Одноразовые 2

Предисловие.

И снова здравствуйте! Прошел почти год, как на свет появились первые «Одноразовые». И едва была поставлена точка, как сразу же отдельные небезразличные мне лица забубнили в один голос: «Надо продолжение! Пиши продолжение!».

У меня и в мыслях такого не было, если честно. Во-первых, первая книжка писалась по уже имеющемуся сценарию, а вторую? Писать из головы что ли?

Во-вторых, наше мотосообщество встретило книжку о себе без особого энтузиазма. И название того… «обидное» название. И стиль отвратительный и вообще… «Не читал, но осуждаю!».

Но так уж получается, что, когда со своими героями «живешь» продолжительное время, они сволочи такие начинают жить своей собственной жизнью. И тебя, засранцы, вообще не спрашивают!

Вот и вышло, что в какой-то момент я обнаружил, что мыслей и идей достаточно для того, чтобы попробовать продолжить эту историю. И продолжил.

К сожалению, если вы возьмете и прочитаете «Одноразовые 2», как отдельное произведение, то многие мотивы поступков героев, воспоминания и переживания останутся Вам непонятны. Так что советую, всего лишь советую начать все же с первых «одноразовых». Благо они лежат на «Литресе» и стоят совсем недорого.

После смешных, а иногда грустных событий, описываемых в книжке первой, вторая возвращает нас к героям спустя примерно полгода.

О чем она? Все также о мотоциклах, о людях, которые на них ездят, о дружбе, ненависти и любви. А еще о людях чья молодость пришлась на так называемые «лихие 90-е», когда путь от счастливой жизни и до могилы иногда занимал несколько шагов по двору.

Она неожиданно о мотоклубах, как-то так получилось. Помните? Я в предисловии к первым «одноразовым» говорил, что не хочу писать про мотоклубы? Помните? Напиздел, как оказалось. Но это не я! Меня подставили мои герои, которые живут уже, как вы помните, своей жизнью и меня ни разу не спрашивают.

Традиционно будет немало «крепких» словечек, но без них, как говорится, сказки не расскажешь. А если принимать за правило современный наш кинематограф, когда здоровенный амбал говорит «…я удивлен!», вместо более подходящего для ситуации слова, то это какая-то порнография получается и обман. В данном случае читателя.

Так что мат будет. Будет достаточно насилия и некоторое количество сцен секса. Тоже из песни слова не выкинешь. Хотя, по моим ощущениям, во второй книжке герои трахаются меньше. Не знаю в чем причина. Надо будет подумать на досуге.

Традиционно будет много примечаний. Потому как иногда действие переносится в Латинскую Америку и Западную Европу, а значит некоторые нюансы нужно пояснять. Ну и какие-то понятия, и нюансы мотожизни, а тем более жизни серьезных мотоклубов также нуждаются в пояснениях.

Только большая просьба к отдельным впечатлительным личностям – не думайте, что если вы прочитали эту книжку, то теперь будете чувствовать себя своим в достаточно замкнутом мире больших «МС» и «однопроцентных» клубов!

Не будете! Потому что многое в этой книге придумано, а если и не придумано, то дает весьма приблизительное представление о том, как все происходит. Чтобы понять и изучить «байкерскую» жизнь книг мало! Надо оказаться внутри.

Кстати, некоторые меня спрашивали – почему действие происходит в наши дни и при этом никак не отражена тема СВО? Очень просто. Я там не был, а рассказов тех, кто там был, пусть даже это и мои братья из клуба, мне видимо мало. Да и не хотелось бы касаться такой важной и близкой многим темы вскользь, между прочим.

Чего точно не будет в книге, так это конкретных имен, названий и событий. Ну, кроме географических, конечно, без которых не обойтись.

Итак! По традиции: «Джентльмены! Заводите моторы!». Поехали!

Внимание! Все события, факты, персонажи и их поступки – ВЫМЫШЛЕНЫ!!! Любые аналогии с реальными событиями и персонами неуместны и остаются целиком на совести читателя.

В книге присутствует ненормативная лексика, сцены насилия и секса, а также употребления табака и алкоголя.

Часть первая.

Москва.

Наши дни.

«Поговори со мною, мама!

О чем-нибудь поговори…»

Из советской песни.

Она еще не проснулась, а уже слышала этот ненавистный звук. Тяжелые удары железом по асфальту сменялись скребущим душу скрежетом лопаты.

Дворник каждое утро в поте лица доказывал всем, что не зря ест свой хлеб. Он боролся с зимой не жалея ни своих сил, ни сна обитателей жилого комплекса.

– Сука! – уже проснувшись подумала она и испугалась, что сказала это вслух. Даже оторвала голову от подушки и оглядела полутемную комнату. В какой-то момент показалось, что мать здесь, возле кровати, и не миновать очередной порции нотаций.

Но в комнате никого не было. Лиза успокоено снова опустила голову на подушку и закрыла глаза. Сон не шел совершенно. Организм проснулся и теперь совсем не собирался снова засыпать. Она из чистого упрямства честно пыталась еще пять минут подремать.

Однако, вместо сновидений, перед закрытыми глазами вставали сосны, заходящее солнце, палатки и, почему-то, голый выше пояса Макс, который шел именно к ней, она это точно знала. Шел и улыбался.

Она рывком села на постели и энергично потерла лицо ладонями, посмотрела на часы на тумбочке. На небольшом экранчике светились цифры «7:18». Снова пытаться заснуть, когда будильник сработает через 12 минут – идиотизм в квадрате.

Дворник внизу за окном видимо взял особенно большую лопату и теперь скребущий звук, казалось, елозил металлом по обнаженным нервам.

– Сука! – повторила она уже без всякой опаски и с ненавистью посмотрела на еле светлое окно. Спустила ноги с постели, нашарила тапочки.

Лиза встала, накинула шелковый халат – один из подарков отца на 16-летие и, так и не зажигая свет, вышла в коридор. Щелкнула выключателем, вошла в туалет и, только усевшись уже на унитаз, поняла, что в темной кухне кто-то явно был.

Выйдя из уборной, выключила свет и тут же нажала соседнюю клавишу. Под потолком кухни вспыхнул плафон. Татьяна, сидящая у окна спиной к двери, повернулась, поморщилась.

– Лизка! Ты чего не спишь?

Лиза, шаркая тапочками, вошла на кухню, налила из графина воды в стакан, выпила и поставила стакан на стол.

– Не спишь чего? – повторила Татьяна вопрос.

– Выспалась, – пробурчала Лиза в ответ и открыла холодильник.

– А руки помыть после сортира? А умыться? – мать явно не собиралась успокаиваться.

– Пф! – фыркнула Лиза и прикрыв холодильник, развернулась к двери, – И тебе доброе утро, мама!

– Завтракать будешь? – Татьяна встала с кухонного уголка и шагнула к плите, щелкнула кнопкой чайника.

– Кофе выпью! – Лиза уже вошла в ванну и скинув халат, за ним все остальное, пустила воду. Зябко поеживаясь, посмотрела на себя в зеркало.

Убедившись, что из крана льется уже комфортная по температуре вода, Лиза шагнула в душевой отсек. Она еще не успела закрыть тяжелую, дымчатого стекла дверцу, как распахнулась дверь ванны.

– Ну, маам! – протянула она, прикрываясь руками и возмущенно глядя на мать.

– Да ладно! – отмахнулась Татьяна, – Чего я там не видела?

Не обращая внимания на возмущение дочери, она шагнула к раковине и открыв воду, взяла зубную щетку. Лиза повернулась спиной, включила душ.

– Тебе вообще говорили что-то о личном пространстве? – громко спросила она.

– Я же к тебе в комнату не лезу! – Татьяна сосредоточенно выдавливала пасту на зубную щетку.

