Хёвдинг

Глава 1

Оскаленная драконья пасть ловила брызги солёной морской воды, искрящиеся в солнечных лучах, но всё ещё холодные. «Морской сокол» покидал устье Хамбера, отправляясь в открытое море, к Датским проливам и дальше. Во всяком случае, я так рассчитывал.

Остальные члены команды имели на этот счёт иное мнение, но спорить с удачливым хёвдингом не стали. Сказано идти на восток, значит, поднимаем парус и идём. Я уже не был тем ошарашенным пареньком, получившим по голове от вождя, я сам был вождём, избранным хёвдингом, и крепко успел закрепиться в этой роли.

Бранд Храфнсон. Моё имя, моё новое имя, не гремело ещё по всему побережью, но уже имело определённый вес. Я слыл хитроумным и удачливым, и этого было достаточно.

На борту драккара со мной ходили три десятка хирдманнов, почти все норвежцы, но что-то мне подсказывало, что скоро мне придётся набирать людей где-то ещё. Да и возвращаться в родной фьорд с пустыми руками не хотел ни один из нас.

Некоторые хотели плыть в Ирландию, болтали, что там сейчас живёт много норвежцев, и там до сих пор есть чего пограбить. Другие желали пройтись огнём и мечом по побережью Англии, пока мы не успели далеко уйти. Третьи грезили южными землями, Римом, империей франков, которые и в самом деле были в разы богаче севера. Ну а я желал вернуться к родным берёзкам, на восток.

– Бранд, там же нет ничего толком, вместо серебра шкурками платят, – поморщился Асмунд, заслышав про нашу новую цель.

– Свеи там заправляют, мы там чужие будем, – сказал Вестгейр.

– А я бы на запад пошёл, – мечтательно протянул Токи, раненый в плечо в битве за Йорвик.

– Ага, заплывёшь куда-нибудь в Ванахейм. Оттуда не возвращаются, – проворчал наш старый кормчий.

– Я слыхал, на западе есть земля, – сказал я.

– От кого? Брешут, – махнул рукой Гуннстейн.

От учительницы географии. И вряд ли Ольга Николаевна обманывала нас, школьников.

– Не помню уже, – соврал я. – Но земля точно есть. Далеко, правда.

– Я не пойду, даже и не проси, – сказал Гуннстейн.

– Мне и не надо, – сказал я. – Там-то даже шкурок нет, не то что серебра.

Я задумывал не просто пойти на восток, в земли будущей Руси, я надеялся повидать легендарный путь из варяг в греки. А при случае – избавить какого-нибудь купца, возвращающегося на север, от его грузов. Торговые пути это всегда жирный кусок, за который постоянно будут драться местные князьки, а значит, там можно подзаработать. Наёмничеством, грабежом или как-нибудь ещё. В Англии нам больше делать нечего.

– А всё же зря мы с Рагнарсонами так, – вздохнул Даг. – Нельзя. Могучие же конунги, власть имеют.

Даг только и делал, что ныл по любому поводу. С вождями Великой Армии Язычников мы расстались не очень хорошо, тут он был прав, но иначе было нельзя. Я бы не простил себе, если бы покорно сглотнул обиду. Да и парни не поняли бы, оскорбили-то нас всех, всю команду. Слово «честь» тут далеко не пустой звук, а почти что физически измеримая величина, и терпеть урон чести я не стал, фактически послав всю четвёрку туда, где солнце не светит.

– И что бы про нас тогда люди сказали? – сварливо произнёс Лейф. – Там ведь кого только не было.

– Из Хоммельвика были, Сигвальд Яйцо со своим хирдом, – кивнул Хальвдан. – Уж они-то по всему фьорду разболтали бы, так что Бранд правильно поступил.

– В Хель Рагнарсонов, – проскрипел Хромунд.

Так что с моим решением были согласны все или почти все. Никто не хотел прослыть трусом, который страшится вражды с Уббой или кем-то ещё. Здесь наоборот, считалось, что достойный враг – это почётно и уважаемо. И нескольких я уже себе нажил.

Возможно, мне стоило бы остаться в Англии и попробовать разобраться с новыми врагами, но я прекрасно понимал, где они, и где я. Мышь против слона. А поступать на службу к мерсийцам или уэссексцам, лелея планы о возмездии, мне претило. Уж лучше уйти с гордо поднятой головой и снова стать независимым и свободным.

Переход через весеннее море в этот раз показался лёгкой прогулкой. Почти всё время дули попутные ветра, стояла прекрасная солнечная погода, по дороге нам никто не встретился, и даже берега Дании оказались не затянутыми в туман, вопреки моим ожиданиям. «Морской сокол» пошёл вдоль побережья на север, к проливам, отделяющим Балтийское море от Северного.

– Зря мы сюда попёрлись, – вдруг произнёс Торбьерн, обычно весёлый и приветливый, но теперь отчего-то всю дорогу мрачный и молчаливый. – Обложат, как лису.

– Проскочим, – сказал я.

– Сейчас – да, – сказал Гуннстейн. – А вот когда обратно пойдём…

– До Сьялланда весть из Англии быстро дойдёт, – поддакнул Кнут. – Желающих выслужиться полно будет. Могут и подстеречь, корабль наш знают, видели.

Датские проливы, Каттегат и Скагеррак, надёжно запирали единственный выход из Балтики, а до постройки Кильского канала ещё добрая тысяча лет.

– Если захотят найти – где угодно найдут, – сказал я. – Как боги рассудят. Я знаю, что я прав.

– Что же ты Уббе хольмганг не предложил, если на богов уповаешь? – спросил Олаф.

Я молча посмотрел на него, как на дурака.

– Бранд прав, как боги решат, – вмешался Рагнвальд. – И не из таких передряг выбирались.

– Но сами-то в петлю голову не совали! – сказал Олаф. – А тут сами в ловушку тащимся. На север надо повернуть, пока не поздно.

– Чего делать-то там? – фыркнул его брат Лейф.

– К Харальду Косматому пойти, он защитит, – сказал Олаф. – Слыхал я, он тоже воинов набирает. Подзаработаем, да и, почитай, на своей земле почти.

По всей Норвегии хватало могучих ярлов и конунгов, постоянно грызущихся между собой, но перспектив в этом я не видел. Проливать кровь за золото… Приемлемый вариант, но не самый лучший.

– Хватило нам уже одной армии, – сказал я. – Сами как-нибудь.

– Пусть невелик твой дом, но твой он, и в нём ты владыка, – процитировал Хромунд.

– Ага, точно, – сказал я.

За рулевым веслом всё равно стоял я сам. И поворачивать к северу я не собирался. Я знал, я чувствовал, что именно на востоке нас ждёт удача, но не мог объяснить этого остальным. Однако выносить на голосование этот вопрос я не собирался. Приказ есть приказ, и он должен быть выполнен. Приказы не обсуждаются. Так что «Морской сокол» смело зашёл в Скагеррак, разделяющий норвежские фьорды и датские отмели таким образом, словно бы какой-то великан оторвал их друг от друга и растащил на сотню километров.

Я старался держаться поближе к южной стороне пролива. На северной, в многочисленных мелких фьордах и бухточках кишмя кишели пираты, такие же как и мы охотники за добычей, и искушать их я не собирался. Да, волки не охотятся на волков, но в голодный год бывает всякое, а по весне, когда на хуторах нечего жрать и приходится питаться тухлой селёдкой, даже самые благородные пираты могут захотеть остановить идущий мимо корабль. Пусть даже этот корабль очевидно военный, а не грузовой.

Поэтому мы шли вдоль плоского берега Ютландии, чтобы потом резко повернуть на юго-восток, к фьордам и шхерам Фюна и Сьялланда. Однако от пиратов это нас не спасло.

