Желанная неизбежность. Фантастический роман

Размер шрифта: 13

ISBN 978-5-0068-5332-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Желанная неизбежность

«Он – моя самая удачная вербовка»
Афина. Земля будущего.

Павел. 19—20 декабря. Мир Уэй.

Кирюха, как всегда, позвонил не вовремя. Не то, чтобы я не хотел с ним говорить, просто, когда звоню ему я – то не берёт трубку, то «абонент – не абонент». А вопросов у меня к нему всегда куча. А вот он звонит тогда, когда отвлекаться мне никак нельзя. После этого мои попытки связаться с ним – а ему со мной – превращаются в целую эпопею. Поэтому мне проще просто приехать к нему без предупреждения – благо, он почти всегда дома.

Вот и теперь он звонит, когда я ни в коем случае не могу отвлечься от монитора системы видеонаблюдения. Я веду подозрительного типа, уже полчаса бродящего по отделу элитного алкоголя, перебирающего и рассматривающего бутылки. Наблюдаю, но пока не вижу, что он что-то пытается тиснуть. Хотя на выходе из отдела стоит рамка, но, черт побери, за прошлый месяц недостачи элитного алкоголя на пятнадцать тысяч рублей и один пойманный уже на кассе – с двумя бутылками «Hennessy». Хорошо, что всё это не в мою смену. Как они проносят эти чертовы бутылки через рамку – не понимаю. Ни магнитный брелок, ни электронная метка не оторваны. А бухло уходит. Пробовали с безопасниками провернуть нечто подобное – не получается. Что только не делали – звенит рамка, зараза. Вот и пытаюсь я вычислить ворюгу чисто визуально – благо на камерах хозяева не экономили – картинка просто изумительная. А тут Кирюха. Ну не могу я ответить, не могу. Прости.

Мобила затихла. А через минуту дзынькнул сигнал СМСки. Ну кто там опять? Опять «оформите срочно кредитную карту „Лохобанка“, пока не поздно». Достали уже. Ушел и мутный тип из отдела с алкоголем. Я так ничего противозаконного в его действиях и не увидел, но по рации всё же сообщил охране, чтобы проверили перца. Вздохнув, я взял мобильник и нажал ответный вызов Кирюхе. Естественно, трубку никто не взял. Ну а что же там в СМС? Посмотрю на всякий случай. СМС было от Кирюхи: «Подъезжай, есть дело». Что-то новенькое. За пятнадцать лет, как у нас с Кирюхой появились мобильные телефоны, он ни разу не послал мне СМС. Видимо, сейчас дело было действительно безотлагательное. А учитывая род деятельности моего кореша, ещё и интересное. Правда, оно с таким же успехом может быть и опасное. Текст СМС на крик отчаяния похож не был, поэтому, скорее всего – ничего страшного.

«Что за род деятельности такой интересный у Кирюхи?» – спросите Вы. Кирюха – хакер. Точнее, если смотреть с точки зрения матерых хакеров, действующих на грани, а чаще – за гранью закона, Кирюха – полухакер. Или недохакер – кому как будет удобно его называть. Дело в том, что имея возможность хакнуть1 кого угодно и забрать всё, что хочешь, он этим совершенно не занимался. По крайней мере, мне о таких фактах совершенно ничего не известно. А учитывая нашу с ним почти тридцатилетнюю дружбу, я думаю, что, если бы он занимался чем-то подобным, я бы уж точно знал. Нет, все основные атрибуты настоящего хакера были при нем: двухкомнатная квартира, сплошь уставленная современными компьютерными примочками в полуразобранном виде и соединенными между собой беспорядочными пучками кабелей; кресло-кровать с журнальным столиком, приткнувшиеся в уголке; вечный полумрак в комнатах даже в солнечную погоду. Правда, второй половины атрибутов хакера всё же не было. Не было кислого запаха месяцами немытого тела – Кирюха принимал душ каждый день. Не было вонючего нижнего белья и носков, носимых неделю на одной стороне, а неделю на изнанке – он надевал каждый день свежее и стирать не забывал. Не было горы грязной посуды в раковине, протухшей еды в холодильнике и переполненного мусорного ведра. Если бы у хакеров были свои понятия, как у воров, то Кирюха был бы, скорее всего, нерукопожатным из-за этих его странностей.

Зарабатывал Кирюха на всём, что связано с компьютерами: чинил, собирал, обслуживал железо; делал сайты, занимался SEO-продвижением. Ломал лицензионные программы… Да, все-таки, как видите, совсем без анти законных действий он не обходился.

Правда, пару раз ему пришлось применить свои навыки по прямому назначению. Как-то хорошая знакомая его мамы, преклонного возраста тётушка, купила у коммивояжёра суперпылесос. Оформила кредит на пятьдесят тысяч деревянных, а потом оказалось, что нового в этом пылесосе была только упаковка. Тётушка решила вернуть деньги по-честному – через суд. И поняла, что, скорее всего, этот суд будет последнее, что она увидит в жизни. Тут, по настойчивой просьбе матери, пришлось вмешаться Кириллу. Уж как он отнекивался, прикидывался дурачком, убеждал, что «бабка сама дура» и тому подобное. Не получилось. Вынужден был залезть в систему того банка, где оформили кредит, и кое-что подправить в кредитной истории. В результате: «кредит выплачен в полном объеме, претензий банк не имеет». Бабушка потеряла всего пять тысяч уже выплаченных банку рублей.

Второй раз наш хакер вернул дорогущий смартфон своей подруге. Какой именно подруге, я не знаю, ибо было их у него много. Проще говоря, у чиксы подрезали в институте только что купленный смартфон премиум-сегмента последней модели. И явно это сделал кто-то из её группы. Кирилл забрал у девчонки документы на аппарат, благо она их сохранила, и по какому-то там идентификационному номеру подключился к уже перепрограммированному телефону. С помощью навигации, ночью, вычислил местоположение – по логике, что в это время «клиент», вероятнее всего, дома. Сообщил адрес метки заказчице. Дальше было дело техники – парень встрял по полной.

Короче, зарабатывал Кирилл неплохо. И всё, практически всё, тратил на компьютерные новинки, попутно продавая на «Авито» устаревшие комплектующие. Устаревшие – всё, чему больше года. И взламывал, взламывал, взламывал. Проникал во всевозможные закрытые системы организаций, банков, всяких разных контор. Серьезных и несерьезных. Взламывал, проникал, смотрел, заметал следы и успокаивался. Хобби у него, блин, такое. Зачем он это делал? Большинству людей, как и мне, не понять. В общем, грешно смеяться над больными людьми.

Дружим мы с Кирюхой давно – двадцать семь лет. С пятого класса. Да, да, мы разменяли с ним уже пятый десяток. Жизнь перевалила через вершину. За эти годы мы поняли одно: став взрослыми, начинаешь видеть, что взрослых на самом деле не существует. Просто игры становятся дороже и опаснее, а «дети» циничнее и прагматичнее. Вся жизнь – это всего лишь игра. Игра жестокая, опасная. И роли в ней расписаны, как в детских играх – кто-то умрет, а кто-то станет царем горы. И это не смешно.

