Хэллоуин

Часть 1. «Добро пожаловать в Загробный мир. Мистер Курт!»

Глава 1.

Хэллоуин – это один из самых любимых праздников всех мертвецов. Так как во время этого праздника открываются Загробные врата, которые соединяют два мира – мир живых и мир мёртвых. Только в этот день все мертвецы могут выйти из своего Загробного мира, чтобы вновь увидеть тех, кого они уже никогда больше не смогут увидеть.

Всё длится ровно один день, с полуночи до полуночи. Обычно всё проходит довольно спокойно. Мертвецы свободно ходят по всему городу, общаются со своими пока ещё живыми, близкими и любимыми людьми, интересуются, какие у них сейчас дела и всё такое.

Но есть и такие, которые специально выходят из мира мёртвых в мир живых ради того, чтобы утащить с собой что-либо обратно. Обычно они уносят с собой на память всякий мелкий хлам или совершенно бесполезную вещь. Хотя зачем – непонятно.

Но эта история не о них. Она обо мне. О юноше, которому по чистой случайности удалось однажды побывать в этом страшном мире мёртвых и вернуться оттуда целым и невредимым.

Итак, давайте познакомимся. Меня зовут Курт. Курт Кристофер Браун. Я сын одного из самых богатых и влиятельных людей во всём нашем городе, который, кстати, называется Пампилус. Городок у нас небольшой и ничего особенного не значил, пока не произошло то яркое событие, которое навсегда изменило мой внутренний мир. И о котором я хочу вам рассказать. Итак, начнём.

Всё началось ранним утром, перед самым праздником Дня всех Святых, точнее перед самим Хэллоуином. Проснувшись утром, я, как обычно, сытно позавтракал и отправился на свою нудную учёбу в престижный колледж имени Франшиза Борне. Который занимался медицинскими направлениями, на основе которых был построен этот престижный и довольно дорогой колледж. Который, по правде сказать, я просто терпеть не мог. Но у меня не было выбора, и потому мне приходилось там учиться.

Ах да! Совсем забыл рассказать Вам, как я выгляжу. Как вам уже известно, меня зовут Курт. Курт Кристофер Браун. Я являюсь сыном одного из самых богатейших жителей нашего городка. Мне на данный момент ровно пятнадцать лет. Я натуральный блондин с длинными прямыми волосами, которые доходят у меня лишь до основания плеч, и с длинной, но довольно прямой чёлкой. Которую я всегда зачёсываю влево. Не знаю только почему?

Глаза у меня серо-голубого цвета, как у моей мамы. Ростом я около одного метра семидесяти пяти сантиметров. Одежду я предпочитаю носить немного, но поскромнее, несмотря на своё богатое происхождение. Обычно на мне всегда надета серая рубашка с длинным воротом и без рукавов. Рукава, признаться честно, сам оторвал, сочтя их лишними. За что потом получил строгий выговор от мамы. Поверх этой же рубашки я всегда ещё надеваю чёрный жилет с блестящими узорами. Которые мне, к моему же сожалению, так и не удалось оторвать. На ногах у меня брюки того же цвета, что и жилет – чёрные. Которые скрывают под собой чёрные лакированные туфли.

Как и любой богач, я тоже очень люблю все возможные аксессуары и дополнения к своей одежде. Признаюсь честно. Но только, разумеется, в пределах нормы. На поясе штанов я всегда ношу чёрный кожаный ремень с небольшой стальной бляшкой, на которой изображён герб нашей семьи. А именно стальной щит с выбитой на нём первой заглавной буквой нашей фамилии. И в который сзади были воткнуты два оружия: длинный меч и острый топор. Это были некие знамёна нашей могущественной семьи, семьи Браун. Которыми мой отец очень сильно гордился.

Каждое новое утро меня и моего старшего брата Клауса будил наш старый дворецкий мистер Чарльстон, который работал у нас на службе уже больше двадцати лет. Старикан, конечно, классный, хоть временами и немного надоедливый.

Что же касается моего старшего брата Клауса? То эта зараза всегда не давала мне покоя. Он всегда относился ко мне, как к какому-то мальчику для битья. Он то и дело находил поводы, чтобы придраться ко мне по любому удобному для себя случаю. И бил меня. Правда, слегка. За что Я его просто терпеть не мог. И, признаться честно, просто ненавижу!

Внешность у Клауса была соответствующей его стилю и статусу в нашем знаменитом колледже и в нашей семье. Он был довольно высокого роста, около одного метра семидесяти девяти сантиметров. Глаза у моего старшего брата были зеленовато-голубого оттенка. Которые некоторые девушки считали весьма привлекательными. Хотя, что в них было такого привлекательного? Я так до сих пор и не понял. Цвет волос у моего старшего брата Клауса, полное имя которого было Клаус Энтони Михаэль Браун, был насыщенно белым, как и у нашего отца, мистера Джозефа Брауна.

Его шикарной шевелюре, так скажем, мог позавидовать любой уважающий себя аристократ. И ведь действительно, волосы у моего старшего брата Клауса были просто загляденье, от которых многие девушки просто не могли оторвать глаз. Они были словно натуральный шёлк, который красиво блестел на солнце, игриво купаясь в его тёплых лучах. Волосы у Клауса были довольно длинными, почти до самых лопаток. Такой же была и его чёлка, которую он всегда делал на прямой рядок. И которую он ловко убирал вместе с другими волосами в небольшой, но довольно длинный хвостик сзади. Начало которого он всегда подвязывал тоненьким бантиком из чёрной шёлковой ленты. Это было некое отличие в аристократическом обществе. Цвет ленты обозначал его некий статус и положение на социальной лестнице. Чем мой братец очень сильно гордился, хотя я лично никогда этого не понимал. Да и понимать не хотел.

Я и мой старший брат Клаус учились в одном и том же элитном колледже для мальчиков, но только на разных курсах. Он на курсах по хирургии, а я на курсах по психиатрии. Когда вырасту, хочу стать настоящим психиатром. Буду лечить сумасшедших на всю голову. Ууу. Думаю, будет весело! Но сейчас не об этом.

Как я уже говорил вам ранее, меня и моего старшего брата Клауса каждое утро будил наш старый дворецкий. И это утро перед самым празднованием Хэллоуина не стало для меня никаким исключением.

В тот день за окошком светило поистине тёплое осеннее солнце, даже несмотря на то, что за окном был уже почти конец ноября. Мои родители, рано позавтракав, отправлялись каждый по своим делам. А я и Клаус готовились к уходу в колледж. Но только сегодня мне как-то не очень-то и сильно хотелось идти туда. Лёжа в своей тёплой и довольно мягкой постели, я аккуратно завернулся в одеяло и продолжал спать. Мне было так хорошо, так тепло, пока наш дворецкий всё не испортил. Вошедший ко мне в комнату, он был немного возмущён тому, что я до сих пор ещё лежу в постели.

– Милорд? Вы что, даже ещё не вставали? – смотря на меня, произнёс возмущённо он. – Вы так не успеете хорошо позавтракать и тем самым опоздаете на свою учёбу!

И, подойдя к окну, наш дворецкий неторопливо взял и довольно ловко раздвинул в разные стороны тяжёлые занавески. И как только они полностью раскрылись, то ко мне в комнату тут же ворвался яркий свет нового дня. Который моментально осветил всю мою комнату.

По странному совпадению обстоятельств, моя постель, в которой я в тот момент ещё спал, находилась прямо напротив того ужасного окна. И как только занавески резко распахнулись, этот яркий солнечный свет моментально ударили мне по глазам. Почувствовав резкое свечение, мне стало как-то нехорошо.

– Чарльстон! Ну зачем ты снова их раскрыл? Кто тебя просил это делать каждый день? – морщась от яркого света, произнёс почти ещё сонно я, пытаясь спрятаться как можно глубже под одеяло.

– Ваши родители, милорд, – произнёс дворецкий. – Поднимайтесь, мистер Курт, а иначе вы опоздаете в колледж, – стягивая с меня одеяло, добавил он.

– Ни за что! – резко высунувшись из-под него, произнёс я, глядя на Чарльстона ещё совсем сонными глазами.

– Так надо, милорд, – произнёс он, снова продолжая стягивать с меня моё же одеяло.

Которое я очень упорно ну никак не хотел отпускать от себя.

– Давай сегодня сделаем выходной, – продолжая смотреть на него ещё совсем сонными глазами, произнёс я.

– К сожалению, не получится, милорд, – произнёс он, доставая и аккуратно укладывая на стул мою форму, в которой я хожу учиться.

– Почему? – сидя на кровати с лохматой головой, спросил я, глядя на мужчину ещё полусонными глазами.

– Вам нужно хорошо учиться, получать высшее образование и соответствующие знания, чтобы в будущем стать одним из влиятельных членов вашего престижного высшего общества. Нашего с вами, милорд, дорогого города, – произнёс Чарльстон, намазывая обувным кремом мои ботинки.

