым. Помню, как ты радовался, когда в тебе проснулась стихия. Если для тебя это действительно так важно, то кое-что я могу для тебя сделать.

Я замер, не веря своим ушам. Безумный шанс надежды начал бешено стучаться где-то в груди. Ещё не всё потеряно, ещё есть что-то, что можно сделать. Я весь замер, не веря в эту удачу.

– Я могу тебя направить с рекомендательным письмом в пятнадцатый отряд.

Тут меня словно окатили холодной водой. Обомлев, я не нашёлся с ответом. Это самый последний отряд в иерархии Делрегайта, самый слабый, самый малочисленный. Все учебные части отрядов держат от сорока людей до ста пятидесяти, в зависимости от специализации. Действующие составы ощутимо больше. Этот же включает в себя максимум человек двадцать в любое время, в том числе и капитана, и четырёх офицеров, и учеников, которые приходят в лучшем случае на год. Точнее, слабых учеников, которых ссылают туда как сливную воду остальные отряды, чтобы они хоть как-то закончили военное обучение и могли занять хоть маленький пост, приносить пользу. Но всё же это была часть Делрегайта, а это уже не так скверно.

Я слышал какие-никакие сведения о пятнадцатом. Там не было особого разделения на аспекты при обучении. Подготовка нацеливалась скорее на то, чтобы чуть-чуть поднять общий уровень волшебства. Там владеют базовым уровнем стихий, теоретическими знаниями. Но звание мастера там носит только капитан, и доходили слухи до моих ушей, что это звание старейшины выдали скрипя зубами. И чему меня там смогут обучить? Впрочем, если это позволит мне работать в Делрегайте…

– Это не будет легко, я знаю, что это не так престижно, – прерывает мои колебания дядя, – для нашей семьи. Но это шанс для тебя, Этел, и я предлагаю тебе его.

В жизни каждого наступает этот момент, когда та разделится на до и после. И это твой выбор: отступить или шагнуть вперёд, отринуть себя или отринуть всех вокруг. В моём возрасте такие вопросы почти не возникают, так говорила мне мама. Но я почему-то всей душой чувствовал, что мой момент наступил сейчас, когда родной дядя смотрит на меня исподлобья. Смотрит, сомкнув руки на подбородке, и ждёт, что я отвечу на сделанное мне предложение. Я не могу повернуть назад.

– Я согласен, капитан.

Мой голос звучит твёрдо и уверенно, этого достаточно для Уолтона и для меня. Я решился. Наблюдаю за тем, как сидящий напротив мужчина достаёт листок, открывает чернильницу, макает туда перьевую ручку. Через три минуты приказ о моём переводе в низший пятнадцатый отряд уже обсыхает на лёгком сквозняке.

Судьбоносные для меня строчки, я это чувствую нутром. Но на приказе капитан не останавливается и шустро пишет что-то на втором листе.

– Я знаком с капитаном того отряда, – внезапно сказал он, не отрываясь от занятия, – мы с ней прошли много заданий вместе и часть обучения. Поэтому сразу предупреждаю тебя, что это не будет легко. Её зовут Сельвигг Орголиссо, она мастер огненной стихии, но думаю, сможет тебя поднатаскать в ветряной.

– Хорошо, – тихо киваю я, усваивая эту информацию, – когда я отправляюсь?

– Завтра.

Уолтон ставит точку в послании к своему боевому товарищу и в моём вопросе. Он сворачивает записку, не глядя на меня. Потом протягивает мне.

– Отдаешь ей лично в руки, она поймёт. Приказ отдай офицеру Беппе, он принесёт тебе заверенную копию и маршрутный лист.

Он смотрит мне в глаза, я чувствую прилив благодарности и хочу его обнять, поблагодарить за эту возможность. Дядя улыбается, словно читает мои мысли, на его щеках проступают ямочки, но он не встаёт со своего стула, на котором по-прежнему висит его куртка со знаками отличий. Вместо этого он поправляя выпавшую прядь светло-русых волос, даёт мне последнюю поддержку, что может дать.

– Матери я сообщу через дня три сам, ты уже доберешься до расположения пятнадцатого отряда. Не забивай этим голову.

Я улыбаюсь в ответ и выхожу из кабинета, чувствуя невероятное облегчение, и не верю своей удаче. Вокруг уже никого нет, все, кто стоял здесь, уже ушли. Держу две бумажки в руках так, как будто они защитят меня от всех невзгод. Несмотря на жару, мне кажется, что они источают приятное тепло и оно успокаивает. Иду вперёд, хочу поскорее найти офицера, который закончит с формальностями, но почему-то оборачиваюсь посмотреть на дверь кабинета. Иногда мне кажется, что мой дядя любит меня больше моих родителей.