Кирилл Александрович Андреев, КАА – учился со мной с пятого класса. Его семья переехала в Верхневолог2 из областного поселка Серёгино. Отец трудился там на Газоконденсатном комбинате и дорос до высокой должности. По рекомендации был переведён в областной центр, в Управление Госгазпрома Союза Советских Федеративных Республик. Наш город тогда ещё не был столичным, да и страна была совсем другая – несколько объединённых республик во главе с Федеративной республикой Ру́ссия. Сейчас наша Федеративная республика осталась в одиночестве. Но разговор не об этом. Кирюха сразу же получил прозвище Удав. К его характеру это не имело никакого отношения, просто аббревиатура КАА3 созвучна с именем удава из известной детской книги. Из ребят Кирилл ничем не выделялся – учился с переменным успехом, проводил свободное время как все: наскоро сделав уроки, убегал на улицу и пропадал там допоздна. О мобильниках тогда ещё никто не слышал, поэтому, где он и чем занимается, родители ничего не знали. И странно, почему-то, это никого не беспокоило. Сейчас попробуй вовремя не отзвонись – даже взрослому человеку – уже поднимается паника. Сдружились с ним мы очень быстро, ибо жили в соседних пятиэтажках и вместе ходили в школу, по пути обходя все «злачные места». Проходили по продуктовому рынку, находившемуся по дороге в школу, обходя ряды с шикарными россыпями фруктов, овощей, орехов и других вкусностей; торчали возле киосков с журналами, рассматривая картинки, обязательно покупали по пирожку с картошкой, беляш в кафетерии или семечки у бабок. В свободное время гоняли на великах, зимой – на санках с горок или играли в хоккей. Обычное счастливое детство советского школьника.

Все изменилось в девятом классе, когда в учебную программу включили информатику. Кирилл сразу же забыл о существовании мира вокруг себя. Он до закрытия школы пропадал в компьютерном классе. Стал лучшим другом нашего информатика – Льва Осиповича Гринцевича. Вместе с ним колдовал над всеми этими «Лучами» и «Электрониками». Подключал новые устройства, полученные со склада областного отдела школьного образования. В то время обеспечение школ было ещё на должном уровне, поэтому нехватки в новинках не было. Сочинял какие-то учебные программы на примитивных языках программирования, рисовал наглядные пособия с помощью смешных, по нынешним меркам, графических программ. И, о чудо, распечатывал все это на цветном игольчатом принтере. Выведал у отца, что у них в управе, в каком-то отделе есть такой агрегат, и всеми правдами и неправдами уговорил его изредка пользоваться машинкой. Это было очень проблематично – чернила были на вес золота. Уж как ему удалось воплотить это – одному Богу известно. Короче, он нашел себя в жизни ещё в школьные годы.

Я же ничем таким не отличался. Учился не хуже, но и не лучше среднего. Всяким секциям и кружкам по интересам предпочитал пропадать на улице в играх и забавах. Открывшиеся горизонты электроники меня не воодушевили, поэтому увлечение Кирюхино я не поддержал и к закату школьных лет совсем ещё не определился с выбором будущей профессии. То я хотел стать милиционером, то летчиком, то машинистом локомотива. Поэтому после школьного выпускного я, немного побалдев от безделья, просто пошел бродить по улицам города. Перспективы карьеры в то время и у кочегара, и у электронщика были, примерно, одинаковыми. И тот, и другой, при определенном усилии, мог дослужиться до высокой должности. Разница была только в престиже рода деятельности. Поэтому, где продолжить учебу, меня особо не волновало, и я зашел в первое попавшееся мне учебное заведение, ибо и здание, и название мне понравилось: «Верхневологский техникум железнодорожного транспорта». Туда я, недолго думая, и поступил.

А вот как будет продолжать свою учебную жизнь Кирилл, по-моему, ни у кого сомнений не вызывало. Ему была прямая дорога в Политехнический, на кафедру электроники. Однако, Кирюха поступать никуда не торопился. Отслужив в армии, он остался в школе и стал лаборантом в школьной лаборатории электроники. Дополнительно вёл кружок юного программиста и чинил всё электрическое, что было в школе. Естественно, среди учителей и школьного руководства он был кем-то вроде Бога – выручающего всегда и везде.

А потом всё кончилось. Или началось.

Не хочу лезть в политику и рассказывать подробную историю развала нашей великой страны. Не буду комментировать – не дождётесь от меня анализа ситуации и тому подобной воды. Пусть этим занимаются профессионалы. Я могу судить обо всём этом только как «диванный эксперт», а этих любителей выставить себя всезнающими, я терпеть не могу. Так что, не вдаваясь в подробности, скажу, что за один день всё изменилось. Некогда великая держава перестала существовать в одночасье – росчерком пера под документом о ликвидации Союза и признании абсолютного суверенитета всех его бывших республик. С распадом Союза распались и связи во всех отраслях производства и деятельности. Их части находились в разных концах огромной, но единой страны и теперь оказались в разных государствах. Новые правители новоиспечённых стран восстанавливать эти связи не торопились – теперь за возможность пользоваться тем, что раньше было единым целым, они хотели денег. И причём огромных. Проще говоря, после нескольких дней ликования и радости победивших настали долгие годы упадка и уныния прочих. То, что было раньше важным, стало несущественным. Наоборот, то, что было неприемлемым ранее, показалось во всей своей красе. Работники госслужб, учителя, врачи, учёные стали вдруг не нужны своему государству. Теперь нужны были люди, которые умели делать деньги. Большие деньги. А в былое время это могли делать только криминальные элементы. Те, за которыми раньше толпами охотились представители охранных ведомств, теперь стали занимать важные посты. Сначала в городских, областных структурах, а потом и в высших государственных. От них не дождёшься щедрого вознаграждения даже для своих работников. А уж всякие там попрошайки из здравоохранения или народного образования вообще в расчёт не брались. Настали тёмные времена для простых терпил4.

А вот Кирилл не стал унывать. Не знаю, как, но выбрал он себе профессию в школьные годы, которая оказалась нужной всем и всегда. Случайность это или он ещё тогда понял, что за всеми этими умными штуками будущее, не знаю. Но как бы то ни стало, хлеб с маслом он ел всегда и при любой власти. С отечественными производителями было покончено, но «свято место пусто не бывает», и в страну хлынуло огромное количество невиданных ранее, чудесных, умных устройств из-за границы. Вот тут-то и пригодились его познания. Его разрывали на части. Росли как грибы частные конторки, заводики, магазинчики – короче, все хотели иметь у себя эти современные и нужные прибамбасы. А специалистов в то время днем с огнем не сыщешь. Вот и тягали Кирюху: – «Подключи мини-АТС», «А нам локалку сделай», «Станочек с ЧПУ настрой». Славных дел у Кирилла было выше головы. Не обошли его и представители новомодного вида бизнеса – рэкетиры. Узнав про успешного чела, к нему домой завалились двое крепких короткостриженых паренька в спортивных костюмах. Спорить и припираться с ними Кирюха не стал. Недолго думая, согласился на их условия. Позже, удалось ему даже скидку у них получить путем починки, настройки и установки «всяких, тама, приблуд5» их боссам. Уж криминальные боссы «всякие, тама, приблуды» очень любили. Да и чинить приходилось часто, ведь в то время аппараты доставлялись из-за границы, прямо скажем, не первой свежести. А покупать новые в те времена было дорого даже бизнесворотилам. Не тот еще размах был.

