Темное небо. Книга первая. Тень дракона

© Павел Некрасов, 2025

ISBN 978-5-0068-4652-4 (т. 1)

ISBN 978-5-0068-4653-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Медведь & Co.

Буран продолжался всю ночь. Гудел в поднебесье, раздувая могучие меха. Накрывал город снегопадами и ветрами. Хлопал неплотно притянутыми баннерами на рекламных щитах. Отрывал вывески с ларьков и шумел строительным мусором в переулках. Смотреть на эту яростную круговерть из теплого помещения было даже приятно.

Семенов неожиданно запрыгнул на подоконник и отпахнул настежь форточку. От нее сразу повеяло холодом. Олег с наслаждением вдохнул стылый морозный воздух. У него не было никакого желания возвращаться в прокуренный кабинет.

Семенов все также молча спрыгнул на пол и снова закурил.

– А будет неплохо, если Вахтанг раскрутит эту сволочь вот прямо сейчас, – невнятно пробормотал он.

– Хорошо бы, – Олег потушил окурок в самодельной пепельнице.

«Эту сволочь» – наголо обритого семнадцатилетнего паренька взяли на месте преступления. Ствол его пистолета еще не остыл. А из смертельных ран, расстрелянных в упор Ашота Аратуняна и двух телохранителей, поднимался тошнотворный кровавый парок. Дюжие кавказские молодцы понять ничего не успели – из подъезда навстречу им шагнул неприметный паренек и хладнокровно разрядил в армян обойму.

Олег напоследок вдохнул полной грудью и покачал головой, словно пробормотал излюбленное: «Ну и ну».

– Да раскрутим мы его. Легко… – Семенов облокотился на подоконник.

Глаза у него слипались, в углу рта тлела сигарета.

Скинхеда1 они безрезультатно допрашивали пятый час.

– Не спать! – Олег хлопнул его по плечу. – Вахтангу тоже перекур нужен.

Из кабинета доносился приглушенный дверьми голос Гарибова. Конвойный дремал на скамье, привалившись к стене. Олег звонко хлопнул в ладоши и открыл дверь. По его губам скользнула улыбка.

Гарибов брезгливо выговаривал задержанному:

– Значит, я – чурка черножопая? И ты всех таких рот топтал, да?! Мой, моей жены, моего сына… – он посмотрел на Олега. – Может, ударить его? Гирей.

– Успеем еще, – отозвался тот. – Ты лучше отдохни.

Костырев сел за стол и принялся делать в блокноте пометки. На задержанного он не смотрел. Вскоре появился Семенов.

– Ну? – спросил он.

Олег пожал плечами и отодвинул блокнот в сторону.

«Интересно, сколько он еще продержится?» – он выбил из пачки сигарету и принялся ее разминать.

За пять часов допроса задержанный не потерял присутствия духа, не просился в туалет, не попросил ни воды, ни сигареты. Сидел с безразличным видом, изредка помаргивая покрасневшими от бессонной ночи глазами.

Олег открыл было рот, но в этот момент бритоголовый заговорил.

– Вы – белые люди, – изрек он. – Вы должны вести себя как белые люди.

Голос у него был обыкновенный, даже какой-то бесцветный.

– И должны помогать белым людям, – подытожил Олег.

Бритоголовый спокойно посмотрел на него, словно сказал: «Да!». Семенов хотел что-то добавить, но Олег остановил его движением руки. Он ждал продолжение.

Бритоголовый смотрел на него в упор. Он улыбался.

Натяни на голову спортивную шапочку и перед тобой нормальный и даже симпатичный парнишка, которому за девчонками в самую пору бегать, а не людей убивать.

Олег закурил.

– Я не боюсь, – негромко произнес задержанный, продолжая смотреть на него. – И мы своего добьемся. Мы очистим мир от плесени.

– Молчать! – Семенов выскочил из-за стола, его лицо светилось от ярости.

– Михаил! – остановил его Олег. – На место!

Бритоголовый усмехнулся. Теперь он смотрел на Семенова.

Олег встал и прошелся вокруг задержанного, даже потрепал его по лысому затылку.

– Что же, Васильев, – доброжелательно произнес он. – Начнем все сначала. У кого ты приобрел оружие и боеприпасы? Кто тебе его дал? Кто «заказал» армян? Или же у тебя были собственные мотивы? Васильев, это будет продолжаться очень долго. Ты будешь молчать, я буду задавать вопросы. А потом мы что-нибудь придумаем.

Тот в ответ улыбнулся. И на мгновение Олегу показалось, что сломить его самообладание будет невозможно.

В пятом часу утра был вызван конвой. Допрос не дал никаких результатов.

– Ну и ну, – покачал головой Олег.

– Отдохнем немного, – Вахтанг без всякой цели переложил на столе несколько папок. – А с десяти начнем с пристрастием.

Семенов стоял возле окна, пил кофе и смотрел на улицу. Конец шторы он зачем-то намотал на руку.

– Что-то тут не так, – задумчиво произнес Олег.

– И что же не так? Упырь бритоголовый, обыкновенный, одна штука, – так же задумчиво заметил Вахтанг. – Но не будем терять время – по домам!

– Я в кабинете спать завалюсь, – сказал Семенов.

– А мы – по домам, – повторил Вахтанг. – Заскочим в «Горницу», выпьем грамм по сто и по домам!

В пятом же часу утра стих буран. Ветер еще гудел в поднебесье, но в городе стало тихо.

На стоянке оставалось еще с дюжину автомобилей, уже основательно заметенных снегом. Вахтанг с нечленораздельным бормотанием обмел стекла своей «девятки».

– Ехать ради ста грамм в «Горницу»? – заметил Олег, устроившись в машине.

В ней было холодней, чем на улице. На лобовом стекле сверкали искры намерзшего инея.

– А в «Горнице» сейчас хорошо, – Вахтанг растер покрасневшие руки. – Тихо.

– Сейчас везде тихо, – Олег закурил и посмотрел в окно. – Ну, почти везде.

Город был очень красив. Приближение утра совсем не ощущалось. В домах светились колодцы подъездов. Светофоры моргали на перекрестках желтыми фонарями. По дорогам изредка проносились машины.

По пути они заехали в круглосуточный магазин, выпили и закусили. Вместе с теплом от водки по всему телу медленно разливалась усталость. Олег смотрел на отражение в зеркальной витрине со спиртным. По магазину ходил какой-то неприкаянный тип, придирчиво разглядывая товары на полках. Продавщица в фирменном халате и чепчике делала вид, что наблюдает за посетителями и украдкой позевывала. В глубине торгового зала маячила тень вооруженного охранника.

– Спасибо, красавица! – раздался громкий голос Вахтанга.

Олег вздрогнул и проснулся. Он не заметил, как задремал.

Они расплатились и вышли на улицу. Олег помотал головой, пытаясь отогнать сон.

– Башка с утра тяжелая будет, – пожаловался Вахтанг.

– Да раскрутим мы эту сволочь, – Олег машинально повторил слова Семенова. – Легко…

Вахтанг высадил его возле подъезда, махнул на прощание рукой.

Олег еще пару минут постоял на крыльце, прежде чем подняться в квартиру.

Его супруга была в положении на шестом месяце. Прожив в браке почти шесть лет, они наконец решились обзавестись детьми. Света ждала девочку. Олегу было все равно, кто родится: мальчик или девочка. Он вырос в многодетной семье и был готов ко всему, что приносит с собой эта законная радость в супружеской жизни. Он был готов к мокрым пеленкам и к бессонным ночам. Имел об этом представление не понаслышке, в свое время принимал участие в пестовании младших Костыревых.

Свет в гостиной он заметил еще на улице, но значения этому не придал. Светлана в последнее время частенько коротала ночи в компании женского романа или смотрела телевизор. Особенно те ночи, которые он проводил на допросах или на задержаниях.

