Циркац и убийца. Часть 1

***

Веселое весеннее солнце заинтересовалось происходящим не меньше, чем окружающие зеваки. Оно поднялось повыше и осветило своими тусклыми утренними лучами участок на небольшой площади. Воздух был наполнен пряным ароматом жизни небольшого города: навоз и гниль.

Кирик подкидывал перед собой три яблока, умело жонглируя ими на потеху публике. Он то и дело добавлял в жонглирование акробатические элементы, подпрыгивал или прокидывал одно из яблок у себя под коленом или за спиной. Ловкости ему было не занимать, поэтому действия выглядели легко и даже впечатляюще, по крайней мере по меркам небольшого городка.

Рядом стоял невысокий худой мужчина с жидкой седоватой бородкой. Его впалые глаза внимательно следили за действиями Кирика, особо сконцентрировавшись на судьбе яблок. Это было не удивительно, ведь это были яблоки с его лотка, которые Кирик схватил без спроса и начал свое выступление. Продавец изредка косился на небольшой кусочек материи, оставленный Кириком на более-менее чистом участке земли. Стоявший среди зевак состоятельный господин приказал своему слуге поддержать артиста. Теперь на куске ткани лежала пара мелких монет, которые продавец собирался изъять в счет забранных у него яблок. Кирик видел это и еле мог сдержать смех, видя, как за спиной отвлеченного продавца с его лотка беспризорники успешно подрезают куда больше товара.

Но останавливаться Кирик не желал, пары монет было недостаточно. Поэтому он прекратил жонглировать и повернулся к продавцу:

– Уважаемый, прошу, завяжите мне глаза.

Заявление всколыхнуло толпу, по ней пробежал легкий шепот заинтересованности. Продавец встрепенулся, принимая протянутый ему кусок ткани.

Можете проверить, что через ткань ничего не видно.

Люди вокруг закивали, стоящий рядом с продавцом старик даже потянулся лично выполнить проверку. Но было поздно, продавец почувствовал себя вовлеченным в представление и уступать свою роль никому не собирался. Он приложил кусок ткани к глазам и повернулся в сторону солнца. Многие из толпы повернулись вслед за ним. Убедившись, что повязка не пропускает свет, продавец повязал ее на глаза Кирику. Тот весело улыбнулся и изобразил растерянность, словно он внезапно ослеп. По толпе пробежал легкий смешок.

Кирик снова подбросил яблоки вверх и продолжил жонглировать. С закрытыми глазами его действия выглядели более впечатляюще. Продавец уже забыл и про яблоки, и про деньги. Он подвинулся ближе к Кирику, выступая, как ассистент артиста. Проблем для Кирика закрытые глаза не составляли. Его сознание пригляделось к окружающей темноте и начало вырисовывать контуры окружающей реальности. Везде текла энергия, в каждом предмете и живом существе. Сознание Кирика было натренировано видеть эти потоки, различать их. Вокруг него словно текла бесконечная река из частиц, похожих на разноцветный песок. Благодаря этому Кирик видел мир даже с закрытыми глазами.

Представление стало затягиваться, трюки стали повторяться. Кирик почувствовал, как толпа теряет к нему интерес, но пока не смог придумать, как закончить на высокой ноте. Помощь пришла со стороны вислоухого наглого беспризорника. Пока люди были отвлечены на представление, он у всех на глазах, потянулся своей четырехпалой, лишенной мизинца, клешней к куску ткани, на котором покоились скудные монеты. Кирик заметил это своим сознанием, резко развернулся и запустил одно из яблок прямо в голову наглецу. Фрукт от удара лопнул и разлетелся по округе фонтаном брызг из мякоти. Наглец почти не почувствовал боли, но вскрикнул скорее от удивления и от того, что теперь он был не просто у всех на глазах, но в центре внимания.

Из толпы выделился кряжистый стражник. Он не стал церемониться и отвесил мощный пинок неудачливому вору. Четырехпалый взвизгнул, забрав неестественно высокую ноту, и бросился наутек. Кирик скинул повязку и поклонился, собрав жидкие аплодисменты. В целом, финал представления всем понравился.

– Ну циркач! – заявил кто-то из толпы.

Закончив выступление, Кирик протянул продавцу два оставшихся яблока, но тот в ответ лишь замахал руками и предложил оставить фрукты себе. Кирик поблагодарил, и отправился собирать монеты. Он медленно пересчитал их на ладони, с каждым движением вздыхая все сильнее. Монет оказалось мало, но должно было хватить на день или два.

Кирик отправился прочь с площади, прошел несколькими грязными улочками и выбрался на пустырь с небольшими липами перед деревянной статуей божества. Кирик подошел ближе и присмотрелся к изваянию. Из куска дерева был вырезан, не очень искусно, образ женщины. Ее руки обвивали крупный живот. Перед статуей располагались небольшие деревянные миски, которые оказались прибиты к основанию постамента.

Перед божеством расположилась на коленях женщина. Она сложила руки в молитвенном жесте и наклонилась вперед. Кирик остановился рядом, прислушался к шепоту женщины, но разобрать ничего не смог. Женщина же закончила свою молитву и поднялась.

– Интересно Вам? – спросила она.

Кирик усмехнулся и почесал затылок с незадачливым видом:

– Да как-то поманило меня сюда. Кто это?

Женщина, следуя его вопросу, подняла голову на статую.

– Это Матзатея. Богиня земли и плодородия.

– Я мог бы и догадаться, – усмехнулся Кирик.

Женщина покачала головой, недовольная столь легким поведением пред ликом богини. Она вытащила две булки из своего передника и положила их в одну из мисок. Кирик услышал, как его живот заунывно заурчал. Его руки сильнее сжали два яблока в кармане, которые он придержал на будущее. Женщина тоже услышала голодные позывы.

– Можете взять, – тихо сказала она.

– Что?

– Хлеб, можете взять. Матзатея кормит всех голодных.

– Спасибо, вы очень добры.

– Не я, – прошептала женщина. – Хотя, может и мне воздастся.

Она развернулась и пошла прочь. Кирик посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на богиню. Пожав плечами, он схватил обе булки и прошел в тень под одной из лип. Усевшись и откинувшись на ствол, он приступил к трапезе, лениво поглядывая на жизнь городка. Все было слишком медленно и скучно. Вскоре, мимо прошла другая горожанка. Она презрительно оглядела Кирика и обратила внимание на хлеб у него в руке. Ее взгляд медленно перешел на статую богини, затем обратно на Кирика. Лицо женщины перекосило презрение.

– Ну что, – прошептал Кирик, глядя на нее в ответ. – У тебя другое представление о твоей богине?

Женщина ушла, гордо закинув голову и обозначив свое хрупкое моральное превосходство. Кирик хотел плюнуть ей в след, но решил не утруждать себя. Он хотел убедить себя, что мнение этой женщины ничего не значит, и ему это почти удалось. Но кусок больше не лез в горло. Кирик припрятал остатки хлеба в свою походную сумку и посмотрел на статую. Немного подумав, он поднялся и благодарно поклонился.

Закончив ритуал, Кирик снова пристроился в тени липы. Мягкий сладкий аромат спускался к земле с набухающих весенней жизнью ветвей. Утоливший голод Кирик потянулся и медленно провалился в сон.

Проснулся Кирик уже к вечеру. Солнце клонилось к горизонту, тени вытянулись, налетел все еще прохладный ветер. Кирик поежился плотнее запахнув потертый плащ. Он поднялся и побрел по улицам, выискивая глазами вывеску трактира. Послышался веселый шум, и Кирик побрел к нему, как ночной мотылек к лампе.

Трактир представлял собой убогое здание, воткнутое между двумя каменными соседями. Пол в трактире кренился в сторону длинной деревянной стойки, поэтому выпив, все посетители снова скатывались к хозяину за добавкой. Сам же хозяин был лысым полноватым мужчиной, который старался сохранять невозмутимое выражение лица. Но изредка он скалился, оголяя остатки гнилых зубов, чего он явно старался избегать.