– Вижу парус! По левому борту! – крикнул Сверри, один из молодых дренгов. – Идёт к нам!

– И какого же рожна ему от нас надо, – проворчал Гуннстейн.

Мы тоже шли под парусом, но ветер благоприятствовал не нам. Незнакомый парус приближался быстрее, чем хотелось бы. Он взял курс на перехват, с каждой минутой подкрадываясь к «Морскому соколу», словно ищейка, взявшая след.

– Только не говорите мне, что это люди Рагнарсонов, – простонал Олаф.

– Не похоже, – сказал Асмунд. – Слишком оборванные.

– Кажется, нас хотят взять на абордаж, – протянул я, разглядывая незнакомые бородатые рожи, которые уже можно было различить за высоким бортом.

Они шли на снекке, быстрой и юркой, и либо находились в отчаянии настолько, что решили напасть на наш драккар, либо их вождь был чересчур самонадеянным и до безумства смелым.

– На вёслах не уйдём, – цокнул языком Хальвдан. – Им ветер прям в корму дует.

– Шустрые, сволочи, – протянул Гуннстейн.

– Значит, готовимся к бою, но скрытно, – сказал я.

Я и так уже был в кольчуге, постепенно начали облачаться и остальные, щиты на бортах пока скрывали наши приготовления от вероятного противника.

Бой на корабле это почти то же самое, что и бой на суше, только пространство ограничено и пол под ногами качается. А в остальном ничего нового, убей или умри.

– Эй! Кто вы такие?! Чего вам нужно? – прокричал я в сторону приближающейся снекки.

Вместо ответа могучий воин в одной рубахе бросил в меня дротик, и всё стало ясно без лишних слов. От дротика я увернулся, и он упал в воду в нескольких метрах от борта «Морского сокола». Высшим шиком, конечно, было бы поймать его на лету и метнуть обратно, и в местных сагах некоторые богатыри могли так перебрасываться по несколько раз, но я решил обойтись без лишнего риска.

Викинги на снекке заорали, словно болельщики на футбольном матче, хотя их нападающий пробил мимо ворот.

– Дай-ка, – попросил я дротик у ближайшего из моих воинов.

Я не просто так упражнялся в любое свободное время. Пришло время проверить навык на практике.

Метить в их вождя бесполезно, я видел, как этот сукин сын улыбается и скалит зубы, он прекрасно готов к моему броску. Намереваясь, видимо, как раз поймать мой снаряд и метнуть обратно. На снекке есть цели и повкуснее.

Я подкинул дротик на руке, хорошенько прицелился, размахнулся. Бросил.

Метательное копьё, сулица, называйте как хотите, дротик прочертил в воздухе тонкую линию и устремился к одному из их матросов, управляющихся с парусом. Длинное остриё пронзило ничего не подозревающего матроса почти насквозь, и он рухнул за борт вместе с канатом, который держал в руках. Парус начал поворачиваться вслед за ним.

Теперь команда «Морского сокола» испустила радостный вопль. На снекке началась суета, её сбило с курса и теперь обозлённые викинги спешно возвращали корабль на прежний курс. Это подарило нам ещё немного времени, чтобы подготовиться к бою.

Со снекки полетел целый ливень дротиков, вонзаясь в наши щиты и борта драккара. Дробный звук напоминал катящиеся с деревянной крыши камешки, но порой среди этой дроби слышались и вскрики раненых. Дротики пробивали щиты насквозь, хоть и несильно. Но поцарапать всё же могли.

– Бей! – крикнул я, когда поток вражеских снарядов иссяк.

И теперь мы принялись отвечать тем же самым. Главное, собрать потом всё, что не упало в море.

На какой-то особый результат я и не надеялся, крепкие деревянные щиты оберегали и нас, и их. Но в бою ворочать щитом, в котором застряла длинная сулица, почти нереально.

Раздался зычный крик, и в нашу сторону полетели крюки и кошки. Синхронно, отточенным движением, будто эти пираты всю жизнь только и делали, что брали суда на абордаж. А потом «Морского сокола» рывками начали подтаскивать к вражескому кораблю. Рубить канаты и отцеплять крюки было бесполезно, мы только зря потратим время, их слишком много.

– Стена щитов! – прокричал я.

Уж лучше встретить дорогих гостей доброй сталью. Я потянул из-за пояса верный топор, в этой ситуации он подходил вернее всего.

Мой щит сомкнулся со щитом Кьяртана, его щит плотно прижался к щиту Вестгейра и так далее, пока все не превратились в единое целое. Защищать наш корабль мы будем до последней капли крови.

Людей на снекке было не больше, чем у нас, примерно столько же, да и мы все были воинами, а не купцами. Преимущество внезапности пираты утратили, но всё равно упрямо подтягивали корабли друг к другу, чтобы рвануть на абордаж. Отчаяние и голод порой толкают на самые безумные поступки.

Борта кораблей столкнулись с грохотом и шумом, палуба качнулась под ногами так, что я едва устоял, и в этот же момент на борт «Морского сокола» с рёвом и воинственными криками полезли противники. Мне вдруг вспомнились пятна крови на скамьях драккара в день, когда мы купили его в Кембридже. Однажды его уже брали на абордаж.

– Бей! – проревел я.

Защищаться обычно проще, чем атаковать. Вот и мы приняли первые удары пиратов на щиты, сразу же пытаясь сбросить их обратно на борт снекки. Застучали топоры по дереву, злые крики пиратов начали перемежаться воплями раненых. И наших, и их.

Я вскинул щит, закрываясь от очередного удара, принял чей-то топор прямо на металлический умбон, тут же рванул его вниз, чтобы ударить самому. Что-то прилетело в шлем, из глаз посыпались звёзды и я автоматически закрыл голову щитом, но строя не нарушил. Шлем защитил, хотя ощущение было такое, словно бы мне встряхнули все мозги до основания. Лучше такие удары не пропускать. Даже вскользь, как сейчас.

И всё же мы теснили их. Не давали прорваться на борт и закрепиться здесь, хоть это и было непросто. Пылкая ярость против мрачной решимости защищаться до конца. И пока что силы оставались равны.

Мы все понимали, что пощады не будет никому. Ни нам, если мы проиграем, ни пиратам, если мы победим, и поэтому все дрались с максимальным ожесточением.

Больше я не подставлялся под удары, вовремя закрываясь изрубленным уже щитом. Зато мой топор то и дело собирал жатву. Пираты явно были победнее нас и намеревались разжиться не только нашим грузом, но и нашими кольчугами.

Вот только мы им этого не позволим.

Нам удалось остановить первоначальный натиск, выбить пиратов обратно на их снекку, но отступать они не собирались. Обе стороны понесли потери, и павшие требовали отмщения, здесь и сейчас.

И теперь уже нам пришлось ломать строй и перебираться через борта сцепленных кораблей, благо, их снекка сидела в воде чуть ниже «Морского сокола», и штурмовать сверху вниз проще, чем снизу вверх. И наши противники не успели выставить собственную стену щитов, так что теперь решала не выучка и дисциплина, а храбрость, сила и личное мастерство.

Теперь в дело пошёл Кровопийца, радостно покинувший ножны, чтобы вкусить свежей крови, в таких поединках лучше фехтовать мечом, нежели охаживать противника топором, словно дубиной. И я обрушился на первого из врагов, на вражеского хёвдинга, который продолжал скалить зубы и улыбаться, пока я наседал на него, оттесняя к противоположному борту.

Он был массивнее и опытнее, я был моложе и быстрее, к тому же его защищала только льняная рубаха, а я был одет в кольчугу. Ублюдок тоже дрался мечом, всё время пытаясь поймать меня на какой-нибудь финт, но я не давал ему подобной возможности. Ежедневные тренировки во время зимовок здорово меня поднатаскали.