– Милая моя, – прошептал Олег, выходя из лифта.

Входную дверь он постарался открыть как можно тише, вдруг уснула его милая. Неторопливо разделся. Из гостиной в коридор падал желтоватый свет. Олег открыл дверь в комнату. Улыбка медленно сошла с его лица.

В углу голосом закадрового переводчика бубнил телевизор. На экране дождливая ночь блистала от вспышек автоматных очередей.

На диване сидели два скинхеда в черной одежде. Еще трое живописно расположились на полу. У всех на ногах были высокие берцы с белыми шнурками.

Светлана сидела между двух бритоголовых на диване. Лицо у нее было такое, что Олег с трудом удержался от резких движений.

– Вы бы хоть разулись, – с напускным спокойствием заметил он.

– Олег Дмитриевич, здравствуйте! Мы с ребятами уже заждались вас! – радушно приветствовал его один из сидевших на диване, словно это Олег пришел к нему в гости.

«Ребята» на полу зашевелились. Из-за одинаковых причесок их трудно было различать. Только поздоровавшийся с Олегом немного отличался от остальных. Из-за круглых очков без оправы он окрестил его Гиммлером. Этот у них явно был за главного.

– Давно ждем вас, – повторил Гиммлер. – Вы уж не обессудьте, что вот так по-свойски, без приглашения.

«Ребята» какой-то особенной статью не отличались, но бойцы в них угадывались сразу. Они следили за каждым движением Костырева.

– С тобой все в порядке? – спросил Олег жену.

– Да.

– Для особо одаренных – вы перешли черту, – Олег перевел взгляд на Гиммлера.

– Пугать нас – труд напрасный, – усмехнулся тот. – Мы знаем, на что идем и с чем идем… Светлана Матвеевна с ребятами в другой комнате посидят. А нам с вами поговорить нужно.

– Не боишься с глазу на глаз остаться? – к Олегу уже вернулось обычное хладнокровие.

– Вы же понимаете, у кого козыри, – усмехнулся тот. – И один на один с вами я, конечно же, не останусь.

Он посмотрел на своих, и они вышли из гостиной. Олег проводил их взглядом. Пока Светлана была с ними, руки у него были связаны.

В гостиной они остались втроем: Олег, Гиммлер и боец, сидевший с ним на диване.

– Зря вы это затеяли!

– Олег Дмитриевич, – перебил его незваный гость. – В данный момент мы принесем друг другу только пользу. Если глупостей не наделаем.

– Как мне тебя называть? Гиммлером? Вполне соответствуешь.

– Называйте меня Медведем.

Он то ли на самом деле был вежливым, то ли держался так намеренно с непонятной пока что целью.

– Олег Дмитриевич, – после театральной паузы продолжил он. – Надеюсь, вы отнесетесь к нам со снисхождением. Мы зашли узнать о судьбе товарища. Завязать дружеские отношения с одним из лучших оперативников в городе. Светлана Матвеевна открыла нам дверь… Мы к вам в дом не вломились… Время неурочное? Но днем у нас не так много свободного времени: работа, учеба, спортивные тренировки.

Олег сел в кресло и закурил. Медведь смотрел на него со спокойным ожиданием.

– То, что сделал Кабан.

– Васильев Алексей Тимофеевич? – уточнил Олег.

– Да… То, что он сделал – его личная инициатива. Об отстреле бешеных псов говорить рано. Есть другие методы. А я в своих людях уверен на сто процентов. Кто-то на Кабане нажился. Я Кабана хорошо знаю, за деньги он работать не стал бы. А то, что он сделал, стоит немалых денег.

– Что-то я не заметил у Васильева признаков слабоумия, – усмехнулся Олег.

Сидевший рядом с ним пошевелился. Он был похож на гладкого, в меру развитого ротвейлера. Медведь даже по коленке его похлопал, чтобы успокоить.

– У «нас» с «вами» есть одна, но существенная разница! – усмехнулся он. – У «нас» есть неписанные правила, которые мы соблюдаем. А «вы» не соблюдаете даже то, что называете законом.

– Уверен в этом на сто процентов? – оборвал его Олег.

– Олег Дмитриевич, послушайте сейчас меня, – Медведь встал и энергично прошелся по комнате. – Как ни крути, а Кабан совершил благое дело! У каждого русского есть долг перед родиной, перед своим народом! Кабан этот долг оплатил с лихвой. Несмотря ни на что, он не преступник! Общество отвергает и отворачивается от него и от сотен таких же парней уже десятилетие. Срок немалый. За это время можно возненавидеть родину, и предательство станет очень легким шагом. Посули деньгами и легкой жизнью, и люди поедут на край света. Как это происходит сейчас со многими, кто признавался в любви к России, давал присягу на верность родине. Своим бегством они освобождают нишу для всякой швали, которая стекается к нам. Наркотики, оружие, азиатский беспредел. Вот с чем борется и от чего погибает белый человек. Вот во что стрелял Кабан! Он стрелял не в жулика, спекулирующего дерьмовыми шмотками. Он стрелял в барыгу2, от чьей «дури»3 у того же Кабана погибло немало друзей. А что сделало государство? Что сделали люди, чей долг – защищать своих соотечественников? Защищать своих земляков от таких тварей, как Аратунян! Ничего они не сделали.

Говорил он как по-писаному. На тех, кто не любит думать своей головой, такие речи наверняка действуют безотказно. Зачем шевелить мозгами, если за тебя уже все продумали и все решили: что для тебя хорошо, а что плохо, что тебе делать и как тебе нужно жить. Это и есть фашизм. Его спайка даже не идея, а воля вождя, который знает все «что нужно белому человеку».

– А какие претензии ко мне? – Олег потушил сигарету.

– Лично к вам никаких. Судьба столкнула нас лбами. Я ведь понимаю, что помочь Кабану в этой ситуации мы не сможем. Но и в беде не оставим. И не смотрите на меня так, Олег Дмитриевич! Я скажу вам, кто дал ему оружие и направил на цель… Кураев Петр Петрович. Вот и сделайте что-нибудь для русского народа! А за все остальное – не обессудьте.

Через минуту в квартире остались только хозяева.

Олег выпустил жену из объятия, выключил в гостиной свет и подошел к окну. Свет уличных фонарей уже смешался с предрассветной мглой. Бритоголовые выходили из подъезда по одному, по двое и растворялись в ней как тени. Олег смотрел в окно, его до сих пор била мелкая зябкая дрожь.

Семенова он разбудил с трудом. Как приехал в отдел, сразу распорядился привести Васильева на допрос.

– Не спится?! – возмутился Михаил, когда его наконец разбудили.

– Умойся. Приведи себя в порядок. – Олег убрал курточку в шкаф. – Сейчас Кабана на допрос приведут.

– Кого?

Лицо у Семенова со сна было мятое, глаза красные, голос недовольный.

Олег посмотрел на него и повторил:

– Приведи себя в порядок.

Вскоре привели Васильева.

Олег раздвинул на окне шторы. Над городом поднималось холодное красноватое солнце. В кабинете, если не считать зарешеченного окна и задержанного в наручниках, царила почти домашняя обстановка. Олег неторопливо перебирал бумаги. Семенов колдовал над чайником и с любопытством поглядывал на напарника.

Вид у бритоголового был аховый. Ничего общего с ночным образом безразличного к смерти самурая.

– Привет тебе от Медведя, Кабан! – не поднимая головы, произнес Олег.

Это прозвучало так неожиданно, что вздрогнули не только бритоголовый с Семеновым. Олегу тоже стало не по себе, словно это сказал кто-то посторонний.

От неожиданности у бритоголового даже перехватило дыхание.

– Сигарету? – Олег положил пачку на стол.

Васильев кивнул и вдруг жалостливо сморгнул.

Олег прикурил две сигареты, одну протянул задержанному.