Столиков было мало. За парой из них сидели компании из мужчин и женщин явно сомнительного поведения. Они были состоятельнее остальных, поэтому напитки и еду им таскал рыжий паренек прислуга. Остальным же приходилось подниматься, скатываться по кривому полу и класть монету на стойку прежде, чем хозяин ставил на нее кружку и наливал заказанное. Пока клиент был занят напитком, хозяин резким отточенным движением хватал монету и стряхивал ее в свой поношенный фартук.

Кирик оглядел обстановку, облизнул пересохшие губы и прошел к стойке, положив одну из заработанных днем монет на обшарпанную деревянную стойку.

– Уважаемый, налей чего-нибудь покрепче и побольше.

Хозяин внимательно осмотрел Кирика, затем монету. Вытащил из-под стойки глиняную кружку, поставил на монету и налил из высокого глиняного кувшина. Кирик наклонился вперед и втянул в себя пряный аромат анисовой водки. Его лицо скривилось, но он все равно кивнул хозяину и жадными глотками пролил в себя всю кружку. Монета исчезла в фартуке. Кирик хлопнул кружкой по столу, задержал дыхание, словно давая аромату настояться у него во рту, а потом выдохнул. Не видя другой монеты перед собой, хозяин потерял к Кирику интерес.

Кирик повернулся к залу и с надеждой присмотрелся к сидящим. Его рука перебирала в кармане скудные монеты. Тепло от выпитого стало разливаться по телу, в голове начал расстилаться легкий туман. Кирик довольно улыбнулся.

За одним из столиков началось активное обсуждение. Вскоре все закивали, и одни из мужчин приподнялся, помахав рукой:

– Господин циркач, сюда!

Кирик повернулся к ним, изобразил удивленное лицо и направился к столику. Ему быстро нашли свободный стул и усадили рядом с собой. Появилась кружка, зажурчала водка. Все подняли тост. Выпили.

Компания представилась. Это были два развеселевших от водки охранника, которые работали на местного торговца, которого, как раз сегодня, сопровождали на рынке. Первого звали Хамза, главного из них, высокого темнокожего мужчину с лукавым прищуром – Дарис. Вместе с охранниками выпивали две женщины. Одна из них казалось невзрачной и терялась в тени остальных настолько, что ее имя с трудом запоминали присутствующие и обращались к ней просто “Дорогуша”. От второй Кирик не мог оторвать глаз. Ее звали Айла, она сидела, наклонившись вперед к столу, выгодно выставив свою массивную грудь, которая с трудом помещалась в узком платье так, что завязки корсета не представлялось возможным затянуть. Дарис перехватил хищный взгляд Кирика, упертый в женщину, и весело ему подмигнул. Сама Айла была невозмутима и широко улыбалась, чувствуя свое господство над столом.

– Ловко вы сегодня крутили на рынке, господин циркач! – громогласно заявил Дарис.

– Спасибо, но можно и без господина, – смутился Кирик. – Да я и не циркач вовсе.

– А чем же вы занимаетесь? Такой статный и ловкий мужчина. Может быть Вы воин? – спросила Айла, развернув себя к нему.

Кирик прокашлялся и раскраснелся.

– Вообще я был монахом.

– Монахом? Кому же вы поклонялись? – спросил Дорогуша.

– Дейсусу. Но в этих местах о нем не слышали.

– И правда, это имя ни о чем не говорит. У нас тут кто есть? Матзатея. Еще этот, как его… – Дарис поднял кувшин и разлил всем еще.

– Какая тебе разница? – Айла провела рукой по плечу Дариса. – Ты все равно к ним подходить боишься.

– Ничего я не боюсь, – возмутился Дарис. – И не важно все это! У всех свои боги. Главное, чтобы Кирик не начал нам причитать какие морали за столом.

Кирик покачал головой:

– Не буду, обещаю.

– Вот и славно. Выпьем за их благодать! Пускай на каждого она снизойдет в той мере, в какой они желают.

Кирик жадно выпил и почувствовал, как на него точно что-то снисходит. Хамза помотал головой, втянул воздух после водки и опустил руку на плечо Кирику, словно старому товарищу.

– А вы кроме яблок чем-то крутить умеете?

– А как же! – воскликнул Кирик и гордо выпрямился, схватив кружку. – Могу кружками, если захотите.

– Да! Да! Давайте! – зааплодировала Айла.

– Я не об этом говорил, – заявил Хамза, вытащил из-за пояса кинжал и воткнул его в стол. – Чем-нибудь таким сможете?

Свет заиграл на блестящем лезвии. Кирик присмотрелся к нему и стих. Дарис выхватил свой кинжал и воткнул его рядом. Кирик почувствовал тяжелый запах водки от своей кружки, туман в голове начал сгущаться. Он поставил ее обратно на стол, не сводя глаз с блестящих кинжалов.

– Хорошие оружия, – прошептал Кирик.

– Вы ведь сможете? Правда? – прошептала Айла.

Она наклонилась и положила свою грудь к нему на кисть, сжав его ладонь своей. Кирик почувствовал исходящее от нее тепло.

– А чего же нет! Смогу! – заявил он. – Только мне бы хотя бы три, а то двумя не так интересно.

– Хозяин! – крикнул Дарис. – Принеси нам нож!

Кирик вздохнул и поднялся. Принесенный нож невыгодно отличался своей невзрачностью рядом с боевыми собратьями. Кирик подержал их в руках, пытаясь найти точки баланса. Собравшись, он подбросил их вверх и начал жонглировать. Лезвия в полете отражали слабый свет светильников, отбрасывая яркие зайчики на стену. Немного привыкнув, Кирик начал добавлять все новые и новые движения. На его лице выступил пот, сердце забилось чаще, движения стали легкими, даже слишком. Он закрыл глаза, его сознание вырвалось в мир. Жонглировать через видения было проще. Кинжалы раздвигали наполняющую мир энергию прежде, чем физически оказывались на месте. Кирик с легкостью предугадывал их движения.

Опасное представление вызвало взрыв радости среди посетителей трактира. Женщины, как и мужчины, были в восторге. Кирик наблюдал за Айлой через свое видение, но был немного разочарован, увидев, что природной энергии внутри нее было крайне мало.

– Хозяин, дай еще нож! Скорее! – прокричал Дарис.

Кирик отвлекся. Один из кинжалов пролетел мимо ладони вниз. Окружающие ахнули. Кирик схватил два оставшихся орудия, сжав их вспотевшими руками. Он открыл глаза и опустил голову вниз. Кинжал воткнулся в миллиметрах о его ноги, немного задев подошву сапога. В трактире повисло молчание. Кирик протянулся и выдернул кинжал из пола. Показав орудия собравшимся, он поклонился, как опытный артист в конце представления. Посетители захлопали и закричали, даже хозяин трактира оголил свои гнилые зубы в широкой ухмылке.

Кирик вернулся к столу и отдал кинжалы.

– Ну даешь, циркач, – с восхищением заявил Дарис, убирая свое оружие.

– Я не… А ладно, цирк, так цирк, – Кирик схватился за кружку и выпил.

Он почувствовал, как после представления алкоголь сильнее ударил ему в голову. А алкоголя становилось все больше.

Дальше вечер поплыл по водочной речке. Разговоры стали отстраненными, Кирик весело жестикулировал, рассказывая истории из своих странствий. Все смеялись. Лица раскраснелись. В таверне стало жарко.

Позже Айла лукаво оглядела собравшихся и аккуратно придвинулась к Кирику, подхватив его руку и прижавшись к ней. Он чувствовал, как вздымается ее грудь от тяжелого дыхания. Ее губы налились алым. Глаза Дариса немного заплыли от водки, они бегали от собеседника к собеседнику, но больше от Айлы к Кирику. Хамза усадил Дорогушу себе на колени. Кирик немного задрожал от ощущения женщины, Айла это почувствовал и придвинулась еще ближе. Дарис сжал свою кружку так, что костяшки его пальцев побелели.

