Цветочница

Глава 1.

Вообще у Ленки всегда всё росло, с самого детства. Бабушка говорила про внучку: «Рука у Ленки лёгкая, палку в землю воткнёт – дерево вырастет». Росла Ленка в деревне, где эта особенность была очень кстати, потому что огород садили такой, с высоты Ленкиного роста конца и края этим картофельным грядам было не видать.

В шесть лет Ленку привезли к бабушке мать с отцом, потому что сами они собрались ехать на Север «зашибать деньгу», как говорила бабушка. Ленку же они с собой взять не могли, на носу была школа, да и вообще не полезен детям северный климат, не в пример деревенскому. Ленка тогда не плакала. Она прижимала к себе чуть облезлого мишку из коричневого плюша, и во все свои зелёные глаза смотрела на бабушку, которую видела второй раз в жизни.

Сначала денег от родителей не приходило, и бабушка сердито жаловалась соседке, что бросили на неё девчонку, ироды, и забыли, а ведь она сама старая, не вечная. Вон, сколько всего надо, ведь Ленка-то растёт.

– Да ладно тебе, Захаровна, много ли девчонке надо? – махала рукой румяная и пышненькая Алевтина Рябова, опершись на забор, – Глянь, какая она тебе помощница! Других вон силком загоняют, а эта – хоть махонькая ростом, а грядки полет, сорняк до травиночки весь соберёт. Ты только за ворота, а у неё уж и полито всё, а вертаешься – и пол метён, и щи в печи.

– Помощница, это да…, – вздыхала Капитолина Захаровна, – Так ведь мала совсем, жалко её…

– Ничего, Капа, не тужи, вырастет. А я у сестры спрошу, у той ведь девчонка чуть постарше, может одёжку какую отдаст, доносить. Какая-никакая, а подмога, всё не покупать.

По приезде к бабушке Ленка её вроде и не сторонилась, а всё же и ластиться не шла, как другие-то к бабушкам своим, и Капитолине это было вроде и обидно слегка. Оно конечно и понятно, что девчонка не приучена, не возил сын дочку к своей матери, да и сам редко в гости бывал. Вот теперь и глядит бабушка, как сядет Ленка у окошка, подопрёт личико кулачками, да и смотрит, смотрит, как надвигается на деревню из-за леса синее полотно звёздной ясной ночи, как наползает на рощу густой туман с Кирницких болот, окутывая подножия берёз сизым своим одеялом. Дом-то Капитолины Колесовой на пригорке стоял, у самой околицы, далеко видать из окошек…

– А что, Ленок, – ласково говорит Капитолина, – Может, чайку нам с тобой наладить, а? Дед Федосей нам свеженького выбрал, лесного. А душистый какой, весь дух лесной в себя вобрал!

– Хорошо, бабушка, – отвечала Ленка и тут же соскакивала с лавки, чайник на плитку ставить, а Капитолина снова вздыхала, это ж как привыкла девчонка, что всё приказом принимает.

– Ты посиди, я сама, – гладила она русую девчачью головёнку, – Вон, поди сказки-то в библиотеке взяла, интересные… Ты что же, и читать умеешь?

– Умею, – послушно кивала Ленка, – Меня соседка наша учила, она учительница. Пока мама с папой на работе были, меня Лилия Власовна и учила. И букварь мне подарила даже, хотите, я вам покажу?

– Что же ты меня, Леночка, на «вы»? Чай я тебе бабушка родная… Вот и говори – «покажу тебе, дескать, бабуля, свой букварь».

– Хорошо,– кивала Ленка, краснея и опуская вниз голову, словно напроказила.

– Ну, вот и ладно, – бабушка словно и не замечала такого поведения внучки, – Сейчас чаю попьём, я тебе знаешь, что покажу? Ты поди в городе такого не видала!

Сын Капитолины Колесовой, Сергей, как после армии вернулся, так в город и уехал, не захотел в родной деревне оставаться. Мать растила его одна, рано муж Капитолину покинул, той всего было тридцать с небольшим годов. В городе Сергей на завод устроился, комнату в коммуналке получил, а потом и жениться надумал.

Девушку свою, Наталью, знакомить с матерью привёз, думал, погостят у матери недельки две, отъедятся на деревенском молоке да маслице. После столовской-то еды такое житьё раем кажется.

Но Наталье в деревне не понравилось – скучно, навозом с поля несёт, да и воду из колодца надо носить. Потому и собрались молодые через три дня обратно, сумки продуктами нагрузили и на станцию. Потом уже Сергей матери письмо прислал, что поженились – поздравь, мама, молодых.

В гости в город сама Капитолина была только раз, так же сумку нагрузила продуктами и на электричку, благо недалеко – километра полтора-два всего через настил по краю болота. Приехала, сын встретил, худой и бледный, но счастливый, улыбается.

Комнатка у них была маленькая, диван, шкаф и стол – вот всё, что помещалось. Раскладушку ещё кое как впихнули, для гостьи. Утром молодёжь на работу, а Капитолина Захаровна в общей кухне приготовить обед решила. Отмыла плиту и столы, подоконник оттёрла, раковину… Борщ сварила, на мясе, не пустой! Зря что ли сумку волокла!

– Мам, как же вкусно! – Сергей орудовал ложкой, дважды добавки просил, – Эх, хорош борщик, да с домашним салом! Натаха, ты чего, ешь давай!

Сноха едва ложкой в тарелке ковыряла, к салу не притронулась, хоть и нахваливала всё, да сказала, что за фигурой следит, не ужинает плотно. А Капитолине Захаровне её принуждать не хотелось, девица взрослая, сама знает, что делать. Но вот поговорить осторожно со снохой всё же решилась. Дождалась, когда сын на смену уйдет и сказала:

– Наташенька, вы тут питаетесь-то как? Может, с деньгами у вас туго, так я помочь могу… Серёжка ведь работает, силы ему нужны, не за бумажками сидит. Стану присылать, так ты хоть готовь дома ужин, да на завтрак что-то.

– Нормально мы питаемся! – раздражённо ответила Наталья, – У нас хорошая столовая на заводе, там обедаем, и на ужин что-то берём. А готовить мне некогда, я тоже работаю.

– Как же нормально, если даже хлеба дома у вас нет, – Клавдия Захаровна говорила мягко, чтоб сноху не обидеть, но разговор непростой, не клеился, – Ты ведь до шести работаешь, по пути в магазин можно заглянуть, да и булочная у вас рядом. Хоть батон с маслом утром перед работой будет на завтрак!

– Вы меня учить приехали?! – взвилась Наталья, – Что, ваш сын тут с голоду ведь не помер, значит питается, как и все! Это у вас в деревне котел супа готовят на неделю, а у нас тут – город. Всё можно купить!

Не стала Капитолина спорить, своя у сына семья, не ей порядки устанавливать. Собралась домой ехать, хоть сын и уговаривал остаться, ему-то по нраву пришлось дома вкусно ужинать каждый день.

– Нет, сынок, не могу дольше остаться, – Капитолина глядела на исхудавшего сына и едва слезу держала, – Дома ведь скотина, дед Федос остался, да ненадолго, у него своё хозяйство рук требует. Лучше вы уж приезжайте, отдохнёшь, мне кой-чего поможешь. Крышу на дровняке перекрыть бы надо, да сени поправить в бане.

Сергей приезжал дважды, без молодой жены, один. Гостил дня по три, матери помогал, а после с полной сумкой в город возвращался. А когда дочка родилась, Ленка, приезжать перестал – надо жене помогать. Капитолину в гости не звали, хоть и получили квартиру побольше, от завода выделили, но Капа сама поехала – внучка ведь, кровиночка…

Наталья постоянно спала, пока Капитолина неделю у них гостила и с малышкой помогала, в радость ей было – вон как на Серёжку маленького девчоночка похожа. Бабушка и спать уложит, и пелёнки постирает-погладит, а только сноха всё недовольно смотрит.