Рядом с нами бились и другие, весь бой развалился на серию отдельных стычек, практически поединков, и мы постепенно одерживали верх над местными пиратами. По сравнению с передовыми частями нортумбрийской армии эти пираты казались просто помехой на пути.

Вражеский вождь попытался полоснуть меня по ноге, торчащей из-под щита, и на этот раз я не стал отступать, а наоборот, сделал шаг навстречу, толкая пирата щитом. Дзынькнул металл, его меч встретился с железной полосой в моём сапоге, и он этого не ожидал. Зато я, не теряя времени, добавил щитом ещё раз, оглушая его, а потом Кровопийца добрался до его незащищённого тела, разрубая ключицу и разрезая артерии.

Ноге, конечно, больно, будет здоровенный синяк, но это ерунда. Главное, их отряд обезглавлен, и я тут же переключился на другого пирата, помогая Рагнвальду и Хромунду, которые с двух сторон атаковали здоровенного викинга, будто псы, нападающие на кабана.

Вскоре всё было кончено.

– Расцепляйте корабли, братцы, – выдохнул я.

В этой драке мы не заработали ни богатства, ни славы, наоборот. Только потеряли. Снекка не в счёт, она пойдёт ко дну, личные трофеи тоже. Что хуже всего – в бою среди прочих погиб Гуннстейн. Мы остались без кормчего.

Глава 2

У меня было такое чувство, будто я в этом бою лишился не просто чего-то очень важного, а словно бы я лишился правой руки. Старик и в самом деле был моей правой рукой, а его знания и умения не раз выручали всю команду, и, по-хорошему, после смерти Кетиля надо было выбирать вождём именно его, но по своему характеру Гуннстейн привык подчиняться, а не командовать.

Кроме него погибли и другие, Стюрмир, Гейр, Хаки, Маленький Гудорм, многие оказались ранены. Эти датчане, эти пираты… Напали очень уж невовремя и дрались как черти.

Меня и самого мутило, по мускулам растекалась предательская слабость, такая, что я не мог даже поднять руки, а голова после пропущенного удара болела так, что каждый звук вызывал боль. Я даже не сдержался и блеванул за борт, словно мальчишка, впервые оказавшийся на корабле. На моём шлеме осталась неслабая такая вмятина, и я легко представил, как лопнула бы моя голова, не будь на ней этого самого шлема.

Стало жутковато.

– Клянусь, это люди Рагнарсонов, – произнёс Олаф, раздевая ещё одного убитого пирата.

– Ты их знаешь? – спросил Лейф.

– Впервые вижу, – отрезал Олаф. – Просто чуйка.

– Весть не могла добраться так быстро, – возразил Торбьерн, и все остальные согласно закивали. Всё-таки, мы покинули Англию самыми первыми.

– Ну а кто ещё станет разбойничать в Скагерраке? – буркнул Олаф. – Либо их люди, либо с их ведома.

– Да кто угодно, если он достаточно отчаялся, – сказал Асмунд.

– Говорил же, к северу надо повернуть, – сказал Олаф. – Ещё, кстати, не поздно. Косматый нас примет.

Я хотел что-то ответить, но вместо слов сумел исторгнуть только очередную порцию блевотины.

– Мы вроде уже всё решили, – вместо меня ответил Рагнвальд.

– Разве? – хмыкнул Олаф.

– Да, – выдавил я. – Перетаскивайте всё ценное на драккар, расцепляйте корабли, топите это корыто и сваливаем.

– Тут и ценного-то почти нет, один только парус, – буркнул Кьяртан.

– Хотя бы его тогда берите, – сказал я.

Моряки ловко убрали парус со снекки, который продолжал тянуть оба корабля, свернули, закинули на борт драккара. Забирали всё хоть мало-мальски ценное, всё, что могло пригодиться, а убитых, наоборот, перетащили на пиратское судно. Затем Даг прорубил в его днище дыру, и снекка медленно начала погружаться на дно пролива, оставляя после себя лишь буруны и пену.

А потом «Морской сокол» двинулся дальше, как ни в чём не бывало. Я стоял, держась за рулевое весло из последних сил, и размышлял о том, кто мог бы заменить Гуннстейна. В принципе, почти кто угодно, рулить драккаром не так уж сложно, но надо ведь не просто рулить. Надо знать все морские пути, помнить фарватеры и течения, удобные бухты и фьорды. Старик был самым опытным мореходом среди нас.

Наконец, я остановил свой выбор на том, кому доверял больше всего из команды.

– Торбьерн! Брат, смени меня, – попросил я.

Кузен нехотя повернулся ко мне. Я знал, что он больше грезил славой поэта, а не моряка, но одно другому не мешает.

– Зачем? – вдруг фыркнул он, и меня удивила неприкрытая враждебность в его тоне. – Это ты у нас вождь, любимец Одина, ты и веди.

Я даже на мгновение растерялся.

– Затем, – сказал я, не найдя ответа получше. – Кьяртан, смени меня.

Этот спорить не стал. В конце концов, Кьяртан любил корабли, и многое на «Морском соколе» было сделано или отремонтировано его руками, так что за драккар можно быть спокойным. А вот поведение некоторых моих соратников меня тревожило.

Я уселся на колченогий табурет рядом с рулевым веслом, на котором прежде любил сиживать Гуннстейн.

– Чего это с ним? – тихо спросил я.

Кьяртан обернулся, взглянул на меня, на Торбьерна.

– Завидует, – так же тихо сказал он.

– Чего? – протянул я.

Мне даже в голову такое не пришло. Было бы чему завидовать. Куча ответственности на плечах, вражда с самыми могущественными людьми севера, гуляющий ветер в карманах. Даже не знаю, что из этого могло так расстроить кузена.

– Завидует, – повторил Кьяртан. – Сам посуди. Он же скальдом мечтает стать.

– Ну и что, – не понял я.

– Он, может, мечтал так же вису на пиру сказать, сходу, без подготовки, – пояснил Кьяртан. – Да ещё кому, всем братьям Рагнарсонам. Уж это-то точно запомнят.

Об этом я и не подумал. Да уж, кузен у меня, оказывается, творческий человек с тонкой душевной организацией. А мы только и делаем, что насмехаемся над его попытками укладывать слова в строгий размер здешних песен.

– Будут потом говорить вот, мол, Бранд Храфнсон скальдом был в Бейстаде, вот как ловко ответил, – продолжил Кьяртан. – А про Торбьерна, который изо всех сил старался, даже и не вспомнят.

А я ведь даже не скальд, и даже не пытался им стать, так, нахватался немного кённингов от того же Торбьерна. Да и тогда, на пиру, я экспромтом выдал первое, что пришло в голову, не желая ни оскорбить кого-то, ни унизить. Хотя нет, унизить Рагнарсонов хотелось, высмеять их жадность, но не более.

– Я понял. Спасибо, – сказал я.

– Да ладно, обращайся, – сказал Кьяртан.

– Держи ровнее, – сказал я.

Мне нужно было передохнуть, прежде чем вести драккар мимо многочисленных островов и шхер Дании. Раньше этим занялся бы Гуннстейн, обычно именно он брал управление во время самых сложных переходов. Теперь это делать придётся мне.

Само собой, каждый из нас при нужде мог взяться за рулевое весло, но это было бы то же самое, если бы в танке поменять местами наводчика и механика-водителя. Что-нибудь получится, но, скорее всего, паршиво.

К тому же, на драккаре снова не хватало людей. Две битвы подряд изрядно подкосили нашу боеспособность, каждый второй был ранен так или иначе. И всё это фактически бесплатно. Мы не нажили ни богатства, как ожидали, ни славы, только новую вражду и обиду на конунгов, и эта обида медленно, но верно проецировалась на меня.