– Гражданин Васильев, мы все знаем! И про Кураева Петра Петровича. И про то, как он втянул тебя в это дело, – он посмотрел на Семенова.

– Да, – кивнул тот и положил в стакан ложечку растворимого кофе. – Кофе будешь?

Бритоголовый кивнул.

– Запираться нет никакого смысла, – Олег пододвинул бритоголовому пачку сигарет. – Я советую чистосердечно во всем признаться, рассказать о роли Кураева, о его причастности к убийству. Начинай говорить, парень!

Кураева доставили к полудню.

Васильева к этому времени уже поместили в следственный изолятор.

– Давненько мы с вами не виделись, Петр Петрович, – благодушно улыбнулся Костырев, глядя на Кураева. – Как ваше здоровье?

– Олег Дмитриевич спрашивает, что у тебя с головой? – уточнил Вахтанг. – Не полегчало?

Кураев, плотный, краснолицый человек лет тридцати, смотрел на них с брезгливым презрением. Было давно и хорошо известно, что он «толкает стволы»4 и вооружил половину отребья в городе. Но поймать его за руку не удалось до сих пор.

– Что же вы, Петр Петрович, так неаккуратно? – Олег продолжал доброжелательно смотреть на него. – Нанимаете мальчишку… Убийство… То есть – «мокруха». Не ваш стиль! Или так торопились выполнить «заказ»?

– А у него «крыша» на самом деле поехала, – усмехнулся Вахтанг.

– Это у тебя все ветром сдуло! – наконец подал голос тот. – Что за дела?! Дайте мне бумагу. Напишу заявление прокурору.

– Как же давно у меня кулаки чешутся на эту образину, – пробормотал в пространство Вахтанг.

– Кляузник, – подметил Олег.

– Поганец, – уточнил Вахтанг. – Ты ему суть дела разъясни.

Олег зачитал Кураеву показания Васильева, объяснил суть дела.

– Знать ничего не знаю! Наговаривает мальчишка! – Кураев к этому времени уже вошел в раж. – Я инвалид второй группы! У меня эпилептические припадки! Права такого не имеете!

– Бог с ним, пусть настрочит свою кляузу. Ты только ничего не забудь! – нарочито громко и раздельно произнес Вахтанг. – Прокурор любит подробности!

– Напишу, – кивнул тот и принялся строчить со скоростью опытного стенографиста.

– Смотри-ка ты, грамотный, – хмыкнул Вахтанг.

Минуты две он наблюдал, как Кураев пишет заявление. Потом сослался на необходимость подготовить очную ставку и вышел из кабинета.

Через несколько минут Кураев закончил свое художество на имя районного прокурора. Еще с минуту Олег делал вид, что внимательно перечитывает его. После чего встал и со словами:

– Я выйду на пару минут, посиди тут, – надел на Кураева наручники, застегнул их за спиной, закрыл дверь на ключ и ушел в туалет.

Спустя полминуты из шкафа с одеждой выбрался рослый, мощного сложения человек в ярком резиновом костюме с аквалангом за плечами и в маске. И принялся методично, но аккуратно избивать Кураева. От ужаса и нереальности происходящего тот потерял дар речи.

Аквалангист обрабатывал его недолго, но профессионально. Закончив экзекуцию, поднял Кураева с пола и беспрепятственно вышел из кабинета.

Кураев сидел на стуле, выкатив полубезумные глазки на большой настенный календарь, и чувствовал, как боль растекается по всему телу.

Через минуту, смеясь и переговариваясь, в кабинет зашли Вахтанг с Олегом. Дверь снова открывали ключом.

– Если все будет нормально, очную ставку через двадцать минут устроим, – сказал Вахтанг.

– Дайте мне ручку и бумагу! – истерично взвизгнул Кураев.

Олег с Вахтангом недоуменно переглянулись.

– Что теперь-то с вами случилось, Петр Петрович?

– Выпустите меня! Снимите с меня наручники!

– Олег, это приступ, – озабоченно произнес Вахтанг. – Никакой он не эпилептик, он же буйный больной! Шизофреник. Я его медицинскую карту читал. Вызывай «Скорую помощь». Наручники с него не снимай, мало ли что.

– Нет-нет, медиков не надо, – уже спокойней сказал Кураев. – Просто дайте мне бумагу с ручкой.

– Еще одну кляузу накатаешь? – Олег протянул ему лист бумаги. – Ты можешь сказать, что случилось?

– Меня избил водолаз, – губы у Петра Петровича мгновенно посинели и затряслись. – Он вылез из шкафа и бил меня. Я требую экспертизу!

– Это приступ, – покачал головой Вахтанг. – Точно. Я такое уже видел, – он выглянул в коридор и спросил у кого-то: – Саша, посторонние выходили из кабинета, пока нас не было?.. А вы видели кого-нибудь?.. Петр Петрович, никто из находившихся в коридоре не выдел водолазов.

– Я требую экспертизу! – нестерпимо громко завопил Кураев.

– Олег, вызывай «Скорую»! – Вахтанг даже с сочувствием смотрел на бьющегося в истерике Петра Петровича. – Слава богу, что он в наручниках. А с другой стороны, он ведь требует экспертизу. И нам нужна экспертиза. Вдруг голова у него резко пошла на поправку?

– Сидеть ему в любом случае придется, – кивнул Олег. – Жаль, очную ставку теперь не провести. Медики будут с минуты на минуту.

– Идем в коридор, покурим, – Вахтанг подошел к двери.

– Нет! Не оставляйте меня одного. – Кураев затравленно посмотрел на Олега и уставился на шкаф с одеждой.

На дворе было десятое декабря девяносто восьмого года.

2. Необоснованные подозрения

– Олег Дмитриевич, задержитесь, – подполковник Воронцов испытующе посмотрел на него поверх очков. – И вы, Вахтанг Петрович, тоже задержитесь.

Гарибов с Костыревым переглянулись.

– Можете курить, – предложил Воронцов, пододвинув к ним пепельницу. – А вы, Олег Дмитриевич, кажется, бросили?

– Да, еще до рождения ребенка, – ответил Олег.

– Олег Дмитриевич, объяснитесь. Что за странная история вышла у вас со служителями культа? С отцом Викентием, в частности. Ваши трения уже стали достоянием общественности… И последним об этом узнаю я.

Вахтанг неожиданно широко улыбнулся и сделал Олегу знак помолчать.

– Семен Павлович, позвольте мне разъяснить ситуацию. И желательно с глазу на глаз. Олегу Дмитриевичу сделать это будет затруднительно.

Воронцов задумчиво посмотрел на него и кивнул.

– Олег Дмитриевич, выйди, пожалуйста, – улыбнулся Вахтанг. – Семен Павлович, сейчас я вам все объясню.

Олег вышел из кабинета начальника.

«Все равно ни о чем не жалею, – подумал он. – Если повторится такое, поступлю точно так же».

Он почувствовал, как от этих мыслей каменеет лицо. И заметил, как на него с интересом смотрит светловолосая девушка возле кабинета Корнеева.

«Что он там насчет общественного мнения говорил? – вспомнил Олег, поднимаясь к себе. – Видно, брат, что-то ты упустил, проморгал что-то».

В кабинете возле окна стоял Семенов. Пребывал он в излюбленной позе юного натуралиста, неожиданно узревшего на улице механическое чучело допотопного ящера. И как обычно, хлестал чужой кофе вприкуску с чужим же печеньем. Появление Костырева картинно проигнорировал, только принялся энергичней жевать. Знал, что сейчас ему начнут выговаривать.

Олег сел и побарабанил пальцами по столешнице.

– Что-то случилось? – спросил Семенов, не отрываясь от окна.

– Ты газеты вчерашние читал?

– Нет. Что стряслось-то? – Михаил даже жевать перестал.

– Сдается мне, отче Викентий поднял свору на защиту господина Косолапова.

– Серьезно?! И что делать будем?