1.2 Прибытие, Этелберт

Чертыхаюсь про себя, наконец сходя с грязного плота на переправе, и иду дальше. Река в этом месте не бурная и не шибко-то широкая, но ближайший мост, как мне сказали местные, и если верить карте, находился в сорока километрах отсюда. Поэтому пришлось воспользоваться плотом, который на вид был не прочнее моего спокойствия. Второй день в пути, а это волнение только усиливается, пускай и началось с небольшой, казалось бы, вполне логичной нотки страха. Всё же я еду один в новое место, не спросив разрешения отца, одобрения или хотя бы совета матери. Еду, между прочим, в не самое престижное заведение, которое больше похоже на недоразумение. Но всё же я не отступаю от своей цели, хотя в голове всё чаще всплывает назойливый вопрос: о чём именно я думал в кабинете дяди Уолта, когда давал своё согласие? О гордости? О возможностях? О самом себе? Не могу сказать точно, главное, что я ещё не свернул с заданного курса. В дороге можно позволить себе не вдумываться в такое, побыть никем, просто путником. Я помню как вошёл в жилую комнату, которую делил с ещё девятнадцатью учениками. Все радостные, довольные, они испытывали облегчение от того, что всё закончилось благополучно для них. Меня, так выделявшегося на фоне их настроения, приметили сразу, едва я затворил за собой дверь, и осторожно задали несколько вопросов. Откуда-то я нашёл силы общаться с ними как ни в чём не бывало и старался не показывать своего уныния. Усиленно делал вид, что ничего такого прям страшного в сущности не произошло. Доставать копию приказа о переводе в сомнительный отряд и демонстрировать его я не стал. Посидел со всеми, а потом ретировался к своей койке, паковать в дорожную сумку скромные пожитки. Уже лёжа на кровати, я достал карту, на которую офицер Беппе нанёс наиболее оптимальный маршрут. Изучал я его до полуночи, потом усталость взяла своё и отправила меня в царство сна, несмотря на шумящих бывших сокурсников.

Проснулся я раньше всех, так как остальные куролесили почти всю ночь и никто не собирался их успокаивать, тихонько покинул комнату, прошёл дежурный пост и отправился в дорогу, ни с кем не попрощавшись. Где нахожусь до сих пор, и восторга во мне не наблюдается. Только растёт волнение, я точно знаю, что вызвано оно тем, что мало-помалу я приближаюсь к расположению пятнадцатого отряда. На карте не обозначено никакого здания или хотя бы полигона, только опорный ориентир – высокая гора, стоящая посреди леса. Что само по себе странно, так как до горных хребтов тут далековато. Да и находится всё это дело в глубинке нашей страны ближе к северо-западным границам. Тут нет больших каменных городов, к которым я привык. Нету особняков, имений каких-нибудь богатых чудаков, любящих затворнический образ жизни или не любивших внимание общественности. Только захудалые деревеньки, чей промысел был либо охота, либо земледелие. М-да, очень перспективно, но если для дальнейшей карьеры в Делрегайте мне нужно пройти обучение здесь – я сделаю это. И плевать, что через реку меня провёз мужчина с обрубком вместо носа, и пахло от него как от грязной собаки. Плевать на остальные такие вещи, потому что жизнь продолжается, где бы ни шла. Впрочем, в этой мысли я успеваю несколько разувериться, потому что иду по почти неприметной тропинке сквозь лес уже второй час и не встречаю не то что местных жителей, но и признаков их присутствия вообще. Очень необычные ощущения. Я бы даже сказал, не слишком приятные. Возможно, поэтому волнение и растёт, но пока держу его под контролем, потому что причины более чем логичные. В какой-то момент думаю, что всё же я заблудился, как мне на глаза попадается та самая гора далеко впереди, и, перехватив рюкзак поудобнее, направляюсь к ней сквозь лес.

Ещё час быстрой ходьбы и мне открывается вид на одинокую, серую гору. Но не вижу на ней ни снега, ни деревьев, ни кустарников, только тяжёлый, безжизненный камень. Глаза скользят вниз и, к некому удивлению и вместе с тем досаде, вижу неровный забор из брёвен с заточенными краями. Выглядит больше как частокол-переросток. Он идёт полудугой и уходит вверх, в каменную насыпь, примыкающую к склонам горы. Создаётся впечатление, что эта преграда скорее носит чисто символический характер. Стою какое-то время и разглядываю это зрелище, невольно сравнивая всё это с ухоженной территорией десятого отряда, массивными надёжными каменными блоками, выдержанными в одном стиле. Боюсь отыскивать ворота, но командую себе не впадать в уныние раньше срока и сделать это. Ведь я приехал сюда со вполне конкретной целью, а всё остальное неважно. Ещё один факт заставляет меня удивиться: деревянные ворота беззаботно распахнуты, и никакой охраны. К шелесту листвы, который успел поднадоесть, добавляется какой-то музыкальный звук – кто-то играет на гитаре. Боги, да дядя Уолт построил их бы за секунду и устроил бы им хорошую взбучку за такую беспечность. Эта мысль поднимает во мне праведное возмущение, но я сдерживаюсь, потому что я всего лишь ученик и не имею права высказывать недовольство. Прохожу в раскрытые ворота и вижу не слишком утешительную для себя картину. Большой костёр посредине какого-то подобия лагеря слабо тлеет, и это зрелище больше отдаёт ленью. Рядом на плоских камнях лежит крупный парень со смоляными волосами и смотрит на сидящую девушку, держащую в тонких руках музыкальный инструмент. Её волосы короткие, слегка завиваются и отдают на солнце медным блеском. Она-то и играет на гитаре. По звукам мелодии могу определить, что это какая-то баллада. В какой-то безумной надежде перевожу глаза влево, рассматриваю деревянные одноэтажные домишки-срубы на сваях, вижу на крыше ещё одного высокого парня с русыми волосами, который не спеша смазывает крышу каким-то маслом. Скорее всего, чтобы защитить жилище от проникновения влаги.