А на кого ещё? Кошка бросила котят, это хёвдинг виноват. Всё хорошее забывается быстро, зато плохое так и свербит, регулярно напоминая о себе. И если у победы много отцов, то поражение всегда сирота, и хоть наши битвы не были поражениями по факту, по сути мы теряли больше, чем приобретали.

И на ночёвках, когда мы высаживались на берег в каком-нибудь фьорде, и разводили костры, чтобы приготовить пищу, я порой слышал неразборчивый шёпот, умолкающий сразу же, стоило мне только появиться из темноты.

Мне срочно требовалась новая победа, сокрушительная, безоговорочная, такая, чтобы она принесла нам полный трюм добычи и каждый из бейстадцев снова был счастлив ходить в вик с таким хёвдингом, как я.

Вот только здесь, в Дании, сражаться пока не с кем, а боеспособных людей наберётся едва ли дюжина со всей команды. Два десятка с небольшим, если в строй ставить раненых, но толку от них всё равно не будет.

А значит, нам нужно что? Правильно, пополнение. Где его взять? В каком-нибудь крупном городе. Что есть поблизости? Хедебю. Нужно всего лишь пройти вдоль всей Ютландии на юг и заскочить в один из фьордов. Путь, правда, не самый близкий, но и мы идём не на вёслах, а под парусом.

Хотя даже под парусом пришлось идти несколько дней, если с ночёвками и остановками. Последнюю остановку и вовсе пришлось сделать неподалёку от входа в Шлей-фьорд, в глубине которого и стоял знаменитый торговый город. Хотелось прибыть не посреди ночи, а поутру, к тому моменту, когда открываются все лавки.

В Хедебю случалось бывать многим из нас, но не мне, так что я буду опять полагаться на помощь ветеранов.

– Дрянной городишко, – произнёс Кнут, снимая носовую фигуру перед входом во фьорд.

Мы пришли в Хедебю с миром, а значит, оскаленная пасть не должна пугать местных. Вдоль всего фьорда встречались хутора и выселки, воды кишели рыбачьими лодками и торговыми кноррами. Город процветал, это виднелось во всём. Особенно в вооружённой страже на городской пристани, которая потребовала с нас ярлову пошлину и которую пришлось заплатить. Мелочь, но неприятная.

Сам Хедебю выглядел обычным богатым торговым городом. На Йорвик совсем непохоже, но здесь тоже туда-сюда сновали грузчики, с важным видом ходили купцы, а складов и амбаров было едва ли не больше, чем жилых домов. Крепости у здешнего ярла не было, только обычный длинный дом, зато я с удивлением обнаружил, что над одним из зданий возвышается деревянный крест. Христианская церковь добралась и досюда, хотя это не удивительно. До христианских земель Восточной Франкии рукой подать, и в Хедебю сушей регулярно приходили франкские купцы.

Возможно, поэтому северяне считали Хедебю так себе местечком. Хотя для моих соратников все, кто жил южнее Трандхейма и не жрал гнилую селёдку, были изнеженными южанами, не стоящими и пальчика настоящих мужчин, то есть, северян.

Сюда приходили и фризы, и франки, и саксонцы, и славяне, и даже смуглые чернявые купцы из далёких южных земель песка и солнца иногда забирались сюда. Теперь настал и наш черёд.

После уплаты въездной пошлины мы вольны были идти куда нам вздумается, но первым делом я отправил Кнута и Жадину на торжище, сбыть нашу невеликую добычу, обменяв её на провиант и все необходимые расходники. И я очень надеялся, что Жадине удастся сбить цены настолько, чтобы выйти хотя бы в ноль.

Ну а все остальные, за исключением пары караульных, пошли вслед за Вестгейром, который, по его собственным словам, знал, где тут наливают самое лучшее пиво.

– И зачем нам пиво, если мы можем гнать огненный эль? – ворчал Торбьерн. – У нас три бочки на борту, хватит каждому, чтобы квасить неделю от зари до зари.

– Затем, что мы этот огненный эль продадим и купим хотя бы сраной крупы и овощей, чтобы не жрать одну селёдку, – сказал я. – Токи и Хальвдану нужны лекарства, хоть какие-нибудь. У нас даже дёготь почти кончился.

– И кого за это благодарить? – огрызнулся кузен.

– Хороший вопрос, брат Торбьерн, – сказал я, снова не найдя более удачного ответа.

– Того же, кого и благодарить за огненный эль, – сказал Рагнвальд.

В глазах Торбьерна эта заслуга всё-таки перевесила.

Мы зашли в прокопчённую и тёмную таверну, из которой доносились пьяные крики и хохот, хотя день ещё только начинался.

– Бранд, – вдруг обратился ко мне Кеолвульф. – Дозволь мне лучше в церковь сходить.

– Иди, если что, знаешь, где нас искать, – с лёгким сердцем отпустил я.

Мерсиец, захваченный в плен и мною же освобождённый, проявил себя верным товарищем, и даже в битве за Йорвик сражался на нашей стороне. Таких, впрочем, среди саксов было немало, многие предпочитали сразу присоединиться к будущим победителям. Так что Кеолвульф, хоть и оставался христианином, всё же подчинялся язычникам.

Зато остальные ввалились в таверну с довольными рожами и радостными возгласами, успев соскучиться по хорошей пьянке. Пир у братьев Рагнарсонов не задался, а с тех пор случая не представилось. До сегодняшнего дня. Тем более, был и повод. Отпраздновать победу над пиратами и устроить тризну по тем, кто остался там, в море.

Я же задавался другой целью, хотя моё присутствие на пьянке было обязательным. Я намеревался отыскать здесь желающих влиться в наш дружный коллектив. «Морскому соколу» срочно требовалась свежая кровь, и пусть даже это будут датчане, юты, саксы или кто-либо ещё.

Пиво оказалось водянистым и слабым, и если это лучшее в Хедебю, то я предпочёл бы остаться трезвым. Но всем остальным вроде нравилось. Кроме нас, здесь гуляла компания датчан из Рибе, несколько местных, несколько борнхольмцев и пара каких-то иноземцев-славян, речь которых я не понимал, выхватывая лишь знакомые окончания слов.

Первый тост произнесли за павших в бою. Второй – за победу в Йорвике. Как ни крути, там мы тоже принимали активное участие, и никто не мог оспорить наш вклад в эту самую победу. И, заслышав про Йорвик, все остальные посетители тут же начали подсаживаться ближе и расспрашивать то одного, то другого члена команды про дела в Англии.

– Торбьерн, расскажи, – попросил я, пытаясь подтолкнуть кузена к выступлению перед публикой.

Всё-таки славу скальда надо зарабатывать, никаким другим способом её не добудешь.

– Сам расскажи, – буркнул кузен.

– Ты уверен? – хмыкнул я.

– Давай, Бранд, расскажи! – толкнул меня в плечо Лейф, да и все остальные тоже начали упрашивать.

Ну, я и рассказал.

Как армия саксов выстроилась от горизонта и до горизонта, а мы поджидали их на стене, как пролетел ворон, указывая нам на будущую победу, как полчища врагов маршировали под ливнем стрел. Каждое моё слово сопровождалось возгласами, мол, да, так оно и было, хотя я безбожно врал и преувеличивал, приукрашивая действительность каплей выдумки.

Рассказал, как наша армия устроила западню перед воротами, и мы защищали их от наседающих орд, как горы трупов заполнили улицы Йорвика, и новым саксам приходилось взбираться по телам своих же товарищей. Как дрогнула армия Эллы, и как мы бросились её преследовать, будучи в меньшинстве. Парни показывали шрамы и заживающие раны, наглядно демонстрируя правдивость моих слов. Слушатели же кивали, внимательно запоминая, чтобы пересказать всё друзьям и знакомым, снова приукрасив.