– Наташенька, а мама у тебя с отцом где живут? Тут, в городе? – спрашивала Капитолина, налив чаю и себе, и снохе, – Может в гости придут, посидим все вместе? Радость ведь, внученька родилась!

– Мама у меня далеко живёт, – уклончиво ответила Наталья, – А отца нет…

– Умер? – сочувствующе спросила Капитолина, – Вот и у меня Серёжка с восьми лет без отца рос…

– А вы, Капитолина Захаровна, к нам сюда надолго? – Наталья прямо посмотрела на свекровь, – Как там хозяйство без вас-то…

– Скоро поеду, – всё поняла Капитолина, и на другой же день уехала, больше не бывала, как ни хотелось ей полялькать внучку.

Ну да вон оно, как всё вышло. Сама Наталья потом Ленку привезла. Приехали с Сергеем, вещи Ленкины в сумке привезли, и оставили девчонку бабке.

– Мам, мы, как только обустроимся там, заберём её, – говорил Сергей, а сидевшая рядом с ним Наталья помалкивала и отрешённо смотрела в окно, – И денег тебе будем присылать, за это не волнуйся.

– Да как же, ведь маленькая она ещё…, – растерялась тогда Капитолина, – Да и не знает меня почти, вы ко мне её не возили, меня тоже не привечали. Вон, только раз фотографию внучки прислали, и всё. Как же мы будем? Ребёнок ведь…

– Ой, ну что за драма! – сказала Наталья, – Вы ей родная бабушка, не чужой человек! Всё нормально будет, я ей про вас рассказала, что вы добрая и хорошо готовите!

Так и осталась Ленка тогда стоять на крылечке рядом с Капитолиной. Обе глядели вслед Сергею с Натальей, те шли под ручку в сторону станции и даже не оглянулись.

Глава 2.

Со временем всё наладилось, конечно. И Ленка оттаяла возле бабушки, уже не вскакивала со стула по стойке «смирно», когда та входила в дом, да и сама Капитолина не чаяла жизни без внучки. Пришлось на работу устроиться, конечно, ну да Капитолина работы не боялась. Пошла на местный молокозавод, услышала, что там контору мыть некому – уборщица на пенсию ушла, отдыхать. Ну а Капитолина уже отдохнула сколько-то на пенсии этой, можно и поработать чуток.

Уходила она рано – кабинеты мыла перед началом рабочего дня, а после спешила домой, к внучке. Сын начал присылать немного денег только через год, до этого только два письма прислал, писал Сергей, что устроились в общежитии, пока не до Ленки, оба с Наташей работают, просили передать дочке привет. Обратного адреса на конверте не было, только на почтовом штампе отпечатался город Уренгой. Ленка тут же побежала искать карту в старом атласе, ещё от отца остался, когда Сергей школьником был. Вместе с бабушкой, склонившись голова к голове, они отыскали маленькую точку на карте большой страны, меряли линейкой расстояние зачем-то…

– Бабушка, а там, наверное, холодно? – Ленка сидела у печки и гладила примостившуюся к её боку пушистую Мурку, – Север ведь, да?

– Да, зима не в пример нашей, конечно, – кивала бабушка, – Вот у нас в цеху, когда я на молокозаводе нашем работала до пенсии, грузчиком Филимон Пахомов работал, так он на Севере Армию служил, а потом остался там работать, позже уж в родные-то края вернулся. Так, сказывал, что мороз такой там бывает, что туман стоит седой, да такой густой, то и домов не видно.

– Вот ведь, наверное, у них там дров много уходит! – многозначительно покачала головой Ленка, она уже знала, что на зиму надо дрова закупать, чтоб в морозы сидеть вот так у печки на тёплой лежанке, обняв мягкую Мурку и читать книгу из библиотеки.

– Да и у нас раньше морозы крепкие бывали, – потягивая из куделя тонкую шерстяную струйку в нить, говорила бабушка, – Я вот один год… такая была, как ты, может чуть постарше тебя. Бабушка моя жила на другом краю деревни нашей, там, у старой церквы, вот я к ней и пошла. Иду, иду, а мороз- ух… у меня уже и ресницы, и брови в инее все, а всё дойти не могу, такой туман морозный спустился откуда-то. Иду, и понимаю, что далеко уж ушла, а дома-то бабушкиного всё нету! Заплутала что ли я, в этаком-то мареве. Тут вроде ветерок чуть подул, глянулось мне – а впереди лес стоит, как стена.

– Бабушка! Неужто ты в лес ушла?! – Ленка распахнула свои зелёные глазёнки, обрамлённые густыми пушистыми ресницами, – Зимой! А ну как волки?!

– А вот слушай, – улыбнулась бабушка, – Испугалась я, стою… Куда идти? Позади туман так и стоит, впереди лес, а может я уже глыбко зашла туда, кто знает! Стою, слёзы по щекам текут и тут же замерзают, такая стужа. И тут гляжу – два огонька за кустом…

– Неужто и вправду волки? – Ленка прижала ладошки к щекам, – Ой…

– Вот и я думала, волки. Съедят меня сейчас, косточки по чаще растащат, никто и не отыщет! Ещё сильнее реветь начинаю, себя жалко, и мамку с тятькой ещё жальче, брата Федоску тоже. А из-за куста нос показался, черный, небольшой такой, а следом и мех, белый, пышный, как снег. Лиса! Да не простая рыженькая, а белая! Я стою и думаю, может это я уже умерла? Замерзла в снегу, и такое мне видится? А лиса на меня глядит, носом ведёт и не убегает. Потом лиса повернулась и пошла, а я стою, боязно… Лисичка обернулась, на меня глядит и говорит: «Вук!» Такой вот звук, негромкий, словно зовёт меня за собой. А мне что делать? Хоть и боязно, а я пошла. Иду, лисичка впереди меня бежит неспешно, след свой хвостом метёт, носом по воздуху ведёт. Тут ветер сильнее подул, и мороз словно помягчел, марево пропало, яснули звёзды на небе и месяц ярко так светит. Гляжу – а я на опушке леса, чуть в чащу не ушла, которая возле Кирницких болот! А лисичка так и идёт по снегу, шустро так, и я за нею. Снег засеребрился от месяца, искрами залился, я смотрю – а у лисички той мех тоже искрится, словно серебряный! Вот диво какое! Дошла лисичка та со мной до околицы, обернулась и снова этак: «Вук! Вууук!» Дескать, привела я тебя, ступай домой! А сама обратно к лесу побежала. Стою я у околицы, гляжу как она по полю бежит, хвостиком своим снежную пургу во след себе заметает! Так и ушла в лес, больше не обернулась на меня. А я пошла к бабушке, месяц светит, видать всё хорошо, вот и дом её. А там уж мамка сидит, воет воем, меня потеряла. Бабушка на кровати лежит, еле жива от горя. Думали, волки меня съели, дюже их много было в те года, лютовали по окрестностям, собак деревенских бывало резали, а где-то говорят и ребёнка унесли.

А Ленка уже спала. Положив кулачок под налившуюся и зарумянившуюся на деревенском молоке щёчку, раскидав по подушке русые свои кудряшки, она видела серебряную лису, идущую по снегу. Мех искрился и блистал в свете ясного месяца, россыпь звёзд кружилась над лесом. «Вук, вук» – сказала Ленке лиса и повела черным своим носом, увлекая за собой, туда, в снежную лесную сказку.

Так и жили – не худо, не хуже других. Денег от «северян», как говорила про сына и сноху Капитолина Захаровна, не ждали, сами справлялись. А когда приходил редкий перевод, бабушка покупала Ленке книжку или игрушку, килограмм шоколадных конфет, а остальные деньги клала на книжку. Ленке было невдомёк, как это – «на книжку»… может, в книжку, тогда понятно!

– Вот подрастёшь, в институт станешь поступать, тогда и пригодятся, – говорила бабушка, убирая небольшой синенький блокнотик в батистовый платок и дальше в свою сумку, – Тогда ведь и сапожки, и пальто помоднее захочется… А сейчас что, вон какое я тебе пальтишко перешила, что Алевтинина сестра отдала со своей девчонки. Ничего, проживём.