– Причем здесь это? – Лиза почти задохнулась от возмущения, – Ты не думала, что я могу себя некомфортно чувствовать, когда я в душе, а в ванной еще кто-то?

– Умная больно! – Татьяна повернулась, прищурилась и вдруг нахмурилась, – Лизка!

– Чего? – откликнулась дочь, продолжая стоять спиной и поливать себя из душа.

– Ну-ка повернись! – приказала Татьяна и шагнула к прозрачной стене душевой кабины почти вплотную.

– Зачем это?

– Повернись я сказала! – добавила она металла в голос.

Выждав еще секунд пять, Лиза с явной неохотой повернулась к матери лицом. Та оглядела ее с головы до ног, и явно успокоенная снова отвернулась к раковине.

– И чего это было? – Лиза снова повернулась, но на этот раз всего на полкорпуса. Чистя зубы и наблюдая краем глаза за ней через отражение в зеркале, Татьяна в который раз уже подумала, что акселерация все-таки дает о себе знать. Такой фигурой, как у этой 16-летней грубиянки, сама Татьяна могла похвастаться лет в 25.

– Так чего это было? – Лиза уже вышла из душа и теперь завернувшись в махровое полотенце, смотрела на мать, требуя ответа. Татьяне вдруг стало неловко, и она рассердилась не себя за эту неловкость.

– Ничего! – резко ответила она и почти кинув зубную щетку в стаканчик, повернулась, чтобы выйти из ванны. Не тут-то было.

– Не-не-не! – Лиза и не подумала дать дорогу, – Теперь уже мне интересно. Осматриваешь меня, как картину в музее, зубы тебе почистить приспичило, когда я моюсь! Это что за техосмотр?

– Ничего! Сказала же! – Татьяна попыталась протиснуться между дочерью и унитазом, но не преуспела, наткнувшись на полный иронии взгляд. От этого взгляда исчезнувшая было неловкость, вернулась в двойном размере.

– Да чего я перед тобой оправдываюсь? – вспыхнула Татьяна, – Забочусь я о тебе! Встаешь ни свет, ни заря, может чувствуешь себя плохо, может еще что…

– Беременная, – кивнула Лиза. Она попала на вскидку, не целясь, угадав потаенный смысл осмотра. Это было так неожиданно, что Татьяна замолчала.

– Значит так, мама, – Лиза повернулась к зеркалу, легкими движениями пальцев поглаживая лицо, – Я не беременная, половую жизнь пока не веду. Пока… Не веду. Гинеколога, как ты надеюсь помнишь, посещаю регулярно…

– Что значит пока? – чувствуя, как стремительно краснеет, спросила Татьяна. Лиза с усмешкой взглянула на нее в зеркало.

– Это значит, мама, что пока достойного экземпляра, которому я была бы готова подарить себя, на горизонте не наблюдается. Если появится, то тогда и думать буду. А пока, чего заморачиваться?

– Ну ты же посоветуешься с мамой перед этим? – шутливо произнесла Татьяна, но дочь шутливый тон не приняла.

– А смысл? – снова пожала плечами Лиза, – Ты можешь что-то посоветовать?

– Ну как? А школа? – чувствуя себя последней дурой спросила Татьяна, – Ты же еще учишься в школе, ты школьница!

Взрослая дочь-школьница пожала плечами.

– Ты еще скажи, что я маленькая и не доросла. Школа? Ну школа… Чем может помешать учебный процесс процессу дефлорации?

– А? – от волнения Татьяна даже не сразу поняла смысл сказанного.

– Правда, некоторые подруги советуют не глупить и продать свою невинность в Интернете какому-нибудь папику миллиона за полтора, но я пока такой вариант не рассматриваю…

– И на том спасибо, – кивнула Татьяна, – А зачем тебе полтора миллиона, доченька?

– Если снимать квартиру за полтинник, то хватит почти на два года, а там и работать начну, – Лиза закончила манипуляции с лицом, нанесла крем и прямо в полотенце пошла в свою комнату. Спохватившись, Татьяна бросилась за ней.

– Ты сейчас серьезно?

– Более чем, – кивнула Лиза.

– Но почему? – Татьяна стояла на пороге ее комнаты и наблюдала за процессом одевания. Лиза подтянула колготки, повернулась к матери.

– Потому что я не хочу с тобой жить, – произнесла она и повторила, – Не хочу.

– Но почему? – снова произнесла Татьяна.

Лиза натянула юбку, заправила в нее полупрозрачную блузку. Черный бюстгальтер вызывающе просвечивал сквозь тонкую ткань.

– Ты выгнала отца!

Лиза подошла к ней на расстояние шага.

– Ты разрушила нашу семью. Ты сидишь, как дура, одна ночами

напролет и тупишь в окно. Без мужика, без семьи, без всего… – она перевела дух и повернулась, чтобы выйти из комнаты, но спохватилась, повернулась резко, – И ты еще после всего этого думаешь, что я прибегу к тебе советоваться как мне удачнее расстаться с девственностью? – она грустно покачала головой, – Вот поэтому, мам…

Лиза потянулась, подхватила небольшой рюкзак, прошла в прихожую, кинула рюкзак на пуфик у двери и ушла на кухню.

– Кстати! – она выглянула в коридор, – А почему ты не спрашиваешь, что я сделаю с остальными пятью сотнями тысяч, которые останутся от продажи моей невинности?

– И что же ты сделаешь с ними? – вяло поинтересовалась Татьяна, – Неужели уедешь на Гоа? Или какие-нибудь курсы себе купишь?

– Пф! – Лиза закатила глаза к потолку, – Я уже решила, – сказала она торжественно, – Я себе спорта1 куплю. Или «эр шестую» 2или «эфчиайку»3. Не выбрала еще…

– Тебя отец убьет, – «на автомате» произнесла Татьяна, но натолкнулась на торжествующий взгляд.

– Отец меня понял! – соврала Лиза и тут же добавила, – Он сказал, если научусь, то буду ездить! – она едва удержалась, чтобы показать матери язык и снова удалилась на кухню. Татьяна привалилась к стене, глядя перед собой. Было не обидно, не горько, пусто как-то было и все.

– Если научусь, то буду ездить, – произнесла она негромко, – А если не научусь, то не буду…

Впрочем, завтрак прошел, как иногда пишут о всяких официальных мероприятиях «…в теплой, дружеской обстановке…». Одна сторона в лице матери пыталась вести себя так, как будто и не было разговора, а другая сторона – Лиза. Она просто молча пила кофе и жевала бутерброд.

Закончив прием пищи, вскочила и уже из прихожей сообщила, что до экзаменов времени осталось мало, а потому подготовку нужно форсировать. После школы консультация по русскому и литературе, потом с Людой подготовка совместного реферата по биологии.

– Я потом еще к папе заеду, – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, сообщила она. Татьяна немедленно возникла в дверях кухни.

– А ты его предупредила? – она явно тоже старалась выглядеть максимально спокойно. Дочь просто предупредила, что хочет заехать к отцу, а она просто интересуется знает ли об этом отец. И все.

– Да он после работы или дома или у Молота! – отмахнулась Лиза, застегивая пуховик. Она натянула на волосы шапку и щелкнула замком, но видимо поняв, что перебор, примирительно добавила, – Да не волнуйся, мам! Он меня, если что, на такси отправит! Ну все! Я побежала…

Лиза подхватила с пуфика рюкзак и выскочила за дверь, щелкнула замком и не задумываясь быстро пошла к лестнице.

Не так давно мать изобрела новую тактику. Теперь, когда Лиза уходила таким образом, она не грозила, не просила и не ругалась. Просто молча стояла в дверях квартиры и всем видом своим олицетворяла немой укор и такую же немую скорбь по окончательно отбившейся от рук дочери.

Стоять и ждать лифта, чувствуя на спине скорбный взгляд совсем не хотелось, и Лиза проворно поскакала по ступенькам, как первоклассница.

