ЧВК «РАГНЕР». Последний приют
Глава 1
Произведение является исключительно авторским вымыслом. Все совпадения случайны. События, персонажи и места являются «плодом воображения» автора.
ГЛАВА1. ПЕРЕСВЕТ.УТРО
Где-то в параллельной реальности…
Касатов Александр Аркадьевич один из старших командиров ЧВК «РАГНЕР» с позывным «Пересвет», наконец-то открыл глаза. Проснулся он еще минут пятнадцать назад, но больше всего на свете он не хотел вставать с кровати, зная какой трудный день ему предстоит.
Наконец, сделав нечеловеческое усилие, понимая, что встать все равно придётся, он, издав болезненный выдох сел на кровати.
Мокошь – столица Равнины. Огромный мегаполис с супер современными районами, величественными памятниками архитектуры, канувших в лето времен и доживающими свой век кварталами недалекого прошлого. Муравейник, который никогда не спит.
Утро выдалось серое и унылое.
Подойдя к окну, он некоторое время наблюдал открывшийся пейзаж. Ночью прошел дождь, оставив огромные лужи на дорожном полотне и тротуарах. Мокрые деревья и начинающая жухнуть трава местами желто-коричневого цвета – было начало Осени. «Все одно к одному, - подумал он, глядя на тоскливый пейзаж, - Ладно. За дело!»
Первым делом он проверил мобильник. От его друга, Дмитрия Красавина с позывным «Шатун» вот уже несколько дней не было никаких вестей. А все попытки дозвониться заканчивались одним и тем же – абонент временно не доступен. «Где тебя, черти носят?» - с тревогой подумал «Пересвет». Зато куча пропущенных спам звонков. Один из номеров звонил раз тридцать.
Красавин был его близким другом и одним из старших командиров компании. Молодой и талантливый.
Касатова сегодня в 10 ждали в Министерстве Обороны Равнины. Разговор предстоял крайне неприятный, учитывая недавний инцидент, но очень важный и касался он будущего ЧВК. Вот правда интуиция подсказывала «Пересвету», что все уже решено, а его пригласили, чтобы «облить грязью» напоследок.
Приведя себя в порядок, он ограничился кофе на завтрак – аппетита никакого. На секунду задумавшись, во что будет правильнее одеться, он выбрал военную форму. Свою форму. Форму ЧВК РАГНЕР со всеми знаками отличия, воинским званием и специфической символикой, которую ни с чем не перепутать.
Звонок. «Пересвет» с надеждой посмотрел на дисплей смартфона. Незнакомый номер, но он решил ответить в этот раз.
- Да, слушаю.
- Hola, Sr. Kasatov? Estoy llamando de Dmitry. Dmitri Shatun. Hola, puedes oírme? se metió en problemas…
«Пересвет» сбросил. Посмотрев напоследок в зеркало, он вышел, сел в свою машину и поехал к зданию Министерства Обороны.
По дороге патруль ДПС остановил его. «Пересвет» спокойно ждал, когда молодой и бойкий гаишник лет тридцати пяти на вид, приблизится к машине, после чего открыл окно.
- Добрый день. Капитан Сафонов, документы на машину и права, пожалуйста.
Капитан заглянул внутрь, быстро оценив обстановку, он на мгновение замер, после чего протянул руку. «Пересвет» ответил рукопожатием.
- Счастливого пути и будьте осторожны на дороге. Проезжайте.
Двигаясь по коридорам Министерства Обороны он ловил на себе любопытные взгляды, в которых ощущалось сочувствие и понимание.
Ждать его не заставили, приняли сразу.
Длинный массивный стол и в конце него, на возвышенности начальник штаба генерал-полковник Щеголь Павел Николаевич, рядом его адъютант полковник Поплавский Вадим Юрьевич.
«Пересвет» хорошо их знал, судьба сводила их в прошлом и отношения были почти дружеские. Теперь же все изменилось. Холодный официальный прием. Щеголь начал свою речь наставническим тоном, пристально глядя в глаза, словно командир, отчитывающий нерадивого солдата.
- Я так полагаю, теперь Вы за старшего в компании?
- У нас все решает совет командиров.
- Касатов, советоваться с Вашей шайкой махновцев никто не собирается. Это риторический вопрос. Ты уполномочен представлять руководство компании? Или нам другого поискать?
- Уполномочен.
- Тогда сразу к делу. Контракт с ЧВК РАГНЕР аннулирован. Вы лишены всех прав и привилегий. Деятельность компании и ее филиалов подвергнется тщательной проверки по результатам, которой будет дана соответствующая оценка компетентными органами.
На миг наступила тишина.
- И что же нам теперь делать дальше? – нарушил молчание «Пересвет». Собственно, он и прибыл за этим – узнать, что может им предложить Министерство Обороны.
- Что Вам делать я не знаю. Раньше надо было спрашивать. А Вы, как обычно, сначала делаете, а потом думаете! Устроить такое! Все до сих пор в шоке!
- Вы неправильно его поняли. Он хотел как лучше, это была благая цель…
- Да плевать, какая была цель! – перебил его Щеголь, - Важно какими методами вы действовали. Это было недопустимо! Слышишь меня? Повторяю, по слогам НЕ-ДО-ПУС-ТИ-МО! И точка.
- Да ОН бы никогда не исполнил свою угрозу…
- Касатов, вы подставились по полной программе. Никто не будет разбираться в целях и мотивах. Никто не будет теперь вас слушать.
- Неужели мы мало сделали?
- Былые заслуги вам не помогут. Такое не прощают.
- Но мы можем еще …
- Не можете. Больше ничего вы не сможете.
-А кто брал...
- Армия Равнины, - жестко перебил его Щеголь, - а какое именно подразделение не имеет значения!
- Вот значит как. – с горечью в голосе сказал «Пересвет».
- И никак иначе, - закончил за него Щеголь. – Александр, я ничем не могу Вам помочь. И никто не сможет. Даже если бы захотели – это невозможно. На нас сейчас смотрит весь мир.
Снова повисла пауза. Наконец, Щеголь продолжил, отрешенно глядя в окно кабинета.
- Всех желающих мы примем в ряды Вооруженных Сил Равнины. Но и это не сразу. Пусть пока ваши бойцы погуляют. Нужно, чтобы шумиха улеглась. Прием будет на общих основаниях и в разные подразделения. Должности и воинские звания, равно как и стаж учитываться не будут. И каждый подвергнется тщательной проверке.
- Снова рядовыми? – при этом «Пересвет» не смог сдержать усмешку.
- И сержантский состав, - никак не отреагировал на это Щеголь.
- Так себе предложение.
- Это не предложение, а одолжение. И очень щедрое, учитывая ваш сегодняшний статус.
- С их то боевым опытом и навыками?
- Касатов, какова живучесть солдата в оборонительном и наступательном бою? Временной норматив, согласно боевого устава?
- Зависит от степени подготовки.
Щеголь на мгновение замер и даже слегка улыбнулся краями губ.
- «Пересвет» не юли. В условиях крупномасштабной войны с использованием всех имеющихся средств поражения? Грошь цена индивидуальному опыту – воюют подразделения.
- А слаженное и опытное подразделение дорогого стоит – годы подготовки. Тщательный отбор кандидатов.
- У нас тоже отбор – естественный.
– Может мы всей группой перейдем в Армию Равнины, в качестве отдельной бригады к примеру? – попытался перехватить инициативу Касатов.
Щеголь рассмеялся, на миг даже разрядив напряженную атмосферу встречи.
- Запустить вирус в систему?
