Самый лучший ветер. Книга третья

Глава 1, в которой герои осматривают мятежный монастырь

Прошла уже неделя с той поры, как мы приземлились на этом долбаном лётном поле, чёрт бы его побрал. И надо признаться, что лёгким эльфийским вином, о котором мечталось в камере, я за всё это время так и не упился. Да и, честно говоря, теперь не очень-то и хотелось. Я любил крепкий сладкий портвейн, наливочки какие-нибудь, я ведь на хуторе вырос, а эту сухую кислятину лакайте сами. И, кстати, на этом самом вине я и потерпел свою первую оглушительную неудачу, как маг.

Арчи налил мне и Ларе во второй же день из принесённой с собой пыльной бутылки, заговорщицки при этом улыбаясь и подмигивая, мол, у верховного эльфа спёр, не у кого-нибудь! Далин раздражённо отказался тогда, Антоха, посмотрев на него, тоже, а я подставил железную эмалированную кружку, предвкушая неземное удовольствие.

И долго сидел с застывшей рожей, пытаясь понять, шутят надо мной или нет. Оба эльфа мечтательно закатывали глаза, причмокивали и просветлённо вздыхали, нюхали и смотрели на свет, в общем, развлекались по полной. А я перекатывал во рту несладкое вино и пытался понять, в чём же, собственно, дело.

Потом потянулся к своей кружке, чтобы спросить у самого вина, может, можно как-то улучшить вкус? Сахару добавить, в конце-то концов? Или мёду? Ты только пожелай, а я сделаю!

Но эта эльфийская сволочь, я про вино говорю, клянусь, умудрилось оскорблённо меня проигнорировать. И даже попыталось чуть брезгливо отпрянуть, когда я потянулся за новым глотком. И вообще, когда я оторопело поставил свою кружку на стол, у меня было ощущение, что оно посматривает оттуда на меня, как кисейная барышня на мелкую вошь, не иначе.

Арчи сочувственно похлопал меня тогда по плечу, и на этом всё. Другу я верил, а значит, дело было только во мне, в моём крестьянском происхождении. Ладно, не очень-то и хотелось. Буду пить, как и раньше, то, что всегда пил, а выделываться больше не буду. Потому что ощущение брезгливого игнора из собственной кружки я запомнил надолго, если не навсегда. И с тех пор зарёкся лезть с вопросами к собственной еде, а то ведь так и рехнуться можно.

Да и вообще всё с моей новоявленной магией выходило как-то не так, как я себе это в камере представлял. Я ведь попытался сходу приобщиться ко всем окрестным ками, но вышло, честно говоря, глухо и скучно. Был я новичок, и был я человек. А значит, меня раздирали противоречия и желания, весёлое любопытство подталкивало меня со всех сторон, но вот гармонии во мне было откровенно мало, что отвращало от меня других.

Вот был бы ты безмятежным да спокойным, прямо в лоб намекнули мне, да ничего бы не хотел, а только бы сидел в позе лотоса да приобщался к вечному, вот и было бы хорошо. А так нет, отвлекаешь. Суетишься, спрашиваешь, мешаешь. И вопросы такие задаёшь, на которые у нас ответов нет и быть не может.

Нет, я успел, конечно, пообщаться со всеми желающими в округе, но это были по большей части просьбы и жалобы, да ещё и на уровне ощущений, а не разума. А вот с настоящими сильными ками встречаться опасался уже я сам, помня всю ослепительную силу и мощь Единого.

И поэтому я потихоньку сидел на «Ласточке», лечился и не грустил. Печень потихоньку, стараниями Кирюхи и Лары, отрастала до прежней, и я стал чувствовать себя на все сто. Никто меня не трогал, потому что лезть в дела и делишки Лары и Арчи наотрез отказался уже я. Интриги – это не моё, и уж тем более не Далина с Антохой.

Бабуля с внуком, конечно, пытались было притянуть меня к своим делам, познакомить с остальными магами и вообще приобщить ко всеобщему кипишу, что творился сейчас в окрестностях мятежного монастыря, на правах пострадавшего и от этого наиболее авторитетного героя, но я их послал, не стесняясь в выражениях. Натурально послал, Лара тогда даже демонстративно поправила себе пальцем приподнявшуюся у неё как будто бы саму собой от удивления бровь, но дальше развивать конфликт не стала, так как у меня хватило ума заткнуться.

Всю неделю шло быстрое жестокое следствие и тихие бессудные казни, а я, хоть и понимал, что без этого никак, но чувствовал к этой стороне власти такое отвращение, что терял аппетит, а мне это было сейчас прямо противопоказано.

И уж тем более я не лез в их дела, что всё у них было на мази. Все видели, как именно были повержены подлые еретики и раскольники, как их теперь только и называли. Не получилось у них стать великомучениками, или борцами за правильную веру, не заимели они авторитета, а совсем даже наоборот. Ведь все, имеющие силу, увидели, как Единый отвернулся от них. И большего позора представить себе было уже невозможно.

Их повязали спящими, с явным отсутствием не то что благодати, а даже со следами какого-то непонятного культа поклонения соседней горе. Я не стал никого просвещать, потому что такие кунштюки отвратили от них всех оставшихся последователей или тайно сочувствующих.