Гена ждал ее у выхода из подъезда. Они как-то с самого начала определили эту границу что ли. Пять метров от подъездной двери. Облицованный кафелем выступ и за ним он. Всегда. Каждое утро.

– Привет, Лизинг! – он по-хозяйски притянул ее к себе, чмокнул в губы и тут же ухватил пятерней за задницу.

В школе все знали, что она «занята». Для этого надо было всего-то, чтобы Гена пару раз встретил ее после уроков. Они самозабвенно целовались перед образовательным учреждением, а потом укатывали на такси.

Обычно она благосклонно принимала его ухаживания и даже фамильярности. Гена был физически развит, учился на первом курсе какого-то коммерческого ВУЗа и в перспективе мог стать наследником немаленького семейного бизнеса в виде автосалонов и автосервисов. Подружки в школе завидовали и считали, что жизнь удалась.

Но сегодня едва Лиза зажмурилась, подставляя губы для поцелуя, снова возникли перед сомкнутыми веками сосны, палатки, вишневое солнце и Макс, который теперь выглядел хмуро.

И она вдруг пихнула Гену в грудь и возмущенно фыркнула.

– Ты охренел? Давай еще в трусы мне залезь! – парень опешил. Почти два метра смущенного удивления таращились на подругу.

– Лиз! Ну ты чо? – пожал он плечами, – Я ж не это… Я ж просто рад тебя видеть и вообще… – но Лиза останавливаться не собиралась.

– Я 16 лет уже Лиза! Рад он и вообще! Может по этому поводу трахнешь меня еще здесь, возле мусорки?

– Да я это… – окончательно смутился Гена, – Я ж не про то…

Лиза также неожиданно успокоилась и с каким-то странным выражением оглядела смущенного бойфренда. Закончив осмотр, она негромко вздохнула.

– Вот что, Геннадий! – она посмотрела ему в глаза и повторила, – Геннадий… Я, к сожалению, вынуждена констатировать, что наши отношения зашли в тупик. Я, видишь ли, не отношусь к тем девушкам, которых за жопу схватили, в кафешечку сводили и все – твоя до гроба. Мне нужно больше, мне…

Гена придвинулся ближе, выдохнул.

– Лиз! Да я же как раз об этом и хотел! Лиз! Я ж люблю тебя! Правда! Ты скажи только! Давай поженимся? Прям завтра! А, Лиз? Давай! А потом в свадебное путешествие хочешь в Тайланд вон или на Мальдивы? Отец сказал на 18 машину подарит, если сессию закрою без «хвостов», а я без хвостов, Лиз! Прикинь! Я уже к нему иду в отдел продаж… – он замолчал, удивленно наблюдая, как она качает головой.

– Ген! – как-то устало сказала она, – Ты хороший мальчик, умный, физически развитый, но такой мудак! – она помолчала и повторила, будто пробуя слово на вкус, – Мудак!

Гена хотел что-то возразить, но Лиза протестующе выставила ладони перед собой.

– Стоп! Не надо! Твои объяснения ничего не изменят, а с мысли меня собьют и я твоих глазах останусь неблагодарной сукой. Хотя… Я и так останусь, но хотя бы попытаюсь. Так вот… – она перевела дыхание, – Ты три месяца катал меня на такси, лапал в кафешках и даже предлагал мне близость, помнишь? – Гена вильнул взглядом и потупился. Лиза кивнула.

– Помнишь. Ну да, 16 исполнилось, так чего время терять? И я знаешь, Гена, я не буду врать, мне сначала нравилось. С тобой нравилось. А теперь. Неужели ты за 3 месяца, тиская меня за жопу, так и не понял, что я за человек? Что мне твои Мальдивы, Сейшелы, работы эти твои до одного места? – она замолчала и примирительно положила руку ему на плечо.

– Не обижайся, Ген! Но тебе нужна нормальная девушка, не я! Это точно. Давай, как говорят во всяких говносериалах – останемся друзьями, а? Договорились? – она заглянула ему в глаза, – Ну, ок!

Лиза легко повернулась и пошла по дорожке вдоль дома, закинув рюкзачок на плечо. Настроение вдруг стало каким-то легким и светлым. И даже серое, набухшее тучами небо и мерзлый асфальт, и черные сугробы в желтых пятнах не могли теперь его испортить.

Из соседнего подъезда вышел восточной наружности человек в ярко-оранжевом одеянии и больших валенках. В руках человек держал металлический скребок и метлу. Метла топорщилась ломанными прутьями во все стороны, как дикобраз в период брачных игр.

– Здирастуйте! – вежливо произнес человек. Лизе захотелось совершить вдруг что-то лихое и по-доброму хулиганское, но она сдержалась и лишь церемонно склонила голову.

– Доброе утро и хорошего дня! – «Сука!» добавила она про себя, но это то же получилось совсем не обидно, а как-то весело. Лиза была почему-то уверена в этом…

«Жизнь – это то, что происходит с тобой,

пока ты оживленно строишь другие планы…»

Джон Леннон.

– А Максима нет еще? – она застыла в дверях кабинета и Сергей, взглянув на нее, внутренне облизнулся. Ее звали то ли Габриела, то ли Лилиана… Что-то безусловно экзотическое было в ее имени.

В банке ее почти сразу же стали называть исключительно «Эта». Любой разговор, начинавшийся в курилке или во время обеденного перерыва со слов «я б вдул…», сразу же пресекался искренней просьбой «…не начинай, а!».

Судя по утечке из службы персонала, Лилиане или как там ее, был 21 годик. Без малого 180 сантиметров совершенного тела, бесконечных ног и идеальных грудей. Добавьте в этот салат прямые черные, как вороново крыло волосы до поясницы, ярко-голубые глаза и чувственные губы.

«Эта» работала личным секретарем Михаила Геннадьевича и по неофициальной информации была одной из любовниц его делового партнера. Причем любовницей была далеко не «основного состава», а как говорили на спортивных каналах про всяких неудачников, уже месяца три прочно сидела в «глухом запасе».

Попытки представить себе любовниц партнера, которые выступали в «основе», заставляли воображение рисовать нечто уже совсем несусветное.

Но к шефу понятное дело никто с расспросами не лез, а партнер говорят отличался тяжелым нравом. В 90-е решал конкретные дела и разруливал «блудняки», имея обыкновение закапывать оппонентов в свежие могилы. Говорят иногда даже живыми. Это называлось тогда «помочь с жильем».

Потом партнер остепенился, отошел от «конкретных» дел, открыл картинную галерею и винный бутик, построил храм в Ближайшем Подмосковье. Но нрава тяжелого не утратил и к тому же ревнив был, как павиан во время гона. Неудивительно, что пристроенную «другу Мише» любовницу, не смотря на такие внешние данные, обходили десятой дорогой.

– Так Максим здесь? – повторила она и Сергей помотал головой.

– Нет, еще не приходил! Что-то передать?

– Не приходил? – расстроилась «эта» и помотала головой отчего волна черных волос тяжело колыхнулась, – Не надо, я потом сама… – она не договорила и исчезла, притворив за собой дверь.

Колебания воздуха донесли до Сергея запах ее духов. Сразу же перед глазами замелькали будуары, смятые простыни, джакузи и почему-то душевые кабины. Он потянулся к телефону, снял трубку, но в ту же секунду в кабинет ворвался Макс.

– Физкульт-привет! – он хлопнул по протянутой ладони и плюхнулся в кресло, которое взвизгнуло колесиками. Сергей положил трубку обратно и подчеркнуто внимательно уставился на друга.

– Что? – занервничал тот, осматривая себя, – Ты чего, Серег? Я приложился где-то?

