Из пламени

Пролог. Легенда

«Зачем мне эта сила была дана судьбой?» —

Однажды я спросила. Ответ же был такой:

«Играют все создания в балансе мира роль.

И коль нашёл призвание, принять его изволь!»

***

Когда наш мир был совсем молод, магия в нём существовала в виде двух противоборствующих энергий: тьмы и света. Их схватка длилась веками, погружая всё в хаос и дисгармонию.

В очередном поединке напряжение возросло настолько, что в их соприкосновении вспыхнула новая искра, которая переросла в огромный столп пламени, создавший непреодолимый барьер между ними. Так появился третий вид магии – огненная. Она впитала в себя самые ярые и бесконтрольные проявления двух исходных энергий, став квинтэссенцией их противоположных начал.

Из этого же пламени вырвался Великий Огненный Дракон – первое живое существо во вселенной. Ему удалось подчинить столп огненной магии, он поглотил бушующее пламя, и с тех пор в мире воцарилась гармония, давшая жизни долгожданную возможность расцвести, а свет и тьма существуют друг с другом в балансе. Дракон же улетел в далёкие земли, где высоко в горах нашёл просторную пещеру и поселился там, чтобы сохранить свою силу в недосягаемости для остального мира.

Прошли века, и вслед за всеми живыми существами появился человек.

Человеческая цивилизация росла и развивалась. На месте лесов и пустынь, вдоль русел полноводных рек строились города и вырастали целые державы. Постепенно люди освоили магию, и первые волшебники начали использовать свои колдовские силы в повседневной жизни.

Однако человеку всегда хочется большего. Брат идёт на брата, желая завладеть его достатком, один народ воюет с другим, чтобы поработить его.

Гармония в мире оказалась под угрозой.

Огненная магия росла и изменялась, впитывая всё новые и новые проявления двух первоначал. Почувствовав приближение беды, Великий Дракон решил разделить с кем-то тяжесть своей ноши и пустил тревожный клич. Рык этот разносился по свету. Его слышали все живые существа от мала до велика, но никто так и не откликнулся на призыв: одним недоставало веры в себя, другим – воли и смелости.

Отчаяние Огненного Владыки росло. Замолчав, он зажёг в созвездии Дракона яркую путеводную звезду*, ставшую последним оплотом его угасающей надежды…

***

Шёл третий век нашей эры.

В крохотной деревушке, на территории современной Англии жил юноша по имени Таддеус Лейн. Он был сыном обычного не-мага-крестьянина, но его сердце таило необычайное благородство и было полно желания изменить мир!

Таддеус впервые увидел драконью звезду ещё будучи ребёнком. Отец указал на небо и рассказал ему легенду о Великом Драконе, зовущем на помощь отважного героя. Несмотря на юный возраст, мальчик слушал очень внимательно и втайне от отца проникся желанием во что бы то ни стало найти мистического зверя, в существование которого к тому времени не верили даже самые наивные мечтатели. Таддеус почему-то был уверен, что именно в этом его предназначение.

С тех пор каждый день он много работал, чтобы скопить деньги на покупку коня. Таддеус брался за любой труд, быстро обучаясь новым ремёслам, в том числе кузнечному делу. Он проводил в кузнице все вечера, каждый раз после работы собирая остатки неиспользованного материала, чтобы через время выковать себе превосходный меч, а также небольшой перстень в форме изогнутого драконьего тела – как символ будущей миссии. Спустя ещё несколько лет он приобрёл молодого жеребца, назвав его Фиделиус, что значит «верный».

Когда Таддеус достиг совершеннолетия и ему разрешили покинуть отчий дом, он был уже полностью готов к опасному путешествию.

Много дней Таддеус мчался на свет драконьей звезды верхом на своём верном скакуне, но конечная цель по-прежнему оставалась недосягаемой. Спустя месяцы скитаний, в течение которых решимость и вера юного героя проходили неоднократную проверку, он, наконец, отыскал заветную долину.

Это было воистину райское место! В то время как весь остальной мир погрузился во мрак, там всё ещё царила гармония.

На противоположном конце оазиса находилась гигантская гора, настолько высокая, что её вершину полностью укрывали облака. Таддеус медленно шёл к ней через долину, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться местными красотами: полями с диковинными цветами, каждый лепесток которых представлял собой сверкающий самоцвет. На них то и дело присаживались причудливые бабочки с крыльями огненного цвета, а над землёй парили похожие на облака холмы, где паслись травоядные животные с туловищами овец и двумя верблюжьими горбами.

Пытаясь уложить в голове то, что видел вокруг, Таддеус обратил внимание на необычное освещение. Подняв взгляд, он обнаружил нечто ещё более удивительное: солнце и луна слились в одно светило, постоянно пребывающее в зените и разделяющее небо на две равные части – безоблачный день, отливая лёгким предзакатным румянцем, соседствовал с чернотой звёздной ночи. Звезда Эльтанин по-прежнему приковывала взгляд и манила героя идти дальше.

Когда Таддеус достиг подножия горы, его взору предстало странного вида, как и всё вокруг, озеро, в которое падали два стремительных потока – водопада: один с мутной и тёмной водой, полной песка и ила, а другой – с кристально чистой. Притом в самом озере бурлила огненная лава, точно оно было вулканическим.

Оставив коня у берега, Таддеус покорил заоблачный пик и, подойдя к драконьему логову, возвестил о своём прибытии, попросив Владыку показаться.

Великий Дракон знал о присутствии героя в долине с тех пор, как тот пересёк её границу, и из дальнего и самого тёмного угла пещеры донёсся приветственный рык. Сердце Таддеуса дрогнуло, но не от страха, а от воодушевления, ведь он, наконец, получил свидетельство существования Дракона, а значит, не зря проделал свой путь.

Когда они встретились лицом к лицу, герой стойко выдержал пристальный взгляд Владыки, который сквозь голубизну его ясных глаз, казалось, хотел увидеть глубины души. Раздалось очередное громогласное рычание, на этот раз, по всей видимости, обозначавшее удовлетворение.

Дракон заговорил с Таддеусом на своём языке – локуидрасе, наделив героя возможностью его понимать. Владыка рассказал о создании мира, объяснив, что с появлением множества волшебных существ и постоянно возникающих между ними конфликтов, контролировать растущую огненную магию ему одному становится всё сложнее. Однако, прежде чем тело героя сможет вместить новые способности, ему необходимо пройти усиленную подготовку, иначе обряд попросту убьёт его.

Убедившись в твёрдости воли Таддеуса, как только он окреп после тягот перенесённого им путешествия, Дракон приступил к обучению. Отдавая силу частями, Владыка одновременно учил его контролю. Таддеус должен был почувствовать единство с магией и окружающим миром, олицетворением красоты и уродства, чистоты и порока которого она была. Он должен был стать частью вселенной, распасться на мельчайшие крупицы и заставить всю вселенную сократиться до размеров его тела. Уловить каждое движение крыльев бабочки, порхающей над цветком, и стук копыт лошади, скачущей по лугу. Стать орлом, рассекающим воздушное пространство, и мышонком, прячущимся в земляной норке. Услышать стон павшего в бою воина и крик новорождённого ребёнка. Испить до дна горечь потерь и сладость обретения. Испытать боль и блаженство, безусловную любовь и всепоглощающую ненависть.

