убийство на высокой ноте

1.

Две дамы, одна молодая, а другая лет на тридцать старше, бодро шагали по улице в направлении ДК «Нефтяник», стоящего на берегу реки.

– АльВанна! Ну, представляешь! – звонко возмущалась Нюся, шлепая модными грубыми ботинками по размякшей весенней грязи. – Сегодня ругалась с очниками. Была на отчетном показе. Снова в этюдах бедную Офелию сделали сумасшедшей! Так грубо и однобоко! Я пыталась студентам-лоботрясам объяснить, что это не так. Буквально разжевывала суть гениального произведения. Уж коли замахнулись на Вильяма Шекспира, то хоть прочитайте, вникните, подумайте! Ничего не хотят понимать!

– А разве она не была сумасшедшей? – АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, резко остановилась и в недоумении посмотрела на молодую попутчицу. – Я именно так помню из школьной программы.

– Вообще-то, нет! – продолжила было возмущаться Нюся, но потом махнула рукой. – Ладно, тебе простительно не знать. Мухоморы и литература никак не связаны. Это совершенно разные миры! Но студенты Института культуры обязаны разбираться в тонкостях человеческой психологии!

Нюся недовольно топнула ножкой, попав прямо по небольшой луже.

– Нюся, я преподаю не мухоморы, а физиологию низших растений. Поверь, в мире грибов, водорослей и лишайников подчас кипят нешуточные страсти. Ты бы знала, какая там жесткая конкуренция и борьба за существование! Шекспир отдыхает! – Алевтина Ивановна снова двинулась вперед, увлекая с собой недовольную Нюсю. – И, кстати, ты уверена, что в истории с несчастной Офелией не обошлось без пресловутых мухоморов? Может бедняжке кто-то чего-то подсыпал? Яды действуют по-разному и в разном временном промежутке.

Нюся, доцент кафедры культурологии, хроническая отличница и будущий кандидат наук, удивленно захлопала длинными ресницами.

– А я эту версию никогда не рассматривала и нигде в источниках не встречала. Интересно, – девушка задумалась, разом забыв про студентов. – Если с такой точки зрения разобрать ситуацию, тогда много становится понятно…

Сказав последнюю фразу, Нюся замолчала, погрузившись в глубокие размышления. Ее спутница, Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, решила не мешать девушке и лишь улыбнулась. Кстати, обращение АльВанна придумала именно Нюся. Вначале она уважительно называла подругу по имени-отчеству. Затем, объяснив, что по правилам орфоэпии, можно сокращать и то и другое, начала говорить Алевтин Ванна. В результате естественной мутации, количество букв существенно сократилось и осталось уже привычное для всех хоровиков обращение, АльВанна.

«Хорошая девочка, – думала Алевтина, шагая рядом с задумчивой Нюсей. – Умница, красавица. Глазищи голубые, фигура точеная, волосы густые, красивые, как в рекламе шампуня. Ей бы подиумы покорять, а не в дебрях мировой культуры копаться. Жаль, Виталька рано женился, а то, ей Богу, познакомила бы их».

Подруги торопились на репетицию хора. Хор, не абы какой. Любительский, академический! И ничего, что коллектив разномастный, с возрастным разбросом от семнадцати до восьмидесяти трех лет. Причем, половина участников нот не знает, а другая половина подучила музыкальную грамоту прямо на репетициях. Коллектив существовал уже более пятидесяти лет и совершенно не обирался сдавать позиции. А несколько хоровиков после пары лет спевок, даже умудрились поступить в консерваторию!

Светлана Валентиновна, руководитель хора, бойкая, целеустремленная, пожилая дама брала петь всех желающих. Она неустанно занималась с участниками, ставила голоса, разучивала партии и постоянно корпела над новыми аранжировками. Благодаря упорным занятиям и методичной работе со звукоизвлечением, коллектив звучал вполне убедительно, слаженно, солидно. И как итог – хор был обласкан вниманием директора Дома Культуры и стал желанным гостем на городских площадках при проведении различных праздников.

Именно накануне будущей концертной программы Светлана Валентиновна поручила Нюсе с Алевтиной прийти раньше и найти в коробках старые партитуры.

– Решила! – на очередной репетиции вдохновенно произнесла Светлана Валентиновна. – Будем ставить «Мойдодыра» Левитина! Вещица незатейливая, но со смыслом. Думаю, осилим.

– Светлана Валентиновна, – робко возразила Нюся. – У нас альты слабые и первые сопрано звук держать не могут. Про басы лучше даже не говорить.

– Ничего, споемся! – отмахнувшись, продолжила Светлана Валентиновна. – Ты тоже кроме нот ничего не знала, шептала со свистом, а смотри, как распелась. Еще немного и арию «Снегурочки» выучишь! Была бы цель!

– Светлана Валентиновна, скоро дачи начнутся, хоровики по огурцам-помидорам разбредутся, – не преминула высказать сомнение Алевтина. – Может лучше по осени начнем?

– АльВанна! – не согласилась руководитель хора. – Сейчас начнем, а по осени продолжим. Аккурат материал за лето в голове уложится, нужным образом распределится, и связки к звуку привыкнут. Не сбивайте! К следующему занятию найдите партитуру.

– А где она? – Нюся в растерянности посмотрела на огромный встроенный шкаф с многочисленными полками, папками, коробками, стопками.

– Где-то здесь, – уверенно произнесла Светлана Валентиновна и обвела рукой аудиторию.

Хор занимал в ДК самый большой класс, но, когда начиналась сборная репетиция, места все равно не хватало. Большие светлые окна, почти пятьдесят стульев, три письменных стола, плотно составленные в дальнем углу пюпитры, притащенный кем-то для посуды старый, отреставрированный высокий комод, шкаф и потрепанный, но всегда хорошо настроенный рояль. В довесок, около окна еще стояла ретро-этажерка, на которой, как и в шкафу с коробками, тоже пылились ноты.

– Укажите хотя бы приблизительное место дислокации, – встревожилась Алевтина. – Иначе мы тут на три дня зароемся в бумагах.

– Где же, где же, – нахмурилась руководитель и покрутила головой. – Либо на этажерке, либо в тех нижних коробках в шкафу. Да, и не исключаю варианта с комодом. Посмотрите в среднем ящике.

– Так там же посуда была, – возразила Алевтина.

– Была, но сплыла, – отмахнулась Светлана Валентиновна. – Ищите везде. Четыре толстые бумажные, серые папки. На них написано «Мойдодыр». Все, теперь не отвлекайте. Меня вокалисты ждут на репетицию, а вечером занятия в музыкальной школе.

Алевтина Ивановна и Нюся тяжело вздохнули, решив в следующий раз прийти на час раньше и со свежими силами окунуться в партитуры.

Взяв ключи у разговорчивого вахтера Сергеича и быстро переодевшись на вешалке около входа, женщины растерянно смотрели на освещенный ярким солнцем класс.

– Ну, с чего начнем? – спросила Алевтина.

– Предлагаю действовать по интуиции, – с умным видом произнесла Нюся. – Тебя в какую сторону тянет при слове «Мойдодыр»? Направо, налево или к окну? Что ты чувствуешь?

– Как биолог, чую наличие черной плесени в углу левой оконной рамы. Сомневаюсь, что это связано с нотами, но хороший клининг стеклам и рамам не помешает.

– Тьфу! АльВанна, вот как у тебя все с грибами становится связано?

АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, пожала плечами. Любит она свою профессию и все тут! Даже студенты биофака обожают ходить на, казалось бы, нудные лекции по физиологии низших растений. Главное, уметь правильно преподнести материал – доходчиво, живописно, увлекательно. Конечно, кое-что приходится зубрить, особенно латынь, но на то и наука, а не детектив с чайниками.