– Ничего, – пожал плечами Сергей, – «Эта» заходила, тебя спрашивала. Вот теперь пытаюсь запомнить друга, пока он живой и целый, а не в виде набора запчастей…

– Ой! – поморщился Макс, – Хорош! Ничего не было! Один раз в обед вместе пообедали. И чего? Это преступление?

– Нет конечно! – отмахнулся Сергей, – Пообедать в обед – с кем не бывает? Но я слышал, что ее папик яйца секатором отрезал и за меньшее…

– Не пиздите, Сергей! – строгим голосом произнес Макс. Он хотел добавить еще что-то, но дверь открылась и на пороге снова возникла «эта». Увидев Максима, она просияла.

– Максик! Доброе утро! Ты обедать пойдешь – позвони тогда, ладно? Я буду ждать! – Макс с какой-то беспомощностью оглянулся на Сергея, но тот сделал равнодушное лицо и подчеркнуто тщательно принялся наводить порядок на столе.

– Я… – Макс понял, что помощи ждать неоткуда и надо что-то говорить самому, – Я еще не знаю, но в принципе…

– Я чего заходила-то! – встрепенулась «эта» и ткнула наманикюренным ногтем длиной с тигриный коготь, в Сергея.

– Вас Миша зовет. Срочно…

– Миша? – не понял Сергей, но в следующую секунду картинка сложилась.

– Михаил Геннадьевич? Понял! Иду!

«Эта» благосклонно кивнула и послав Максу еще одну обворожительную улыбку, исчезла за дверью. Сергей встал, шагнул к двери, но остановился и повернулся к Максу.

– Ты не забудь набрать! – он кивнул на дверь, – Не оставляй девушку без обеда! Она ждать будет…

Макс сердито отмахнулся, но было видно, что сложившаяся ситуация его немного волнует.

– Хорош тебе! – попросил он, но Сергей не собирался останавливаться и резюмировал.

– В принципе, ты без яиц даже лучше будешь выглядеть. Исчезнет эта болезненная худоба, слегка пополнеешь, станешь куда спокойнее…

– Блядь! Заткнись, Серег! – гаркнул Макс и Сергей, сделав понимающее лицо, вышел в коридор.

Пройдя пару десятков метров, он приветливо кивнул сидящей за стойкой «ресепшена» симпатичной блондинке. Еще не так давно здесь безраздельно властвовала Наташа. Однако, месяца четыре назад, она в очередной раз в дребезги посравшись с Максом из-за какого-то пустяка, пришла к Михаилу Геннадьевичу и шваркнула на стол заявление об уходе.

Бывший свидетелем разборки Сергей, не сомневался, что Наташу они больше не увидят. Руководство же посчитало по-другому и из кабинета Наташа вышла с повышением зарплаты и направлением на какое-то там обучение. Еще через месяц «разведка донесла», что Наташа больше не вернется, получив какое-то выгодное предложение.

В минуты, когда пугать было больше нечем, Сергей делился с Максом слухами. Мол Наташа заканчивает суперэффективные курсы финансовых менеджеров и вот-вот вернется в банк правой рукой Михаила Геннадьевича.

Макс выслушивал весь этот бред, матерился, но что-то такое в его взгляде проскальзывало, заставляя Сергея повторять эту байку снова и снова.

Кивнув сидящей в кресле за столом «этой» и стараясь не слишком пялиться на открытые символически строгой юбочкой почти на всю длину бесконечные ноги, он костяшками пальцев стукнул в дверь и открыв ее вошел в кабинет.

– Не слишком спешил, я так смотрю! – сварливо пробурчало начальство вместо приветствия.

– Мне только сказали, что вы вызываете… – пожал плечами Сергей.

Михаил Геннадьевич – управляющий банком, неофициальный его владелец, «за глаза» Аллигатор или Крокодил Миша посмотрел на огромную, в полстены репродукцию Джоконды и качнул лысой головой.

– Заебала Изабелла! – негромко произнес он.

«Точно! Изабелла ее зовут!» – вспомнил Сергей имя «этой» и повинуясь вялому движению начальственной руки, примостился на стуле в конце длинного стола.

– Ты у нас сколько работаешь? – поинтересовалось начальство.

– С мая, если с испытательным считать, – внутренне напрягся Сергей. Не к добру такие вопросы и хотя особых косяков он за собой не помнил, но все равно.

– Ага, – кивнул Михаил Геннадьевич, – С мая. А с жильем у тебя как?

– Снимаю, – снова пожал плечами Сергей, внутренне удивляясь разносторонности начальственных интересов.

– Так, – начальство покосилось на часы в углу, – Времени мало поэтому буду краток. Твои наработки по финансовой аналитике и прогнозу я показал некоторым не последним в этой области людям. Их вывод – ты далеко пойдешь. И я склонен им верить. Работать нравится? —вдруг спросил Михаил Геннадьевич.

– Да вполне, – уже чуть успокоившись ответил Сергей.

– Это хорошо, – шеф встал и пройдя несколько шагов уселся на соседний стул, – Значит так. Между нами. С банками в нашей богоизбранной стране – жопа. Ну, если только ты не на бюджете или не одноклассник сам понимаешь кого. Я, к сожалению, не одноклассник и решил принять меры. Вместо банка здесь скоро будет финансово-консалтинговое агентство и мне хотелось бы, чтоб одно из направлений вел ты… – Михаил Геннадьевич помолчал, изучающе разглядывая Сергея.

– Да я не знаю, – неуверенно начал Сергей, но умолк повинуясь нетерпеливому жесту.

– Все ты знаешь! – отмахнулся Михаил Геннадьевич, – Зарплату со следующего месяца умножай на три, плюс процент с каждого отконсультированного клиента. Устраивает? – Сергей обалдело смотрел на шефа. Финансовые перспективы радужными переливами туманили мозг.

– Устраивает, – удовлетворенно кивнул Михаил Геннадьевич, – И еще. Я хочу, чтобы ты купил квартиру. Двушку или трешку…

– Да я сам хотел, – вскинулся Сергей, – Но на двушку боюсь не хватит, у меня… Я дом же продал у себя там, деньги на однушку в ипотеку хватит…

– Дурак что ли? – поморщился Михаил Геннадьевич, – Конечно трешку на Садовом кольце это уже перебор, но я хочу, чтобы мой ведущий финансовый аналитик не думал, где взять денег на жилье. И потом – ты должен быть уверен, что это не шарашка на пару месяцев, а солидный и долгоиграющий проект. Я в тебе заинтересован и хочу, чтобы ты был мне обязан. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Сергей ничего не понимая.

– Подбери себе нормальный вариант в своих Мытищах, – распорядилось начальство, – Только нормальный, не дешманский! Счет принесешь мне. Захочешь уйти раньше, чем через пять лет, деньги придется вернуть. Условия понятны?

– Да, – кивнул Сергей и промямлил, – Я лучше сам… У меня же есть… Деньги есть, за дом получил…

– Молодец, – Михаил Геннадьевич встал и вернулся на свое место, – Купи себе чего-нибудь! Машину там или ты ж на мотоцикле ездишь?

– Ну да, – Сергей тоже встал.

– Вот и купи себе новый мотик! – подвело итог начальство и кивнуло на дверь, – Свободен. О разговоре нашем никому! Это ясно?

– Вполне, – Сергей шагнул к двери, но остановился, – А Максу?

– Ему я сам скажу, – отмахнулся Михаил Геннадьевич, – Тем более, что не хрен ему балду пинать! Я ему новый фронт работ наметил. Мы его недуг в подвиг определим4…

После короткого стука дверь в кабинет открылась и заглянул кто-то из кредитного отдела. Сотрудники томились в ожидании «летучки».

– Свободен, – повторило начальство, но Сергей удивленно взглянул на часы и остался на месте, – Еще какие-то вопросы? – сухо поинтересовался Михаил Геннадьевич.

– Так «летучка» же… – Сергей кивнул на дверь.