– Живут в лесу! – веселился Арчи, разглядывая часовенку, утратившую благодать Единого, – молятся колесу!

Правильные монахи морщились, но молчали, потому что сказать им было нечего. Да и успели они за это время изучить Арчи, а потому понимали, что скажи они ему сейчас хоть слово, и мага нашего будет не остановить. Прицепится, и с удовольствием выест им всю плешь. Будет следом ходить, но достанет до печёнок.

Поэтому монахи могли себе позволить лишь только возмущённо сопеть, не отрываясь от своих многотрудных дел. А успели они за эту неделю немало. Мятежный монастырь готовили к огненному уничтожению, да такому, какого под этим небом ещё и не видывали. Саламандры ехидно пообещали поспособствовать, если сами не справимся.

Но Лара от лица всех присутствующих легко, не обращая никакого внимания на ехидство, согласилась на эту помощь, просто скинув с себя ещё одну заботу.

А потому всю неделю в монастыре кипела работа. Все стены и потолки с полами простукали на три раза, и много чего нашли. Но не нашли ещё больше, если бы не мы. То есть если бы не я и не Ёрш Потапыч.

Владыка Николай взял атамана монастырских домовых и всю его банду под своё прямое покровительство, пообещав определить их на местожительство у себя в епархии. А чего, именно эта нечисть привыкла жить в монастырской среде, была осторожной и понимала, так сказать, всю технику безопасности проживания во враждебных помещениях.

К великой радости Далина, домовые переселились из нашего грузового отсека в огромную палатку Белорецкого Владыки на второй же день, как только Николай, усилиями Лары и верховных эльфов, пришёл в себя.

И вот теперь Ёрш Потапыч на правах хозяина показывал монахам все пропущенные ими ухоронки. Амулетов моими стараниями не осталось ни одного, но там и без них было много чего интересного.

И вот именно в этом монастыре наконец-то и пробил звёздный час Далина, который смог, заручившись поддержкой гномов и даже саламандр, объявить мятежный монастырь нашим единоличным призом. Авторитет от этого у него среди своих взлетел просто до небес, и ходил он теперь очень важно. Уже не только молодые, но и гномы зрелых лет почтительно ему кланялись, показывая уважение.

Конечно, был бы здесь Белорецкий князь, вряд ли бы у него это выгорело, даже при полной поддержке саламандр, но князя не было. Искали его и не могли найти, несмотря на все усилия. Ушлый был всё же этот князь и понимал, что лучше всего будет ему объявиться через месяц, не меньше, а ещё лучше через два. В первые дни ему бы здесь голову отпилили со всем усердием, а вот через месяц страсти поутихнут. Да и он к тому времени информацию соберёт и какую-нибудь сказочку сочинит, ко всеобщему удовольствию.

Княжить сам, конечно, он больше не будет, но вот сына своего, ну или внука, на трон пропихнёт запросто. Тут вступала в дело цеховая солидарность власть имущих, тем более что раздербанить княжество на части не позволят уже маги. Разницы между князьями они не видели, одно и то же шакалье племя, но вот усиливать соседей просто не хотели.

Так что теперь я вынужден был вечерами сидеть во дворе монастыря и пальчиком показывать монахам на две разные кучи, по которым они разносили все найденные вещи и ценности. Одна куча была нашей, и Далин вился вокруг неё, как коршун над добычей, потирая лапы и жадно косясь на другую кучу, в которую стаскивали все именно церковные побрякушки. Владыка Николай сумел договориться с гномом и выбил с того обещание, что, дескать, гному гномово, а монахам монахово. А определял, где что, именно я. Никому другому Далин такое важное дело доверить не смог.

– Чтоб тебя, маг несчастный, – тихо, но отчетливо сквозь шум множества суетящихся людей, донеслось до меня с ближайшей зенитной башни, где сейчас Далин и сидел. – Вот что мне теперь с ней делать, а?

Нет, первые дни наш механик немного виноватился тем, что припряг к работе болезного, то есть меня. Но с каждым днём виноватость уходила куда-то вдаль, меняясь на раздражение и даже гнев.

– Ну испортил ты снаряды, хотя капсюли, слава богу, переснарядить можно, – бубнил и бубнил он с высоты своим медвежьим шёпотом. – Ну и хватит! Пушки-то зачем ломать? Ты их делал, что ли?

Умом Далин понимал, что целые пушки никто бы ему не отдал, слишком уж это оружие было серьёзным, разве что можно было их продать нашей дружине или тем же гномам, желающие нашлись бы быстро. И уже поступали предложения, но по цене лома, в который зенитные пушки и превратились моими стараниями.

А потому и появилась у нашего механика идея, оттащить их в Новониколаевские мехмастерские при аэропорту, починить да и озолотиться на них. Почему именно в Новониколаевск – да потому что тамошние гномы были здорово кое-кому должны. Имелись у них, прямо скажем, перед нами некоторые обязательства. Да и переделать фюзеляж «Ласточки» под установку зенитных пулемётов должны были там же.

И вот гном бубнил и бубнил себе под нос все эти далеко идущие планы на весь монастырский двор, и вот уже не осталось ни одного неосведомлённого в них человека, а я с сомнением поглядывал на эти четыре здоровенные побитые дуры, на снарядные ящики, да на всё растущую кучу нашего добра во дворе.