Вдалеке успеваю разглядеть некрутую каменную лестницу, ведущую в саму гору. На широких каменных перилах замечаю лежащую девушку. Она заложила руки под голову и вроде бы приоткрыла один глаз, скользя взглядом по мне. Меня почему-то прошибает неприятный холодок, и она закрывает глаз, продолжая нежиться на солнце. Сглатываю слюну и перевожу глаза вправо, там вижу длинный барак, устроенный прямо на земле. Вижу девушку с пепельными волосами, собранными в тугой пучок, облокотившуюся на стенку постройки. Она, кажется, единственная, кто обращает на меня хоть какое-то внимание, потому что поворачивает в мою сторону голову, потом и вовсе направляется ко мне. Ни один из увиденных мною людей не одет в военную форму. Во всей этой обстановке царит леность, безделье. Те самые черты, которые учителя всеми силами стараются выбить из нерадивых учеников. Мне не дали впасть в некое недоумение ещё глубже, девушка подошла ко мне на расстояние нескольких шагов, и я разглядел, что глаза у неё белёсые, в цвет волос. У неё круглое лицо, ровный, прямой нос и слегка раскосый разрез глаз. А вот губы тонкие, будто бы девушка часто закусывает или плотно сжимает их. Она же, в свою очередь, спокойно, безэмоционально изучает моё лицо, потом мой наряд.

– Добрый день, зачем вы прибыли сюда? – сухо начинает она разговор.

– Меня зовут Этелберт Тавис, – отчитываюсь я, пытаясь нащупать прежнюю уверенность, – меня перевели сюда из десятого отряда для дальнейшего обучения.

– Ты не сдал экзамены? – вижу на её лице недоумение.

Я просто киваю, она смотрит отчего-то на небо, потом на меня, потом оборачивается к горе, будто выискивая ответ на вопрос: что со мной делать.

– Что ж, меня зовут Тэсс, – говорит девушка, поворачиваясь обратно, – я третий офицер этого отряда. Обращайся ко мне по имени.

Её лицо трогает лёгкая, немного скупая улыбка. Скорее всего, хочет меня подбодрить, показать, что здесь приветствуется более неформальное общение.

Выдавливаю из себя кивок, потому что на ответную улыбку у меня нет сил. Я огорошен такой обстановкой и уже стою на берегу реки отчаяния, чтобы прыгнуть в неё с головой. Это здесь мне предстоит учиться? Это вот это один из гордых отрядов Делрегайта, самой сильной военной организации, выпускающей в год полтысячи обученных солдат? Пускай самый слабый, самый последний, но всё же. Здесь ощущение заброшенной деревеньки, полной оторванности от реального мира. Может, я склонен идеализировать свои ожидания, но, чёрт возьми, я не вижу здесь даже места для тренировок в тех же стихиях. Не дождавшись ответного дружелюбия или хотя бы каких-то слов с моей стороны, Тэсс продолжила.

– Можешь располагаться в любой из комнат этих домов, – она указала на избы, стоящие на сваях, – и отдать приказ о переводе мне, я внесу данные в документы.

– А когда начнётся обучение?

Вопрос срывается с моих губ сам собой, и он полон нескрываемого недоумения, граничившего с некой паникой. Это единственная мысль, что сейчас судорожно крутится у меня в голове. Что ж, ответ обрушивается на меня камнем.

– Не знаю, – она пожимает плечами, несколько удивлённо, – как прибудут все новобранцы, наверное.

– А где капитан Орголиссо? У меня для неё письмо от капитана Вортикоса, – слова звучат бессвязно.

Не знаю, почему заговорил об этом именно сейчас. Может, хочу просто убедиться в реальности происходящего, взглянуть в глаза человеку, который определяет порядки жизни в этом месте, который будет руководить моей жизнью ближайшее время, если я не сбегу конечно же, потому что все прежние крохи решимости уносит куда-то ветром разочарования.

Седая, тонкая бровь удивлённо поднимается вверх, но Тэсс всё же удостаивает меня ответом.

– Сельвигг? Она вон там, думаю, можешь представиться ей, заодно покажи личный лист. Потом уж отдашь мне.

И я совсем не удивлён, когда рука девушки указывает на основание горы, откуда буквально пару минут назад на меня упал холодящий взор.

– Спасибо, – я стараюсь быть вежливым и направляюсь вперёд.

Тэсс возвращается обратно к бараку и скрывается в нём. Земля здесь твёрдая, скалистая, чувствую это даже через подошвы ботинок. Прохожу мимо костра, парочка лишь на долю секунды смотрит на меня, затем возвращаются к своей песне. Парень на крыше даже не поднимает голову в мою сторону, увлечённый своим занятием. Широкая кисть поблёскивает на солнце и нехотя скользит по брёвнам. До носа долетает какой-то маслянистый запах, но не могу опередить более конкретно его природу. Царит сонная атмосфера. Обычно когда подходишь к кому-то, кто выше тебя по званию, по силе, подсознательно испытываешь уважение, немного любознательности, стараешься держать спину выпрямленной. Сейчас же я просто бреду к каменной лестнице и откровенно пытаюсь разглядеть в лежащей фигуре хоть какие-то признаки этого превосходства, кои наблюдались у моего дяди, несмотря на его спокойный, меланхоличный нрав. Ноги почти донесли меня до подножья горы, руки лезут в рюкзак и нащупывают свёрнутый конверт, лист плотной бумаги. Я уже прихожу к выводу, что Орголиссо не отличается, по моему восприятию, от обыкновенного солдата, каким-то чудом получившим звание капитана. Как девушка с распущенными и взъерошенными тёмно-русыми волосами начинает принимать сидячее положение и открывает на этот раз оба глаза. Взгляд буквально парализует меня, возникает ощущение, что меня сверху прижало каменной плитой или сразу десятком каменных плит. Горло и виски будто бы сдавило. Потом всё же капитан убирает давление своей ауры, потому что это могло быть только оно. Обычно сильные воины сдерживают себя в присутствии учеников, видимо, этот случай не об этом. Впрочем, как и всё здесь. Боги, что меня здесь ждёт, надеюсь, я хотя бы не упаду ещё ниже по уровню волшебства.