– Сережа! У тебя слух отшибло? – ласково поинтересовалось начальство, – Хрена тебе делать здесь? Иди в свой кабинет и жди! Я может сегодня тебе кое-что уже скину, чтоб было над чем подумать…

Сергей еще секунду ждал пояснений, но уяснив, что их не последует, просто открыл дверь и вышел из кабинета. Стараясь не замечать удивленных взглядов коллег, он прошел через приемную и вышел в коридор.

– А чего это мы такие мятежные? – удивился идущий на встречу Макс, – Там «дуплёж» уже небось в полный рост, а ты здесь оттопыриваешься!

– Тебе там объяснят! – кивнул Сергей на дверь приемной и пошел по коридору. Макс с тревогой посмотрел ему в след и внутренне собравшись, шагнул в приемную.

«Нестрашно, когда крошки в постели.

Главное, чтобы крошкам было хотя бы 18…»

Незнакомый автору, но безусловно мудрый человек.

Тупая овца на красном «крузере»5 никак не могла определиться куда ей надо. Полковник был уверен, что это именно «овца». Мужика, даже самого конченного метросексуала представить за рулем красного… Нет, не так. КРАСНОГО «крузака» он не мог. Воображения не хватало.

Он почти вылез на встречную, скорее почувствовал, чем увидел, как левые колеса выехали за «осевую», но все же обогнал раскорячившийся на два ряда «крузер». «Камера висит – писец котенку! Финчасть изнасилует…»6 – подумал Полковник про себя и притоптал газ. Служебная «камри» прыгнула вперед.

Обгоняя, бросил взгляд на тонированное окно «крузера». Сидящая за рулем сильно тюнингованная блондинка, покосилась на него и тут же снова вернулась к своему занятию – обсуждению супер важных вопросов по мобильному телефону.

Полковник резко замедлился и остановился на красный. Запоздало подумал, что сидящая в «крузере» «обезьяна с гранатой» вполне способна въехать ему в зад, не заметив ни его машину, ни красный. Он даже сжался, ожидая удара, но справа ожесточенно засигналил автобус.

Полковник повернул голову. «Крузер» стоял рядом с ним. Левой частью в полосе, а правой перекрывал «автобуску»7. Еще правее стоял синий автобус, которому откровенно повезло. Небольшое расширение проезжей части позволило как-то втиснуться между «крузером» и бордюром.

Водитель общественного транспорта открыл окно и прямым текстом сообщал блондинке что он лично думает о ее манере ездить и совершать неожиданные перемещения в пространстве.

Блондинка к этому моменту видимо уже закончила телефонные переговоры. Открыв почему-то люк «крузера», она тоже старалась донести до водителя автобуса свою точку зрения. В знании простых и понятных каждому русскому человеку слов, стороны были примерно равны. Но вот в артистизме блондинка переигрывала «автобусника» в одни ворота.

Все шло к тому, что они скоро сойдутся в рукопашную, но в этот момент зажглась стрелочка и Полковник ушел налево, оставив разгорающийся конфликт за спиной.

Он еще попетлял по спальному району, а потом сделав один за другим пять правых поворотов почти добрался до цели. Любая «наружка»8 уже двадцать раз засветилась или сошла бы с ума. Но Полковник не пытася сбросить «хвост». С чего бы?

Просто две недели назад на соседней улице открывали новый торговый центр. Видимо заказчик торопил, подрядчики нервничали и как-то так получилось, что свет в торговом центре был, тепло было и даже вода лилась из кранов. А вот куда она утекала из раковины, а тем более из унитазов – никто не знал.

Десять дней назад узнали, когда воды не совсем чистые по составу и сильно пахучие по содержанию, достигнув критической массы, нашли выход. На минус второй этаж паркинга торгового центра.

И теперь даже самые неприхотливые посетители начинали нервно подрагивать ноздрями, едва переступив порог нового храма торговли. Запах, доносящийся из недр паркинга, смешиваясь с ароматами расположенного на первом этаже парфюмерного магазина давал такой букет, что за последнюю неделю уже две беременных женщины разрешились от бремени тут же, возле лифтов. А цветочный салон собрал манатки и заплатив неустойку, переехал в соседний дом.

И вот теперь строители или подрядчики в спешном порядке проводили работу над ошибками. Раскопали два двора и половину улицы. Поэтому к нужному ему дому подъехать можно было только с одной стороны.

Аккуратно протиснувшись между стоящими во дворе машинами, Полковник нашел свободное место и заглушил двигатель. Он выбрался из салона, оглянулся по привычке и стараясь выглядеть как можно более естественно, пошел к подъезду.

Ему опять показалось, что первый же встречный прохожий сейчас схватит его за рукав и заорет на весь двор: «Лукашин! Ты охуел? Тебе лет сколько?».

Он сюда приходил уже не первый раз и не мог отделаться от этого липкого ощущения, что вот сейчас все откроется. И… Но он все равно приходил сюда.

Выйдя из обшарпанного лифта на шестом этаже, прислушался и с подозрением обвел взглядом соседские двери. Опять почудилось, что с той стороны этих дверей приникли к дверным глазкам жадные и любопытные глаза.

Стараясь двигаться как можно тише, Полковник нажал кнопку звонка. За дверью знакомо разлился колокольный звон, но Полковнику казалось, что этот звук набатом затопил всю лестницу. Дверной замок щелкнул и дверь открылась.

На пороге стояла она. Темно-русые волосы до середины спины рассыпались по плечам. Простенький халатик делал ее невозможно домашней и такой же обворожительной. Шалые кошачьи глаза и едва заметно улыбающиеся губы.

– Шурик! – произнесла она и улыбнулась сильнее, – Ну, наконец-то…

– Прости, милая, – произнес он, улыбаясь, – Пробки. И на работе пришлось еще вопросы порешать… – он хотел еще что-то сказать.

О том как он соскучился, как он рад ее видеть и вообще, но она первым движением распахнула и сбросила с себя тонкий халатик, а вторым цапнула его за полу куртки и втянула в квартиру.

Полковник еще успел проверить не видит ли этого кто-то на площадке, едва успел проконтролировать закрылся ли замок, а она уже тащила его вглубь квартиры, рвала с него одежду, постанывая опрокинула на кровать и даже не стянув с него до конца брюки, оседлала.

– Милая… – попытался протестовать Полковник.

– Мне сегодня так можно! – выдохнула она и закусила губу, ловя ритм.

Он уже не сопротивлялся с радостью позволяя ей вести эту партию. Она все увеличивала темп, амплитуду, а потом хрипло вскрикнула, задрожала и упала на него, засыпав своими волосами.

Полковник еще даже не успел прикинуть как бы половчее сменить диспозицию, а она уже соскочила с него, сползла вниз.

– Сейчас так хочу! – прошептала уже откуда-то снизу, а потом стало ни до чего. И так было, пока весь мир не взорвался разноцветными брызгами, затопив все вокруг.

А потом они лежали на диване, лениво обнимались. Потом начинали целоваться. Сначала тоже лениво, потом сильнее, жарче, потом все повторялось снова. Темп, ритм, ее судорога и его взрыв.

«Блядь! Я так сдохну сейчас!» – подумал с ужасом Полковник, ощущая, как тяжелым комом ворочается в груди сердце. Он подумал еще, что неизвестно еще что хуже сдохнуть здесь или потом, в машине.

Скоропостижная смерть такого, как он, к гадалке не ходи будет рассматриваться под микроскопом. Экспертиза конечно же определит, что он трахался. «Не видать тебе ни салюта, ни гимна! Затраханных героев не бывает!» – панически подумал Полковник, но тут она заглянула в его лицо, чуть снизу вверх, как всегда, с едва заметной улыбкой.

Вот этот взгляд и свел его с ума, когда он зашел в аудиторию полтора месяца назад. Дочка генерала, начальника управления была деканом филологического факультета одного не самого престижного, но и не самого занюханного ВУЗа.