В конце концов, Таддеус принял ровно треть всего объёма драконьей магии, слившись с ней в одно целое и став одним из самых могущественных чародеев за всю историю мира. И если другие волшебники черпали энергию извне, являясь лишь проводниками для магии, то Таддеус был сосудом – её первичным источником.

В завершении тренировок Дракон сказал герою:

– Отныне твоя единственная цель – служить другим! – и дал ему несколько ценных советов: – Обращайся к полученной силе лишь при необходимости – в целях созидания или защиты мира. Не вступай в бой без веского повода, ведь в случае смерти носителя, не имеющего преемника, магия вырвется наружу и обретёт первоначальную форму огненного столба. Тогда только я смогу вновь подчинить её.

Благоговейно склонив голову, Таддеус поклялся исполнять волю наставника со всей ответственностью.

Владыка удовлетворённо прикрыл глаза. Он поведал Таддеусу и о других свойствах своей силы, ведь она – Источник жизни! Её искра есть в каждом живом существе, что и позволяет людям испытывать эмоции и чувства, ощущать себя живыми. Огненный маг способен считывать все неуловимые побуждения души человека, иногда ускользающие даже от него самого, а при особой тренировке – управлять ими. Также он может приобрести способность исцелять душевные раны и воскрешать мёртвых. Последнее требует тщательной подготовки и решимости принести в жертву собственную жизнь. Кроме того, любой огонь, даже волшебный, не может причинить ему вред, хотя вода, в некоторых случаях, способна его ослабить.

Рассказав об этом, Владыка передал Таддеусу крупное драконье яйцо, покрытое серебряной чешуёй.

– Когда у тебя появятся дети, один из них станет наследником и получит часть твоей магии. – объяснил он. – Бремя твоё будет легче, но ребёнок не сможет самостоятельно справиться с такой силой, поэтому в момент её пробуждения из этого яйца вылупится маленький дракончик-фамильяр, связанный с малышом тесными узами. Фамильяр поможет ему научиться контролировать магию, будет расти вместе с ним, а когда ты умрёшь и потомок примет силу целиком, станет для него верным и надёжным компаньоном.

– Разве мне не нужно ещё одно яйцо, чтобы дракон мог создать пару и продолжить род? – спросил герой, осмелившись поднять взгляд на своего грозного собеседника.

– В этом нет необходимости, ведь драконы бесполы.

Кроме яйца, Владыка подарил Таддеусу магический посох, преобразив его меч.

– Посох должен передаваться по наследству от одного огненного мага к другому, никому больше он не подчинится. В его рукоять необходимо вставить кусочек камня или драгоценного металла, полученного из скорлупы яйца дракона-фамильяра – для укрепления связи с ним. Но в период обучения преемнику будет достаточно обычной волшебной палочки из коры Драконова дерева.

В самом конце Владыка прикоснулся кончиком длинного когтя к перстню на указательном пальце Таддеуса, сделав его золотым в знак признательности за подвиг и жертву, на которые пошёл герой. Дракон предложил ему продать кольцо и жить на полученные средства до конца дней, но Таддеус отказался. Он хотел достичь всего сам, а кольцо оставил в качестве ценной реликвии.

В очередной раз одобрительно кивнув, Владыка попрощался с героем и исчез в тени глубокой пещеры, будто его и не было.

В наступившей тишине Таддеус ещё раз благодарно поклонился наставнику и, спустившись с горы, ускакал верхом на своём жеребце прочь из зачарованной долины.

С того момента о Великом Огненном Драконе больше ничего не слышали. Считается, что он до сих пор спит во мраке своей пещеры, а сама драконья долина навсегда сокрыта от мира мощными непроницаемыми чарами.

***

*Люди назвали её Эльтанин (от араб. «дракон»).

Глава 1. Хроники пламени и пепла

Таддеус Лейн, ещё при жизни получивший прозвище Бесстрашный, стал прославленным героем, которого и по сей день воспевают в торжественных стихах и балладах. С помощью своих чар он сумел предотвратить множество кровопролитных войн. Объединив кланы светлых и тёмных магов, Таддеус призвал их не враждовать с простыми людьми и не объединяться с ними для войны между собой. Так погрязшему в хаосе и раздоре миру была возвращена давно утраченная гармония.

Когда Таддеус вернулся в родное село, его глазам предстала воистину удручающая картина: поля были разорены, испепелённые магическим огнём, запасы пищи почти иссякли, тощий скот пощипывал то, что осталось от некогда зеленеющих лугов, а деревянные домишки с покосившимися крышами не могли защитить своих жильцов ни от дождя с ветром, ни от лучей палящего солнца. Это было трудное время, вездесущая разруха коснулась каждого.

Узнав о смерти отца и матери, Таддеус не пал духом. Он направил силу на помощь местным жителям, пострадавшим от разбойничьих набегов.

Восстановив деревню до наступления холодов, Таддеус вернулся к обычной действительности не-мага, совмещая работу ремесленника с обязанностями героя.

Жизнь Таддеуса Бесстрашного была насыщенной и относительно долгой – судьба отмерила ему семьдесят три года. Конечно, для волшебников это не так уж и много, но огненные маги редко доживали и до пятидесяти: из-за огромной нагрузки их организмы изнашивались гораздо быстрее, и в сорок пять они уже выглядели, как почтенные старцы. Перед смертью Таддеус провозгласил девиз своего Дома: «Из пламени».

В родословной Дома Лейн будет ещё немало сильных магов, чья жизнь подробно описана в нескольких томах семейных хроник, однако здесь мы упомянем лишь тех из них, кто, по нашему скромному мнению, представляет наибольший интерес как для историков магии, так и для обычных читателей.

***

Альфред Строитель, внук Таддеуса Бесстрашного, заложил фундамент современного поместья Лейн. С тех пор замок претерпел множество изменений, дополняясь разными пристройками, но уже тогда получил известную сейчас форму двух раскинутых по горизонтали крыльев дракона, шея и голова которого исходят от крыши центральной башни.

***

К шестому столетию Лейны стали одной из самых влиятельных и богатых семей чародеев в Европе, хоть и не отличались безупречной чистотой крови, ведь состояли в родстве не только с представителями волшебного сообщества, но и с обычными людьми. Они выручали неплохие деньги с продажи скорлупы яиц своих драконов, ведь та представляла собой образцы чистейших металлов и драгоценных камней и весила в среднем от двух с половиной до трёх фунтов*.

Известно, что в этот исторический период была сформирована международная академия Альшенс – школа магических искусств, основанная Великим Мерлином – наставником нескольких британских монархов, включая легендарного короля Артура. И Дом Лейн внёс значимый вклад в процесс создания академии. Имея возможность в кратчайшие сроки преодолевать огромные расстояния на спинах своих огнедышащих питомцев, при этом обозревая землю с высоты драконьего полёта, Лейны нашли самое подходящее место для постройки будущей школы волшебства.