– Весна, весна, грибы, грибы, – напела Алевтина и направилась к этажерке. – Грибы повсюду, смирись. Даже вечная, нетленная музыка изъедена низшими растениями.

Алевтина потрясла первой попавшейся папкой.

– Кошмар, – вздохнула Нюся, направившись к стоящим в шкафу коробкам.

Этажерка не преподнесла никаких сюрпризов. Хоровые партии, сборники песен для солистов, несколько учебников по сольфеджио и, как ни странно, неопознанные выкройки одежды, пару журналов «Бурда» и детские комиксы про машинки.

– Интересное дело! – удивилась Нюся. – Что здесь делают журналы мод?

– Девчонки, наверное, принесли, когда концертные балахоны кроили, – АльВанна вытащила следующую коробку и чихнула. – Аллергия на пыль. Если ты с этажеркой закончила, то иди сюда. Только предупреждаю, в коробках могут быть тараканы.

– Фу! – скривилась Нюся. – Ненавижу тараканов.

– Старые бумаги – их естественная среда обитания. Смирись и утешай себя мыслью, что наши тараканы с Бахом спать ложатся, а с Моцартом встают.

– Прямо сразу отпустило. Музыкальные тараканы! Какая прелесть! – недовольно ответила Нюся, но подошла к шкафу и вытащила коробку.

Некоторое время женщины молча перебирали ноты. В третьей по счету коробке нашлась первая папка.

– Ну, наконец-то! – радостно воскликнула Нюся и потрясла серой папкой. – Наш «Мойдодыр».

Нюся развязала потрепанные шнурки и вскрикнула: из открытой папки на нее смотрел большой коричневый таракан. Девушка вскочила, и ноты разлетелись во все стороны.

– Нюсенька, зачем же так нервничать? – Алевтина снова чихнула и громко высморкалась. – Таракашка тоже жить хочет. Беги, беги!

Алевтина постучала по полу и таракан нехотя, словно обижаясь, поплелся к плинтусу.

– Иди, давай, усатый. Не мешай работать. Нюся, смотри, что я нашла, – АльВанна протянула подруге толстую коричневую тетрадку в клеточку. – Какие-то циферки, буковки. У нас так в садоводческом обществе председатель записывала кто и сколько должен за свет.

– В тетрадке? – недоверчиво спросила Нюся и, взяв тетрадь за уголки, осторожно потрясла.

– Конечно, раньше все записывалось от руки и на бумаге! Я в молодости застала первые компьютеры. Знаешь, такие большие, пузатые. Обладать машиной было очень круто! Прямо сказочно богато! А сейчас все в телефоне помещается.

– Вы, поди, и на деревянных счетах еще считали? – Нюся задумчиво листала тетрадку.

– Я не настолько древняя! – рассмеялась Алевтина Ивановна. – Но мама мне показывала, как на счетах числа складывать. Между прочим, вполне себе удобно.

– АльВанна! А вдруг это тетрадка какого-нибудь мафиози времен перестройки? Тут зашифрована черная бухгалтерия и схема взяток.

– И что? Сейчас делишки перестроечных мафиози уже никому не интересны, – вздохнула Алевтина и, кряхтя, вытащила следующую коробку. – Да, много музыкального материала накопилось за пятьдесят лет. И, представляешь, раньше-то ноты от руки переписывали! Принтеров не было.

– Ужас. Неправильно перепишешь, и весь хор мимо нот шпарит, – Нюся опаской начала разбирать новый ящик. – Сколько композиторы всего написали! Можно всю жизнь исполнять произведения и ни разу не повториться.

– Творчество тем и прекрасно, что одно и то же музыкальное сочинение можно исполнять, интонировать по-разному. Дунаевский, Варламов, Верди, Глинка, Бортнянский, Шуман. О! Еще две папки, – Алевтина Ивановна отложила ноты в сторону. – Смотри, книга «Как закалялась сталь». Раньше бы в библиотеку унесли, а теперь куда девать?

– Мне не надо! – сразу стала отнекиваться Нюся. – У меня и так все книгами классиков завалено, а в коридоре по культурологии целый стеллаж.

– Почему в коридоре? – удивилась Алевтина и начала рассматривать очередную подборку партитур.

– Квартира небольшая, однокомнатная, больше некуда спецлитературу складывать. Вот полку в прихожей и организовала. Ой! – Нюся отпрыгнула в сторону. – Да сколько же здесь всяких насекомых? Прямо рассадник.

– Ну, я уже штук пять насчитала, – невозмутимо ответила Алевтина Ивановна.

– Брр! – сморщила Нюся. – Можно ты оставшееся разберешь? Если увижу еще одного таракана, то в обморок хлопнусь.

– Нежные нынче барышни пошли. Тащи последний ящик.

Нюся, кряхтя, вытащила из глубины шкафа коробку.

– Уже минут сорок разбираем! Скоро хоровики придут, – ворчала Нюся. – Нет, чтобы весь «Мойдодыр» в одно место положить! Вот увидишь, папка будет в самом низу.

– Нисколько не сомневаюсь, – ответила Алевтина. – Смотри, какие старые ноты, от руки писанные. Эти, наверное, с самого основания хора лежат. Жаль, что без оглавления, но хоть с первого листа. Вроде вальс какой-то. Сыграешь, пока я разбираю? Все веселее дело пойдет.

– Легко, – с радостью согласилась Нюся. – Лишь бы в пыли с тараканами не копаться.

Нюся с осторожностью поставила листочки на рояль и, несколько приноровившись, заиграла. Мягкая, нежная, завораживающая музыка полилась из-под женских пальчиков. Алевтина даже перестала разбирать коробку и заслушалась. Когда мелодия закончилась, Нюся медленно убрала руки и положила на колени.

– АльВанна! Какой красивый вальс! Интересно, кто автор?

– Ты посмотри, может на последней странице написано что-нибудь?

– Закорюка невнятная написана и еще какие-то каракули. Знаешь, возьму ноты с собой. В Институте одна дама из консерватории лекции читает. Она часто аккомпанирует известным приезжим певцам. Вдруг подскажет чего? Постараюсь уточнить.

– А Светлана Валентиновна не знает? Ее же ноты, – Алевтина наконец-то разобрала коробку. – О! Вот и папка. Действительно лежит, зараза такая, на самом дне.

– Ура! Хоть в комоде не надо ковыряться, – Нюся аккуратно сложила ноты и, найдя в шкафу новый файлик, положила их туда. – Сейчас Светлана Валентиновна придет и спросим. Но все равно возьму вальс, откопирую и разучу. Очень понравилось!

Женщины с трудом запихивали в шкаф уже последнюю коробку, когда в аудиторию вальяжной походкой вошел Сашка Сюзев. Главный баритон хорового коллектива был высок, черноволос, красив и статен.

– Привет, девчули! – Раскатисто поздоровался он и без промедления включил стоящий на комоде чайник. – Что-то в горле пересохло. Чайку бы испить с пряничками.

– Отчего же не испить, ежели есть прянички, – Алевтина Ивановна, кряхтя разогнулась, отряхнула руки и звонко чихнула. – Мы очень даже «за»!

– Ага, полдня в нотах роемся, с тараканами милуемся, – Нюся подошла к раковине и тщательно вымыла руки. – Так что с пряничками?

– В наличии, мои разлюбезные, – Сашка потряс большим кульком с пряниками. – Мятные, наисвежайшие! Налетай.

Пока компания распивала чаи, собрались оставшиеся хоровики. Медленно рассаживаясь по местам, коллеги делились последними новостями, планами на выходные, ближайшими посадками и удачными рецептами от шейного хондроза. Последней в класс залетела Светлана Валентиновна, быстро переобулась, надела очки и, взяв с рояля толстый талмуд с хоровыми партиями, отрывисто скомандовала:

– Сейчас, как всегда, распевка. Потом «Полонез» Огинского и далее по списку концертной программы. Солисты после репетиции остаются. Группа «Моя мелодия» занимается завтра с четырех дня. Все понятно? Медленно вдохнули, выдохнули. Поехали.