К жизни в деревенском доме Ленка привыкла быстро, бабушка и оглянуться не успела, как шестилетняя девчонка и печку растопить могла, и кашу в печь наладить. Смышленая внучка, радовалась бабушка, только того не знала, что Ленка этому не просто так выучилась…

Просто девочка хорошо помнила свою жизнь в городе, с родителями. Мать не любила, когда Ленка вообще попадалась ей на глаза, хотя сделать это в небольшой квартире было непросто. Но Ленка, наверное, и вправду была смышлёной – она сама находила себе занятия и старалась мать не раздражать.

– Наташ, а ты чего Ленку ужинать не зовёшь? – удивлялся Сергей, когда приходил домой после смены.

– Сейчас сами поедим, потом её покормлю, – с плохо скрываемым раздражением отвечала Наталья, – Я и так устала на работе, чтоб ещё за ребёнком тут ходить!

– Да чего за ней ходить, поест с нами и всё.

– Вот сама поем, пусть идёт. Сиди сам тут с ней тогда, – ещё больше раздражалась Наталья, наливала себе чай и шла в комнату, выгоняя Ленку из своего угла, – Иди давай ужинать, да не рассиживайся там! Мне ещё за вами всеми посуду перемывать!

Играть шумно Ленке было нельзя, да и вообще как-то беспокоить родителей, поэтому она любила детский сад, и с четырёх лет ходила туда самостоятельно. Мать собирала её утром, ворча про усталость и занятость, выпроваживала за дверь и дальше Ленка уже шла через двор до ворот детского сада. Вечером мать забирала её из группы, когда детей в саду почти не оставалось и они молча шли домой, обратно через двор.

Поэтому у бабушки жить Ленке очень понравилось, она училась всему, что делает бабушка, по мере своих девчоночьих силёнок. Она была полезной! Не просто сидела в углу комнаты, стараясь не шуметь, а была помощницей… Сначала помогала бабушке, а после уже и сама знала, как, когда и что нужно сделать.

– Поспала бы ты ещё, рано ведь, – мягко журила Ленку бабушка, собираясь ранним утром на работу, – Вон на улице темно ещё…

– Ничего, бабушка, я выспалась, – улыбалась Ленка, провожала бабушку и бралась за веник.

А бабушке это было и невдомёк, что в радость внучке такая жизнь, потому и сидит вон в углу, скребёт маленьким ножиком по картошке – готовить учится…

– Ленок, ты поди ведь по маме с папой скучаешь? – осторожно, чтоб не расплакалась внучка, спрашивала Капитолина, – В городе то поди ж вон тебе и булочные, и мороженое можно купить. А у нас тут, в деревне, что?

– Бабушка, в деревне хорошо, – улыбалась Ленка, – А мама с папой… пусть спокойно работают, они ведь на работе устают, чтоб ещё со мной возиться.

Так и жили в деревне Вишняки бабушка с внучкой, Мурка ещё, полосатая и богатая на усы мышеловка, да старенький кобелёк Серко.

Глава 3.

Ленкины родители приехали в отпуск к дочке только через два с половиной года. Летом, когда Вишняки изнывали от зноя так, что даже мухи жужжали лениво и устало, от станции медленно шла пара. Мужчина с двумя чемоданами в руке шагал впереди и почти не оглядывался на плетущуюся позади него женщину с недовольным лицом. Она обмахивалась своей лёгкой косынкой и изредка останавливалась, чтобы из-под руки посмотреть, сколько ещё идти до деревни.

Ленка про приезд родителей не знала, и потому носилась где-то в окрестностях, а точнее на песчаной речной косе, где традиционно пропадала в жару почти вся деревенская детвора.

– Ленка! У тебя там родители приехали! Чего ты тут торчишь? – сказала пухленькая и румяная Варька, живущая по соседству и только что прибежавшая искупаться.

– Врешь, – недоверчиво прищурилась на неё Ленка, а сама подумала, да с чего бы вдруг родителям сюда приезжать.

Это был не первый отпуск её родителей с того момента, как Ленка оказалась у бабушки, но отдыхать они предпочитали не в деревне, а в санатории, и самом собой разумеется – без Ленки. Потому и сейчас она не поверила Варьке, которая вообще иногда любила немного приврать, она это называла – «фантазировать», так может и в этот раз…

Сверкая щедро намазанными зелёнкой коленками, Ленка побежала по тропке, вьющейся над берегом как раз до бабушкиного дома, и уже издалека поняла, что Варька в этот раз не соврала. Над крышей старенькой бани поднимался дымок, а сегодня была вообще даже не суббота!

Ленка влетела во двор и прямо-таки воткнулась носом в маму. Наталья поморщилась, глядя на подросшую и загоревшую на летнем солнышке дочку:

– Боже, на кого ты похожа? – Наталья нахмурилась, оглядывая ободранные Ленкины коленки, расцарапанные о кусты руки и прочие «прелести», – Ты же девочка!

– Мама! – вскрикнула Ленка и хотела обнять мать, но та отстранила её от себя, – Иди умойся, посмотри на свои руки! Ты похожа на кочегара! Куда только бабушка смотрит, ужас какой!

Из двери предбанника показался отец и с плохо скрываемым недовольством поглядел на жену:

– Наташ, ты чего к ней прицепилась? Что, себя не помнишь, когда тебя на лето в деревню отправляли? Ленка! Да как ты выросла!

Ленка бросилась к отцу, тот обняла её, закружил. На крыльце показалась бабушка, она смотрела на Наталью, укоризненно поджав губы, и пока Ленка обнималась с отцом, тихо сказала снохе:

– Девчонка по вам скучала, а ты ей как и не мать вовсе! Неужто ничего в тебе не ёкнуло материнского, сердечко не дрогнуло?! Ведь ты её почитай больше двух годов не видела!

– Ой, хватит! – Наталья скривилась, – Нормальная я ей мать! Ничего не запрещаю, нравоучения не читаю, делает, что сама хочет! Вам чего ещё от меня надо?

Ничего не ответила Капитолина, только головой покачала и снова ушла в дом, невыносимо было смотреть на то, как родная мать устала, только увидев свою дочь за два с лишним года.

– Ну, как твои успехи в школе? – Наталья всё же соизволила принять некоторое участие в жизни дочери, когда все уселись за накрытый стол обедать, – Ты хорошо учишься? Какой там у тебя уже класс?

– Второй, – тяжёлым взглядом окинув сноху сказала Капитолина, – Ты, Лена, если покушала, то поди, внученька, глянь там чтоб куры огород не потоптали. Не помню, закрыла я их или нет.

Ленка сунула в карман пару печенек, для Серко, и шустро выскочила за дверь. Капитолина же перевела взгляд на сына и сноху, от этого взора Сергей как-то сник и втянул голову в плечи, предчувствуя непростой разговор.

– Вы скажите-ка, милые мои, что вы думаете, ведь она ваша дочка! – сказала тихо Капитолина, – Я не вечная, кто знает, сколько Господь мне века отпустит, а вы что думаете? Чего со мной случись, так вы Ленку в детдом поди сдадите?

– Мама, ты чего говоришь! Тебе ещё жить да жить! – испуганно сказал Сергей.

– Капитолина Захаровна, – протянула Наталья, ей этот разговор тоже не нравился, как и вообще само пребывание здесь, – Если вам внучка надоела, вы так и скажите, не ходите вокруг да около. Решим вопрос и всё!

– Можно полюбопытствовать, дорогая сношенька, а как ты, мать, намереваешься этот вопрос решить? Заберёте девчонку к себе на Север? Так сначала школу нужно подобрать хорошую и недалеко от дома, вещей тёплых купить, она за лето вытянется, да обувь надо справить. Портфель прошлогодний можно взять, она аккуратная девочка, бережливая. Да и саму её спросить ведь не помешает, чтобы ребёнок был готов, у неё ведь тут подружки завелись, а тут – переезд!

– Какой переезд! – взвизгнула Наталья, – Я на работе весь день, мне ещё с ней возиться прикажете?!

