Чародейка Поволжья. Том 2. Вавилонский бурелом

Глава 1 Кобылка Фру-Фру

Уже второй день Фёдор приставал к Арине с транспортным вопросом. Очень уж понравилось героической душе ездить на мотоцикле.

– Я тебе в который раз объясняю, – начинала раздражаться Рина, – мало купить мотоцикл, нужно ещё права получить. А что ты скажешь в полиции? Граф Фёдор Иванович Толстой 1782 года рождения, в виде призванной по контракту героической души имеет желание получить права на вождение мотоцикла?

– Ты ж – Чародейка Поволжья, – протянул красивый черноволосый парень двадцати шести – двадцати семи лет, развалившийся на диване со стаканом колы в руке, – ты можешь сказать, что нуждаешься в средстве передвижения, что мотоцикл – мобилен, удобен, имеет высокую скорость и хорошую проходимость. А я – твой личный шофёр. Уверен, тебе не откажут. Ездит же Зинаида, хоть и вампирша.

– Уж не знаю, как Зинаида выкрутилась, – отрезала чародейка, нахмурив прямые брови, – а мы пешком походим или общественным транспортом обойдёмся.

– Давай меня невидимым для ГАИ сделаем? Отведёшь им глаза, и дело с концом.

– Представляю себе эту картинку, – сощурила зелёные глаза Арина, – едет по улицам Междуреченска мотоцикл без водителя, но с пассажиркой, нежно обнимающей за талию воздух. Не пойдёт.

Фёдор вздохнул и пошёл на кухню относить стакан. Современнику Пушкина было совсем не просто в двадцать первом веке. Особенно много нареканий вызывала необходимость обходиться без помощи слуг.

Арина откинула за спину длинные хвосты прямых тёмных волос. Ей тоже в последнее время пришлось не сладко. Внезапная кончина любимой бабушки и обретение магической силы явилось полной неожиданностью, особенно, когда её героической душой стал самый знаменитый дуэлянт девятнадцатого века. Да ещё нежданно-негаданно свалилась должность главной Чародейки всего Поволжского региона.

И вот теперь этот самый дуэлянт, облачённый в широкую белую футболку и шорты, стоял в дверях, задумчиво жуя яблоко.

– Я тут вчера в магонете полазил, – как бы невзначай проговорил он, бросив взгляд на своего мастера, – натолкнулся на кое-что любопытное относительно фантазмов.

Рина посмотрела на Алеута поверх очков, она читала книгу. Одним из фантазмов её слуги был огромный меч, визуализированный под меч главного героя знаменитой японской RPG, который Фёдор создавал из магической энергии. Вторым – два дуэльных пистолета, стрелявших чистой, незамутнённой магической силой. Интересно, что пришло ему в голову на этот раз.

– Помнишь, я тебе рассказывал, как участвовал в скачках, – с самым невинным видом проговорил граф. Рина кивнула, – к победе тогда меня привела моя любимая кобылка Фру-фру.

Чародейка не знала, привирает ли по поводу своей победы на знаменитом кавказском дерби Толстой или говорит правду, поэтому неопределённо кивнула: мол, помню, продолжай.

– Не понимаю, почему Пушкин написал, будто у меня был конь калмыцкой породы, – продолжил Фёдор, – я всегда отдавал предпочтение орловским рысакам. Ну да, ладно, главное, что ни с калмыцкого, ни с орловского скакуна я пьяный мордой в грязь не падал. И вообще, пить умел и умею! – он сделал паузу на прожёвывание яблока, потом проговорил, – при некоторой твоей помощи я мог бы вызвать свою любимую лошадь в качестве фантазма, а ты бы придала ей вид крутого мотоцикла, наподобие зинкиного.

Арина понимала, что Фёдор не отстанет, поэтому согласилась поглядеть, что можно сделать. Обрадованный Американец тут же притащил ноутбук и Волшебную Аринину книгу, которая у бабушки имела вид «Книги о вкусной и здоровой пище», а для выпускницы филфака Саратовского университета преобразилась в «Словарь русского языка Ожегова».

Действительно подобная возможность имелась. В книге, снабжённой множеством приписок, сделанных поколениями чародеев из старинного русского рода графов Воронцовых, девушка сразу узнавала руку бабушки Паши.

«Аринушка, – гласила приписка на странице со словом «Призыв», – заклинаний на все случаи жизни просто не существует. Пробуй, экспериментируй, и, главное, ничего не бойся. С тобой рядом всегда тот, кто защитит и поможет».

В книге были советы по призыву беса, души умершего человека и ещё какая-то старо-древняя ерунда, как показалось чародейке, мудрёные призывы дохристианских времён. Но все эти ритуалы помогли ей понять принцип, по которому осуществляется сам призыв.

– Какого цвета была твоя любимая лошадь? – спросила чародейка, ей самой захотелось попробовать свои силы.

– Крапчатая, – ответил Фёдор, – белая, с узкой изящной мордой, тонкими ногами и с серыми пятнами мелкого крапа.

Рина полезла в свою коробку с рукоделием. На третьем курсе она загорелась идеей связать себе жилетку по корейской моде. Купила пряжу, заказала знаменитые немецкие спицы с серебряной леской, но жилету так не суждено было появиться на свет. Оказалось, навыки обращения со спицами у Арины были гораздо ниже, нежели требовалось для вывязывания сложных жаккардов. С тех пор всё это добро лежало в коробке и, видимо, дождалось своего часа.

Чистая кашемировая шерсть белого и серого цветов была извлечена на свет и аккуратно порезана на короткие кусочки (имитация шелковистой лошадиной шерсти).

– Нам нужна будет конина, морковка, яблоко и овёс, – рассуждала чародейка, припомнив всё, что когда-либо знала о лошадях, – мясо и шерсть будут связующими, а еда – своеобразной приманкой. Что Фру-фру любила больше: морковку или яблоки?

Фёдор сказал, что яблоки, и добавил, что особенно его любимица уважала сахар кусочками. На кухне нашлась початая коробка рафинада, и три золотистых кусочка легли в центре серебряного тазика, который Арина уже использовала для призыва самого Толстого.

– Не очень-то приятные воспоминания у меня от сего знаменательного предмета, – поёжился Американец, – очутился в крутом кипятке. Хорошо хоть сапоги на мне были. Где собираешься колдовать?

– У бабушки в комнате, – Рина вытащила из холодильника бутылку родниковой воды и замороженную рыбку.

– Давай лучше в саду, – предложил Фёдор, – представляешь, как с спальне появится лошадь?

Чародейка мысленно обругала себя за глупость, и они отправились в сад.

– Поскольку животное принадлежало тебе, – подумав, сказала девушка, – то и волосы сожжём твои, – она срезала вьющуюся чёрную прядь, – вместо цветов возьмём мураву.

Под яблоней в глубине сада она поставила серебряный тазик на три кирпича, вылила туда родниковую воду, вывалила часть тушёнки из банки (ой, неспроста вчера Федька предложил тушёную конину купить!), добавила морковку, половину нарезанной шерсти, половину яблока и мороженную мойву. Бросила туда же сорванную траву-мураву (горец птичий, вспомнился назидательный голос бабушки Прасковьи Григорьевны, – учись пользоваться правильными названиями, – объясняла Почётный библиотекарь своей шестилетней внучке, доставшейся ей на попечение после гибели родителей Арины в автокатастрофе). Подумав, всыпала гость песка – связь с землёй, по которой лошадь бегала и в которой упокоилась.