Полтора часа репетиции пролетели незаметно. Партия за партией, страница за страницей, повторение за повторением и постепенно произведения великих авторов приобретали законченный вид.

– Ну, что же, вполне себе неплохо, – удовлетворенно констатировала Светлана Валентиновна. – Приглашаю завтра свободных сопрано почистить парии. Не кривитесь! Верха не держите! Начинаете качаться и весь хор «плывет». Поэтому, будьте любезны, приходите. Скоро начнутся ваши клубники с помидорами и вовсе никого не собрать. Отчетный концерт через полтора месяца! Через две недели переходим в режим усиленных репетиций!

– Уважаемые хоровики! – Громко, хорошо поставленным голосом сказала Раиса Семеновна, бабушка семи внуков и сторожил коллектива. – Будем сбрасываться на «отчетное» застолье или кто-что принесет? Подумайте и обсудим при следующей встрече.

– Раечка, а когда у нас будет с тобой следующая встреча? – пропел бас профундо Егор Степаныч, коренастый седовласый полковник в отставке

– Степаныч, тридцать лет одно и тоже! – фыркнула Раиса Семеновна. – Но караси для застолья неси! Если хотите, могу их в тесте запечь.

– А мы бедные студенты! – встряли курносый, рыжеволосый Сережка и вечно растрепанный Леша, студены дирижерского отделения музыкального училища. – Богаты только картошкой!

– Овощебазу ограбили? – поинтересовался Егор Степаныч.

– Зачем же грабить? – ответил Сережа. – Родичи вчера целый мешок привезли с деревни. Можем отварить большую кастрюлю и горяченькую принести.

– Хорошая идея! – согласился Егор Степаныч. – Дешево и сердито!

– А пляски будут? – спросил Леша. – Я очень люблю подергаться под музычку.

– Да не верьте вы ему! – Сережа закатил глаза. – Ему брат из-за границы кроссовки модные подогнал, так он уже не знает где их показать и похвастаться.

– Они не только модные, но еще и сшитые на заказ! Даже подошва уникальная! Со звездами в середине! – с восторгом стал делиться Леша. – И они такие удобные, легкие, кожаные!

– Завелся! – прокомментировал Сережа.

– Очень, конечно, рады за тебя, Леша, но танцевать в аудитории особо негде. Если только потом в балетную студию напроситься. Ладно! Позже обсудим! Основная репетиция закончена, – пресекая ненужные разговоры, сказала Светлана Валентиновна. – Солисты остаются, остальным – до свидания.

Хоровики зашушукались, начали закрывать папки с нотами, обсуждать репетицию. В дверь аудитории робко постучались.

В приоткрытую дверь неуверенно вошел невысокий, коротко стриженный, симпатичный молодой мужчина и негромко спросил:

– Здравствуйте, а здесь занимается оперный хор?

– Оперный – это, конечно, громко сказано, – отчего-то вздохнула Светлана Валентиновна. – Проходите, что вы хотели?

– Хотел бы у вас петь, – все так же неуверенно продолжил мужчина.

Хоровики разом замолчали и уставились на новенького.

– Мужчины хору нужны, грех отказываться. Как вас зовут?

– Петр.

– Разденьтесь, посидите немного, посмотрите на наши занятия. Потом поговорим и прослушаемся, – Светлана Валентиновна показала на аудиторию. – Солисты, готовьте ноты. Кто больше не участвует – марш по домам.

Большая часть людей быстро покинула репетицию. Но оставшиеся не могли спокойно пройти мимо потенциального участника коллектива и, вскоре вокруг мужчины организовалась небольшая кучка заинтересованных людей.

– А Петр ничего так, – шепнула Нюсе Алевтина Ивановна.

– Вот именно, так, – скривилась Нюся.

– По виду чистенький, симпатичный и без кольца обручального.

– АльВанна! – зашептала недовольно Нюся. – Ты меня кому угодно готова сплавить.

– И вовсе некому угодно, – не согласилась Алевтина. – Давай, посидим до последнего, послушаем его. Интересно же!

– Ладно, но только из любопытства. Все равно нам дуэт надо спеть.

За два часа Светлана Валентиновна позанималась с шестью солистами, попила чай с остатками пряников, последними подозвала Нюсю и АльВанну.

– Так, давайте быстренько пройдемся по вашему произведению.

Женщины подхватили ноты романса «Ночь светла» и приготовились петь.

– Нюся, «а» на верхушке поем ближе к «о»! Помни про опору! Чтобы прямо попа трещала! АльВанна, чётче держи свою партию. Вечно убегаешь за Нюсей. Готовы?

Светлана Валентиновна начала играть. Женщины первые строчки несколько подстраивались друг к другу, а потом запели и зазвучали слаженно, лирично. Светлана Валентиновна удовлетворенно кивнула головой. Когда начался короткий проигрыш перед вторым куплетом, Петр неожиданно встал со стула и прямо с места стал подпевать дуэту очень приятным мягким баритоном, идеально гармонируя с общим звучанием.

Брови Светланы Валентиновны поползли вверх, но, как настоящий профессионал, она не остановилась и продолжила играть. Нюся с Алевтиной тоже не дрогнули. Романс допели уже втроем.

– Светлана Валентиновна! А нас можно поздравить! – захлопал в ладоши Сашка Сюзев. – Наконец-то, и нашего полку прибыло!

– Да, – радостно протянула Светла Валентиновна. – Переходные ноты немного шатаются, а низы и верха очень даже приличные. Где учились?

Петр, польщенный похвалой и даже немного покрасневший, ответил:

– У меня мама оперной певицей была. Вот и меня учила петь в воспитательных целях, так сказать. Мама очень любила этот романс.

Сашка подошел к новенькому и дружески потряс по плечу:

– Если еще и ноты знаешь, то цены тебе нет!

– Знаю. Музыкальная школа по классу фортепиано с красным аттестатом. Я же не мог подвести маму, – Петр присел на стул и улыбнулся. – Так давно не пел, даже соскучился.

Алевтина легонько ткнула Нюсь в бок и тихо шепнула:

– Интеллигентный мальчик. Смотри, как хорошо улыбается, – и вслух спросила. – Петр, а вы женаты?

– Уже нет, – Петр еще больше смутился.

– Ой, девки, любопытные вы! – Сашка пришел на помощь Петру. – Неужели важно женат или не женат? В наши-то развратные времена!

– Развратные не времена, а люди, – отрубила Светлана Валентиновна. – Порядочность ценится всегда! Девушки, а не рискнуть ли нам и не сделать ли из вашего дуэта трио? Петр прекрасно подготовлен, партию ловит на лету. Хорошо вместе звучали. Саша, как думаешь?

– Прекрасная мысль! – горячо поддержал Сашка. – Время для репетиций еще есть. Петь, у тебя инструмент в наличии?

– Да, мамин рояль, – Петр еще гуще покраснел. – Если вы считаете, что я уже могу выступать, то поучу партию дома.

– Партию для начала надо написать, – сказала Елизавета Валентиновна. – Приходи завтра на репетицию, постараюсь успеть. Сможешь часиков в семь вечера?

Петр обрадовано согласился.

После репетиции хоровики и Светлана Валентиновна, не торопясь, обсуждая будущие выступления, вышли на улицу. Еще светло, ветрено, а со скованной льдом реки, несёт сыростью.

– Лепота-то какая! – почти крикнул Сашка и распростер руки. – Весною пахнет, аж сердце часто бьется! Волнуется сердце, предвкушает!

– Чего предвкушает – авитаминоз и мокрые ботинки? – спросила Светлана Валентиновна.

– Любовь, романтику и перемены к лучшему! – не меняя настроение, ответил Сашка. – Кого подвезти?