– Ну, милая моя, а как ты хотела! – пожала плечами Капитолина, – Все матери-отцы так живут, в семье ведь так оно – родили ребёнка, так и любить, и заботиться надо! Устаёт она! Так все устают, а как же. И я вот устаю, но ребёнка приголубить минута-другая найдётся! А ты, мамаша, приехала, и сидишь как чужая, девчонка с тебя глаз не сводит, смотреть больно!

– Ну так и не смотрите! Это вообще не ваше дело! – отрезала Наталья, встала из-за стола и вышла на двор, усевшись на скамейку возле бани одна достала cигapету и закурила.

– Мам, ну ты чего начала! – обиженно засопел Сергей, – Мы кое-как к тебе выбрались, думали, отдохнём, а ты… Тебе что, Ленка надоела?

– Мне-то как раз не надоела, – ответила Капитолина, – А вы, отдыхающие… Скажи, сынок, вы два года, ладно – ко мне, вы к дочке глаз не казали! Мать родная ей строчки не написала, а сейчас вообще сидит, как чужая! А ведь Ленка вас каждый день ждала, сперва, бывало, в подушку ревела. Я сейчас вижу, плохие вы родители и, наверное, ей не за что вас любить, но она ребёнок, детская любовь, она чистая… Ни адреса нет вашего, ничего… Так бы хоть вам письма писала, всё девчонке радость! Да, сынок, не смотри на меня так, ждала я вас, чтобы это всё сказать, потому что другой возможности вы мне и не дали! Ты и в письме своём адреса даже не указал… что, беспокоить вас нельзя ответами? Получается – всё это не моё дело, как твоя жена сказала! Не тому я тебя учила, сынок…

– Мам, ты пойми, – Сергей понизил голос до шёпота, – Трудности у нас с Наташкой… ругаемся, миримся… куда нам Ленку забирать? Только мучать девчонку! А писать… да буду я тебе писать, и адрес отставлю, пишите и сами, кто ж не даёт. Я просто не думал…

– Не думал ты, сынок, когда женился, и когда ребёнка вы рожали, оба не думали! На маету девчонку на свет произвели. Ты глянь, разве это дело?! Очень меня злит это, так бы вышла, да как дала бы Наташке твоей прям промеж бровей!

Капитолина указала сыну в окно. Там, на лавке у бани, так и сидела Наталья, пуская вверх струйки дыма и совершенно не обращая внимания на Ленку, которая притулилась рядом, на самом краешке скамейки и смотрела на мать в ожидании хоть слова, хоть вопроса от неё. Но Наталья смотрела куда-то в сторону, покачивала ногой и на дочку не смотрела.

– Может я не права…, – вздохнула Капитолина, – Но как я вижу, не нужен ты своей Наталье, и дочка ей не нужна. Подумай, сынок, может не на пользу вам этот север? Вернётесь сюда, дом можно купить, вон, Сидоркины продавать думают бабкин-то, так он у них крепкий.

– Я Наталью звал, – ответил Сергей, – Она в деревне жить не хочет… да и не сможет, наверное, городская же. Сейчас то еле уговорил поехать, она уж обратно просится.

– Обратно? – всплеснула руками Капитолина, – Только ведь приехали!..

Да что толку говорить, только нервы зря тратить, ничего уже тут не изменишь, решила Капитолина. И больше с такими разговорами ни к сыну, ни к снохе не приступала. Пекли они с Ленкой пироги, чтоб родителей порадовать, вечером вместе ходили гулять, чтобы гости «отдохнули от суеты».

По наущению матери Сергей свозил Ленку в город, в парк аттракционов сводил, из одежды кой-чего прикупили. Наталья ехать отказалась, взяла старое полотенце, книжку, и отправилась на песчаную отмель, где и провела остаток дня, проспав почти до обеда.

Неделя пролетела быстро и гости засобирались в город, гостить у каких-то «друзей семьи», и Капитолина украдкой порадовалась… она устала от гостей, устала от недовольства снохи и бесхребетности сына.

– Знаешь, сынок, наверное, так лучше, что Ленка у меня останется, – негромко сказала Капитолина, аккуратно складывая его отглаженные рубашки, – Из Натальи мать… уж не знаю, Ленку она не любит, или вообще детей. Может ленивая такая, заботы не нужны! Да только дочку вы уже никуда не денете, растёт человек! И если хотите, чтоб дочка не забыла, как вас зовут, то пишите, приезжайте, как можете.

– Мам, да ладно тебе, нормальная Наталья! Просто у нас обстоятельства… а как только всё уладим, так Ленку заберём.

– Если за два года не наладили, то чего дальше ждать! И Ленке вы это обещать не смейте! Заберёте – хорошо, а нет – так и нечего ребёнку душу бередить. Рано вам видать детей иметь, сами себя как дети ведёте.

– Вот приедешь к тебе раз в два года, а ты только и знаешь, что коришь да ругаешься! – насупился Сергей, – Не ко двору мы тут видать!

– Это уж как тебе хочется, сынок! – ответила Капитолина, – Мы вас всегда ждём, а там сами смотрите.

Собрались гости и отбыли на станцию, нагрузив сумки гостинцами. Стояли Капитолина да Ленка, глядя, как машет им рукой из вагона Сергей, и как равнодушно стоит рядом с ним Наталья.

Глава 4.

Время шло, Ленка уже и сама никуда не собиралась уезжать, ей и в Вишняках было отлично! От отца с матерью изредка приходили письма, ещё реже – денежные переводы. Через два года приехал Сергей… один.

Ленка обрадовалась несказанно, на дворе был конец мая, и она уже заканчивала третий класс, на носу были долгожданные каникулы, беззаботное лето! А тут ещё отец приехал! Правда, какой-то грустный, задумчивый и исхудавший совершенно.

– Сынок, ты не хвораешь ли? – захолодело сердце Капитолины, ведь сын, единственный, – Что-то на тебе лица нет! А Наталья что же, не захотела приехать?

– Мам, да я не болею, – отмахнулся Сергей, – После расскажу!

Не лезла Капитолина к сыну с расспросами, приехал – и хорошо, а что надо, то сам расскажет, как время придёт. Вечером, когда на столе уже остыл самовар, а Ленка отправилась спать, но на самом деле украдкой от бабушки листала подаренную отцом книжку, Сергей тихонько сказал матери:

– Наташка от меня ушла. Другого мужика себе завела. Вот так вот… а я случайно узнал, напарник попросил сменой поменяться, я и заявился домой нежданно-негаданно, а там…

– Ну а Наталья что говорит? Как вы теперь жить то станете?

– А что говорит – ничего… Мужику я рожу начистил, а на неё рука не поднялась! Сидит, молчит. Да как жить, никак… разведёмся, да и всё! Наташка на развод согласна, потом, когда всё немного успокоилось, поговорили, – Сергей обхватил голову руками и тяжело вздохнул, – Оказывается, не любила она меня никогда, так, терпела…

– А Ленка как же? – тихо спросила Капитолина – Ведь суд спросит, что при разводе вашем с ребёнком-то будет…

– Наташка сказала, что мне дочка останется. У неё работа, замом начальника вот недавно назначили… Ну, ещё бы не назначили, если как раз её начальничку я рожу-то и набил! С ним она шашни крутила, за это может и должность дали! Да ладно, теперь чего уж, пусть как хочет…

Сергей закрыл лицо руками и замолчал. Капитолина не знала, что сказать сыну, какие слова найти в утешение… Сказать, что с самого начала ей сноха не нравилась? Да и не сама Наталья, а её отношение к сыну, к их жизни, а потом и к внучке-малютке! Сказать-то можно, да что теперь это изменит.

– Сынок, оставайся-ка ты дома. В совхоз на работу люди нужны, на молокозавод тоже, ведь как говорят – где родился, там и пригодился. Ленка как обрадуется, родной отец с ней будет, ведь тоже у девчонки сердечко ноет. Мать бросила, так хоть отец будет рядом.

– У меня работа там, да и зарплата не такая, как тут в совхозе, – покачал головой Сергей.