Потом я поведал, как захватили Эллу, как погиб Осберт, пересказывая чужие истории, ну и под конец рассказал про казнь во всех подробностях. Кровавый орёл встречается нечасто, и это заслуживало внимания, так что все, даже хозяин таверны и его слуги внимательно слушали, затаив дыхание и не перебивая.

– А почему вы тогда покинули Англию? Да ещё так быстро? – спросил вдруг один из датчан, когда я сделал паузу, чтобы глотнуть пивка и смочить пересохшее горло.

Мы все переглянулись между собой. Я заранее предупредил всех, чтобы никто не распространялся про Рагнарсонов и вспыхнувшую вражду. Хедебю хоть и не подчинялся им напрямую, но по всей датской земле у них имелось достаточно влияния. У конунгов длинные руки.

– Так уж получилось, – сказал я, решив, что шила в мешке всё равно не утаить. – Сыновья Лодброка оказались щедрыми на обещания и скупыми на награду.

Датчане понимающе закивали, борнхольмцы заулыбались. Далеко не все из местных готовы были идти за Рагнарсонами. Возможно, именно поэтому они сидели здесь, в Хедебю, а не тянули службу в Великой Армии.

– Я сказал, что мы сами возьмём, что нужно, – продолжил я. – Вот мы теперь и идём на восток, за тамошними самоцветами, золотом и мехами. Присоединяйтесь.

– Надо не на восток, надо в Миклагард, – сказал один из борнхольмцев. – Там даже самые нищие золото носят.

– Так туда через восток только и можно добраться, болван! – выкрикнул его сосед.

– Нет, не только через восток! Мой брат ходил в обход Франкии! – упрямо заявил борнхольмец.

– Через восток ближе!

– Нет, проще через Франкию!

– Тише вы! – рявкнул я. – Богатых мест полно, надо только придти и забрать богатство!

Мои слова поддержали тостом за будущее богатство, спор утих сам собой, когда все дружно выпили. Кажется, мы нашли общий язык. Теперь надо подсекать.

– Приходите завтра на пристань, друзья, наш драккар отчаливает в полдень, – сообщил я. – Нам пригодятся такие славные воины, как вы. Зовите друзей и родичей. Вместе мы завоюем и богатство, и славу!

По правде говоря, грозными и могучими богатырями они не выглядели, но в нашей ситуации выбирать не из чего. У нас не хватает людей даже для того, чтобы заполнить все скамьи гребцов.

Я не верил, что на следующий день хоть кто-то из них явится. Не то что явится, просто вспомнит о моём приглашении. Но я, хвала местным богам, ошибся. К полудню на пристань начал стекаться народ. Одни желали из первых уст послушать историю о битве за Йорвик, другие желали влиться в нашу команду, и если первые мне были неинтересны, то вторые заставляли мою душу петь. Будет команда – будут и победы.

Глава 3

Задерживаться в Хедебю я не видел никакого смысла, сидение без дела только разлагает дисциплину. Поэтому я приказал отчаливать сразу, как только новички поднялись на борт после короткого интервью. Не настолько короткого, как у запорожских казаков, но и без анкет на пять сотен вопросов и проверки службой безопасности.

Я просто спросил у каждого из желающих имя, возраст, откуда они родом и бывали ли они в походе. Желающих оказалось больше, чем я думал, и чересчур молодых и чересчур старых пришлось отсеять. Ещё пришлось отказать одному человеку со Сьялланда, я заподозрил его в работе на Рагнарсонов. А так наша команда разом увеличилась почти на треть.

Не сказать, что бейстадцы были этим довольны, они привыкли ходить в вик крепко сбитой командой из знакомых и родственников, а «всякий сброд» по их разумению, набирали к себе только изгнанники и просто не очень хорошие люди, к которым мы не относились. Но все при этом понимали, что другого выхода, если мы хотим продолжать, у нас нет.

Поэтому чуть солнце прошло зенит, как «Морской сокол» пошёл на вёслах прочь из Шлей-фьорда, гружёный только провизией и злыми жадными викингами. Впереди нас ждали серые воды Балтики.

Раньше для меня путешествие по волнам Балтики означало выпить по банке одноимённого пива, начиная от тройки и заканчивая девяткой, но теперь придётся путешествовать в самом прямом смысле. И воды Балтики заметно отличались от вод Северного моря, это видел даже я, не слишком-то опытный мореплаватель.

А пока мы отдалялись от Хедебю, новые члены команды притирались друг к другу. Я стоял у руля и смотрел, как они гребут, каждый из них. Кто-то грёб умело, кто-то не очень, но это не беда, научатся. Гораздо важнее, как они взаимодействуют друг с другом. Знакомятся. Общаются.

Вон, Ульф Бочка, борнхольмец, телосложением и впрямь напоминающий бочку, хохочет во весь голос после какой-то шутки Лейфа. Сразу за его спиной молча гребёт Стейн, юный датчанин из Хедебю, упрямо набивая мозоли на ладонях. Сбежал от семьи, не иначе. На другой стороне от них сидит Харальд Рябой из Рибе, ворочая веслом с этакой ленцой опытного морехода. Горм Кусака, сразу похвалившийся тем, что откусил своему первому противнику ухо, гребёт ровно столько, сколько нужно, не больше и не меньше. Так же и прочие новички.

На первый взгляд все вроде нормальные парни. Как дело обстоит на самом деле – будем проверять уже потом, в бою. Когда вокруг опасность, люди раскрываются порой совсем с другой стороны.

А пока мы просто притирались друг к дружке, учились грести синхронно, вместе, уверенно и слаженно, и новичкам приходилось грести больше всех, пока раненые ветераны Йорвика отдыхали, сидя на скамьях. Словно на скамейке запасных.

– И куда мы сейчас, хёвдинг? – спросил меня Кьяртан.

– Есть у меня пара идей, куда можно заглянуть, – загадочно улыбнулся я.

Балтика. При этом слове обязательно всплывают несколько ассоциаций, и после пива сразу же идут шпроты, а следом за ними – янтарь. И что-то мне подсказывало, что рейд по прибалтийскому побережью может принести нам неплохие барыши. Надо только разузнать, кто там сейчас обитает. Скорее всего, дикие племена лабусов, тибл и прочих чухонцев.

Не думаю, что с ними возникнут какие-то сложности. Вот идя вдоль берега будущей Померании нужно быть осторожным, это да. Там можно было и по голове получить. Хотя сейчас, в принципе, все эти места были дикими и неизведанными, языческими. Волна немецких крестовых походов начнётся ещё нескоро.

Свеи и датчане регулярно ходили сюда в набеги, отнимая у бедных поморян и пруссов их пожитки, так что и нас встречать будут соответственно. С той же гостеприимностью.

Так что я планировал сначала немного пощипать прибалтов, а уже потом разведывать путь из варяг в греки. Хотя особой разведки и не требуется, иди на восток до устья Невы, а там местные покажут и волоки, и всё остальное. На такой магистрали трудно заблудиться.

В моих мечтах всё было легко и просто, почти уже сделано, руку только протяни. Корабль с драконьей мордой на носу величаво подходит к золотому пляжу Юрмалы или Светлогорска, местные жители сами несут нам драгоценный янтарь, вожди склоняют головы, а девушки сами бросаются в объятия. Красота.

Но пока мы просто шли вдоль побережья на восток, останавливаясь на ночлег в каких-нибудь безлюдных местах. Несмотря на всю привлекательность этих мест, регулярные набеги северян и здесь делали своё дело, заставляя аборигенов отходить вглубь суши.

И каждый вечер в лагере что-нибудь происходило.

– …а потом я оторвал ему голову! Голыми руками! – собрав вокруг себя небольшую толпу слушателей, вещал один из новеньких, Торир Большая Нога.