Фёдор безропотно позволил уколоть руку кухонным ножом и торжественно капнул несколько капель крови в тазик. Чародейка сожгла в пламени зажигалки волосы героической души, перевязанные белыми и серыми шерстинками, и пепел осел в воду. После этого она велела Толстому изо всех сил представлять свою лошадь с максимальными подробностями, простёрла руки над тазиком и начала читать заклинание призыва, замкнув внутри себя магические цепи. Делать это становилось всё проще, словно нащупываешь в темноте выключатель в привычном месте. Энергия хлынула обжигающе холодным потоком из земли, прошла сквозь тело, поднялась по позвоночнику ожгла основание черепа. Потянуло лошадиным потом, навозом и почему-то влажной землёй. Она взяла Фёдора за руки, вплела имя лошади и образ стремительного всадника в своё заклятие. В воздухе резко похолодало, поверхность тазика покрылась корочкой льда, треснула, ледяная вода выплеснулась, окатив ноги чародейки почти до колен. Фёдор пробормотал знакомое французское ругательство, дёрнувшись от неожиданности.

Когда ледяной пар осел на траву каплями росы, они увидели нечто. Рина потеряла дар речи, а на лице Американца расцвела блаженная улыбка.

Под яблоней стоял остов дохлой лошади, кое-где укрытый остатками крапчатой белой шкуры. Торчали кости рёбер, спутанная серая грива висела неопрятными клочьями, бельма слепых глаз косили в сторону призывателей, ноздри раздувались от возбуждения. Всё это чудовище светилось тусклым зеленоватым светом, вызывающим ассоциации со свечением гнилушек. При всём этом лошадь оказалась вполне живой, если это слово применимо тому, что больше походило на босса из компьютерной игры «Бладборн».

– Фру-фру, малышка моя, – нежно проворковал Фёдор, вытаскивая из кармана припасённые кусочки рафинада, – как я соскучился.

Чудовище нервно переступило тонкими ногами и потянуло морду к сахару. Рина подумала, что, должно быть, обычно лошадь брала сахар с ладони хозяина губами, но теперь губы были почти сгнившими, а жёлтые длинные зубы очень уж подозрительно смахивали на клыки.

– Красоточка моя, – парень ласково погладил шею дохлятины.

– Думаешь, я соглашусь оставить этого зомби и рискну сесть ему на спину? – возмущённо воскликнула чародейка, – почему ты вспоминал дохлую кобылу?

– Я вспоминал Фру-фру в полном расцвете сил, – парировал Американец, – может, кто-то плохо умеет колдовать? Или тушёнку надо было купить подороже. А, впрочем, какая разница? Это моя Фру-фру, а замаскируем мы под мотоцикл красивую трёхлетку или полуистлевший труп, всё равно, раз уж мы имеем дело с воплощённым фантазмом.

Слова Фёдора были не лишены смысла. Хорошая маскировка самой чародейке не позволит без включения истинного зрения разглядеть в какой-нибудь «Хонде», так приглянувшейся Американцу, зомби-лошадь.

– Давай попьём кофе, а потом займёмся приданием твоей любимице приличного вида, – предложила она.

Фёдор радостно кивнул, он понял, что Фру-фру больше не угрожает развоплощение, и они пошли в дом.

Фёдор познал прелести варки кофе в турке и стал горячим фанатом этого напитка. Особенно ему полюбился кофе с ликёром «Амаретто». Граф заявлял, что горьковатая нотка ароматного ликёра придаёт напитку аристократическую утончённость.

Далее последовала целая эпопея по приданию дохлолошади вида дорогого мотоцикла. Час трудов, и во дворе старого помещичьего дома стояло блестящее чудо японского автопрома, в котором без соответствующего заклинания невозможно было даже заподозрить любимую кобылку Фру-фру.

Вечером заявилась Зинаида. Вампирша в одной руке тащила коробку пива, а другую занимал огромный копчёный сом.

– Привет, – она грохнула сома на стол прямо в гостиной, – я тут в выходные на Волгу съездила, отдохнула, порыбачила. Решила друзей угостить.

– Только не надо говорить, будто ты эту рыбину сама выловила и собственными руками закоптила!

Арина недолюбливала Зинаиду Прокофьевну Франтасьеву, работавшую на станции забора донорской крови, и уж точно не считала эту развязную красотку с алыми кудрями своей подругой. Что, впрочем, совершенно не мешало вампирше полагать иначе и исходить из собственных представлений.

– Каков красавец! – воскликнул Фёдор, принюхиваясь, – подарок, так подарок.

– А то, – подтвердила довольная Зина, протягивая всем по банке пива, – ты, чародейка, подохдадила бы его, что ли?

– Поставь в холодильник, оно само остынет.

– Не приставай к ней, Зинок, – Фёдор вооружился ножом, отсекал куски вяленой сомятины и складывал их на тарелку, – мы сегодня и так славненько потрудились.

– Что, опять внештатная ситуация? – протянула Зина, одарив чародейку поистине голливудской улыбкой, – с кем на сей раз схлестнулись?

– Да, так. Ничего особенного, – пожала плечами Рина, беря кусок сома, – кое-какие дела закончить надо было. А ты, значит, на Волге выходные провела.

– Начало законного отпуска в этом году ознаменовалось ужением рыбы, – ответила она, – эх и скучнющее, доложу вам, господа, занятие. Виктор недели две уговаривал. Волга, говорит, кемпинг прямо на берегу. Лодки, рыбалка, купайся – не хочу. И компания отличная: молодёжь, рыбаки без семей. До Саратова – рукой подать, двадцать минут до моста, ещё минут десять – и ты в центре. Вечерние прогулки по городу, походы в ресторан. Даже в театр хотел меня позвать, но я наотрез отказалась.

– Что так? – улыбнулась Рина, – времени было мало, или искусство Мельпомены тебе не приносит удовлетворения?

– А тебе охота при тридцати семи днём два часа сидеть в душном, пропахшем нафталином зале? – сощурила свои светло-карие с крапинками глаза вампирша, – я и ресторан-то не больно хотела. Мне больше по душе на природе побыть.

– И как? – Фёдор выбрал кусок рыбы пожирнее, – пообщалась с рекой и лесом?

– Ага, – скривилась Зинаида, – до ближайшего леса там километра три по засеянному горохом полю. Зато компания рыбаков попалась, что никакого театра не надо. В субботу перепились до чёртиков, ещё и Витька моего звали. Но я сразу вопрос ребром поставила: если ты с мужиками пить идёшь, я немедленно удаляюсь. И гороховое поле в этом мне не помеха.

– Сумела испортить мужскую компанию, – усмехнулся Фёдор, – даже лучшие из вас не понимают, как порой нам необходимо пообщаться безо всяких ограничений, что накладывают приличия дамского общества.

– Хотел бы отдыхать без приличий, нечего меня было звать, – отрезала вампирша, – они там перепились. Один на что-то обиделся и ушёл, потом орал благим матом, угнал катер владельца кемпинга, предварительно дав в морду сторожу. Отобрал его воздушку и палил в воздух метрах в ста от берега. Мужики еле уговорили сторожа полицию не вызывать. Витька трезвый был. Они со сторожем на лодке к буяну подплыли, ему по морде съездили, и тот успокоился.

Вампирша длинным ногтем с чёрным лаком подцепила открывашку на очередной банке.