– Меня, – сказала Светлана Валентиновна. – До рынка подбрось, а там я добегу.

– Зачем же до рынка! Таких ценных руководителей полагается сразу домой доставлять! – Сашка галантно открыл Светлане Валентиновне дверь своей новенькой машины. – Девчули, сегодня нам не по пути! Пока.

– Чава какава! – только и успела сказать Алевтина Ивановна вслед стремительно отъезжающей машине.

– Понтуется, хвастается достижениями заграничного автопрома, – фыркнула Нюся.

– Видишь, сколько на корпоративах можно заработать, – ответила Алевтина. – Бесплатно только птички поют и мы.

– Это здорово – зарабатывать своим хобби. Работа мечты, – подал голос скромно стоящий в стороне Петр.

Алевтина и Нюся синхронно повернулись в его сторону.

– По домам? Хотите, отвезу? Мне спешить некуда, – предложил Петр.

– Конечно, хотим. Очень даже желаем. Тем более, я свою «ласточку» на профилактику поставила, – сразу же согласилась Алевтина Ивановна и толкнула Нюсю вперед. – Мы не очень далеко живем.

– Хорошо, – Петр показал рукой в сторону серого чистенького седана. – Машина не новая, но я доволен.

– Ой, да нам хоть на кобыле!

Нюся и Алевтина бодро направились к машине.

– Сам чистенький, машинка блестит, уверена, что и внутри будет полный порядок, – шептала Алевтина Ивановна.

– Хватит его рекламировать, – так же шепотом возмущалась Нюся. – Слишком чисто только у маньяков бывает.

– Тьфу, на тебя. Ничем не угодить.

Дамы расположись на заднем сидении действительно чистого салона и Алевтина спросила:

– Петр, а чем вы занимаетесь по жизни и почему решили прийти в хор?

– Занимаюсь экономикой, а в хор пришел вспомнить молодость и набраться новых эмоций, – Петр завел машину и плавно тронулся. – У вас коллектив с богатой историей. Сколько хору лет?

– Не поверите, скоро шестьдесят! – оживилась Нюся и стала рассказывать…

Первой домой завезли Алевтину Ивановну.

– Петр, обязательно приходите завтра на репетицию. Светлана Валентиновна просто так на занятия не зовет. – Сказала Алевтина на прощание.

– Обязательно буду, – заверил Петр и, обернувшись к Нюсе, спросил. – Домой?

– Да, – и вдруг неожиданно для себя добавила. – А есть варианты?

– Варианты всегда есть, – уверенно ответил Петр. – Кино, кафе, прогуляться и еще сегодня в музеях ночь отрытых дверей.

– Точно! – обрадовалась Нюся и быстро перешла на «ты». – Пошли в музей! Тысячу лет по ночам не гуляла!

– Хорошо, – легко согласился Петр. – Начинаем с краеведческого музея?

В ходе ночных бдений Петр и Нюся посетили музей, художественную галерею, посидели в круглосуточном кафе, прогулялись по набережной и в два часа ночи успели на последнюю автобусную экскурсию по ночному городу «Призраки темных улиц».

Небо уже серело перед рассветом, когда Петр, наконец-то, привез Нюсю домой. Ночью от весны не осталось даже воспоминаний. Резко похолодало. Острый влажный ветер, то и дело срывающийся мелкий снег, и хрустящие, замерзшие от мороза лужи. Зато в машине было обволакивающе тепло и вкусно пахло кофе, купленным в уличном автомате.

Молодые люди перед прощанием несколько мгновений помолчали, словно до краев насыщаясь событиями дня. Не хотелось никуда идти. Но надо!

– Здорово сегодня получилось! – вздохнув, первой прервала молчание Люся. – Неожиданно и здорово.

– Мне давно не было так хорошо, – улыбаясь, сказал Петр. – Спасибо.

– И тебе спасибо, – ответила Нюся. – Чувствую себя, как в восемнадцать лет. Дурной и абсолютно счастливой.

– Согласен. Можно я тебя еще когда-нибудь приглашу?

– Можно, – не стала ломаться Нюся и улыбнулась. – А сейчас спать! Хорошо, что мне к третьей паре.

– Везет. А мне к девяти.

– Чего же ты не сказал? – спросила Нюся. – Раньше бы закончили.

– Работа каждый день, а такие душевные вечера выпадают очень редко.

– Ну, ладно. Пошла. Еще раз, спасибо, – Нюся легко коснулась руки Петра и вышла из машины.

– Пока, пока, – задумчиво произнес Петр, быстро просмотрел сообщения на телефоне и отъехал от подъезда. – Что день грядущий нам готовит?

2.

Нюся, прокручивая в голове события прошедшего дня, даже и не заметила, как поднялась на третий этаж. Может, права АльВанна? Петр хороший, интеллигентный и симпатичный. Хватит вспоминать красавчика Семена и лучше забыть о той неудачной попытке стать любимой. Нюся чувствовала, что жизнь начинает меняться – словно река по весне, охваченная гулким мощным ледоколом, устремляется вперед, сметая на пути ненужное и отжившее.

В приподнятом настроении, напевая легкий романс, девушка открыла входную дверь. Не включая в прихожей свет, быстро сбросила ботинки, повесила куртку и вдруг почувствовала неладное. В квартире витал чужой запах: резкий, непонятный и тревожащий, а из зала доносились подозрительные, хрипящие звуки. Сердце вмиг учащенно забилось и Нюся, вспотев от напряжения, стала лихорадочно вспоминать, где лежит газовый перцовый баллончик. Тьфу, в комнате на полке! Придется обходиться подручными средствами. Сделала пару глубоких медленных выдохов, на цыпочках прокралась на кухню, осторожно достала из ящика большой нож и длинную деревянную скалку. Почувствовав себя почти защищенной, так же на цыпочках зашла в комнату и резко включила верхний свет.

На любимом, уютном, разобранном для сладкого сна диване, лежало храпящее волосатое, бородатое чудовище!

Нюся хотело было крикнуть, но горло сразу предательски пересохло, и вместо визга: «Кто ты, вонючее чудовище? Быстро пошел отсюда! Вызываю полицию!», – получилось шипящее, тихое: «Пшел вон!».

На её комариный писк чудище никак не среагировало. Судорожно сглотнув, Нюся неслышно подошла к дивану и ткнула непрошеного гостя скалкой. Ничего. Тогда девушка осмелела и начала тыкать скалкой еще сильнее. Чудовище, недовольно что-то проурчав, повернулось к ней спиной. Наглость, какая! Нюся разозлилась и, положив на стол «боевое оружие», схватила с подоконника бутыль с водой. Ну, получай!

Девушка звонкой струей вылила на незнакомца почти полбутылки воды и предусмотрительно отскочила назад. Пару секунд было тихо, а потом волосатое чудовище вскочило, ошалело закрутило глазищами и возмущенно рыкнуло:

– Ты обалдела, что ли? Совсем спятила?

Нюся вновь схватила нож со скалкой и с боевым, грозным видом пошла на чудовище. Врагу нельзя показывать свои слабости! Не на ту нарвался! Это ее дом!

– Нюська! Да ты ополоумела! С ножом на родного брата! – рассердилось чудовище. – Погодь сразу убивать-то!

Девушка резко затормозила, некоторое время всматривалась в чудовище, а затем, отбросив в стороны предметы самообороны, кинулась обниматься.

– Дениска! Я так испугалась! Куда же ты так надолго пропал? Почему же ты меня не предупредил? – Нюся висела на чудовище и причитала. – Как же я соскучилась! От тебя ни весточки, ни письма!

Денис оторвал от себя сестру и, усадив напротив, тихо приказал:

– Отставить плачь Ярославны! – мужчина быстро собрал отросшие кудрявые, густые, всклоченные волосы в пучок, на длинную пышную бороду надел смешную розовую девчачью резинку. – Устал от своей волосни. Днем сбегаю в парикмахерскую и стану на человека похожим.