Сейчас на близком расстоянии я могу рассмотреть, что глаза у девушки цвета мокрого серого камня, но всё же разновидность скорее синего оттенка, чем серого. Тяжелый, пристальный взгляд продолжает сверлить меня, будто я виноват во всех неудачах этого дня.

– С какого ты отряда? Рановато ты добрался сюда, – раздаётся чуть хрипловатый и совсем не женственный голос.

– Курсант Этелберт Тавис. Меня перевели сюда из десятого отряда после экзаменов, – чётко, как на учениях, произношу я и протягиваю свой позорный табель.

Сельвигг хмыкает, но лениво берёт одинокий листок и лишь раз бегло скользит по нему взглядом. Потом выдыхает и спрашивает в лоб.

– Откуда такое рвение, мальчик? Ты сразу после несдачи отправился в путь, отсюда до десятого полтора дня пути, если погода не шалит, – она потирает невысокий лоб, потом слегка утомлённо прибавляет, – не жалко вот так стремглав ехать в ссылку? Все обычно медлят до последнего.

В щёки бросается лёгкая краска, какой я к чёрту мальчик?! Что за фамильярность? Упрямо не свожу взгляда с её чуть заострённого лица, волевого подбородка, носа с небольшой горбинкой, ничего особо примечательного. Отмечаю синяки под веками, небольшие морщины возле губ и над бровями. На вид дамочка не старше моего дяди, да и что за обращение. Нет, не жалко. Я не рыхля, чтобы жалеть себя. И приехал сюда не отдыхать. Для меня это последняя реальная возможность, и мне до безумия не хочется тратить свои дни вот так бездарно.

– Никак нет, – твёрдо и слегка зло отвечаю ей, – меня направил сюда лично капитан Вортикос. Я хотел поскорее прибыть сюда, чтобы приступить к работе над своими ошибками.

– Что ж, – девушка вяло пожимает плечами и отдаёт листок обратно, – придётся обождать, когда прибудут все, кто согласился учиться здесь. Ещё дня три.

– Я могу приступить к тренировкам сейчас, вы видели мои оценки, – продолжаю настаивать, ощущая в себе волну раздражения, которая рвётся наружу.

– Через три дня, – жёстко произносит девушка, – не суетись.

Тон даёт мне понять, что это бесповоротное её слово. Делать нечего, придётся ждать в этой дыре. Я бы предпочёл провести это время с большей пользой.

Вспоминаю про письмо, которое Уолт просил вручить лично в руки этой особе, иначе и не хочу её сейчас называть.

– Капитан Вортикос просил передать вам послание, – достаю бумажный свёрток.

На суровом лице девушки впервые возникает эмоция не похожая на усталость или недовольство – удивление. Орголиссо вскрывает конверт, разворачивает листок и вчитывается. Терпеливо жду, кусая щёку изнутри, чтобы не сморщиться и не показать своего раздражения, злобы, которые весьма удачно выросли на разочаровании и панике. Всё же не стоит вот так сразу портить отношение с новым начальством, даже если оно тебе не нравится. Ленивое, безынициативное, не обещающее ничего прям хорошего. Тем временем мой новый капитан закончила чтение, зачем-то принюхалась к листу и вновь пристально посмотрела на меня, наклонив голову.

– Он опять ел персики? – Она фыркает не дожидаясь ответа. – С Уолтом только в разведку ходить. Что ж, Этел? Твой дядя написал обращаться к тебе так, я Сельвигг, можешь звать меня просто Сель. Иди и отдохни с дороги, в спешке нет ничего хорошего. Считай это первым распоряжением.

На этом она легла обратно на перила, я мог ощущать волны тепла идущие от них, так сильно солнце нагрело камень. Мне не понравилось, что в своём послании дядя прямо обозначил наше родство, но делать нечего. Иду к домишкам, выбирать пристанище на ближайший, как я думаю, год. Эх, дядя, куда же ты меня отправил?

1.3 Знакомство, Этелберт

Ещё два дня ожидания, которые я решил потратить на исследование обстановки вокруг меня. В лучшем духе уроков, что нам давали на лекциях по военным действиям и тактикам. Всё же это лучше, чем слоняться без дела и, как мне сказали, «отдыхать». Когда отправляюсь выбирать себе место в один из домиков, парень, меланхолично красивший до того крышу, всё же сползает с неё и подходит ко мне, чтобы показать комнаты. Он выше меня сантиметров на десять, и поэтому небрежный взгляд его светло-карих глаз выглядит ещё и насмешливым. У него правильные, почти что симметричные черты лица. Узнаю, что его зовут Джинно, и он не без гордости заявляет, что он здесь первый по силе офицер и заместитель капитана, потом отворяет дверь и пропускает меня в узенький коридорчик. А вот тут, к своему удивлению, узнаю, что у каждого ученика своя маленькая, но отдельная комнатка. В казармах остальных отрядов есть несколько общих больших комнат. Это вынуждает тебя узнавать своих соседей, даже если они тебе не очень-то нравятся, привыкать к ним, учиться уживаться с ними в одном пространстве. Полезная практика. Здесь же у каждого будет своё личное пространство. Спрашиваю у проводника почему так, просто из чистого любопытства, не из желания недовольно сравнить это место с более престижными, дисциплинированными отрядами.