– Весело, в общем, было. Виктор, он шофёром на Скорой помощи работает, в связи с этим вспомнил, как на Пасху они в какую-то деревню ездили. Там ещё круче было. Мужик на праздники приехал из города. Что он там пил, колол или нюхал, одним богам ведомо, но чердак у него снесло знатно. Всю ночь выл и орал так, что утром соседи скорую помощь вызвали. У них как раз в праздничный день девочку-практикантку работать поставили. Витька говорит, мол, важная такая. Взяла чемоданчик, фонендоскоп на шее поправила, плечи распрямила и в дом, – вампирша хихикнула, – только оттуда пулей выскочила, к Витьке: мол, дядя Витя, помогите! Витёк, конечно, не первый год работает, уже много чего понасмотрелся, но такое впервые. В кухне на полу сидит мужик и воет дурным голосом при приближении любого. Вокруг всё заблёвано и, извиняюсь за выражение, засрато в прямом смысле этого слова. Девочка с опаской подходит к больному и уже без былого апломба спрашивает, на что тот жалуется. Мужик хватает себя за волосы, вырывает клок вместе со скальпом и швыряет в бедную девчонку. Та отпрыгнула в сторону и как завопит: «Дядя Витя, чего это он? А?». Виктор, понятное дело, девку к себе за спину подвинул, и говорит, мол, мужик, что с тобой такое? Мужик зубы оскалил почище собаки, да как рванёт на себе одежду. Рубашка и джинсы – на лоскуты. А кроссовки его, вы не поверите, и я б не поверила, если бы кто другой, кроме Виктора рассказал. Кроссовки изжёваны и измочалены, будто из зубами грызли. Порвал мужик и трусы с майкой, схватился руками за пузо, будто у него живот подвело, и давай себя ногтями рвать. Виктор девчонку за руку вон потянул, а та и дар речи, и соображение потеряла: смотрит на психа, глаз оторвать не может. Ну, вытолкал её Витёк на свежий воздух, а там уже соседка, что скорую вызвала, дежурит и участливо так спрашивает, что, мол, такое с парнем приключилось? Оказали ему медицинскую помощь? Виктор фельдшера в машину усадил и сказал, что медицинская помощь их соседу, конечно, требуется, только из другой больницы. Посоветовал психушку вызывать. Соседка ещё на них наезжать начала: мол, забирайте больного, сами везите куда следует. Только Виктор хотел ей популярно объяснять, что с наркоманами они возиться не будут, что у них ещё шесть вызовов, как сам объект спора высадил окно и выскочил прямо на них. Выкрикнул нечто нечленораздельное, блеванул знакомой зелёной вонючей гадостью и убежал, куда глаза глядят.

Ошарашенная соседка даже возражать не стала, когда Виктор посоветовал держаться подальше от голого орущего мужика, и они уехали. Так что нам на Волге ещё повезло, что никто из рыбаков подобной дури не привёз, – закончила свой рассказ Зинаида.

– Так что не вам одним с человеческими очистками дело иметь приходится, – проговорила она, дожевав кусок рыбины, – а иные человеки и не совсем человеки, хоть и нормальные, а всё одно – сволочи.

– Кто ж тебя обидел? – с издевательски-участливыми нотками поинтересовалась чародейка, – кто такой смелый нашёлся?

– Есть тут один мужичок с ноготок, – скривила удивительно красные губы вампирша.

– Почему с ноготок? – не понял Фёдор.

– А потому с ноготок, Феденька, что сей сволочной мужик – гном.

– Правда? Я-то думал, их ещё в наше время перебили всех.

– Не знаю, как других, а Снорри точно не мешало бы, – Зинаида со злостью смяла пустую пивную банку как бумажный пакет, – правду говорят, что гномы – вредные зануды, а Снорс Годаев вредности за четверых отхватил.

– Чем же, осмелюсь спросить, этот гном заслужил столько неприязни? – нахмурился Фёдор, – чем он посмел обидеть прекрасную красноволосую принцессу?

– Мерзавец завернул мою заявку на «Вавилонский бурелом»!

– Какой-какой бурелом?! – не удержавшись от смешка переспросил Фёдор.

Рина тоже хихикнула: их город называется Междуреченком, поэтому школьных шуточек в связи с историей Древнего мира было предостаточно. Но вот чтобы официально так что-то называли! Это на её памяти впервые.

– И нечего тут ржать, – обиженно проговорила вампирша, – козе ж понятно: Междуреченск, Междуречье, Вавилон. Песню «Реки Вавилона» помнишь? Хотя, откуда тебе помнить!

– Ладно, ладно, всё, – махнул рукой Фёдор, – ты лучше нам расскажи, что это за бурелом такой, и почему ты, Зиночка, так рвёшься в нём участвовать.

Зинаида встала, потянулась всем телом, аккуратно поставила смятую банку на стол и сказала:

– «Вавилонский бурелом» – это гонки по всяческим ебеням навроде кросса. В нынешнем году – десятые, юбилейные. А гадский гном меня не берёт, говорит, что на его гонках нет места нелюдям. Сам не знаю какой людь нашёлся!

– Как я понимаю, – подался вперёд Американец. С одного взгляда было видно, что слова вампирши его заинтересовали, – вы вместо лошадей на гонках теперь мотоциклы используете? Интересненький вариант.

– Не только, – Зинаида вытащила пачку сигарет, а Арина поморщилась. Она не курила, да и запах табака не любила, – большая часть участников на внедорожниках, – и встретив непонимающий взгляд графа Толстого, разъяснила, – на больших автомобилях с повышенной проходимостью. Но и мотокросс тоже правилами предусмотрен. Понятно, нашего брата поменьше, но достаточно.

Вампирша закурила.

– Может в сад пойдёшь? – поинтересовалась чародейка.

– Пойду, раз уж здесь такая кисейная барышня выискалась, – Зина текучим движением встала и махнула рукой Фёдору, – пошли, покурим, а я тебе про «Бурелом» всё толком расскажу.

Американец вскочил и последовал за вампиршей на террасу. Арине стало сначала обидно, но потом она сказала себе, что Фёдор – только её героическая душа, слуга чародея по контракту, который он заключил с её прапрабабушкой, и волен курить и общаться, с кем его душа пожелает. Но не с вампиршей же! Арина взяла банку пива и как бы нехотя последовала за ними.

– И с тех самых пор Снорри прилепился к этим гонкам, а лет с пять назад стал главным организатором, – донёсся до чародейки Зинкин голос. Они стояли, опершись на перила и смотрели на поднимающуюся луну.

– Приз, как я понимаю, внушительный? – голос принадлежал Фёдору.

– Спонсоров немало, они, в основном, сертификаты на покупку деталей к авто дают, – ответила Зина, – но и деньги какие-никакие перепадут. Но главное – победить. В этом году Годаев вообще какую-то секретную трассу готовит. На своём сайте темнит, пишет, мол, сюрприз для всех участников будет. Надолго гонка запомнится, войдёт в историю. Что никогда ещё трасса «Вавилонского бурелома» не была столь разнообразной и интересной, вроде бы от песчаных склонов до непролазных болот. Ума вот только не приложу, где в нашей лесостепи гном болота нашёл? Да хватит уже стоять в дверях, иди к нам, – последняя фраза относилась к Рине. Вампирша даже головы не поворачивала.

– Как узнала, что я тут? – девушка подошла и встала рядом с Фёдором.

– Забыла, кто я? – осклабилась собеседница, – у меня и слух, и нюх, и много ещё чего, – на этих словах она почему-то скосила глаза на Американца, – получше человеческого.

– Ладно, – дёрнул её за рукав футболки парень, – и как на эти гонки попасть?