Дочке нужны были показатели по внеучебной работе, а генералу хотелось дочке помочь. Когда генерал просит – лейтенанта не пошлешь. Пришлось Полковнику ехать самому и целый академчас рассказывать полупустой аудитории про кибертерроризм и Интернет-гигиену.

В первом еще куда ни шло, а во втором Полковник разбирался, как свинья в классической музыке, но куда ж ты денешься, когда лично начальник управления попросил?

Дочка генерала поставила плюсик в отчетность, генерал, наверное, получил от дочки дочерний поцелуй, а Полковник получил себе головную боль, когда увидел этот взгляд с полуулыбкой, посланный ему с третьего или четвертого ряда.

Он еще пытался сопротивляться, хорохорился, но в глубине души уже осознавал, что бой проигран. А когда она подошла и спросила видел ли он живого террориста, тут уже было «туше» – чистая победа.

Она дней десять не подпускала его к себе. Они встречались в кафе, ходили в кино, хотя поцеловались в первый же вечер, когда Полковник довез ее на машине до угла дома. Дальше было нельзя.

– Мама дома, – сказала она тогда.

– А кто у нас мама? – поинтересовался Полковник.

И узнал, что мама заведует экспозицией в Историческом музее. В мамином ведении все экспонаты, рассказывающие о становлении и развитии Советской России в 20-е и 30-е годы 20-го века. Под воздействием видимо величия эпохи, мама назвала дочь Гертруда – «героиня труда», в переводе с раннесоветского.

– Ненавижу это имя! – фыркнула она тогда в машине и добавила, – Но Гера мне нравится. Есть в нем что-то демоническое… – потом улыбнулась, чмокнула его в губы и исчезла за углом дома.

И так продолжалось десять дней. Он забирал ее из университета, они где-то обедали или пили кофе, потом целовались, остановив машину с торца дома, а потом она убегала. А Полковник оставался со странным давящим чувством где-то в груди.

А на одиннадцатый день он прочитал на экране смартфона сообщение от нее: «Срочно приезжай!» и адрес. Полковник что-то соврал начальству, раздал указания подчиненным и помчался на северо-восток города.

Здесь он был практически изнасилован еще на пороге квартиры, потом еще раз в ванной, потом в комнате и уехал на работу, понимая, что даже повернуть снабженный усилителем руль машины, для него проблема. И так теперь было почти каждый день.

Почему невинные поцелуи в машине и прогулки по кафе и кинотеатрам вдруг уступили место торжеству плотской любви, Полковник решил не выяснять. Меньше знаешь – спишь спокойнее. А она сообщила лишь то, что посчитала нужным.

– Мама работает до половины шестого, в половину седьмого она дома.

Он просто принял это к сведению. В каждом монастыре свой устав. Однако, она сама видимо посчитала, что без некоторых подробностей все же не обойтись.

– Мама считает, что все что связано с интимными отношениями и не ведет к рождению детей – разврат.

– А ты? – лениво поинтересовался Полковник, прикидывая можно ли поваляться с ней еще полчасика или надо все же иметь совесть и появиться на работе.

– А я трахаться люблю, мне надо, – сообщила она и потерлась щекой, – Каждый день. Я вот три года назад поняла, как пятнадцать исполнилось, так и поняла, как по часам накрыло представляешь?

– Угу, – изнеженно промычал Полковник, но что-то зацепилось за край сознания и кололо, как шуруп в ботинке. Он рывком приподнялся, опираясь на локоть, с тревогой посмотрел на нее.

Она лежала на спине рядом закрыв глаза. Почувствовала его движение, но даже на миллиметр не изменила позы. Она была красива и знала об этом.

– Саша! Ты чего? – поинтересовалась она, не открывая глаза.

– Ничего, – хрипло ответил Полковник, но выдержал лишь пару секунд, – Гера! Сколько тебе лет ты сказала? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее.

– Я не говорила, но, если для тебя это так важно, в конце ноября восемнадцать исполнилось, – промурлыкала она и снова потерлась об его плечо.

Полковник покосился на календарь на стене. Народ неделю назад, как вышел из пике новогодних праздников.

Тогда, усевшись в машину, Полковник клялся себе, что «никогда», «вообще», «забудь». Но через день он снова читал на экране смартфона: «Немедленно приезжай!» и мчался к ней, замирая от стыда и страха.

И вот сейчас Полковник с трудом унял сбившееся дыхание, покосился на нее довольную, прильнувшую к плечу.

– Гера! – сказал он, чувствуя, как приливает к лицу кровь.

– Что? – спросила она, лукаво глядя на него, – Еще?

– Нет, – помотал головой Полковник. Возможно несколько энергичнее, чем следовало, – Гера! Почему ты со мной?

– Началось, – сморщила она носик, – Душные разговоры, Саш! С чего это вдруг? – Гера перевернулась на живот и Полковник торопливо отвел взгляд в сторону.

– Ну посуди сам! – она начала загибать пальцы, – Ты не задрот, как мои сверстники, ты знаешь, что мне нужно, ты сильный, с тобой спокойно. Мало что ли? – не дождавшись ответа, продолжила, – И потом с тобой интересно! Я столько нового с тобой узнаю каждый день. Вот помнишь – ты мне рассказывал про Кавказ?

– Помню, – хмыкнул Полковник.

Он действительно однажды, когда она спросила откуда он знает про террористов, рассказывал ей про ту войну, про ее жестокость и подлость, про тех, кто никогда уже не вернется с «выходов». Умолк только, когда понял, что она плачет.

– Представляешь? – Гера снова повернулась на спину, схватила его руку, положила себе на грудь, – Я вот никогда не знала, что мы с Чехией воевали!

– В смысле? – не понял Полковник.

– Ну ты же сам сказал! – терпеливо, как ребенку объяснила она, – Ты рассказывал, как вы в горах резались с «чехами»! Я смотрела на карте – Чехия такая страна маленькая, а видишь чуть у нас Кавказ не забрала!

Полковник еще думал, что ей сказать, но оживший мобильный спас положение. Он торопливо схватил трубку.

– Да!

– Пап! – услышал он голос Лизы, – Я к тебе сегодня приеду. Ты дома будешь?

– Что случилось, дочь? – спросил Полковник.

– Ничего, – хмыкнула она, – Просто соскучилась…

– Я думал к Володе заехать…

–Отлично! – не дослушала его Лиза, – Я приеду…

– Лиз… – начал было он, но она уже бросила трубку.

– Что-то случилось? – Гера смотрела с легким беспокойством.

– Нормально все, – он отложил телефон, – Ехать скоро надо…

– Скоро – не сейчас, – улыбнулась она и соскользнула вниз, – Значит, я успею! – услышал Полковник и дальше все было знакомо и уже привычно.

«Веселье новогоднее

Припомнили сегодня мы…»

Юрий Лоза–поэт-песенник.

– И когда ты мне собирался сказать? – Макс, стоящий сейчас перед столом Сергея, был живой иллюстрацией праведного гнева.

– Начальство сказало, что хочет само… – пожал плечами Сергей.

– Мог бы хотя бы намекнуть, – уже спокойнее проворчал Макс, усаживаясь на свое место, – А то иду, ничего не знаю, может тебя уволили уже…

– Он тебе про агентство сказал? – спросил Сергей.

– Конечно, – кивнул Макс, – Двадцать минут рассказывал про перспективы, мимоходом удвоил зарплату и отпустил с Богом.

– Он мне сказал – квартиру купить, – негромко произнес Сергей.

– Круть! – улыбнулся Макс, – На новоселье пригласишь!

– Так он сказал, что оплатит все…

– Даже так? – удивленно посмотрел на друга Макс, – Расписку кровью требовал?