Вместо ответа Олег снова побарабанил по столешнице.

– Воронцов в обиду не даст, – уверенно заявил Михаил. – Объясни ему, что к чему. Он мужик правильный. На поводу у этой сволочи не пойдет.

Олег задумчиво посмотрел на него:

– Будь другом, пройдись по отделу, собери все вчерашние-позавчерашние газеты с общественным мнением против господина Костырева. Хорошо?

Семенов кивнул и с явной неохотой оторвался от подоконника.

После его ухода Олег принялся бесцельно бродить по кабинету. Завел будильник в шкафу, сверил его со своими часами. Он только сейчас посочувствовал Вахтангу – иногда объясняться с Воронцовым было сущим наказанием.

Минут через десять пришел Гарибов. Несколько секунд молча разглядывал Олега.

– С тебя, кстати, бутылка коньяка причитается, – подражая Этушу в «Кавказской пленнице», сказал он.

Олег кивнул. Он ждал продолжение.

– Ему ничего не нужно объяснять про фашизм! – яро выговорил Вахтанг, в его голосе даже грузинский акцент появился. – Это не шутки, Олег! Из-за наводки на Кураева мы нарушили золотое правило круговой поруки… И не улыбайся так! Это дело серьезное. На тебя и твою семью наехали отморозки. Надо было их еще по зиме в блин раскатать! Зря я тебя тогда послушал! Слов они не боятся! – Вахтанг присел на подоконник. – Где Семенов?

– Сейчас подойдет.

– Работенки тебе подвалило. Только коньяком не отделаешься! К полудню появится некто Коростецкая Анна Степановна. Поговори с ней.

– Не понял, что значит: «Поговори с ней»?

– Не знаю! Может быть, донос. Может, еще что-то. Но командир попросил лично тебя побеседовать с ней. Сказал, если у тебя возникнут затруднения, идти сразу к нему.

– Убили кого-то?

– Не знаю я! – лицо у Вахтанга стало чудны́м. – Не знаю… Когда Семенов появится, отправь его ко мне.

– Хорошо. Слушай, а…

– Что? – Вахтанг остановился в дверях.

– Нет, ничего. Спасибо.

– Спасибо не булькает! – Вахтанг махнул рукой на прощание. – Ладно, работай!

Олег посмотрел ему вслед, похмыкал и записал в блокноте фамилию будущей посетительницы. Несколько раз подчеркнул написанное. Потом добавил еще несколько вопросительных знаков. Несмотря на туманное распоряжение Воронцова, на его сердце стало спокойней.

Через минуту дверь кабинета приоткрылась, за ней быстро и невнятно забубнили.

– Михаил, закрой дверь! – прикрикнул Олег. – Ну и денек!

Семенов самодовольно помахал свернутой в трубочку газетой:

– Кто сказал, что я не сыскарь?

– Тебя Вахтанг вызывает, – Олег разложил на столе добытую им «Вечерку».

– Не сказал, зачем вызывает?

– Нет. Сказал, чтобы зашел к нему, как появишься.

Михаил почесал за ухом, порылся в бумагах на своем столе и ушел.

Олег нашел в газете статью «Мракобесие», подписанную отче Викентием. Хмыкнул: «Надо же…» И принялся внимательно читать. Закончив, снова перечитал.

– Ерунда какая-то, – он откинулся на спинку стула. – Да вы, батюшка, никак дурачок? – и пропел в нос, барабаня пальцами по столешнице: – «Бледный, худой, евроглазый прохожий…»5 Бородатый прохожий… Глуповатый прохожий… Что ты, что ты, душа моя?!

«Наверное, это никогда не закончится, – думал он. – Даже наверняка не закончится. Потому что сравнительно честных способов отъема денег намного больше четырех сотен. А когда у человека в голове каша, ему уже не объяснишь, что он не прав. Он все равно будет считать себя грамотным, опытным и невероятно ловким. А когда поймаешь его за руку на месте преступления или докажешь или докажешь причастность к нему, каждый из этих умников моментально прикидывается бедной овечкой и жертвой обстоятельств. А в этом случае, всегда кто-то неправ, виноват и остается крайним».

Михаил так и не появился. Олег выпил кофе, поглазел на улицу, поговорил по телефону с супругой. Потом еще выпил кофе. Вырезал из газеты пасквиль отче Викентия и убрал его в бумажник, чтобы не забывать о происках врага. После этого сходил в буфет и перекусил горячими пирожками.

Ровно в двенадцать пополудни появилась Коростецкая Анна Степановна. Семенов, будь он в это время в кабинете, непременно окрестил бы ее Сарой Моисеевной.

– Вы – Костырев?

– Да, Костырев Олег Дмитриевич. Проходите, присаживайтесь.

– Здравствуйте.

– Добрый день, Анна Степановна. Давайте, я помогу вам снять плащ.

Ей было около тридцати лет. Невысокая, привлекательная. И еще было в Коростецкой что-то завораживающее. Олег так и не сообразил, в чем тут дело. Но исходившие от нее флюиды почувствовал.

– Что вас привело ко мне, Анна Степановна?

Вместо ответа она открыла сумочку и положила на стол пресс документов, накрыла их большой цветной фотографией задумчивого молодого человека в темном костюме и при галстуке.

– Таким он был, мой Эдик, – произнесла она с совершенно неподражаемыми еврейскими интонациями. – Я принесла его фото, чтобы вы видели, кого они убили.

Олег коротко глянул на нее и взял фотографию в руки.

– На могильном памятнике его лицо выбито с этого фото. Поверьте мне, он был прекрасным человеком! Эдик работал в отделе снабжения «Железоделательной компании». Сегодня двадцать шестое сентября. Через неделю ему исполнилось бы двадцать девять лет. Господи, мы думали, что будем жить вечно, – она приложила белоснежный платочек к уголкам глаз.

Олег терпеливо ждал, когда закончится спектакль с выговором тети Сони и винегретом из домашних заготовок. Наигрыш он чувствовал кожей.

– Он всего добился сам! – тем временем говорила Коростецкая. – Не лгал, не изворачивался, всегда был честен с людьми и со мной! Я не знала многих проблем, которые у него возникали. Мы ведь живые люди, каждый со своими недостатками. Но он считал, что жена, его семья не должны нуждаться ни в чем, деньги, быт. Святая обязанность мужчины – обеспечить свою семью всем необходимым!

Она на секунду прервалась. Олег воспользовался паузой и подал ей стакан воды:

– Выпейте, пожалуйста. У вас есть дети?

– Двое. Мальчик и девочка. Я всегда считала, что это святой минимум. Супруги должны привести в мир хотя бы одного мальчика и девочку. Эдик был со мной согласен… Вы поймите, в начале ему фатально не везло. Если человеку сопутствует удача, он может все! Но когда удачи нет, ни ум, ни связи, ничто не поможет! Разве вам это не знакомо?

– Отчасти вы правы.

Документы Олег не трогал. У Анны Степановны все было разыграно как по нотам. А он хорошо помнил напутствие Вахтанга: всего лишь «поговорить с ней».

– Но удача пришла и к нему! Эдик поступил в юридический институт. По сути, он ведь был вашим коллегой! Писал очень умные, аргументированные статьи в газеты. Его с радостью печатали! – она на мгновение прервалась. – Он был очень талантлив. И все это время работал обычным рабочим. Потом удача снова улыбнулась ему – его взяли в заводоуправление. Он часто ездил в командировки. Говорил, что выпала удача повидать матушку-Россию, – и вновь повторилась: – Он был невероятно талантлив, владел пером, кистью!

– Извините, Анна Степановна, я вас перебью. Что же произошло?

Она судорожно вздохнула и отпила из стакана воду. Уже без наигрыша.

– Его убили… Он умер в обнимку с этой шлюхой…

Олег покачал головой и отвернулся к окну.