– Тебе, граф, там ничего не светит по двум причинам, – ехидно проговорила Зинаида, – первое – у тебя нет средства передвижения (На мой мотик можешь не рассчитывать, не дам однозначно.), а второе – твоя нечеловеческая природа.

– Допустим, ты мою нечеловеческую природу углядела, а гном откуда узнает?

– Фёдор, – проговорила Арина, – ты уверен, что у нас есть время на глупые развлечения в виде езды на мотоцикле по всяческим природным, – она замялась, подбирая определение взамен Зинаидиного, – неудобьям?

– Когда гонка? – глаза героической души загорелись, казалось, парень просто не услышал Арининых возражений.

– В июле, недели через полторы.

– Давай так, – он повернулся к чародейке, – подадим заявку, а будем заняты – значит, не судьба! Я слова не скажу.

– Ага, – снова съязвила вампирша, – а поедешь-то на чём? В нашем захолустье кроссовые мотоциклы в аренду не выдают. Да и не факт, что гном согласится тебя взять.

– Я на своей лошади участвовать буду, – заявил Толстой с самым серьёзным видом, а вампирша покатилась со смеху, – давай пари, – не обращая на смех внимания, предложил он, – если я прямо сейчас, не сходя с этого самого места не предъявлю тебе свою кобылку Фру-фру, покупаю тебе бутылку самого дорогого коньяка. Если смогу, покупаешь ты мне. Идёт?

Он протянул руку.

– Э, – усмехнулась Зинаида, гася окурок в принесённой из гостиной пепельнице, – за километр чую подвох. Да и спорить с Трактирным трибуном будет лишь ненормальный. Я знаю, ты всегда играешь наверняка. Поэтому откажусь, ибо понимаю, туз в рукаве припрятан заранее.

Фёдор захохотал:

– Так даже неинтересно, я просто хотел новым мотоциклом похвастаться.

Естественно, он тут же потащил вампиршу в сад.

– Не слабо! – воскликнула она, обходя «Хонду» со всех сторон, – где взял? По интернету выписали? Стоп, – Зинаида остановилась, прищурилась и потянула носом, – божечки мои, вы где эту зомби-лошадь откопали. Только не говорите мне, что ты склонил Аришку к некромантии, и это твоя кобыла из девятнадцатого века!

– Плюс-минус так и было, – наслаждалась удивлением вампирши Арина, – ему же права никто не выдаст, а транспорт нужен. Вот мы и вышли из положения.

Зина ещё раз прошлась вокруг мотоцикла, даже на корточки присела.

– На заднем колесе заклятие слабовато, – проговорила она, потрогав шину, – добавь чутка на всякий случай. А во всём остальном – моё почтение! Тогда услуга за услугу, – сощурилась вампирша, чтобы приглушить явственные красноватые отблески, что вспыхнули в её глазах, – я сведу вас обоих с Годаевым, а вы за меня замолвите словечко. Скажете что-то вроде того, что подруга Чародейки Поволжья заслуживает права поучаствовать в «Буреломе».

– Зачем тебе это? – искренне удивился Фёдор, – тебе ж довольно улыбнуться, бедром повести, и любой мужик на что хочешь согласиться, не то, что на гонку тебя допустить.

– Любой! – воскликнула Зинаида с долей горечи, – твоими бы устами…, одним словом, со Снорри моё женское очарование не прокатывает. Весной он женился, и ни на кого, кроме своей коровы не смотрит. Молодожён хренов! Одна Наташка у него на уме. Так что без вашего содействия – никак! Должна буду. Идёт?

– Идёт, – согласилась Арина, от всей души надеясь, что гном откажет.

После ухода вампирши Фёдор залез в интернет и прочитал всё, что было известно о «Вавилонском буреломе» и, естественно, не замедлил поведать об этом Арине. Гонки организовал десять лет назад один автолюбитель. Сначала это был скромный междусобойчик с громким названием. Пяток мужиков, коим езда по бетону и асфальту казалась смертельной скукой, устраивали ежегодный вызов своим водительским качествам и испытание для автомобилей. Постепенно к ним присоединялось всё больше и больше народу, стали приезжать из соседних уездов и губернии. Потом основатель (его имя не застряло в памяти чародейки) внезапно умер от инсульта, и «Бурелом» перешёл в ведение его помощника, владельца автомастерской и мойки «Хрустальный ключ» Снорса Годаева.

Чародейка не без интереса рассматривала фото важного бородача с тёмно-рыжими волосами, выразительным носом и глубоко посаженными глазами. Даже если не учитывать многочисленных татуировок, покрывающих его руки и тело (они выглядывали из-под ворота футболки) и заплетённой в косы традиционной бороды, на фото был настоящий гном. На некоторых фотографиях он обнимал за талию высокую девушку с длинными светлыми волосами. Арина поняла, что это и есть молодая супруга Снорса, надёжно защищающая его от чар вампирши.

– В 2023 году, – Американец продолжал увлечённо зачитывать интервью главного организатора гонок, – мы припасли для участников нечто поистине фееричное. «Вавилонский бурелом-2023» обещает стать событием всегубернского масштаба, – Рине представилось лицо гнома с многозначительной улыбкой, – нами заинтересовалось даже столичное телевидение. Продолжу интригу с суммой гран-при, она будет объявлена в день начала соревнований. Скажу только, что благодаря спонсорам число нулей у ней несколько увеличилось по отношению к прошлому году. Участников ждёт не просто гонка, мероприятие будет настоящим испытанием для храбрости, выносливости, мастерства и стремления к победе, и пройдёт оно в совершенно новом живописном месте, которое, как ожидается, должно войти в анналы авторалли подобного толка.

Всё утро следующего дня Фёдор маялся ожиданием. Телефон свой вампирша отключила, поэтому все попытки дозвониться до неё оказались тщетными. Арина занялась изучением своей волшебной книги, а героической душе оставался на выбор томик Тургенева или ноутбук с интернетом, и вполне естественно выбор был сделан в пользу последнего.

Зинаида появилась ближе к обеду.

– Не особо ты торопилась, – упрекнул её Толстой.

– Проспала, – ответила красноволосая, – легла под утро и банально проспала.

– Как воспитанный мужчина, – не упустил случая поддеть её парень, – не стану задавать неудобных вопросов о личности счастливца, не дававшего этой ночью тебе уснуть.

– Парниш, может хватит? – вампирша недобро поглядела на Фёдора, – я полночи в игру играла. Там вчера до зарезу надо было три квеста закончить, чтобы одного перса, которого я, страсть как получить хочу, выбить. Вот и упиралась по полной.

– И как, – Фёдор ровным счётом ничего не понял из всей её тарабарщины о каких-то иностранцах из Персии, – выбила?

– Увы! – Зинаида развела руками, – получила ненужную мне девку-лекаря и волшебный лук. Давай, поднимай свой зад с дивана, и погнали.

Автомойка «Хрустальный ключ», совмещённая с ремонтной мастерской, находилась почти на выезде из города, метрах в двухстах за поворотом на предпоследнюю улицу. Несмотря на отсутствие асфальта и довольно крутой подъём на холм, автомойка не пустовала. На скобах ворот сушились паласы – обычные летние услуги многих автомоек, на подъёмнике был один автомобиль, а на въезде своей очереди дожидался второй. Высокая светловолосая женщина поливала из шланга расстеленный коричневый ковёр.

– Привет, а супруг твой где? – спросила Зинаида, стаскивая с головы шлем, – кликни его, дело есть.