– Да кому это вообще нужно? – спрятавшись снова под одеяло, произнёс я.

– Как кому, милорд?! Вам! Вашим родителям и обществу, в котором, когда вы, милорд, подрастёте, предстоит оказаться, – ответил на мой вопрос наш дворецкий.

– Обществу? Это общество само не понимает, чего оно конкретно хочет от меня! – резко высунувшись из-под одеяла, произнёс я чуть недовольным голосом, посмотрев на своего дворецкого. Который в тот момент неторопливо заканчивал чистку моей обуви.

Закончив с моими ботинками и приготовив для меня мою коллежскую одежду, мистер Чарльстон вновь посмотрел на меня.

– Я приготовил вам вашу чистую одежду, милорд, – произнёс он.

– Спасибо, – смотря на него полусонными глазами, ответил я.

– Вставайте, милорд, а иначе вы снова пропустите весь свой завтрак. И вновь отправитесь в свой колледж, снова совсем голодным. Поднимайтесь, мистер Курт, – произнёс наш дворецкий, пытаясь поднять меня с постели.

– Ни хочу и не буду, – пытаясь спрятаться от него снова под одеялом, произнёс я. – Отстань от меня, Чарльстон!

– Что это значит "не буду" милорд? Вам уже давно пора было встать с постели и уже одеться! Поднимайтесь, мистер Курт, – пытаясь вытащить меня из-под одеяла, произнёс он.

– Я не хочу сегодня никуда идти! Там холодно, – продолжая прятаться от него, произнёс я.

Тогда, прячась от Чарльстона под тёплым одеялом, я даже и не догадывался о том, что ко мне в мою комнату очень тихо вошёл мой старший брат Клаус.

– Что, Чарльстон? Этот крысёныш ещё даже не поднимался со своей постели, – смотря на нашего дворецкого, спросил Клаус.

– К сожалению, да, милорд. Мистер Курт не хочет сегодня выходить из своей кровати и идти сегодня на учёбу, – смотря на Клауса, произнёс ему в ответ наш дворецкий.

Услышав голос своего старшего брата, я очень осторожно и не торопливо выглянул из-под одеяла и посмотрел вправо от себя. Туда, где всё это время находился он. Увидев наглое лицо Клауса и его коварную ухмылку на его аристократических губах, мне вдруг стало как-то не по себе.

Смотря на меня и коварно усмехаясь, Клаус произнёс:

– Ну что, шмякозявка?! Ты вставать собираешься или дальше будешь продолжать нежиться в тёплой постельке? А, крысёныш!

– Я не крысёныш! Понял, Клаус? – резко сбросив со своей головы одеяло, решительно произнёс я, пристально глядя на него немного рассерженными глазами. – И прекрати меня так называть! А иначе!

– А иначе что? – не дав мне договорить, резко перебил меня Клаус, смотря испепеляющим взглядом.

Увидев его глаза и то, как он сейчас смотрит на меня, я тут же понял, что снова только что сморозил очередную свою тупую глупость.

Смотря на стоявшего в дверях Клауса, мне становилось как-то не по себе. Ведь зная его характер, а он был у него поистине не ангельский, от этого разъярённого демона можно было ожидать чего угодно, даже элементарных побоев. Но, к моему огромному счастью, мне как раз очень даже повезло сегодня, и я на удивление остался целым и невредимым.

Продолжая стоять в дверях моей комнаты, Клаус так же продолжал смотреть на меня коварным взглядом. Скрестив руки у себя на груди, он вдруг неожиданно произнёс после долгого минутного молчания:

– Курт, А ты знаешь, какой после завтра день?

– Знаю, – смотря на своего старшего брата, ответил довольно спокойно я. – После завтра Хэллоуин. День всех святых и мёртвых.

– Правильно. А ты знаешь, что происходит во время этого праздника – продолжая смотреть на меня своим коварным взглядом, произнёс опять Клаус.

– Знаю, – вновь ответил на его вопрос я. – В этот праздник открывается некий портал из мира мёртвых в мир живых. Ведь так, Чарльстон? – посмотрев на него, спросил я.

– В общем-то, да, милорд, – подтвердил мои же слова он.

– Правильно, Курт, – произнёс с ехидной ухмылочкой Клаус.

Затем он не торопливо начал подходить к моей кровати. Увидев приближение своего старшего брата к себе, я немного испугался этого и автоматически прижал свои колени к своему телу. Тяжело дыша от страха, я всё глубже и глубже стал уходить под своё тёплое одеяло. Пряча под ним своё дрожащее от страха тело, Я ни на одну секунду не спускал с Клауса широко распахнутых глаз. Подойдя к моей кровати и упершись своими ладонями в деревянное подножие, Клаус пристально взглянул на меня.

– Но только, к сожалению, ты не знаешь самого главного, – продолжая смотреть на меня теми же коварными глазами, произнёс он.

– Чего именно? – несколько напуганным голосом переспросил я, смотря с волнением в глазах на Клауса.

– Того, что с тобой может произойти, оказавшись ты вдруг не в то время, не в том месте, – продолжая вновь смотреть на меня коварными глазами, произнёс он.

– И чего же? – смотря на него теперь уже до смерти испуганными глазами, переспросил я, продолжая прятаться от него под своим теплым одеялом.

– Хи-хи. А этого я тебе, Курт, не скажу! Ты должен сам это почувствовать и сам испытать это на себе, – не сводя с меня глаз и продолжая коварно улыбаться, произнёс вновь Клаус.

Затем, убрав свои ладони с подножия моей кровати, он медленно подошёл снова к моей входной двери в мою комнату. Открыв её, он очень медленно повернулся назад и тем же коварным взглядом посмотрел снова в мою сторону. Напоследок.

– И ещё, Курт, во время празднования Хэллоуина. Смотри, чтобы тебя не утащили вдруг вместе с собой в свой Потусторонний мир вышедшие мертвецы, которые послезавтра уже выйдут к нам наружу, – коварно усмехнувшись, произнёс Клаус, продолжая пристально смотреть на меня. – А то если вдруг они тебя утащат с собой в свой загробный мир, то я буду очень сильно по тебе скучать, – и, коварно улыбнувшись, Клаус вышел из моей комнаты, не забыв при этом закрыть за собой дверь с обратной стороны.

Оставшись в моей комнате совсем один с дворецким, я не торопливо опустил одеяло вниз и медленно повернул свою голову влево от себя, туда, где всё это время находился наш старый дворецкий мистер Чарльстон.

– Чарльстон. Что могут обозначать эти странные слова моего братца Клауса? О том, что меня могут утащить в свой Загробный мир мертвецы? Что это значит, а, Чарльстон? Ответь мне, пожалуйста, – смотря на него, спросил мужчину я.

– Ходит легенда о том, что во время празднования этого страшного праздника, праздника Хэллоуин, на старом заброшенном кладбище, расположенном неподалёку от нашего с вами города, на один лишь день открываются некие Мёртвые Врата, которые местные жители в простонародье называют Вратами Мертвецов. – убираясь у меня в комнате, произнёс мне в ответ Чарльстон.

– Врата Мертвецов? Я не ослышался? Об этом? – услышав его ответ, удивлённо переспросил я, не вставая со своей постели и глядя на нашего дворецкого удивлёнными глазами.

– Да, милорд, вы не ослышались. Именно Врата Мертвецов, – ответил Чарльстон. – Они являются для них неким порталом в наш с вами мир. Мир живых людей.

– А как же они тогда попадают в наш мир?

– Очень просто, милорд, – ответил он. – Раз в год, во время празднования Хэллоуина начинают открываться эти Мёртвые Врата. и умершие жители того Потустороннего мира приходят в наш с вами мир.

– Но зачем?

– Чтобы вновь увидеть тех, кто при жизни ещё была им очень дорог и по-настоящему любим. Они встречаются с ними, делятся своими накопившимися за весь прожитый друг без друга год новостями или просто проводят весело время вместе.

– Они что, проводят время со своими умершими родственниками – удивлённо переспросил я, слегка приподняв левую бровь.

– Да, милорд, – ответил Чарльстон. – Это является для них неким утешением по утрате когда-то дорогого и крепко любимого ими человека, который уже навсегда покинул эту живую землю.

– И что, они даже не боятся их?

– Нет. А зачем их бояться? Они выходят только с добрыми намерениями. У них нет никакой нужды причинять вред тому миру, в котором пока ещё живут самые дорогие и любимые ими люди, чьи пока ещё горячие сердца спокойно бьются у них в груди.

Затем, аккуратно взяв с кресла мою чистую форму, Чарльстон неторопливо подошёл ко мне.

– Вам помочь одеться, милорд? – смотря на меня и аккуратно держа у себя в руках мою одежду, спросил он.