Был конец сентября девяносто девятого года. Над городом клубились тучи. Перед окном ветер раскачивал ветви тополя. В природе чувствовалась незавершенность. Хотелось взять волшебную кисть и подправить горизонты, пасмурный лик города, темное небо над головой.

– Его смерть не была несчастным случаем, – немного успокоившись, произнесла Коростецкая. – Это было продуманное и хладнокровное убийство.

– Прокуратура открыла уголовное дело?

– Я же вам объясняю, они все списали на несчастный случай!

– Могу я взглянуть? – Олег отложил фото Коростецкого и принялся изучать пресс документов. – Не знаю, смогу ли быть вам полезен? Если у вас есть обоснованные подозрения, еще раз обратитесь в прокуратуру. Либо в сыскное агентство. Они в нашем городе есть.

– Если мне не останется ничего другого, я так и сделаю. Но Семен Павлович (то бишь, подполковник Воронцов, понял Олег) посоветовал сначала поговорить с вами. Он рекомендовал вас как лучшего сыщика в городе.

Костырев снисходительно улыбнулся и встал:

– Простите, Анна Степановна, но помочь вам я не могу. К слову сказать, сыщик я обыкновенный, даже посредственный. Могу только посоветовать, еще раз обратиться в прокуратуру.

– Может быть, за вознаграждение?

– Извините, Анна Степановна, – Олег подошел к двери. – Мне пора.

– Но поймите, Эдик в последнее время встречался с какими-то подозрительными людьми… Я помню только одно имя, то ли Ален, то ли Амен… Эдик не раз повторял, что очень скоро жизнь наша станет намного лучше.

– Анна Степановна, вот ваш плащ. Извините, но помочь вам ничем не могу.

Она еще раз попыталась что-то втолковать ему. Но Олег выпроводил гостью из кабинета и поднялся к Гарибову.

– Как успехи? – поинтересовался тот.

– Поговорил с Коростецкой.

– Что выяснил?

– Вахтанг, дорогой! – с грузинским акцентом произнес Олег. – Мне велено было поговорить с ней! Я с ней поговорил!

– А если серьезно?

– У девушки погиб муж, умер в объятиях любовницы. Девушка до сих пор не может прийти в себя. Такой правильный, идеальный человек умер так нелепо и даже с позором. Выпивали в гараже, задохнулись выхлопными газами.

– Понятно.

– У девушки горе. Ее можно понять… Какой-то сегодня день паршивый, а ведь он только начинается.

– Денёк, говоришь, паршивый? – Вахтанг принялся перелистывать подшитые в папке документы. – Тут еще одна новость подоспела. У Заурбека Гайчаева сына отравили, умирает мальчишка. – Олег к его сообщению остался равнодушен. – Но не это главное. Перед этим пацана похитили и вернули отцу за очень… очень большие деньги.

Олег подошел к окну. В этот момент он стал похож на потомка погибшей расы: лицо словно окаменело, взгляд ожесточился, во всем его облике проявилось что-то нечеловеческое.

– Сейчас эта сволочь весь город перевернет, – негромко произнес он.

Олег смотрел на симпатичную девушку, сидевшую возле его стола, и понимал, что она действительно «не при делах». Такое и в страшном сне не приснится. «Впрочем, поделом и ей, – через мгновение решил он. – Видно, падка на денежки, что бы сейчас не говорила».

С ее слов выходило, что она просто хотела завести друзей среди таких же недавно переехавших в город. Олег усмехнулся про себя: «Хорош друг, ее же начальник, пардон, хозяин, мерзавец, каких еще поискать».

– Значится, Марина Яковлевна, – бодро сказал Семенов. – На фотографии никого не узнаем?

– Рахимова я узнала, – Губина вдруг покачнулась, но тут же выпрямилась и посмотрела на Олега. Даже отвечая на вопросы напарников, она смотрела только на него, словно ждала помощи. – Он здесь моложе и не похож на себя, но узнать его все-таки можно.

– А этого человека вы узнаете? – Михаил показал ей цветной снимок с группой ребят в спортивных костюмах. – Вот этого, – он постучал ногтем по физиономии рослого мордатого парня.

– Нет, этого человека я не знаю.

– Ну, как же так? Как же так, Марина-свет-Яковлевна?! – проворковал Семенов. Олег покосился на него и незаметно покачал головой. – С этим человеком вы столкнулись лицом к лицу в клубе, – продолжал по-голубиному ворковать Михаил. – Это и есть кровавый Джейсон. Так сказать, собственной персоной.

Перед глазами у Губиной снова качнулось. Пронеслась перед глазами размалеванная рожа паяца в костюме забомжевавшего средневекового палача. В ушах всколыхнулся вздох электрического рейва. Она увидела лоснящееся от пота, самодовольное лицо Рахимова с потухшей сигаретой в углу рта. Вновь почувствовала мимолетное уже возбуждение начала вечеринки.

– Значит, Жильцова не узнаем, – уже нормальным голосом подытожил Семенов. – Так и запишем: «Жильцова Виктора Сергеевича на предоставленной фотографии свидетель не опознала».

– А как вы завели с Рахимовым дружеские отношения? – спросил Вахтанг.

Сегодня они решили отдать пальму первенства Михаилу, лишь слегка корректировали допрос время от времени.

– Что вы имеете в виду под дружескими отношениями?

Вахтанг понимающе улыбнулся:

– Марина Яковлевна, как выяснилось, Рахимову можно было не работать. Совсем. А он внезапно начинает совершенно неприбыльное дело.

– Знаете, как-то это все несерьезно! – вставил Михаил.

Вахтанг снисходительно посмотрел на него.

– Ну и ну, – Олег снова покачал головой.

– Насколько нам известно, вы начали у него работать не так давно.

И снова она принялась рассказывать о том, что просто хотела найти здесь земляков. Земляки ведь помогают друг другу.

– Да, конечно, – кивнул Семенов. – Рахимов родом из Копейска, вы тоже из Челябинской области.

Олег подошел к окну. Было утро, начало пятого. Вдоль дороги мерцали уличные фонари. За спиной размеренно бубнил Михаил. Голос Губиной то затихал, то вдруг накалялся и становился звонким и сильным от внутреннего напряжения. «Нет, – пришел к окончательному выводу Олег, – она к убийству не причастна. Вообще никаких проблем, формальностями занимаемся! Убийца застрелен на месте преступления охраной. Осталось только уточнить мотив, толкнувший Жильцова на очередное преступление… Надо полагать, деньги. Или месть».

– Хорошо, Марина Яковлевна, – произнес он вслух, вклинившись в короткую паузу во вдохновенном монологе Семенова. – Вы можете идти. Внимательно перечитайте свои показания, ознакомьтесь с подпиской о невыезде. Если что-то не так, поставьте об этом в известность Михаила Андреевича.

Семенов протянул ей протокол допроса. Губина положила его перед собой и принялась медленно перечитывать. Олег посмотрел на часы.

Он незаметно задремал. Проснулся через несколько мгновений от телефонного звонка:

– Костырев слушает.

– Олег! – он не сразу узнал голос Любарского из экспертной группы. – Для тебя есть новости.

– Хорошие или плохие?

– Это тебе решать. Я насчет убийцы из этой забегаловки. Это не Жильцов! Опознали его по документам. Но это не он. Очень похож на Жильцова, но не Жильцов. Мы сняли отпечатки пальцев, сравнили их с архивными данными. – Олег кивнул, в свое время Жильцов получил срок за налет и грабежи. – Это не он. Личность сейчас выясняем. Если что-то прояснится, сразу сообщу. Салют!

– Салют, – Олег положил трубку на рычаг. В его ушах все еще звенел голос Любарского.

Вахтанг смотрел на него с любопытством. Без интереса смотрела Губина. Михаил с мурлыканьем выписывал ей пропуск.