– К нам отправляют мало учеников, – отвечает мне сильнейший офицер, зарываясь пальцами в свои русые волосы, – а место позволяет обустроить каждому комнату. Все проходят год обучения до этого, поэтому в дисциплинарных и воспитательных мерах почти не возникает надобности.

Логика есть, меня устраивает такое, хоть несколько и непривычно. Останавливаю свой выбор на той комнатушке, где окно выходит на гору, потому что смотреть и пялиться на частокол у меня желания нет. Замечаю интересную деталь: сруб-то новый, ещё пахнет смолой, деревом, скорее всего сосной. Вскользь задаю вопрос об этом. Правая рука капитана, по совместительству красильщик брёвен, пожимает плечами и спокойно говорит:

– Весной здесь погода ни к чёрту, – но он отводит свои глаза, делая вид, что рассматривает небольшой комод.

И на этом парень уходит, оставляя меня в тишине. Погода? Боюсь представить. Но мне важнее продержаться тут хотя бы до этой самой весны. Продержаться и постараться нарастить свой магический потенциал.

Разложив свои скромные пожитки, я беру злосчастный табель с приказом и отправляюсь на поиски Тэсс. Джинно вернулся на крышу, двое ещё неизвестных мне офицеров куда-то делись, оставляя потухший костёр в одиночестве; исчезла и гитара. Оглядываюсь в поисках нужной мне девушки, вижу вдалеке прежнюю фигуру Орголиссо, но ничего нового не примечаю. Звенящая тишина прерывается лишь шелестом деревьев, совсем лёгким завыванием ветра, издалека пару раз доносятся крики каких-то птиц. Полдень уже точно миновал, потому что тени начинают отклоняться в сторону, а солнечные лучи не бьют прямо в макушку. Сейчас я могу спокойно оглядеться и прихожу к выводу, что это унылое место. Не только гора высится безжизненной скалой, но и её склон почти такой же, только с налётом земли и пыли. Забор теперь выступает для меня какой-то границей, потому что за ним начинается полный красок, буйно-растущий лес. Неуверенно смотрю на вытянутый барак из досок и иду к нему за неимением лучших альтернатив. Скрипнув дверью, Тэсс сама появляется на крыльце. В руках виднеется тонкая стопка бумаг. Молодая девушка пристально вчитывается в них, постукивая по листам пальцем, шагая вперёд, и едва ли не налетает на меня.

– О, ты уже тут, Этелберт. Давай сюда, – она протягивает руку.

Отдаю ей документы, одновременно испытывая и облегчение, и чувство завершённости, когда документы скользят по моим пальцам. Я знаю, что долго их не увижу, девушка отнесёт их к остальным личным делам, спискам учёта, где они и будут храниться до конца моего обучения. Независимо от того, сколько оно будет длиться.

– О-отличненько, – протягивает офицер и прячет листы внутрь стопки, – давай покажу тебе хозяйственный блок.

– Хорошо, кстати, можете звать меня Этел, – дружественно улыбаюсь ей.

Хочется наладить нормальные отношения с моими теперь уже товарищами, которые будут обучать меня. Если в первый разговор я просто был растерян, испытывал недоумение, граничащее с возмущением, обречённое разочарование, то сейчас я хочу себя проявить с лучшей стороны. Чисто по-человечески. Да и выглядит Тэсс старше меня лишь на пару лет.

Офицер ведёт меня внутрь здания, и мы идём в правое дальнее крыло. Здесь расположены купальни, в которых обычно можно хорошенько попариться, если как следует растопить печь. Тэсс рассказывает мне, что воду нужно будет таскать самим из ближайшей реки. Меня это вполне устраивает, пускай в казармах десятого отряда были полноценные душевые, куда вода сама поступала с помощью хитрой системы труб. Так же девушка советует, пока лето, ходить купаться именно на реку.

– И быстрее, и усилий меньше, – довольно говорит она, закрывая дверь бани.

– А далеко река от нас?

– Минут двадцать ходу, мы покажем дорогу к ней, когда все прибудут, – и Тэсс ведёт меня дальше.

Внутри постройка выглядит куда больше и продуманней, чем снаружи. Комната с запасной одеждой, тканью. Комнаты с инвентарём для тренировок, как загадочно говорит мне офицер. Две комнаты с инструментами для ведения хозяйства. Несколько кладовых с продуктами. Большая комната-кухня. Четыре офицерских кабинета, как будто в этой глуши есть надобность для бумажной волокиты. Сильно в этом сомневаюсь.

– А здесь будут иногда проходить лекции, занятия, – девушка открывает дверь, замыкающую длинный коридор, и позволяет мне пройти внутрь.

Левое крыло представляет собой большой зал, устланный матами. Чувствую, как они слегка пружинят, пока я хожу и озираюсь. Но никаких парт и скамеек, только на стене, куда встроена входная дверь, висит большая грифельная доска до самого пола. Удерживаю смешок и рвущийся вслед за ним вопрос: им просто не хватило денег на сооружение чего-то более продвинутого? Аскетичная обстановка и пустота.