Кирик посмотрел на Айлу. В тусклом сиянии светильников она показалась ему очень красивой. Она встретила его взгляд, ее глаза блестели. Кирик наклонился вперед и поцеловал ее. Айла немного отстранилась, не прекращая улыбаться. Кирик извернулся, прижал ее одной рукой к себе, второй ухватился за грудь и впился губами в ее губы.

Дарис вскочил и коротким прыжком обогнул стол. Одной рукой он схватил и дернул назад Айлу, второй толкнул Кирика. Корсет женщины болезненно затрещал. Кирик потерял равновесие и слетел со стула на землю. Айла вскочила и отступила на несколько шагов.

– Ты что творишь? – прорычал Дарис.

– А что я? – невнятно промычал Кирик поднимаясь.

Айла молчала. Дорогуша удивленно смотрела на происходящее, Хамза выглядывал из-за нее с хищным оскалом.

Кирик встал, пошатываясь и потирая свою грудь.

– Я, наверно, пойду, – огляделся он в поисках своей походной сумки, которую он небрежно бросил в стороне.

– Сейчас ты пойдешь, да.

Дарис выпрямился, красуясь своим мощным телом. Он вскинул кулак и попытался ударить Кирика в лицо. Тот моргнул и наклонил голову, уйдя от удара. Дарис удивился и усилил напор. Его удары не достигали противника, Кирик ловко уклонялся, словно угадывая каждое движение противника. Но тут его спина уперлась в стену, он не успел отступить в сторону, и в ему в лицо прилетел тяжелый удар. Кирик охнул, зашатался и сполз вниз. Дарис потянулся к нему, чтобы схватить за одежду, но Кирик ловко ударил его ногой в голень, Дарис не удержал равновесие и рухнул лицом в ближайший стол. Дерево от удара треснуло, стол перевернулся на бок.

Хамза скинул Дорогушу на пол и бросился на помощь своему товарищу. Кирик успел вскочить и тут же получил еще один удар в лицо. В этот раз он удержался.

– У Дариса силенок побольше, – улыбнулся Кирик разбитыми губами.

Хамза вскрикнул и попытался ударить еще раз, но Кирик ловко пригнулся ему под руку и нанес короткий хук прямо в пах противника. Хамза зашипел и отшатнулся. Дарис не успел полностью подняться, но уже замахнулся и направил свой кулак в бедро Кирика. От удара свело ногу. Кирик застонал и не успел увернуться от очередного нападения Хамзы. Новый короткий удар в грудь выбил из Кирика дыхание, он согнулся от боли. Дарис окончательно поднялся и толкнул Кирика в руки Хамзы. Его быстро развернули и перехватили за плечи. Дарис засмеялся и начал наносить удар за ударом. Кирик захрипел, попытался вывернуться из рук Хамзы, но не смог.

Все в таверне замерли, словно столбы, молча наблюдая за дракой. Кирика били до тех пор, пока он не потерял сознание, уронив окровавленное лицо на грудь.

Туман в голове превратился в бесконечную пелену. Кирик не понимал, что происходит, но чувствовал, как его тащат под руку, а его дырявые сапоги зачерпывают грязь. Послышался тяжелый скрип петлей, чьи-то голоса, шуршание травы.

Кирик упал лицом во что-то холодное и склизкое. У него не было сил сопротивляться. Он молча утонул в пелене собственного сознания.

***

Кирик почувствовал страшную боль. В сознании звенело ощущение, что часть его головы возжелала оторваться и сбежать. Кирик не хотел с ней прощаться, поэтому лежал тихо, чтобы дать ей время одуматься. Холод от земли сковал половину лица. Тело ныло: вся грудь, плечи, живот, руки и ноги. Кирик даже не пытался вставать, продолжал сжиматься на границе сна и яви.

Но подняться все же пришлось. Жажда прокралась вверх по горлу, сопровождаемая колючим, как еж, тяжелым чувством изжоги. Кирик попытался открыть глаза. Левый заплыл и ничего не видел, правый же смотрел на все еще мокрую грязь на дне естественной ямы.

– Ожидаемо, – прошептал Кирик и перевернулся на спину. – Спасибо, что ножичком не полоснули.

Небо было лазурно-голубым, с мелкими, бегущими по ветру облаками. Изредка проносились грачи, сопровождая свой полет громкими криками. Где-то в стороне слышалось оживленное щебетание. Кирик с хрипом поднялся на четвереньки и пополз прочь из ямы. Не смотря на бредущее к зениту теплеющее весеннее солнце, грязь на дне ямы и на ее склонах высохнуть не успела. Избитый Кирик, неспособный нормально двигать конечностями, несколько раз соскальзывал обратно на дно. Он снова переворачивался и лежал, пока боль в теле немного не успокаивалась.

– Ну помогите же мне, грачи проклятые, – прокричал он, в очередной раз скатившись на дно.

Щебетание за пределами ямы не изменилось, Кирику пришлось выбирать без посторонней помощи. После нескольких попыток он все же смог перевалиться через край и отползти от ямы в сторону, уткнувшись распухшим лицом в молодую невысокую траву.

Придя в себя, подгоняемый жаждой, Кирик поднялся, потянул онемевшее тело и оглянулся. Яма, в которую его бросили вчера ночью, располагался на опушке леса. Сам лес начинался от подножия холма, на вершине которого находился городок. Кирик присмотрелся к нему, приложив к лицу ладонь от солнца, в основном к правому глазу, так как левый все равно отказывался смотреть.

– Не пойду же я сейчас к вам, сволочи – прошептал Кирик и развернулся в противоположную сторону.

Чуть в стороне от Кирика дорога бежала прочь из города, пролегла вдоль леса. Вдалеке маленькие точки крестьян уже брели вслед за волами, готовя поля.

Плащ был потерян. Кирик запустил руки в карманы своего потрепанного походного костюма. Внутри обнаружилось только скромное ничего. Кирик посмотрел на свою пустую ладонь, которая еще недавно сжимала пускай и мелкие, но все же монеты. Тихо выругавшись себе под нос, он побрел по полю, высоко поднимая ноги.

Выбравшись на дорогу, Кирик еще раз посмотрел на холм. Его голова дернулась в нервном коротком движении, он попытался плюнуть в сторону городишки, но слюны не было и пришлось ограничиться неприличным жестом. Повернувшись прочь, Кирик медленно побрел прочь вдоль леса.

Дорога была на удивление хорошей для окружавшего ее захолустья. Изредка из-под слоя пыли и засохшей грязи выглядывали побитые временем и тяжелой службой кирпичи. Кирик ступал по ним с благодарностью безымянным строителя древности. Но не смотря на хорошую дорогу, сами движения давались Кирику тяжело. Голова продолжала раскалываться, жажда усиливала боль. Иногда в единственном глазу гас свет, Кирик из последних сил опускался на дорогу и лежал, пока приходил в себя. Каждый раз он все отчетливее понимал, что еще ночью обмочил портки. Резкая вонь подкрадывалась к нему в нос, заставляя двигаться дальше. Он облизывал разбитые губы, надеясь, что кислый металлический вкус крови придаст ему сил.

Пару раз Кирик даже думал все-таки вернуться в город и, возможно, найти ту милую женщину, которая угостила его хлебом. Часть его все еще оставалась в потерянной походной сумке.

Когда солнце уже почти переступило через середину неба, дорога начала немного приподниматься, а впереди замаячил старый каменный мост. Кирик ускорился, почти перейдя на бег. Достигнув моста, он скатился вниз по насыпи и упал в небольшую речку.

Вода была ледяной, тело свело от холода, но Кирик был практически счастлив. Он барахтался, хватая воду ртом, как собака. Утолив немного свою жажду, он растянул руки в стороны и расслабился. Вода подхватила его и понесла прочь. Несмотря на холод, телу стало легче, в голове прояснилось. Кирик с улыбкой наблюдал, как старый каменный мост проплывает у него над головой.

Когда Кирика вынесло с другой стороны моста, он заметил удивленное мужское лицо, склонившееся через перила моста.

– Вы там в порядке, уважаемый? – прокричал стоящий на мосту.

Кирик удивился и уставился на него. Мужчина еще сильнее перегнулся через перила и присмотрелся к плывущему по реке. На его лице проскользнуло явное непонимание, затем он отвернулся и крикнул кому-то на мосту:

– Помоги ему выбраться!