– Нет, спасибо, Чарльстон. Я сам оденусь и сам спущусь вниз, – смотря на него, ответил я. – А вы пока ступайте вниз и приготовьте для меня горячий завтрак.

– Хорошо, милорд. – поклонившись мне в знак почёта и уважения, произнёс он.

Аккуратно положив мою коллежную форму на край моей кровати, Чарльстон ещё раз посмотрел на меня.

– Я жду вас внизу, милорд, – произнёс он перед своим уходом.

И снова поклонившись мне, Чарльстон неторопливо покинул мою комнату, оставив меня в ней снова совсем одного.

Проводив его взглядом, я глубоко и печально вздохнул. Посидев ещё несколько минут под своим тёплым одеялом на своей мягкой кровати, я очень медленно подтянулся. Зевнув ещё раз, я вскоре начал постепенно, с большой, конечно, не охотой, вылезать из-под своего тёплого одеяльца. Встав со своей постели, я неторопливо направился в ванную комнату. Почистив там зубы, умывшись и кое-как причесавшись, я вышел из своей ванной комнаты обратно в свою светлую спальню. Одев на себя свою коллежную одежду, которую мне любезно приготовил наш дворецкий Чарльстон, я очень внимательно оглядел самого себя в ней, в зеркале. И тогда я понял то, что этот новый день не обещает мне ничего нового.

По правде сказать, форма колледжа, которую мне приходилось носить изо дня в день, была довольно странного фасона. Она вся полностью была в аристократическом стиле и была вся тёмно-синего цвета.

В тот день на мне была надета шёлковая рубашка тёмно-серого цвета с длинными манжетами и устойчивым воротничком. Поверх этой же рубашки мне всегда приходилось надевать ещё и чёрно-серый жилет. На шее у меня всегда красовался белый длинный платок в виде жабо. Заканчивал весь мой верх тёмно-синий европейский кафтан с серебряными пуговицами на груди, который был немного короче спереди и слегка подлиннее сзади. На ногах у меня были того же цвета, что и кафтан, брюки из настоящей твёрдой ткани. И, разумеется, лакированные и начищенные почти до самого блеска чёрные ботинки.

Разглядев всего себя в зеркале, я после неторопливо вышел из своей комнаты в довольно длинный коридор нашего большого поместья. Закрыв за собой дверь в свою комнату, я неторопливо направился вниз в столовую, где меня уже ждал мой утренний горячий завтрак.

Глава 2

.

Оказавшись в столовой своего родительского поместья, меня даже ничуть не удивило то, что там уже давно никого не было. Ведь мои мама и папа всегда вставали раньше нас, и поэтому они завтракали раньше, чем я и Клаус. Сев за отведённое мне место за нашим обеденным столом, я начал с большим нетерпением ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак.

Обеденная комната, в которой я всё это время находился, была обставлена по последнему писку моды. Она была довольно богата вся возможная мягкая мебель. Дорогим по тем временам антиквариатом, который мой отец привозил каждый раз с собой, когда возвращался обратно после долгой поездки в далёкие заморские страны. Огромными, почти в человеческий рост, каменными скульптурами из белого мрамора и гранита, которые изображали в своих образах неких людей и животных.

Но что меня больше всего поразило в этой комнате? Так это были огромные белые окна, на которых висели довольно длинные, почти до самого пола, кроваво-красные шторы из настоящего бархата. Окон в этой комнате было ровно шесть штук. Посередине этой комнаты, где мы всей семьёй по вечерам обедали и устраивали благотворительные приёмы и деловые встречи. Стоял огромный аристократический стол из настоящего дуба, который был полностью покрыт белой велюровой краской. На крышке, на которой была постелена белоснежная скатерть с голубыми лентами и бантиками, которую мой отец привёз с собой из командировки в подарок маме. Мне очень нравилась эта скатерть, ведь она отражала собой некую чистоту и гармонию в нашей семье и в отношениях моих родителей. Ведь они очень сильно и крепко любили друг друга и всегда доверяли, и всячески поддерживали друг друга в любой сложившейся в их жизни ситуации.

Скатерть, которая украшала крышку нашего стола, была не единственным украшением этой огромной гостевой и обеденной комнаты. Возле стола, который, кстати говоря, был почти пятнадцать метров в длину и два метра в ширину, стояли такие же красиво украшенные белоснежными чехлами мягкие кресла с голубыми лентами и бантиками сзади. Комната, в которой мы почти всегда проводили все торжественные мероприятия, была по настоящему красивой и очень большой. Я даже бы сказал огромной. Ведь мои родители всегда любили роскошь и почти никогда ни в чём себе не отказывали.

Продолжая сидеть на своём почётном месте за семейным обеденным столом, я с большим нетерпением продолжал ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак. От нетерпения я готов был уже съесть стоявшие напротив меня свежесрезанные цветы в белой прозрачной вазе, которая стояла тогда там, на столе.

По правде сказать, ваза с цветами была не единственным украшением этого стола. Помимо ваз, а их там было около пяти штук, там ещё стояли и три железных подсвечника из чистого серебра с тремя вставленными в них восковыми свечами. Каждый из подсвечников находился на определённом расстоянии друг от друга, которое разделялось вазой с цветами. Но подсвечники были не единственным средством освещения этой красивой и широкой комнаты. Главным источником всего света в ней были четыре довольно огромные хрустальные люстры, которые висели под самым потолком нашего поместья. Эти огромные хрустальные люстры были какой-то редкостью, так как являлись самым дорогим украшением для богатого дома. Только человек с хорошим достатком и приличным заработком мог позволить себе купить для своего жилья такие изысканные люстры. И одним из таких людей как раз-таки являлся мой отец. Он специально заказывал эти люстры у их некогда создателя. В общей стоимости они обошлись ему в двадцать пять тысяч золотых монет. Дорого, конечно, но учитывая финансовое состояние моего отца, он мог себе позволить такое.

Шло время, а моего утреннего завтрака как не было, так и не было. Продолжая сидеть на своём месте, я уже постепенно начал медленно уходить от скуки под стол. И всё чаще заглядываться на стоявшие тогда на столе цветы в вазе, которые мне тогда показались очень даже съедобными.

Я уже было собирался оторвать от них парочку свежих бутонов и зелёных листиков, чтобы немного пожевать их, как вдруг неожиданно деревянная дверь в нашу обеденную комнату начала постепенно, с невыносимым скрежетом раскрываться. Этот скрежет мог свести с ума кого угодно, так как он был просто невыносим для любого человеческого уха. Развалившись в своём кресле, я медленно посмотрел на открывшуюся дверь, из-за которой вскоре так же медленно выкатился небольшой столик на круглых колёсиках. Увидев этот столик, на котором находился мой долгожданный утренний завтрак, я очень сильно обрадовался этому.

– Ну, наконец-то, – произнёс одушевлённо я, аккуратно вылезая из-под стола и садясь обратно на своё кресло.

– Я прошу у Вас прощения, милорд, за то, что заставил Вас так долго ждать, – изменился прежний наш дворецкий Чарльстон, подкатив поближе ко мне тот самый небольшой столик на колёсиках. – Просто на кухне произошли небольшие неприятности, – ставя перед собой мой утренний завтрак, добавил он.

– Ничего страшного, Чарльстон, – посмотрев на свой утренний завтрак, ответил я. – Я уже как-то привык к тому, что мой утренний завтрак всегда опаздывает для меня.

– Вас это не огорчает, милорд? – посмотрев на меня, спросил он.

– Ничуть, Чарльстон, – ответил я и с большим интересом стал разглядывать то, что было у меня на тарелке. – Это иногда становится даже забавным.

– Ясно, милорд, – произнёс мне в ответ наш дворецкий, стоя всё это время около меня.

Посидев немного на своём месте и слегка погрустив, я вскоре глубоко и печально вздохнул. Затем, усевшись как следует на своём кресле, я довольно энергично хлопнул в ладоши и слегка потёр их.

– Ну что ты приготовил мне на завтрак на этот раз? А Чарльстон – одушевлённо посмотрев на него, спросил я.

– Сегодня я приготовил для Вас, милорд, Вашу любимую яичницу с тремя кусочками бекона. Кусочек шоколадной Шарлотки и свежий, только что заваренный колумбийский кофе, – ответил на мой вопрос Чарльстон.

Услышав описание своего утреннего завтрака, я очень сильно обрадовался этому. Так как я очень сильно любил то, что совсем недавно перечислил мне наш старый дворецкий Чарльстон. Кроме, разумеется, кофе. Мне как-то особенно не разрешалось пить его. Но втихаря от мамы, я всё же пробовал этот запрещённый для себя напиток.

– Ууу! Это здорово! – радостно воскликнул я, внимательно разглядывая свой утренний завтрак. – Ну-с, приступим!