– Брешешь, – сказал ему Олаф.

Многие из бейстадцев и без того были настроены негативно к новичкам, но некоторые – особенно.

– Клянусь тебе! – воскликнул Торир.

– Невозможно взять и оторвать кому-то голову, – сказал Асмунд. – Только если она будет висеть на лоскутке кожи.

– А я разве не сказал? – удивился Торир Большая Нога. – Ха! Точно! Я ударил его топором по шее, а потом голыми руками оторвал голову!

– Ирландцы все мелкие и тощие, даже меньше саксов, – сказал Хальвдан. – Может, и можно оторвать.

– Нельзя, – сказал Олаф.

– А я думаю, можно, – сказал Хальвдан.

– Скоро сможете это проверить, – сказал я, приближаясь к костру, у которого сидели норманны. – Здешние мужики тоже мелкие и тощие.

– Бранд! Решил с нами посидеть? Наскучило мечом махать? – осклабился Хальвдан.

Каждый вечер я проводил в усердных тренировках с мечом, топором, тесаком и копьём, пытаясь овладеть всем здешним оружием в совершенстве. Ну, или почти всем. Но сейчас, после пропущенного в голову, меня начинало мутить от любой физической активности, и уделять тренировкам больше пяти минут не получалось.

– Знавал я одного парня, – произнёс Торир. – Он вот тоже так каждый день занимался.

– Наверное, умелым воином стал? – хмыкнул Сверри, тоже грезивший победами на поле брани.

– Нет, пропотел на одной из тренировок, простудился и помер, – сказал Торир на полном серьёзе. – Даже ни с кем подраться всерьёз не успел, не то что врагов убивать.

– На что-то намекаешь? – спросил я.

– Нет, хёвдинг, – покачал головой Торир.

– Ха-ха-ха, с нашим Брандом шутки плохи, да, Олаф? – расхохотался его брат Лейф.

– Точно, – буркнул Олаф.

Костёр трещал, выбрасывая снопы искр, дым лез в глаза всюду, куда бы ты не уселся, комары так и норовили откушать свежей крови, именно твоей, а не чьей-то ещё. Но почему-то такие посиделки у костра нравились мне гораздо больше, чем пьянки в таверне или в длинном доме конунга. Душевнее как-то, что ли.

Все заняты своим делом, большинство отдыхает после долгого дня в море. Кто-то варит кашу в общем котле, кто-то стоит в карауле. Хромунд обходит раненых, некоторые уже спят, богатырским храпом демаскируя нашу стоянку. Мне нравилась такая жизнь, полукочевая, бродячая. Лучше, чем сидеть за стенами какого-нибудь городка в прокопчённой хижине и ждать, пока к стенам подойдёт чья-нибудь армия.

Да и я уже привык к подобной жизни, а смартфоны, интернет и центральное отопление теперь казались для меня чем-то далёким и сказочным, эфемерным. Смутным воспоминанием из далёкого прошлого.

– Вот разбогатеем, ферму себе построю, – мечтательно протянул Токи. – В жёны себе Ауд возьму, рыжую.

– Кто бы её тебе отдал, Токи, – фыркнул Кьяртан.

– Так я и говорю, когда разбогатеем, – пожал плечами Токи. – Сейчас-то понятно…

– Пока ты в море, на ней уж кто-нибудь жениться успеет, – сказал Сверри. – Или она ждать обещала?

– Не знаю, – пожал плечами Токи.

– Ауд, это которая дочка Ормульфа Рыжего? – спросил Лейф.

– Она самая, – сказал Токи.

– Да уж, я бы с ней ферму-то распахал, – задумчиво произнёс Лейф.

Токи, кажется, не понял, что Лейф имел в виду, поэтому согласно закивал, как ни в чём не бывало. Остальные прятали ухмылки в бороды.

О мирной и спокойной жизни мечтали многие, и их в поход гнала жажда наживы, стремление разбогатеть, чтобы однажды осесть на земле и больше никогда не браться за оружие. Другие мечтали прославиться, чтобы об их доблести сложили песни, которые запомнятся в веках. Третьи, и их было меньше всего, ходили в вик просто из любви к приключениям, и я, пожалуй, мог считать себя именно из их числа.

Меня не интересовало богатство, земля и спокойное существование зажиточного фермера, хотя я понимал, почему некоторые могут к этому стремиться. Меня не заботили песни, которые обо мне сложат, и истории, которые обо мне расскажут, хотя я и старался вести себя так, чтобы не уронить чести и соответствовать здешнему моральному компасу. А вот узнать, что кроется за горизонтом, поглядеть на далёкие земли, оказаться там, где прежде не ступала нога моего современника, это будоражило кровь и заставляло меня двигаться дальше.

Утром мы двинулись дальше, навстречу рассвету. И чем дальше мы продвигались на восток, тем более знакомыми и привычными для меня выглядели здешние берега.

Корабль всё чаще вёл Кьяртан, пока я отлёживался на корме, удар в голову, похоже, не прошёл бесследно. Мне требовалось немного времени, чтобы восстановиться, как и остальным нашим раненым, и поэтому мы проходили мимо возможных целей. Поморянские деревушки оставались нетронутыми.

Впрочем, никто не жаловался. Один только Жадина, вечно алчущий добычи, пристально вглядывался в туманную дымку на юге, подсчитывая утерянную прибыль. Все остальные пока отдыхали от сражений и зализывали раны.

Вскоре мы добрались до литовского побережья и повернули к северу. Прошли вдоль Моонзунда, добрались до Финского залива. С грабежом латышей и прочих местных нищих аборигенов пришлось повременить. У них как у латыша – только хрен да душа. И в кармане ни гроша. Так что мы просто восстанавливались от ран, не встревая в конфликты.

Миновали будущую Нарву, острова, Котлин. Теперь я сам вёл «Морского сокола» с глупой улыбкой на лице. Здесь я бывал. Пусть в другом времени, но бывал, и любил эти места, хоть и не жил здесь подолгу. И хоть вместо чудесных парков Ораниенбаума и Петергофа здесь виднелся только заросший лесом берег, я всё равно радовался.

Топкие берега устья Невы и знакомые очертания островов так и вовсе привели меня в восторг.

– Чему ты так радуешься, Бранд? – вдруг спросил меня Кьяртан.

– Здесь граду быть, – усмехнулся я.

И пусть никаких чернеющих изб убогого чухонца пока не виднелось, Пушкин немного приукрасил действительность, но берега и в самом деле здесь были топкими, а широкая река неслась вперёд с ужасающей скоростью. Нам приходилось идти на вёслах, чтобы хоть как-то бороться с течением.

– Для города место плохое, болото сплошное тут, – сказал Вестгейр. – Комары сожрут.

– Нет, братцы, – протянул я. – Тут город будет. Один из величайших. Но потом.

Норманны покосились друг на друга, мол, хёвдинг совсем головой ударился, но спорить со мной не стали. В конце концов, я же не заставлял их этот город строить.

Мы вошли в Неву, мимо Васильевского острова, который хоть и не был убран в гранит, но всё равно узнавался по очертаниям Стрелки.

– Будь здесь место повыше, так неплохое местечко было бы, пошлины за проход собирать, – сказал Сигстейн. – Все посюда ходят, другого-то нет пути.

– Это кажется тебе, что нет, – сказал Ульф Бочка, почёсывая объёмное пузо. – Полно их.

– А тут кто живёт-то вообще? – спросил Сверри.

– Финны, – сказал борнхольмец. – Рыбаки.

На этой стороне Балтики бывали немногие из нас, но некоторые всё же бывали. В основном, новички. Гуннстейн тоже наверняка бороздил здешние воды, но он теперь пировал в Вальхалле со старыми друзьями, ожидая нашего прибытия. Ничего, будем полагаться на собственные умения.