– Здесь правда веселей проводить вечера с друзьями, – отрывает меня от созерцания спокойный голос, – зал всегда открыт, и можно приходить в любое время.

– А есть комнаты, которые закрываются? – спрашиваю я, потому что словосочетание «всегда открыт» это подразумевает.

Тэсс склоняет голову на левое плечо, чуть задумавшись и нахмурившись. Мне в самом деле любопытно, потому что если есть закрытые места, то на это обычно имеются какие-то причины.

Правда понятия не имею: какие они могут быть в этом месте. Вдобавок, хочется понять дисциплинарное поведение в этом отряде, потому что пока я его просто не вижу. Всё как в поселении. Возможно, это изменится, когда начнётся обучение. Но это скорее надежда, чем ожидания. Пока Тэсс молчит, отмечаю, что мы почти одного роста – она на пару сантиметров всё же выше, но фигура вроде спортивная. Что, впрочем, не удивительно для солдат, я сам за год обучения набрал неплохую форму.

– Ну, – неуверенно начинает девушка, – скажу так. Для учеников закрыто две локации: кладовые с продуктами и сама гора. Но строго наказываться будет только проникновение в кладовую.

– А что не так с горой? – вопрос вырывается сам собой, прежде чем я успеваю его обдумать.

Если такое отношение к еде, которая выделяется на всех поровну, я могу понять, это нормально, естественно – то почему в гору нельзя? Хотя не слишком-то и хочется подниматься внутрь. Я вспоминаю капитана, лежащего на перилах, будто диковинного стража ворот. Совсем не хочется.

– Сам всё поймёшь в скором времени, – Тэсс довольно хмыкает и показывает мне рукой на выход.

Мы идём обратно по тусклому коридору, молчание растягивается, и мне немного неловко вот так тупо идти за девушкой. Нужно налаживать контакт, узнавать новую информацию. Только я начинаю прокручивать в голове возможные вопросы, на которые я хочу знать ответы, как девушка, не оборачиваясь, спрашивает:

– Ты ведь уже познакомился с Джинно?

– Да, – я спешно отвечаю, радуясь теме для разговора, – он сказал, что является заместителем капитана.

– Ахах, он может быть заносчивым и невыносимым, – Тэсс посмеивается, – но он славный малый. Кстати, он владелец стихии ветра, так же как и ты. Он будет обучать тебя.

Немного удивляюсь, так как в парне не заметил сильной ауры ветра. А с другой стороны, я даже не пытался его прощупать.

Прежде чем я успел задать вопрос по поводу самой девушки, мы дошли до входной двери. По лестнице навстречу поднимается парочка офицеров, коих я ещё не имею чести знать. Они весело что-то обсуждают, неся вёдра, прикрытые ветками, поэтому разглядеть содержимое мне не удаётся. Зато стою как громом поражённый внезапным озарением. И капитан, и офицеры одеты в одинаковую одежду. Одинаковую простецкую одежду. Сапоги до колена, куда заправлены свободные чёрные штаны на шнуровках, просторные светлые рубашки. Одежда по принципу: не жалко испачкать, порвать. За этим осознанием следует вывод: ученикам выдадут такую же. Из-за своих мыслей я упускаю первые слова разговора между Тэсс и двумя офицерами. Из ступора выводит голос девушки, требующий от меня участия в беседе.

– Это Этел, его перевели из десятого.

– Ну и рано ты, парень, – произносит рослый офицер, утирая длинный нос, перекладывая вёдра в одну ладонь, а вторую протягивая мне, – я Малоун, четвёртый офицер этого отряда. Приятно познакомиться.

От него веет добродушием, и я с радостью пожимаю его крепкую руку. На вид ему лет тридцать, и он старше девушек вокруг нас. У него прямоугольное лицо, прямые и аккуратные черты скул и челюстей. Его смоляные волосы коротко подстрижены и странным образом сочетаются со слегка смуглой кожей. Светло-синие широко посаженные глаза смотрят открыто и весьма дружественно.

Я сразу же понимаю, что к нему я смогу обратиться с любым вопросом, и в помощи мне не откажут.

– Мы приняли тебя за гонца, – добавила девушка с медно-русыми волосами мелодичным голосом, – так ровно держал спину. Меня зовут Бити, и я второй офицер.

– Рад знакомству, – вежливо отвечаю, чувствуя, как настроение немного поднимается.

У Бити мутно-зелёные глаза, их ещё часто называют болотными. Смотрит она немного косо, чуть задорно. Немного курносый нос и веснушки на лице придают ей совсем уж вид какой-нибудь озорницы. Будто бы в противовес широкоплечему Малоуну, Бити низкая, костлявая и не выглядит натренированной. На этом знакомство заканчивается, так как парочка идёт дальше в барак, скорее всего, у них есть какое-нибудь дело, не терпящее отлагательств. На крыльце остаёмся только я и Тэсс. Наконец решаюсь задать ей вопрос.

– Ты третий офицер, а какой твой аспект?

– Молния, – отчего-то не слишком охотно отвечает девушка, – иди отдыхай, Этел. Займусь пока твоими документами.