Грузоподъемностью «Ласточка», конечно, отличалась, но всё же это был не грузовой дирижабль гномов. Таскаться со всем этим добром сначала в Новониколаевск, потом в Белый Камень мне не улыбалось, я предпочитал деньги вместо хлама, в который превращается любое добро, стоит только начать его куда-то складывать. Арчи меня в этом вопросе поддерживал целиком и полностью, а вот Антоху спрашивать никто не собирался, потому что он заглядывал гному в рот и уже начинал копировать его во всём.

Но переупрямить Далина это ещё надо было суметь, потому что механик наш кидался спорить по поводу любого барахла, отложенного на продажу, с горячностью доказывая, как ему и всем нам оно просто необходимо. Не сейчас, так лет через пять обязательно понадобится, вот увидите.

– Каким же ты будешь мерзким дедом, когда состаришься, – я задрал голову вверх и в сердцах высказал ему всё то, о чём сейчас думал, потому что надоело ну просто до невозможности. – Мерзким, сука, противным старым козлом! И спать ты будешь не на кровати, как все добрые люди, а на сундуке, чтобы внуки из-под задницы не вытащили чего! И вся берлога твоя будет этим запылённым дерьмом забита, так и знай! А когда крякнешь, то родня всё добро твоё на помойку выкинет, и кости тебе при этом будут мыть так, что ты в гробу вертеться начнёшь!

– Нормально, – отозвался с башни сквозь хихиканье монахов нимало не смутившийся Далин. – у нас все так живут! Не то что вы, птички божии. Если б ты знал, Тёма, сколько мы после прадеда нашего на свет вытащили! Половина, правда что, дерьмом была, но вот вторая половина очень даже ничего. Там ещё и от прапрадеда оставалось, и от тех, кто до него был. И уж там-то такие вещи попадались, ты даже представить себе не можешь, какие!

– А дед твой, наверное, эту половину себе в ухоронку утащил, – предположил я, покрутив головой от непрошибаемости гнома. – А потом отец твой и ты сам после него хранить всё это начнешь.

– В точку, – отозвался Далин и присел на корточки перед пушкой, горестно на неё глядя и пытаясь понять, с чего начинать, потеряв весь интерес к разговору с вредителем, как он меня теперь называл. – Так всё и будет.

А я вспомнил, что как-то раз попытался пошутить над гномами, что дескать под горой слово капитал происходит от слова копить, но шутка моя не прошла. Гномы лишь переглянулись недоумённо и я понял, что для них так оно и есть.

– Так, это нам, – я одернул одного шибко делового монаха, который без лишних слов и без подхода ко мне потащил в свою кучу какие-то книги. – Куда попёр?

– Так ить, церковные же, – показал он мне обложку верхней из стопки, на которой был нарисован знак Единого.

– Лара разберётся, – я был неумолим, и доверия у меня к ним не было. – Отдаст, если ваше. Или сожжёт, по ситуации. Или себе заберёт, если решит, что вам оно ни к чему.

– Дожили, – монах довольно дерзко сплюнул и с раздражением швырнул книги в нашу кучу. – Маги определять стали, что к чему!

– Так, пшёл вон отсюда! – Далин с удовольствием оторвался от пушки и кинулся конфликтовать, чтобы выместить свою досаду хоть вот на этом дураке. – А Владыке Николаю скажешь, что это я лично тебя нахрен отсюда послал, понял меня?! И скажи спасибо, что только маги определяют, а то ведь и гномы могут начать!

Монах вскинулся было, но, разглядев решительно-злобную физиономию гнома и его пудовые кулаки, осёкся. Далин кинулся вниз по лестнице, топоча сапожищами на всю округу, но старший из монахов, умный и спокойный мужик лет сорока, с которым я даже немного подружился, успел первым. Он за плечи развернул спорщика лицом к воротам, на полном серьёзе напомнил ему о смирении, тот на удивление внял и даже усовестился, и отправился восвояси. Довольно быстро, кстати, отправился.

Поэтому пришлось оставшемуся без оппонента гному подниматься снова наверх, но так даже и к лучшему, хоть пар спустил.

А я, кстати, неожиданно для самого себя без лишних сантиментов успел проверить этого самого монаха на спрятанное и заныканное. Неявно, негласно и нечувствительно, но тем не менее. Раньше бы постеснялся, да.

Но уж очень интересные вещи тащили эти монахи ко мне на проверку. Провизию, инструмент, оружие и прочее, не представлявшее для них интерес они мстительно оставляли там, где нашли, заставляя Далина и Ерша Потапыча страдать, но я был с ними даже в чём-то солидарен. Ну вот к чему нам, скажите, десять тонн картошки, восемьдесят бочек квашеной капусты или под двести тонн угля? Пусть даже и редкого антрацита – мне-то что с того, я ведь не металлург. Что мы сможем с ними сделать за отпущенное нам саламандрами время? Тут с по-настоящему ценными вещами бы разобраться, хотя вот оружие, конечно, могли бы и вытащить.

Далин умом это понимал, Ёрш Потапыч нет, но страдали оба одинаково, искренне и неподдельно. А Кирюхе я здесь появляться запретил, хватит с меня и этих двоих.