Прошли на вёслах мимо пляжа Заячьего острова, на котором пока не было ничего, кроме камышей и чахлых берёзок, миновали стоянку «Авроры». Русло сильно отличалось, но моё воображение рисовало панораму Санкт-Петербурга прямо поверх зелёных кустов и пологих топких берегов.

Дальше Нева круто изгибалась, и мы, грубо говоря, завернули за угол. Где-то здесь будет Смольный.

И тут мы увидели небольшую деревянную крепость, там, где Охта впадала в Неву. Здесь на берег были вытащены несколько кораблей, со стены за нами наблюдали, и я готов был поставить что угодно, что нас заметили давным-давно, едва мы только сунулись в устье реки.

Ширина реки позволяла эту самую крепость игнорировать, обойти стороной, но начинать своё путешествие по Руси с очередной ссоры как-то не хотелось. Да и не принято так делать. Так что из крепости нас окликнули.

– Кто такие? Откуда будете? – раздался голос.

Говорили на северном наречии, которое все понимали, значит, скорее всего, здесь обосновались свеи. Будущие шведы.

– Бранд Храфнсон! Из Бейстада! – крикнул я в ответ.

– Чем торгуешь? – спросил дозорный.

– Кровью! – ответил я.

Северянин рассмеялся и махнул рукой, мол, проходите.

– Это ж надо, кто-то на этом болоте всё-таки живёт, – удивился Вестгейр.

– Лунденвик тоже на болоте, – сказал Асмунд.

– Ну так то Лунденвик, – фыркнул Вестгейр.

– Тут город будет не хуже вашего Лунденвика, – сказал я. – А то и лучше.

– Да ну, скажешь тоже… – хмыкнул Торбьерн. – Глухомань глухоманью.

А вот дальше для меня начались места незнакомые. Нет, по сути, сейчас все эти места были мне незнакомы, в этой эпохе я видел их впервые, как и многие из команды, не зная, чего ожидать за новым поворотом русла. А в том плане, что выше по Неве я не поднимался и в своём родном времени.

– Надо бы на ночёвку вставать, – сказал Хромунд. – Дело к вечеру уже.

– Здесь ночами светло, – сказал я.

По крайней мере, в это время года.

– Дома тоже солнце летом почти не заходит. И что нам, теперь вовсе не спать? – проворчал Даг.

Замечание, конечно, резонное. И хотя я планировал за сегодня выйти на просторы Ладожского озера, придётся, видимо, ночевать где-то здесь. Надо только найти бережок повыше.

Встали, по всей видимости, где-то в районе будущего КАДа, точнее я сказать не мог. Тут почти везде пейзаж оставался плюс-минус одинаковым. Кусты, камыши, чахлые деревца. Не самый жизнерадостный пейзаж, если уж так посмотреть. Ещё и как назло, с залива подул холодный ветер, принося за собой сырость и слякоть, за ним спустился мерзкий маленький дождик, обволакивающий всё вокруг и высасывающий из тела драгоценное тепло. Узнаю любимый Питер.

Костёр удалось развести кое-как, с великим трудом, но от него разожгли ещё несколько, и северяне сгрудились вокруг этих костров, чтобы просушить одежду.

– Великий город здесь будет, говоришь, – хмыкнул Вестгейр.

– Да, – сказал я. – Место подходящее.

– Пока тут только комары хозяйничают, – буркнул Торир.

Гнуса и впрямь оказалось удивительно много, так что весь вечер то и дело звучали аплодисменты. Сегодняшняя ночь, судя по всему, выдалась белой, но тучи, затянувшие небо, всё равно погрузили всё в сумерки.

– А выше по течению там что? – спросил Сверри.

– Альдейгья, – мрачно произнёс Горм Кусака.

– Это что? – спросил Сверри.

– Озеро. Почти как море. Город на озере, – ответил Горм.

– Бывал там? – спросил я.

Горм кивнул.

– И кто в ней сейчас правит? – спросил я.

– Свеи, – сказал Горм. – Те же, что и в той крепостице ниже.

– Понятно, что не франки и не римляне, – сказал я. – Кто у них вождь?

– В Альдейгье? Хререк там вождь, – ответил Горм, а у меня почему-то холодок вдруг пробежал по телу.

Стало быть, завтра мы будем в Альдейгье. Или в Ладоге, если по-нашему.

Глава 4

Ладога. Величественная и прекрасная, просторная и непокорная. Мы поднялись вверх по Неве до небольшого островка, где в будущем, уже не столь отдалённом, будет стоять крепость Орешек, обогнули его и очутились на просторе великого озера.

– Это что, ещё одно море? – хмыкнул Токи.

– Почти, – сказал я.

Да уж, это вам не английские болотца. Это Русь.

Дальше пошли под парусом. Навстречу иногда проходили гружёные ладьи и кнорры, но я строго-настрого запретил их трогать, хотя многие предлагали взять кого-нибудь на абордаж. Сначала я хотел пообщаться с местными купцами, а начинать знакомство с кровопролития и грабежа – не лучшая идея.

Местный торговый путь казался оживлённым трактом, мы регулярно встречали корабли, которые словно упрашивали нас пошарить по трюмам. Низко сидящие в воде от перегруза, они создавали впечатление лёгкой добычи, да и их команды поглядывали на нас с опаской, даже при том, что я приказал снять драконью башку.

Оно и понятно, корабль у нас боевой, вид бывалый. И хоть слава обо мне вряд ли дошла до этих берегов, одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – с нами шутки плохи.

Заблудиться тут было трудно, мы просто следовали за торговыми судами, и после недолгого путешествия по большой воде мы скользнули в устье Волхова.

Сама Альдейгья после увиденных Йорвика и Хедебю особого впечатления не произвела, и по виду больше напоминала норманнское поселение, нежели русское, каким его рисуют в учебниках. Длинные дома, торжище, причал, склады. В порту кипела жизнь, торговый город, по всей видимости, процветал.

«Морской сокол» приткнулся на одно из свободных мест, человек на пристани окликнул нас на незнакомом мне языке, в котором угадывались славянские корни, так что я на мгновение опешил. Человек тут же переключился на северное наречие.

– Кто такие, с чем пожаловали? – спросил он, принимая от нас швартовы и привязывая драккар к деревянному столбику.

– Бранд Храфнсон, – представился я.

– Викинги? – поинтересовался человек, разглядывая меня с недобрым прищуром.

– Торговцы, – сказал я.

– Значит, пошлину надо платить! Чем торгуете? – тут же обрадовался мужик.

– Мечами, – хмуро ответил Кнут.

– А, наёмники, – погрустнел мужик. – Вам, значит, к ярлу надобно. У него для таких как вы работа есть.

– Вот и славно, – сказал я. – Кеолвульф, Сверри, остаётесь тут, остальные, за мной.

Здесь, в Ладоге, я намеревался на какое-то время задержаться. Может быть, Хререк окажется более щедрым на золото, нежели датчане.

Мы дружной ватагой высыпали на берег, поглядывая на местных девчонок. Те, что были в головных уборах, просто отворачивались, те, что с непокрытыми волосами, краснели и прятали взгляд. Может быть, я предвзят, но как по мне, местные девушки и женщины воистину могли называться прекрасным полом, в отличие от зачуханных саксонок Йорвика и бледнокожих кобылиц из Хедебю.

Вваливаться к ярлу всей бандой нельзя, не поймут. Поэтому я взял с собой только Кнута и Кьяртана, а всех остальных отправил искать нам пристанище. Постоялый двор или что-то типа того. В портовом городе такие наверняка должны быть. А главным по этому вопросу назначил Жадину, строго наказав ему выбирать не самое дешёвое жильё, а самое приличное. Этот прохвост точно сумеет сбить цену.