С моста выглянуло еще одно лицо. Затем его хозяин сбежал с моста и бросился вдоль реки на ходу вытаскивая меч вместе с ножнами и отбрасывая их в сторону.

– Не надо! – прокричал Кирик, перевернулся и неловко барахтаясь поплыл к берегу.

Он безуспешно пытался нащупать дно, которое, как на зло, в этом месте резко уходило вниз у самого берега. В результате Кирик, из последних сил, ухватился за землю. Бросивший меч мужчина подхватил его за шкирку и выволок на берег. Кирик развалился лицом кверху, второй мужчина успел сбежать с моста.

– Вы в порядке?! – прокричал он.

– Нормально, – Кирик махнул ему рукой и приподнялся.

– Что с Вашим лицом?

– Ну, как бы объяснить…

– Да побили его! – заметил второй мужчина, поднимая свой меч с земли. – От того вся рожа и распухла.

– Меня зовут Марко, я – торговец, – первый мужчина присел на корточки. – А это Лука, мой спутник и охранник.

Кирик представился в ответ.

– Что же с Вами случилось?

– Знаете, уважаемый Марко, – прошептал Кирик трагически. – Меня ограбили и избили бандиты. Хвала богам, что я сумел сохранить свою жизнь.

– Какой ужас, – прошептал Марко.

– Кому ты стелешь, – рявкнул Лука, замерев над головой Кирика. – От тебя за километр несет водочным перегаром и мочой, так что никакая река этого не исправит. Пострадал ты от рук бандитов, ага, так я и поверил. Небось просто с дружками не поделил чего, вот и отделали.

Кирик открыл было рот, чтобы выдавить из себя оправдания, но Марко уже поднялся и положил руку на плечо Луки.

– Это никак не отменяет того, что его сильно побили, не так ли? Надо быть добрее, Лука, возьми пример с меня или Матзатеи.

Лука закатил глаза и покачал головой:

– Лихо ты себя с богиней сравнил.

Марко широко улыбнулся.

– Матзатея значит… – прошептал Кирик.

– О, вы тоже почитаете нашу богиню? – удивился Марко.

– Нет, но она уже второй раз отвечает мне добротой через своих последователей.

– Я не удивлен, – Марко гордо выпрямился. – Мы все считаем, что добротой можно достичь многого.

Заплывшее лицо Кирика дернулось. Марко присмотрелся к нему и покачал головой.

– Давайте мы подбросим Вас до следующего города.

Кирик присмотрелся к направлению телеги, которая стояла на мосту.

– Не, меня в той стороне и побили. Может бандиты и были из того города.

– Что Вы говорите? Разве можно так обвинять жителей города. Я многих оттуда знаю…

– Подождите, подождите, – перебил Кирик торговца. – Не хочу обидеть Вас или еще кого-то. Просто это первый вывод, который пришел мне в голову.

Лука криво усмехнулся. Марко покачал головой:

– Ничего страшного. В таком состоянии и мне было бы тяжело подавить гнев.

– Ну ладно, – хлопнул себя по груди Лука. – Раз человек с нами сам не хочет идти, мы сильной тащить его не будем. Значит пора распрощаться.

Кирик согласно кивнул и откинулся обратно на спину, раскинув руки в стороны. Марко направился к телеге, Лука молча последовал за ним. Но вместо того, чтобы запрыгнуть на козлы и пришпорить коня, торговец начал рыться в своей поклаже. Вскоре он вернулся к Кирику с полными руками.

– Вот, возьмите. Здесь еда, какая осталась у нас после путешествия. В бурдюке еще немного вина…

– Это тебе на похмелье! – прокричал с моста Лука.

Довольный Кирик помахал ему рукой.

– Я бы дал чистую одежду, но у меня ее просто нет.

– Что Вы, что Вы, – Кирик поднялся и поклонился. – Вы и так слишком добры к незнакомцу. А за одежду не волнуйтесь. Солнце уже теплое, кину на перила моста и все мигом высохнет.

– Я рад, что Вы не теряете присутствия духа, – улыбнулся Марко. – Важно улыбаться судьбе, какой бы она не была.

– С такими добрыми людьми – это не составляет труда, – еще раз поклонился Кирик.

Торговец вернулся к телеге, запрыгнул на свое место, помахал рукой и направил коня вперед. Лука обернулся и пристально посмотрел на Кирика, но больше ничего не сказал и не сделал. Телега поползла вперед и вскоре скрылась за изгибом дороги.

Кирик закинул голову вверх и посмотрел в небо. Он широко улыбнулся и потряс бурдюком, слушая, как в нем весело плещется жидкость. Вытащил пробку и втянул мягкий запах вина. Кирик проглотил несколько жадных глотков, опустил бурдюк и выдохнул со стоном облегчения.

В свертке были остатки хлеба, вяленого мяса и кусочек сыра. Кирик остановился себя усилием воли, сложил припасы в тени под мостом. Он разделся, выполоскал вещи и развесил их на мосту на солнце. Затем долго рассматривал синяки, оставленные побоями по всему телу. Кирик макал свою голову в холодную воду, полоскался и вылезал, бегая по траве, пока не обсохнет. К нему немного вернулись силы, еще не от еды или питья, но от душевного подъема. Опухоль на лице немного спала и левый глаз стал открываться.

Довольный собой, голый Кирик пристроился на солнышке на траве и приступил к поеданию подаренных ему припасов. Легкий ветер бегал по голой коже, трава приятно щекотала спину, солнце ласково грело. Кирик, побитый и иногда все еще стонущий от боли, улыбался.

Доев припасы, откинулся на землю и задремал. Проснулся он, по его прикидкам, через пару часов. Солнце начало клониться к западу. Кирик оглянулся в обе стороны по дороге, но никого не было. Он даже немного расстроился. Полежал еще, затем со скучающим видом поднялся и проверил свою одежду, которая успела высохнуть. Кирик оделся, наполнил теперь уже пустой бурдюк, водой и зашагал по дороге, закинув его за спину.

***

После отдыха дорога давалась легче. Кирик шагал вперед, не разбирая дороги. Пару раз ему попадались перекрестки с указателями. Он долго смотрел на названия, крутил головой в разные стороны, но часто решал не выбирать дорогу. Каждый раз Кирик находил плоский камень, на котором он оставлял отметину. Затем он подбрасывал его вверх на перекрестке, и выбирал дорогу согласно выпавшей стороне.

Однажды на развилке, где у Кирика было три пути на выбор, он, как обычно, подбросил камень, решив, что пойдет направо или налево, в зависимости от решения судьбы. Но камень удачно перевернулся, полетел вниз ребром и воткнулся в землю. Кирик громко рассмеялся и пошел прямо.

Дорога струилась по холмам. Крестьянские поля давно закончились, Кирика окружала лишь молодая трава. Иногда между холмами располагались небольшие рощи, один раз дорога прошла через сосновый лес. Он шел, наслаждаясь приятным запахом хвои и смолы.

Каждый раз взобравшись на холм, Кирик оглядывался по сторонам, приложив ладонь к глазам, выискивая среди холмов хотя бы небольшой столб дыма от костра, а лучше несколько столбов из деревенских или городских труб. Но каждый раз его ждало разочарование. Лишь ближе к вечеру на горизонте на севере и востоке замаячили горы.

Переночевал Кирик в очередном сосновом лесу. Он собрался себе небольшую кровать из опавшей хвои, свалился в нее, снова почувствовал, как его тело изнывает от боли. На ночь он прожевал остатки хлеба, подаренного ему Марко.

– Хоть с водой проблем нет, – прошептал Кирик, присасываясь к бурдюку.

Не смотря на попытки храбриться, он чувствовал, как отсутствие еды и ее замена водой раздувают его и без того пострадавшее тело. Кирик лежал и пытался очистить голову от мыслей, глядя сквозь куцые сосновые ветки на огромную полную луну, нависшую над миром.