Не дожидаясь ответа, она разворачивается и исчезает вслед за двумя офицерами, оставляя меня одного переваривать эти крохи сведений. Что ж, я хотя бы узнал имена своих учителей. И по крайней мере трое из них выглядят вполне дружелюбными и понимающими. Кошу глаза на Джинно – он уже спустился с лестницы и что-то делал с масляным раствором в деревянной бадье. Осторожно, украдкой бросаю взгляд на подножье горы. Сельвигг там нет.

Второй день проходит достаточно быстро, отчасти из-за того, что я поздно проснулся. Зато, следуя совету старших, я отдохнул. Гуляю вокруг лагеря, изучая ландшафт местности, слушая свои ощущения, и стараюсь не обращать внимания на укоризненный голос разума: почему я не тренируюсь? Потому что нужно ждать, а надоедать всем этим вопросом лишний раз я не хочу. Хотя такое безделье очень сильно меня выматывает. Я привык к другому. В порядке, дисциплине рождается сильный воин. Здесь я по-прежнему не вижу ничего такого. Капитан не выходит дальше лестницы, офицеры к ней не подходят, ну или я этого просто не видел. Орголиссо даже не спустилась на ужин. Вчера я сидел у костра в компании офицеров, держа небольшую порцию овощного рагу с кусочками рыбы, и не решался спросить у новых товарищей, почему так. Зато, к моей радости, Бити сообщила, что послезавтра прибудут все ученики. Это значит, что мне осталось перетерпеть один день, встреча с новыми сокурсниками, краткий инструктаж, а потом мы начнём кропотливый труд. За второй день я узнаю чуть больше, чем за первый. Чуть. Узнаю, что пятнадцатый отряд начал функционировать таким образом только пять лет назад, когда капитаном поставили Сельвигг. Что именно Джинно был её первым учеником. Что Малоун владеет стихией земли, а Бити – воды. Про другие аспекты разузнать не удаётся, но у меня будет время. Что Тэсс перевели сюда года три назад из одиннадцатого отряда, после того как неудачно попыталась управлять молнией, и та просто прошла сквозь неё. От этого же у неё изменилась пигментация волос и глаз. Жутковато, но объясняет её неохоту говорить о родной стихии. После очередного ужина отправляюсь спать с приятной мыслью, что завтра прибудут все ученики и мы наконец начнём.

1.4 Начало, Этелберт

Меня всё же охватывает нетерпение. Сегодня начнётся мой новый учебный год, ну или хотя бы меня наконец введут в курс дела. Погано чувствовать себя в подвешенном состоянии: слоняешься без дела и не имеешь особого представления, что тебя ждёт. Если бы я оказался в любом другом отряде, то я мог хотя бы подготовиться к занятиям. Обычно начинают с теоретического объяснения нескольких главных аспектов: основной принцип работы магии и как с ней обращаться, дальше идут лекции по трансформации, где нам поясняют, как волшебство течёт в наших телах и как оно может на них воздействовать. Старейшины говорят, что сначала нужно понять магию внутри себя, совладать с ней и только потом влиять на окружающий мир. Так гораздо проще, это самый первый шаг в обучении. Ряд практических упражнений, где мы учимся чувствовать, управлять потоками энергии. Потом начинают вести уроки по поглощению, стабилизации внешних сил, рассказывают, как ощущать ауры, как определять составляющие. Это чем-то похоже на запахи, только каким-то иным чувством. Большинство склонно считать, что наша душа, она же сосуд всех наших сил, является своеобразным «органом». Не знаю, никогда по сути не задумывался над этой загадкой. Сила существует, и не мне знать, как и почему. Говорят, что именно душа определяет твою стихию, которая отражает самого тебя, твою сущность, а все остальные аспекты – вопрос таланта и упорства. На этом базируется обучение. Основы в виде магии внутри, трансформация, магии вокруг, стабилизация, и самый главный, непростой костяк – стихия. Дальше уже идёт совершенствование основных навыков в нечто большее. Например, мастера трансформации в комбинации с хорошими навыками в стабилизации могут быть превосходными медиками. Есть преобразование, нацеленное на внешние ауры, что позволяет быстро, почти что молниеносно перемещаться в пространстве. Я слышал, что искусные мастера седьмого отряда, чей профиль чистейшая трансформация на своих телах, могут за секунду принять образ диковинных зверей. Ну, до этого мне расти и расти.

Но я надеюсь, что смогу чего-то добиться на этом поприще. Послужить своей стране, добиться успеха в жизни, прожить её достойно. Амбициозно для человека, который находится на грани вылета из престижной и единственной организации по освоению магии. У нас нет школ, преподающих по принципу простого самопостижения, совершенствования, как у соседних стран. Моя страна продуктивнее всех использует волшебный потенциал для увеличения своей боевой мощи. И работает это именно за счёт уникальности Делрегайта. Одна школа, одно громадное подразделение на всю страну. Сюда стремятся попасть многие, так как власть уже лет шесть активно агитирует за увеличение количества солдат с должным уровнем магии. Не стоит забывать про ряд приятных бонусов и преимуществ. За счёт этого через Делрегайт проходят едва ли не все люди в нашей стране, в коих пробуждается магия на полезном уровне, получая военную подготовку. Последний более или менее серьёзный конфликт произошёл примерно лет семь назад, и тогда Делрегайт был не столь большим, но уже состоял из хорошо подготовленных магов. Это позволило закончить столкновение с более крупной соседской страной на северо-востоке от нас за полгода. И самое главное – закончить его на наших условиях. С тех пор все предпочитают решать вопросы с нами дипломатическим путём. Я горжусь своей отважной страной, чего уж скрывать. Несмотря на то, что я в полной мере осознаю, что эту гордость в нас взращивают с детства, я считаю, и правда есть чем восхищаться. Но здесь, в этом унылом месте, томясь в ожидании, я чувствую, что эти патриотичные чувства вместе со всеми стремлениями вперёд в лучшую жизнь несколько ослабевают под незримым давлением, скукой, нетерпением. Точнее, меня гложут волнения по поводу успешности и целесообразности моего нахождения здесь. Хочется поскорее убедиться, что здесь я действительно смогу добиться большего.