– Нет, – помотал головой Сергей, – Сказал, если раньше, чем через пять лет уйду, то деньги все вернуть надо будет…

– Справедливо, – чуть подумав кивнул Макс, – Ну а ты что?

– А я что? – пожал плечами Сергей, – Я говорю – у меня есть, от продажи дома осталось, ипотеку возьму…

– А он?

– А он говорит – дурака не валяй! Купи себе лучше мотик новый…

– Мотик? – оживился Макс, – А крокодильчик наш все-таки шарит! Почти люблю!

– Ты думаешь… – неуверенно спросил Сергей.

– Хуле тут думать? – Макс вскочил, – Дядя Вова «чесотку» 9твою или скинул уже, если я ничего не путаю, или вот-вот скинет. Да и потом, ты следующий сезон тоже на чужом моте ездить будешь?

– Да я думал… Нет конечно! – мотнул головой Сергей. На столе у Макса ожил мобильный.

– О! – удовлетворенно ткнул пальцем в экран Макс, – Итить-перекрутить, Профессор! Как сам?

– Добрый день, Максим! – донесся из динамика голос Профессора, – Как твои дела?

– Да вот, с Серегой, – Макс подмигнул Сергею, – Решаем какой мот брать. Он наконец-то до своего созрел! И на работе его повысили…

– Мои поздравления передай…

– Да ты на громкой! Он тебя слышит! – Макс зачем-то поднял трубку над головой.

– Сергей! Мои поздравления! – повторил Профессор, – Покупка мотоцикла – это дело такое, знаменательное. Предлагаю часиков в восемь пересечься в «трейне» и обсудить. Кроме того, что уже с прошлого года не виделись!

– С этого, – машинально поправил Сергей, – Спасибо за поздравление!

– На здоровье! – ответил Профессор и добавил, – С прошлого, Сережа, с прошлого! Ты и еще один товарищ утратили способность к адекватному мышлению в 23.45…

– Чего это утратили? – Макс поднес трубку к лицу, – Ничего не утратили! Я был нормальным…

– Бревном, – парировал Профессор, – На стадии Буратины, еще не умеющего говорить… – Макс явно не знал что ответить.

– Ладно, – Профессор решил не усугублять, – В «трейне» тогда в восемь. Идет?

– Только не долго, – кивнул Сергей.

– Идет, – Макс тоже кивнул, – Полковнику наберешь?

– Наберу, – ответил Профессор и отключился.

Макс положил телефон на стол и уселся за компьютер. Сергей тоже уставился в свой монитор, но чувствовал себя как-то непривычно. Обычно блаженное ничегонеделанье на рабочем месте предвещало скорый аврал и организм никак не мог поверить, что безделье не повлечет за собой неотвратимое наказание.

– А хорошо тогда Новый год встретили… – Макс щелкнул мышкой.

– Ты хочешь об этом поговорить? – Сергей выглянул из-за монитора. Макс благоразумно промолчал.

Тогда, в новогоднюю ночь все пошло не так с самого начала. Договорились, что соберутся у дяди Вовы и лампово, спокойно встретят Новый год.

Макс приехал заведенный после очередной разборки с Наташей, которая почему-то отказалась в восемь часов вечера выступить в новогоднюю ночь «запасным аэродромом».

Сергей, увидев Профессора с Тиной, решил набрать сначала Рите, но уже в процессе разговора вдруг сообразил, что празднование в присутствии сына Артема и его друга – Феди, который по совместительству был сыном Марины… В общем, это была не слишком удачная идея.

Свернув разговор, промямлив какие-то поздравления, Сергей набрал Марину, которая собралась в гости и рассчитывала, что Сергей составит ей кампанию. Идти в гараж она отказалась даже несмотря на то, что Сергей был готов за ней зайти.

В результате, Полковник и дядя Вова разминались пивом, Профессор и Тина отдавали должное хорошему коньячку. А вот Сергей и Макс, на нервной почве и в результате общей неопределенности личной жизни, налегли на виски. К одиннадцати вечера оба находились уже в стадии крайнего изумления.

Дальше Сергей уже слабо помнил. Он проснулся в половине шестого утра от холода, лежа на трех или четырех чехлах от мотоциклов в обнимку с глушителем от «Кавасаки Вулкан»10.

Следующий день был наполнен головной болью и чувством вины перед сыном. Артем, в два часа ночи, убедившись, что отец находится в нетранспортабельном состоянии, ушел домой к Феде рубиться в приставку.

Профессор с Тиной уехали около трех ночи, Полковник примерно в это же время ушел домой спать. Так что в гараже утром были Сергей, Макс, проспавший всю ночь на сдвинутых стульях и свежий, отменно выспавшийся дядя Вова.

Так что теперь Макс по вполне понятным причинам не стал вспоминать новогодний праздник. Тем более, что и вспоминать было особо нечего.

– Так ты чего с мотиком решил? – Макс не долго пребывал в задумчивости.

– Не знаю, – Сергей помотал головой, – Думаю опять «четырехсотку» взять какую-нибудь. Просто свою и поновее…

– Ты охренел? – Макс взвился со стула, как ужаленный, – Опять? Я не хочу второй сезон ездить и искать тебя по зеркалам! – он изобразил панику, – Серега! Ты где? Меня обогнал второй автобус! Меня догоняет трактор! Сергей! Прием! Прием!

– Ну хорош уже! – поморщился Сергей, – Не усугубляй!

– А чего? Не так? – Макс присел на краешек стола, – У Профессора «один и два»11, у Полковника «полторашка»12, у меня «шестьсот», но «спортик»13 и только Сережа будет снова гордо «тошнить» на своем недоразумении!

– А чего брать? – Сергей встал, прошел к окну, выглянул и так и остался спиной к кабинету.

– Литр бери, «спорта»14! – посоветовал Макс и Сергей резко повернулся, с возмущением взглянул на друга.

– А что? – невозмутимо продолжал Макс, – Не справишься что ли? Ты на контраварийку15 на хрена три месяца уже ходишь? Не справишься с литром?

– Макс! Ты хитрожопый, конечно, как сто китайцев! – развел руками Сергей, – Женись – поебемся, да? – Макс под осуждающим взглядом изобразил лицом целую гамму чувств. От возмущения и обиды, до стыдливого смущения.

– Ну чего ты начинаешь? – спросил он, – Я же не в этом смысле! Я…

– Я не такая, я жду трамвая! – Сергей отлепился от окна и вернулся за свой стол, – А вот хрен тебе, золотая рыбка! Я мот буду брать себе! Себе, понимаешь?

– Конечно себе! – кивнул Макс, – Ты только возьми, пожалуйста, такой, чтобы на нем можно было ехать! Ладно? Моя единственная к тебе просьба!

– Я тебя услышал, Максим! – кивнул Сергей.

Макс обиженно молчал, уставясь в свой монитор.

– Максик! – Сергей прервал неловкое молчание.

– Чего тебе? – Макс хмуро выглянул из-за монитора.

– А что там аллигатор имел в виду, когда грозился тебе новую постоянную занятость придумать? Я ведь спрашивал про тебя. Цени!

– Ценю, – кивнул Макс и вдруг улыбнулся, – Я в нашем новом финансово-консалтинговом агентстве буду отвечать за работу с ВИП-клиентами… Богатенькие клиентки, желающие вложить деньги в высокодоходные проекты, это теперь мое не паханное поле.

– Плугу не позавидуешь, – кивнул Сергей.

– Чего это? – Макс глянул с подозрением.

– А того это, – пожал плечами Сергей, – Тебя аллигатор будет «подкладывать» под клиенток. Это коню понятно. А я «вангую», что далеко не все эти клиентки будут фотомоделями 20 лет от роду…

– Сережа! Завидуйте молча! – попросил Макс в прочем не особо уверено.