Девиз Альшенс: «Non ludere cum igne»* часто связывают с легендой о Великом Драконе, который затаился в далёких землях, являясь основным хранителем самой сильной и опасной магии в мире. Девиз этот напоминает молодым чародеям о том, что использование как светлой, так и тёмной магии, всегда оказывает влияние на уравновешивающую их огненную. Не следует заигрывать с силой, знания о которой столь ограничены, ведь от её стабильности зависит благополучие всех живых существ.

Главой семьи огненных магов тогда была Амели Лейн. Три её дочери и младший сын стали одними из первых выпускников Альшенс, принятых туда с первым же потоком учеников.

Элари Лейн, младшая из сестёр, стала преемницей матери, но магия досталась ей слишком рано, в двухлетнем возрасте, тогда как нормой у волшебников считается пробуждение силы в восемь или девять лет.

Как можно заметить, драконья магия передаётся от носителя к наследнику совершенно непредсказуемо. Она не всегда переходит к первенцу или наиболее здоровому ребёнку. Подобно самому огню, который с охотой поглощает всё на своём пути – и величественные храмы, и убогие лачуги, плавит ценные металлы и жжёт дешёвый уголь в топке, – она неразборчива и хаотична.

Элари росла, и беспорядочные вспышки огня участились. Все авторитетные волшебники – старейшины своих племён – в один голос советовали родителям изолировать девочку от мира, поместив в защищённую специальным заклинанием комнату, но Амели хотела, чтоб у её дочери было полноценное детство и нормальная последующая жизнь, поэтому занялась воспитанием Элари лично. Ведь кто, как не мать, сумеет найти подход к неуправляемому ребёнку? Если она не сможет, другим не стоит даже пытаться. И вот, спустя годы кропотливой работы, ей удалось обуздать бушующую силу дочери, научить её контролю, а когда девочке исполнилось пятнадцать лет – средний возраст для зачисления в Альшенс – Амели решила, что Элари готова начать новую главу своей жизни и отпустила её со спокойным сердцем.

Сдав вступительный экзамен, девочка попала на Сирени – факультет прирождённых ораторов, амбициозных и хитрых мастеров слова и лидеров, способных управлять настроениями людей. Их стихия – вода, символ – сирена, мифическое существо из древнегреческих легенд, чарующим пением завлекающее моряков в самые гиблые места. Очень быстро Элари обзавелась новыми друзьями. Чувствуя себя комфортно в условиях повышенного внимания, она свыклась с ним настолько, что пожелала большего, стараясь совершенствоваться в магии каждый день.

Обучение в Альшенс включает в себя шесть последовательных этапов – циклов, каждый из которых соответствует одному учебному году. Первые три требуются для получения среднего образования, а три последних позволяют студентам углубить знания в выбранной специальности. Во время прохождения третьего цикла Элари была на голову выше сверстников почти во всех магических дисциплинах. Постепенно девушка начала меняться: чем сильнее она становилась, тем меньше человеческого в ней оставалось. Однажды утром Элари проснулась в холодном поту и, взглянув в зеркало, обнаружила на лице – в области скул и на лбу – едва заметные зеленоватые чешуйки, поблескивавшие в лучах восходящего солнца. Новообразования кровоточили и страшно зудели. Спустя время почти всё её тело покрылось драконьей чешуёй, а кончики ушей вытянулись и загнулись назад, походя на эльфийские.

Изменившийся внешний вид привлекал к девушке всё больше любопытных взоров, но её, казалось, ни капли не задевали насмешливые перешёптывания за спиной. Элари не интересовало то, как она выглядела и что о ней думали другие, помутневший разум девушки захватила всего одна навязчивая мысль: сделаться ещё сильнее!

Тогда же Элари стала вспыльчивой и даже свирепой. Ей ужасно не нравилось расставаться со своим любимым фамильяром – драконом по кличке Изумруд. Стоит пояснить, что Лейны часто называли фамильяров в соответствии с материалом скорлупы яиц, из которых они вылуплялись.

В целях обеспечения безопасности, летать верхом Элари разрешали не больше часа в день и только после вечернего отбоя, когда учащиеся готовились ко сну и в окрестностях академии никого не было. И всякий раз, отводя дракона в специально оборудованный для его содержания каменный флигель на опушке Кристального леса, девушка испытывала глубочайшую досаду и огорчение.

А ещё Элари часто мучила бессонница. В одну из таких ночей девушку захватило непреодолимое желание ослушаться запрета преподавателей. Она тайком пробралась к лесной опушке, струёй огня расплавила большой железный замок на двери флигеля и, выпустив дракона, рванула прямиком в рассветное небо. Не думая о времени, несколько часов Элари провела в беспечной невесомости, припав к горячей драконьей спине и ловко лавируя между нависшими над лесом сизыми облаками. Изумруд был измотан внезапной нагрузкой, но противиться воле хозяйки не стал.

Элари пропустила завтрак, и её начали искать.

Опускаясь на землю, вблизи опушки девушка заметила толпу переговаривающихся людей. Не желая попадаться им на глаза, она попыталась развернуть дракона, но к тому моменту он был уже настолько раздражён, что не послушался команды и начал бешено метаться из стороны в сторону в попытке сбросить с себя хозяйку. Элари, привыкшая к безупречной покорности фамильяра, не была готова к такой реакции и, поддавшись внезапной вспышке гнева, обрушила на его спину поток атакующей магии. Изумруд взревел от боли и разочарования. Устремившись к зданию школы, он несколько раз облетел его по кругу. Задевая громадным туловищем каменную кладку и выбивая хвостом витражи, он грозно пыхтел ноздрями и испускал клубы едкого зеленоватого дыма. Лишившись последних сил, Изумруд камнем рухнул вниз.

Нескольких учеников, выбежавших во двор, дракон, падая, подмял под себя и нанёс множество ран острыми когтями. Сама Элари почти не пострадала, отделавшись лёгким испугом, но по её вине не меньше дюжины ребят получили серьёзные травмы, а школа была повреждена по всему периметру.

Последовало нешуточное разбирательство. Родители и родственники пострадавших учеников настаивали на отчислении Элари, и так и произошло. А драконий флигель решено было снести. С тех пор драконы семьи Лейн больше не допускались на территорию Альшенс.

Несколько следующих лет Элари провела в родовом замке. Она вышла замуж и родила сына, но нечто тёмное, пустившее корни в её душе, не давало ей покоя, и вскоре противиться его зову стало невозможно. Оставив семью, Элари улетела верхом на своём драконе в неизвестном направлении. Позже выяснилось, что она отправилась на материк, где разорила несколько небольших населённых пунктов. Элари захватывала власть с помощью «магии чувств», подчиняя себе как волшебников, так и обычных людей.

Её жизненный путь оборвался внезапно. Сильной магии оказалось недостаточно, чтобы удержать завоёванные территории. Полностью утратив контроль над разумом, Элари пала жертвой собственного выбора и тьмы, вскормленной пагубными поступками.