Но Капитолина видела по глазам, в них хоть и была боль, но была и надежда, не отпустил он Наталью, хоть и гложет обида. Удерживать не стала, бесполезно это, сын уже для себя всё решил. И даже про Ленку не стала говорить ему – если уж раньше родителям не до родной дочки было, то теперь она им и подавно не нужна.

Вздохнула Капитолина, жалко сына, и внучку жалко, да только она сама уже без Ленки никак, прикипела, да и понимала – хоть и со старой бабкой, а лучше девчонке будет, чем с такими родителями.

– Ну, раз надумал – поезжай, всё равно ведь не удержать тебя. А мы уж тут сами с Ленкой. В отпуск приезжай, себя побереги, здоровье своё. А пока ты здесь, вот над чем подумай – нужно Ленке сказать про ваш развод, она уже не маленькая, всё понимает, не оставляй её в стороне, она твоя семья, и этого никакой развод не отменит.

Расстроилась Ленка из-за такой новости или нет, Сергей так и не понял. Потому что в ответ на слова дочка молча покивала, поразмыслила и сказала:

– Пап, ты не расстраивайся. Я тоже маме не нужна, но это ничего! У меня вот бабушка есть, и ты… Ты приезжай к нам почаще, хоть бы на лето, тут ведь как хорошо.

Сказала, глянула на него своими зелёными глазами, и убежала бабушке помогать с гусями управляться, уж очень они были своенравные птицы, того и гляди норовили мимо двора пройти, когда с пруда возвращались.

Почти месяц пробыл Сергей у матери, вроде бы и отошёл, забор поправил, крышу перекрыл на бане, да много ещё всего переделал, за такими заботами вроде бы и предательство жены забываться стало. Уже и сам подумывал, вернётся, подаст на увольнение, да и вернётся в родные Вишняки, дома ведь и стены помогают. Утром в доме хлебом пахнет, мать каравай из печи достаёт…

А когда время пришло уезжать, собрался тоже налегке, ненадолго ведь. С тем и уехал. Капитолина знала – не скоро сын вернётся, не отпустит его север. Ленка это тоже знала, хоть ещё и не велика была, а словно чутьём понимала, поэтому даже не расстроилась, когда от отца телеграмма пришла. И читать не стала, понятно, что написал – скоро не ждите, отпуск через год.

Как развели родителей и что вообще там происходило между ними, этого Ленке никто не докладывал, а её это не очень интересовало. Жила она своей привычной девчачьей жизнью, играла с подружками, ходила в школу и не слышала, как украдкой плачет бабушка, делится с соседкой своей болью:

– Что сказать, Алевтина, болит за сына сердце, а за внучку пуще болит. Сергей-то вернуться хотел, а потом передумал. Переговоры мне заказал, чтоб не волновалась за него. Говорит – помирились с Натальей, сызнова всё начать решили… Говорит, а развод, ну что развод – просто формальность, скоро снова поженимся! А у меня душа не на месте! Бедовая баба, Наталья эта, не доведёт его до добра. Уже и думаю, может пусть бы развелись, и каждый своей дорогой, а тут…

Алевтина, подпирая кулачком пухлую щёку, сочувственно кивала, у самой двое сыновей, как тут не переживать.

– Дак что ж, она ведь, Наталья-то, городская, манерная…Ох, вот Мишка у меня в городе на заводе, найдёт себе какую кралю… А ты, Капа, не тужи, может у них ещё и образумиться всё.

Образумилось всё, конечно, со временем. Ленка с бабушкой так и жили своей жизнью в деревне, Сергей писал, как и обещал, от Натальи же не было ни строчки. Ну да Ленка уже и ждать перестала, привыкла и почти не вспоминала ту, городскую жизнь с родителями.

Училась Ленка старательно, особенно любила она природоведение, с удовольствием собирала гербарии, вела дневник наблюдения за погодой. Вот тогда бабушка и приметила, что посаженные Ленкой огурцы растут веселее, тянутся юные росточки, скорее завиваются в плети и выпускают цветки.

– Ленок, ну-кося, поди сюда, – звала бабушка внучку, – Станем капусту сажать!

– И ко мне потом что ли загляни, Леночка, – выглядывала через невысокий забор Алевтина, – У меня второй год помидоры не уродятся… хоть ты посади мне в этот год, насолю и вас с бабушкой угощу!

Ленка класс шестой закончила, когда снова объявился в Вишняках Сергей. От станции к дому на пригорке неторопливо шла пара – Сергей с двумя чемоданами, и невысокая полненькая женщина с вьющимися светлыми волосами.

Так Капитолина и Ленка познакомились со второй женой Сергея – Тамарой. Тамара женщиной оказалась скромной, тихой и улыбчивой, новой своей свекрови она старалась угодить, первым делом спросила, в чём требуется помощь и предложила помыть полы.

– Ты, Тамара, отдыхай с дороги, – ответила Капитолина, которая и виду не показала, что удивлена новости об очередной женитьбе сына, – Полы у нас помыты, обед сготовлен, сейчас вам с дороги баньку истопим.

Сергей добродушно улыбался, пока в лицо матери не глянул повнимательнее, тут уж улыбка у него куда-то подевалась.

– Пойду гляну, сколько досок на дровник заказывать, – сказал Сергей и поспешно вышел во двор.

Капитолина пригласила новую сноху не стесняться, а сама вышла за сыном. Тамара понимала, что разговор им предстоит, который не предназначается для её ушей и немного побледнела.

– Папа сказал, ты хорошо учишься? – спросила Тамара сидевшую у окна Ленку, которая украдкой рассматривала новую жену своего отца, – У меня тоже дочка есть, её Катей зовут, она тебя на год постарше… я думаю мы все можем подружиться. Вы с Катей сможете в одну школу ходить…

Ленка кивнула, и погладила Мурку, устроившуюся у неё на коленях, и так же недоверчиво разглядывающую гостью. Голос Тамары немного подрагивал, она рассеянно смотрела на Ленку и то и дело выглядывала в окно.

– Ты, сынок, хоть бы сообщил, что женишься, – негромко говорила Капитолина, глядя как сын отводит в сторону глаза, – Вроде бы не чужая я тебе. Мог бы хоть письмо написать, что жену везёшь.

– Мам, да чего ты… Тамара хорошая, заботится обо мне, и Ленку она полюбила…

– Да? Вот так прям на расстоянии полюбила? – усмехнулась Капитолина, – Сколько тебе лет, уж четвертый десяток, а ты всё как дитё малое. Да я не говорю, что Тамара твоя плохая. Дай Бог, живите. А Наталья-то где? Я не просто так, из любопытства… она ведь мать Ленке, родная!

– Другой мужик у Наташки, с ним живёт, – посмурнел лицом Сергей, – Может уж замуж выскочила! А Ленка… не нужна Наташке дочь, она мне так и сказала.

– Ну а вы, надолго приехали? Что дальше думаешь делать, как жить?

– Как жил, так и буду. Работа там у меня, деньги хорошие платят. Тамаре вот шубу купили недавно, на машину копим. Может в другой раз уже своим ходом прикатим, Катюшку возьмем, Тамарину дочку, будет Ленке подружка! Сейчас вот обживёмся, и заберём Ленку-то, тебе всё полегче будет!

– Не поедет с вами Ленка, не пять лет уже ей. Выросла у тебя дочка, без тебя выросла. Без материнской любви, без отцовской заботы. А сейчас ты и вовсе чужую девчонку ро́стить станешь, заместо своей-то, родной.

Сергей сердито на мать глянул, но говорить ничего не решился. Да и что тут скажешь, если она права, выросла Ленка, уж не тулится к боку, не заглядывает в лицо наивными своими глазёнками. По-взрослому смотрит, словно понимает эту жизнь не в пример тебе…

Глава 5.

Не поехала Ленка ни на какой север, отказалась. Хотя не так чтобы и звали её, честно признаться. Сама она, тогда ещё девчонка, не понимала хитрых речей Тамары, и насмешливых взглядов бабушки, которая всё это слушала и поглядывала на Тамару… потом уже, позже Ленка поняла, что даже и отец не представлял себе, что будет, если Ленка согласится или сама запросится с ними поехать.