Положив затем себе на колени белую тряпочку, которая являлась неким щитом для моих чистых брюк от капель жира и крошек, я с большой радостью и аппетитом приступил к своему утреннему завтраку.

– Приятного вам аппетита, милорд, – поклонившись мне в знак почёта и уважения, произнёс стоявший всё это время рядом со мной Чарльстон.

– Спасибо, Чарльстон, – причмокивая, поблагодарил его я, не отрываясь ни на одну минуту от своего утреннего завтрака.

– Я вам ещё нужен, милорд? – посмотрев на меня, спросил он.

– Нет, Чарльстон. Вы можете быть свободны, – проглотив хорошо прожёванную пищу, произнёс я.

Получив мой ответ, Чарльстон ещё раз поклонился мне в знак почёта и уважения и неторопливо вышел из нашей обеденной комнаты, не забыв закрыть за собой деревянную дверь с другой стороны.

Когда Чарльстон ушёл, я снова остался совсем один в обеденной комнате. Доесть приготовленную им яичницу с кусочками бекона и допив горячий свежесваренный колумбийский кофе с шоколадным кусочком шарлотки, я неторопливо вышел из обеденной комнаты и направился к парадному выходу. Возле которого меня уже ждал наш старый дворецкий Чарльстон. Подойдя к нему, я надел на свои руки тёмно-синие замшевые перчатки, которые Чарльстон любезно протянул мне.

– Карета уже подана, милорд, – глядя на то, как я одеваю на свои кисти перчатки, произнёс он.

– Очень хорошо, – одев на свои руки перчатки, произнёс я, не поднимая глаз.

Поправив пальчики в перчатках, я глубоко вздохнул и снова посмотрел на стоявшего рядом со мной Чарльстона.

– Клаус уже уехал? – спросил я про брата.

– Да, милорд. Ваш старший брат, сер Клаус, уже давным-давно покинул ваше родовое имение и отправился в своё учебное заведение на занятия, – ответил на мой вопрос он.

– Ясно, – произнёс я с грустью.

Посмотрев на своё отражение в большом зеркале, которое находилось в нашей прихожей, и поправив свою коллежскую форму, я с небольшой грустью в голосе снова спросил нашего дворецкого:

– Ответь мне, пожалуйста, Чарльстон. Почему каждое своё утро я должен отправляться в это нудное для меня учебное заведение? Куда меня ровно год назад с распростёртыми объятьями приняли в качестве своего нового ученика. Что в нём такого особенного? Разве оно не стало таким популярным среди здешних аристократов?

– Ну, во-первых: это учебное заведение было основано в 1862 году знаменитым медиком и доктором медицинских наук Франшизом Элеонором Борте, который открыто практиковал медицину и всё, что с ней было связано, – поправляя на мне мой европейский кафтан, произнёс мне в ответ наш дворецкий Чарльстон.

– И всего-то? – усмехнулся я.

– А разве чего-то ещё должно было быть, милорд? – посмотрев на меня через моё отражение в зеркале, спросил Чарльстон.

– Ну да, – смотря на него через его же отражение в зеркале, произнёс я. – На мой взгляд, этого недостаточно для того, чтобы стать полноценным членом приличного общества. Нужно что-то ещё.

– Да? Тогда позвольте мне спросить у вас, милорд, что же именно нужно сделать для того, чтобы, как вы говорите, стать полноценным членом приличного общества? – продолжая смотреть на меня через моё же отражение в зеркале, спросил меня снова Чарльстон, продолжая поправлять мою одежду.

– По правде сказать, я и сам этого толком не знаю, – ответил на его вопрос я.

Затем на меня вдруг нахлынуло чувство бесконечной грусти и печали. Моё внутреннее настроение грустной маской отражалось на моём лице. Которую как раз и заметил стоявший позади меня Чарльстон. Смотря на меня, он видел, как я печально опустил вниз глаза и о чём-то призадумался.

– Вас что-то опечалило, милорд? – смотря на меня, спросил он.

Подняв глаза, я медленно посмотрел на его отражение в нашем огромном семейном зеркале.

– Скажи мне, пожалуйста, Чарльстон. Почему мой старший брат Клаус так жестоко издевается надо мной? – задал ему очередной свой вопрос я, смотря на него через отражение в зеркале. – Ведь я никогда ничем ему не обидел, – и медленно повернувшись к нему, тихо добавил с небольшой грустью в голосе: – Тогда почему же он так нехорошо относится ко мне? А Чарльстон? За что мне такое унижение и наказание?

Смотря на меня, Чарльстон даже не знал, что мне ответить. Глубоко вздохнув, он вскоре дал мне ответ на только что заданный им вопрос.

– Ваш старший брат, мистер Клаус, относится к вам именно так, потому что он очень сильно любит вас и дорожит вами, милорд.

– Да ладно? – удивлённо посмотрев на него, произнёс я. – Мой старший брат любит меня? Да брось, Чарльстон. Он никогда не проявлял ко мне никаких ни положительных качеств, а всегда только наоборот. Ты же сам это прекрасно знаешь и видишь.

– Что, верно, то верно, милорд, – поддержал мои слова Чарльстон.

Смотря на нашего никогда не унывающего дворецкого, у меня начало постепенно подниматься настроение. Повернувшись обратно к зеркалу, я снова посмотрел на своё отражение в нём. Смотря самому себе в глаза, я робко улыбнулся. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я и Чарльстон услышали бой старинных курантов. Зазвенели старинные деревянные часы, которые всю мою жизнь стояли в нашей прихожей.

Эти часы были настоящим произведением искусства и контраста. Они олицетворяли собой настоящую красоту и таинственность всего того, что их когда-либо окружало. Они являлись неким Хранителем времени в нашем огромном особняке. Ведь им было почти сто лет. История жизни этих часов в нашем доме была довольно загадочной даже для нас самих. Они являлись какой-то семейной реликвией в нашей семье. Ведь их когда-то в наш будущий особняк привёз из далёкой страны мой любимый дедушка и мамин папа. И с тех самых пор они стали неотъемлемой частью нашего дома.

Посмотрев на часы, я понял, что мне уже пора отправляться на свои ежедневные занятия.

– Вам пора, милорд, – стоя рядом со мной и посмотрев на меня, произнёс Чарльстон.

Посмотрев на него, я глубоко вздохнул.

– Ты как всегда прав, Чарльстон, – смотря на него, произнёс я. -Передайте мне, пожалуйста, мой цилиндр.

– Как скажете, милорд, – произнёс Чарльстон и вежливо поклонился мне в знак моего почёта и уважения.

Неторопливо подойдя к деревянному столику, который находился неподалёку от того большого зеркала, Чарльстон взял с его крышки аристократический цилиндр тёмно-синего цвета.

По правде говоря, это был не просто цилиндр. Это была ещё одна вещь в моей коллежной форме, которую мне приходилось постоянно носить. Это была некая отличительная черта учебных факультетов, в которых я и мой старший брат учились. Ведь у меня и у моего старшего брата Клауса были совершенно разные учебные формы. Мне приходилось носить у себя на голове цилиндр, а ему нет. Но даже несмотря на всё это, мой цилиндр был действительно очень красивым.

Он был изготовлен из настоящего тёмно-синего бархата, который украшался тремя разными по размеру и объёму бутонами тёмно-синих роз. Которые были красиво украшены по краям тонкими линиями чистейшего золота. Помимо роз, на моём цилиндре также были ещё и небольшие декоративные перья голубовато-синего цвета. Которые были вставлены в те самые тёмно-синие розы. Разбавляла собой всю эту тёмно-синюю симфонию тёмных красок светло-голубая лента, которая находилась у самого основания моего прекрасного цилиндра.

Взяв цилиндр в свои руки, Чарльстон неторопливо подошёл ко мне и передал его мне лично в руки.

– Спасибо, Чарльстон, – поблагодарил его я.

Взяв цилиндр из его рук, я неторопливо надел его себе на голову. Поправив его, я ещё раз посмотрел на своё отражение в зеркале.

– Ну-с, Чарльстон. Я готов, – посмотрев на него, произнёс я.

– Удачи вам, милорд, – пожелал мне на прощание он.

– Спасибо, Чарльстон, – поблагодарил его я.

Взяв с другого столика свои учебники с тетрадями, я не торопливо направился к парадной двери. Выйдя из нашего особняка, я тут же оказался на улице, где уже вовсю светило и пригревало утреннее солнце. Сев в приготовленную для меня карету, я не торопливо поехал по каменной дороге нашего города до самого своего учебного заведения.

Глава 3.

Всё то время, пока я неторопливо приближался к своему колледжу, меня не на одну минуту почему-то не отпускали эти странные слова моего старшего брата. В которых говорилось об некой осторожности в День Всех Святых. Что конкретно имел в виду Клаус, говоря мне про то, что меня могут утащить в свой Потусторонний мир эти странные покойники? Так и осталось для меня настоящей и неразгаданной загадкой.