Проснувшись, Кирик долго не вставал. Он чувствовал себя разбитым физически и морально. Душевный подъем, посетивший его вчера и помогавший ему идти, испарился. Побитое тело начало ныть еще сильнее, чем прежде. Чувствуя его расстройство, даже небо было затянуто мелкими тучами.

Пока ноги несли Кирика куда-то вперед, он упрямо разглядывал молодую сосновую шишку, которую он подобрал у своего импровизированного ложа.

– Можно ли тебя есть? – спросил он у шишки.

Однозначного ответа у Кирика не было. Ему вспомнился момент, когда его угощали вареньем из шишек, но он не был уверен, что их можно есть сырыми, без долгого вываривания. Поэтому Кирик продолжил шагать, оставаясь голодным.

Чем дольше он шел, тем тяжелее становилось у него на сердце. Кирик поднялся на очередной холм, оглянулся и сплюнул.

– Проклятая страна! Здесь вообще люди живут? Куда дорога идет, если кругом одна глушь? – прокричал Кирик с холма.

Но кругом все осталось тихо. Горы, замеченные еще вчера, удивительно быстро приближались, уже захватив часть горизонта. С юга, откуда шел Кирик, за ним ползла большая черная туча.

Он продолжил идти вперед, постоянно оглядываясь кругом в поисках потенциального укрытия на тот случай, если бегущая за ним непогода окажется такой же страшной, как она выглядит издалека. Но кругом были лишь пустые холмы и редкие сосновые рощи, не способные спрятать от непогоды.

Когда туча уже начала своей черной массой нависать у Кирика над головой, а до его ушей докатились редкие раскаты грома, он, наконец, заметил несколько столбов дыма над деревьями. Кирик бросился вперед, почти подпрыгивая от радости.

Вскоре дорога вывела его к небольшой речушке на краю березовой рощи. Дорога мостом перепрыгивала через воду и скрывалась среди деревьев. В результате дорога, речушка и часть рощи образовывали крупный треугольник свободного пространства, где расположился небольшой палаточный лагерь.

Еще издалека Кирик услышал шум, но из-за начавшийся дождь приглушил звуки. В результате он выскочил на пустырь у дороги, и замер в удивлении. На лагерь, со стороны дороги, напали. Кирик увидел завязавшийся бой и быстро спрыгнул с дороги, скрывшись за ближайшими деревьями на краю рощи. Пригнувшись, он стал наблюдать за происходящим.

На поле сошлись две банды или две группы наемников. К такому выводу Кирик пришел, не увидев вокруг никаких стягов или флагов, которые так любят все дворяне.

Первая группа, та, которая оказалась со стороны дороги, действительно больше напоминала банду. Люди были разодеты, кто во что горазд, вооружены они были так же плохо. Их основной тактикой было нападать толпой в надежде, что противник растеряется и его можно будет просто задавить. Их было чуть больше полусотни, но из-за хаоса, который они устраивали, пересчитать их было сложно. Когда Кирик присмотрелся внимательнее, он заметил более слаженную группу позади этого отряда. Порядка десяти человек, которые вели себя более организованно, и были вооружены куда лучше остальных. Они держались рядом с высоким мужчиной в чешуйчатом доспехе, из-под шлема которого выглядывали длинные светлые волосы.

Вторая группа сразу же завоевала симпатии Кирика. Они стояли ровным строем, прижатые спинами к лагерю. Их было около двух дюжин. Большая часть из них сложила одинаковые каплевидные щиты, стоя плечом к плечу, и наносила редкие удары сверху по головам противника. Еще несколько человек наносили удары длинными копьями, пропуская их между щитами. Последние двое стояли совсем позади с луками, крайне метко стреляя между головами своих товарищей. Кирику подобная стрельба показалась крайне рискованной, но, похоже, воины были уверены в своих силах. Весь отряд был одет, как получится. Большинство были в рубахах или поддоспешниках, видимо их пытались застать врасплох. Некоторые успели схватить свои шлемы. Еще четверо, которые, видимо, находились на страже и полностью экипированы, были одеты в одинаковые темные кольчужные рубахи с наплечниками и остроконечные шлемы. Так же они носили короткие белые туники с красным знаком поверх доспеха, но со своего места в пылу боя Кирик не мог разглядеть, что на них изображено.

Единственным, кто отличался от своего отряда, был высокий темноволосый и загорелый воин, стоявший позади всех. Его лицо было красивым, но не лишенным строгости, темные глаза весело блестели из-под широких бровей. Он замер, как статуя, положив свои руки на плоскую гарду полуторного меча, который он поставил перед собой. Он был без доспеха, в простой белой рубахе, расстегнутой на груди. Дождь стекал по его лицу, волосы прилипли ко лбу и носу, но воин ничего не замечал, продолжая стоять неподвижно.

В этот же момент показалось, что по воздуху пробежал и рассеялся какой-то незримый сигнал, понимаемый только воинами. Нападавшие разбежались, отступив к отряду, который до этого прятался в задних рядах. На поляне под ногами обороняющихся остались трупы врагов. Несколько раненных поползли прочь, радуясь тому, что добивать их никто не бросается.

Один из мужчин со стороны обороняющихся, который до этого использовал копье, резко остановился. Он громко свистнул, подражая трели какой-то птицы. В ответ воины, стоявшие в ряду со щитами, громко закричали, трижды ударили своими топорами и мечами по щитам. Затем они синхронно выдохнули и шагнули вперед. Шаг – выдох, шаг – выдох. Они все ближе приближались к нападавшим, которые медленно пятились, выползая на дорогу. Темноволосый закинул свой меч на плечо и побрел вслед за боем.

Главарь нападавших, окруженный десятком своих лучших воинов и оказавшийся сейчас впереди, поднял руку ладонью к противнику. Темноволосый громко и резко свистнул, стена щитов остановилась и замерла.

– Алеандр, почему ты не сражаешься сам? – прокричал главарь нападавших.

Темноволосый вскинул бровь. Затем он показательно медленно оглядел своих людей, поле боя, даже поднял глаза к небу, с которого уже стеной лил дождь. Переведя взгляд обратно в сторону нападавших, он провел по волосам свободной рукой, закидывая их себе за голову. Его лицо выражало только усталость и скуку.

– Фока, что за дурость ты несешь? – крикнул Алеандр. – Посмотри на моих воинов! Они умирают от скуки. Если еще и я вмешаюсь, то они точно не выдержат.

По стене щитов пробежал легкий смешок. Главарь нападавших нервно покусывал губу, оглядывая поле боя в поисках решения для себя. Дождь барабанил по доспехам. Земля размякла, войны стали поскальзываться, растаптывая грязь.

Алеандр медленно шел вперед, оставив меч покоиться у себя на плече. Его мощное тело, его походка, его немного отстраненное выражение лица, скука и спокойствие, все создавало гнетущее для окружающих ощущение несоизмеримой мощи. Кирик высунулся из-за дерева, забыв об осторожности, созерцая удивительную неотвратимость в действиях темноволосого командира.

– Фока! Ты уже продул свой шанс, когда попытался напасть на нас внезапно. Другой попытки у тебя и твоих людей не будет, потому что не может быть боя между настоящими воинами и бандитами с лесной дороги.

– Как самоуверенно! – прокричал Фока в ответ. – Ты меня напугать хочешь?

Часть его слов потонула в грохоте грома. Алеандр продолжал идти вперед, оказавшись прямо за спинами своих воинов. Они резко расступились, давая командиру дорогу. Алеандр вышел вперед на край дороги, оказавшись между двумя отрядами, опустил меч с плеча и упер его перед собой в землю, замер в той же позе, в которой он стоял ранее.

Один из нападавших вскинул руку, размахивая пращей. Тут же из-за спин воинов Алеандра вылетела стрела и попала атакующему в горло. Мужчина рухнул, захлебываясь кровью, ослабевшая рука отпустила пращу и камень пробил голову одному из соседей нападавшего. По толпе оставшихся пробежал ропот. Фока обернулся на остатки своего отряда, замотал головой, но промолчал.