- Освежить кровь. Не дать системе окончательно прогнить. Чтобы в армии служили именно те, кто имеет к этому призвание. Убрать случайных людей. Получивших звания и должности по блату, знакомству или за деньги.
- Нет. Вы никогда не станете частью системы. – Обстановка вновь накалилась и к Щеголю вернулся надменный и холодный взгляд вышестоящего. Он продолжил наставническим тоном.
- Как ты правильно заметил, все дело в системе. Любая война рано или поздно закончится, а система останется. Ты что не принял бы в свои ряды сына своего боевого товарища? Не позаботился бы о достойном для него месте?
- Мои товарищи действительно боевые.
- Касатов, армия не воюет в полном составе. Процентов 20 не больше. Более того, отдельные ее формирования вообще не воюют. И дай Бог, чтобы так и было. А войны вообще редкое явление – в основном небольшие конфликты за пределами нашей территории.
- Я всегда думал, что в каждом деле нужны профессионалы, а в армии тем более.
Наступила минутная пауза. Щеголь задумался. Но не над ответом, а видимо взвешивая для себя все за и против, сказать это «Пересвету» или нет. Наконец он принял решение.
- Профессионалы говоришь? Война есть война Касатов. Допустим подготовили людей. Полгода тренировок, материально-техническое обеспечения и прочее и прочее – огромные деньги и ресурс. А колонну разбомбили на подходе к линии боевого соприкосновения. И какой тогда в этом смысл?
- Крыть нечем.
- Вот поэтому я начальник штаба, а ты никто Касатов.
- Мы с Вами в равных званиях, товарищ генерал-полковник.
- А вот тут ты ошибаешься. Я представляю Министерство Обороны Равнины. А кого представляешь ты? Частную компанию? Кто тебе его присвоил? Кому ты служишь и служишь ли в обще? Продажная шкура, воюющая за деньги. Изгой и предатель!
С трудом, но «Пересвет» сдержался.
- Я тебя услышал. Честь имею.
Развернувшись, он вышел из кабинета. Захлопнув дверь, остановился, переводя дыхание и прилагая нечеловеческие усилия, чтобы успокоиться, утихомирить бьющееся в груди паровым молотом сердце. Сквозь шум в ушах до него доносились слова оставшихся за дверью.
- Что себе позволяет это «пушечное мясо»! Трибунал и расстрел, что с ними цацкаться!?
- Успокойтесь Павел Николаевич, можете считать, что их больше нет. А через год про них вообще забудут. Лучше подумайте, что подарить на день рождения Виктору Васильевичу, оно уже через неделю…
Шаги «Пересвета» затихали в дали, удаляясь по коридору все дальше от кабинета.
Он стоял в парке, засунув руки в карманы брюк, и направив взгляд в никуда, глубоко погруженный в свои мысли.
Высокий, под метр девяносто, крепко сложенный в идеально сидящей на нем военной форме. Проходящие мимо люди с интересом поглядывали на монолитом стоящую фигуру человека под редкими каплями начинающегося дождя.
- Вот так оно по жизни и есть, - с горечью размышлял про себя Касатов, - закончил Суворовское и ты крут. Первочки завидуют, бывшие командиры с уважением на тебя смотрят – молодец, настоящий пацан. Потом приходишь в Высшее военное – и ты снова никто – первокурсник, зелень….Долгий путь в пять лет до лейтенанта и выпускника Высшего Военного Училища. И вот красавец лейтенант – первочки завидуют, девчонки тают от умиления. Попадаешь в войска и ты снова никто – низшая ступень офицерского звена. Прешь в гору, строишь карьеру, чтобы добраться до больших звезд на погонах, и – пенсия. На заслуженный отдых. А кто такой пенсионер в обществе? Да, что-то совсем не весело.
Больше всего «Пересвета» удручало то бремя ответственности, которое легло на его плечи, когда волею судьбы он сал главным в компании. И теперь вся ее дальнейшая деятельность зависела от него. Но у «Пересвета» не было готовых решений. Он не знал, что делать. И самое паршивое, что в этом придется признаться уже сегодня вечером.
Насколько паршиво было на душе он не мог бы выразить словами. Это финал. И с самым плохим концом.
Глава 2
ГЛАВА2. БАНКИР
Наконец Касатов снова вернулся к реальности вынырнув из бездонной глубины своих мыслей.
Достав мобильник, он снова набрал Красавину. Абонент временно не доступен – ответ, который его не устраивал, но он его ожидал.
До встречи с командой оставалось еще часов пять. Он не мог избавиться от тягостных мыслей, а ехать домой совсем не хотелось. «Стоп, позвоню ка я «Птице», тот всегда на позитиве, да и не видел его давно», - пронеслась в голове мысль. Он снова достал мобильник.
- Ало. Гриф, здорово. Как сам, чем занят? Где? Я сейчас подъеду. Ты не против компании старого друга? Вот и ладушки.
До ресторана «Торплан», находящегося в комплексе «ГлассСити» езды было минут двадцать.
Касатов поднялся на второй этаж и на ходу окинув взглядом зал ресторана, без труда отыскал столик своего друга.
Коренев Филип Анатольевич, среди друзей «Гриф» или просто «Птица», расположился за столиком у окна, где открывался прекрасный вид на панораму города. Он не был «простым» человеком. Известный банкир и предприниматель, в свое время входивший в десятку журнала «TorbS», как наиболее перспективный и быстрорастущий финансовый деятель, обладатель активов о размерах которых лучше не говорить и, естественно, значимая фигура в высших кругах светского общества Равнины. Что общего было между ними? Юность – оба закончили СВУ и учились в одном взводе и даже в одном отделении. А это не просто юношеская дружба. Суворовцы – это целое братство, которое накладывало свою высшую степень товарищества и ответственности друг за друга, а если учесть, что там они еще и по-настоящему подружились, то «Гриф» был тем человеком, на которого «Пересвет» мог полностью положиться и доверить свои самые потаенные секреты. Кстати, свое прозвище «Гриф» он получил из-за особенностей коленных суставов. Когда он стоял, то казалось, что колени отклонены назад, как у птиц.
«Пересвет» подходя рассматривал его, пока тот смотрел в окно, не обращая внимание на происходящее в зале.
Чуть выше среднего роста, с заметными залысинами на голове и тучным телом, тот вальяжно восседал в кресле. Он был без очков, значит со зрением не так плохо. Дорогущий костюм и персикового цвета рубашка без галстука, часы – одним словом классический образ финансового воротилы.
- Ну, здорово, банкир!
- О, Санек, здорово, братан! Сто лет, сто зим!
Они крепко обнялись, потом отошли на шаг, пристально разглядывая друг друга.
- Года три? – предположил «Гриф».
- Два с половиной, если быть точным.
- Точность – вежливость королей и военных. Выглядишь, как образцовый солдат. Молодцеват и подтянут. Я бы присвоил тебе звание ефрейтора не глядя.
- Стебешься? Ну хоть чувства юмора тебя «золотой телец» не лишил. А я-то думал банкиры мрачные люди и капитальные зануды.
- Да нет. Я рад за тебя. Выглядишь отлично. Ни постарел с нашей последней встречи, я бы сказал возмужал что-ли. Хотя куда уж дальше, учитывая через, что ты успел пройти. Насчет банкиров – ты прав. Мрачные персонажи. Все хотел спросить, не надоела армия?
- Ты же знаешь Фил, война в моей крови. Я для этого родился.
- Да видно сразу. И не вооруженным глазом.
- Хотел мне снова работу предложить?
- Ты был-бы в шоколаде! Уж поверь мне!