Доехав до своего учебного заведения, я неторопливо вышел из своей кареты. Стоя возле своего экипажа и держа у себя в правой руке учебники с тетрадями, я, как всегда, с большим интересом наблюдал за тем, что в тот момент происходило возле каменных стен моего учебного здания.

– Как всегда, одно и то же, – оглядывая бегущих внутрь учеников, произнёс со скукой в голосе я. – Ничего новенького.

И это ведь было действительно чистейшей воды правдой. Ведь каждое моё утро было очень похоже на предыдущее. Изо дня в день я каждый раз наблюдал одну и ту же повседневную для себя картину: как молодые ученики медицинского колледжа торопливо бегут на свои нудные занятия. Смотря на них, мне становилось как-то по-настоящему скучно.

– Доброго вам дня, милорд, – пожелал мне хорошего дня сидевший на моей карете кучер.

Я медленно повернул к нему свою голову и неторопливо посмотрел на него.

– Спасибо, Берендей, – поблагодарил его я. – Ты можешь теперь отправляться обратно домой.

– Хорошо, милорд, – произнёс ему в ответ он. – Во сколько вас потом забрать с ваших занятий, милорд?

– Как обычно, в три, – ответил на его вопрос я, продолжая смотреть на него.

– Как скажете, милорд, – произнёс ему снова в ответ наш кучер. – Значит, до трёх.

– Да, – подтвердил я.

– Ну, тогда до трёх, милорд, – попрощался со мной он.

– До трёх Берендей, – попрощался с ним и я.

Получив мой ответ, наш кучер ловко взмахнул своими поводьями, и карета, на которой я приехал, вновь начала своё движение в обратную от меня сторону. Я же, не теряя больше драгоценного времени, отправился вслед за остальными учениками в своё учебное заведение. По дороге туда меня догнал мой старый друг Рочестер. Ярослав Альфред Рочестер.

Я и Ярослав были знакомы почти с самого нашего рождения. Ведь компаньоном моего отца по его бизнесу как раз и являлся родной отец Ярослава. Мистер Оливер Максимилиан Рочестер.

Немного слов о самом Ярославе. Ярослав по своей природной внешности был чем-то очень сильно похож на меня. Возможно, поэтому он и стал моим лучшим другом. Но сейчас не об этом!

Внешностью у моего лучшего друга была подобающая его жизненному статусу и положению в приличном обществе. Ведь Ярослав являлся сыном одного из самых богатейших жителей.

нашего города, как, соответственно и я. По своей природной внешности Ярослав был натуральным брюнетом с короткими волосами и длинной, почти до самых глаз чёлкой, которая закрывала собой почти весь лоб молодого аристократа. Ростом Ярослав был почти с меня, он был ровно одного метра семьдесят пять сантиметров. Возраст у моего лучшего друга был такой же, как у меня. Ему, как и мне на тот момент было тоже всего лишь пятнадцать лет. Глаза у моего друга были светло-голубые, словно чистое и бескрайнее небо над головой.

По своему природному характеру Ярослав был довольно интересной личностью. Он почти никогда не ввязывался в какие-либо разборки и драки, в отличие от меня. Он предпочитал улаживать свои проблемы мирным путём, то есть просто словами. Хотя иногда у него это не всегда хорошо получалось. Он больше всего на свете любил хорошие книги. Поэтому его всегда можно было отыскать в какой-нибудь здешней библиотеке, где он мог просто часами находиться, зачитываясь чуть ли не до потери сознания очередным книжным произведением какого-нибудь местного автора. Уж больно он любил все эти книги.

Но даже несмотря на свою преданную любовь ко всему книжному, Ярослав был прирождённым романтиком и большим любимчиком молодых и красивых девушек, которые были готовы на всё, лишь бы понравиться ему. Однако, к их огромному сожалению, его романтическое сердце уже давно было занято. Так как Ярослав был уже давно помолвлен с одной молодой и очень привлекательной леди, леди Элизабет Мария Фантонстрассе, дочерью одного из влиятельных представителей власти в нашем городе. И которую, как это ни странно, но пророчили в будущие жены мне. Но, к моему большому счастью, родители Ярослава успели перехватить её и помолвить со своим единственным сыном Яриком. Чему я был безумно рад.

Догнав меня, Ярослав по-дружески хлопнул меня по плечу.

– Доброе утро, Курт! – радостно поздоровался со мной он.

– Ай! Больно! – почувствовав неловкость от его удара, произнёс я, посмотрев на него. И тебе доброе утро, Ярослав, – вежливо поздоровался, и я с ним.

Потирая только что ушибленное плечо, я заметил некую радость в глазах своего друга.

– Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение? – посмотрев на него, с улыбкой спросил я, идя вперёд.

– А то! – ответил мне радостно он, идя рядом со мной. – Ты хоть знаешь, какой после завтра день? – посмотрев на меня счастливыми глазами, спросил он.

– Да, знаю. После завтра День Всех Святых. Хэллоуин, – посмотрев на Ярослава, ответил я. – А почему ты так радуешься этому?

– Ну как же? Разве ты не знаешь, что происходит во время этого чудесного праздника Всех Святых?

– Знаю. По-моему, открываются такие-то Мёртвые Врата на заброшенном кладбище, и оттуда выходят в наш мир жители Потустороннего мира, если я не ошибаюсь.

– Верно, – удивлённо посмотрев на меня, произнёс Ярослав. – А откуда ты про это знаешь?

– Мне об этом сегодня утром рассказал наш старый дворецкий. Чарльстон, – посмотрев на него, ответил я.

– А, ну тогда понятно, – произнёс мне в ответ Ярослав и ускорил свой шаг.

Меня немного смутил ответ Ярослава. И в особенности его резко изменившееся поведение.

– Что ты хочешь этим сказать, Ярослав? – смотря на своего друга, спросил я его.

– Да в принципе, ничего, – ответил на мой вопрос Ярослав и загадочно улыбнулся.

На этот раз меня немного насторожило его странное и довольно загадочное поведение. Смотря ему пристально в глаза, я всё никак не мог понять, что же именно Ярослав имел в виду, говоря мне об этом. Он буквально говорил загадками, прямо как мой старший брат Клаус.

– Ярослав! – окликнул его я, на ступеньках колледжа.

Остановившись, он медленно повернулся ко мне лицом и посмотрел на меня.

– Что, Курт? – произнёс он.

– Что ты имел в виду, спрашивая у меня про этот праздник? – стоя около первой ступеньки каменной лестницы, ведущей в здание, спросил я его, с небольшим подозрением смотря на своего друга.

Немного помолчав, Ярослав вскоре ответил мне на заданный мной вопрос.

– Просто я хотел убедиться в том, что ты знаешь, насколько может быть опасен этот праздник, особенно для простого смертного человека, – глубоко вздохнув, произнёс он, смотря на меня.

– Почему он так опасен? Ответь мне? – медленно поднимаясь наверх по ступенькам, спросил я Ярослава, пристально смотря на него.

– Просто в этот день жители Потустороннего мира могут случайно забрать тебя с собой в свой мир. И забрать навсегда, – посмотрев на меня, ответил Ярослав. Затем он печально опустил свою голову вниз и чуть было не заплакал. Подойдя к нему, я по-дружески положил свою правую руку ему на левое плечо.

– Что-то произошло в этот день? – глядя на расстроенного Ярослава, спросил я.

Немного помолчав, Ярослав, не поднимая головы, тихо ответил:

– В этот день я впервые увидел свою старшую сестру Асмодею.

Услышав, что у Ярослава была когда-то ещё и старшая сестра, я очень сильно удивился. Ведь он мне никогда не рассказывал о ней.

– У тебя есть сестра? – удивлённо переспросил я. – А почему тогда ты мне ничего и никогда не рассказывал о ней?

– Я сам не знал об этом, – посмотрев на меня, ответил он с лёгкой печалью в голосе. – Я сам совсем недавно узнал, что у меня, оказывается, когда-то была ещё и старшая сестра, которая трагически погибла пятнадцать лет тому назад. За неделю до празднования Хэллоуина.

– Ого? – удивлённо произнёс я, глядя на него.

– Как видишь, да, – произнёс Ярослав.

Тогда мне очень захотелось узнать как можно больше об этой таинственной и загадочной гибели его старшей сестры. Но, к моему большому сожалению, мне так и не удалось этого сделать. Ведь как только я уже собирался спросить у Ярослава, что же случилось с его сестрой, неожиданно раздался звонок на урок.

– Звонок, – услышав его, произнёс Ярослав.

– Пошли скорее, а то опоздаем. – произнёс я.

И, взяв Ярослава под руку, потащил его вместе с собой внутрь нашего учебного заведения. Куда уже начали торопливо, боясь опоздать на свой первый урок, сбегаться ученики.