Так закончилась история Элари Лейн, которую позже справедливо прозовут Безумной.

***

Известно, что огненные маги способны воскрешать мёртвых, но до середины двенадцатого века подтверждений этому не было. Оливер Лейн, чью молодую жену задели смертельным заклинанием во время схватки с бунтующими тёмными колдунами, уничтожил врагов потоком огня и, бросившись к бездыханному телу супруги, в порыве глубочайшего отчаяния произнёс особые слова. После этого он упал замертво на холодную землю, а молодая женщина в ту же секунду очнулась. Она не хотела принимать страшную жертву мужа, но, вспомнив о маленьком сыне, решила, что будет жить, пообещав воспитать мальчика достойным его отца!

Многие считают эту историю выдумкой, однако Оливер Лейн, будучи сильным магом, который довёл своё мастерство практически до совершенства, в совокупности с непоколебимым желанием вернуть возлюбленную к жизни вполне был способен на совершение такого сложного обряда.

***

В 1492 году знаменитый испанский мореплаватель Христофор Колумб открыл Новый Свет, положив начало эпохе Великих географических открытий и множеству других научных достижений. Технический прогресс, казалось, должен был направить не-магов на путь созидания, но вместо этого вложил в их руки оружие, с разрушительной силой которого теперь приходилось считаться даже волшебникам.

Общество обычных людей, всё ещё находившееся в плену религиозных догм, погрязло в страшном и вездесущем мракобесии. В средневековой Европе началась кровавая охота на ведьм. Жестоким преследованиям подвергались все магические существа независимо от места в иерархии.

***

Лиана Лейн, родившаяся в 1616 году, стала следующим драконьим магом. Ещё во время учёбы в Альшенс она приняла решение посвятить жизнь борьбе с католической инквизицией.

После окончания академии Лиана вышла замуж за одногруппника Ригеля Дип-Хайта, чистокровного волшебника из древнего английского рода астромагов, и вскоре у молодой четы родилась дочь.

Обзаведясь наследницей, Лиана поручила заботу о ней старшей сестре и вместе с мужем покинула отчий дом. Она собрала небольшой отряд повстанцев, с которым совершала налёты на тюрьмы, освобождая невинных, приговорённых церковью к сожжению на костре. Среди них были не только светлые волшебники, но и ложно обвинённые не-маги обоих полов.

Ригель Дип-Хайт был пойман и казнён осенью 1645 года. Для Лианы потеря мужа стала ударом. Впервые она задумалась о том, стоят ли цели средств, особенно когда на кону благополучие её семьи, а за каждую спасённую жизнь приходится платить такой же погубленной. Но отступать было постыдно. Она решила: «Я либо выиграю эту войну, либо погибну на поле боя!»

Всегда готовая прикрыть спины товарищей, Лиана нередко оказывалась в хвосте спасательного отряда и попадала в руки преследователей, за что получила прозвище Страдающая-За-Других. Она знала, что сумеет выдержать все предстоящие пытки, с каждым разом становившиеся всё более изощрёнными. Изолируя разум от восприятия боли при помощи «магии чувств», Лиана всегда терпеливо ждала прибытия подмоги.

Сила повстанцев была в единстве, а значит, чтобы уничтожить их, для начала их требовалось разобщить. Для этого агенты инквизиции вычислили и тайно подкупили нескольких соратников Лианы, вручив каждому из них грамоту о помиловании. Взамен они должны были сдать остальных участников отряда и саму Лиану, а главное, им было поручено отравить её фамильяра, ведь дракон для своего наездника – самый верный страж и в то же время самое уязвимое место, его ахиллесова пята.

Иллюзия единства рассеивается тогда, когда вместо призрачных идеалов и веры в лучшее будущее появляется реальная возможность избежать худшей участи. Каждый сам за себя – таков закон выживания. Все, кому была предложена эта сделка, не без колебаний, но согласились. Лиана была предана, поймана и отправлена под трибунал церковного суда, который не стал устраивать полноценное разбирательство и сразу вынес приговор.

Показательная казнь через утопление состоялась в тот же день – восьмого августа 1648 года. К одному из лондонских берегов Темзы согнали разношёрстную толпу, состоявшую из городской черни, ремесленников и буржуа. Лица всех этих людей искажала одна общая эмоция – страх, из-за чего все они казались похожими друг на друга. Лицо самой приговорённой, напротив, было неестественно спокойным. Истерзанная пытками, Лиана покорно брела за своим палачом, готовясь нырнуть в пучину смерти. Это было торжество гонителей над угнетёнными, фанатичной веры над ясностью разума.

Оппозиционная деятельность Лианы Лейн и её трагическая гибель всколыхнули всё мировое магическое сообщество.

У волшебников тогда не было центральной власти. В Европе и по всему миру существовало несколько могущественных кланов, которым подчинялись более слабые, но последние события заставили их сплотиться. Главы шестнадцати самых влиятельных европейских семей, называвших себя Sedecim Summum или Высшие Шестнадцать, собрались, чтобы решить, что делать дальше. Настроенные наиболее агрессивно предлагали идти войной на не-магов, однако Мира Лейн, дочь Лианы, настоятельно отговаривала старейшин от этой идеи, ведь подобная война непременно обернётся трагедией для обеих сторон и окончательно разрушит и без того пострадавшее равновесие.

Встретившись с правителями нескольких государств, на территории которых происходили наиболее ожесточённые гонения, волшебники обратились к ним, как к христианнейшим монархам, с просьбой вмешаться в их конфликт с церковью. Они выдвинули ряд требований, от принятия или отклонения которых зависело, начнут ли маги ответные действия. В результате длительных переговоров был сформирован Союз Порядка, ставший единым органом управления сообщества волшебников всей Европы, а позже и большей части планеты. Он должен был гарантировать соблюдение всех пунктов соглашения и законность Устава Неприкосновения, который отныне запрещал магическому и не-магическому миру вступать в военные конфликты друг с другом. Он был подписан всеми участниками собрания и скреплён нерушимой печатью Ordo Pacis Legem*, созданной Мирой Лейн и вобравшей в себя часть её силы.

Драконья магия за следующие несколько десятилетий претерпела значительные изменения. Лиана Лейн и её дочь внесли весомый вклад в воцарение мира во всём мире, но расход энергии был слишком велик. Аереус, дракон-фамильяр Миры, перестал дышать огнём, его бронзовая чешуя потускнела и стала пепельно-серой. Вскоре он умер. Сама Мира пережила его всего на пару месяцев. Ни один из её детей так и не стал наследником семейной магии.

Терять что-то столь привычное и ценное всегда непросто и страшно, но ещё страшнее – смотреть в глаза неизвестности. Следующие две сотни лет Лейны вели затворническую жизнь, лишь некоторые из них занимали мелкие должности в филиалах Союза Порядка. Вот так некогда славный род утратил былое могущество, выродившись и измельчав, а со временем и вовсе пропав с мировой арены. В воздухе витал дух перемен.