Не забыл Кирилл и учителя своего – Льва Осиповича. Предлагал ему открыть свое дело. Уверял, что проблем у них не будет, ведь база была уже крепкая. «Видел я эту вашу коммерцию в одном месте», – сказал Лев Осипович и наотрез отказался. Нет, Кирилла Лев Осипович, конечно, не выгнал. Но разговор дальше продолжался уже на отвлеченные темы. Надо сказать, что Лев Осипович и в конце восьмидесятых был уже человеком пенсионного возраста, а в момент разговора ему уже было около семидесяти лет, а может и больше. Так что кирилловской прыти от него ждать было глупо. Да и побоялся он, скорее всего.

Но всё течёт, всё изменяется. И вот Кирилл Андреевич обзаводится своей «фирмой»: офис – его квартира, двое молодых, толковых, а главное, готовых за возможность повозиться с оргтехникой терпеть любые невзгоды – его работники, как он их называл, – парняги. Сам он теперь по городу подошвы не протирает, а принимает заявки по телефону и каждое утро распределяет их между своими парнягами. Те берут «ноги в руки» – и вперёд. Его обязанности сводятся к ответам на звонки, утром забрать у парняг заработанную наличку и раздать задания. Да и рассчитать соколиков раз в неделю. Не забывал и про дань, но за ней братки приходили сами. Самое главное, у Кирюхи теперь было уйма времени. И он начал творить. Его квартира стала обрастать всевозможными системными блоками, мониторами разных мастей, пучками кабелей, другой техникой. Вообще-то, Кирилл вполне мог позволить себе скопить и на машину, и на обстановку. Но всё это было не про него. Глаза у него горели только тогда, когда он видел статью в каком-нибудь компьютерном издании о выходе в свет новой крутой «мамы» или «видяхи», а когда он получал это в пользование – глаза у него просто вспыхивали. Вместе с мозгами.

Квартира ему досталась от бабушки, и находилась в престижном районе города – почти в самом центре. Бабушка умерла ещё тогда, когда он был школьником, но в завещании упомянула только его. Уж больно она любила своего внучка. Мать с отцом оспаривать завещание не стали – с жилплощадью у них было всё в порядке, и на семейном совете решили, что квартира перейдёт в полное распоряжение Кирилла при достижении им совершеннолетия.

В начале девяностых отец сильно занемог – дала осложнения болезнь, которую он заполучил, трудясь на газоконденсатном комбинате, часто находясь на пронизывающем ветре, обследуя газовые хранилища и другие системы комбината. Через год он умер. Мать всю жизнь работала поваром. Сначала в комбинатовской столовой, сейчас – в кафе при управлении Госгазпрома, куда в своё время, помог ей устроиться отец. Газпром и теперь жил не бедно, поэтому нужды у женщины не было, кроме той, что она всё реже виделась со своим, вечно занятым сыном. Нет, Кирилл свою мать не забывал – часто звонил, приезжал по праздникам, но в момент своей работы он, навряд ли, думал о ней, если вообще помнил о том, что вокруг него существует мир.

Нулевые годы принесли в нашу жизнь нового монстра информации, глобализации и социальных отношений – доступный Интернет. В момент жизнь общества перевернулась с ног на голову – теперь границ для общения более не существовало. Кирилл врубился в ситуацию мгновенно.

Интернет для большинства, как и для меня, в принципе, не что иное, как ещё одна развлекалочка. Но только не для Кирилла. Кирюха немного полазил по сети, поиграл, пощупал, потискал и придумал, что с ней делать. Сначала оказалось, здесь легко можно найти друзей «по несчастью». Начались знакомства, переписки, новые интересы. Тут и пришёл интерес к проникновению в чужие сети. Скажем откровенно, в начале пути у глобальной сети защита была не ахти. Поэтому у продвинутых пользователей залезть к кому-нибудь и посмотреть «чё – каво» труда не составляло. Вот после этого Кирилл и плюхнулся в хакерское болото. Завелись друзья-хакеры по «Аське», хваставшиеся своими достижениями. Потом Кирилл сам начал пробовать долбить защиту. На спор стали ломиться, где посложнее и поопаснее. Сначала Кирилл окунулся в это дело с головой. Даже забыл о зарабатывании денег. Парняги ходили к нему каждый день с напоминаниями, он отпинывался от них, как мог. Ребята же вскоре начали проявлять самостоятельность и решили избавиться от опеки непутёвого шефа. В один прекрасный момент они перевели всех клиентов на себя, сказав, что Кирилл «слился», и перестали появляться и приносить денежки. Сначала Кирилл даже рад был, что ему не мешают. Кое-какая денежная заначка у него была – на еду-питьё хватало. О будущем он особо не думал, надеясь, что с помощью своих друганов-хакеров, которых никогда и не видел, неслабо заработает. Но со временем обладатели важной информации стали зубастее. Подтянулись и правоохранительные органы.

Первый «щелчок по носу» Кирилл почувствовал, когда из виду пропали трое его «товарищей по несчастью» – перестали общаться в «Аське». Целых двенадцать часов их не было на связи, а это уже много. На следующее утро из ленты новостей Кирилл узнал, что «взломщиков системы крупного банка поймали прямо во время проведения «сеанса взлома». Поймали с помощью новой защитной программы. Взяли на квартире, устроив обделавшимся юнцам «маски-шоу» по полной программе – с «мордой в пол», «берцем по рёбрам» и тому подобное. Естественно, проверяются все контакты «преступной группировки» – реальные и виртуальные. Кирилл подпрыгнул как ошпаренный и чуть не приземлился мимо стула. Его пальцы забегали по клавиатуре с такой быстротой, которая не снилась и секретарю-суперпрофессионалу с десятипальцевым методом печати. Курсор мыши не успевал бегать по экрану, подчищая все дорожки, ведущие к застигнутым врасплох оппонентам. Кирилл раньше даже не знал их пола, и только теперь, из новостей, увидел, что BarBara, оказывается, лысый дрищ в татуировках, а Mutant – милая девчушка, совершенно не похожая на компьютерного гения. Третий – Crocodile, крокодилом и был. Волосатый, кожаный прикид, высокие ботинки на рифленой подошве грязно-зелёного цвета, бандана. И везде изображения крокодилов, даже на ботинках.