Я и Ярослав успели вовремя вбежать в свой класс и усесться на свои места, так как уже через несколько минут вслед за остальными учениками в наш класс вошёл наш учитель, мистер Терлишен.

– Доброе утро, класс, – вежливо поздоровался с нами учитель, положив классный журнал с нашими оценками на свой стол.

– Доброе утро, сэр, – произнёс ему в ответ весь класс. одновременно встав.

– Очень хорошо. Садитесь, – произнёс в ответ учитель и жестом руки разрешил нам всем сесть обратно на свои учебные места.

Весь класс тут же сел обратно.

– Итак, записываем новую тему сегодняшнего урока, – произнёс уже через несколько минут мистер Терлишен.

И, взяв со стола книгу и открыв её на определённой им странице, мистер Терлишен медленно повернулся к нам спиной и подошёл к висевшей на стене доске.

– Итак, тема сегодняшнего урока – "Психология отношений людей между собой", – произнёс учитель, написав сегодняшнюю тему на доске.

Записав тему, я стал внимательно слушать нашего учителя, который объяснял нам её теорию. Слушая мистера Терлишена, я боковым зрением заметил, что мой друг Ярослав, который всё это время сидел рядом со мной с левой от меня стороны, был очень сильно чем-то расстроен и озадачен. Повернув голову в его сторону, я посмотрел на него.

– Ярослав – окликнул его очень тихо я.

Услышав мой голос, Ярик медленно повернул свою голову в мою сторону и печальными глазами посмотрел на меня.

– С тобой всё нормально? – спросил тихим голосом я.

– Да, нормально, – ответил довольно спокойно он. И снова отвернулся от меня.

По его грустному выражению лица я понял, что с Ярославом что-то сейчас происходит. Но только я всё никак не мог понять, что же именно. Пока не вспомнил сегодняшний разговор с ним о его трагически погибшей сестре. Смотря на своего друга, я решил после всех уроков побольше узнать об этой страшной трагедии, которая произошла ровно пятнадцать лет тому назад, перед самым его рождением.

После всех учебных занятий я потащил своего лучшего друга Ярослава в небольшой "Ботанический сад", который был организован при колледже. Туда после всех пройденных уроков очень часто любили собираться некоторые ученики нашего заведения. Чтобы почитать там какую-нибудь интересную книгу на свежем воздухе или поиграть в какие-нибудь интеллектуальные игры. Приведя Ярослава в этот тропический сад, я усадил его на стоявшую там деревянную скамейку.

– Ну, рассказывай, – сев рядом с ним и положив свои учебники и тетради на скамью, произнёс я, внимательно посмотрев на него.

– Что тебе рассказывать? – посмотрев на меня грустными глазами, произнёс Ярослав, крепко сжимая в своих руках свои учебники и тетради.

– Как что? О своей погибшей сестре? Я очень хотел бы узнать, как это произошло, – смотря на него, сказал я.

Немного помолчав, Ярослав вскоре произнёс:

– По правде сказать, я сам мало что знаю об этом.

Его ответ, сказать по правде, меня очень сильно удивил.

– Как это? – смотря на него удивлёнными глазами, переспросил я.

– Только со слов моих родителей, – произнёс он мне в ответ. – Только с их слов. Я знаю о том, что она погибла за неделю до празднования Хэллоуина и за восемь месяцев до моего рождения.

– Так это значит, ты никогда не видел её в живую – смотря на него, спросил я.

– К моему большому сожалению, нет, – ответил, печально вздохнув, он.

– А почему? Разве твои родители тебе никогда не рассказывали о ней – повторил я.

– Нет, – ответил на мой вопрос Ярослав. – Они никогда не говорили мне о том, что у меня когда-то была старшая сестра. Да ещё вдобавок с таким красивым именем. Асмодея.

– А как тогда ты узнал про то, что у тебя когда-то была старшая сестра? – смотря на него, спросил я.

– Чисто случайно, – ответил он.

– Как это? – удивлённо переспросил я.

– Как-то раз я чисто случайно подслушал разговор своих родителей. Они говорили о том, что скоро наступит Хэллоуин, и Мёртвые Врата, которые есть на нашем старом заброшенном кладбище, снова откроют свой портал. И что жители загробного мира вновь выйдут в наш мир. и, возможно, выйдет и она. Тогда-то я и узнал о том, что у меня, оказывается, когда-то была старшая сестра, которая трагически погибла во время одного страшного пожара, – ответил на мой вопрос Ярослав.

Затем, глубоко вздохнув, он печально опустил свою голову обратно вниз.

– Что-то не так? – глядя на своего опечаленного друга, спросил я.

Подняв вновь свою голову и посмотрев вперёд себя, Ярослав, не поворачиваясь ко мне лицом, тихо произнёс:

– Да нет, всё нормально, Курт, всё нормально, – и он снова замолчал.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Ярослав снова произнёс опечаленным голосом, не сводя глаз с опадающей листвы, которая неторопливо падала с дерева:

– Если честно, я до сих пор не могу в это поверить.

– Во что именно? – глядя на него, переспросил я.

– В то, что мои родители скрывали от меня тот факт, что у меня, оказывается, была когда-то старшая сестра, – произнёс он. – А я ведь даже и не догадывался никогда об этом.

– О том, что у тебя была когда-то старшая сестра, которая трагически погибла при пожаре? – продолжая смотреть на него, переспросил я.

– В общем-то, да, – ответил он, не поворачивая ко мне головы. – Я даже не имею никакого представления, как может выглядеть теперь Асмодея.

– Как это? Ты же мне говорил, что видел её?

– Я видел её только мельком, – произнёс он. – И то меня потом резко увезли с площади.

– А разве твои родители не рассказывали тебе ничего о ней – спросил я с большим удивлением. – И то, как она выглядела?

– Нет, – посмотрев на меня, ответил с грустью Ярослав. – Когда я спросил у них про то, какой была Асмодея и почему она так трагически погибла при пожаре? Мои родители ничего мне так толком и не ответили. Да и вообще, они строго-настрого запретили мне говорить с ними на эту больную для них тему.

– Запретили? Но почему? – удивлённо переспросил я.

– Просто для них это слишком болезненная тема, и они не хотят говорить об этом ни с кем, – ответил на мой вопрос Ярослав.

Затем он снова посмотрел на то опадающее дерево.

– А я бы очень хотел увидеть Асмодею ещё раз и познакомиться с сестрёнкой, так сказать, поближе, – робко улыбнувшись, произнёс Ярослав, не поворачиваясь ко мне головой. – Я всё бы отдал, лишь бы ещё раз увидеть её. Понять, какой она была на самом деле, и навсегда запомнить её внешность. Чтобы потом, во время празднования Хэллоуина, встретить её у самих тех ворот Потустороннего мира.

Одушевившись своими же словами, Ярослав неторопливо повернул ко мне голову и посмотрел на меня уже с лёгкой улыбкой на губах.

– Вот почему я так радуюсь и жду этого праздника. Ведь только в этот день могут открыться те самые Мёртвые Врата того самого Потустороннего Мира. И в наш мир снова может выйти Она. Моя единственная и старшая сестра Асмодея, – произнёс радостно он.

Смотря на Ярослава, я всё никак не мог поверить в то, что сейчас рядом сидит тот самый, вечно зачитанный все возможными книгами молодой человек с галантными повадками аристократа. Продолжая смотреть на своего лучшего друга, который с переполненной надеждой в глазах пристально смотрел куда-то вдаль, мне почему-то стало ему немного, но жалко. Ведь он очень сильно хотел увидеть свою трагически погибшую в пожаре сестру и познакомиться с ней. Но это было совершенно нереально для простого смертного.

Прошло тридцать минут. За это время Ярослав успел рассказать мне почти всё, что ему тогда было известно об этой Асмодее. О том, что во время её гибели ей тогда было всего лишь девятнадцать лет. И о том, что накануне того страшного пожара она была помолвлена с сыном одного из влиятельных господ нашего города. Слушая его рассказ, мне с каждой минутой становилось жалко их обоих. Ведь Ярослав никогда не видел Асмодею живой, а она не успела увидеть его появления на свет, будучи ещё живой.

Шло время я и Ярослав продолжали сидеть на своей скамейке в "Ботаническом саду" нашего медицинского колледжа. За это время я многому научился у него про его погибшую тогда в огне сестру. Но только, к моему большому сожалению, этого было как раз недостаточно для полного представления о ней. Мне хотелось узнать о погибшей девушке как можно больше, но у Ярослава больше не было никакой информации о ней. К большому моему сожалению.

Прошло ещё несколько минут перед тем, как за нами уже успели приехать наши кареты. Попрощавшись с Ярославом, я отправился обратно домой.

Глава 4.

Вернувшись обратно в свой дом, я даже и не подозревал о том, что меня этим вечером будет ждать один не очень-то и приятный сюрприз. от моего старшего брата Клауса.