***

…Приходят новые герои, а былые, пусть даже совершившие нечто замечательное, как тлеющие под пеплом угли, продолжают жить лишь на страницах запылившихся анналов истории.

***

*От 5,5 до 6,6 кг.

*Не играй с огнём (лат.).

*Порядок, мир, закон (лат.).

Глава 2. Новое пламя. Часть первая

В ночь с тридцатого сентября на первое октября 1959 года, когда полная луна заливала окрестности замка Лейн серебристым сиянием, его обитатели суетились в подготовке к предстоящим родам молодой хозяйки. Роберт Лейн, будущий отец, волнуясь, мерил шагами свой кабинет, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху и стуку. Когда на рассвете ему сообщили о рождении девочки, Роберт испытал лёгкое разочарование, ведь он так мечтал о сыне, однако, увидев малышку, отбросил гнетущие мысли и с гордостью провозгласил её своим первенцем и наследницей. Девочку назвали Анной Элизабет.

И лишь глядя на дочь, Роберт осознал, сколь неполна была до этого его жизнь, омрачённая трагедиями прошлого и не имевшая ни одного просвета.

Две великие войны, во второй из которых маги принимали непосредственное участие, сильно пошатнули хрупкое мировое равновесие. Устав Неприкосновения был нарушен самым грубым образом, и магическая печать, созданная Мирой Лейн, дала трещину.

Лишившись драконьей магии, Лейны решили укрепить свои ослабшие позиции, обратившись к строгому генеалогическому пуризму. Последнюю сотню лет они заключали браки исключительно с представителями высших волшебных семей, безжалостно вычёркивая из своей родословной имов* – потомков магов, которым, по тем или иным причинам не передались способности родителей – и прочих неугодных родственников. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мать и отец Роберта, будучи участниками Второй мировой войны, сражались на стороне нацистской Германии, одержимой самыми разными оккультными идеями. Один из предводителей загадочного Общества Туле – сильный тёмный колдун, занимавшийся разработкой тайного оружия, которое должно было дать немцам неоспоримое преимущество в войне, как оказалось, грезил об установлении господства над всеми не-магами. В Обществе произошёл раскол: какие-то волшебники поддержали предводителя, другие остались верны убеждениям нацистов. Вскоре оно распалось, что и стало одной из главных причин будущего поражения Германии.

В ходе Нюрнбергского процесса мать и отец Роберта были приговорены к двадцати годам заключения в островной тюрьме Мирорим, которая представляет собой бесконечный лабиринт из тысяч зеркал. Каждое из них – это отдельная камера, что постепенно сводит с ума своего пленника, отделяя душу человека от его телесной оболочки.

Дядя и двоюродный брат Роберта, служившие агентами международной сыскной группы Союза Порядка, погибли во время задержания банды тёмных магов ещё в 1945 году. Его старшая родная сестра, не принимавшая участия в военных баталиях, эмигрировала в Южную Америку, где умерла от редкого вируса ignis vermis, переносчиками которого являются опасные огненные черви, водящиеся в дождевых лесах Амазонии. В живых остался лишь младший брат Джимми. По природе он был ленив и небрежен. Не пройдя и трёх циклов Альшенс, откуда был исключён за неуспеваемость, Джимми предпочёл сидеть на шее Роберта, который заменил ему отца и всячески потакал любым прихотям, чем тот без зазрения пользовался, проматывая состояние семьи в пабах и игорных домах.

Сам Роберт поступил в Альшенс в 1943 году. Там он увлёкся Дефенсией – защитной магией, и Метаморфией – искусством перевоплощений. По окончании академии Роберт прошёл подготовку для работы борцом-за-порядок, мечтая пополнить ряды первоклассных оперативников Союза, но из-за неудачной сдачи финального экзамена не был принят на желаемую должность, начав с самых низов. Однако колоссальная работоспособность позволила ему очень быстро продвинуться по карьерной лестнице – от простого клерка до сотрудника Отдела по борьбе с организованной преступностью. Но и это было ещё не всё. Благодаря трудолюбию и недюжинной смекалке, он, не имея особых талантов, попал под крыло одного из самых влиятельных чиновников Союза.

Желая восстановить доброе имя семьи и добиться уважения коллег,

Роберт не позволял себе ни единой слабости и всеми силами старался оправдать оказанное руководством доверие. Спустя ещё несколько лет он занял одну из младших руководящих должностей, а позже был повышен до главы Отдела борьбы с международным магическим терроризмом.

Тогда и пришла пора подумать о личном счастье, на которое прежде не хватало ни сил, ни времени. Человек устроен таким образом, что, если рядом нет другого человека, которому можно доверить самое сокровенное чувство, жаждущее выхода, всё остальное теряет смысл и перестаёт увлекать. Оставшийся без поддержки родных, почти не помнивший их лиц, Роберт не только нуждался в любви, но и сам хотел отдавать то тепло, что вопреки невзгодам до сих пор переполняло его сердце.

Когда он решился на брак, его избранницей стала чистокровная волшебница Агата Терезия Бёрк, представительница древней ирландской династии тёмных колдунов из числа Sedecim Summum. Дугалл Бёрк, отец Агаты, был членом Общества Туле и ярым приверженцем идеологии нацистов, приговорённым к сроку в зеркальной тюрьме. Союз с его дочерью был не лучшим вариантом для Роберта, ведь многие сослуживцы относились к нему предвзято из-за тёмных пятен в истории его семьи. Так или иначе, зимой 1959 года Роберт и Агата поженились. В октябре у них родилась первая дочь, а спустя ещё полтора года на свет появился её младший брат Саймон.

Роберт любил своих детей, найдя в них отдушину, но работа и частые командировки, иногда длившиеся порядочно, не позволяли ему проводить с ними столько времени, сколько требовало сердце. А Агата, женщина сдержанная и скупая на проявления чувств, предпочитала общество подруг занятиям и играм с собственными детьми. Поэтому большую часть времени Анна и Саймон находились на попечении няни – дальней родственницы со стороны матери, доброй и отзывчивой женщины средних лет по имени София Маккарти.

Саймон был слабым ребёнком, всё детство он много болел, и забота няни распространялась на него в большей мере, тогда как Анна была предоставлена сама себе. Девочка отличалась от брата не только отменным здоровьем, но и непоседливым нравом. С раннего возраста она тянулась ко всему неизведанному и опасному, так и норовя ввязаться в какую-нибудь авантюру.

Однажды Анна так засмотрелась на пламя, гипнотически подрагивающее внутри гостиного камина, что не удержалась и протянула руку. Она почему-то была уверена, что огонь ей не навредит. Так и случилось. Няня София, заметив краем глаза это движение, тут же отбросила шитьё и с предостерегающим криком ринулась к воспитаннице. Каково же было её удивление, когда, обхватив, казалось, опалённое до кости запястье девочки, она не обнаружила ни единого ожога.