После такого малоприятного происшествия Кирилл впал в мандраж, как мышь, учуявшая кошку. Мокрый, будто попавший под дождь, он встал из-за стола и отправился в ванную. Взяв полотенце, вытерся насухо. Сев на кровать, начал слушать, как постепенно замедляется, еще недавно готовое покинуть грудь, сердце. И оно замедлилось, почти остановившись и упав в пятки. Резко обострившийся слух уловил звук заехавшей во двор машины. Закрыв глаза, он ясно видел – заехала ГАЗель. Тёмно-синяя, тонированная. Вот открылась боковая дверь. Бойцы в камуфляже, в масках. Вот они уже заходят в подъезд, как назло, открытый. Поднимаются. Ну, где же они? Тишина и на улице, и на лестнице подъезда. Через пару минут Кирилл рискнул открыть глаза. Ему всё ещё казалось, что за дверью стоят омоновцы и прислушиваются. На ватных ногах Кирилл пробрался к окну, с чувством жуткого страха, слегка отодвинув тюль, выглянул. ГАЗель и вправду стояла. Бортовая. С грузом евроокон. Выдох облегчения был такой силы, что более походил на предсмертный стон отходящего в мир иной. Немного отдышавшись, Кирилл решил, что расслабляться рано.

Но уже к вечеру тревога спала, и тут он ощутил второй «щелчок по носу». Он вдруг понял, что парняги не посещали его уже пару месяцев. Заглянув в бабушкину шкатулку, где он хранил деньги, Кирилл осознал, что кушать ему осталось неделю-две. Ну если затянуть пояс, то две-три. На следующий день, когда тревога немного улеглась, Кирилл решился позвонить своим работникам. И тот и другой абонент оказались вне доступа. Связавшись со своими заказчиками, Кирилл понял, что парняги плюнули на него и теперь обрабатывают клиентов самостоятельно. Сначала его взяла злоба. Как так! Он столько лет искал клиентов, положил силы на раскрутку своего дела, относился к пацанам, можно сказать, с отцовской любовью, никогда им не отказывал, хорошо платил. А они… Потом рассудительность взяла своё. А что им оставалось делать? Ждать, пока Кирилл натешится? Уговаривать его, как капризного малыша? Подкармливать его, когда он занимается другими делами в своё удовольствие? Сам виноват – сам думай, что делать дальше. Но, со временем приходит и опыт. Кирилл почесал репу, и опять упал за компьютер – в Интернет. Как оказалось, из этой паутинки можно извлечь нити полезности. После некоторого количества потраченного времени и немного нервов, Кирилл, с помощью Интернета, нашёл себе новых клиентов. Более того, через короткое время он смог добиться, что люди сами стали ходить к нему со своими бедами. Ну что ж – лень двигатель прогресса – это раз, при отсутствии неотвратимости наказания чувство опасности притупляется – это два. Кирилл привык валяться на кровати сколько хочет, вежливо посылать клиентов, если заказ неинтересный, просиживать в сети допоздна. Тревога его отпустила, и он предался спокойной, неспешной жизни и ненапряженной работе. Немного помучавшись, он смог снизить свои потребности. Теперь заработанных на заказах денег ему хватало сполна. Кирилл рассудил, что, всё-таки, спокойная жизнь с ленцой для него важнее суеты и погони за дорогими игрушками. Не знаю, как у него это получилось, но он смог выкинуть из головы свою безумную зависимость к персональнокомпьютерному железу. Хотя, совсем завязать с желанием изучить чью-нибудь локальную сеть он не смог. Но, как он сам говорил, это было, скорее, баловство, чем серьёзное занятие. Хотя я так не считал, и много раз предупреждал его об этом. Но как бы то ни было, Кирилл стал вести свою жизнь, приправленную ленью, и казалось ему большего и не надо.

И вот теперь я собираюсь ехать к нему и не знаю причину его беспокойства. Я подозреваю, что, всё-таки Кирилл втихаря баловался незаконными деяниями. И теперь просит у меня помощи, хотя, честно, я не знаю, чем я могу ему помочь в этой ситуации. Может, он просто хочет поделиться со мной своими мыслями – обсудить, так сказать.

Проснувшись, я не спеша собрался и поплёлся на автобусную остановку. Было промозглое субботнее утро. Промозглое настолько, насколько применимо это слово к утру второй половины декабря. Светлана и дети ещё спали, я тихо оделся и вышел в сырой и морозный двор. Зимой бывают такие дни, когда в воздухе висит мутная пелена, подобная летнему туману. Слой этой «известковой» изморози оседает на всём. Машины, деревья, дорожки – всё покрыто «мучной пылью» и выглядит, как после побелочных работ, которые только что выполнили полные тётки в робах из видавшего виды распылителя. Казалось, что если сейчас дунет ветерок, то вся эта оболочка слетит белыми газетными листами, открывая все скрытые ею объекты. В такие дни странно сочетаются сырость и мороз. Небо только чуть-чуть начало светлеть, и округа принимала этакий постапокалиптический вид – всё покрыто слоем белого пепла. И если бы не спешащие куда-то люди, мир был бы печально-удручающим.

Маршрутка подошла почти сразу. Подрулила к остановке, резво проскочив жёлтый свет светофора на перекрёстке, и долго катилась по наледи вдоль бордюра на заблокированных колёсах, проскользив мимо ожидавших её людей. Я залез в салон, кинул водителю на капот мелочь и сел на своё любимое место – рядом с тёплым двигателем. В выходное утро дороги были полупустыми, и маршрутка катила ровно, без рывков. Мерное завывание трансмиссии ПАЗика и тепло двигателя сделали своё дело. Меня стало клонить в сон. Господи, за столько десятилетий – больше чем за полвека, ГАЗоновская коробка передач так и не избавилась от своего фирменного завывающего звука. Ещё до Великой войны вездесущие полуторки будили сонные улицы этой музыкой. Казалось, посади человека из того времени с завязанными глазами в салон современного ПАЗа – и он воскликнет: «Боже, вы до сих пор на этом ездите!?» Он будет убеждён, что едет на каком-нибудь довоенном автобусе.

Скоро маршрутка стала приближаться к центру. Улицы стали шире, машин больше. Несмотря на то, что Верхневолог теперь столица, маршрутки с водителями-гастарбайтерами здесь ещё сохранились. Скорее, как анахронизм. В центре, сверкая электронными табло и светодиодным освещением, уже вовсю катались электробусы, низкопольные малошумные трамваи. Строился монорельс, готовый соединить правый и левый берег Вологи. Но до окраин цивилизация доходит медленно. Старенькие, видавшие виды маршрутки зачастую остаются единственным общественным транспортом для того, чтобы добраться до центра. Но, в любом случае, их дни уже сочтены.

Когда я открыл глаза, автобус уже катил по проспекту, вдоль строящейся эстакады монорельса. Основательно согревшись, я резво выскочил из остановившегося автобуса. Электронный информатор на остановке сообщил мне точное время и то, что я прибыл на остановочный пункт «Квартал имени маршала Косарева», а также то, что в ближайшее время ожидается прибытие электробуса по такому-то маршруту. Удобная штука. Цивилизация!

Кирилл жил внутри указанного квартала, в добротном доме послевоенной постройки. Квартал обрамлял по всему периметру длинный красивый дом времён «архитектурных излишеств» – с лепниной, резными кованными балконами, балюстрадой на крыше. Внутри квартала располагались четыре ряда домов попроще. В одном таком доме и обитал Кирюха. Я проскочил в ближайшую арку и потихоньку побрёл по уютной внутриквартальной улице. Фонари уже погасли, однако ночная синева ещё полностью не покинула город – день наступал медленно и сонно. Нырнув в проход между домами, я подошел к Кирюхиному подъезду. Мельком глянул на его окна – как всегда плотно зашторены. Потоптался у подъездной двери и набрал номер домофона.