- Я не сомневаюсь, но пока не до смены работы. Вопросов много не решенных осталось. Да и зачем я тебе? Ты можешь целую армию нанять. Думаю, у «фигуры» твоего ранга нет оснований опасаться за свою жизнь.
На последней фразе глаза «Грифа» заметно погрустнели, но потом он вновь расплылся в улыбке. Наверное показалось, подумал «Пересвет». Настроение заметно улучшилось, и они присели за столик. Тут же появился официант с бутылкой виски восемнадцатилетней выдержки и двумя тубами. Он замер рядом, ожидая, когда сделают заказ.
«Гриф» наклонился к стоящему у его кресла кожаному портфелю и вытащил оттуда бутылку виски. Нужно было видеть лицо официанта в этот момент, когда банкир ловко и непринужденно ее открыл и начал разливать по тубам. Карикатура, застывшая с открытым ртом и выпученными глазами. Официант сумел совладать с охватившим его шоком, только когда банкир закончил наливать и поставил бутылку на стол.
- Извините, господа, но у нас нельзя со своим. Это нарушает репутацию нашего ресторана.
- Репутацию вашего ресторана может нарушить мое мнение о нем, высказанное моим друзьям и знакомым. А теперь, тихо, мальчик. Я понимаю, что ты ничего не решаешь – зови администратора, - и «Гриф» сделал большой глоток, явно наслаждаясь вкусом напитка.
«Пересвет» с интересом наблюдал за происходящим. Администратор появился буквально через тридцать секунд, официант даже не успел отойти от стола.
- Господа, - бойко начал он, - Со всем уважением к Вам, правила нашего ресторана не допускают…
- Знаешь кто я? – бесцеремонно оборвал его «Гриф».
- Конечно, Филипп Анатольевич, я…
- Скажи официанту пусть принесет еще четыре стакана. И побыстрее.
Когда его распоряжение было исполнено, он налил в два стакана и кивнул официанту на закрытую бутылку, которую он принес. Тот понял его без слов. Быстро открыл и налил по столько же в оставшиеся два.
- Пейте. Сначала мое.
- Извините, мы на работе, - возразил администратор.
«Гриф» пристально посмотрел на него слегка приподняв бровь. Тот молча взял стакан, перед этим слегка подвинув второй официанту. Оба выпили.
- Немного ждем, - сказал «Гриф», - а теперь свое.
Официант аж слегка поперхнулся, а администратор немного сморщился. Конечно, они пили виски со своего ресторана и не раз. И он не был плохого качества. Просто виски «Грифа» было в разы лучше. Он сыграл на контрасте.
- А свое пойло пейте сами. Бутылку заберите себе. Включите в счет я оплачу. И не перечьте мне больше сегодня. Администратор проследи за этим.
После этого он достал несколько сотенных купюр евро и отдал им.
- Алексей, - обратился он к официанту, - подойдешь через пятнадцать минут за заказом.
Когда официант удалился, «Пересвет» наконец-то смог спросить.
- Что это было?
- Ты про это небольшое представление? Захотел все сразу расставить на свои места. Знаешь, большинство даже не догадывается о том, что мы потребляем настоящее дерьмо под красивой упаковкой и за огромные деньги. Весь мир обман. В приличном обществе Авроры или Амброзии это пойло тут же спустили бы в унитаз. А того, кто его принес побили палками.
- Это я понял. Представление зачем?
- Хотел, чтобы этим ребятам немного фортануло сегодня. Попробовали настоящего виски и получили денег на халяву. Надеюсь, они оценили и нас ждет приличное обслуживание за столом.
- Я думал нас будет обслуживать девчонка. Молодая и симпатичная.
- К девчонкам я езжу в другие места. Или они ко мне. Хотя, если честно, я так устал от этих кукол и фальши вокруг. Хочется чего-нибудь настоящего. Вижу вопрос в твоих глазах. Понимаешь, Саня, они все конечно разные на вид. Рост, вес, возраст, цвет волос. Но они и одинаковые – кукольный макияж, запах парфюма, одни и те же дежурные фразы. Да, что там девчонки. Любые люди из моего окружения. Порой мне кажется, что я зритель в театре.
- И давно это началось?
- Лет десять назад, может больше. Ну а ты? Все еще испытываешь адреналин в бою?
- Нет. Давно нет. Это просто работа, но она мне нравиться. Работа для меня.
- Выпьем.
- Не могу. У меня еще мероприятие сегодня серьезное.
«Гриф» пристально посмотрел на него.
- Это ты мне позвонил. И мы не виделись два с половиной года. Есть услуга трезвый водитель. Я все организую.
Против таких доводов «Пересвет» не стал возражать, да и на душе паршиво было.
- Рассказывай, - начал «Гриф», - Что там у тебя? Нет, ну в целом я знаю. Телевизор смотрю, с нужными людьми общаюсь.
«Пересвет» рассказал ему о визите в Министерство Обороны.
- Да. Не буду тебе врать, друг мой, твоему ЧВК хана. Печально. А как все начиналось! Красавцы! Но у нас выскочек не любят, держаться надо в середине. Как думаешь, твои пацаны согласятся на условия МОРа(Министерство Обороны Равнины)?
- Нет. Ну в смысле молодые скорее всего пойдут. «Пехоту» удастся пристроить. За них я не переживаю. А вот «старичкам» придется туго. Я бы им конкретно не рекомендовал контракт подписывать. Да и унизительно это – из командиров в рядовые.
- Сам, что думаешь?
- Не знаю. Соображений нет вообще никаких. А мне им сегодня нужно сказать что-то. Хоть какие-то варианты решений. Думал ты что подскажешь.
- Тут я тебе не советчик. Понятия не имею, братан. Тупик.
Официант принес еду.
- Это хоть натуральное? Есть можно? – поинтересовался «Пересвет» у «Грифа».
- Относительно. Ещь смело. Лучше все равно не найдешь. Знаешь, я как-то озадачился насчет чая. Почему раньше чай был рубинового цвета, насыщенный и ароматный. Если покрепче заварить, то сутки спать не будешь. А теперь ни то. Заглянул к одному чайному магнату на плантацию, по дружбе и пообщался с бригадиром старожилом. Знаешь, что он мне ответил?
- Нет.
- Он сказал, что я не найду уже настоящего чая. Ведь для увеличения урожайности землю пичкают пестицидами и прочей ядреной химией. Вот в чем дело. И уже давно. А вот для наших потомков – это нормально. Они к этому привыкли.
- Тебя послушать, так вокруг все превратилось в дерьмо.
«Гриф» энергично закивал головой.
- Так и есть, Саня! Ведь наша цивилизация сейчас занимается глубокой переработкой. А что есть переработка по сути? Дерьмо конечно.
Они от души посмеялись, впервые за последние два часа. «Гриф» достал третью бутылку.
- Знаешь, всегда восхищался твоим умением соскочить. Слышал про твое громкое дело. Огромные деньги ушли, а ты на свободе.
- Верно, - усмехнулся «Гриф», - Три месяца домашнего ареста и вот я здесь, в дорогущем ресторане, пью с моим лучшим другом!
- За тебя! – и «Пересвет» поднял тубу.
- Спасибо. – сказал «Гриф» и поднял тубу тоже, улыбнулся и добавил, - Не чекаясь.
Рука «Пересвета» застыла над столом, а «Гриф» выпил и снова налил себе.
- Ты сейчас пьешь с живым трупом, братан.
- Фил, что за хрень ты несешь?
- Торцев Геннадий Григорьевич, личность тебе знакомая?
- Папа Гена? Естественно.