– Предлагаю тебе легкое решение, Фока. Пускай нас рассудит гроза. Мы сойдемся один на один, после удара грома. Если продержишься до следующего удара, я отпущу тебя и остатки твоих людей. Если не продержишься, то уйдут только твои люди, если захотят. Как тебе предложение?

Фока не успел ничего ответить, его собственные воины оказались быстрее. Его отряд расступился и вытолкнул его навстречу Алеандру. Понимая, что другого выбора у него нет, Фока выхватил меч и занял стойку. Алеандр тоже поднял свое оружие и замер, перехватив его двумя руками. Воины стояли молча. Все стихло. Только дождь продолжал с шумом колотить своими каплями.

Наконец вспыхнула молния. Через секунду прозвучал удар грома, Фока закричал и бросился вперед. Меч Алеандра сверкнул, невероятно быстро описал дугу и зацепил острием горло Фоки. Его крик прервался, он выронил оружие и рухнул вперед, схватившись за шею. Алеандр снова положил меч на плечо и кивнул стоящим напротив войнам. Они поклонились и бросились через мост. Вскоре остатки отряда Фоки исчезли за деревьями.

Алеандр посмотрел на поверженного противника. Фока затих, только по мокрой дороге вместе с водой расползалось пятно его крови.

***

Кирик снова спрятался за дерево и наблюдал за отрядом. Воины расслабились и принялись собирать тела павших врагов. Алеандр замер на своем месте, запрокинул голову и подставив лицо небу. Дождь продолжал лить сплошной стеной, изредка подсвечиваемый вспышками молний. От грома порой закладывало уши. Шторм находился над самой головой.

Кирик не собирался уходить. Ему было некуда идти. Он впился глазами в высокую фигуру Алеандра, мощные руки которого покоились на мече. В темноволосом войне было нечто первобытное, нечто, представляющее собой природную мощь. Кирик закрыл глаза, освободил свое сознание и присмотрелся к полю боя. Почти все воины были обычными мужами, кроме тех, кто не стоял в стене щитов, но Алеандр отличался ото всех. Его тело было наполнено энергией, ее потоки стремились по конечностям, наполняя каждый миллиметр тела. Энергии было так много, что Кирик удивился, почему с таким запасом командир отряда не стал магом.

Открыв глаза, Кирик привалился к дереву спиной и вытер мокрое лицо руками. Он пощупал пальцами щеки и глаза. Опухлость по большей части спала, но его лицо все еще было далеко от своего обычного состояния. Несмотря на это, он поднялся, вышел на дорогу и направился в сторону палаточного лагеря.

Вскоре ближайший воин заметил Кирика, выхватил топор, болтающийся на поясе, и жестом приказал остановиться:

– Вам же разрешили уйти, чего ты вернулся, тупица?

На крики обратили внимание остальные. Алеандр опустил голову, посмотрел на Кирика. Закинув меч на плечо, он пошел в их направлении.

– Я не один из них, – прокричал Кирик в ответ. – Я хочу…

– Не гони мне! – перебил его воин. – Еще хочешь сказать, что мимо проходил? С такой то рожей побитой.

Кирик развел руками, показывая, что не вооружен.

– Я хочу вступить в ваш отряд.

Воин опустил топор и громко рассмеялся, закинув голову.

– Вас побили, – сказал он сквозь смех. – И ты решил, что тебя возьмут?

Кирик посмотрел мимо война на фигуру Алеандра, которая уже оказалась рядом. Командир положил руку на плечо воина и смех того резко оборвался.

– Он не один из них, очевидно же. Его побили день-другой назад, а не сегодня. Иди, я разберусь.

Воин кивнул, закинул топор за пояс и удалился к остальным. Соединившись с отрядом, он быстро подошел к одному из воинов с копьем и что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул, перехватил копье на плечи и тоже направился в сторону своего командира.

– Я хочу вступить в Ваш отряд, – повторил Кирик.

Алеандр внимательно осмотрел его с ног до головы, затем впился глазами в глаза Кирика. Взгляд был тяжелый и прожигающий, Кирик задергался, но попытался сдержать волнение.

– Зачем? – наконец спокойно спросил Алеандр.

Кирик задумался. Он задержал дыхание, пытаясь сам для себя понять, что заставило его выйти.

– Я один. Хотел бы найти для себя семью.

– Заведи жену, – пожал плечами Алеандр. – Мы тебе зачем?

Кирик снова замолчал. Мужчина с копьем подошел ближе.

– Что тут у вас? – поинтересовался он.

Алеандр приложил палец к губам намекая, что надо помолчать. Кирик собрался с мыслями:

– Потому что ты меня заинтересовал, – наконец ответил он. – Впервые за долго время я встретил человека, который показался мне интересным.

Алеандр и воин с копьем рассмеялись. Их звонкие голоса не мог заглушить даже дождь и гром.

– Это ты так что? – спросил воин с копьем. – Ты так подлизываешься или…

– Подожди, подожди, – прервал его Алеандр. – Мы забыли представиться. Меня зовут Алеандр из Тарфы, это Гектор оттуда же, моя правая рука.

– Кирик. Я не знаю, где родился и не считаю это важным. Про Тарфу я слышал, но никогда там не был. Про “оттуда же” – вообще никогда.

Алеандр засмеялся. Гектор покачал головой:

– Какой ты шутник. Прямо не могу удержаться от смеха.

Лицо Гектора было словно выточено из темного мрамора, казалось, мышцы под загорелой кожей не двигаются. Глаза глубоко сидели в глазницах, дождь быстро стекал с короткостриженой макушки.

– Будет тебе, Гектор, – вздохнул Алеандр. – Я заинтересовал его так сильно, что он решил вступить к нам в отряд. В целом, причина, как причина.

Кирик молча наблюдал, гордо выпрямив спину. Он не знал, куда деть руки, поэтому схватился за лацканы своей старой куртки.

– У нас нет мест, – отрезал Гектор.

– Место всегда найдется, – не согласился Алеандр.

Такой ответ удивил Гектора, и он с удивлением уставился на командира. Но тот не отрывал глаз от Кирика. Все трое долго стояли молча, слушая, как падает дождь и сверля друг друга взглядами.

– Хорошо, – наконец ответил Алеандр. – В целом, я не против.

Кирик выдохнул и облегченно склонил голову в благодарности.

– Но сначала… – продолжил Алеандр с лукавой улыбкой. – Сначала надо проверить, есть ли от тебя толк. Слышал, что я предлагал ему?

Алеандр указал пальцем себе за спину, где все еще лежало тело Фоки.

– Слышал, – ответил Кирик и напрягся.

– Вот и славно. Выстоишь против Гектора – возьму в отряд. Не выстоишь – скормим твои останки местному зверью вместе с остальными трупами.

Кирик почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он закашлялся, постучав себя по груди. Гектор улыбнулся, перехватил копье и занял удобную позу для атаки. Кирик глубоко вдохнул, считая про себя, задержал дыхание, продолжая считать, затем выдохнул так же по счету. Он медленно размял плечи и шею, продолжая дышать ровным квадратом по несколько секунд на движение.

Когда грянул гром, Гектор резко дернул обе руки вперед в яростном выпаде. Копье вылетел вперед так быстро, что послышался свист разрезаемого воздуха. Но прежде, чем копье Гектора достигло цели, Кирик сделал шаг в сторону. Для него мир его глаз и мир его сознания слились воедино, поверхности обрели странную фактуру, а воздух стал плотным и видимым. Кирик чувствовал, куда идет удар за секунды до самого удара. Улыбка на лице Алеандра стала шире.

Гектор фыркнул и продолжил наносить колющие удары один за другим. Кирик с трудом уклонялся. Гектор все время менял наклон древка, отчего удары копья приходились то в голову, то в ногу, то слева, то справа. Кирик про себя молился, чтобы как можно скорее вспыхнула молния и прозвучал раскат грома. Но непогода, словно издеваясь над ним, продолжая лишь молчаливо лить дождь.