И стоит дюжему Малоуну мимоходом бодро бросить мне, что остальные ученики уже где-то в лесу, как волнение перерастает в какую-то дикую смесь из нетерпения и предвкушения. Хоть я просто сижу на крыльце, нервно болтая ногами и барабаня по полу пальцами, всё равно не знаю, куда себя деть. Скоро всё начнётся, наконец-то. Уверен, что всё будет не так, как в десятом отряде. И эта неизвестность действует на моё самообладание, которое изрядно потрепалось за последнюю неделю. Умом всё понимаешь, но разве ж это помогает взять эмоции под полный контроль? Ох, скорее бы, ожидание убивает. Наблюдаю исподлобья, как офицеры ходят по двору активнее чем обычно, переговариваются, аж целый раз мимо прошла недовольная и бледная Орголиссо. Впервые за полтора дня вижу её, впрочем она лишь что-то коротко бросает Джинно и исчезает в бараке. Примечаю Тэсс, которая направляется к нему, держа листок и карандаш в руках. Парень качает головой и недовольно жестикулирует рукой, указывая на жилые срубы. Девушка молча отходит к по-прежнему распахнутым воротам – ни разу не видел, чтобы тут их закрывали – и неотступно смотрит в гущу леса. Очевидно, готовится встречать путников, которые не слишком-то и спешат сюда, как будто один я такой дурак. Возможно, так оно и есть, но, чёрт возьми, я завишу от своих сотоварищей. Индивидуального подхода ко мне не будет, не заслужил. Сзади проходит Бити и отвешивает мне легонько, шутливо подзатыльник.

– Выше нос, – в тонких руках она держит шесть комплектов постельного, – ещё скучать будешь по ничегонеделанию.

Значит у меня будет шесть сокурсников, как мало. Слышал я, что в прошлом году этот отряд представил десятерых выпускников, которые смогли пройти вступительные испытания в отряды повыше. Однако было несколько учеников, которые всё равно остались «за бортом». Не такие уж и плохие шансы на успех, если задуматься.

Проходит совсем немного времени, и в воротах появляется первый гость, второй, если считать меня, уже порядком издёргавшегося от ожидания. К своей мрачной радости вижу на округлом лице прибывшего такое же плохо сдерживаемое недоумение, что было и у меня. Только вот сразу у ворот, как постовой, его встречает Тэсс и что-то говорит. Парень с короткими, тёмно-русыми волосами кивает, что-то отвечает, затем лезет во внутренний карман куртки, чтобы явить на свет свой приказ. Офицер берёт его и убирает под свой листок, попутно ставя на нём галку. Девушка показывает рукой на место возле стены, призывая гостя ждать дальнейших распоряжений там, и он послушно идёт к обозначенному месту, стараясь рассмотреть убранство двора. Такую картину вижу ещё пять раз, разнятся только эмоции курсантов. Недоумение, разочарование, у кого-то недоверие, безразличие с оттенком презрения. Вскоре все шестеро собираются у стены, переводя дух после дороги, и я направляюсь к ним, потому что, вероятно, скоро нас построят и проведут ознакомительный инструктаж. Компанию в нём мне составят три девушки, на вид не младше четырнадцати, и трое парней, один точно младше меня, а вот остальные двое вроде постарше. Стоят они, явно озадаченные или уставшие, не решаясь пока переговариваться друг с другом. Оно и понятно, все после дороги, кто-то может, как я, после неприятных, тяжёлых размышлений о своей судьбе. Молча становлюсь рядом с ними и вновь жду. Тэсс немного нервно расхаживает у ворот широкими шагами, вчитываясь в приказы. Странно, ведь больше мы никого не ждём, все прибыли и теперь нет необходимости караулить ворота.

Только ученики решаются шёпотом познакомиться, как наконец откуда-то выныривает наш капитан и идёт куда-то мимо, потом, очевидно заметив нас, морщится так, как будто мы самая большая проблема её жизни, и, выдохнув, направляется к нам. Удивительно, вижу на её плечах расстёгнутую капитанскую куртку из грубого бледно-бежевого сукна, впрочем, висит она так, как будто её просто закинуло на них ветром. Мы выстраиваемся в подобие шеренги, потому что капитан появилась достаточно неожиданно. Девушка останавливается напротив нас, выпрямив спину и держа руки за спиной, осматривает прибывших. Только сейчас я замечаю, что она очень невысокого роста. Ниже её только одна ученица. Пока нас осматривают, я вижу Джинно, выходящего из хозяйственного барака. Что ж, куртку с нашивками офицера он носит с куда большим достоинством.

– Приветствую вас в пятнадцатом отряде, – начинает девушка твёрдым голосом, – я его капитан, Сельвигг Орголиссо. И вы поступаете в моё распоряжение на девять месяцев, именно сто