- Он и еще много людей участвовали в этом проекте. Но в конце, что-то пошло не так. Поэтому, хоть всех и отмазали. Но деньги мы потеряли. То, что озвучили по ящику – это так, чаевые. Меня, как выпустили, я все понял. Неделя максимум и зарежут в подъезде, а может ДТП или утону на отдыхе. Короче, я ему позвонил сам и попросил дать мне месяц погулять перед смертью.
«Пересвет» медленно опустил тубу на стол и, отвернув голову, уставился в окно.
- Не парься, братан. Я всегда предполагал такой финал. Знаешь, а «Торец» меня удивил. Он дал мне полгода, но без выезда за границу. Так, что шесть месяцев я могу не опасаться за свою жизнь.
- Да, как так! – «Пересвет» резко встал, налил до краев и намахнул залпом. Отойдя к окну, уперся руками и лбом в стекло. Он некоторое время стоял замерев, словно пытаясь найти в серой пелене дождя, накрывшем Мокошь ответ на вопрос. Простой вопрос – за что? Почему?
- Значит так.
- Даже не вздумай, - тут же прервал его «Гриф», - во-первых это не твои дела, а во-вторых, тебе это не по зубам. Садись.
«Гриф» снова налил.
- Кому ты весь вечер названиваешь, Саня?
- Красавин пропал. Уже три дня не отвечает.
- Сочувствую. Знаешь, у всех нас почему-то блистательное начало, но плохой финал – «Гриф» ненадолго задумался и продолжил – Пообещай мне, Саня, несколько вещей. Ты не будешь на моих похоронах. Приедешь потом, как шумиха уляжется. Не надо пытаться меня спасать – я так решил. И не надо звонить – часто. И в гости приезжать. Не хочу видеть сочувственных взглядов. Все мы сами отвечаем за свои поступки в этой жизни.
Оставшееся время пролетело быстро.
- Не хочу ехать, - честно признался «Пересвет».
- Я знаю, но надо – просто ответил «Гриф».
Через минуту позвонили.
- Трезвый водитель приехал. Прощай Саня.
- Прощай Фил.
Они крепко обнялись на прощание и вот уже «Пересвет» мчал навстречу с командой по ночной Мокоши, сверкающей калейдоскопом огней.
Глава 3
ГЛАВА3. КОМАНДА
Все члены ЧВК или просто «рагнеровцы» хорошо знали и любили свою работу. В бою это был слаженный единый организм, в котором все понимали друг друга практически без слов. Но в обычной гражданской жизни они были настолько разные персонажи, что данный контраст просто не укладывался в голове. Свои взгляды на жизнь, желания и стремления, как само видение своего существования разительно отличались.
Рядовые члены ЧВК, особенно новобранцы, соответствовали одной характеристике – «псы войны». Каждый из них имея горький жизненный опыт тщательно прятал свои «скелеты в шкафу». О личной жизни никто не рассказывал и не расспрашивал об этом других. Такая ситуация сохранялась в первые пару-тройку лет службы. Но потом, когда многие из них достойно зарекомендовав себя в боевых ситуациях, переходили в командный состав, они начинали приоткрывать свои личности.
И вот тут, становилось очевидным насколько разносторонние личности они были. Вот некоторые из них.
ПАСТЫРЬ.
Пастырю снился сон.
Он стоял на сцене, залитой светом и рядом с ним были стеллажи, заваленные хлебом, сыром, мясом и прочей снедью. А вокруг него, пониже сцены, множество собак. Все мило виляли хвостами и преданно смотрели в глаза. Иногда раздавался задорный повизгивающий лай. Все они были его паствой. Он брал еду со стеллажей и кидал собакам – те с удовольствие ее ели. Казалось, это продолжается бесконечно.
Пастырь чувствовал себя превосходно. Он кормил собак, а те с благодарностью ели. Он накормит их всех. Все будут сыты, довольны и счастливы.
Он все бросал и бросал еду. Старался выбрать куски получше, внимательно осматривая их, переполненный благоговейным чувством радостного покоя от этого богоугодного дела. Собак было много, и он старался, как можно быстрее их накормить. Поэтому начал кидать еду быстрее и уже не так тщательно выбирая. Просто сгребал в охапку и бросал. Успевая выхватывать взглядом счастливые собачьи морды. «Довольны, мои хорошие? – мелькали в голове радостные мысли, - Сейчас. Вот еще! Вот тебе! И тебе!» Теперь он перевел фокус внимания с еды на собачьи морды.
«Стоп. – мелькнула в голове мысль, - что-то не так.»
Пастырь взял и кинул еду. Повернувшись, посмотрел на собачьи морды. Снова отвернулся за едой. Снова повернулся к собакам и кинул ее им. Раз, второй…, десятый. Тут Пастырь остановился – это одни и те же собачьи морды!
Он повернул голову влево. В центре стоял огромный доберман, преданно глядя ему в глаза и повиливая задом. Пастырь даже слышал милое повизгивание с просящими нотками в нем. На расстоянии буквально метра от него множество других собак. В основном беспородные и меньшего размера. Пастырь, не отводя глаз от добермана, взял еду и кинул ему. Тот схватил ее часть на лету и принялся жадно есть. Пастырь кинул еще. Потом снова и снова с каждым разом ускоряясь. Через некоторое время у добермана образовалась большая куча снеди с небольшими разбросами по сторонам. Остальные собаки смотрели голодным взглядом, как этот зверь поглощает пищу. Наконец, когда еды стало много, какая-то дворняга робко приблизилась за булкой хлеба. Реакция добермана была молниеносной. Он ринулся на нее стараясь укусить. Дворняге повезло – она резко отскочила назад, жалобно повизгивая. Пастырь взял кусок курицы и кинул его прямо к ногам дворняги. Тот не успел даже приблизится, как доберман с рыком подскочил, забрал кусок и отнес в свою кучу. При этом остальные собаки еще больше отошли, увеличивая круг. Пастырь начал бросать еду – часть доберману, часть по сторонам, остальным собакам. Но каждый раз сильный и наеденный зверь отнимал ее у остальных стаскивая в свою кучу.
Пастырь медленно повернулся по кругу. Везде была одна и та же картина. Отдельные группы собак собирали все еду, а остальные робко стояли в стороне глядя голодными глазами.
Пастырь остановился, до предела напряг тело в нахлынувшем приступе злости и непонимания, и заорал, что есть мочи:
- Да когда вы уже нажретесь!!!
Ему показалось, что он и проснулся с этим криком, переполошив всех соседей. Он замер сидя на кровати и прислушался. Гробовая тишина. Соседей не слышно. Только бешено колотилось сердце в груди и тело покрылось потом, так, что соленые капли его резали глаза, попадая в них.
Первая мысль в голове: «Паршивый сегодня будет денек». Он не весело усмехнулся. Встал и пошёл в душ.
Свое прозвище «Пастырь» Павел Сосновский получил не зря. Он действительно в свое время окончил духовную семинарию. Искренне верил во всевышнего и неукоснительно соблюдал дарованные им человечеству заповеди.
Но через некоторое время случилось так, что ему достался приход в далекой и заброшенной глубинке, недалеко от среднестатистического городка Равнины.
Это было настоящее испытание веры и духа. Открывшаяся правда жизни едва не пошатнула устои веры. А финалом стал разговор с одним из ветеранов боевых действий. Уже почти спившимся на момент их знакомства, еще и покалеченным – контузия и отсутствие правой ноги до колена.
Этот момент часто стоял у него перед глазами.