Кирик решил, что пора отвечать. Уклонившись от очередного удара, который направлялся в его левый бок, Кирик схватил копье за древко, практически у самого наконечника. Воздух перед глазами Кирика постоянно перемещался, энергия, наполняющая его, кружилась водоворотами. Иногда потоки неслись вперед, словно волны, сталкиваясь с друг с другом. Один из таких потоков, протекавший между собравшимися, как раз был только что разрезан копьем под прямым углом. Кирик направил свой удар по потоку в сторону копья. Энергия словно подхватила кулак, понесла его вперед, придавая ускорение, которое не могло придать само тело Кирика.

Удар прилетел в древко копья, дерево задрожало и тут же треснуло, разлетевшись щепками по земле. Наконечник копья остался в руках Кирика. Он радостно поднял его, показывая, как трофей.

Но Гектор сохранил все такое же каменное выражение лица. Он перехватил остатки древка, как дубинку, коротким прыжком сократил дистанцию, и с размаху зарядил противнику прямо в челюсть. Представивший, но не дождавшийся, чужого поражения Кирик не было готов к удару. В глазах померкло, он не удержался на ногах и рухнул в лужу на дороге.

Гектор навис над ним, снова замахнувшись остатками древка, но тут в небе сверкнула молния. Она опустилась к земле и ударилась в одно из деревьев на краю рощи. Дерево треснуло и разлетелось, часть рухнула на землю, оставшийся ствол загорелся. Огонь зашипел, сражаясь за жизнь с дождем. Грянул гром.

Гектор опустил импровизированную дубинку и отошел прочь. По дороге он поднял наконечник копья и грустно посмотрел на него.

– Жалко, Лео, хорошее же было копье, – он помахал обломками перед своим командиром.

Алеандр ничего не ответил. Он был полностью поглощен созерцанием разбитого дерева. Кирик молча поднялся, потер ушибленную челюсть и стал ждать, когда ему вынесут вердикт.

Алеандр вздохнул, словно закончил думать о чем-то грустном, развернулся и осмотрел территорию. Большинство погибших воинов уже сложили в большую кучу. Некоторые бойцы уже спрятались под палатки.

– Собери все ценное с трупов, – приказал Алеандр Кирику. – Доспехи, украшения, одежду и обувь. Все, что может пригодиться нам. Им уже все равно. Потом оттащи тела поглубже в рощу.

– Нам не нужна живность у лагеря, – заметил Гектор.

– Не нужна, – согласился Алеандр. – Поэтому мы пакуем лагерь и отходим чуть южнее. Если мне не изменяет память, там были скалистые холмы с пещерами. Сможем там нормально развести огонь и подсохнуть.

– Ясно, – коротко ответил Гектор и направился к палаткам.

– А тебе особое приглашение нужно или ты приказ не понял, новобранец? – спокойно спросил Алеандр.

Кирик дернулся, помотал головой и немного неловко устремился к небольшой куче тел. Он бросился разбирать их и снимать с них все, что казалось ценным. Он снял одну из рубах и раскинул ее на траве. Затем начал складывать на нее мелкие предметы вроде колец и кулонов. Остальные вещи он складывал рядом в ровную кучку. Поначалу ему никто не помогал, но лагерь упаковывали на удивление быстро и сборы были закончены раньше, чем Кирик смог разобрать половину трупов.

Гектор отправил к нему на помощь трех воинов. Они были молчаливы и в целом неприветливы, но Кирик не расстроился. Их текущее занятие и погода не располагали к знакомству и душевным беседам.

Когда осмотр тел был закончен, солдаты оттащили вещи к ожидающему обозу. Гектор выделил еще несколько человек. Алеандр сидел на одной из телег поверх поклажи и смотрел куда-то вдаль, между верхушками деревьев и тяжелыми грозовыми облаками. Остальные, кто был не занят, ожидали вокруг обоза.

Далеко относить тела не стали, бросив за пару десятков метров от края рощи. Их свалили прямо на листву, оставив местным животным на съедение. На обратном пути Кирик заметил медвежьи отметки на стволах некоторых деревьев.

– Это же медведь? – спросил он ближайшего война, указав на ствол дерева. – Стоит ли кормить медведя человечиной?

Воин посмотрел на него, затем на дерево, пожал плечами и пошел прочь. Кирик вздохнул и последовал за ним. Он решил спросить Алеандра, но, когда он вышел из леса, обоз уже тронулся и последний солдат скрылся за поворотом дороги. Кирик и воин бросились бежать, догоняя их, и голые тела, брошенные в лесу, тут же вылетели из их голов.

***

На утро Кирик проснулся бодрым. Все это несмотря на то, что вечером его плотно и тяжело накормили, спал он плохо, постоянно ворочаясь на жестком каменном полу крупной пещеры.

Места под холмом, где спрятался отряд было достаточно, хотя тридцать человек ютились с трудом. По центру пещеры развели огонь, отчего внутри было тепло, но потолок затянуло гарью. Телеги остались снаружи, обтянутые плотной тканью. Лошади были стреножены у входа в пещеру, они лежали, вяло пощипывая молодую траву.

Кирик поднялся и прошел к краю свода, остановившись перед стеной дождя. Он не прекращался всю ночь, а отряду повезло, что вода стекала в другую сторону вниз с холма, собираясь в небольшие ручейки.

На краю пещеры сидел Алеандр. Он прислонился к стене, положил меч перед собой и смотрел куда-то сквозь пелену. Кирик поздоровался, но Алеандр ничего не ответил, погруженный в свои мысли. Кирик развязал штаны.

– Не здесь, отойди подальше, – Алеандр пришел в себя и указал в сторону дождя.

– Но… – Кирик поднял руку к небу.

Алеандр больше ничего не сказал. Кирик вздохнул, выбежал под дождь немного в сторону от входа в пещеру, помочился в ближайший поток дождевой воды, бегущий с холма, и вернулся обратно. Он нервно стряхнул с себя часть влаги. За пару коротких минут он успел промокнуть насквозь. Недовольный Кирик прошлепал к костру и начал сушиться, протянув руки к слабому огню.

Дождь не собирался заканчиваться. Воины принесли часть дров из обоза и разложили их вокруг костра, чтобы просушить. На отряд снизошла молчаливая апатия, которую Кирик списал на непогоду, загнавшую людей в ловушку.

В обед, воин, отвечавший за готовую, передал Кирику еду и попросил отнести командир. Он согласился, принял две миски, с похлебкой сыром и черствым хлебом, и направился к Алеандру. Тот просидел полдня на краю пещеры не двинувшись, в гордом одиночестве, с мечом, все так же лежащим перед ним.

По дороге Кирик обратил внимание на одну из туник, сложенную под головой воина. На ее белой ткани выделялся кроваво-красный знак. Солнце с длинными лучами, закрученными водоворотом вокруг основного круга.

Кирик подошел к Алеандру, опустился на колени и передал обед. Командир молча принял его, поблагодарив слабым кивком.

– Что значит знак на туниках? Похожий на красное солнце.

– Он и означает красное солнце. Это один из знаков Иллеоса.

– Я не очень силен в географии, – помотал головой Кирик. – Где это?

– Не где, а кто. Иллеос – это бог солнца.

Кирик понимающе закивал.

– Шучу, шучу, – улыбнулся Алеандр. – Хотя, на самом деле нет, я серьезно. Это действительно бог, но есть и город, названный в его честь. Этот отряд наемников был сформирован там.

– Понятно…

Один из воинов, который давно погиб, был очень набожен. Он нанес знак своего бога на тунику и так расхаживал у всех на глаза. В результате, нас стали звать не отребьем, а иллейцами. Все это понравилось больше, и с тех пор мы все носим подобный знак.

– Ясно. Значит наемники…

Алеандр резко рассмеялся так громко, что Кирик и даже несколько воинов подпрыгнули от неожиданности.

– Нет, Кирик, мы – людоеды!

– Хватит шутить.

– А что? Из чего приготовлено это блюдо, как думаешь? – Алеандр протянул миску с похлебкой под нос собеседнику.

Кирик поморщился и отодвинул лицо.

– Вы не людоеды. А если так, то скорее всего дураки.

– Что? Почему же?

– Потому что вчера выкинули тела на съедение животным, а могли забрать себе.