Женщина оказалась ростом под 1.80 с отличной фигурой и внушительным бюстом, приводящим на ум цитату из классика о сидящем на груди, как на стуле, трёхлетнем ребёнке. Арине подумалось, что у Натальи, а в том, что это была Наталья – жена гнома, сомневаться не приходилось, и пятилетний усядется. Если не сильно рослый.

Наталья окинула вампиршу неприязненным взглядом и пошла куда-то внутрь. Короткие шорты вкупе с фартуком демонстрировали длинные, спортивные ноги.

– Напрасно заявилась! – басовито поприветствовал Зинаиду Снорри, оказавшимся невысоким, удивительно широкоплечим накаченным парнем хиппового вида с длинными волосами, собранными в хвост и окладистой бородой, заплетённой в косы и украшенной всевозможными фенечками, – даже не проси. Я сказал, нелюдям на «Буреломе» не бывать!

– Кто бы говорил, – парировала вампирша, – то же мне человек выискался! Гном – гном и есть. А я, между прочим, гражданка Российской империи, работаю и налоги плачу, посему дискриминировать меня из-за моего происхождения ты права не имеешь. Допусти на мотокросс!

– Как я могу тебя допустить, – погладил бороду гном, – после того, как своими собственными глазами видел, как ты свой мотоцикл из ручья вытаскивала.

– Ты тоже свой внедорожник вытаскивал! – не сдавалась Зинаида.

– Да, вытаскивал, – подтвердил Снорри, – но я при этом не висел в воздухе! Кто даст гарантию, что ты не перелетишь вместе со своим мотоциклом через особо сложные участки? А?

– Ты правда так можешь? –не поверил своим ушам Фёдор.

– Могу, – почему-то смутилась Зина, – в экстренных случаях.

– Вот и представь, какая репутация будет у моего «Бурелома», если в интернете, а хуже того, по телевидению покажут, как ты над лесом вместе со своим мотоциклом паришь? Веры слову вампира нету никакой, так что, извиняй, Зинка, ты в пролёте.

– Тут вот ещё один кандидат рвётся на гонку, – вампирша кивнула в сторону Фёдора, – Фёдор Толстой, прошу любить и жаловать.

– Ишь, – покачал головой гном, с уважением разглядывая татуировки на руках Американца, – Толстой. Поди ж ты, как бывает. Сродственник что ли Льву Николаевичу будешь? – он громко засмеялся, показывая крупные белые зубы, – вот уж не думал, что в Междуреченске у нас Толстые водятся.

– Я тоже не думал, что с гномом встречусь, – отрезал Фёдор, – полагал, что вашу братию по большей части в Кавказскую войну перебили, а Бонапарт в двенадцатом году загладил.

– Да, ладно, Федька, не ершись, – хлопнул его по плечу гном, – я ж так, шучу, чтоб обстановку разрядить. А наших и правда немного осталось. На Урале и в Закавказье. Нас отнесли к малым народам империи, вот как. Значится, на «Вавилонский бурелом» нацелился?

Фёдор кивнул.

– Наслышан много, почту за честь принять участие, – и Арина на одно мгновение увидела в нём аристократа девятнадцатого века.

– Дай-ка сперва на твою машину глянуть.

Снорри вразвалочку прошёл к припаркованной «Хонде» с двумя шлемами на руле. Остановился, потом схватился за бороду:

– Зинка, ты кого ко мне привела!

– Что-то не так? – вежливо поинтересовалась чародейка, – вас что-то не устраивает?

– Меня не устраивает дохлая кобыла, замаскированная под японский мотоцикл, – негромко, чтобы не услышала продолжающая мыть ковёр жена, проговорил гном, – я полагаю, что и ездок не на этом тоже не совсем человек.

– Я Воронцова Арина, Чародейка Поволжья, – представилась Рина.

– Бывает, – скривился без особого почтения гном, – в том не ваша вина. Вы мне про ЭТО лучше объясните, – он выразительно кивнул на мотоцикл Фёдора.

– Производственная необходимость, – попыталась отговориться Рина, сделав строгое «учительское» выражение лица. Вампирша прыснула со смеху.

– Аришка, он ведь не отстанет, – прокомментировала она.

– Гномы у гор черпают упорство, – важно заявил Снорри, – и горы же нам силы дают.

– И тем не менее, господину Годаеву придётся удовлетвориться моим ответом, – сказала чародейка.

– Тогда и вам придётся удовлетвориться моим ответом, что незнамо что на незнамо чём, подозрительно смахивающем на оживлённую магией дохлую кобылу, к участию в гонке допущен не будет, – сощурился гном.

– Да перестань ты беспокоиться и переживать заранее, – донёсся до них низкий грудной голос Натальи, – сейчас у Снорика спросим.

Арина оглянулась и увидела, как жена гнома обнимает за плечи девушку в форме Сбербанка.

– Чего случилось? – недовольно проговорил гном, – какая беда?

– Кира спрашивает, не видел ли ты Сашу, – за подругу ответила Наталья.

– Не, сегодня не видал, – покачал головой Снорри, – он вчера трассу поехал размечать. Со вчера после обеда я его не видел.

– Он тебе не отзвонился? – с надеждой спросила Кира, славная, миловидная девушка с коротко остриженными волосами, – отзвонился или нет?

– Нет. Да и с какой стати? Он, чай, не дитя малое, чтоб всё время пригляду требовать. Уж который год на «Буреломе», ему не впервой. Да и делов-то всего лишь флажки вдоль трассы понатыкать. Чего взбеленилась?

– Боюсь, с Саньком что-то случилось, – взволнованно проговорила Кира, – вчера не звонил, сегодня тоже. Я в обеденный перерыв к нему домой побежала, у меня свой ключ есть. Там тоже никого. Ощущение такое, что никто в доме не ночевал: чайник холодный, полотенца и раковины сухие. Я со вчерашнего вечера звоню – всё впустую. Сначала думала ладно, в лесу роуминга может и не быть. А ночью, а утром? Всё одно: «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети».

– Понятно, – Снорри снова дёрнул себя за бороду, – разберусь, ты это, Кира, панику раньше времени не разводи. Сашок, он у Максима-лесника зависнуть может. Размечал вчера по болоту, вымазался весь, в баню пошёл, потом выпили. Телефон разрядился, вот тебе и, пожалуйста, самое настоящее «вне зоны действия сети». Сама знаешь, он гульнуть не дурак. Съезжу, разберусь.

– Спасибо, Снор, – поблагодарила девушка, – а то у меня обеденный перерыв кончается. Я в банк побегу.

– Давай, Наташка позвонит, как узнаю.

– Федь, – прошептала вампирша, – давай набьёмся в помощники. Мы ему пропавшего приятеля отыскать поможем, и у него тогда нам отказать в участии язык не повернётся.

Толстой вопросительно поглядел на Рину. У чародейки было странное чувство: девушка из Сбербанка была, несомненно, взволнована, но одновременно с этим казалось, будто её волнение связано не только с загулявшим Александром. Казалось, она злится на «Вавилонский бурелом», гнома, его жену и весь белый свет вместе с ними. Видимо, относилась к породе людей, у которых всегда и во всём виноваты другие.

– Может, подключимся к поискам? – спросил Американец.