А слухи по селу поползли, как только узрели местные бабы, охочие до сплетен о чужой жизни, как гордо вышагивает по деревне Сергей Колесов, под ручку с незнакомой женщиной. Тут уж только дай повод – версий будет столько, что самая правдивая затеряется так, что и не отыщешь.

– Ты, Леночка, наверное, привыкла уже в деревне жить? – спрашивала Тамара, глядя, как Ленка чистит картошку, – Вот мы в городе живём, у нас водопровод есть, воду носить не нужно, хорошо ведь. Только северная погода, она такая, зима чуть не круглый год, погулять не пойдешь.

Ленка больше молчала, она не знала о чём говорить с малознакомой женщиной про неизвестный ей северный город. А то, что она водопровод видела и сама когда-то в городе жила…. Тамаре это было неинтересно слушать, она всё про Катю свою рассказывала.

– Ну что, Ленок, – сказал Сергей дочери за пару дней до отъезда, – Поедешь к нам? Мы вот сейчас уедем, разберёмся там с кое-какими вопросами, а после я возьму несколько дней отгулов и за тобой прилечу. Увезу тебя с собой, все вместе станем жить, а мамка твоя… пусть как хочет!

– Пап… ты на меня не сердись, только я не поеду никуда, с бабушкой останусь, – не глядя на отца сказала Ленка, – Я тут привыкла, школа у меня, подружки. Да и вам без меня лучше, тётя Тамара переживать не станет, как с её дочкой уживусь…

– Что ты! Тамара тебя полюбила, и Катя ждёт, что к ней приедет сестрёнка!

– Это когда же меня тётя Тамара полюбить успела? – усмехнулась Ленка.

Но отцу рассказывать не стала, что своими ушами слышала, как Тамара говорила ему про Ленку – и нелюдимая, и больше молчит, разговорами гостью не развлекает, семейные отношения наладить не пытается. Не то, что её Катя, девочка общительная и весёлая, вон она даже Сергея сразу папой называть стала! А Ленка что? «Тётя Тамара, тётя Тамара»…

– Что же, значит, не хочешь со мной ехать? – грустно покачал головой Сергей, – А я думал… вместе будем, семья… Мамку тебе Тамара заменит, она детей любит, Катюшка за сестрёнку будет.

– Мы с бабушкой тоже семья, – ответила Ленка, – Как она тут без меня одна? Вон, ноги болят, хоть и не показывает виду. А ты бы, папа, приезжал к нам почаще… Дрова заготовить, забор за огородом чинить пора. Тётка Настя говорит, скоро по нашей улице газ пустят, вот бы хорошо было, дрова не таскать…

Сергей поглядел на дочь и не смог долго выдержать взгляда таких серьёзных, уже не детских глаз… словно не девчонка с косичками на него глядела, а взрослая женщина, на плечах которой лежала ответственность за семью, за свой дом. Дрогнуло внутри, ощущение чего-то потерянного появилось на душе у Сергея, такого, что уже не вернуть, не исправить.

– Ну, постараюсь зимой приехать, – ответил он сдавленным голосом, – Постараюсь на новый год отпуск выбить, если получится. Ленок, ты пиши мне, я вот тебе адрес написал… И если денег надо вам будет, мне сообщи, я пришлю.

– Ты бы сам присылал, если есть возможность…, – Ленка смущённо покраснела, – Бабушке тяжело уже убираться-то ходить, а меня не пускают ей помогать. Я сама в контору ходила, так надо мной посмеялись, сказали, рано тебе ещё работать, родители должны… Говорят, вырастешь, потом и приходи.

Сергей вздрогнул и побледнел. После этого разговора с дочкой он выбрал момент и начал разговор с матерью:

– Мам, ты почему мне не сказала, что тебе тяжело работать-то? Я ведь не знал…

– Что не знал? – спросила Капитолина, – Что дети растут, что им нужна форма школьная каждый год, одежда, обувь? И что дрова у нас сами по себе из лесу не приходят, их ещё пилить надо, колоть… Знаешь, сынок… ты не отморозил себе голову на этом самом севере?

– Мы можем Лену к себе забрать, у нас все условия есть для этого, – с вызовом сказала сидевшая у стола Тамара, как-то воинственно подобравшись, – Сами станем девочке всё покупать!

– Помолчи! – рявкнул на жену Сергей, а Капитолина и бровью не повела в сторону новой снохи.

– Серёжа, – жалобно пропищала Тамара, – Но ведь…

– Я сказал, помочи! Иди лучше посуду помой, вторую неделю сидишь, как в гостях!

Тамара подскочила и поспешно скрылась в кухне, откуда послышался плеск наливающейся в таз воды и сдержанные рыдания.

– Что ж ты, сынок, так с женой, – покачала головой Капитолина, – На Наталью ты и моргнуть сердито боялся, а тут – раздухарился! Может, если бы ты и с Натальей так с самого начала говорил, у внучки моей мать была бы.

– Мам… иной раз вот думаю, хоть не приезжай… всё ругаешь меня, ругаешь…

– Да как же мне тебя не ругать, непутёвого? Потому и ругаю, что не всё равно мне, как ты живёшь, как Ленка жить будет. Я ж тебе сразу сказала, не поедет Ленка с вами, здесь у неё вся жизнь. И ты уж сам смотри, как тебе с дочерью быть при таких обстоятельствах.

Ленка сидела в верхнем широком окне сеновала, створки которого были раскрыты настежь. Звёздная ночь только ещё зажигала огоньки, подсвечивая свой тёмный плащ, за стеной леса угадывался яркий, полный диск луны, обещающий залить серебром всю округу. Она недавно только отпросилась у бабушки и получила разрешение спать на сеновале, как это делали почти все её деревенские сверстники, и теперь радовалась несказанно!

На душе её было покойно и светло, и нисколько не волновали взрослые проблемы, она мечтала о чём-то своём, вдыхая аромат свежего сена. В этот год бабушка взяла в совхозе телушку, и теперь Ленка гоняла её утром в стадо, встречаясь там со своими подружками, а вечером ходила встречать Чернуху у околицы. Бабушка сказала, скоро у них будет молоко своё, как у Зорьки, коровы соседки тётки Насти, вот и сена купили на всю зиму, полный сеновал…

– Она же ещё ребёнок и должна тебя слушаться! – услышала Ленка негромкий голос Тамары, и поскорее спряталась внутрь, а то подумают ещё, что она специально подслушивает.

– Ты же понимаешь, что я не могу её заставить, она уже выросла из такого возраста, – отвечал Сергей жене, – К тому же ей здесь лучше, а переезд… как она его переживёт!

– Нормально переживёт, – в голосе Тамары послышались неожиданно жёсткие нотки, – Просто у девочки, по сути, не было матери, она не знает, что такое – слушать родителей, потому что бабушкино воспитание, оно какое… Ты же понимаешь, что так будет лучше для всех, и для Елены в первую очередь. При всём уважении, твоя мама её балует, девочка растёт неуправляемой… да и самой Капитолине Захаровне скоро уход может понадобиться! Девочка скатиться может, и не только в учёбе… Я думаю, тебе нужно принять твёрдое решение и забрать дочь! Нам будет проще и в финансовом отношении – где сыты трое, там сыт и четвёртый, как говорится, чем посылать ежемесячно сумму, которая неизвестно на что уходит! Ты сам видишь, что у девчонки и вещей-то нормальных нет, чтобы по росту, всё мало и коротко… Давай я поговорю с Леной сама, и с Капитолиной Захаровной тоже. Мы с тобой родители, а она всего лишь бабушка, нам решать, как дальше жить! Ты же взрослый человек…

– Хватит! Я сам поговорю с дочерью, и если она не хочет уезжать, то я не буду её заставлять, увозить её насильно… Ты думаешь, это улучшит мои с ней отношения? И я так всю жизнь пропадаю где-то, вместо того чтобы быть рядом, а теперь ещё ты предлагаешь с ней так поступить? Я вообще считаю, что нам нужно подумать о том, чтобы всем перебраться сюда. Север есть север, климат там тяжёлый, ты сама говорила, Катя постоянно болеет. Так может быть деревенский воздух будет ей полезнее? Купим дом, хозяйством обзаведёмся, летом речка, лес! Красота!