– Железная логика, – рассмеялся Алеандр.

Остальной отряд повернулся к ним, наблюдая с непонимающими лицами, к чему идут подобные разговоры.

– В любом случае, Кирик, ты меня забавляешь. Вчера был такой настроенный. Готов был сражаться. Хотел стать нашим братом. А сегодня уже удивляешься, что мы наемники. Ты до этого не догадался?

– Догадался, – ответил Кирик смущенно. – Просто получил, наконце, подтверждение. Вчера все молчали весь вечер и сегодня все молчат.

– Ах, это. Да, – согласился Алеандр. – Все молчат. На наших туниках изображено солнце, дождь – не наш товарищ.

Алеандр посмотрел на влажный занавес перед пещерой.

– Но есть, все же, плюсы. После такого полива зелень полезет активнее, будет ощущение приближающегося лета, – прошептал он и принялся за еду. – Расскажи о себе, Кирик.

– Нечего рассказывать, если честно.

– Всем есть, что рассказать.

Кирик вздохнул и стал наблюдать за лошадьми. Алеандр ел свой обед, периодически поднимая взгляд на Кирика и так напоминая о себе.

– Я не знаю, где родился. Не знаю, кто были мои родители. Всю свою сознательную жизнь, не считая последних лет, я провел в монастыре Дейсуса далеко на юго-востоке от этих земель.

– Я слышал о таком.

– Правда?

– Он что-то вроде бога всего сущего или вроде того.

– Да, можно и так сказать, – уважительно покачал головой Кирик. – Я удивлен, что встретил человек, живущего так далеко, кто слышал о нем.

– Почему ты здесь?

Улыбка сползла с лица Кирика. Он отвел взгляд и почесал щетинистый подбородок.

– Я разочаровался в служении и ушел.

Алеандр замер, всматриваясь в лицо Кирика.

– Ты врешь.

– С чего ты решил?

– Если бы я не разбирался в людях, я бы не собрал один из сильнейших отрядов в этих краях. Меня бы давно зарезали однажды ночью в какой-нибудь подворотне.

Алеандр доел обед и отставил миски в сторону. Кирик удивился, как быстро он расправился с едой. Словно это было малое препятствие между Алеандром сейчас и Алеандром в будущем, который вернулся к созерцанию проливного дождя.

– Так почему ты ушел.

– Хорошо, ты прав, я соврал, но лишь отчасти, – согласился Кирик. – Меня выгнали. Я чувствовал то место родным, оно было единственным, которое я знал. Потом я совершил проступок, и меня выгнали. Даже хуже. После проступка меня не выгнали, но стали игнорировать мое присутствие. Я вроде и существовал, а вроде и нет. В результате я разочаровался в тех людях и ушел, не в силах переносить такое издевательство. Потом я путешествовал, побыл охранником караванов, циркачем, бродягой.

– Что был за проступок?

– Я оставлю это себе.

Алеандр покачал головой.

– Хорошо, пусть так.

– Все это ты мог спросить у меня еще вчера прежде, чем дал свое согласие на мое вступление, – заметил Кирик.

– Ты прав, мог. Но спросил сегодня, просто чтобы знать. Считаю прошлое человека неважным. Твои поступки, которые я увижу лично, будут иметь большее значение.

– Мне кажется, прошлое все же важно и формирует нас. Расскажи о себе.

– Нет, – отрезал Алеандр.

– Почему? Я же про себя рассказал. Пускай и в общих чертах. Теперь твоя очередь.

– Ты выполнял приказ, а я – отклоняю просьбу.

Кирик усмехнулся:

– Вон оно как! Мне почему-то показалось, что у вас тут некое братство.

– Во-первых, не знаю, с чего ты так решил, – начал Алеандр загибая пальцы. – Во-вторых, действительно, у нас своеобразное братство, и в нем есть старший брат, со словами которого не спорят. В-третьих, тебе лишь дали право попробовать вступить в братство.

– Я понял.

Кирик поднялся, подхватил миски и подставил под дождь. Омыв их, он выплеснул воду в сторону.

– Еще тебе предстоит рассказать, как ты так удачно умудрился сломать копье одним ударом. Он показался слишком быстрым, точным и сильным, для такого хилого парня, как ты.

Кирик не ответил, он прошел вглубь пещеры поближе к костру, оставив Алеандра одиноко созерцать дождь.

***

Все маялись скукой, по больше части тратя время на сон. Алеандр почти не говорил, он продолжал сидеть на своем месте совершенно не двигаясь, словно статуя.

За это время Кирик успел познакомиться с отрядом. Он состоял из двух дюжин воинов. каждой дюжиной командовал капитан. Одним из них был Гектор, вторым – Влас. Это был мощно сложенный лысый мужчина с широкой улыбкой. Большую часть времени он молчал, стесняясь своего слишком высокого голоса, нехарактерного для командира, но, когда он отдавал приказы, его звук чудом менялся и становился мощным и грубым. Он имел странную манеру хватать собеседника за шею, притягивать к себе и шептать ему свои слова в упор. Каждый раз Кирик с трудом сдерживал смех, когда воздух щекотал ему ухо.

Также в отряде выделялись два стрелка – Стефан и Созон. Они были братьями, высокими, худыми, с длинными руками и плотно сидящими к носу глазами. Они были весьма разговорчивы, но только первое время. Они быстро теряли интерес к собеседнику и уплывали куда-то далеко по одним им заметным волнам мыслей. Но, как показалось неопытному Кирику, охотники они были первоклассные. Когда запасы мяса из обоза были съедены, братья вышли из пещеры и исчезли в дожде. Ближе к концу дня они вернулись и притащили с собой упитанную тушу кабана. Где они нашли такую на излете весны, братья не сказали, состроив ехидные ухмылки.

Поначалу все были активны и даже дружелюбны. Хотя воины немного рассказывали о себе или отряде, они охотно рассказывали об этих места, о городах, в которых Кирик не был, о политической обстановке в регионе. Гектор постоянно напоминал, что для наемника важно знать, кто с кем дерется и за что.

Многие иллейцы выполняли физические упражнения, не требующие большого количества места, чтобы поддержать тонус в своих телах. Но вскоре и они потеряли энтузиазм.

– Не стоит ли нам отправиться в путь? – как-то спросил Гектор, присев рядом с Алеандром.

– Не думаю. Не хочу тащить кого-либо в такую непогоду.

– Упустим время – упустим славу.

Алеандр улыбнулся.

– Не волнуйся, – он хлопнул Гектора по плечу. – Время у нас еще есть. Все будет хорошо. Наше место все равно никто не собирается занимать.

Гектор поднялся. Он сделал несколько кругов по небольшому пространству у выхода из пещеры, задумчиво глядя себе под ноги.

– Ладно, – наконец ответил Гектор. – Похоже, это будет веселее, чем я думал.

Алеандр отвернулся, и Гектор оставил его в покое. Похоже, никто в пещере, кроме Кирика, не горел желанием задавать вопросы командиру или его правой руке. Все остались в тяжелой полудреме. Кирик наблюдал за остальными, пытаясь понять, стоит ли за их молчанием безразличие или бесконечное доверие своим командирам.

Дождь продолжался без остановки еще четыре дня.

Когда, наконец, солнце снова засияло на голубом и чистом небе, иллейцы вылезли из пещеры и с удовольствием щурились. Алеандр скинул рубаху, раскинул руки и подставил свое могучее тело теплым лучам. Кирик завороженно смотрел на него. Он никогда не видел настолько могучего человека.

Обоз был быстро собран и иллейцы бодро зашагали по дороге, жадно втягивая пока еще прохладный воздух. Но вскоре солнце стало выпаривать воду, пролитую за последние несколько дней, и вокруг воцарилась влажная, тяжелая атмосфера, которая стала каплями стекать с распаренных лбов воинов.

В дороге Кирик узнал, что они движутся в сторону нового заказчика. Недавно в этих землях умер князь, владевший пускай и небольшими, но богатыми землями. Недавняя эпидемия, сильно ударившая по округе, оставила князя без наследников. И теперь после его кончины, двое его родственников не с