– Чародейка, говорите, – задумчиво проговорил гном, снимая бейсболку и вытирая лоб, – может, и правда ваша помощь потребуется. Там, где трасса в этом году проходит, один перец есть, лесник тамошний. Так он нам все уши прожужжал про лешего и прочую нечисть, что якобы в ихней Евдокимовке людей изводит. Я, конечно, в россказни подобные не особо верю, и Санька наверняка живой-здоровый, но сильно пьяный у Макса завис. Максимом лесника зовут. Но на всякий пожарный поедемте со мной. Вдруг в лесу что приключилось: ногу там повредил или головой ударился. Помощь не помешает.

– Я тоже с вами, – объявила вампирша.

– Ты-то с какой стати? – насупился гном.

– А с такой, что я – фельдшер со средним медицинским образованием, – она одарила Снорри улыбкой кинозвезды, – кто шину твоему страдальцу наложит? Кто голову перевяжет? Я, между прочим, и на гонках могу подстраховать по части медпомощи.

– Ладно, – кивнул гном, – Наташ! – зычно позвал он жену, – мы в Евдокимовку. Коли Михайлов заявится, объясни ему, что из-за форсмажора тормоза завтра отлажу.

Наталья оглянулась с с тоном сказала мамаши:

– Чтоб к ужину был, как штык! Я второй раз разогревать не собираюсь. И звони, если что…

– Слушаюсь, мой генерал! – шутливо отдал честь гном и попытался щёлкнуть каблуками, что не вышло из-за отсутствия у сланцев каблуков.

Через минуту вся компания размещалась в шикарном внедорожнике, высотой гораздо больше самого владельца. Фёдору автомобиль понравился, однако ж он не преминул пошутить о компенсации собственного роста размерами средства передвижения. На что Снорри солидно ответил:

– Мне комплексовать нечего. Я достаточно высокий для гнома, а машина такая ни что иное, как удобство плюс безопасность. К тому же стоимость агрегата враз всяким дуракам на дороге отбивает желание рисковать возле меня – выплаты по страховке дороже чугунного моста ему встанут.

Толстой сразу разместился рядом с водителем, предоставив заднее сиденье в полное распоряжение представительницам прекрасной половины человечества.

– Ну, командир, давай вводи нас в курс дела, – потребовала вампирша, как только они выехали из города. Колись, что там придумал с новой трассой. Я догадалась, что в этом году в Евдокимовском лесу соревноваться будете.

– Ага, – кивнул гном и посигналил чёрному телёнку, вздумавшему внезапно прогалопировать через дорогу, – эту мысль подружка Наткина подала. Она к Саньку в деревню ездила, в лесу погуляла, баек страшных понаслушалась и загорелась идеей «Вавилонский бурелом» там проводить.

– А что за байки? – Арина всю жизнь прожила в Междуреченске, про знаменитый Евдокимовский лес, которому будто бы полтысячи лет, она слышала. Но бабушка рассказывала только, что там скрывались остатки мужиков, что за Емельяном Пугачёвым пошли. Разбойничали, а лесу прятались. Потом их переловили и перевешали.

– Вот приедем к Максиму-леснику, он вам всё и расскажет. Не мастер я, да бредни его я никогда на веру не принимал.

– А не проще было бы сначала вашему леснику просто позвонить, – спросила чародейка, – а потом уже срываться с места?

– Позвонить! – воскликнул гном со смешком, – позвонил бы, коли было куда. Максик наш малость повёрнутый на всяких теориях заговора. Он верит в инопланетян, в то, что короновирус распыляют реактивные струи самолётов, а людей чипируют через прививки, сотовые телефоны и интернет. Поэтому у него даже стационарного телефона нет.

– Откуда же он черпает свои тайные знания? – спросила Зина.

– У него спутниковая тарелка на крыше, а ещё он всякий раз, как в Междуреченск приезжает, скупает все сомнительные газетёнки и журналы, в коих освещаются интересующие его вопросы. Да, чуть не забыл, он у нас ещё по всякой нечисти себя специалистом почитает, эдаким русским ведьмаком, – гном свернул на просёлочную дорогу, переехал через мостик и покатил дальше среди желтеющих полей подсолнечника, – никогда не понимал, каким образом в его голове инопланетяне вместе с лешими уживаются!

Глава 2 Максим-лесник и прочие неприятности

Дом лесника, как и ожидала Рина, находился на окраине деревни. Небольшой, но добротный, он прятался в тени оплетённого диким виноградом забора и старых яблонь, ветки которых уже начинали клониться под тяжестью ранних яблок. Заливисто залаяла дворняжка, оттягивая на всю длину цепь, у крытой соломой будки.

– Эй, хозяин, есть кто дома!? – крикнул гном так громко, что Рине невольно пришло на ум присловье о подъёме мёртвых из могил.

– Иду, иду, – на крыльце показался неопределённого возраста мужик в трусах и панаме с вышитым иероглифом, – заткнись, Кныш, надоел! – прикрикнул он на собаку.

Гном чинно поздоровался и спросил:

– Санька Кудряшов у тебя?

– С чего взял, – выразительно пожал плечами Максим. Он оказался крепким, с заросшей волосатой грудью и выпирающим животиком, – вчера в обед заезжал, а потом быстро уехал.

– Давай-ка в дом пойдём, – предложил Снорри, обмахиваясь бейсболкой, – жарко на солнцепёке стоять.

– Ты, Снорри, сперва своих спутников представь, – исподлобья поглядел лесник, – я абы кого в избу к себе не пускаю.

– Иди ж ты, – пробормотал гном и представил всех как своих помощников по проведению «Бурелома», а Фёдор добавил, что он сам очень надеется поучаствовать в знаменитой гонке.

– Ладно, – согласился лесник и, осклабившись, пригласил внутрь фразой из знаменитой песни, – будь как дома, путник, я ни в чём не откажу.

– Спасибо, – хмыкнул гном, – ружьё почистил, поди, уже?

В доме царил упорядоченный хаос, какой неизменно сопровождает жизнь практически каждого холостяка: часть вещей лежали на отведённых им местах, а часть разбрелись по дому и обосновались, где придётся. К ним относились, например, в меру вытертые джинсы, клетчатая рубашка и несвежая футболка. Максим ногой задвинул их за стул и предложил гостям квасу.

– Сам делал из лесных ягод и ячменя, – похвастался он, протягивая разномастные кружки и чашки, – так что там с Александром?

– Поехал размечать трассу и не вернулся, – коротко ответил Снорри, – баба его сегодня кипиш подняла. Я, грешным делом, подумал, что мужик у тебя в бане завис. Но ты ж с техникой не дружишь, тебе ж даже не позвонить, пришлось время тратить и бензин жечь.

– Я ваши смартфоны в руки не возьму, – вскинулся лесник, – не желаю, чтобы мне прямиком в черепушку сигналы разные посылали. Нужен – приедь. Вот и весь мой сказ.

Зина еле сдержалась, чтобы не заржать во весь голос, но скрыла смешок зевком, деликатно прикрыв рот ладошкой.

– А я ведь предупреждал тебя, Снорри, не фиг соваться в Ста́ричное болото, дурные там места! – продолжал хозяин дома, уместив свою кружку на заваленном всякой всячиной столе, – и Санёк тоже недоброе предчувствовал. Не с проста ружьё у меня попросил.

– Извините, – вмешалась Арина, которой ягодный квас показался слишком терпким и кислым, – почему ваше болото имеет дурную славу?

– Во-первых, болото вовсе не моё, – почему-то обиделся лесник, – а слава у него заслуженная. Когда-то тут проезжий тракт проходил, но лет сто пятьдесят назад случился то ли оползень из-за дождей, то ли братушки-бобры постарались, только речка Евдарка русло поменяла, а из старицы и открывшихся ключей образовалось Старичное болото.