– Дениска! – глядя на брата, счастливо улыбалась Нюся.

Близнецы. Оба высокие, ладные, голубоглазые, с милыми ямочками на щеках, с приятной располагающей улыбкой. Только Нюся утонченная, изящная, разумная, а Денис по-мужски солидный и степенный.

– Почему не предупредил? Захожу домой, а тут волосатый бабуин храпит. У меня от страха чуть сердце не выпрыгнуло!

– Так я тебе и поверил! – радостно улыбался брат. – Вон, как скалкой размахивала! Ниндзя отдыхает! Ты лучше скажи, чего ночами дома не спишь? Неужели в институте со студентами разбор пьес Вацлава Гавела устроила или на хоре своем фуги до утренней зари разучивала?

– Фуги разучивала! – прыснула со смеха Нюся. – Мы оперные партии учим, романсы, арии из оперетты, песни разные. Фуги! А если я на свидании была? Такой вариант не рассматривается?

Денис сел на колени перед сестрой и внимательно посмотрел в глаза.

– А, знаешь, рассматривается! Расскажешь?

Через десять минут брат с сестрой сидели на кухне и пили чай.

– Ты же пропал на полтора года! Хорошо, что Иван Сергеевич от тебя пересылал голосовые сообщения. Хоть какая-то связь, – ласково упрекала Нюся. – Я тут одна одинёшенька.

– Нюся, ты же понимаешь, от предложения сходить в кругосветку и выполнить множество уникальнейших экспериментов нельзя отказываться. Редчайший, редчайший случай представился! Где я только не был! – Дениска широко развел руки и чуть не опрокинул чашку.

– Интересно! Потом фотки покажешь?

– Все покажу! Нюська, не представляешь, как много я видел! Антарктиду, пустыни, мангровые заросли Амазонки и даже папуасов! Сейчас вспоминаю и сам себе не верю! И каждое из посещённых мест, словно отдельная Вселенная, – восхищенно выдохнул Денис.

– Здорово, – Нюся подперла голову рукой и с любовью смотрела на брата. – Хорошо, что приехал. Почему не позвонил?

– Хотел сюрприз сделать. Торопился, ноги чуть не смозолил, думал, обрадуешься, а никто и не ждал.

– Ждала-ждала, – улыбнулась Нюся. – Но сегодня в музеях ночь открытых дверей и Петя предложил сходить.

– Петя? Предложил? А кто такой Петя? Надеюсь, не муж? За полтора года отсутствия я мог и дядей уже стать.

– Ну, загнул! Я Петю всего один день знаю, так что детей даже в проекте нет, – смущаясь, ответила Нюся. – Просто очередной участник хора.

– Ой, темнишь ты, сестрица! – Денис потрепал сестру по волосам. – Ладно, пытать не буду. Расскажи коротенько, как жила и спать надо ложиться. Тебе же на работу?

– Ага, – Нюся зевнула. – К одиннадцати. Две пары и с документами поработать надо. Я себе на кресле-кровати постелю.

– А мне, значит, на мокром диване спать дальше?

– Значит! Нечего сюрпризы устраивать! – и брат с сестрой весело рассмеялись.

– Я, кстати, основательно почистил холодильник. Кушать очень хотел.

– У меня же почти ничего и не было.

– Теперь и этого «почти» не осталось, – виновато вздохнул Денис. – Но обещаю пополнить запасы и приготовить ужин.

– Заметано.

Еле-еле проснувшись в десять утра, Нюся даже не трудилась краситься и наряжаться. Дежурное серое платье-сарафан, белая блузка, волосы убраны в затейливую косу. И так хороша! Брат сладко похрапывал на уже подсохшем диване. Счастливый! Прихватила рабочую сумку – баул, не забыв сунуть туда упакованный файлик с нотами.

Такси быстро, слишком быстро довезло на работу. В другой день Нюся бы с огромным удовольствием провела лекции, на переменах пообщалась бы со студентами и обязательно парочку лишних часиков провела бы в библиотеке, подчищая кандидатскую работу, но сегодня не было сил. Быстрее домой и спать!

Профессионально отчитала перед заполненной аудиторий культурологический материал. Для приличия попугала курсантов будущим зачетом. Для собственного душевного спокойствия поработала с документами, выпив три кружки кофе с ванильными бубликами и, засобиралась домой.

Около пяти вечера Нюсе позвонили. Петр вежливо поздоровался, поинтересовался самочувствием и спросил:

– Ты сегодня идешь на репетицию?

– Не, – протянула Нюся. – Пожалуй, я достаточно окультурилась и, в ближайшие пару дней отдохну. В воскресенье приду точно.

– Жаль, – в голосе Петра слышалось разочарование. – Думал, повторим романс.

– В воскресенье. Ты, хоть, вздремнул перед работой?

– Да, предупредил начальника и приехал после обеда. Ладно, пока. Поехал на хор.

– Пока, – Нюся отключила телефон и засобиралась домой. Петр, конечно, ей нравится, но надо отдохнуть.

Сложила в баул учебники, ноутбук, потрепанную толстую тетрадь с выписками. Окинула взглядом учительскую. Мучило чувство, будто забыла что-то важное. Еще раз проверила сумку. Все на месте. И вдруг вспомнила – хотела же Анне Леопольдовне показать красивый вальс. Решила не нести ноты обратно и сунула их в письменный стол. Завтра, все остальное – завтра, а сегодня – болтать с братом и спать!

Петр тихо вошел в аудиторию. Занималась женская группа хора. Чуть слышно поздоровался со Светланой Валентиновной и, в ожидании своей очереди, сел около окна.

Женская группа хора «чистила» русскую народную песню «Ой, да по речке».

– Нет, никуда не годится! – сердилась Светлана Валентиновна, в который раз заставляя петь с одной и той же цифры. – Альты! Ну, дайте же мяса! Совсем нет опоры! Плющите звук так, что уши режет! Исполняете, будто на завалинке поете!

– Мы стараемся, – буркнула старейший альт хора Наталья Ивановна, дородная, «по-кустодиевски» красивая и важная.

– Плохо стараетесь! – тут же парировала Светлана Валентиновна. – Теперь, первые сопрано. Вы чего пищите «фа», словно мышь увидели? Где опора? Сели на диафрагму, попу подобрали, и звук сам вылетит! Снова с пятой цифры! Пока этот кусок не одолеем, никто домой не пойдет. Работаем! Скоро Зоя подойдет, с ней надо репетировать.

Светлана Валентиновна решительно начала играть. Еще минут пятнадцать женский коллектив старательно выводил партии. На носу отчетный концерт! Нельзя осрамиться!

Хор пел, Петр перелистывал первые попавшиеся, снятые с этажерки ноты. Вдруг дверь аудитории отворилась и вошла, вернее, вплыла модно, дорого одетая, словно сошедшая прямо с подиума, дива! Она сразу наполнила собой все пространство класса и принесла свежий, весенний аромат. Слегка кивнув хористам, села на стул. Медленно расстегнула шикарное кашемировое пальто, изящным движением руки поправив красиво собранные белокурые волосы. Дива!

Светлана Валентиновна радостно улыбнулась вошедшей девушке и быстро закруглила работу с женским коллективом.

– Так, всем спасибо. Могло быть и хуже! Жду в воскресенье.

Женщины повеселели и быстро засобирались домой. Некоторые из хористок подошли к диве, по-свойски обнимались, болтали. И дива моментально преобразилась, растеряв напускную пафосность, стала просто симпатичной, близкой и улыбчивой.

В класс заглянул Сашка Сюзев и, увидев Зою, поспешил войти.