В другой раз Анна попыталась добраться до заброшенного сорочьего гнезда, которое облюбовала ушастая сова, чтобы посмотреть на вылупившихся птенцов. Вскарабкавшись на росший в саду вяз, девочка почти достигла цели, но, будучи неопытной в лазанье по деревьям, она не рассчитала вес и, наступив на высохшую ветку, камнем полетела вниз и больно ударилась о землю, чудом избежав серьёзных травм. Густая садовая трава слегка смягчила падение. Впрочем, после этого случая Анну охватил панический страх высоты, и она ещё долго не решалась повторять неудачный опыт.

Её сумасбродное поведение объяснялось скорее желанием хоть как-то привлечь внимание родителей, пусть даже ценой очередного наказания или увечья, нежели нездоровой тягой подвергать свою жизнь постоянному риску. Возможно, только так она и могла почувствовать себя нужной, живой.

Анна часто ускользала от взора своей не слишком расторопной няни и убегала в одну из соседних деревень, таская из кухни булочки и конфеты для тамошней ребятни.

А ещё она исследовала каждый сучок, ямку и кустик в местной дубовой роще, обнаружив в её чаще полуразрушенное, поросшее мхом и лишайником каменное сооружение, в котором Лейны в прошлом держали своих драконов. Вначале девочка смотрела на эти руины издалека, но с каждым днём подбиралась всё ближе, желая изучить здание изнутри, и как-то раз она решилась. Взяв с собой немного еды, флягу с водой и фонарик, Анна завернула всё в старое кухонное полотенце, выбралась из замка привычным путём и устремилась к заветной цели. Совсем позабыв о времени, девочка вернулась домой уже затемно – к тому часу, когда её мать обычно возвращалась от подруг.

Узнав от встревоженной няни о пропаже дочери, Агата была совсем не удивлена и даже не обеспокоилась, предложив, как всегда сдержанным тоном, накрыть на стол, никого не дожидаясь. Софию возмутило её хладнокровие, но она ничего не сказала. Сконфуженно кивнув, она поспешила на кухню и вскоре слуги засуетились вокруг хозяйки, стараясь всячески ей угодить.

Агата, хоть и восседала за столом с бесстрастным выражением лица, мерными глотками попивая вино из кубка, спустя время начала поглядывать на настенные часы, явно теряя терпение. Когда же трапеза подошла к концу, в столовую ворвалась Анна. Вся перепачканная землёй, с растрёпанными золотистыми локонами, собранными в два хвоста атласными лентами, одна из которых сползла почти до самого кончика, она застыла в дверном проёме, держа в руках что-то крупное, замотанное в старое полотенце. Всем своим видом девочка кричала матери: «Ну обрати, наконец, на меня внимание!», но Агата и бровью не повела. Она пренебрежительно усмехнулась, обвела дочь мало заинтересованным взглядом и тут же отвернулась. Лучшим наказанием в этом случае было именно безразличие.

Зато няня София, едва сдерживая слёзы, бросилась к воспитаннице и прижала её к груди, пытаясь краем фартука вытереть чумазое личико. Агата несколько минут молча наблюдала за ними и, так и не произнеся ни слова, коротким жестом приказала обеим скрыться с её глаз.

Роберт, после очередной тяжёлой смены на работе, вернулся домой рано утром, часов в семь, и первым делом ему сообщили о новом проступке дочери. Агата настояла на том, чтобы муж немедленно провёл с Анной воспитательную беседу. Измождённый бессонной ночью, он не хотел тратить последние силы на бессмысленные споры и послушно побрёл в детскую.

Анна уже не спала, но всё ещё оставалась в кровати. Мечтательно прикрыв глаза, она теребила пальчиками пушистую кисточку от шторы, спускавшуюся на её подушку.

Роберт, начав с обычного утреннего приветствия, шутливо спросил:

– Ну и что ты опять натворила, негодница?

– Доброе утро, папочка! – Анна невинно улыбнулась, немного приподнявшись на локтях. – О чём это ты?

Он сплёл руки на груди и нетерпеливо притопнул ногой. Анна быстро сообразила, что избежать неприятного разговора не получится, и, издав вздох сожаления, произнесла:

– Ничего такого, я просто гуляла.

– И вернулась, похоже, не с пустыми руками. – Роберт указал пальцем на нечто округлое, накрытое полотенцем и лежавшее у подножия прикроватной тумбочки.

– Это яйцо. – коротко объяснила девочка.

– Яйцо?

– Ну да. – Анна нагнулась к интересовавшему отца предмету, подняла с пола и, развернув, протянула ему. – Яйцо дракона! – в её голосе звучали нотки задора и предвкушения.

Роберт взял яйцо в руки и начал с любопытством рассматривать. Оно было покрыто слоем глины и источало весьма неприятный запах. Сквозь толщу скомкавшейся грязи, смешанной с частицами мха, можно было нащупать выпирающие чешуйки и разглядеть структуру какого-то синего камня – лазурита или содалита.

Анна удовлетворённо хмыкнула. В этот момент девочку переполняла гордость за себя, ведь ей впервые удалось настолько увлечь отца. Она не переставала улыбаться, внимательно следя за всеми изменениями на его лице: вначале это было удивление, затем какой-то исследовательский интерес и даже трепет.

Завершив осмотр, Роберт вернул яйцо на прежнее место и, по обыкновению сложив руки за спиной, спросил:

– И что ты собираешься делать с ним дальше?

– Как что? – притворно возмутилась Анна. – Ждать, когда вылупится малыш-дракончик! – она сказала это так непринуждённо, будто его вылупление действительно было лишь вопросом времени и яйцо, отложенное не меньше двух веков назад, не было мертво, будто на то, чтобы его оставить, не требовалось ничьё разрешение.

К её собственному удивлению, отец решил подыграть:

– Тогда тебе лучше положить его в тёплое место, к примеру, рядом с камином в гостиной.

– Так я и сделаю! – радости Анны не было предела. Она и подумать не могла, что всё закончится так хорошо, и уже готовилась к обыкновенному выговору.

Роберт и сам до конца не понимал, почему позволил оставить яйцо. Он просто знал, что так было нужно. Чувствовал. А ещё – не хотел упускать даже такого ничтожного шанса удержать девочку от частых побегов из замка, о чём родители, конечно, знали, но проворству Анны не было границ, и она находила всё новые и новые возможности улизнуть. Теперь же у неё будет дополнительная причина бывать дома чаще, ведь она так любила слушать рассказы отца о драконах и отважных всадниках, рассекавших на них небеса, мечтая о собственном огнедышащем друге.

Бросив ещё один короткий взгляд на яйцо, Роберт вышел из детской и закрылся в своём кабинете, смежном со спальней, а Анна, полная энтузиазма, спустилась в гостиную, где в это время всегда зажигали камин.

Агата, сидевшая там за чтением книги, увидела, в каком прекрасном расположении духа пребывает провинившаяся дочь, и чуть не подскочила на месте от возмущения. Поняв, что муж в очередной раз спустил той всё с рук, она порывисто поднялась, демонстративно громко бросила книгу на письменный столик и вышла, хлопнув дверью.