- Уверовать, говоришь? – с презрением говорил Митька, дыша перегаром и глядя на него искаженным от злобы, заплывшим от алкоголя лицом синюшного цвета.- Что бог нас любит и о каждом позаботится? Смотри на меня, святоша! Как тебе забота, а? Нравится! Одно хорошо, что жив остался… А вот ты сходи повоюй. Посмотрим поможет ли тебе вера! А если все же вернёшься живым, то тогда потолкуем за жизнь! Посмотрю, что у тебя не то, что от веры, от души твоей останется! Ну, что поп, слабо? Докажи мне силу господа! Вот тогда я и уверую, и пить брошу, и на службу к тебе пойду!
Приведя себя в порядок, Пастырь подошел к окну. На подоконнике, в черном переплете с надписью Библия, лежала книга. Он подошел и положил на нее правую ладонь.
Затем, прикрыв глаза, начал, что-то бормотать. Что-то известное лишь ему одному.
До встречи в кафе «Топь», оставалось полтора часа.
Пастырь оделся. Нет он не одел сутану или что-то в этом духе. Черный классический костюм и лакированные туфли. Белая накрахмаленная рубашка, обязательно застегнутая на все пуговицы до самого верха и никакого галстука.
Он взял Библию и вышел.
БЕГУЩИЙ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ.
Козлов Олег Николаевич – позывной «Блейд Раннер» или «бегущий по лезвию бритвы», если перевести на язык Равнины.
Ему было сорок два года. Высокий под метр девяносто с длинными конечностями и очень подвижный, но не многословный. Несмотря на любые жизненные ситуации, его образ жизни оставался неизменным.
Вот и сейчас, он оделся. Под просторную куртку накинул бронежилет старого образца довольно тяжелый. Сверху одел рюкзак, набитый пакетами с цементом для веса. Такая экипировка по весу превышала его обычную боевую амуницию вдвое. Он одел солнцезащитные очки, кепку и вставил наушники, включив сборник с любимыми треками, после чего вышел из квартиры.
В коридоре ему попался пьяный сосед. Они друг друга сильно не любили, особенно после того, как во время очередного пьяного дебоша в квартире соседа, «блейд раннер» его навестил и не очень вежливо, но очень доходчиво объяснил, что так делать нельзя. Правда на этом история не закончилась. Тот вызвал полицию, были долгие разборки, пока все не улеглось. С тех пор сосед его побаивался, а Олег его не трогал.
Вообще этот сосед – Растроповичь Вячеслав Дмитриевич, был самым мерзким представителем жителей столицы. С презрением относился к приезжим, бил себя в грудь, что он коренной «мокошец», а значит элита Равнины, а остальные «вши» и «нелюдь». Жизнь его проходила в пьяных дебошах с такими же алканафтами, как и он сам. Весь подъезд от него страдал, но поделать ничего не могли. Тот соблюдал Гражданский Кодекс и выключал музыку в аккурат к одиннадцати вечера.
«Блейд раннер» лишь глянул на него из-под лобья проходя мимо, тот прижался к стене пропуская. Олег знал, что тот сейчас шлет ему проклятья в спину все громче и громче по мере увеличения расстояния между ними. Плевать.
«Блейд раннер» ежедневно бегал по улицам Мокоши по три часа в своей экипировке. Будь то выходной или отпуск – он не изменял своей традиции.
После пробежки приняв душ и заварив бокал крепкого чая, он взял телефон, чтобы ответить на пропущенные звонки.
- Алло, да, привет, мам. Нет. Я был занят.
- Ты опять отключил звук на телефоне! До тебя никогда не дозвониться! Неужели так сложно ответить на звонок? Я иногда не понимаю, зачем тебе телефон? – раздался голос из динамика.
- Да не отключал я звук на телефоне. Говорю – был занят. Что там у вас?
- Я уже не знаю, что делать.
- Что случилось?
- Лена опять пришла и заперлась у себя в комнате. Со мной не разговаривает. Что-то случилось в школе. Я уверенна, что ее там обижают. Ты бы поговорил с ней. И вообще я считаю, что тебе пора переехать к нам. Девочке нужен отец.
- Ну, женщины лучше понимают друг друга.
- Я бабушка, но не мама. А ее не вернешь и ты вечно по командировкам.
Жена Олега свела счеты с жизнью еще пять лет назад. Оставив его и четырехлетнюю дочь сиротами. Что ее на это сподвигло Олег так и не узнал. В это время он был в очередной командировке. В полиции сказали самоубийство на фоне депрессии и дело закрыто.
- Я обязательно так и сделаю. Но не сейчас. Нужно закончить дела. И мы все вместе съездим на море отдохнуть.
- Когда? Ты уже несколько лет обещаешь. А ездить без тебя- еще хуже! Уж лучше дома сидеть.
- Вот в начале лета в следующем году и съездим.
- Ладно, бог с ним с морем. Лене плохо в этой школе. Я уже и с учителями разговаривала и у директора была.
- Что они говорят?
- Знаешь, она ведь отличается от других… Если честно, я думаю, что она просто никому не доверяет. Поэтому и закрытая. В этом вся проблема, а сверстники таких не любят. Она как белая ворона. Может ее перевести в другой лицей?
- В четвертый раз за два года? Думаю только хуже сделаем.
- Опять к психологу записаться.
- Попробуй. Хотя предыдущие попытки не дали результатов…
- И не дадут. Ей семья нужна. Слышишь? Семья!
- У нее есть семья.
- Ты да я да мы с тобой? Это не то Олег! Ты потеряешь дочь!
- Мам, мне нужно собираться. Поговори с ней. Я позвоню потом. Все пока.
- Вот так всегда, ты просто не хо…,- связь прервалась на полуслове.
Олег кинул смартфон на кровать.
- А то я не знаю, мам. – Произнес вслух.
Мысли его были о дочери, проблемах ЧВК, унылом дожде за окном. Все это превращалось в некую мешанину грязи у подъезда. На душе было тошно.
Время встречи приближалось. К соседу уже прибыли его кенты-алкаши и голоса из квартиры доносились все громче. А вот и музыка:
По этапу, с приговором на руках
Между станций, скинув новости в почтамт
Остановка, в моей жизни на земле
Где нет быта, нет удобств и беспредел.
Нет удобств и беспредел.
Кому-то все нипочем. Подумал Олег. У соседа жизнь явно удалась.
Он спокойно собрался, прихватив с собой сумку, привычным движением закинул ее за плечо и вышел из подъезда.
На лавочке, как обычно сидели три старушки. Олег остановился и поздоровался. Сосед уже открыл окно, видно градус алкоголя начал зашкаливать.
- Здравствуй, Олег. Ты без рюкзака? В магазин никак собрался? – полюбопытствовала баба Маша. С ними у него были отличные отношения.
- Нет. На встречу с друзьями. Сосед смотрю, вам скучать не дает?
- Ох. Ирод проклятый! – они дружно и на перебой стали возмущаться. – Покоя от него никакого нет. Когда уж все это кончиться! И участковый, и полиция бессильны! Как таких земля носит? И Главное-то все ему с рук сходит. Ух, падлюка!
Олег на секунду задумался. Подмигнул старушкам и достал из сумки две гранаты. Одну свето-шумовую, вторую со слезоточивым газом. После чего обе закинул в открытое окно квартиры соседа. Раздались взрывы. После чего крики, мат, кашель, хрипы и рев.
Олег быстрым шагом покинул двор.
Через полчаса молодой лейтенант полиции опрашивал бабушек у подъезда о происшествии в квартире номер 6. Он был рад покинуть этот бомжатник, где пятеро человек все заблевали и двое, по-видимому, еще и «обделались» от страха.