– Вот, Марина Яковлевна, теперь вы свободны, – он протянул ей документы. – Вас проводить?

– Нет, спасибо. Не нужно.

Михаил все же проводил ее до двери.

– Кто звонил? – Вахтанг закурил и посмотрел на Олега.

– Любарский звонил. Это не Жильцов.

– Как это не Жильцов?! – громко спросил Михаил. Он чувствовал себя в ударе.

– Не знаю, – покачал головой Олег. – Провели дактилоскопическую экспертизу. Оказалось, что это совсем другой человек.

– Ну и ну, – пробормотал Вахтанг, покосившись на Олега.

– Как же у него оказались чужие документы? – с обидой в голосе спросил Михаил.

– А вот это нам и предстоит выяснить, – Олег встал и снова подошел к окну. – Налицо преступный сговор, вот как это я понимаю.

Вахтанг в сердцах выругался.

– А как все хорошо складывалось, – пробормотал Семенов.

Он выглядел самым разочарованным.

По дороге в Сороковую больницу они перекусили в «Горнице» – в кафе с подачей спиртных напитков. Кроме них здесь отдыхали два субъекта, уже осоловевших от пьянства. Михаил проворчал в их адрес что-то раздраженно и утешился сотней граммов «Столичной». Олег с Вахтангом ограничились минералкой.

– Довольно странная девица эта Губина, – задумчиво произнес Михаил.

– Отчего же? – спросил его Вахтанг, без интереса ковыряясь в своей тарелке. Последнюю неделю он почти не ел – давал о себе знать невроз желудка.

– Ну, как же, как же, – Семенов побарабанил пальцами по столу. Он явно не знал, что сказать. – К примеру, эта ее манера…

– Сдается мне, что она тебе приглянулась. Кстати, что с лицом, Дон Жуан?

Семенов машинально прикоснулся к лейкопластырю телесного цвета и поморщился.

– Кошку гладил, – невнятно пробурчал он. Лейкопластырь был внушительной длины.

– Бойцовская порода, – усмехнулся Вахтанг. – Ты все-таки осторожней с кошечками…

– Ладно, вы тут посидите, а я Любарскому перезвоню, – Олег подошел к стойке бара. – Позвонить от вас можно?

– Пожалуйста, – девушка с бейджиком: «Елена» протянула ему телефон.

– Валентин Эдуардович, – сказал Олег, когда на другом конце провода сняли трубку. – Это Костырев. Больше ничего не выяснили?

– Нет, Олег Дмитриевич. По отпечаткам пальцев опознать убитого не удалось.

– Понятно.

– Олег, Михалычу от меня привет передавай.

– Обязательно. Салют! – Олег вернул телефон и улыбнулся девушке. – Лена, этим больше не наливать! – он показал пьяным удостоверение. – Ребята, без шума и пыли, договорились?

– Начальник, – один из собутыльников даже привстал, чтобы выразить ему свое почтение. – С нами полный порядок.

– Да, – подтвердил второй, он уже точно не понимал, где находится.

– Подъем! – скомандовал Олег, вернувшись за свой столик.

– Что, опять?! – голосом Джигарханяна из мультфильма «Жил-был пес»6 вопросил Вахтанг.

В тепле его разморило. Чтобы не заснуть, он выкурил две сигареты подряд.

Михаил задумался так глубоко, что не заметил появление Олега.

Костырев помахал на прощание девушке за стойкой.

Они вышли на улицу. Темное небо нависло над городом. Не было видно ни звезд, ни облаков. Сплошная темная масса. Твердь.

– Ну и ну, – пробормотал Олег, разглядывая небо и первые освещенные окна в многоэтажных домах, и проскочивший в сторону больницы тандем из «Скорой помощи» и патрульной «Волги» ДПС.

Когда они подъехали к городскому моргу, «Скорая помощь» уже отъезжала, а возле патрульной машины бродил перетянутый белыми ремнями молоденький сержант.

– Чьи останки? – спросил его Вахтанг мимоходом.

– Какой-то упившийся жулик в бетонную остановку врезался. На «глушняк», – равнодушно отозвался тот.

– Один?

– Вроде один.

– Что значит «вроде»? – Вахтанг даже остановился на полпути.

– Бог его знает, один он там был или нет? – вяло отмахнулся патрульный.

В коридоре морга стояла каталка, накрытая зеленой клеенкой. Что-то под ней в нескольких местах горбилось. Видимо, это было все, что осталось от упившегося до смерти жулика. А возможно, не от него одного, если верить емкому рассказу патрульного.

Михаил заметно побледнел и все время держал согнутый палец возле носа. Олег ободряюще похлопал его по спине и пошел по коридору

За одной из дверей бубнили на два голоса – оформляли жертву ДТП. Олег без стука открыл дверь и поманил пальцем обритого наголо крепыша лет тридцати пяти в зеленом халате и разноцветных шерстяных гетрах над суконными ботами.

– Михалыч, мы к тебе. На опознание некоего Жильцова.

За столом сидел второй гаишник и быстро заполнял какой-то бланк. Он коротко глянул на них и продолжил оформление погибшего.

Бритоголовый вышел в коридор и направился к покрашенной суриком железной двери.

– Рехнешься ты в своей прозекторской, Михалыч, – сказал Олег.

– Это вряд ли, – он пропустил их вперед и ушел к холодильникам.

– Школу еще не закрыл? – спросил его Вахтанг.

– Нет! – Михалыч в спортивном клубе вел секцию тхеквондо. – Решил попробовать?

– Юрку своего хочу определить к тебе в ученики.

– Приводи, – Михалыч вытянул из холодильника стеллаж с лже-Жильцовым.

– Ага, грим сняли. Что ж, господа, – внушительно произнес Олег. – Факт подлога, если можно так выразиться, налицо. Это не Виктор Сергеевич Жильцов, шестьдесят восьмого года рождения.

На теле покойного имела место фрагментарная художественная татуировка, стилизованная под самурайский канон. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять – этот человек не отбывал срок за совершение тяжких преступлений.

– Кто же это такой? – пробормотал Олег.

– Ребята, я выйду? – неуверенно попросил их Михаил, лицо у него побледнело.

– Иди уж, витязь, – усмехнулся Вахтанг. – Контракт с этим человеком заключили как с Жильцовым.

– Наверняка он настоящий актер, – Олег отвернулся от покойника. – Знакомство Рахимова и Жильцова в прошлом – факт доказанный. Сдается мне, что Жильцов все же причастен к его убийству.

Вахтанг разглядывал темный кровоподтек на груди покойного – смертельное ранение, след от удачного выстрела охранника.

– Дело за малым…

– Да, – кивнул Олег. – Но у меня больше нет никаких мыслей.

– У меня тоже. Может быть…

Они неторопливо вышли в коридор, расступились перед Михалычем, катившим бренные останки под зеленой клеенкой, и пошли на выход.

– По домам? – Олег оглянулся на металлическую дверь в конце коридора. – А где Мишаня?

– Озоном дышит.

– Мужики, идите сюда!

– Ага, вот и он! – усмехнулся Вахтанг.

Михаил стоял возле окна в кабинете патологоанатома и вид у него был такой победоносный, словно он уже перебил всех драконов на свете.

– Что стряслось? – поинтересовался Олег.

– Что стряслось?! – переспросил тот. – А то и стряслось, что нашел я вашего Жильцова! Нет, ты можешь себе представить?! – шумно восторгался он, размахивая газетой с бесплатными объявлениями. – Этот некромант ваш объявление раз десять перечитал, наверное!

– Кого ты имеешь в виду? – Вахтанг с Олегом переглянулись.

– Каратиста вашего.

Вахтанг отобрал у него газету:

– Какое?

– Вот это! – показал Михаил и возбужденно прошелся по кабинету.

– «Прошу вернуть за вознаграждение утерянные документы на имя Жильцова Виктора Сергеевича», – процитировал Вахтанг. – И номер телефона.