– Молчу-молчу! – прикрыл рот ладонью Сергей, но через секунду не удержался и добавил, – Вспомнишь ты меня еще, пахарь! Ох и вспомнишь!

– Да иди ты! – снова огрызнулся Макс и сразу же предложил, – Пошли кофейку попьем? Я заодно на этой, которая не «ресепшене» сидит потренируюсь. А то чувствую, что начал терять былую легкость…

– Ох, Максимка, – покачал головой Сергей и встал из-за стола, – Горбатый, могила, лопата. Тебя точно боженька накажет! Дождешься…

– Не поминай всуе! – парировал Макс и первым вышел из кабинета.

«Не работаешь – жить не на что.

Работаешь – некогда…»

Автор неизвестен.

Дядя Вова, услышав скрип тормозов на улице, перед воротами, вытер руки тряпкой и встал с брезентовой табуретки. Шагнул к приоткрытым воротам гаража, протиснулся в неширокую, занавешенную полиэтиленовой пленкой щель. Возле табуретки осталась стоять, задрав к потолку бак «шестая фэзэха»16.

Дядя Вова приоткрыл створку ворот и молча наблюдал, как из железного нутра знавшего лучшие годы микроавтобуса скатывается по трапу на мокрый асфальт черный «V-strom»17.

Мужик лет 40 в тренировочном костюме и «пуховике», с большими залысинами и весомым пузцом, поколдовал со своим мобильным и показал водителю эвакуатора экран. Водитель кивнул и полез за руль. Микроавтобус скрежетнул изношенной коробкой, плюнул солярным дымком и осторожно начал сдавать задом. Найдя, где можно развернуться, машина быстро покатила к выездным воротам.

– Вы Владимир? – поинтересовался мужик.

– С утра был, – кивнул дядя Вова, пожимая протянутую руку.

– Я звонил вам вчера. Вы сказали – привозите! Ну, вот я к вам… – кивнул мужик и запоздало представился, – Аркадий…

– Чего надобно, Аркадий? – дядя Вова кивнул на стоящий на боковой подножке мотоцикл, – Чем болеет?

– Колодки, масло поменять, – Аркадий погладил сиденье, – Цепь обслужить, смазать, подтянуть… Ну и сцепление…

– А что у нас со сцеплением? – дядя Вова присел перед мотоциклом.

– Да вторая передача как-то включается неуверенно, если газа много, то вылететь может. Мне сказали, что сцепление…

Дядя Вова встал во весь рост, покачал головой.

– Пугать не хочу, но симптомы такие… Настораживающие. Как бы не коробка при смерти…

– Думаете? – Аркадий с беспокойством взглянул на дядю Вову, почти по-птичьи склонив голову к плечу.

– Разберу-скажу, – подал плечами дядя Вова, – Но если коробка, то это месяца полтора…

– Сколько? – владелец мотоцикла всплеснул руками, – А чего так долго? Мне сказали, что ремонт от силы часов пять-шесть займет!

– Вот пусть они бы и делали! – невозмутимо парировал дядя Вова, – Кто так сказал… Иди сюда! – поманил он рукой.

Аркадий послушно последовал за ним. Они вошли в гаражный бокс, который на самом деле представлял собой уже не один, а целых четыре бокса. Три в ширину и самый правый был двойной в глубину.

– Ох ты ж! – выдохнул изумленно Аркадий. От ворот и до окраин третьего бокса единым строем стояли мотоциклы. Разного возраста и внешнего вида, но они стояли в несколько рядов и вплотную к друг другу.

– Вот и я про то, – кивнул дядя Вова, – И считай две трети из них надо делать.

– Но вы же… – несмело возразил было Аркадий, но дядя Вова также невозмутимо продолжил.

– Ты мне, товарищ дорогой, что сказал по телефону? – дядя Вова не дождался ответа и кивнул, – Вот то-то и оно. Масло, колодки, цепочку обслужить, это я бы за пару часов сделал. Завтра бы уже забрал. А то, что у тебя или сцепление или коробка кончается, это ты мне по телефону не сказал. Это разбирать надо, смотреть, а потом еще запчасти ждать. А где он стоять будет разобранный? На диване у меня?

– Ну а может можно что-то сделать? – убито поинтересовался Аркадий.

– Можно, – кивнул дядя Вова, – К началу мая… – увидел возмущенный взгляд и снова пожал плечами, – Или забирай, вези в другое место.

– Мне вас рекомендовали! – пустил в ход последний аргумент собеседник.

– Да пойми ты! – дядя Вова развел руками, – Это еще мои не раздуплились…

– В смысле? – не понял Аркадий.

– Ну, мои парни… Им же тоже надо к сезону готовиться, а это еще три мота минимум!

– У вас клуб что ли? – догадался Аркадий, – Мне не говорили, что это клубный сервис.

– Клуб, – кивнул дядя Вова, – Всем клубам клуб…

– А как называется? – не унимался Аркадий. Дядя Вова посмотрел на него и тот смущенно умолк.

– Дядь Вов! – послышалось от ворот, – Я пришел! – высокий подросток сбросил куртку и уже облачался в рабочий комбинезон.

– Молодчик! – отозвался дядя Вова и повернулся к Аркадию, – Ну что? Будете оставлять или вам эвак вызвать?

– Да оставлю конечно, – грустно ответил тот, – Чего ж теперь делать?

– Тогда недели через две с половиной наберу и скажу, что там по запчастям…

– Закажете? – с надеждой спросил Аркадий.

– Издеваетесь? – в тон ему ответил дядя Вова, кивая на плотные ряды мотоциклов.

– А, ну да… – еще грустнее кивнул тот.

– Федор! – позвал дядя Вова.

– Да! – уже переодевшийся Федя выглянул из-за рядов мототехники.

– На улице «турында»18 стоит! – распорядился дядя Вова, – Давай ее в дальний бокс откати! Ключи помнишь где?

– Будет сделано, дядь Вов! – кивнул Федя.

– И давай «фэзехе» бак на место ставь! Вечером забрать должны!

– Угу… – Федя снял с гвоздя связку ключей и исчез на улице.

– Ну, я пошел? – несмело спросил Аркадий.

– Всех благ! – кивнул дядя Вова и ощутив вибрацию в кармане такого же, как у Феди комбинезона, выудил из него смартфон. Он вгляделся в имя абонента и извиняющееся развел руками. Аркадий кивнул, приложил руки к сердцу и еще раз окинув грустным взглядом стойбище мотоциклов, вышел в ворота.

– Привет! – произнес в трубку дядя Вова, – Чего случилось, Вик?

– Нормально все, – весело ответила собеседница, – Женька спрашивает – когда заедешь?

– Вик, у меня жопа, – грустно ответил дядя Вова.

– У меня тоже, прикинь? – весело парировала Вика – И твоему сыну нравится…

– Не сомневаюсь, – усмехнулся дядя Вова, – Скажи, что завтра или край послезавтра постараюсь…

– Хорошо, – ответила Вика и дядя Вова был уверен, что она улыбается.

– Гуляли сегодня?

– Ага, только вот вернулись в палату, – Вика помолчала и добавила, – Сегодня прошли пять шагов. На шестом пришлось ловить…

– Пять? – удивился дядя Вова, – Вчера было три…

– Мы стараемся, – с гордостью заявила Вика и не прощаясь, как обычно, отключилась.

Дядя Вова, чувствуя, как растягивается рот в улыбке, вернулся к стоящей с уже возвращенным на законное место бензобаком, «фэзехе». Федя, двигающий гаечным ключом в чреве мотоцикла, поднял голову.

– Дядь Вов! Чего Вика звонила?

– Ага, – кивнул дядя Вова, – Говорит сегодня пять шагов сделали на прогулке…

– Молодец какой Женька! – улыбнулся Федя, – Так глядишь уже в этом сезоне выкатит!

– Не каркай, мне тут… – начал было дядя Вова и тут же всмотре