- Значит у подъезда никого подозрительного не видели?
- Нет, милок, не было никого, - отвечала за всех баба Таня, остальные дружно кивали, честно глядя в глаза лейтенанту. – Они там начали ругаться. О чем конкретно спорили сказать не можем. Музыка играла очень громко, потому и слов не разобрать. Потом как бахнет, мы аж перепугались!
ЦЫЦА
Цыца был, что называется рубаха парень. У него видимо полностью отсутствовал инстинкт самосохранения, поэтому ни страх, ни уныние ему ведомы не были.
Цыпелев Юрий Александрович двадцати восьми лет от роду имел звание капитана и командовал ротой разведки. В силу своей звучной фамилии получил позывной «Цыца». Отношение к жизни у него было простое и потребительское. Как говорит народная мудрость, он был из тех, кто «за любой кипишь, кроме голодовки». Не женат, детей нет. Свободное время проводил исключительно в праздности. Моря, ночные клубы, кабаки, рестораны и прочие увеселительные заведения. Принцип жизни – что заработал, то нужно успеть потратить пока есть возможность.
Правда, были у него и положительные качества. О некоторых знали все – в командировках он быстро восстанавливался, со всей ответственностью и рвением приводя свой разум и тело в идеальное состояние. Всегда был собран и на него смело можно было положиться. О других достоинствах, знали только близкие друзья. Несмотря на расточительство Цыца имел довольно солидный счет в банке, квартиру и дорогущий автомобиль. Это на случай, если он когда ни будь пересмотрит свои принципы и захочется домашнего тепла и уюта. А пока, он предпочитал съемные квартиры и арендованные автомобили, которые, кстати, не раз оставлял у кабаков, не особо заботясь, что с ними будет. До настоящего времени проносило – он всегда находил их там, где оставил. В целости и сохранности.
Звук нарастал. Сначала он был где-то вдалеке – такое противное жужжание, как от назойливой мухи, вызывающее дикое раздражение. Потом стал ближе и громче и, наконец, заполнил собой все пространство.
«- Телефон звонит.»- мелькнула в голове мысль. Цыца открыл глаза, постепенно приходя в себя. Он лежал на полу в одежде. Голова, как в прочем и все тело, налита свинцом. Вставать не хотелось от слова совсем. Но телефон все продолжал настойчиво звонить. Звук раздавался с дивана, который был где-то справа и на данный момент казался ему огромным небоскребом. Нечеловеческим усилием воли он заставил себя доползти до кровати и ответить на звонок.
- Слушаю.
- Цыца, ты что ползком до телефона добирался? – знакомый голос «Седого».
- Как ты угадал?
- Полчаса тебе набираю, еле дозвонился.
- Бывает.
- Ты помнишь, что у нас общий сбор в «Топи» через два часа?
- Не, не сегодня. Я не смогу.
- Ты че там в ауте?
- Полном.
- Так, Капитан Цыпелев.
- Я.
- Принять вертикальное положение, когда разговариваешь со старшим по званию!
- Есть, принять вертикальное положение, товарищ полковник.
Цыца встал, мир при этом предательски закачался, но скоро вновь стал незыблем.
- Чтобы через два часа был на месте. Приказ ясен?
- Так точно.
- Может тебя забрать? – уже смягчившись предложил «Седой».
- Не, сам доберусь.
- Уверен?
- Абсолютно.
- Ладно, давай. До встречи.
Цыца добрался до кухни. Поставил чайник и приготовил кофе, в который плеснул добрую порцию коньяка из стоящей на столе початой бутылки. Выглянув в окно, увидел стоящий автомобиль. Порядок. «Ладно, не в первой», - философски рассудил он и отправился в душ.
СЕДОЙ
«Седой» ни нашел ничего лучше в этот день, как отправиться в офис.
Целый этаж на втором этаже здания теперь был абсолютно пуст. Ни сотрудников, ни намека на жизнь, которая еще неделю назад здесь просто бурлила полноводной рекой. Теперь только тишина и редкий скрип межкомнатных дверей. Некий постапокалиптический пейзаж в урбанистическом стиле. Как будто люди просто исчезли в один момент оставив все как есть на своих рабочих местах. В принципе все так и было. Все просто встали и ушли, когда ОН позвонил. Собрали только личные вещи и все. Большинство даже компы отключать не стали. Распоряжение было четким – оставить все как есть, ничего не трогать и не подчищать за собой.
«Седой» много раз видел смерть на войне. Все ее лики и самые безумные воплощения этого действия, создаваемого воспаленным разумом людей, чьи моральные границы были стерты смесью страха и ненависти к противнику. Теперь он увидел смерть в гражданской жизни. Да, все те, кто когда-то здесь работал были живы, куда-то разъехались, сменили сферу деятельности, но все то, что их когда-то объединяло, наполняло жизнью и энергией – умерло навсегда. Он очень ясно осознал всю боль этой смерти. Гибель идеи и цели.
Он практически увидел за короткий миг, как сменяются времена года за окном, а предметы в комнате покрываются толстым слоем пыли и свет угасающего солнца больше не рассеивал тьму. Тьму забвенья этого места.
Отчетливый голос в голове: «ЧВК «Рагнер», а кто это?»
Кто мы? Тени и тлен. Карточный домик на берегу океана, который унесет за горизонт налетевший ветер перемен.
«Седой» встряхнул головой, стараясь отогнать мрачные мысли.
- Надо бы отмотать назад, - произнес он вслух.
Он бродил по пустым помещениям и коридорам, иногда садился на стулья глядя в потолок или пустоту перед собой.
Воспоминания. Конечно, они пришли. Он вспомнил все, с самого основания. Людей, события, радость побед и горечь поражения. А главное, зачем он пришел в «Рагнер» много лет назад.
Услышав шум подъезжающих во двор машин «Седой» встал и выглянул в окно. Близко не подходил, чтобы не заметили с улицы. Два черных микроавтобуса с тонированными стеклами остановились у входа и из них тут же выбежали две группы в полной боевой амуниции с известными нашивками на спине и автоматами на изготовку. С ними человек пять в штатском.
- Вот и кавалерия пожаловала, - усмехнулся он. Сел обратно за стол лицом к двери и положил руки так, чтобы их было видно.
Приближающаяся дробь шагов все ближе и ближе.
Три фигуры с автоматами грамотно расположились в пространстве офиса выцеливая свои сектора обстрела.
- Не двигаться! Руки вверх. Чтобы я их видел и медленно.
Закованная в бронежилет и каску темная фигура начала движение к «Седому» держа его на прицеле автомата.
- Вышел из-за стола, лицом на пол, руки за голову!
«Седой» встал из-за стола, держа руки над головой.
- Спокойно боец, я без оружия. На пол не лягу. Там неделю никто не убирался.
Между ними осталось пару метров, как раздался голос у входа.
- Отставить! Опусти автомат.
В офис вошли двое в штатском.
- Виктор Алексеевич, ты что здесь забыл? – обратился один из них к «Седому».
- Ностальгия замучила.
- Понимаю. Воспоминания о прошлом. Поговорить не с кем? Хочешь вместе повспоминаем? Можем здесь под протокол или в контору поедем? Мы люди любопытные и хотим все знать. А слушать очень любим.
- Спасибо, конечно, но нет. Мне есть с кем поговорить и ждут меня к тому же.
- Надеюсь ты здесь ничего не подчищал?
- Не моя квалификация, и не по рангу мне. Работайте смело парни, ОН сказал ничего ни трогать и ничего не делать. Все на месте.