– Ты нам не лекцию по географии родного края читай, а про Санька расскажи, – гном без церемоний перелил квас, отставленный чародейкой в сторону, в свой гранёный стакан и залпом выпил, – легенды о кикиморах, русалках и прочих фольклорных элементах отложим на потом.

– Санька приехал, дай бог памяти, в полвторого, ну, крайняк, без двадцати два, – Максим-лесник снял панаму, скрывавшую раннюю обширную лысины, – покалякал со мной минут десять, квасу испил, ружьецо выпросил, проверил флажки и в лес подался. Я ему ещё про осторожность напомнил и сказал, чтоб не вздумал костерок развести. Оштрафую, и не погляжу, что приятели.

– После разметки он к вам заехать не собирался? – уточнила Арина. Пропал человек, не может же она оставить всё на странного субъекта в трусах, который отрицает технический прогресс, гнома, которого больше всего на свете интересуют гонки да хихикающую парочку из графа Толстого и вампирши.

– Собирался или нет, не скажу, – покачал головой лесник, – но не заехал, – он задумался, – а ведь и правда, странно. Ружьё вернуть должен был. Забыл, может. А, может, случилось чего.

– Какое несчастье вы подразумеваете под этим самым «чего»? – продолжала чародейка.

– Места у нас тут нехорошие, – с некоторой долей грусти произнёс Максим, – красота, слов нет, какая, но и дряни в Евдокимовском лесу и на болоте хватает. Какой именно, не скажу. Только народу у нас гибнет в разы больше, чем по уезду. Например, лет десять назад тракторист прямо с «Кировцем» утоп.

– Эка невидаль, – прокомментировал Снорри, – залил зенки, поехал, куда эти самые пьяные зенки глядят, угодил в болото – и кранты! Почитай в интернете, сколько по всей империи подобных несчастных случаев происходит.

– Интернет ваш для промывания мозгов выдумали, там что хочешь написать можно. А у нас всё на моих глазах происходит. Про собак я вообще молчу, убежит если в лес – пиши пропало. Сгинет. Коровы тоже бывает, пропадают. В деревне их даже не ищет никто, понятное дело, своя жизнь дороже любой скотины.

– Может, потому и пропадают, что вы их не ищите? – встряла Зинаида, – чего бояться: ни волков, ни медведей у вас не водится. Да откуда ж им взяться, я по карте в телефоне поглядела, тут до Тамбовской трассы километра три-четыре по прямой.

– Это ж по прямой! – вздохнул лесник, – только прямая эта через Старичное болото и Евдокимовский лес пройдёт, а там проходу и проезду нет. Даже гать не стоит, тонет. Я вот думаю, лешак либо болотник балует. А после Пасхи девчонка пропала.

– Интересно, – поощрила его чародейка.

– Ничего интересного, – буркнул Максим, – выпускница школы. Поругалась с парнем, разобиделась, выкрикнула, мол, тебе не нужна – лешему по сердцу придусь, что ты ещё сто раз пожалешь. Раньше верили, будто хозяин леса себе жену из человеческих девушек выбирает, – он сделал паузу, словно припоминая события двухмесячной давности, – в лес подалась. Дурень ей вслед счастливого брака пожелал и домой пошёл.

– И что потом? – Рину начинала раздражать манера Максима-лесника останавливаться на половине фразы.

– Девку искали всем селом. Даже полиция из Междуреченска приезжала.

– Нашли?

– Нашли окровавленный кроссовок, и всё.

– И что постановило следствие? – Рине история начинала нравиться всё меньше и меньше.

– Какое следствие! Околоточный походил-походил по поляне возле болота и постановил: суицид на почве неразделённой любви через вскрытие вен колюще-режущим предметом с последующим самоутоплением в болоте. Я пытался околоточному сказать, что на обувке следы зубов, но тот только отмахнулся и велел не лезть не в своё дело. Вот из-за всего этого я и вбивал в его дурную рыжую голову, – он шутливо постучал гнома по голове, – что «Бурелом» в Евдокимовсом лесу – плохая идея, что добром это не кончится.

– Давно пора развеять суеверия и страхи вокруг вашего леса, – хлопнул себя рукой по колену Снорри, – живёте будто в позапрошлом веке: во всякую ерунду верите. Мы так моторами зарычим, что все ваши лешаки с кикиморами бежать без оглядки до самой трассы будут. И возвращаться зарекутся.

– Вот Сашке, видать, не удалось напугать, – ядовито проговорил лесник.

– Ты с нами? – строго вопросил гном, – покажешь, что где в лесу.

– Не могу, – отвёл глаза собеседник, – у меня дело неотложное. Загодя договорился.

– Ладно, ведьмак хренов, – скривился Снорри, – обойдёмся своими силами. Сдрейфил, так и скажи.

Максим надел на голову свою панаму и ответил:

– Осторожность и трусость – различные понятия. Моё дело в лесу за порядком следить, чтоб костры не жгли, рыбу не глушили, капканов не ставили. А заблудившихся по собственной дурости мужиков я искать не обязан. Был бы свободен – помог, раз занят – извиняй.

Дорога в лес производила впечатление когда-то наезженной, а теперь основательно заросшей травой. Первый флажок они увидели сразу, как только заехали под сень дубов и клёнов. Стало сумеречно, всё пространство между деревьями занимал густо-зелёный подлесок, укрывающий землю сплошным ковром.

– Пока всё нормально, – констатировал гном, объезжая полупросохшую лужу, – флажки на месте через оговоренные промежутки. Боковое ответвление дороги перегорожено запрещающей лентой. Двигаемся дальше.

Они проехали по краю живописного озера, где из камышей выплыла пара лебедей с малышами, поднялись на холм, поросший почему-то соснами, и снова нырнули в прохладный зеленоватый сумрак леса.

Первая странность обнаружилась примерно минут через двадцать плутания по всё ухудшающейся дороге, кое-где перегороженной влажными отрогами болота и попадавшими от ветра деревьями. В лобовое стекло со всего размаху ударился огромный толстый овод. Фёдор вздрогнул и отшатнулся от неожиданности. В этот момент они увидели нерасставленные флажки, яркой пёстрой кучей валявшиеся сбоку от дороги.

– Ничего не понимаю! – восклицал гном, поднимая повлажневшие флажки, – почему Санька бросил их тут вместе с молотком.

– Может, я взлечу и погляжу сверху? – предложила вампирша, – ищут же пропавших на вертолётах.

– Не вздумай! – запретил гном, – не хватало ещё шумихи в интернете: летающая баба над лесом, где планируются знаменитые гонки. Тут трасса на Тамбов в нескольких километрах. Представляешь, сколько проезжающих успеют тебя сфотографировать?

– Ладно, ладно, обойдусь без нотаций, – проговорила Зина и с видом человека, которому нет ни до чего дела уселась на траву.

Фёдор со скучающим видом бродил вокруг.

– Ты помнишь, какие шины у были на машине Санька? – спросил он, наклоняясь к земле, – мне кажется кто-то не так давно свернул с дороги и поехал по просеке.

Действительно, трава была примята, словно кто-то внезапно свернул и поехал прямо в лесную глушь.

– Ничего не понимаю, – Снорри привычно дёрнул себя за бороду, – с какого перепугу Санька попёрся в лес?

Гном вытащил карту и принялся сверяться с ней,

– Там ничего нет, болото одно. А трасса правее прямо вдоль дороги идёт и к заброшенному карьеру должна вывести. За карьер другие отвечают. На фига парень попёрся к болоту?