Кирилл. 19—20 декабря. Мир Уэй.

До него никогда не дозвониться. Чем бы он ни занимался, у него никогда нет возможности ответить сразу – «то понос, то золотуха». То он на лесенке монтажит, то ещё чего. Теперь новая отмазка – «Сижу – слежу. Отвлекаться нельзя». А потом заявится без звонка. Вот сейчас ситуация серьёзная, а он придёт, когда меня, может, уже и не будет в обозримом пространстве. Даже не могу представить, что может случиться дальше. Сегодняшний звонок на мобильник меня сильно напугал и поставил во временный ступор. А сейчас мозги начали воспроизводить какой-то сумбур – не знаю, за что хвататься. Дай-ка пошлю ему СМС. Пугать не буду – человек на ответственной должности.

Сегодня я проснулся как всегда – поздно. Когда принимал душ, сквозь шум воды услышал гимн Союза – рингтон на моём телефоне. Прерывать водные процедуры я не хотел – потом перезвонят. Но гимн не унимался. Да кто там такой настырный?! Выключив воду, я наскоро вытерся и мокрыми подошвами прошлепал в комнату. На экране светилась надпись: «Номер скрыт». Секунду поколебавшись – брать или не брать – я нажал «ответ». В трубке послышался еле слышный шум – как будто прокручивали аудиозапись в сильно ускоренном режиме. После короткой паузы со мной заговорил молодой человек. Точнее, просто прочитал текст: «Кирилл Александрович, у Вас будет то, что нам нужно. Настойчиво рекомендуем Вам сотрудничать. Сегодня в двадцать два ноль ноль, в известном Вам месте». Я не успел сказать ни слова – послышались короткие гудки. Да и скорее всего, мои вопросы остались бы без ответа – наверняка это была запись.

Я трухнул всерьёз. Не столько из-за странного звонка. Я сразу интуитивно понял (как мне тогда казалось), что подразумевалось под словами «то, что нам нужно». Но кто!? Кто, кроме меня, мог знать об этом!? Шестнадцать лет это никого не интересовало…

В девяностых, в бытность мою мастером на все руки по оживлению всяких электронных устройств, была практика взаимозачёта. Вместо денег за работу давали что-нибудь материальное. Ну, шмотки, например. Или запчастями могли в автосервисе «расплатиться». В связи со всеобщей дороговизной, превратить всё это в деньги не представляло труда. Нужно было только немного снизить цену и «voila6»! Вот и получил я эту коробку с трёх с половиной дюймовыми дискетами и непонятной компьютерной платой в одной конторе, где настраивал мини-АТС. Конторка эта обосновалась в одном из кабинетов здания бывшего НИИ Промавтоматики, который почил вместе со многими другими подобными организациями в период развития «русского рынка». Формально НИИ ещё был хозяином этого здания, и, пытаясь хоть как-то выжить, сдавал помещения в аренду всем желающим. Работа была плёвая, и я согласился забрать эту, сомнительную в отношении нужности, оплату. Что же на самом деле я приобрел в этот день, узнал только через пару лет – когда, ища совершенно другое, достал пыльную коробку с антресолей и, наконец-то, решил почитать информацию на дискетах. «В крайнем случае, сотру – будут чистые дискетки», – подумал я.

Дискет было сто пятьдесят четыре штуки! На ярлыках небрежным почерком написано – «блок 1», «блок 2»… и так до «блок 154». И плата. С виду обычная плата контроллера под стандартный слот – зеленая подложка, порты для подключения внешних устройств. Рядом с портами впаян непонятный блочок с линзочкой, примерно пол сантиметрового диаметра. Похоже на миниатюрную видеокамеру. «Ну что ж, посмотрим, что это», – выдернув из-за стола системный блок, как раз предназначенный для тестирования всяких устройств, я быстро установил плату – крышек на блоке уже давно не было за ненадобностью. Блок, получив питание, приветственно пикнул, выкинув после загрузки стандартное окно об обнаружении нового устройства и запросил первую дискету для установки. Я начал нудный процесс загрузки программы, периодически меняя дискеты. К «блоку 20» я порядком утомился и решил пойти хлебнуть кофейку, пока синяя полоска нехотя ползет к своему финишу. Попивая дешёвый Nescafe 3 в 1, я увлёкся разными размышлениями на отвлеченные темы и неожиданно вспомнил, что давно не общался с мамой. Подпрыгнув как ошпаренный, я быстро подошёл к телефону. Сняв трубку, накрутил номер на диске. Мама долго не подходила. Потом я услышал знакомое «Алло».

– Привет, ма.

– Здравствуй, Кирилл. Почему ты не пришел вчера, ты забыл? У отца годовщина.

О, боже мой, как я мог забыть. Ну и дурак же я. Как мне теперь вымолить прощения.

– Прости, ма, я совсем закрутился. Я обязательно к тебе сегодня вечером приеду.

– Да ладно уж, не казни себя. Приходила тётя Нина, посидели – помянули. Так что одна я не осталась. А ты приезжай, я буду ждать. – она ещё что-то сказала, но я не расслышал, так как понял, что мне мешает общаться какой-то посторонний противный звук.

– Да, мам, до вечера. – ответил я и положил трубку.

Вмешался в мой разговор системный блок, он непрерывно пищал омерзительным тоном испорченного микро динамика, больше похожего на скрежет пенопласта по стеклу. Я поспешил в комнату. На пол экрана горело красное окно предупреждения. «Внимание! Требуется немедленная загрузка следующего блока. Уничтожение информации с установленного блока и загруженной части через…» Внизу бежал секундомер обратного отсчета. Увидев оставшееся время, я кинулся к коробке с дискетами, попутно задев ногой стул и чуть не грохнувшись всем телом на монитор. Нужна была дискета «Блока 21». Так – «Блок 22», следующая – «Блок 23». Где же двадцать первая! Я судорожно начал перебирать дискеты. Вот она! Одной рукой хватая дискету из коробки, попутно роняя её на пол, второй уже нажимаю на кнопку дисковода, тут же хватаю выскочивший чёрный квадратик и быстро вставляю новый. Прекратившийся писк и мирное урчание считывателя были для меня прекраснее божественной музыки. На таймере застыли цифры: 00:02. Через пару секунд окно заменилось на милую сердцу бегущую полоску загрузки.

Немного успокоившись, я подумал: «Что я так, собственно, переживаю. Ну, стерлась бы информация – ну и хрен с ней. Наверняка потом выяснится, что это фигня какая-нибудь. База данных телефонной книги или что ещё в этом роде. Хм, а зачем на базу данных или фигню ставить такое средство защиты?»

Теперь стало ясно, что даже без одной дискеты вся эта записанная информация будет бесполезна. Тут меня начало потрясывать от осознания того, что после загрузки полного комплекта я увижу что-то. А вот что?