- Надо же, какой честный парень. Спасибо, что просветил, а то по последним событиям не скажешь.
- Так и есть. К тому же, нет смысла что-то подчищать.
- Это еще почему?
- Да потому, что вы все равно найдете черного кота в черной комнате которого там нет и никогда не было, если захотите.
Оба в штатском улыбнулись – «Седой» улыбнулся в ответ.
- А всё-таки любопытно, что ты здесь делал, если не секрет? По-любому же знал, что мы появимся.
- Да чет реально взгрустнулось парни. Я ведь понимаю, что больше здесь не окажусь. А обстановка, особенно в тишине, хорошо освежает память. Людей повспоминал, события.
- Понимаю,- короткая пауза, - Искренне, правда. А теперь мы тебя не видели, а ты нас соответственно.
- Уже исчез, - ответил «Седой» и развернувшись пошел к выходу.
Особист в штатском поднял рацию и отдал приказ:
- Пропустить.
«Седой» спокойно вышел, сел за руль и уехал, несколько раз бросив тоскливый взгляд в зеркало на осиротевший офис.
Глава 4
ГЛАВА4. МАСТИФ.
Орлов Антон Павлович, бывший выпускник Высшего Военного инженерно-командного училища из династии офицеров. Выпустился он правда еще двадцать лет назад. Перед ним никогда не стоял выбор кем быть в этой жизни – он знал об этом с самого рождения и ни разу не усомнился в выборе профессии. Все тяготы военной службы давались ему легко. Он был наделен богатырским здоровьем от природы, этакий баловень судьбы. Тяжелой. Офицерской, но все же судьбы, его судьбы. Метр восемьдесят два ростом. С виду казалось, что он квадратный, неимоверно широкий с крепкой костью и жилами. В добавок ко всему в училище был хорошо развит гиревой спорт. Поэтому к третьему курсу он уже выполнил звание мастера спорта международного класса и входил в сборную училища по гирям. В «Рагнере» он также был специалистом по инженерным сооружениям применительно, как к наступательному, так и оборонительному бою. Когда он шел, то люди непроизвольно расступались – казалось он занимал пол-улицы и создавалось впечатление, что движется что-то огромное и чрезвычайно мощное. Характер спокойный и уравновешенный. За все эти качества он и получил прозвище «Мастиф».
В настоящий момент он сидел в баре «Топь» неторопливо листая новостной канал в «Телеге». Чашка чая и больше ничего на столе – пока. Антон всегда был пунктуален, а сюда пришел минут за сорок до встречи, учитывая, что он сам предложил это место, то чувствовал некую ответственность, словно встречал гостей.
В баре пока было не многолюдно. Еще слишком рано.
В дверь вошла молодая пара с ребенком. Антон кинул беглый взгляд. Симпатичная брюнетка с хорошей фигурой, парень на полголовы выше, худощавый и тоже брюнет. Мальцу было лет шесть-семь на вид.
Антон вернулся к новостям.
Пара заказала еду и села за столик. Девушка порылась в сумочке, потом, сказала мужу, что забыла в машине телефон, взяла ключи и направилась к выходу.
«Мастиф» специально не подслушивал и не наблюдал за ними, просто они были единственной суетой в тишине бара и разговор хорошо слышен.
- Эй! Ты, что себе позволяешь, руки убрал!
Муж, «Мастиф», официантка и бармен практически одновременно обернулись на этот крик.
Девушка, вся пунцовая от гнева оттолкнула от себя молодого человека, который успел прижать ее к себе обхватив одной рукой за талию, а второй за ягодицу. От толчка она машинально отступила на пару шагов обратно в зал.
- Эй! Руки убрал от нее! Это что щас было, я не понял? – парень быстро пошел в сторону выхода, где стояла жена и незнакомец.
Незнакомец сделал несколько шагов ему навстречу, подняв руки вверх и с нахальной улыбкой на лице, наигранно демонстрируя дружелюбие.
- Э-э-э, не кипятись, друг! Мои извинения. Недоразумение вышло. Столкнулись просто в дверях. Я заходил не заметил. Отвернулся как раз, с братьями разговаривал.
Следом за ним в кафе вошли еще четверо.
Все вошедшие были тавридцы. Молодые не старше тридцати, крепкие с хваленым горским здоровьем. Одеты дорого с «иголочки».
Муж явно напрягся, но не спасовал:
- Смотреть надо куда идешь! Аккуратнее в следующий раз.
- Конечно, братан. Какой разговор.
Он проследовал мимо к барной стойке, остальные четверо за ним.
«Мастиф» быстро оценил обстановку. Вошедший специально зажал девчонку в дверях, муж ее сдержался – молодец ни тот расклад. Осадил, но конфликт не продолжил. Судя по глазам и развязной манере общения все вошедшие были под чем-то. По любому связаны с криминалом – тавридцы в Мокоши, почти всегда криминал.
На некоторое время в кабак снова вернулась спокойная и уютная обстановка.
Но тишина продолжилась не долго.
Кампания табазцев начала суету у стойки. Смешки, громкая речь, откровенные нахальные взгляды – пристально рассматривая молодую пару с ребенком за столиком, словно обсуждая какую-то вещь. Наличие ребенка у пары ее не останавливало.
Пара за столиком чувствовала себя явно не комфортно. Наконец, девушка не выдержала и направилась к барной стойке, чтобы расплатиться и уйти. Она смело подошла – табазы немного расступились. Видимо, она решила продемонстрировать, что ей на них наплевать.
«Зря, - подумал «Мастиф». – Надо было официантку позвать. Смело, но глупо».
А дальше случилось, то, что должно было случиться. Девчонку зажали у стойки. Ловко разыгрывая, что все это случайно, без левых мыслей. Откровенно дав понять, что с ними так не получиться, они здесь решают, как и что будет.
Парень тут же вмешался. Завязалась потасовка. Табазцы работали втроем против одного. Парень тут же падал, не успевая постоять на ногах. Его толкали и били роняя на пол. Били не сильно – так, чтобы хорошенько потрепать и унизить. Девушка кричала, пыталась прорваться к мужу, но ее прижали двое у стойки.
Мальчишка заплакал, но не громко видимо из-за страха. Полные ужаса и боли глаза – его маленький мир, в котором мама и папа были главнее, лучше и сильнее всех на свете рушился здесь и сейчас.
«Мастиф» подошел к нему и развернул его вместе со стулом к себе, так, чтобы он перестал видеть драку.
Мальчишка вздрогнул, а потом как-то сразу успокоился. Огромный дядька с необычайно добрыми глазами и легкой улыбкой на лице. От него исходила аура спокойствия и силы.
- Что, папку обижают?
- Угу, - всхлипнул мальчишка.
- Твой папка молодец, не испугался. Защищает тебя с мамой. Ты можешь им гордится. Просто, плохих дядек, слишком много. Так бывает. Понимаешь?
Тот кивнул.
- Ну, что накажем плохих дядек?
Мальчишка отчаянно закивал головой.
- Иди сюда.
Мастиф взял его на руки и посадил на край стола, так, чтобы он снова видел все происходящее у стойки.
Троица табазцев окружила лежачего на полу парня и била ногами. Тот, как мог закрывался руками, отчаянно пытаясь встать.
Того, что находился к нему спиной, «Мастиф» схватил за отворот куртки и отшвырнул назад метра на четыре. Второму нанес удар в живот с ноги, а третьему правой в голову, вращаясь по инерции. Итог – один в глухом нокауте, второй корчится на полу схватившись за живот руками и с перекошенным гримасой боли лицом, отчаянно хватая воздух открытым ртом. Третий, придя в себя, бросился на него. «Мастиф» крутанулся вокруг своей оси и отправил его к противоположной стенке. Тот кубарем прокатился по полу и растянулся на нем.