– Поедем и посмотрим, – проговорила чародейка.

– Ребята, а вы ничего не чувствуете? – поёжившись вопреки летнему зною, спросила вампирша, – не могу сказать ничего определённого, но мне как-то неохота двигаться в том направлении. Знаете, как перед визитом к гинекологу. Вроде ничего особенного, а тревожно и совсем не хочется идти.

Гном засмеялся:

– Ну, сказанула! Нет, моя милая, мы с Фёдором к бабьему доктору не ходим, и не знаем, каково это.

Рина пропустила смешки гнома мимо ушей и замкнула магическую цепь на внутреннее зрение. Ничего. Лес, как лес. Каким мы его видим, таков он и есть. Ничего странного, а тем более, пугающего не наблюдалось. Только краски стали ярче, а звуки чётче: вот кукушка затянула свою однообразную песню, перекрывая щебетание других птиц, над ухом жужжит что-то мелкое, мельтешащееся. Вдалеке захлопала крыльями крупная птица, дятел отбивает свою азбуку Морзе. И всё. Даже ветер стих.

Зина обиделась на насмешки и демонстративно уселась в машину. Снорри с остальными последовали её примеру. На поверку просека оказалась вовсе не просекой, а заброшенной дорогой, кое-где основательно размытой дождями, с вылезающими корнями и неуёмной травой выше колен. Внедорожник гнома стоически преодолевал все выбоины, длинные лужи зацветшей на солнце воды, переваливался по неровностям почвы.

Автомобиль Саши гном и Фёдор увидели практически одновременно. На влажной поляне стоял, точнее лежал на боку старенький «Козёл» с металлической крышей. Вокруг была взрытая земля, словно машину волочили волоком.

Снорс не стал подъезжать близко, остановился в отдалении и на всякий случай развернулся, чтобы в случае чего не тратить времени и уехать сразу. Глазам чародейки предстала странная картина: нос автомобиля был сплющен, словно на него присел слон. Окна осыпались на траву хрустальными осколками. Но самой странной была крыша. Она напоминала вскрытую ножом консервную банку, которую вскрывал страшно неумелый и страшно голодный турист. И ещё была кровь, много крови.

– Да что ж это такое? – причитал гном, после того как его вывернуло на кусты ежевики, – что случилось то? Какая долбанутая сволочь это сделала?

– Мне кажется, – проговорила Зинаида непривычно серьёзным голосом, – твоего помощника убили, и убила его какая-то нечисть, – она подняла охотничью двустволку с погнутыми стволами. На стволах явственно были видны следы четырёх пальцев, – Аринушка, сдаётся мне, что вы с Фёдором опять в деле.

Арина и сама поняла это, как только увидела вскрытую крышу автомобиля и обилие запекшейся крови вокруг. Ни человеку, ни животному сделать подобное было бы просто не под силу.

– Я, Чародейка Поволжья берусь за расследование произошедшего в Евдокимовском лесу случая исчезновения гражданина Российской империи Кудряшова Александра, – ей почему-то показалось важным официально заявить о своих намерениях. Но где-то в глубине души, Арина понимала, что ей попросту страшно и необходимо собраться с мыслями.

– Валяй, – последовал ответ гнома, – если надо чего, не стесняйся, говори. Это у меня парня какая-то лесная сука на ремни порезала, – он покопался в багажнике и оказался вооружён увесистой кувалдой на длинной ручке.

– На меня тоже можешь положиться, лапа, – проворковала вампирша, – про Фёдора вообще речи нет.

Толстой в это время открыл заклинившую дверь, и сунул голову внутрь автомобиля.

– Виновник всего этого безобразия что-то искал внутри, – проговорил он, вытаскивая наружу обычный брезентовый рюкзак защитного цвета. Бок рюкзака также был разрезан, – что обычно вы берёте с собой?

Снорри взял то, что осталось от рюкзака и вывалил содержимое в стороне от кровавых пятен.

– Нож, две банки тушёнки, – перечислял он, раскладывая в рядок сашкино обзаведение, – хлеба нет, а его обычно берём. Крупа пшено в отдельных упаковках для варки, фляга с водой, колбаса сырокопчёная, не распечатанная, два огурца свежих, яйца варёные, пачка лапши быстрого приготовления. И всё.

– Чего не достаёт? – Фёдор проверил содержимое фляжки, – вода.

– Нет соли и пачки влажных салфеток, – с удивлением проговорил гном, – я ещё с прошлого года после «короны» за отсутствие салфеток на банку пива штрафую. Вроде бы мелочь, а таскают все. А ещё, – он прищурился, – у Санька обычно заначка была.

– Деньги? – переспросила Рина, поняв буквально.

– Рискну предположить, – вампирша палочкой ловко подцепила бутылку из-под армянского коньяка, – речь идёт о заначке иного рода.

– Ага, – подтвердил Снорри, – именно об этом я и говорил.

– А кто-то очень истосковался по коньячку, – Зинаида протянула Арине бутылку, и та увидела, что пробка не отвинчена, как обычно, а откусана зубами вместе с частью горлышка.

– Выходит, – девушка попыталась воссоздать картину того, что произошло на поляне, – вчера Александр по неведомой причине прекратил расставлять флажки и свернул с намеченной траектории вбок. После этого двигался в сторону где-то километра три. Так? – гном кивнул, он уже нашёл на карте поляну, где автомобиль встретил свой бесславный конец, – потом на поляне появился кто-то, от которого Александр заперся в машине. Этот кто-то принялся колошматить по капоту, а его жертва использовала ружьё, одолженное у лесника. Полагаю, это не возымело действия, и враг продолжал корёжить автомобиль. В конце концов он вскрыл крышу, вытащил Александра и серьёзно ранил его.

– Подтверждаю, – включилась вампирша, – как медик, и как беззаветный любитель детективов. Кровь вчерашняя, она облизала палец с образцом. По запаху – только человеческая. Значит попасть в нападавшего Санька не смог. А количество крови указывает, что ранили его сильно, но ни артерии, ни вены не задеты. Скорее всего полостная рана.

Рина кивнула, показывая, что приняла к сведению всё, сказанное Зинаидой.

– Далее нападавший отобрал у жертвы ружьё, погнул для верности ствол, что свидетельствует о несомненной его разумности. Поскольку он осознавал об опасности и понял, как ружьё вывести из строя.

– Он также выпил коньяк, – подхватил Фёдор, – а уж это сделать неразумная тварь никак не могла. Я однажды попытался напоить лошадь шампанским.

– И как? – заинтересовался гном.

– Как в пословице: один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок не могут заставить её пить. Лошадь пить шампанское отказалось. Я проиграл пари и вылил всё ведро себе на голову.

– Да, – продолжила чародейка, – нападавший выпил коньяк, забрал с собой трофеи из распотрошённого рюкзака. Он взял соль и влажные салфетки. Мне такой набор кажется странным. После этого он потащил жертву, – она огляделась, и вампирша любезно подсказала, – в ту сторону.

– Давайте пойдём, вдруг Санёк ещё жив, – предложил гном, – а кто разгром учинил, у меня ещё попляшет. Федька, ты как, не сдрейфишь?

– Я? – Толстой картинно откинул свои длинные вьющиеся волосы за спину, – за такое предположение полагается подсвечником по мордасам, но из-за отсутствия оного и симпатии к оппоненту обойдусь простым «нет».

– За Зинку я спокоен, – продолжал гном, – эта бестия сухой из воды в