– Завтра последний день, – на всякий случай напомнил я ещё раз старшему из монахов. – Для вас. Послезавтра Далин никого из вашей братии сюда уже не пустит, гномы ему на помощь придут, остатки вытаскивать. А послепослезавтра буйство огненное саламандрами запланировано. Так что успевайте.

– Успеем, с божьей помощью, – монах вытер пот с лица и присел рядом со мной. – Там немного-то и осталось. Да только зачем, скажи на милость, вам все бумаги монастырские? Лаириэн же всё равно их инквизиции передаст.

– Вот она лично их и передаст, – просветил я его, лениво соображая, напомнить ли ему о том, что он забыл приставить к имени Лары слово Пресветлая, или нет. – Инквизиции. А не вы сами возьмёте. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – усмехнулся тот. – А личные дела воспитанников вам зачем?

– Ишь ты какой, – я даже отодвинулся, чтобы не торопясь его рассмотреть. – А сами воспитанники где, знаешь ли? Ну, раз личными делами интересуешься? И что с ними будет?

– Нет, – со вздохом признался монах, всё-таки я его подловил. – Поговаривают, всё ещё спят где-то. Но точно не знаю.

– Во-о-от! – я наставительно упёр в него палец. – А Лара их себе заберёт, без отдачи. Она давно о какой-то там школе мечтала, а тут такая оказия. Пацаны подобраны один к одному, да к тому же и сироты. Мозги забиты непонятно чем, правда, но это поправимо, у неё не забалуешь. Будет кормить, уму-разуму учить и чудеса показывать, враз перевоспитаются. А у вас их оставлять опасно, сам понимаешь. Пока что они просто малолетние фанатики.

– Неблагостно всё равно выходит, – снова вздохнул монах. – Дети же малые, обездоленные. Хорошо бы у них спросить, чего они сами хотят.

– У их старших товарищей спросишь, – я удивлённо покосился на сердобольного собеседника. Чувствовалось, что переживал он от чистого сердца, без фальши. – Из тех, что с наколками по всему телу.

– Так ведь спрашивают уже, – но монах начал хитрить, и я это почувствовал. – У тех, кто жив остался. Сам знаешь, сгоряча многих кончили, когда в монастырь вошли. Теперь вот следствие буксует.

– Не лепи горбатого, долгогривый! – Далин перегнулся через парапет башни, раздражённо врываясь в наш разговор. – Сгоряча, ага! И ты, Тёма, уши не развешивай, а то он тебе наговорит благостного. Тут чуть ли не со списками в руках ходили, морды спящим сверяли, чтоб потом под нож пустить. Да деловито так! И ваши, и наши, и княжеские! Даже эльфы тишком одного приморили, лично видел!

– Значит, очень плохой человек был, – я безразлично кивнул ему головой на эту новость, но про себя порадовался, что всё это мимо меня прошло. – Я эльфам верю!

– А тогда все друг другу верили, по голову иного злодея по три делегации враз приходило, в это веришь, нет? – Далин даже в сердцах сплюнул с башни, но так, чтобы в нас не попасть. – И ещё контролили друг за другом, а ещё сильнее смотрели, чтобы никто никого втихаря спящего не утащил! Зато теперь у них следствие буксует, мля!

– Вот видишь, – я укоризненно покосился на монаха. – Как же вам пацанов отдавать, горячим таким?

– То другое, – всё же упирался монах. – Раз такой разговор пошёл, понятное дело, что кончили спящих не просто так. Они бы такие ответы на вопросы могли дать, что многим бы плохо стало. Вот и… во избежание, так сказать. Да и следствие это – к чему оно уже? Выпытывают больше про ухоронки, про имущество и прочее, а с остальным и так всё ясно. А пацаны эти – с них какой спрос?

– Обсосётесь, – злобно пыхтел наверху Далин, думая, что его никто не слышит. – В рот вам… ручку от зонтика! Оптику-то зачем было так бить, сволочи вы самые настоящие!

Обычно он себе такого не позволял, но разбитая пушка перед глазами просто выводила его из себя, и я пожал плечами, даже не попытавшись извиниться за него перед монахом. Но тот лишь с улыбкой покрутил головой, чувствовалось, что его таким не проймёшь, видел он кое-что в этой жизни и похуже злобствующего гнома.

– Ладно, поехали дальше, – монах хлопнул в ладони, подгоняя замерших подчинённых, злобно сверкавших глазами в гномью сторону. Не хватало им смирения, чего уж там. Ну, их проблемы.

– Старший! – вдруг выскочил передо мной и всеми остальными растрёпанный и донельзя возбуждённый Ёрш Потапыч. Монахов он не боялся, привык к ним за долгие годы подпольной жизни, а уж теперь, после знакомства с Владыкой Николаем, обласкавшим нечистика, совсем распоясался. – Там! Такое! Я нашёл! Побежали скорее смотреть!

– А побежали! – я с удовольствием встал с длинной неудобной лавки, чуть поприседал на ногах, разминая немного затёкшие мышцы, но бежать никуда не спешил. Ёрш Потапыч рванулся было по двору в дальние двери, но осёкся на полном скаку, недоумённо посмотрев на меня.

– Его с собой возьмём? – спросил я у атамана домовых, показав ему глазами на старшего монаха, который отзывался, кстати, на вполне себе эльфийское имя Автандил. Хотя вот эльфов с такими именами я ещё никогда не встречал, и даже не слышал о таких именах, что было немного странным.