– Приветики! Здрасти, Светлана Валентиновна, – Сашка махнул Зое рукой. – Пойдем, споем дуэт. Мне скоро одеваться и причесываться. Через час на корпоративе выступаю у директора лакокрасочного завода.

Зоя чуть жеманно вздохнула, чуть недовольно поморщилась и, не торопясь, поплыла к роялю.

Сашка галантно протянул на встречу руку.

– Ускорься, душа моя! «Вечная любовь» уж заждалась.

– Ага, прямо плачет, – Зоя встала около рояля, выпрямилась и снова вмиг преобразилась в оперную диву.

– Можно? – коротко спросила Светлана Валентиновна и начала играть.

Первым запел Сашка. Мощный, красивый баритон, артистизм, красивая фактура. Готовый вариант для любой приличной сцены. Хоть сейчас сольный концерты делай!

К Петру подсела Раиса Семеновна. Ей хотелось поболтать и посплетничать.

– Привет! – зашептала она. – Решил остаться в хоре? Это хорошо. Сашка, между прочим, отсюда начинал. Три года попел и в консерваторию поступил. В том году с отличием закончил.

– А чего в Москву не поехал? – тоже шепотом спросил Петр.

– Сказал, что его и здесь неплохо кормят. Так, иногда ездит по конкурсам, чтобы статус не терять. Получит то первую премию, то лауреата и снова по ресторанам с корпоративами. Очень востребован в нашем городе. И попсу поет и классику. Всем вкусам угодить может. А сейчас Зойку послушай! Не пожалеешь! Вот где красота!

И, действительно, когда запела Зоя, у Петра перехватило дыхание. Мягкое, чуть приглушенное, объемное, растекающееся меццо-сопрано.

– Шикарно, – согласился Петр, не сводя глаз с девушки.

– Тоже наша ученица, – похвалилась Раиса Семеновна. – Зоя на хор лет в пятнадцать пришла. Точнее отец ее привез.

– Почему отец?

– Папаша у Зойки очень богатый. Может, знаешь, промышленник Сперанский.

– Да, знаю. Зоя его дочь? – удивился Петр.

– Ага. Зойка в пятнадцать лет полной оторвой была. Даже в полицию пару раз попадала. Хотя, девка умная, училась на пятерки. Ну, папаша ей ультиматум и выставил: «Не одумаешься – лишу довольствия и отправлю в Германию в закрытый женский пансион. Там, как в тюрьме». Запер Зойку в доме, охрану приставил и дал неделю, определиться с выбором. Она взбрыкнула и сказала, что хочет стать оперной певицей. Думала отца выбесить, а тот согласился. Но без голоса ни за какие деньги в оперу не пустят. Тогда папаша решил начать с малого, переговорил со Светланой Валентиновной и начал возить Зойку на хор. С ней всегда телохранители сидели. Опасались, значит, побега. А коллектив девочку хорошо принял, с сочувствием. У всех ведь свои дети, и не через такое проходили – понимали проблему. Зойка поначалу бунтовала, протестовала, характер показывала, но постепенно втянулась. Сама стала приезжать, училась упорно. Видишь, какая прима получилась! Летом на стажировку в Италию едет.

Увлекательный разговор прервала Светлана Валентиновна, воспользовавшись короткой паузой:

– Петр, вы сольно споете на концерте? Предлагаю «Песни русского сердца» Ошанина. И патриотично и подзабыто. Успеете выучить?

– Он успеет, – ответил Сашка. – Ноты знает, инструмент есть.

– Я постараюсь, – осторожно пообещал Петр.

– Кстати, Зоя, познакомься, – сказала Светлана Валентиновна. – Петр, новый участник хора.

Зоя лишь сдержанно кивнула.

– Давайте не отвлекаться, – поторопил Сашка. – Сейчас разберем Дунаевского «Под луной золотой» и я убегаю.

– Ой, – недовольно поморщилась Зоя. – Успеешь свой чубчик начесать.

– А боты начистить, брюки нагладить, рубашку накрахмалить?

– У тебя один и тоже костюм на все случаи жизни, – парировала Зоя.

– Сегодня на второй заработаю! Поём? – Сашка нетерпеливо обернулся на Светлану Валентиновну.

– Поёте вы, а я играю, – вздохнула Светлана Валентиновна.

Через десять минут Сашка убежал. Зоя величественно села на стул, явно желая послушать других.

– Светлана Валентиновна, – обратился Петр, подойдя к книжному шкафу. – А как вы тут ориентируетесь? «Песни русского сердца» поискать или лучше сразу в интернете скачивать?

– Никак не ориентируюсь, – сказала Светлана Валентиновна и с грустью окинула взглядом огромный шкаф. – Вчера АльВанна и Нюся час потратили на поиски «Мойдодыра».

– Если кто-нибудь поможет, то я наведу порядок.

– Петр, у вас много свободного времени? – почти пропела Зоя.

– Немного, но беспорядок раздражает, – пожал плечами Петр. – Это же ваша история.

– Я помогу! – вызвалась Раиса Семеновна. – Надо еще парочку пенсионерок организовать.

– Отлично! Если что – зовите Нюсю. У нее есть опыт работы с каталогами, – обрадовалась Светлана Валентиновна. – Ключи возьмете на вахте, о времени договоритесь сами! А теперь, уж коли встали, спойте романс. Партию я расписала. Сегодня АльВанна и Нюся заняты, так что отдувайтесь за всех.

Зоя, расслабившись, с интересом наблюдала за новым солистом. Среднестатистический мужчина, ни молодой, ни старый, ни худой, ни толстый, ни чем особо не примечательный, а есть в нем что-то. Особенно когда поет. Что заставило его прийти на хор? Зойка почувствовала некую тайну. Ладно, ладно, покопаемся, разберемся.

Петр словно прочитал мысли Зои и внимательно посмотрел на девушку. Мол, нечего соваться в чужие дела.

«Ну, ну!» – подумала Зоя и решила навести справки о новом солисте через службу охраны отца.

АльВанна позвонила ближе к вечеру.

– Привет. Как дела?

Нюся, валявшаяся на диване, сладко зевнула и ответила:

– Прекрасно! Отужинала прекрасными отбивными и салатом. Дениска вчера прилетел! Прихожу домой в четыре утра, а у меня на кровати чудовище спит. Чуть не пришибла его по ошибке.

– Брат вернулся? Здорово. Долго же он странствовал, – ответила Алевтина и поинтересовалась. – А почему ты вернулась в четыре утра?

– А мы с Петром… – Нюся рассказала подруге вечерние приключения.

– О, как! Я сразу сказала, Петр хороший мальчик.

– АльВанна! – возмущенно протянула Нюся.

– Ладно, ладно. Уж и сказать нельзя, – рассмеялась Алевтина. – Я вот чего звоню. Встретила сейчас подругу из департамента по культуре. Оказывается, к трехсотлетию города объявили конкурс самодеятельных певческих коллективов. Типа «Битва хоров». На подготовку полтора месяца. Приедут со всей области и из других регионов. Как думаешь, нам стоит участвовать?

– Конечно! – Нюся находилась в благостном расположении духа и согласилась бы даже на выступление в коровнике. – Поем мы нормально, солисты отличные, есть все шансы победить. А какой главный приз?

– Коллектив вывезут в Москву на два дня! Отдых, театры, музеи и выступление в концертном зале на сборном всесоюзном фестивале!

– О! – Нюся вскочила с дивана. – Звони Светлане Валентиновне! Готова разучивать партии и петь все свободное от работы время!

– Хорошо. Сейчас позвоню. Приходи в воскресенье.

– Обязательно!

У Нюси даже сон пропал. Послышался звук открывающейся входной двери и в квартиру ввалился Дениска, держа в руках их любимый торт «Подарочный». Нюся, увидев брата, ахнула:

– Ты стал похож на человека!