– Городской? – уточнил Олег.

– Да, – Вахтанг протянул ему газету.

– Ну и ну, – пробормотал Олег. Газета была от прошлой недели, объявление с городским телефонным номером. – Что будем делать?

– Брать! – кровожадно взрыкнул Семенов.

– Кого ты брать будешь? – снова усмехнулся Вахтанг. – Ты видишь, какое у него алиби?

– Ладно, пошли отсюда, – оборвал их Олег. – Значит, так, – продолжил он уже в машине. – Возвращаемся в отдел и уже оттуда вызываем гражданина Жильцова на допрос. Думаю, время для звонков самое подходящее. Михаил, тебе как всегда персональное задание. Как только выясним адрес Жильцова, берешь на себя наружное наблюдение. Не доверяю я лояльности этого субъекта.

Как выяснилось позже, указанный в объявлении телефон принадлежал некой Свободиной Ирине Витальевне. Из базы данных следовало, что женщина она в годах, проживает в двухкомнатной квартире. Сам собой напрашивался вывод, что гражданин Жильцов снимает у нее жилье.

Выяснив адрес, Михаил уехал на персональное задание. Время подходило к семи часам утра. Спустя четверть часа, Олег набрал номер телефона Свободиной.

Звонить и перезванивать пришлось больше минуты. Видимо, хозяйка квартиры вместе с жильцом спали сном праведников. Олег даже хмыкнул от такого сравнения. Наконец трубку сняли.

– Алло! Я вас слушаю! – осведомился приятный женский голос.

– Я не ошибся, это номер 55-51-15? – уточнил Олег.

– Да.

– Нашлись документы на имя Жильцова Виктора Сергеевича.

– Правда?! – обрадовано воскликнула Ирина Витальевна. Олег посмотрел на Вахтанга и с сомнением покачал головой. – Я сейчас позову Витеньку, подождите!

Прошло добрых две минуты, прежде чем в трубке возник хриплый грубоватый голос:

– Здорово, мужик! Чё, документы мои нашел? – судя по голосу, Жильцов был пьян. – Ты, короче, вези их на дом. Здесь и рассчитаемся. Не бойся, не обижу. Записывай, короче, адрес…

– Адрес я знаю, – перебил его Олег. – Виктор Сергеевич, вас беспокоят из уголовного розыска.

– Вон оно чё, – протянул Жильцов.

Пока что свою роль он исполнял безупречно. В том, что это хорошо отрепетированная роль, Олег не сомневался.

– Ваши документы были найдены при трагических обстоятельствах.

– Да? А чё случилось-то?

– Об этом мы поговорим на месте. Сможете подъехать сейчас?

– А чё? Могу, – в голосе Жильцова появилась издевка. – Только побреюсь!

– Хорошо, мы вас ждем, – Олег положил трубку на рычаг.

– Как впечатление? – спросил Вахтанг, убирая отводную трубку.

В ответ Олег скептически пожал плечами и подошел к окну.

– Как думаешь, Губина знает его?

– Думаю, нет. Вряд ли. Хотя и этого исключать нельзя. – Олег посмотрел на Вахтанга, тот прикуривал очередную сигарету. – Ты бы отдохнул, сейчас мы с Михаилом вдвоем справимся.

– Ну уж нет! Пропустить такое представление? Да ни за что! – усмехнулся тот.

– А вот и гражданин Жильцов, – сказал Олег спустя полчаса, когда возле отдела припарковалась новенькая «пятнашка»7 цвета морской волны.

Из нее вышел высокий упитанный парень в короткой меховой курточке. Почти вслед за ним подъехал милицейский «Уазик». Из него выскочил Семенов. Через полминуты он вбежал в кабинет:

– Но эта бабушка, я бы вам сказал… Секс-бомба! Наверняка с годом рождения напутали.

– Тихо, – цыкнул на него Олег.

Дверь кабинета без стука открыл гражданин Жильцов:

– Я с вами по телефону разговаривал?

– Да, – кивнул Олег. – Давайте сразу уточним. Вы – Жильцов…

– Виктор Сергеевич. Судим. Вы ведь все знаете!

– Знаем, – кивнул Вахтанг. – Мы про тебя много чего знаем!

– Личность свою подтвердить можете?

– Ну и ну, – развел руками Жильцов. Михаил радостно улыбнулся и посмотрел на Олега. – Вы тут чё в «ментуре»…

– Виктор Сергеевич! – оборвал его Олег. – Права на вождение автомобилем у вас при себе?

– С собой!

– Предъяви! – раздраженно сказал Вахтанг.

Жильцов порылся в карманах, протянул Олегу права.

– Не боитесь пьяным за руль садиться?

– Я трезв как стеклышко, – ухмыльнулся тот.

Олег коротко глянул на него:

– Рахимова Рафиса Наильевича знаете?

– А этот сученок здесь, что ли?! – изумился Жильцов.

За это искреннее изумление Олег поставил бы ему пятерку.

– Ты перед нами ваньку не валяй! – гаркнул Вахтанг. – Знаешь Рахимова или нет?

– Чё это он? – Жильцов перевел взгляд с Олега на Гарибова. – Где мои документы?

– Излагаю суть, – Олег протянул Жильцову права. – Рахимова ночью убили в клубе «Патриот». Его убийца назвался вашим именем. С собой у него были ваши документы. Получается, что вы, Жильцов, никто иной, как организатор преступления!

– Ты чё, начальник, «мокрое шьешь»8?! Ни хрена у тебя не выйдет! Я знать не знал, что Рафиска в городе! А документы я потерял!.. Или в трамвае вытащили!..

– Мы все знаем! – снова гаркнул Вахтанг.

– Менты поганые! – Жильцов вскочил со стула и сбычился.

Через три дня его отпустили.

– Посмотрел бы я на того фокусника, кто его натаскал, – пробурчал Семенов, когда Вахтанг вернулся от командира.

– Я бы тоже хотел на него посмотреть, – кивнул Вахтанг. – Как ни крути, а на криминального гения Жильцов не тянет.

– Вот он появился, ваш гений, – равнодушно произнес Олег, он стоял возле окна.

– Что делает? – с любопытством спросил Михаил.

– На окна наши смотрит.

– Радуется, наверно, – Семенов тоже подошел к окну. – О, секс-бомба его появилась! В машину садятся.

– Красивая женщина? – полюбопытствовал Вахтанг.

– Не то слово!

– А в компьютере она с какого года рождения числится?

– Кажется, с тридцать второго. Наверняка пенсию по старости получает, – хмыкнул Михаил. – Лет на тридцать в паспортном столе «ошиблись». Или на сорок.

– Ты не разглядел ее, что ли?

– А я к ней не приглядывался.

– Не приглядывался, – усмехнулся Вахтанг. – Ты нам то не рассказывай! Кстати, Олег, через полчаса зайди к командиру. К нему сегодня твоя знакомая приходила.

– Кого ты имеешь в виду?

– Коростецкую Анну Степановну.

– Кто такая? – оживился Михаил. – Почему не знаю?

– Ох, уж мне эта Анна Степановна, – Олег вернулся за свой стол. – Мне и без нее забот хватает.

– А кто это? – Семенов поглаживал пластырь на щеке.

– Михаил, – окликнул его Вахтанг. – Я тебя еще утром просил в архив сходить.

И вдруг на мгновение лицо у Семенова изменилось. Словно на краткий миг он надел отталкивающую маску или сквозь маску проступило его истинное обличье. Олег заметил это краем глаза. В сущности, не успел даже понять, что произошло с напарником.

– Что с тобой? – спросил его Вахтанг.

– Ничего, – Олег открыл первую попавшуюся под руку папку.

Вахтанг присел на краешек его стола.

– Вот ты меня коньяком обещал напоить, но забыл обо всем благополучно, – сварливо сказал он. – А сегодня тот самый день: пятница, конец рабочей недели. И дела разгребли.