– А давай! – храбро топнул ножкой Ёрш Потапыч. – Одно дело делаем! Лишним не будет!

Монах серьёзно, но немного свысока кивнул домовому, всё-таки коробило его от такого панибратства. Я где-то его понимал, подчиняться несколько дней подряд богомерзкому магу это ещё ладно, тем более что и маг не сильно вредный попался, а вот терпеть такое от неожиданно поднявшей голову нечисти – да тут никакого смирения не хватит. Но напутствия Владыки Николая, благословившего эту трофейную команду в рясах на работу, были недвусмысленны и очень суровы. Несколько ослушников в большом лагере уже успели испытать на себе холодный, продуманный гнев бывшего инквизитора, и проняло тогда даже меня.

– Вы, чада мои, пока всё найденное вот сюда складывайте, – отец Автандил не поленился, нашёл плотную скатерть и постелил её на брусчатку двора. – А мы вернёмся и с божьей помощью разберём, чего куда. Давайте, братия, не задерживайте.

Монахи зашевелились, а к нам спустился устало-раздражённый Далин.

– С вами схожу, – объяснился он в ответ на мой взгляд. – Зла не хватает на разбитое оружие смотреть. С креплений я их все снял, в походное положение привёл. Дальше там сидеть – только себя расстраивать. Пройдусь немного, в общем. Вниз ведь идём, а там от одного гнома пользы больше может быть, чем от вас двоих.

Я обрадованно хлопнул его по плечу, и мы направились за припрыгивающим в нетерпении атаманом домовых.

– А вы, долгогривые, даже не думайте чего-нибудь утаить! – напоследок обернулся гном к монахам. – Приглядеть за вами есть кому, ясно?

Монахи не стали делать вид, что не услышали угрозы, они успели понять, что игнорировать слова гнома было просто опасно долгой сварой и скандальным выяснением отношений, которые легко могли перейти во что-то большее.

Ёрш Потапыч уже успел заскочить в низкий дверной проём и теперь энергично маяковал нам оттуда, в нетерпении прыгая по коридору.

– Там! – махал он руками, подгоняя меня, Далина и Автандила. – Такое! Старое, жуть! Стены были живые, закрывали сверху, а сейчас видно стало!

– Не опасное? – уточнил на всякий случай у него монах.

– Не знаю! – обрадованно просветил его Ёрш Потапыч и даже задумался. – Злобы вроде бы нет, но это не точно. И тьмы не чувствуется! Старое, я же говорю! Усталое! Да побежали скореича, покажу, сами увидите!

Но мы не спешили, осторожно пробираясь по тёмным коридорам, спускаясь всё ниже и ниже, в сырость и темноту. Я сотворил себе магический огонёк, знак Единого на груди отца Автандила светил не хуже свечи, а Далин вытащил из кармана комбеза простой фонарик.

Я шёл первым, осторожно пробираясь через горы тряпья и пустых коробок по захламленному коридору. Трофейная команда успела основательно повеселиться в этом месте, но Далин всё равно упрямо заглядывал в каждую комнату по пути. Мало ли, действительно.

Ёрш Потапыч сначала убежал куда-то от нас, потом вернулся, в нетерпении вздохнул, но подгонять нас не стал, а принялся по примеру Далина челночить из комнаты в комнату, справа налево и обратно, под молчаливое одобрение никуда не торопящегося, основательного гнома.

Я же шёл медленнее, чем обычно это делал Арчи в незнакомых местах, просто потому что я не Арчи, и примерять его роль на себя было для меня очень непривычно. Раньше в таких местах на дело шли только маг и механик, я же сидел наверху и караулил наш кораблик. Маг забирался во все незнакомые норы, укрытия и здания первым, это и было его работой. Посмотреть, что к чему, нет ли опасности, нет ли выдохшихся от времени магических ловушек или ещё чего в этом же магическом духе, вредного для здоровья.

Далин в этой отработанной двойке осторожно шёл вторым, обычно со своим слонобоем наперевес, готовый в случае чего подстраховать Арчи и очень квалифицированно, в отличие от меня, глядя по сторонам. Гном на раз определял готовые обрушиться участки свода подземелий и стены руин, ветхие и опасные перекрытия от ещё крепких, хотя на мой взгляд, разницы между ними не было никакой.

Несколько раз он даже замечал замаскированные отнорки и тайные проходы, мимо которых проскочил маг, просто потому что на его гномий взгляд пройти стороной было просто невозможно, в шары вы, что ли, долбитесь? Мы же с Арчи недоумённо пялились на эти одинаковые кучи щебня и камней, пытаясь понять, что же в них не так. Далин даже попробовал нам что-то объяснить, но я пропустил все его объяснения мимо ушей сразу же, как только в ход пошли незнакомые мне термины и названия горных пород, а для себя уяснил одно – в подземельях и подвалах прятать ничего не буду. Лучше уж в дупло засунуть, ей-богу, чем так.

Но тут коридор вышел на лестницу, и пришлось отбросить все эти лишние мысли в сторону. За последние две недели я стал намного более осторожным, чем раньше, да и не сильно храбрым я был от природы изначально, чего уж там. Просто тогда всё это компенсировалось природным раздолбайством и немного детской верой в то, что уж со мной-то ничего плохого случится не может, но всё ещё поскуливавшая печень как-то эту веру поубавила.