– С возвращением, Курт! – стоя на лестнице внутри нашего особняка, произнёс мне с лёгкой ухмылочкой на лице Клаус.

– И тебе не хворать, – Клаус, – увидев старшего брата, произнёс ему в ответ с лёгкой недоброжелательностью, я, раздеваясь, внизу.

– Я так погляжу, у тебя сегодня хорошо прошёл день? Ведь так, Курт – продолжая смотреть на меня с вершины лестницы, спросил он.

– Не много получше, чем у тебя, братец, – произнёс я, отдавая цилиндр и перчатки Чарльстону, который как раз помогал мне раздеться.

– Это, знаешь ли, очень даже хорошо, что у тебя сегодня был отличный день, – продолжая подозрительно улыбаться, произнёс он.

Раздевшись, я решил направиться в свою комнату, которая как раз находилась на втором этаже нашего огромного особняка. Но чтобы добраться до неё, мне предстояло подниматься наверх по той самой лестнице, на которой, сверля меня своими коварными глазами и ехидно улыбаясь, продолжал стоять. Клаус.

Проходя мимо него, я вдруг неожиданно почувствовал, как меня кто-то резко схватил за руку. Застыв на одно мгновение, я тут же догадался, чья это была рука. Медленно повернувшись в сторону Клауса, я несколько взволнованными глазами посмотрел на него. В тот момент я увидел перед собой настоящего Дьявола с кроваво-красными глазами, которые были доверху наполнены ненавистью и коварством.

– Будь осторожен сегодня, братец! А иначе ты окажешься в мире мёртвых. Навсегда, – произнёс он коварным голосом, пристально смотря мне прямо в глаза.

От одного только его взгляда у меня тут же похолодела кровь в венах. Тогда, стоя рядом с ним, мне было по-настоящему страшно. Отпустив мою руку, но продолжая пристально смотреть мне в глаза, Клаус вскоре снова произнёс почти ледяным голосом:

– Ты меня понял, братик?

– Да, я понял, – ответил ему я дрожащим от страха голосом.

– Молодец, братишка! – произнёс мне в ответ злорадно он.

Затем, отпустив мою руку, Клаус медленно спустился вниз и отправился по своим делам.

Я же, придя в себя только через несколько минут, тут же кинулся бежать наверх, в свою комнату. Добежав до деревянной двери своей спальни, я резко открыл её и быстро вбежал внутрь. Закрыв за собой дверь, я от испуга прислонился к ней спиной и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. После чего, тяжело выдохнув, я вновь открыл свои глаза и стал смотреть в одну и ту же точку на полу, медленно опускаясь на колени. Опустившись, я прижал их к себе и опустил на них голову. Просидев так несколько минут, я вскоре очень медленно поднял голову и одним пустым взглядом оглядел всю свою спальню.

Продолжая молча сидеть на полу в своей комнате, я всё никак не мог прийти в себя после тех слов, которые мне совсем недавно снова сказал Клаус. О том, что если я сегодня не буду очень осторожен, то я могу оказаться сегодня в мире мёртвых и остаться там навсегда. Вспоминая их, мне становилось с каждой прошедшей минутой всё не по себе. И если признаться честно, мне было очень страшно.

Кое-как успокоившись и придя в себя, я начал медленно подниматься с пола обратно на ноги. Поднявшись, я слегка прислонился к деревянной двери спиной. Тяжело дыша и упираясь левой ладонью в деревянную дверь, я начал терпеливо ждать, пока с моих ног не сойдёт тяжёлый отёк. Который сковал их каменной хваткой, пока я неподвижно сидел на полу. Когда отёк сошёл и кровь снова стала поступать по моим венам, я медленно поковылял к своей постели. Добравшись, наконец, до неё, я очень аккуратно сел на самую её кромку. Сидя на её краю и продолжая тяжело дышать, я отчётливо слышал и чувствовал, как у меня в груди бешено билось сердце. Глубоко вздохнув, я медленно опустил своё уставшее тело на мягкую постель и медленно закрыл на несколько минут уставшие глаза.

Пролежав в таком состоянии ещё несколько часов, я даже и не заметил, как уже наступил вечер. Посмотрев на часы, которые висели у меня тогда в комнате, я глубоко вздохнул. Тогда я даже и не догадался о том, что некогда сказанные в мой адрес слова моего старшего брата Клауса о том, что я сегодня должен был как никогда быть осторожен, станут для меня пророческими.

Встав со своей постели, я медленно подошёл к своему гардеробному шкафу. Переодевшись в другую, менее парадную одежду, я вышел из своей комнаты обратно в коридор. Спустившись вниз, я неторопливо зашёл на кухню, где уже убирал и мыл грязную посуду наш повар Себастьян Бруно.

– Привет, Себастьян, – войдя на кухню и сев на стул возле стола, произнёс я.

– Добрый вечер, милорд, – повернувшись ко мне лицом, произнёс с улыбкой он. – Что-то вы сегодня немножко опоздали к ужину? Вам нездоровилось, милорд?

– Да нет, – посмотрев на Себастьяна, ответил я на его вопрос. – Просто у меня сегодня был очень тяжёлый и напряжённый день. Вот и всё.

– Понятно, милорд, – смотря на меня, произнёс он.

Положив на кухонную тумбочку чистую, но ещё мокрую тарелку, Себастьян медленно повернулся ко мне всем своим передом.

– Вы ужинать будете, милорд? – вытирая свои мокрые руки об белое полотенце, спросил Себастьян, посмотрев на меня.

– Да, буду, – ответил я.

Получив мой ответ, Себастьян вскоре начал готовить мне ужин. Смотря на нашего повара, я тихо спросил у него:

– Себастьян.

– Да, милорд, – произнёс он, не поворачиваясь ко мне лицом и продолжая подогревать для меня еду на сковородке.

– Скажи мне, пожалуйста, а что у нас сегодня было на ужин? – продолжая смотреть на его спину, спросил Себастьян я.

– У вас сегодня на ужин, который вы почему-то пропустили, было мясное жаркое с картофельным пюре, свежезаваренный цейлонский чай с кусочками фруктов и листиками свежей мяты, – ответил на мой вопрос он.

– Ясно. А на десерт? – спросил в очередной раз его я.

– Ваш любимый штрудель, – ответил на мой вопрос мужчина.

Услышав, что сегодня на ужине был мой самый любимый десерт, я немного расстроился этому. Но старался не показывать никакого вида, хотя это получалось у меня с большим трудом.

– Я вижу, вы, милорд, немного расстроены моими словами? – заметив моё расстройство, произнёс спокойным голосом Себастьян.

– Есть немного, – опустив голову, произнёс ему в ответ я. – Ведь это был мой самый любимый десерт.

И только я успел докончить свою фразу, как уже через несколько минут перед моими глазами возникла фарфоровая тарелка с лежащим на ней штруделем. Увидев своё самое любимое лакомство, я безумно обрадовался этому.

– Я оставил его специально для вас, милорд, – смотря на меня с доброй улыбкой, произнёс Себастьян.

– Большое вам спасибо, Себастьян, – поблагодарил его я, смотря на мужчину доверху переполненными счастьем и радостью глазами.

– Рад служить вам, милорд, – произнёс с доброй улыбкой он, смотря на меня.

После чего Себастьян поставил над домной ещё одну фарфоровую тарелку, на которой было подогрето немного картофельного пюре и остатки овощного салата.

– Приятного вам аппетита, милорд, – пожелал мне Себастьян, глядя на меня.

– Большое спасибо, – поблагодарил его я. И тут же принялся за свой забытый ужин.

Во время ужина я решил спросить у Себастьяна, знает ли он про тот трагический и, по моему мнению, довольно странный пожар, который произошёл ровно пятнадцать лет тому назад, перед самым празднованием Дня всех Святых- Хэллоуином.

– Себастьян, – произнёс я, немного нерешительно глядя на его спину.

– Да, милорд, – не отрываясь от мытья грязной посуды, ответил он.

– Ответь мне, пожалуйста, на один мой вопрос, – проглотив пищу, произнёс я.

– На какой, милорд? – продолжая мыть посуду, спросил он.

– Тебе что-нибудь известно о том странном пожаре, который произошёл ровно пятнадцать лет тому назад в нашем городе? – задал я ему интересующий меня всё это время вопрос.

Услышав мой вопрос, Себастьян тут же резко изменился в лице. Прекратив мыть посуду, он тяжело задышал. Облокотившись ладонями на железную раковину, Себастьян на несколько минут замер на своём месте, опустив голову.

Глядя на окаменевшую спину Себастьяна, я тут же понял, что я сейчас невольно опять совершил страшную ошибку, спросив его об этом. Сидя на своём месте и перестав есть, я с небольшим страхом в глазах смотрел на него. Прошло ещё несколько минут, но Себастьян так мне и не ответил на мой вопрос.