Мастиф сделал шаг вперед к стойке.
- Девушка, идите сюда.
Та бросилась к нему. Муж, с залитым кровью лицом, предпринял попытку броситься на табазов у стойки, но «Мастиф» остановил его.
- Не-не, приятель, давай к семье. Дальше я сам.
Двоица одновременно его атаковала. С молниеносной реакцией, он схватил обоих за отворот курток и сшиб их лбами друг с другом. От раздавшегося удара при столкновении, аж всем присутствующим стало не по себе. Оба тут же вырубились. Остался еще один. Табаз ловко заработал руками и ногами метясь в голову. На одном из высоких ударов ногой «Мастиф» его и поймал. Резко подняв его ногу вверх. прихватив на ударе. Исполнив сальто назад тот всем весом, приземлился на живом и окончательно вырубился. Один из нокаутированных от столкновения головами, пришел в себя. И воспользовавшись тем, что «Мастиф» стоял спиной к нему в этот момент, обрушил на него стул, метясь со спины в область шеи. Стул с треском рассыпался, не причинив тому особого вреда. Повернувшись к атакующему, «Мастиф» успел мельком взглянуть на него и усмехнуться. Прихватив правой за одежду на груди, он с силой нанес ему удар открытой ладонью в лицо. Тот упал.
«Ох и рожа у тебя будет наутро, - подумал Мастиф.
На мгновение в зале наступило затишье. Девушка вытирала кровь платком с лицы мужа. Мальчишка больше не плакал и с благодарностью смотрел на «Мастифа». «С ним все будет в порядке, - подумал «Мастиф». – Психика не пострадает. Зло наказано, а это главное.» Бармен и официантки в растерянности замерли, не зная, что им делать дальше.
Между тем, табазы пришли в себя. Они собрались у барной стойки, снова обретая уверенность толпы. Старший из них, после короткого совещания со своими, приблизился к столику, где сидела молодая пара и «Мастиф».
- Здесь будь! Здесь будь! – от нахлынувших эмоций он на мгновение потерял ход мысли. – Ты щас пожалеешь, что вообще на свет родился! Тебе пипец, мужик, понял меня?! Только здесь будь! Никуда не уходи!
- Пока не собирался, - спокойно ответил «Мастиф».
- Ай-я, на коленях ползать будешь! О Пощаде молить! Пипец тебе! И тебе и семье твоей! Всех достанем! Щас,, подожди только немного!
- Да ты шустрей, б.., я не собираюсь тут всю ночь торчать! – впервые проявил эмоции «Мастиф».
Табазец отошёл к своим и достал телефон.
- Алло, Талагбах, я в кабаке Топь. Да. – дальше он перешел на Табазский. И разговаривал минуты три, после чего сел за столик к своим. Вся пятерка развернулась и сверлила их взглядами о чем-то переговариваясь на своем языке.
- Посидите пока. Это не долго. – обратился «Мастиф» к молодой паре.
Он подозвал официантку и попросил принести мороженое с коктейлем для мальца, после чего достал телефон и набрал номер.
- «Седой», здорово. Да на месте уже. Тут замес у меня случился. Табазы, Что? Ага. Не, я в порядке. Так звоню предупредить. Чтобы для вас сюрпризом не было.
Через пятнадцать минут в дверь вошли. Человек пятнадцать табазов. Старшему ближе к пятидесяти, уже совсем седой. Они подошли к своим, затем стали обниматься и переговариваться, поглядывая на столик «Мастифа».
Секунд через тридцать у столика они поставили стул, на который присел их старший. Он вальяжно развалился, пристально глядя в сторону «Мастифа» В кафе наступила тишина.
- Ты. - Табазец небрежно махнул пальцем в сторону «Мастифа». - Подойди. Как тебя зовут?
- Тебе надо, ты и подходи. – ответил тот.
- Дерзкий. Старших не уважаешь? Нехорошо.
Четверо, тут же начали движение в его сторону.
Но тут дверь в кафе снова открылась и вошли семеро. Большинство по гражданке на двоих были тактические свитера с символикой «Рагнера», берцы и кепки. Зашедший первым короткостриженый блондин, заговорил со входа.
- «Мастиф», здорово!
- Привет, Тула! Ты вроде не собирался приезжать? А «Седой» где?
- Да на входе задержался с парнями, ша зайдет. Там какие-то чудики пытались нам рассказать, что кафе закрыто для посетителей. Ошиблись! – блондин рассмеялся, вошедшие с ним его поддержали.
Табазы остановились и замешкались. Старший напряженно разглядывал вошедших оценивая ситуацию и прикидывая варианты.
Тем временем дверь снова открылась и вошли еще пятеро, затем трое Следующие пять минут дверь вообще практически не закрывалась – люди входили группами и по одиночке. Зал постепенно заполнялся. Входящие с улыбкой приветствовали друг друга, разговаривая о чем-то своем и на некоторое время все забыли о группе табазов.
Вот и «Седой» наконец появился.
- Здорово, Мастиф!
- Привет! Где задержался?
- Да, на входе там, воспитательную беседу проводил. С приезжей молодежью. Что тут у тебя?
- Вон там в толпе, сидит пятерка утырков. За остальных пока ничего не могу сказать, они в поддержку приехали. А тем, ну очень понравилась мама вот этого семейства.
- А завидовать молча они не умеют?
- Естественно.
- Понял.
- Хотят пообщаться. Мне пообещали страшные муки и унижения и разобраться с моей семьей.
Раздался возмущенный гул. Пришедших «Рагнеровцев» было уже около семидесяти человек. Прибывшие образовали плотное полукольцо вокруг табазов, которое периодически сжималось по мере прибытия остальных чевекашников.
- Эй, - обратился «Мастиф» к табазам. – ты хотел с моей семьей познакомиться? Она здесь. Семья у меня большая.
- Кстати, Седой, а что так много? Здесь, по-моему, даже дальние родственники присутствуют. – обратился он уже к нему.
- Сам удивлен. – пожал «Седой» плечами. – Я лишь нескольких обзвонил. Пересвету и Цыце. Надо было убедиться, что он выехал на встречу. Бла-а-а, Цыца. Сто процентов его рук дело.
Между тем Цыца.
Естественно, после звонка «Седого» он обзвонил тех, кого посчитал нужным позвать с собой, а те по своим, а свои тоже по своим. В итоге, все кто был поблизости уже либо прибыли в «Топь» либо были на подъезде. При беглом подсчете выходило около двух сотен бойцов.
Сам Цыца подъезжая обнаружил такую картину. Возле в хода в кафе, на парковке пять незнакомых джипов. Все остальное вокруг заставлено машинами «Рагнеровцев». К кафе вел только узкий проход для одной машины. У самого входа парни, что -то объясняли пятерке табазов, оттеснив их к джипам от входа.
Цыца проехал до концы и остановился, перекрыв проезд, вылез из машины и достал их багажника пулемет РПК-16. Занял позицию для стрельбы на капоте, передернул затвор и свистнул своим.
Смуглые табазы в этот момент, наверное, побледнели.
В самом кафе инициатива тоже была полностью на стороне ЧВК.
Мастиф с Седым беседовали со старшим табазов разъясняя, что так себя вести нельзя, позволяя вольности молодым они сами теряют уважение и не вызывают ничего кроме ненависти среди местного населения. Из толпы рагнеровцев слышались предложения о вариантах наказания: начиная от утопить всех в туалете и з