Да и осознание того, что именно я, а не Арчи, веду сейчас нашу компанию вниз, прибавило серьёзности. Мало того, что я магически сканил коридор и лестницу во все стороны света, не упуская верх и низ, так я ещё положил правую руку на рукоять своей «Секиры», торчащей из расстёгнутой кобуры.

Вытаскивать не стал, мало ли, споткнусь да уроню, стыда потом не оберёшься, Далин мне это год напоминать будет, но так мне было спокойней. Ладная, ухватистая рукоять придавала уверенности, спокойно и деловито фонившие моей же магией пули решительно ждали своего часа, вот уж кто не сомневался в своих силах ни на секунду. Подумав, я подвытащил револьвер и двумя пальцами прокрутил барабан на один щелчок, поставив первым тот патрон, где сидела умевшая подруливать в полёте, нацеленная на зло пуля. За ней следом встала та, что мечтала бить как паровой молот, и вот теперь стало совсем хорошо.

Мы осторожно спускались все ниже и ниже по захламленной лестнице, и наконец вышли не на самом нижнем этаже. Я этому удивился, кстати, ведь подспудно я ожидал спуска на самый низ, к древнему фундаменту, но пришлось идти по новодельным коридорам.

– Арчи там, внизу, всё уже оббегал и обнюхал, – заметил моё удивление Далин. – И не он один. Лара тоже шарилась, монахи эти долбаные, даже эльфы прошлись.

– А гномы? – немного уязвлённо поддел его Автандил, – неужто упустили?

– И гномы, – подтвердил без усмешки Далин. – Все кому не лень шарились, я же говорю.

Я нерешительно постоял на лестничной клетке, а затем осторожно вступил в тот самый коридор. Раскрутил магическое зрение на полную, но ничего такого не увидел, кроме следов изрядно потерявшего смелость Ерша Потапыча.

Мы двинулись вперёд тем же порядком, и лишь Далин иногда злобно вздыхал, замечая в открытых дверях казематов не вынесенное ценное имущество. Ну, как ценное? На базаре в людный день может быть и ценное, а так ну его к чёрту. Опустевшие стеллажи и полки, столы со стульями, и прочая дорогая, но казённая обстановка . Дома такое не поставишь, хоть и недешёвая у нас сейчас мебель, мы же не Древние. Кружки и чайники, конфеты, высохшие пряники и заварка, остатки немудрёной снеди – всё это тоже оставалось здесь, ждать огненного уничтожения.

И уж тем более я шёл медленно и осторожно, что силы мои были пока невелики. Лара успела объяснить мне, что когда я, держась за правый бок, магичил в камере на полную, это и был мой потолок, мой максимум. И испытывает этот магический максимум на себе любой маг один раз в жизни, при инициации, ну или два, если хватает ему удачи, времени и ума прокачать себя до полного. Сразу ничего не даётся, указывается только путь и конечный результат, а дальше крутись как знаешь, всё в твоих руках.

И именно поэтому при инициации требуется, чтобы за неофитом присматривал более сильный товарищ , который может справиться с любой неожиданностью, а лучше даже два. И больше никакого смысла в инициации нет, хоть и придумывают себе люди всякие страсти.

Но как по мне, так даже и лучше. Я не хотел с места в карьер конкурировать с Единым или там магичить напропалую, я просто не понимал, чего мне хотеть от магии. Это всё равно что первоклашке подарить самый навороченный арифмометр или какому-нибудь пока только ещё мечтающему о карьере юнги сопливому пацану подогнать фрегат – вот что они с ними делать будут? Ну, патроны зачаровал себе и Далину с Антохой, это хорошо. Домовые меня считают за старшего – тоже неплохо. Лечить могу – просто отлично. Долгая жизнь – для меня хорошо, конечно, но вот если бы я мог поделиться этим даром с родными мне людьми, было бы ещё лучше. А вот чего хочу от жизни сам, я так пока и не понял. Я штурман, всегда хотел им быть и всегда им буду. Мир слишком велик и чудесен, чтобы заниматься только собой.

Арчи мне намекнул, конечно, что теперь в Запретные Земли или в Руины мы будем лезть в два раза смелее и в два раза дальше, и честно говоря, только это меня и радовало. Уже не терпелось плюнуть на всю эту наземную шушеру, на все их интриги и войны, да и отправиться в дальний поиск.

– Здеся! – подёргал меня за штанину Ёрш Потапыч, и указал пальцем на одну ничем не примечательную дверь дальше по коридору. – Тама!

– Боишься? – я внимательно посмотрел на оробевшего атамана домовых. – Что там?

– Опасаюся, – солидно подтвердил домовой. – Не знаю. Сам смотри!

– Хорошо, – я не стал заставлять Ерша Потапыча лезть в ту комнату против своей воли. – Но на тебе тогда самое главное, как обычно. Стой здесь, внимательно за всем смотри, и в случае чего дуй за помощью, понял? Прямо к Арчи или к Ларе беги.

– К Владыке Николаю сначала помчу, а потом уже к ним, – предложил свой вариант домовой и в ответ на мой недоумённый взгляд объяснился, щегольнув знанием армейских уставов. – Субординация!