– Пятница тринадцатое! – гукнул из своего угла Михаил.

– А вы, молодой человек, в архив шагайте, – успокоил его Вахтанг.

Михаил нервически расхохотался, но из кабинета не вышел.

– Так что, друг мой, не думай о всякой чепухе, – сказал Вахтанг уже Олегу. – Все очень просто – мы победим!

– Всех?! – Семенов наконец вышел из-за стола.

– А ты сомневаешься?

– Я разве против? – Олег без интереса перебирал бумаги.

– За чем же дело встало? – Вахтанг вскинул кулак в воздух. – Начинай побеждать!

– Все будет круто! – поддакнул Михаил. – Вертели мы их!

– Вот и договорились, – кивнул Гарибов. – После работы у меня посидим… Не забудь к Воронцову зайти… А вы, сударь, в архив! В архив шагайте! Олег, если понадоблюсь, я буду у себя.

Вахтанг похлопал Костырева по плечу и вышел из кабинета вслед за Семеновым.

3. Темный ангел

– Авен Лев Яковлевич. Двадцать семь лет, без определенных занятий, – зачитал данные Семенов. – Три дня назад жена подала в розыск. Пропал девять дней назад. Пока все.

– Кто нашел? – Олег сидел на переднем сидении рядом с водителем.

«Уазик» с трудом полз по лесной дороге. Как водитель ни ухищрялся, как ни старался ехать аккуратно, машину бросало из стороны в сторону – летом все проселки и лесные дороги разворотили экстремалы на внедорожниках. Впереди них шел «Уазик» со следователем прокуратуры и бригадой экспертов-криминалистов. Позади урчал бортовой «ЗИЛ».

– Охотовед нашел, – ответил Семенов. – Сразу побежал вызывать милицию.

– Наверняка, еврей, – небрежно бросил водитель и ловко, при такой тряске, прикурил. – Знаем мы их неопределенные занятия.

Олег посмотрел на его короткую стрижку и переспросил Михаила:

– Ты сказал Авен?

Фамилия убитого показалась ему смутно знакомой.

– Лев Яковлевич, – кивнул Михаил, – двадцать семь лет…

– Достаточно, – оборвал его Олег.

Фамилия Авена ему о чем-то определенно напоминала.

На следующем повороте, когда машину особенно чувствительно тряхнуло, на дорогу вышел невысокий усатый человек в камуфляже.

– Иван Коробейников, – представился он, когда приехавшие выбрались из машин. Лицо у него было хмурое. Олег даже посочувствовал охотоведу – попасть в такой переплет всегда неприятно. – Дальше только пешком.

– Как вы обнаружили тело? – следователь Черкасов сразу взял ход дела в свои руки.

Олегу не раз доводилось работать с ним в одной связке, но ничего хорошего или плохого об этом человеке он сказать не мог.

– Делал обход, – ответил охотовед.

Возле грузовика пересмеивались двое «суточников». Обоим за хулиганское поведение оставалось отсидеть по шесть суток. Но вовремя подвернулся случай помочь органам правопорядка, они уже предвкушали к вечеру оказаться на воле.

Любарский, эксперт из отдела Костырева, прохаживался вдоль дороги и явно наслаждался чистым лесным воздухом. Сумки с его принадлежностями стояли возле машины.

– Показывайте дорогу, Иван… – Черкасов вопросительно посмотрел на охотоведа.

– Алексеевич, – подсказал тот.

Он отошел к приземистой сосне. Только сейчас Олег заметил, что вокруг ее ствола обвязан собачий поводок. Из-за дерева выбежала рыжая лайка. Охотовед пробормотал ей что-то неразборчиво-ласковое и направился на восток вглубь леса.

– Кто-то же еще лазит по этим джунглям! – брюзжал Михаил, когда они свернули с дороги. – В гробу бы я видел такие прогулки!

Лес был сырой, под ногами хлюпала болотная жижа, поминутно приходилось перебираться через валежник. Из-за густого подлеска было сумеречно и по-особенному тихо, словно звуки вязли в ватной тишине.

Вскоре они пошли под гору. Здесь уже начиналось настоящее болото. Охотовед вел их по едва заметной тропке. Ступать приходилось след в след, по-волчьи. Еще через минуту появился темно-зеленый ковер пышных мхов.

– Олег, ты видишь это? – Семенов внезапно остановился.

– С каждым годом становится все веселей! – Любарский вполголоса выругался и тоже остановился.

И каждый из увидевших это замолчал и остановился.

Авен был прибит к старой сухаре9, с нее давно уже осыпались кора с сучьями. Он был прибит так, как римляне казнили разбойников и восставших рабов. Как распнули Христа. Его руки были подняты над головой, а из сомкнутых ладоней торчал потемневший от времени штырь. То же было проделано со ступнями ног. Но самым нелепым и страшным оказались пластмассовые красные крылья, каким-то образом прикрепленные за спиной. Замученный был обнажен до пояса.

Когда появились люди, вороньё на соседних деревьях подняло грай и встало на крыло. Спустя полминуты карканье затихло вдали.

– Носилки! – распорядился Черкасов. – Что, Олег Дмитриевич, еще один маньяк?

Почти все розыскники и следователи в городе были наслышаны, как в первый месяц работы в уголовном розыске Костырев остановил серийного убийцу.

– Пока трудно сказать, – Олег осторожно продвигался к дереву.

Черкасов неопределенно хмыкнул. Семенов украдкой посмотрел на него. Костырев изредка делал в блокноте пометки, сейчас на коллег он не обращал внимания. Охотовед сидел поодаль, прислонившись к стволу полусгнившей березы, его собака смотрела на людей возле сухары. «Суточники» нервно курили и негромко переговаривались. «Халтурка» уже перестала им нравиться.

Семенов стоял перед столбом, его глаза были широко открыты. В этот миг под его ногами разверзлась бездна. На остальных из глубины веков дохнуло смрадом оставшихся в прошлом бесчеловечных эпох.

– Кошмар, – бормотал под нос Любарский, – кошмар… Я многое видел, но такое?! Олег, подойди сюда.

– Что у вас? – Черкасов тоже подошел к эксперту.

– Думаю, это отпечаток человеческой ладони, – Любарский осторожно сдул с неглубокой вмятины на стволе древесную труху и пыль. – Такое впечатление, что по дереву был нанесен удар. Очень сильный удар. Древесина сухая. Можно сказать, каменная.

– Действительно, напоминает отпечаток человеческой ладони, – Черкасов нахмурился. – Не удивлюсь, если окажется, что преступник действовал в одиночку.

– Феноменально! – Любарский осторожно накручивал объектив фотоаппарата. – Никогда такое не видел! Напоминает жертвоприношение!

Мертвенный свет фотовспышки на мгновение залил мхи, полусгнившие стволы деревьев, экспертов. Семенов вздрогнул и прикрыл глаза, словно его ослепило солнце. Лайка смотрела на него, не отрываясь.

– В последнее время встречали в лесу чужих? – тем временем расспрашивал охотоведа Черкасов.

– В лесу всегда полно чужих: браконьеры, туристы, бродяги.

– А подозрительных людей не замечали?

– Чтобы такое сотворить могли?.. Нет, таких не встречал.

Олег медленно обходил столб по кругу. Разобрать что-либо между мхов и болотных кочек было почти невозможно. Глаз у Костырева был наметанный, но ни оторванных пуговиц, ни окурков он не заметил. Это было странно, учитывая, что из одежды на трупе остались только тренировочные штаны.

А мысли Олега крутились вокруг фамилии покойного: «Авен, Авен…». Что-то она ему определенно напоминала.

Сфотографировав место преступления и исследовав поверхность почвы, эксперты разрешили снять тело. С руганью и ухищрениями это удалось сделать. Труп положили в мешок, на н