Подождав ещё немного, я, набравшись смелости и сглотнув слюну, решил всё же повторить. Его недоверие к последствиям.

– Ааа… Себастьян? – окликнул мужчину я.

Но Себастьян не ответил мне. После я решил попробовать ещё раз. Будь что будет!

– Себастьян? – несколько протяжно произнёс я, продолжая смотреть на него.

Вскоре мой голос всё-таки добрался до него. Услышал то, что к нему обращаются. Себастьян медленно поднял свою голову и так же медленно повернул её в мою сторону и посмотрел на меня. И как только Себастьян повернулся ко мне лицом, я тут же увидел его опечаленные глаза.

– Себастьян, что с тобой? – смотря на него немного взволнованным голосом, спросил я.

– Всё в порядке, милорд, – произнёс он. – Простите меня, господин.

Затем он очень стремительно покинул комнату кухни. Проводив его взглядом, я всё никак не мог понять, что с ним случилось. Его довольно странное поведение меня иногда даже настораживало. В особенности, когда подходил День Всех Святых. Хэллоуин. Он как будто менялся в этот день. Это было очень странно.

Доев свой ужин, я вскоре отправился на запланированную мной и моим другом Ярославом встречу. О которой я с ним договорился ещё сегодня утром. Посмотрев на часы, на которых в тот момент было уже ровно половина девятого вечера, я решительным шагом направился к нашему парадному входу. Выйдя на улицу, я увидел перед собой большое количество людей, которые куда-то очень быстро торопились и даже наоборот, очень медленно прогуливались. Спустившись по ступенькам вниз, я быстро отправился к дому Ярослава, который располагался на другом конце нашей улицы.

По правде говоря, выходить на улицу в такую рань из своего дома было довольно рискованно и немного опасно. Ведь был небольшой риск нарваться там по пути на каких-нибудь ночных грабителей или, того хуже, воров. Но мне было необходимо встретиться с Ярославом и как можно больше узнать про тот страшный пожар пятнадцатилетней давности, который случился у нас в городе и который унёс с собой жизнь ни в чём неповинной девушки.

Поместье, в котором жил вместе со своими родителями мой лучший друг Ярослав, располагалось на другом конце нашего города. И для того, чтобы добраться туда, мне сначала нужно было обойти почти весь наш город целиком. Это могло бы занять несколько часов, но мне в тот момент очень сильно не терпелось узнать про этот страшный пожар. Поэтому я решил к своей беде и к своей же светлой голове сократить путь и пройти мимо того самого заброшенного кладбища, о котором у нас по всему городу ходило очень много всяческих легенд и рассказов.

Дойдя до самого конца этого кладбища, я увидел перед собой настоящий кошмар и ужас, которые царили там. То, что я там увидел, нельзя было просто описать одними лишь словами и какими-либо эмоциями. Этот кошмар и ужас нужно было видеть своими собственными глазами.

По всей округе валялись оторванные и сломленные куски церковных крестов. Отломленные и разбитые осколки гранитных памятников и мраморных гробниц. Почти полностью разрушены и разворованы семейные склепы, в которых когда-то были похоронены самые богатые и знаменитые люди нашего города. А теперь их добрые память и благородная честь были полностью уничтожены и унижены другими людьми, которые даже не имели никакого малейшего представления о том, кто же сейчас, может быть, именно здесь похоронен.

Весь этот кошмар и вся эта разруха могли бы, конечно, остаться незамеченными, если бы не висевшая тогда, в тот день, на холодном ночном небе одна большая и белая луна, которая своими ледяными лучами освещала всё вокруг.

То, что я тогда там увидел, не поддавалось никакому нормальному человеческому объяснению. На это просто невозможно было смотреть. На все эти разрушения, на всё это безобразие и Богохульство. Смотря на всё это, у меня постепенно начало сжиматься сердце в груди от боли и обиды.

Проходя мимо разрушенных могил, искривлённых крестов и разбитых вандалами памятников, мне стало как-то не по себе. Я то и дело оглядывался назад, когда слышал странные звуки. Которые начали преследовать меня именно с того самого момента, когда я впервые вступил на эту мёртвую землю. С каждым звуком и с каждым шорохом мне становилось всё страшнее.

Да ещё вдобавок это проклятое карканье здешних ворон, которые буквально целыми стаями начали медленно слетаться на то самое старое кладбище.

Идя вперёд и смотря на них, я то и дело заглатывал свою собственную слюну от страха обратно внутрь. Этот же страх был заметен и на моём лице, особенно в глазах. Которые с каждой минутой становились всё больше и шире. Идя только вперёд, я молил Бога о том, чтобы Он вывел меня отсюда живым и желательно невредимым. Но, к моему большому сожалению, мои молитвы так и остались не услышанными.

Продолжая идти вперёд, я вдруг услышал странный шорох во тьме. Резко остановившись, я на несколько минут замер на своём месте. Стоя как вкопанный на кладбищенской дороге, я то и дело нервно бегал зрачками глаз в разные стороны, пытаясь понять, откуда сейчас именно доносится этот страшный шорох.

Продолжая стоять на своём месте, меня постепенно начал охватывать леденящий душу и всё тело страх и ужас. Немного успокоившись и сглотнув слюну обратно, я решил всё же на свой страх и риск снова продолжить свой путь к заветному выходу из этого мёртвого кладбища.

Идя вновь по дороге. я то и дело оглядывался по сторонам и вслушивался в каждый шум и шорох, который доносился из темноты. С каждым моим шагом сердце у меня в груди билось всё сильнее и сильнее. От страха мне даже начало казаться, что за мной кто-то следует. И вскоре мои подозрения подтвердились. Когда, продолжая идти по кладбищенской дороге, я вновь не услышал странного шороха позади себя. Резко обернувшись, я вдруг увидел позади себя чью-то огромную, я бы даже сказал, гигантскую тень. Которая молча стояла в нескольких метрах параллельно от меня и очень долго смотрела в мою сторону. Увидев её, мне стало ещё страшнее. Ведь эта тень чем-то напоминала гигантского оборотня, про которого у нас в городе тоже рассказывали.

Смотря на меня, тень стала тяжело дышать. А потом произошло то, что меня ещё сильнее напугало. Смотря на меня, тень вдруг резко показала свои кроваво-красные глаза и с диким криком бросилась в мою сторону, резко сорвавшись со своего места. Увидев стремительное приближение к себе, чудовища, я не придумал ничего другого, как дико закричать в ответ и кинуться бежать от него вперёд.

Убегая изо всех сил куда дальше от монстра, я старался не останавливаться ни на секунду и по мере возможности не оглядываться назад. Чтобы вдруг ненароком не очутиться в пасти того чудовища, которое продолжало гнаться за мной по пятам. Тогда я даже не видел толком, куда меня несут мои беспокойные ноги. Убегая от напавшей на меня внезапно из темноты тени, я даже не заметил, как ловко угодил в какую-то свежевырытую яму. Упав туда, я сильно ударился головой о землю и тут же потерял сознание. Что со мной произошло потом? Я уже этого, если честно, не помню.

Что же касается той таинственной тени? То она так же таинственно исчезла, тем же загадочным путём, как и появлялась.

Глава 5.

Прошло ещё несколько часов с того самого момента, когда на меня внезапно набросилась на старом заброшенном кладбище та загадочная тень, тот страшный чёрный оборотень.

Глубоко дыша, я начал постепенно приходить в себя. Своими внутренними ощущениями я чувствовал то, что я до сих пор лежу на земле. На довольно холодной земле. Кое-как открыв глаза, я увидел перед собой совсем незнакомое для меня место. Оглядевшись по внимательнее, я увидел множество засохших деревьев и кустарников. Слегка приподнявшись с земли, я спросил сам у себя:

– Где я?

– Ты в Потустороннем Мире, мой друг. В Мире Мёртвых, – ответил на мой вопрос чей-то мужской голос позади меня.

Услышав ответ на свой вопрос, у меня тут же похолодела кровь в венах.

– В мире Мё-мё-мёртвыых? – запинаясь от страха, переспросил голос я, не поворачиваясь к нему лицом.

– Да. А что Тебя разве это удивляет? – ответил на мой вопрос опять чей-то голос, сидевший позади меня, и тут же задал мне и свой.

– Да вроде бы нет, – истерически хихикая от страха, ответил я.

Проглотив обратно в себя свою собственную слюну, я медленно начал поворачиваться назад, чтобы хотя бы увидеть того, с кем я сейчас разговариваю.

И как только я повернулся назад и увидел того, кто со мной всё это время говорил, моё лицо в одно мгновение от увиденного там стало бледным, как каменная стена. Будто кто-то взял и специально накрасил его белым маскарадным гримом.

Позади меня, сидя на огромном засохшем бревне и глядя на меня кроваво-красными глазами, сидел тот самый чёрный оборотень.