Далин за моей спиной коротко хохотнул, но одобрил.

– Правильно, есть своё начальство, к нему и беги. Через голову прыгать не след.

– А я-то думаю, откуда Владыке всё про наши дела в монастыре известно, – хлопнул себя ладонью по лбу отец Автандил. – Точно, вот же он! Вот кто нас закладывает, нечисть проклятущая, чтоб тебя!

– Не закладывает, а информирует, – тут же вцепился в монаха Далин, защищая насупившегося домового. – Владыка у вас из бывших инквизиторов, он такие возможности за версту чует! Погодите, он ещё из этой нечисти ЭсБэ организует, попляшете тогда! Будете бояться не то что слово лишнее шепнуть, а даже и фигу в кармане скрутить, пальцы-то вам изнутри быстро пересчитают!

Гном не выдержал и заржал во весь голос, искренне радуясь чужому несчастью, я тоже улыбнулся, а вот монаху было не до смеха.

– Старший! – влез в разговор домовёнок, что-то решив для себя и спеша это что-то мне объяснить, – куда скажешь, туда и побегу! Ты Старший! Остальные потом! Только можно не к Ларе, я её боюся, тогда можно к Кирентию Кузьмичу сначала? К кавалеру?

– Как хочешь, – кивнул ему я и отвернулся, рассматривая неприметную, самую обычную дверь. – Эта, говоришь?

Ёрш Потапыч пискнул что-то утвердительное и пропал среди хлама, затаившись и наблюдая, а я сделал несколько осторожных шагов вперёд, дав рукой знак остальным остановиться и не спешить. Вытащив револьвер и постаравшись тихонько взвести курок, чтобы не щёлкал на весь коридор, подошёл к двери и остановился сбоку, не заходя в проём. Взвинтил все свои чувства на полную, внимательно прислушиваясь, но ничего активного не учуял.

Что-то там было такое, безучастное и усталое, ничем не интересующееся и уже почти спящее, да чьи-то давние следы. Злые, торопливые, но уже остывшие.

Прижавшись к стене, я левой рукой потянул дверь наружу, быстро открыв её настежь. Далин, успевший за моей спиной перескочить на другую сторону проёма, поймал дверь, прижал её к стене своим телом и замер с револьвером в руке, ожидая моей команды.

Я лишь пожал плечами, клоунаду какую-то устроили, Биба и Боба, и осторожно вошёл в помещение, прилепив для начала под потолком магический светлячок. Яркий свет осветил здоровенную комнату, превращенную в хозяйственный склад. Стеллажи, забитые банками с олифой и масляной краской, какие-то пустые бочки и ящики с гвоздями, известь, мел, и прочие немудрёные стройматериалы, всё это лежало на своих местах, как при прежних хозяевах, потому что никому оно не было нужно. Даже и Далину.

Гном внимательно осмотрелся и вдруг безошибочно шагнул к фонившему магией месту на противоположной от входа стене, как раз там, где кем-то услужливо были отодвинуты в сторону стеллажи. Я подошёл, потыкал в дешёвую известковую штукатурку пальцем, и еле успел отскочить от рухнувшего на пол здоровенного пласта. Взметнулась мелкая белая пыль, разлетелась по всему складу, запорошила нам штаны и ботинки, и Далин с матами принялся отряхиваться.

А я во все глаза смотрел на ещё одну дверь, прятавшуюся под этой самой штукатуркой. Даже не дверь, а подделку под неё, потому что как её открывать, я так пока и не понял. Но именно от неё и сквозило усталостью и жалобным одиночеством.

– Гномская работа? – повернулся я к подошедшему Далину.

– Нет, – коротко ответил тот, рассматривая не дверь, а скальную стену, освободившуюся от известковой лепни.

– А чья? – не отступал я.

– Хрен знает. – гном внимательно рассматривал вырубленную в скале стену и был немногословен.

– Тогда совсем странно, – я снова пожал плечами. – Я думал, только вы такие проходы городите.

– Такие не городим, – постучал по тайной двери подобранной палочкой Далин. – Вижу стену древнего фундамента и магическую хрень в ней, вроде бы проход, причём тайный. И всё это спрятано под штукатурку. Как они ходили сквозь неё, интересно, под штукатуркой-то? Ты не можешь?

Я лишь неопределённо пожал плечами. Наверное, мог, но желания такого у меня пока не наблюдалось.

– А ты? – повернулся к стоящему за нашими спинами отцу Автандилу Далин и вдруг, заметив у того какие-то сомнения, раздражённо посоветовал, – говори правду!

– Ну, ежели правду, – хмыкнул тот, но решил не запираться. – Видел я такое. Это дверь, только ходят сквозь неё, открывая магией. Маги там, или наши, благодатью изрядно отмеченные. Я вот лично не могу, в вере слаб.

– Ладно, – я похлопал себя по одежде, выбивая пыль, и вышел в коридор. – Ёрш Потапыч!

Домовой чёртиком выскочил непонятно откуда, затормозив передо мной, готовый внимать и действовать.

– Мы сейчас кое-куда попробуем залезть, – я присел перед ним на корточки, – а ты нас не жди. Ты дуй к нашему кавалеру-трюмному, и всё ему расскажи, понял? Он Арчи перескажет, а ты уж сам иди по инстанциям дальше.