У меня непроизвольно слипались глаза. Кажется, я загружал последние дискеты уже не открывая их. Всё! Последний носитель выскочил из щели. Стрекочущий звук винчестера, усердно соединяющего части полученной программы в единое целое, окончательно добил меня, и я, едва добравшись до кресла, уснул, поджав ноги и забыв про своё обещание маме.

Сколько я проспал – не знаю, но видимо довольно долго, поскольку от усталости и дискомфорта в голове не осталось и следа. Чего не скажешь о моих ногах. Попробовав встать, я понял, что они жутко затекли и совершенно ничего не чувствуют. И началось… То дикое ощущение, когда кровь начинает заполнять пустые сосуды, совмещается с совершенной беспомощностью и попытками нащупать «отсутствующими» ногами пол. Жуткое покалывание вперемешку с невыносимым зудом заставляют выдавливать из себя вместо крика тихий сип и шипение. Я начал поколачивать, мять, терзать свои икры и голени, только бы избавиться от этого гадкого состояния. И, о боже, какое это блаженство, когда ноги приходят в чувство. Я развалился в кресле и наслаждался «появившимися» ногами. Своими, никуда не девшимися ногами. И тут краем взгляда я уловил невнятное движение посреди комнаты. Как будто сквозь сизый дымок промелькнул неяркий луч света. Повернув голову, я увидел полупрозрачную фигуру, стоящую в полутьме, немного не касаясь пола. Фигура явно была мужской, ростом в половину человеческого. Сразу вспомнились старые фантастические фильмы, где изображались голограммы людей при удаленной видеосвязи. Именно такой вид и имел этот представитель неизвестного происхождения, с бегущей по изображению рябью, часто пропадающий на доли секунды. Этот прозрачный мужчина был одет в строгий костюм. Черты лица правильные, но не четкие. Этакий Джеймс Бонд, вышедший на связь с MI6. Фигура была неподвижной. Откуда она взялась, я понять не мог. Ещё надеясь, что это всего лишь сон, я медленно встал и направился в ванную комнату, озираясь на мужика. Как только я прокрался мимо, изображение одёрнуло полу пиджака и повернулось ко мне лицом. Я юркнул в санузел и плотно прикрыл за собой дверь. Включив холодную воду, я начал тереть лицо, надеясь проснуться. Вода была слегка тёплая и желаемого освежения не давала. Я надеялся, что сейчас я проснусь и буду смеяться над своим сном. Но нет, я стоял и пялился на себя в зеркало, светя раскрасневшимся от растирания лицом. Надежда на то, что это сон, быстро растаяла. Появилась надежда номер два – это всё просто привиделось спросонья. Я толкнул дверь ванной и посмотрел в проём. Фигура рябила посреди комнаты. Я смотрел на неё – она смотрела на меня. Внезапно я услышал приятный баритон:

– Я вижу, Кирилл Александрович, Вы не отважитесь со мной заговорить.

От неожиданности я отпрянул назад и свалился в ванну, утащив за собой занавеску и ощутимо ударившись затылком о кафельную стену. Нелепо болтая ногами, цепляясь руками за скользкие края, я пытался выбраться из своей ловушки. Предполагаю, что со стороны это выглядело очень нелепо и забавно. Бонд молчал, ожидая, когда я освобожусь от плена. Наконец, я, кое-как, выбрался из ванны и встал в проёме двери, удивленно уставившись на изображение.

– Прошу прощения, что я поставил Вас в неловкое положение. Ей богу, я не хотел причинить Вам вред, а физически помочь не имею возможности. Позвольте представиться, Интелис, или Искусственный Интеллект Леонова Ивана Сергеевича. Понимаю Ваше смятение. Скорее всего, Вы и не предполагали, что со мной нужно говорить.

Мне казалось, что всё это чья-то шутка. Наверное, это из той кучи загруженных дискет? Но оно… он назвал меня по имени. Хотя информации обо мне в моём компьютере предостаточно. Хитрая программа? Прикол? Шутка программиста? Да всё что угодно.

– Да, я думал, что Вы… ты… или как Вас там, вообще мне почудились. – «Mama mia, я что, перед мультяшкой оправдываюсь? Мне что, теперь, ответа от него ожидать?»

– Я предвижу Ваши вопросы. Да, я – загруженная Вами программа. Моя фигура – всего лишь визуализация для более удобного общения. Я готов ответить на все Ваши вопросы. Единственное, я хочу Вас попросить, ответьте сначала на несколько моих.

Я постепенно отходил от оцепенения. В голове быстро восстанавливались события прошлой ночи: как я судорожно жонглировал дискетами, как, не дождавшись загрузки последней, рухнул в кресло и уснул. Даже вспомнил дурацкий сон, что снился мне – будто я – без ног – двигаюсь, левитируя невысоко от земли, переваливаясь через кучу электронного хлама и что-то ищу. Ищу судорожно, торопясь. Нервно раскидывая старые пыльные платы, треснувшие корпуса, разбитые электроннолучевые трубки. Что ищу – не знаю. Но точно знаю – увижу, сразу пойму – это то, что нужно. А потом это жуткое пробуждение и этот… посреди комнаты. Как продолжение сна. Нашёл, всё-таки!

– Кирилл Александрович, разрешите называть Вас по имени-отчеству. Кирилл Александрович, я знаю своего создателя – Леонова. Не могли бы Вы мне ответить, где сейчас Леонов, жив ли он. При последнем моём отключении, он был в полном здравии. Судя по календарю, прошло немного времени, а точнее – четыре года, семь месяцев и три дня. Небольшой срок для человеческой жизни…

– Умер он. Инсульт. Я лично его не знал. Мне сказали, когда я коробку с тобой забирал со склада. Когда умер – не знаю. У меня ты пролежал примерно год и десять месяцев. Так что вот так… Кстати, ничего, что я на «ты»?

– Обращайтесь ко мне, как хотите. Обидчивость мне чужда, как и другие чувства. Я ведь искусственный интеллект, а не разум. Поверьте, это большая разница. В сущности, моя деятельность – всего лишь процесс сопоставления имеющихся у меня в памяти, если выразиться по-простому, фактов, событий, явлений и просчета множественности вариантов действий и их результатов…

– Ладно, ладно. Понял. А покороче ты можешь объяснять? Или краткость не присуща интеллекту? Кхм, искусственному.

– Кратко – эмоций я не испытываю. Основная задача – выявление рациональных путей решения задачи и просчет наиболее вероятных последствий действий…

– А-а-а, короче опять началось! Ладно, не напрягайся. У тебя ведь не один вопрос? Давай дальше.

– Кирилл Александрович, а Вы кто и как я оказался у Вас? Я понимаю…

– Всё, не слова больше! Расплатились тобой со мной. За работу. Завели на склад, предложили выбрать, что захочу. Вот и выбрал. Не поверишь, совершенно наугад.

– Ага, я понял. Бартер.

Ого. Его осведомленность немного удивила меня. Ну понятно, всё-таки он родом из 90-х.

– Да, именно. Потом ты пролежал у меня на полке. Честно, я и забыл про коробку. Искал рабочую мышку взамен сломавшейся. Ночь была – магазины закрыты. Если бы не мышка, до сих пор ты бы валялся там.