Роберта Агата застала за утренним туалетом. Выхватив у него из рук шаветт немного более резко, чем хотелось, но не теряя достоинства, она высказала мужу всё, что думала о его легкомысленном отношении к воспитанию дочери.

– Сегодня она приносит в дом эту окаменелую дрянь из леса, завтра притащит живую зверюгу. А что потом? На что ещё ты готов закрыть глаза?

– Полегче, дорогая, не поранься. – Роберт мягко обхватил кисть жены, забрал отнятую бритву и продолжил прерванное занятие.

– Ты неисправим. – бросила Агата, закатив глаза. – Как всегда придётся всё делать самой.

– Делай, что считаешь нужным, но не трогай яйцо. Пусть у неё будет хоть какая-то отдушина.

На мгновение она задержалась в дверях, будто на что-то решаясь, потом слегка кивнула, не поворачивая головы, и поспешно вышла.

Агата уважила просьбу мужа, но с тех пор решила запирать Анну в её комнате на третьем этаже каждый раз, когда покидала дом. Даже у Софии не было запасного ключа. К тому же на всякий случай Агата накладывала на дверь непроницаемое заклинание Ostium Claudentur*, снять которое невозможно без специального пароля.

Вот только, помня о том, что дочь боится высоты, она совсем не позаботилась о сломанном окне, еле закрывавшемся на одну щеколду. Недооценивать волю Анны к свободе было ошибкой. Та приспособилась выбираться наружу по заползавшим в окно ветвям старого вяза, росшего рядом. Преодолеть фобию оказалось непросто, но желание встретиться с деревенскими друзьями пересилило, поэтому, стиснув зубы и сглотнув комок в горле, однажды она решилась. Ну а дальше было проще.

К одиннадцати годам у Анны так и не проявилась магия, что крайне удручало родителей, ведь в роду Лейн уже были имы. Однако сама Анна, казалось, не испытывала по этому поводу никакого беспокойства и совсем не чувствовала себя обделённой. Она превосходно справлялась со всем и без магии, компенсируя её отсутствие хорошо развитой ловкостью, неукротимой волей и природной изворотливостью ума.

Анна продолжила посещать местное поселение магов-земледельцев, живущих бок о бок с простыми людьми-ремесленниками, где собрала вокруг себя целую компанию ребят, с одной из тамошних девочек сойдясь особенно близко. Её звали Мэри, и она была года на три младше Анны.

Родители Мэри не знали, с кем на самом деле дружит их дочь, ведь Анна носила простенькие ситцевые платьица, которые для неё шила няня, волосы её часто были растрёпаны, да и в поведении девочки отсутствовала какая-либо манерность, из-за чего ту вполне можно было принять за обычную сельчанку.

***

*Им – бессильный маг (от лат. Impotens Magus).

*Дверь закрыта (лат.).

Глава 3. Новое пламя. Часть вторая

Одним прохладным сентябрьским днём две подруги резвились в ближайшем берёзовом леске среди порослей ежевики и папоротника. Они играли в догонялки, плели венки из полевых цветов и собирали из них милые букетики. Срывали ягоды с колючих кустов, клали их в рот, морщась от кислоты и строя друг другу смешные рожицы.

Уже к полудню подруги вымотались настолько, что еле передвигали ноги, и Мэри предложила немного отдохнуть у неё дома.

– А твои родители не будут против?

До этого момента Анна старалась избегать встреч с отцом и матерью Мэри, опасаясь, что, если они узнают о её происхождении, то непременно сообщат обо всём родителям, которые, в свою очередь, сделают всё возможное, чтобы оградить дочь от общения с теми, кого, вероятно, считали простолюдинами.

– Не переживай так, – Мэри уловила тревогу в интонации подруги и поспешила её успокоить. – ещё вчера вечером они уехали в гости к знакомым, так что дома только тётушка Хлоя. У неё больное сердце, и она почти весь день проводит в своей комнате наверху, а значит, первый этаж в нашем полном распоряжении!

Анна ещё совсем недолго сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась голоду, усталости и настойчивым уговорам подруги.

Добравшись до корявенькой хижины в центре посёлка, сначала девочки перекусили бисквитом и ежевичным вареньем, которые отыскали в кухонном буфете, а после еды их неудержимо потянуло в сон. Недолго думая, они решили вздремнуть прямо там, на небольшом раскладном диванчике для гостей. Улеглись валетом и спустя несколько минут уснули, сладко посапывая и время от времени невольно задевая друг друга ногами в поисках более удобной позы.

Вдруг Анна почувствовала лёгкое покалывание в руках и спине, сменившееся приятным жжением. Проигнорировав странные ощущения, она, не разлепляя век, повернулась на другой бок и снова провалилась в сон, а в следующее мгновение уже стояла посреди поля душистых цветов. По всему периметру его окаймляла непрерывная горная гряда. Над головой девочки кружились бабочки с крыльями лазурного оттенка, а под ногами пестрили цветы, причудливые лепестки которых переливались на свету и напоминали неогранённые самоцветы.

Ощущая небывалое умиротворение, Анна поддалась охватившему её порыву и побежала, наслаждаясь красотой нежного голоса, струившегося откуда-то из-за гор. Она остановилась, слушая это пение и не желая пропустить ни одной завораживающей ноты.

Но вот со склонов начала стекать бурлящая желтовато-красная масса, подобная вулканической лаве. До ушей девочки донеслось специфическое потрескивание. Находясь в полусознательном состоянии, Анна не сразу поняла, что это огонь. Раскалённая субстанция поглощала всё на своём пути и стремительно приближалась к ней. Девочка попыталась убежать, но, как это обычно бывает во сне, ощутила, что стоит на месте. Она захотела закричать, но голос её не послушался. Умиротворение сменилось нарастающим ужасом и чувством безысходности, а лёгкость – смертельной тяжестью. Грудь сдавило тисками отчаяния, в ушах стоял звон, а из носа потекла тонкая струйка крови.

Кольцо огня начало смыкалось вокруг Анны, сам воздух стал плавиться, а пространство перед глазами поплыло, как в калейдоскопе. Подняв руки, девочка увидела пылающие ладони и поняла, что сама является источником пожара. Пламя и она неразделимы.

Вдали по-прежнему звучала спокойная песня, но теперь её мелодия, контрастируя с тем кошмаром, что творился вокруг, пробрела новую, зловещую окраску. Пение стало громче и сорвалось на раздирающий душу утробный крик…

Наваждение рассеялось: из забытья Анну выдернул жалобный вопль, эхом отдающийся в её сознании. Она всё ещё лежала на диване, но теперь вокруг бушевало пламя, пожирая стены, пол и убранство маленькой комнатушки, превратившейся в огненную западню. Анна заторможено приподнялась, поворачивая голову в ту сторону, откуда доносился плач, и обнаружила свою подругу, зовущую на помощь и задыхающуюся от дыма. Мэри пыталась спастись от пожара на высокой спинке дивана. Анна перевела взгляд на руки – те горели и в реальности – и вдруг осознала, что всё происходящее вокруг уже не сон. В панике она спрыгнула на пол и начала размахивать руками, пытаясь избавиться от огня, но это лишь ухудшило ситуацию.