Коротко, модно стриженный, гладко выбритый, высокий, загорелый, хоть сейчас в модных журналах одежду рекламировать. Денис захохотал, подозвал сестру ближе и, показав на зеркало, сказал:

– Я на тебя стал похожим!

АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, торопилась на хор. Долгожданная весна неожиданно решила повременить с окончательным приходом, и зима тут же начала отвоевывать позиции. Промозглый ветер, хрустящая наледь под ногами, колкий мелкий снег. К счастью, Алевтина ехала из дома, поэтому смогла одеться по погоде: длинный удобный пуховик, теплые кожаные боты на толстой подошве, пушистая вязаная шапка и обмотанный вокруг шеи широкий палантин. Уж чего-чего, а шмоток всяких-разных, рассчитанных на суровый климат, было предостаточно.

Алевтина шла до Дворца «Нефтяников» пешком в такую неприятную погоду из-за чувства вины. Машина, хоть и старенькая, в наличии имелась, да и такси прекрасно ездило, но с возрастом наеденные килограммы совершенно не хотели уходить. Приходилось заставлять себя больше двигаться, три раза в неделю заниматься йогой и более тщательно следить за питанием. Последнее давалось особенно тяжело. В университетском кафе всегда продавалась отменная выпечка. Муж, летчик гражданской авиации Иван Сергеевич, любил вкусно покушать, и приходилось сытно готовить. Сын Виталька, кондитер по образованию, возглавлял огромный кондитерский цех и частенько с оказией отправлял родителям то торт, то пирожное.

Вот и сейчас Алевтина не удержалась, съев перед занятиями свежайшую песочную корзиночку со сливками и фруктами. Испытывая чувство вины за проявленную слабость, женщина решила не брать машину и пройти большое расстояние пешком, дабы хоть как-то потратить поглощенные калории. Один раз дашь слабину – и сразу плюс кило на весах!

Уже перед самым Дворцом ее окликнули. Нюся, вылезая из такси, приветливо махала рукой.

– Привет, АльВанна! – Нюся, несколько запыхавшись, подбежала к подруге. – Ты в такую непогоду и снова пешком?

– Да! – кивнула Алевтина.

– Снова пироженку съела?

– Да! Корзиночка была божественной! – Алевтина закатила глаза.

– Из-за одной пироженки пять километров пешком! Ты – кремень!

– Я толстею, – огорченно отметила Алевтина.

– Зря на себя наговариваешь! Ты молода и стройна, как кипарис, – Нюся потащила Алевтину к входу. – Пойдем, холодища на улице!

– Жэнщины, здрасти! – окликнул сзади неприятный мужской голос.

Дамы оглянулись: неопрятный мужчина лет сорока, в толстом черном, объемном, потасканном пуховике и стойким запахом перегара.

– Привет, – став подальше от мужчины, сказала Нюся. – Что вы хотели?

– Вы, случайно не на хор идете?

– Туда, а вам-то что? – с опаской спросила Алевтина.

– Тоже хочу ходить, – засопел мужик. – А когда следующая репетиция?

– Да мы почти каждый день занимаемся, – растеряно сказала Алевтина.

– И всегда днем? – не отставал мужик.

– По-разному, – сказала Нюся и потянула Алевтину за рукав. – Нам некогда. На вахте можно расписание узнать. Но знаете, в таком виде вас в помещение не пустят.

– А че тебе мой вид! – неожиданно зло сказал мужик и плюнул под ноги. – Как хочу, так и хожу, певички дранные!

– Да пошел ты! Графин без пол литру! Трубадур подзаборный! – ответила Алевтина и быстрым шагом направилась с Нюсей к входу.

– Сама ты, дура! – сипло заблажил вслед мужик.

Женщины, смеясь, в красивом холле Дворца расстегнули пуховики и встряхнули с шапок липкий снег.

– АльВанна! Этот алконавт слова «трубадур» не знает! Смотри, как оскорбился.

– Петь он хочет! Да от одного его дыхания ноты с партитуры разом опадут. Фу, зараза. До сих пор воняет.

– От кого у вас воняет, – демонстративно потянул носом тихо подошедший Петр. – Очень даже приятно благоухаете.

– Спасибо. Пахнет перегаром от субъекта, который хотел у нас в хоре петь.

– Видите, даже пропитая душа тянется к прекрасному! – Петр подхватил дам под руки. – Очень надеюсь на совместное трио.

– С удовольствием!

Перед началом репетиции АльВанна поделилась новостью о конкурсе. Хористы заколыхались, загудели.

– Будем! Непременно! Обязательно! – раздавались громкие голоса.

– Так, тишина! – Светлана Валентиновна успокаивающе приподняла две руки. – Тема фестиваля «Родной край». Прекрасный шанс прозвучать и серьезно заявить о себе. Есть у нас пара вещичек более-менее звучащих. Но! Этого мало!

Хор снова загудел. Минут через десять бурного обсуждения удалось обговорить репертуар и график репетиций.

– Похоже, мне здесь придется ночевать, – вздохнула Светлана Валентиновна. – Но если вы готовы пройти этот путь и сражаться за победу, то я согласна работать. Конкуренция огромная. Мне сказали, что уже заявлено семнадцать творческих коллективов!

– Светлана Валентиновна! Беру на себя составление графика репетиций и контроль над участниками, – подал голос бас-профундо Степаныч. – Все будет четко, конкретно, в срок, по-военному. У меня не забалуешь.

– Сделайте милость, Егор Степанович. Надеюсь, никто не против? – спросила Светлана Валентиновна. – Тогда сейчас напишу свои свободные часы, а потом с Анатолием Степановичем распределим время по группам и солистам. Расписание найдете на стенде около входа. Больше времени на болтовню нет. Петр, вливайтесь в коллектив. Леша, Сережа, вы наизусть партию знаете, дайте ноты новому участнику. Распевка!

Зоя пришла, как всегда, ближе к концу репетиции. Лебедью проплыла мимо хоровиков и села на свободный стул ко вторым альтам. Сразу включилась в партию и стала негромко, но уверенно подпевать. Раиса Семеновна, обернувшись на девушку, показала большой палец.

Зоя глазами среди баритонов отыскала Петра. Красивый, хоть и не броский, дорогой джемпер, джинсы фирменные, явно не за рубли на рынке купленные, часы не абы какие, стоят немерено и обувь не из сетевого магазина. Ее не проведешь ложной скромностью. Кто ж ты такой, гусь залетный? Зачем в хор пожаловал? Что скрываешь? Ну, ничего, скоро узнаю. Аркадий обещал помочь.

3.

Зоя приехала к отцу за город. Элитный закрытый поселок, круглосуточная охрана, видеонаблюдение и вежливая, молчаливая, вышколенная прислуга.

Нажав на брелке нужную кнопку, дистанционно открыла широкие, кованые, чугунные ворота. Вот и отчий дом! Под колесами тихо зашуршал мелкий гравий.

Папа любил английский стиль. И дом себе построил соответствующий – уютный коттедж с башенками под старину, каминами, гобеленами и широкими скамьями-подоконниками. Папа не понтовался, просто реализовывал детские мечты. Имел на это право и деньги.

Подогнав машину почти к самому крыльцу, Зоя не спеша вышла и огляделась. Вот он – бастион постоянства! Вдохнув свежий, загородный, пахнущий топящимися банями и каминами воздух, от души потянулась. Красота и воля! Чего она раньше бунтовала, пыталась при первой же возможности уехать в город? Глупая!

Красивая, высокая дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел папа, Анатолий Петрович Сперанский. Высокий, седовласый, подтянутый, с чуть недоверчивым прищуром голубых глаз и грубым, волевым подбородком.

– Привет, доча! – распахнув руки, папа уже спешил на встречу. – Соскучилась по старику отцу?

– Тоже мне, старик! – Зоя тепло обняла отца. – Молодым фору дашь!