Я махнул головой в сторону антресолей и начал, потихоньку прилаживать оборванную занавеску. С призрачным мужиком всё стало более-менее понятно, а поскольку чувств он не испытывал, я, не извиняясь, решил заняться наведением порядка в ванной, параллельно ведя разговор.

– Кирилл Александрович, ещё один вопрос. Ну, скорее пояснение для Вас. Я долго отсутствовал в информационном пространстве и сейчас испытываю некий информационный голод. Это затруднит мою работу – я могу неправильно оценивать ситуацию и делать неверные выводы…

– А какую ситуацию ты собираешься оценивать? У меня всё ровно.

– Ну, мало ли. Сейчас мои возможности не нужны, но в скором времени…

– Понятно, тебе нужна информация о том, что произошло в мире за время твоего отсутствия. А ты, не подавишься? – Я ожидал, что Интелис заступорится, не понимая, при чём здесь физиологический рефлекс на попадание пищи в дыхательные пути. Ан, нет. Оказывается, сарказм он тоже понимает.

– Нет. Я сам выберу ту информацию, которая необходима мне для дальнейшего пополнения базы полезных и значимых событий. Остальную информацию я усвою в виде кода, который, в случае необходимости, поможет мне отыскать её в ячейках памяти или доступном источнике информации.

– И сколько же у тебя памяти? – Мне становилось всё интереснее.

У него небольшая плата, а где он держит всю эту кипу терабайтов? Ведь он, похоже, не забыл ничего, что впихнул в себя ранее, хотя я установил его в свой компьютер.

– Она не такая, как вы привыкли знать. У электронных плат персональных компьютеров гораздо больше возможностей, чем предполагают их создатели. По сути, каждый, даже микронный элемент является ячейкой памяти, а при применении определённого шифра, довольно вместительной. Разработка этого шифра – одна из величайших работ Леонова.

– Вот это поворот. И ты мне это так просто рассказываешь? – с надуманным удивлением спросил я, надевая шторку на последний крючок.

Слезши с невысокой табуретки, я остановился в проёме двери, опершись рукой на косяк, и с ухмылкой посмотрел на изображение Интелиса.

– Ну после этого, по закону жанра, я должен услышать от тебя «Но этого никто в мире не должен знать, поэтому теперь я должен тебя убить!» – сказал я утробным голосом мультяшного злодея.

Вытерев вспотевшие руки полотенцем, я кинул его в тазик для грязного белья и пробрался обратно в кресло. Интелис учтиво повернулся ко мне лицом, но теперь мне на это было абсолютно наплевать, и я, развалившись в кресле как заправский работодатель, приготовился вести беседу с этим болтливым, но интересным собеседником. К этому времени я уже привык к его манере общения, немного понял его «характер» и готов был вести дальнейший разговор в непринуждённом тоне, зная, что всегда, в случае чего, можно отшутиться. Я приоткрыл штору и начал наблюдать за происходящим во дворе.

– Ну и как же Леонов «кормил» тебя информацией?

– Ко мне были подключены теле- и радиотюнеры. Леонов регулярно загружал в систему печатную информацию на электронных носителях и путём сканирования – прямо с бумажного носителя.

– Ага, ты ещё и читать умеешь. Ну, теперь это проще сделать. – сказал я отвлечённо, смотря в окно.

По двору в это время проходила Настя – официантка из ближайшей пиццерии, видимо, со своей подружкой. Стояла неимоверная жара, и девчонки были одеты очень легко – коротенькие юбочки соблазнительно колыхались на стройных бёдрах. Настёна интуитивно бросила взгляд на моё окно. Я помахал ей ладошкой, она улыбнулась и махнула в ответ. Мысли у меня сразу уплыли в сторону.

«PiccaMi». Давно там не был. Надо бы зайти, пообщаться и заодно отведать пиццы с кофе. Честно говоря, пицца там не очень, но Настя – девчонка очень милая, правда, немного глуповатая. Хотя, поболтать с ней одно удовольствие. Несмотря на наше давнее знакомство, в любовницах она у меня не была. Да и я, как-то, не рассматривал её в этом качестве. У меня нехватки в данной категории не было, поэтому я и не кидался на всех представительниц лучшей половины как мартовский кот.

Провожая Настю с подружкой взглядом, я краем уха уловил, что Интелис в своей манере нудного подробного рассказа вещает мне, что и как он читает, усваивает и оценивает из полученных источников информации. Поскольку всё это я пропустил мимо ушей, слушать дальше не имело смысла. Я перебил его своим неожиданным вопросом, который возник у меня в голове, выскочив, как чертик из табакерки:

– Эй, Искусственный интеллект! А что там с тестом Тьюринга7?

Искусственный интеллект не считается интеллектом, если не осилит его.

– Да, это пройденный этап, хотя и не официальный. Леонов часто отлучался из института по личным делам и оставлял меня в качестве себя, простите за каламбур. Я отвечал на телефонные звонки, отправлял и принимал факсы, телеграммы и выполнял множество функций, не требующих личного присутствия…

– Понятно, а кто общался с тобой, не замечали, что Иван Сергеевич вдруг стал чересчур болтливым?

– Вовсе нет. Моя манера общения полностью соответствует манере общения моего создателя. Он также разговорчив и многословен. Был…

Интелис умолк на мгновение. Было впечатление, что он загрустил. Что это? Он не мог проявлять чувства – сам говорил. Или это искусственная имитация для придания беседе естественности?

– Да, и поэтому ни один человек не догадался, что общается со мной, а не с Леоновым. – как бы спохватившись, продолжил Интелис.

– Ну да, ну да. Болтун – находка для шпиона. – пробубнил я, и вздрогнул от неожиданного ответа – оказывается, Интелис услышал и поспешил парировать моё умозаключение.

– Ни в коем случае нет, Кирилл Александрович. Иван Сергеевич занимался моим созданием в частном порядке и не был связан никакими обязательствами о неразглашении тайны. Более того, он собирался представить меня на мировом уровне, подробно изложив все принципы разработанной им системы оценки данных с искусственным интеллектом. Но, как вижу, не успел. И вот тогда бы все тесты были бы пройдены официально. Пройдены успешно – я в этом уверен на все сто процентов.

– А ты ещё и самоуверенный. – сказал я, чуть не дополнив «болван».

– Абсолютно, как и Леонов. – подытожил Интелис.

Сказать честно, беседа с Интелисом меня достаточно утомила, да и затылок чертовски болел. И я решил её прервать. Интелис безоговорочно согласился. Я нажал кнопку выключения системного блока. На изображении Интелиса, в его контуре на мгновение появились какие-то символы, и он исчез. Кулеры затихли. Остался гореть лишь неяркий зелёный светодиод на панели корпуса, как бы напоминая о том, что внутри притаилась жизнь. Искусственная, но жизнь.