Вскоре весь первый этаж был охвачен пожаром, и пламя перекинулось на лестницу, ведущую на чердак. Сверху послышались сначала кашель и беспокойные шаги, а затем пронзительный крик старой тётушки, осознавшей своё безвыходное положение.

Дверь в прихожую резко распахнулась, едва не сорвавшись с петель, и в дом вломился какой-то мужчина, державший в руке нечто наподобие трости или колдовского посоха, которым защищался от огня. Услышав детские крики в одной из комнат первого этажа, он устремился туда. Подбежав к заливающейся слезами Мэри, мужчина подхватил её на руки, потом быстро осмотрелся и заметил в дальнем углу Анну, испуганно жавшуюся к стене и тихо постанывавшую. По её щекам текли слёзы. Скапливаясь в уголках губ, они быстро испарялись из-за жары в помещении, оставляя щиплющий солёный налёт.

К этому времени у горящей хижины уже столпились обеспокоенные сельчане, и несколько человек растянули под окном чердака большое одеяло, куда весьма благополучно приземлилась тётушка Хлоя.

Меж тем мужчина приблизился к Анне и попытался взять за руку. Ощутив жгучую боль, он отшатнулся, но не растерялся – одним ловким движением закинул девочку на плечо и направился к выходу, уворачиваясь от падающих потолочных досок. Перепачканный сажей, с двумя девочками на руках, он успел выбраться на улицу как раз перед тем, как второй этаж полностью обрушился и горящий дом схлопнулся, точно гигантская гармошка, издавшая последний ревущий аккорд.

Покончив с одним зданием, огонь, не утоливший голод, быстро перекинулся на соседние, так что тушить его пришлось при помощи магии. Удалось это только через полчаса.

Мужчина же отнёс девочек подальше от полыхающих домов и опустил на землю рядом с опушкой берёзовой рощи, заметив, что у Анны горят руки. Она уже не плакала, пребывая в полной отрешённости.

– Посмотри на меня, девочка. Не бойся, я помогу. – он чуть встряхнул её за плечи и нагнулся, чтобы их глаза были на одном уровне. Во взгляде Анны сквозил ужас, и мужчина ещё более мягко прошептал:

– Не бойся. Страх только мешает. Он властвует над теми, кто ему поддаётся. Но ты не из таких, правда? – девочка едва заметно кивнула. – Просто закрой глаза, вздохни и успокойся.

Его последние слова, произнесённые каким-то гипнотическим голосом, возымели своё действие: ещё несколько секунд Анна продолжала дырявить взглядом пустоту, потом её дыхание выровнялось и тяжелеющие веки медленно закрылись. Незнакомец коснулся плеча девочки рукоятью своей трости, произнёс некие слова, и ладони Анны остыли, а колени подогнулись. Едва избежав столкновения с землёй, вовремя подхваченная своим таинственным спасителем, она повисла у него на руках, лишившись чувств от сильного напряжения и стресса.

Мэри сидела рядом, облокотившись о ствол молоденькой берёзки. Её непрекращающиеся всхлипывания сопровождались мучительными приступами кашля. Она вся была в ожогах, а кое-где кожу разъело настолько, что в открытых, обугленных по краям ранах виднелись кости. Анна же совсем не пострадала. Её лёгонькое платье почти полностью сгорело, белая кожа покрылась толстым слоем сажи, но девочка не получила ни единого ожога.

***

В тот же день, но в другом месте, случилось кое-что не менее примечательное, напрямую связанное с переполохом в деревне.

Драконье яйцо, найденное Анной в лесной чаще, покоилось в уютном коконе из полотенец рядом с камином в гостиной. Оно лежало там, как обычно, неподвижно, пока вдруг не начало вибрировать. Окаменелая скорлупа под многовековым слоем грязи покрылась множеством мелких сквозных трещинок. Верхушка яйца с треском лопнула, и на свет появился крошечный дракончик с чешуёй синего цвета. Новорождённое существо, полное энергии и жизни, впервые смотрело на мир после двухсот лет беспробудного сна. В его янтарных глазках отражались языки пламени, а хриплое рычание, вырвавшееся из груди, напоминало звук потрескивающих в камине поленьев.

Софию, которая спускалась из детской с подносом с пустыми склянками из-под микстур, назначенных семейным врачом маленькому Саймону, привлекли странные звуки, слышавшиеся из гостиной, и она поспешила туда. Вошла в комнату, огляделась и, испуганно вскрикнув, выскочила за дверь.

– Морганова* скверна! – сорвалось с её губ несдержанное ругательство. София тут же стыдливо прикрыла рот свободной рукой, не ожидая от себя такой реакции.

Она явно растерялась и, не зная, что предпринять, побежала на задний двор, где в это время всегда работал садовник. Подняв на уши всю прислугу замка, кроме повара и его сына, занятых приготовлением ужина, София повела их в гостиную. Дракончик уже сладко спал, свернувшись калачиком, точно кошка, прямо на тлеющих углях внутри камина. Все вошедшие застыли в немом оцепенении, с любопытством разглядывая диковинное существо.

Видя, что зверь не буйствует и не доставляет хлопот, София начала рассуждать более трезво. Выпроводив всех из комнаты, она закрыла дверь на ключ и отправила к хозяевам двух почтовых птиц-говорунов с просьбой как можно скорее вернуться домой.

Роберт был на важном пленуме в лондонском филиале Союза Порядка, поэтому не смог выслушать сообщение сразу, попросив помощника задержать птицу до конца совещания.

Агата тоже находилась в столице. После нескольких часов, проведённых в популярном у волшебников магазине модной одежды мадам де ШикФу*, она вместе с подругами обедала в одном из элитных ресторанчиков на Аппер-стрит. Прослушав доставленное птицей сообщение, Агата тут же вскочила из-за стола, попрощалась с подругами и поспешно ушла.

Едва она оказалась на пороге дома, на неё набросилась всполошённая няня, схватила за рукав платья и, толком ничего не объяснив, потащила в сторону гостиной. Агата изогнулась, выдернула руку, возмущённая таким бесцеремонным обращением, и уже собиралась сделать родственнице выговор, но, остановившись на пороге комнаты, где спал дракон, увидела через приоткрытую дверь потухший камин, на который София указывала пальцем. Замешательство Агаты мгновенно сменилось предельной сосредоточенностью. С минуту она молчала, явно что-то обдумывая, потом сделала шаг назад, оттолкнула от себя Софию, нахально выглядывавшую из-за её плеча в попытке получше рассмотреть дракона, и, закрыв дверь на ключ, наложила на неё магическую печать Ostium Claudentur.

– Кто-нибудь ещё его видел?

Вопрос хозяйки прозвучал строго – Софию словно окатило холодной водой. Она начала тараторить, судорожно теребя подол платья:

– Понимаете, леди, я не знала, что с ним делать, и…

– Так его видели?

– Да, леди.

– Кто?

– Са