Уже втроём мы прошлись по торжищу, разглядывая товары местных и заморских купцов. Тут было всё, начиная от мелкой бижутерии и костяных гребешков и заканчивая мехами и тканями. Отовсюду лилась речь на самых разных языках, но я по-прежнему не мог понять до конца словенский, выхватывая только отдельные знакомые слова. Это ещё далеко не тот русский язык, к которому привык я.

На подходе к длинному дому ярла нас остановил дюжий норманн в шлеме, кольчуге и с копьём в руках. Всё как всегда. Просто так к начальству не попадёшь.

– Мы к ярлу, – сказал я.

– Ярла нет, – тем же самым, не терпящим возражений тоном, ответил его хирдманн.

Один из ближников Хререка, не иначе.

– И где же он? – спросил я.

– В отъезде, – сказал хирдманн.

Жаль, было бы интересно с ним пообщаться.

– Я слышал, у него есть работа для тех, кто умеет обращаться с оружием, – сказал я, в целом ни на что уже не надеясь.

– Есть, – сказал хирдманн.

Я вопросительно взглянул на него. Кажется, интеллектом этот здоровяк не блещет, всё ушло в мускулы. Впечатление от визита уже складывалось не самое приятное.

Но мы, похоже, прибыли как раз вовремя. Ко двору уверенным шагом приближались несколько всадников, и мы повернулись к ним, пытаясь понять, кто это такие.

– Ингвар! Бдишь? Молодец! – воскликнул один из них, человек с длинными жёлтыми усами, спрыгивая с коня и бросая поводья хирдманну.

Тот поймал их так, будто всю жизнь только этим и занимался, а человек повернулся к нам, окинул быстрым взглядом и дотронулся до короткой бородки.

– Услыхали мой зов? Быстро вы. Следуйте за мной, – сказал он и быстрым размашистым шагом пошёл к дому, даже и не думая, что мы можем не подчиниться.

– Идём, – тихо сказал я.

Похоже, мы оказались в нужное время в нужном месте. Иначе аудиенции пришлось бы добиваться ещё очень и очень долго.

– Этот, что ли, ярл? – тихо спросил меня Кнут.

– Если по-здешнему, то князь, – сказал я.

В любом случае, он здесь власть. Единоличная и не терпящая возражений. И он демонстрировал это всем своим видом.

Мы прошли в дом следом за князем, рабы и слуги замельтешили, засуетились, сразу же имитируя бурную деятельность. Князь сбросил плащ на руки служанке, ущипнул за задницу другую, отпил из поднесённого кувшина. Казалось, будто он в каждое мгновение что-то делает, не останавливаясь ни на секунду. По сравнению с медлительными и осторожными Рагнарсонами такой темп выглядел просто нечеловеческим, но я ему только радовался. Это бодрило и заставляло шевелиться так же, как в моём родном времени.

– Итак, вы… – остановившись у стола, князь повернулся к нам.

– Бранд Храфнсон из Бейстада, хёвдинг «Морского сокола», – представился я.

– Кнут, – сказал Кнут.

– Кьяртан Щепка, – сказал Кьяртан.

– Хререк, – просто и без затей представился Хререк. – Соколы это хорошо. Славная птица. Явились на мой призыв, так?

– Какой призыв? – вперёд меня встрял Кьяртан, и я незаметно пнул его по ноге, чтобы он не встревал в разговор поперёк батьки.

– Да? Вы даже и не в курсе? – удивился Хререк. – Значит, вас привела судьба. Так даже лучше. Мне нужны воины.

– У нас полная команда воинов. Все как на подбор. Ветераны битвы за Йорвик, – сказал я.

– Замечательно! – воскликнул Хререк. – Как раз такие мне и нужны. Садитесь. Нежа! Налей гостям чего-нибудь выпить!

Рабыня практически бегом подлетела к нам с кувшином и кружками, разлила тёмный хлебный напиток. Пахнуло квасом так, что у меня по коже пробежали мурашки, и я едва ли не залпом осушил свою кружку. После местного пива и мёда простой русский квас казался чуть ли не даром Божьим.

– Мне нужны воины, как я уже говорил, – понизив голос, произнёс Хререк. – Это дикие места. Не все из местных племён согласны видеть меня ке-нязем.

Слово «князь» он произнёс на норманнский манер, но мы все поняли, что оно означает. Хререку требовались воины, чтобы усмирять непокорных местных вождей, и мне вдруг подумалось, что с призванием варягов на Русь не всё так гладко. Похоже, они вызвались княжить сами. Впрочем, меня это нисколько не удивляло. Здесь, в девятом веке, право сильного действует во всю свою мощь.

– А я планирую взять под свою защиту и другие земли. Смекаете, что к чему? – хитро прищурился Хререк.

– Конечно, – сказал я.

– Не переживайте, внакладе не останетесь. Спросите кого угодно, Хререк жадностью никогда не страдал, плачу много и в срок, – улыбнулся он, подкручивая длинный ус.

Почему-то мне хотелось ему верить. Сказать по правде, он уже нравился мне гораздо больше, чем тот же Ивар или Хальвдан Белая Рубаха, хотя я не сомневался, что ярл Хререк может, как и они, в мгновение ока превратиться в безжалостного головореза. И это не связано с тем, что я сидел напротив основателя целой династии, напротив легендарного человека. Просто некоторые люди умеют невольно располагать к себе. Кажется, именно это называется харизмой. У Хререка её имелось в достатке.

– Значит, работа ждёт непростая, если так платишь, – подал голос Кнут.

– А что вообще в жизни бывает простым? – хохотнул князь. – Но ты прав. В здешних чащобах воевать и так непросто, а уж с теми, кто здесь родился и вырос… Но! Если избегать засад и ловушек, то и побить местных не сложнее, чем отшлёпать ребёнка.

Это что, нас ждёт сраный Вьетнам в антураже Русского Севера? Чудь повсюду, Сверри, они на деревьях, и так далее.

– Мы… Мореходы, а не егеря, – сказал я.

– Понимаю, – сказал Хререк. – Мы тоже мореходы. Но это же не значит, что мы не можем драться на суше. Ты же сам только что говорил про Йорвик.

– Это так, – кивнул я. – И от своих слов не отказываюсь.

– Ну вот, – сказал Хререк.

– Мы согласны, князь. Твои враги – наши враги, – сказал я. – Но с тебя жильё, кормёжка и оплата за каждый день, независимо от того, в походе мы или в городе. Плата серебром.

Хререк рассмеялся, откинувшись назад на лавке, хлопнул рукой по столу с таким видом, будто я его ужасно развеселил.

– А тебе палец в рот не клади, верно?

Это я ещё не взял с собой Жадину. Тот и вовсе ободрал бы тебя как липку.

– Ладно, так и быть, раз уж вы прибыли первыми, – сказал Хререк. – Держи.

Он снял с руки один из браслетов и протянул мне. Аванс. Да, скупостью он не страдал.

Серебряный. Я взял браслет, тем самым соглашаясь служить князю, покрутил в руках. Детали обсудим позже.

– Работы предстоит много, – сказал князь.

– Иначе ты бы и не бросил клич за море? – спросил я.

– Точно, – подкручивая усы, ответил Хререк.

– Мы к буре мечей всегда готовы, – сказал я.

– Как раз на это я и надеялся, хёвдинг Бранд, – сказал он. – Пойдёмте.

Мы встали из-за стола так же внезапно, и Кьяртану пришлось залпом допивать свой квас и догонять нас. Князь повёл нас куда-то во двор, но на другую сторону, к тренировочной площадке, на которой дружинники Хререка, полуголые и распаренные, бились на мечах небольшими командами. Что-то вроде мордобоя стенка на стенку, но с оружием.

Хререк окинул двор хозяйским у