Из-за угла дома выбежал старый сеттер и радостно затрусил к Зое. Вслед за собакой показался начальник охраны Аркадий.

– Привет! – помахал он рукой. – Мы с Лёнькой по саду ходили. Его чаще надо выгуливать, суставы разминать. Лёнька тебя почуял, уши приподнял и сразу сюда побежал.

– Да ты мой красавец! – Зоя обняла пса и почесала за ушами. – Соскучился? И я соскучилась! Как твои дела? Не обижали тебя мужики?

– Обидишь его, как же! – Аркадий улыбнулся. – Хоть и старый, а зубы скалить умеет.

Аркадий взял у Зои ключи и перегнал машину в крытый гараж. Он работал у отца уже лет двадцать. Плотный, с выверенными точными движениями, немногословный. Зою Аркадий знал с самого рождения и после смерти ее мамы Аглаи, горячо любимой жены Анатолия Петровича, очень поддерживал девочку, став практически членом их небольшой семьи.

Зоя приезжала к отцу в гости не так часто, как хотелось бы. Занятия, репетиции, встречи с друзьями, общение с нужными людьми, да мало ли найдется дел у молодой, красивой и одаренной девушки.

После внезапной смерти мамы Зоя замкнулась в себе. Девочка, как раз вступившая в пору тревожного переходного возраста, отчаянно нуждалась в тепле и понимании. Папа же не очень-то умел разговаривать по душам. Изредка обнимал дочь, гладил по голове, скупо выдавая: «Прорвемся», и отходил в сторону, словно боясь расплескать свою внутреннюю боль.

Тогда-то Аркадий и красивая, пышная, румяная повариха Марина, взяли на себя часть родительских функций. Разговаривали с Зоей, следили за здоровьем, приглашали в гости ее друзей. Не ахти какая, но все-таки забота.

После Зоиных занятий в хоре и серьезного увлечения музыкой, жизнь окончательно наладилась. Репетиторы, вокал, конкурсы, поступление в консерваторию.

Анатолий Петрович больше не женился. Так, крутил понемногу романы на стороне, но в дом чужих теток не водил.

Марина по случаю приезда Зои приготовила грандиозный ужин. Мясные слоенные пирожки, тушенные овощи, картошка, запеченная в сливках и добрый, душистый, хорошо со специями замаринованный, в духовочке приготовленный кусок буженины.

По привычке уселись вчетвером на кухне, без лишних церемоний с парадными тарелками и мельхиоровыми вилками-ложками. Неспешные разговоры, смех, обсуждение срочных дел.

Зоя, наевшись вдоволь домашней еды, упорно отказывалась от добавки.

– Да ну шо здесь есть! – качала головой Марина. – Все диетическое, легонькое. Это в ваших ресторанах неизвестно из чего приготовлено. Одна химия и маргарин!

– Ага, картошка в сливках прямо ноль калорий! – держала оборону Зоя, и не отдавала тарелку.

– Анатолий Петрович, – ловко переключилась Марина. – Повлияйте на свою дочечку. Ведь, отощала уже со своими кафешками. Гастрит с язвою заработает!

– Марина, – притворно вздохнул Анатолий Петрович. – Я уже давно не имею на дочь никакого влияния. Летом в Италию на стажировку слетает, и все – пиши-пропало! Зазвиздится!

– Анатолий Петрович! – рассмеялся Аркадий. – Мы тогда сами к Зое приедем. Не отвязаться ей от нас!

– Ой, приедем! – подтвердила Марина. – Неделю под моим присмотром будет пирожки и борщи есть!

– Да я еще и не уезжала никуда! – Зоя улыбнулась. Подойдя к отцу, обняла и звонко поцеловала в щеку.

После чая с инжировым вареньем, заготовленного Мариной по осени, семья разбрелась по большому дому. Анатолий Петрович поднялся в кабинет работать, Марина начала убираться на кухне, а Зоя и Аркадий пошли в библиотеку.

– Ну, рассказывай, какое у тебя дело, – напрямую спросил Аркадий. – Куда вляпалась?

– Чего сразу вляпалась? – Зоя обижено надула губы, но тут же добавила. – Не успела еще вляпаться.

– Час от часу не легче.

– Ничего криминального! Ну, честное слово! – горячо заверила Зоя. – Надо лишь разузнать об одном мужике.

– И чем он не угодил? – хитро прищурился Аркадий.

– Говорю же – ничего криминального! На хор пришел новый баритон. Мол, петь хочет, скучает по великому искусству. Скромный, симпатичный, воспитанный. А у самого часы за три тысячи долларов, скромненький свитерок кашемировый за семьсот евро, про ботинки и вовсе умолчу.

– Ну, у богатых свои причуды. Хочет мужик с нормальными, простыми людьми общаться. Что плохого? На тебе, кстати, обувь и ботинки тоже не из дешевых. Разве это показатель?

– Я – другое дело! – возмутилась Зоя.

– Почему? – спросил Аркадий и заговорщицки подмигнул. – Понравился мужик? Поэтому хочешь подноготную узнать? Одобряю! Осторожность никогда не помешает.

– Аркадий! Я в хоре, можно сказать, с самого детства пою и мне эти люди, как родные. А мужик очень подозрительный! Вот, чую, неспроста на хор пришел. Что-то ему надо.

– И что мужику от вас может понадобиться? В секту оптом завербовать, на кредит общий раскрутить или деньги на нужды детей Африки выудить?

– Ой, давай без фантастических версий!

– У меня других нет! Взять с вас нечего! – ответил Аркадий и развел руками.

– А если этот Петя, следит за кем-то?

– Чтобы следить, можно нанять профессионального человека за небольшую сумму, а не петь на хоре в дорогих часах. Не логично.

– Тогда не знаю! – Зоя поморщила лоб. – Ты разузнай, а там видно будет.

– Хорошо, но с одним условием, – и Аркадий посмотрел на Зою.

– Поняла я, поняла! Никуда не буду лезть!

– Смотри у меня! – Аркадий погрозил указательным пальцем.

Нюся собиралась на репетицию. Вчера допоздна занималась со студентами. Сессия скоро и надо «чистить» курсовые работы. А сегодня с самого утра три лекции! Хорошо, хоть, смогла освободить вечер. После репетиции Светлана Валентиновна попросила помочь с составлением каталога музыкального наследия хора.

Нюся выбирала наряд и продумывала, как правильно все систематизировать. По совету мудрых родителей она окончила трехмесячные курсы библиотекарей, и теперь прекрасно ориентировалась в тонкостях этого дела. Более того, сравнивала систему библиотечных каталогов с математикой – все точно, перетекает одно из другого, подчиняется определенным строгим формулам.

Команда для работы подобралась отличная – Раиса Семеновна, АльВанна, Наталья Ивановна и Петр.

«Петр, Петр, – задумалась Нюся. – Интеллигентный, воспитанный Петр. «Хороший мальчик», как сказала АльВанна. Ой, ли?»

Петр Нюсе не то, чтобы нравился. Скорее приятно волновал. Хороший, ненавязчивый собеседник, внимательный, обходительный. В нем чувствовалась порода. Та самая неуловима человеческая струна, проявляющаяся только в определенных ситуациях, но звучащая верно, твердо, без фальши.

Размышления о Петре прервал пришедший из магазина брат. Дениска радостно потряс полными пакетами.

– Еду купил и шмотки! А то все закончилось!

– Одежду, понятное дело, после походов пора обновить, – сказала Нюся. – Но за продуктами ты вчера ходил. Они-то как могли закончиться?

– Быстро! – бодро ответил Дениска. – Я их съел!

– Легче убить, чем прокормить.

– Ага, – ничуть не обижаясь, согласился Денис. – Ты на спевку идешь?

– Да, в шесть начало, но потом задержусь. Приеду не раньше двенадцати ночи.

– О! Давай за тобой заеду