– В деревню из города? Какой глупый поступок! – недовольно фыркнула Тамара, – Там у нас Катюша ходит в студию бальных танцев, а здесь? Что она будет здесь делать? Понятно, что тебе она чужая, и ты за свою дочь больше переживаешь, но всё же… Когда ты на мне женился, ты знал, что у меня дочь, и принял её. Так уж будь любезен, думай о всей своей семье, а не о её незначительной части.

Тамара поднялась со скамейки под старой яблоней, где они сидели с Сергеем, глянула на него сверху вниз и ушла в дом, оставив мужа размышлять о сказанном.

Ленка была уже достаточно взрослой, чтобы понять, именно её сейчас и назвали «незначительной частью семьи»… что поделать, для своих родителей она всегда такой была, и думала, что привыкла. Но сейчас противно защипало в горле, хотелось заплакать, но Ленка сдержалась.

Неслышно ступая босыми ногами по старым перекладинам приставной лестницы, она спустилась вниз и села рядом с отцом. Тот молчал, глядя куда-то вдаль, туда, где шумел за околицей лес. Шумел таким родным, с детства знакомым ему голосом.

– Пап, спасибо тебе, – прошептала Ленка, прижавшись к его боку.

– За что же? – с изумлением спросил Сергей, душа у него просто горела от всего этого…

– За то, что понимаешь и не заставляешь ехать с вами. Ты не волнуйся, никуда я не скачусь, и за бабушкой присмотрю. А ты… приезжай домой, когда сможешь.

Глава 6.

Так и жила Ленка с бабушкой, правда с того самого приезда Сергея с новой своей женой, жилось им полегче. Сергей уже не от раза к разу, а ежемесячно присылал деньги, им хватало на всё, бабушка так же откладывала на книжку, на будущее.

Правда сам Сергей приезжал редко и без Тамары с Катей, а через два года Ленка и бабушка узнали из телеграммы, что Тамара родила девочку, назвали Галинкой, в честь бабушки, Тамариной матери. Потом письмо пришло, в конверт были вложены фотографии семейства. Тамара сидела рядом с мужем, на коленях у них сидела толстощёкая девчушка, а позади них стояла темноволосая девочка-подросток с немного грустным лицом.

Ленка радовалась, разглядывая сестрёнку, с любопытством глядела, какая она, эта тёти Тамарина Катя, и не понимала, почему так вздыхает бабушка, ведь у неё родилась ещё одна внучка!

– Бабушка! Теперь у меня есть сестрёнка! – радовалась Ленка, – Ну, и ещё Катя, конечно, тоже сестра. Вот приедут летом к нам, как будет весело.

Но летом никто не приехал, Тамара повезла детей к своим родителям, в небольшое сибирское село. Сергей приехал на побывку, которую и отпуском-то назвать трудно, но за эту неделю помог матери заготовить сена и дров.

Так и повелось дальше, год от года, Сергея в Вишняках видели реже, зато письма с фотографиями подрастающей Галинки, подписанные ровным, аккуратным почерком Тамары, приходили регулярно.

Ленка оформилась в красивую девушку с точёной фигуркой, шикарной русой косой и завораживающим взглядом зелёных глаз. Парни засматривались на неё, теряя дар речи, но десятиклассница ни на кого внимания не обращала, не до этого было.

– Ленка, гляди, как на тебя Лёшка Звягинцев смотрит! Он на прошлой неделе из Армии вернулся, глянь, глянь, моряк…, – восторженно шептала Ленке лучшая подруга Анюта и указывала глазами на симпатичного парня в тельняшке.

– Да? Ну хорошо, что вернулся, – Ленка и бровью не вела в сторону бравого моряка, у неё в руках была новая книжка, которую она взяла в библиотеке, – С чего ты взяла, что он на меня смотрит, а не на тебя…

– На тебя, точно. На тебя все смотрят, только ты не видишь ничего со своей химией и ботаникой. Тебя даже на танцы в субботу вытащить невозможно!

– Ну, что поделаешь, – с улыбкой отвечала подруге Ленка, – Ботанику и химию я люблю больше, чем танцы.

На самом деле это была чистая правда, но на танцы она не ходила ещё по одной причине, о которой мало кто знал – у неё был Ваня… и больше никто ей не был нужен, даже красивый бравый моряк.

Ленка училась тогда в седьмом классе и мало обращала внимания на мальчишек, они казались ей слишком шумными, слишком беспокойными. Осенним днём бабушка отправила Ленку в соседнее с Вишняками Советское, большое село в четырёх километрах, через речку и совхозные поля.

– Ты с тёткой Настей доедешь туда, а вот обратно уж она тебя отправит с Анатолием, он машину новую на совхоз погонит, тебя до развилки подвезёт, а там уж недалеко и до дому, – говорила бабушка, с некоторым беспокойством глядя на внучку, – Сама бы поехала, да сегодня мне на работу за Нину надо выйти, это полдня на комбинате пробуду.

Советское было большим селом, дворов на сто, а то и больше, и колхоз там был большой, и завод сахарный, а Ленке нужно было в ветеринарку попасть – купить лекарство для Чернухи, какое местный ветеринар назначил, и Ленка такой оказии обрадовалась, ведь можно по пути в книжный магазин заглянуть!

День клонился к закату, осень только ещё расцветала красками, расплескав золото по берёзовой роще, когда дядька Анатолий Рябов, муж тётки Насти, высадил Ленку на развилке и махнув ей рукой, укатил на новенькой «буханке» в сторону совхозного гаража.

До Вишняков отсюда было рукой подать, по тропке вдоль берега небольшой речушки, но Ленка никуда не торопилась. Она шла, любуясь вызолоченной рощицей, и зелёными ещё ивами, склонившими свои длинные ветви к самой воде. Багровая осина трепетала на лёгком ветру, доносившем с полей запах перепаханной под озимые земли.

Ленка решила собрать немного этой осенней красоты, всё равно скоро по ботанике зададут гербарий делать, вот и пригодятся и остролистая ива, и резной клён, живописно раскинувшийся на пригорке.

– Ты чего тут лазишь? – услышала Ленка любопытный возглас снизу, сама она сидела на нижней ветке пышного клёна.

На неё смотрел вихрастый паренёк, Ванька Ярославцев, который был её старше на два года. Они виделись в школе, конечно, и знали друг друга, но никогда между собой и не разговаривали, повода не было.

– Ты что, не можешь спуститься? – улыбнулся Ванька, – Страшно? А как забралась?

– Почему не могу. Могу, – чуть смутившись, ответила Ленка и спрыгнула вниз, придерживая рукой набитый кленовыми листьями карман.

Она не заметила, как он тут оказался, этот Ванька… Сидя на ветке высоко над землёй она смотрела на бабушкин дом на холме, и на то, как змеится с холма жёлтая грунтовка, теряясь в гряде островерхих крыш деревни, и как медленно ползёт по пашне трактор, оставляя за собой след в виде кружившихся над вспаханной землёй птиц. А прохожего она и не приметила…

– Ты за листьями что ли туда лазила? – спросил Ванька, и Ленка собралась даже обидеться на него, но обнаружила, что тот вовсе и не смеется, – Красивые, конечно… вот и осень.

Потом они вместе шли до деревни, обсуждая разное. Оказалось, что Ваня тоже увлекается химией, и даже на городскую олимпиаду ездил по этому предмету. Потом они улыбались друг другу при встрече в школьном коридоре, вместе ходили в ботанический кружок и в библиотеку.

А когда Ленка перешла в девятый класс, Ваня пришёл попрощаться. Они шли по узкой тропке вдоль реки, туда, где на высоком берегу стояли клёны.