Нет, я ни в коем случае не потерял интерес к Интелису. У меня ещё была куча вопросов к нему. Они роились у меня в голове и требовали распределения по полочкам и ящичкам. Мне надо было подумать. Да что там подумать! Надо было решать, как жить и действовать дальше. Не каждый день становишься обладателем программы с искусственными мозгами, способными вразумительно поддерживать беседу. Я пошёл на кухню, забодяжил себе растворимого кофе, сел и тупо уставился в одну точку – узорчик на настольной клеёнке. Единственное, что сейчас я решил точно – в отличие от Ивана Сергеевича Леонова – это то, что об Интелисе не должен знать никто. В смысле – вообще.

Следующим утром в дверь позвонили мои парняги. Я соскочил с кровати, бросил взгляд на часы. Ого, уже десять тридцать утра. Встав в проёме двери спальни, потирая глаза, я вдруг вспомнил события вчерашнего дня. Чёрт, Интелис. Я кинулся в комнату. Блок мирно мигал зелёной лампочкой. Я надеюсь, он не догадается активироваться, пока я буду беседовать с пацанами. Надо идти, открывать дверь. Если что, что-нибудь придумаю.

За дверью стоял только Сергей.

– А где Костя? – спросил я отрешённо, в принципе меня это мало волновало.

– Вчера бухал с друзьями, просил отгул. – Сергей ответил, виновато опустив глаза, как будто пил не Костя, а он.

– Ладно, не вопрос. Сегодня у вас есть работа? Я план не подготовил.

– А, понятно, понятно. – с ухмылкой покачал головой Сергей. – Да, поеду к вчерашнему, не доделал мальца. Почистить систему надо.

– Вот и ладненько. Бабки завтра или послезавтра отдам. Только предварительно звоните, чтобы зря не приходить. Как у клиента закончишь – иди домой, на сегодня больше ничего не будет.

– Окей, Кир. Пока. – Мы ударили по рукам, будто заключили выгодную сделку.

Я потянул Серёгу за руку так, что он споткнулся о порог и чуть не свалился на меня.

– Ты что!? – возмутился Сергей.

– Через порог не прощаются.

– Ну, ты… – фыркнул он.

Я хлопнул его по плечу и слегка толкнул к выходу.

– Всё, давай, ехай…

Прикрыв за Серёгой дверь, я поплёлся в ванную. О боже, теперь я понимал ухмылки Сергея. Из зеркала на меня смотрело чучело с мятой рожей, ирокезом на голове и еле открытыми глазами. Так кто пил? Костя или я? Я пригладил волосы, но, когда коснулся затылка, скривился от боли. На затылке ощущалась огромная шишка. Хорошо же я вчера приложился к стенке. Умывшись холодной водой, почистив зубы, я ощутил себя человеком.

Человеком – олухом! Мама! О, Боже! Я обещал приехать к ней вчера вечером. Да что же за день-то такой – дурацкий. Ну, Интелис – насолил. Ладно, сейчас позвоню, сошлюсь на свою травму. Врать, конечно, не хорошо. Но, во благо – можно.

Я смог правильно набрать номер мамы только с третьего раза. Каким-то невообразимым образом из головы вылетела одна цифра. Как – непонятно. Подними меня ночью, после бурной вечеринки, да хоть когда – я продиктовал бы этот номер без запинки. А тут – чёрт знает. Наконец я услышал голос мамы:

– Алло.

– Ма, привет. Извини, у меня вчера форс-мажор случился… – Я приготовился оправдываться, но мама перебила меня, и, не давая мне сказать, начала лить на меня информацию.

– О, Кирилл, как ты вовремя. Я уже подходила к телефону, чтобы тебе набрать. Помнишь тётю Валю?

– Какую?

– Ну, подружку мою, старенькую. Мы с ней вместе в столовке работали. У неё неприятности. Нужна твоя помощь, как человека, разбирающегося в компьютерах. Поможешь?

– Ну отчего не помочь – помогу. А… – задать вопрос я не успел, получив новую порцию тёти Валиных проблем.

– К ней на днях пришли эти, ну с пылесосами ходят, знаешь? Так вот, купила ведь она у них этот окаянный пылесос, за пятьдесят тыщ купила!

– А я здесь причём, ну купила и купила. Рад за неё, что она за пылесос такие деньги может отвалить.

– Да не в пылесосе дело! Конечно, денег у неё таких нет – кредит её уговорили оформить. Да и дело-то даже не в кредите.

Получила она эту коробку с пылесосом, вроде всё запечатано. Открыла, а там старьё какое-то, потрепанное. Видно, они ей свой бэушный туда впихнули. Он и толком не работает даже. Вот ведь сволочи, ничего святого. По телефону посылают её подальше. Адрес этой конторы она не знает. Бабуле теперь расплачиваться не один год за кучу ненужной рухляди. Ой, беда-то. Говорила я ей, не пускай ты этих коммивояжёров…

– Мам, понятно, я-то чем могу помочь? – осмелился я перебить мать, причитавшую, будто это её обворовали до нитки.

– Ну как, у тебя программки там, разные. Я слышала, вы, хакеры, много что можете, – мама перешла на полушепот, – ну там, залезть куда-то, исправить что-нибудь…

Тут я уже не выдержал и не стал стесняться в выражениях:

– Ма, ты что, с дуба рухнула. Это же уголовка. Ты что мне предлагаешь, ради какой-то бабки – в тюрьму. Да и не занимаюсь я этим. Не хакер я, а компьютерщик. Это две большие разницы…

– Ну может, друзья какие есть? – не унималась она.

– Всё, мам, нет у меня таких друзей. Пусть в суд обращается.

– Да не выдержит она всех этих судов, не доживёт. Сам понимаешь, сколько это всё длиться будет. Ой, Валька, Валька – дура старая.

Мама тяжело вздохнула. Была у неё такая черта характера. Она принимала чужие проблемы, как свои. Не знаю, хорошо это или плохо. Пожалуй, для тех, у кого проблемы – хорошо, а для моей семьи – плохо. Слава Богу, такое случалось не часто, да и проблемы были не такие серьёзные и безвыходные.

– Не, мам. Я, действительно, не могу помочь.

– Ну ладно, Кир. – она опять вздохнула и положила трубку.

В такие моменты начинаешь чувствовать всю тяжесть вины. Вины без вины виноватого. Вроде бы, кто такая эта тётя Валя? Видел то я её раза три в детстве, а чувство такое, как будто родному человеку отказал в помощи. Да и действительно, отказал маме, которую очень люблю. Ведь прекрасно знаю, что эта тётя Валя и не просила её помогать – мать сама за это взялась. Сердобольная. Ну, всё! Несколько дней угрызения совести обеспечены.

Я пошёл в гостиную. Остановившись посередине, тупо уставился на моргающий зелёный огонёк Интелиса. Лампочка в голове вспыхнула мгновенно. Вспыхнула, и с грохотом взорвалась, вылетев из цоколя.

«А вот тебе и первое задание, Ин! Ха-ха, чем я не романтик8», – пробормотал я, подражая голосу известного киношного робота и радуясь своей гениальной задумке.

– Интелис, просыпайся! – громко сказал я, в надежде, что этот интеллект активируется.

Но блок продолжал мирно мигать светодиодом, не подавая признаков активности. «А, ты ещё и не слышишь в отключенном состоянии. Это надо исправить». Я

Продолжить чтение