– Вот вернусь через два года, а ты уже в институте будешь учиться, – Ваня не мог скрыть грусти в голосе, он смотрел на идущую рядом с ним девушку, надеясь уловить в ответном взоре хоть намёк на то, чего он так ждал.

– А ты после Армии будешь поступать? – спросила Ленка, внутри было горячо и грустно от предстоящего расставания… она сама не заметила, как стал Ваня неотъемлемой частью её маленького мира.

– Буду конечно, как и говорил – в медицинский, а ты? В педагогический или передумала?

– Нет, пока не передумала, но говорят у нас в городе новая специальность будет на биологическом факультете – озеленитель. Может быть, туда попробую…

Расстались они вечером возле Ленкиного палисада, пожелав друг другу удачи и ничего не пообещав. Хотя обоим было и так понятно, по глазам, как тяжела будет эта разлука.

Оказавшись дома, Ленка по старой привычке забралась на сеновал, хотя осенние ночи были уже стылыми, холодными, и там дала волю слезам, пока никто не видит.

– Ленушка, ты там долго не сиди, застынешь, – бабушка вышла на крылечко и окликнула внучку, – Ночь-то ясная какая, поди заморозок будет. Ладно мы уж гряды все прибрали с тобой…

– Бабуль, не волнуйся, я недолго, – ответила Ленка, – А ночь и правда красивая… сейчас ещё полюбуюсь и приду, станем чай пить.

Ваня уехал, и скоро стали Ленке приходить письма, каждый день она то и дело поглядывала в окно, не идёт ли к их калитке почтальон. Сама бегала на почту, конверты покупала, писала пространные ответы – о новостях деревенских, о себе, о том, как к выпускным экзаменам готовится…

В один из таких визитов на почту, когда Ленка бережно опустила запечатанный конверт в синий почтовый ящик, позади неё раздался недовольный голос:

– Что, так и написываешь ему? Глаза твои бесстыжие! – это была Ванина мать, Лидия Ярославцева.

– Здравствуйте, Лидия Васильевна, – сказала растерявшаяся Ленка, – Да, Ване письмо написала ответное…

– И не надейся даже сына моего охмурить! – тихо и злобно сказала Лидия, – Мне такая сноха даром не нужна, так и знай! И на двор не впущу, выгоню! Так что Ване не пиши, зря бумагу не марай! Собралась в город, вот и кати, поступай там в свои институты, не морочь моему парню голову!

Ленка попятилась назад и скрылась за дверью деревенского почтового отделения, скрывшись от горящих злобой глаз женщины. Она прижалась к прохладной стене за дверью, всё дрожало внутри и она прикрыла глаза.

– Лида, зачем ты так с девчонкой-то? – спросила Лидию проходившая мимо женщина, – Хорошая девчонка же, да и собой красавица! Ваньке твоему повезло!

– Да, повезло, красавица! – злобно ответила Лидия, – Такая же шaбoлдa, как её мамаша! Знаем, наслышаны мы про Наташку-то, первую Серёжкину жену! Вот и пусть катится так же в город, там хвостом своим вертит, а местным парням головы не кружит! Тебя, Люся, это вообще не касается, вот и не лезь не в своё дело.

Ленка тихо плакала за почтовой дверью, слушая этот разговор женщин. С того дня ни одного письма больше не ушло солдату из Вишняков. Какое-то время Ваня ещё писал, Ленка не читала, плакала и жгла конверты в печи. Вскоре и эти письма перестали появляться в стареньком почтовом ящике дома Капитолины.

На бабушкины вопросы Ленка отвечала, что так лучше, и просила не выспрашивать. Поплакала Капитолина украдкой, глядя как похудела и побледнела внучка, но со временем расспросы прекратила, может что случилось у них… Если судьба, то наладится, а нет, так уж пусть теперь выясняют, смолоду.

Глава 7.

В институт Ленка поступила легко, вот только после оформления в общежитие жить было трудновато – за бабушку беспокойно, как она там будет без неё управляться, и девчонки кругом незнакомые… Отец приехал на побывку перед самым Ленкиным отъездом в город на учёбу. Гостинцев привёз и совместных фотографий его нового семейства.

– Лен, а чего ты не стала поступать в нашем городе? – спросил отец, – Жила бы не в общежитии, а у нас, лучше ведь с семьёй-то.

– Пап, а бабушка как же тут одна? – помолчав, спросила Ленка, сначала она хотела сказать, что её никто и не звал, когда она только ещё выбирала институт для поступления, а теперь какой уже смысл – это обсуждать, – Так я на выходные смогу приезжать, и в каникулы. А ты и сам-то вон как редко к нам выбираешься.

– И то верно, – согласно кивнул отец, – Ну, ничего, денег я тебе буду по-прежнему присылать, на жизнь тебе хватит.

– А что тётя Тамара и в этот раз к нам не поехала? – осторожно спросила Ленка, – Хоть бы на Галинку посмотреть, она ведь, наверное, и не знает, что у неё здесь я есть, и бабушка.

Сергей дочери ничего не ответил, да и что ему сказать, если Тамара категорично заявила, что к свекрови в деревню больше ни ногой, выслушивать её выговоры, да и Лена пусть живёт там, у бабушки, потому что ей, Тамаре, и с двумя детьми забот полно, чтоб еще за взрослой девицей присматривать… может и эта в мать натурой пошла, такая же «гулящая».

От Натальи, Ленкиной матери, вестей никаких не было, она и думать забыла о своей дочери. Сергей знал, что Наталья повторно вышла замуж и родила двоих детей, Ленка и там была не нужна.

Бабушка вздыхала порой, храня секрет – раздобыв у сына адрес бывшей снохи, она написала Наталье пространное письмо о дочери, фотографию Ленкину вложила… В городском фотоателье Ленку фотографировали, для поступления в институт, заодно и портрет сняли. Глаз не отвести, как сказал старый фотограф…

Ответа Капитолина не получила, вернее, получила не тот, что ждала – её письмо вернулось с пометкой «Адресат выбыл», на этом и завершила Капитолина попытки хоть как-то матери напомнить, что у той дочка растёт.

Учиться Ленке нравилось, химико-биологический факультет она выбрала сама, и планировала после окончания вернуться в родные края, работать на молокозаводе. Ей в учёбе нравилось буквально всё, и вечера она проводила за книжками, иногда выбираясь на какое-нибудь мероприятие от студенческого комитета. Особенно ей нравились разные выставки и театр… Такого в деревне не увидишь, и приезжая в выходные домой, Ленка с жаром рассказывала бабушке, что ей довелось посмотреть.

Ленка заканчивала первый курс, когда стало понятно, что перемены в стране – явление вовсе не временное. А вот что непонятно было, так это чего же ожидать от этих перемен…

– Распределение отменили, – сказала Лена, приехав домой, – Теперь после окончания института искать работу мы будем сами. Даже не знаю, хорошо это или плохо… С одной стороны, я могу быть спокойна, что не пошлют за тридевять земель, точно на наш завод попаду. А с другой… не знаю.

Бабушка качала головой и не признавалась Ленке, что сама ночи не спит от раздумий, что же происходит и как они дальше будут жить. На молокозаводе людей отправляли в отпуск без оплаты, а тем, кому повезло остаться на сменах, зарплату выдавали продукцией, под запись…. А кому оно в деревне надо, когда здесь в каждом дворе и молоко своё, и сметана, и творог. И вот вроде бы пришла пора тратить отложенные раньше деньги, те самые, с книжки. Капитолина Захаровна, словно что-то предчувствуя, сняла их и хранила дома, но… теперь на них можно было мало что купить, потому и вертела бабушка Капа в руках эти новые цветные купюры и думала – муки да сахару, хоть на какое-то время хватит! Ленке продуктов запас, чтоб с собой в общежитие возить…

Народ потянулся на электричку, которая в пять утра отъезжала от маленького полустанка в город. Нагруженные сумками и корзинами, деревенские, кто попроворнее, везли на городские рынки овощи с огорода, яйца и