– Кудой-та? – не понял тот. – Куда мне дальше идти?

– К начальству своему иди! – громко посоветовал ему из комнаты Далин. – Субординация же, сам говорил!

– Ага! – я видел, что отсалютовавший мне домовой запомнил новое для себя слово, – уже бегу!

Ёрш Потапыч пискнул что-то воинственное и испарился, вихрем подняв в воздух весь мусор в коридоре на своём пути, а я выпрямился и направился в комнату, к тайному проходу.

Глава 2, в которой Артёма выручают собственные магические изделия

В комнате было по-прежнему пыльно и от этого хотелось чихать, а потому я, вспомнив все ухватки Арчи и неосознанно отодвигая время решительных действий, занялся вентиляцией. К слову сказать, наш маг всегда очень внимательно следил за свежестью воздуха в любых подземельях и подвалах, куда бы нас только не заносило, и был абсолютно прав. Нахвататься отравы или просто задохнуться в затхлой атмосфере сто лет не открываемого склепа или пещеры было легче лёгкого, да и горючий газ никто не отменял. Ну и обычную вонь терпеть тоже было ни к чему.

Вытяжная вентиляция здесь, слава Единому, имелась, а потому я просто ускорил ход воздуха в трубах, поддав магической силы в естественный процесс. По-зимнему загудело и завыло, не успевшая осесть пыль вместе со свежим воздухом из коридора всосалась в решётки вентиляционных отверстий, а подошедший ко мне Далин одобрительно хлопнул меня по плечу.

– Старыми станем, к нашим уйдём, – вроде бы в шутку предложил он. – Вместе. Ты, я да Лариска. С такой квалификацией ты у нас как сыр в масле кататься будешь. Воздух в шахте – первое дело.

– Обойдусь, – раньше в старости я себя видел или на семейном хуторе, или на любом аэродроме, пусть даже и дворником, лишь бы рядом с дирижаблями. А вот теперь имелись другие, более соблазнительные варианты. Тот же Васильич сидел в синоптиках не потому, что у него денег не было, а привык просто к небу за длинную жизнь. – Но спасибо. Ладно, займёмся делом.

Я подошёл поближе к этому древнему тайному проходу и нерешительно на него уставился.

– Вот и спросить бы у этого информатора мохнатого, – немного сварливо за моей спиной высказался отец Автандил, – чьи это следы? Кто убёг-то? И куда?

– Кончили сначала всех своих информаторов, – тут же сцепился с ним Далин. – а домовые отвечай, да? Не выйдет! Только с нашего разрешения!

– Вряд ли выгорит, – покачал головой и я, – они тогда попрятались в испуге, на самых нижних этажах. Ушки-глазки закрыли, и… Но на всякий случай напомню, если ты до своих добежишь с этой замечательной идеей, что домовых обижать прямо запрещаю, понятно? И не дай бог пожалуются, или я сам замечу чего, мало вам не покажется!

Монах примирительно чего-то угукнул, не став настаивать на своём, умный был мужик, зря я с ним так, но напомнить всё же было необходимо. Лишним не будет.

– Хорош топтаться, – прицепился Далин уже и ко мне. – Давай начинай, у меня батарейки в фонарике не вечные.

Вновь подступившись к тайному проходу, я строго напомнил себе, что я самый настоящий маг теперь, хоть и не такой, как все, а значит, это и есть мои прямые обязанности. Отстранившись от мешающих мне гнома с монахом, я немного закрыл для себя мир материальный, потянувшись к тому, другому, такому удивительному и странному.

Приглушённо отошли на второй план все запахи и звуки, исчезла тихая боль в печени, ушли усталость и лёгкий голод. Все желания мои и вопросы отменились, я как будто бы настраивался на приём, как это делают маги-связисты на своих ключ-камнях. Стремление слушать этот мир стало основным, и мне ответили. Сначала не очень чувствительно, но потом всё сильнее и сильнее, хотя, конечно, до моего недавнего состояния в камере было очень далеко.

– Здравствуй, – как бы прошептал я высеченному в скале изображению двери, – ты чего тут?

Но амулет, заключенный в стену, молча и устало игнорировал меня.

– Ладно, – уже вслух сказал я себе и ему. – Мы пойдём другим путём.

И стал рассматривать все линии, надписи и руны в его схеме. Довольно быстро я понял, что эта самая усталость, которая так поразила Ерша Потапыча и меня, не имела к самому амулету никакого отношения. Амулеты не устают, разума и души в них нет, исключая те немногие, что вышли из-под рук самых сильных мастеров. Например, вот как та самая змейка-ящерка, что сидит сейчас у меня на запястье.

Просто я и атаман домовых так воспринимали состояние этого самого прохода, вот и всё. И немудрено, идея закрыть от посторонних глаз тайную дверь штукатуркой в целях конспирации была хороша всем, кроме одного. Известковая смесь забила собой все линии, все руны и узлы. Конечно, она по своему составу отличалась от скальной основы этого самого тайного прохода, но всё же была ему во многом родственной.

Вот и потерял амулет добрую половину своей силы, магические потоки шли вкривь и вкось, схема сбоила на грани работоспособности, но что удивительно, всё ещё работала.

– Доверимся профессионалам, – повернувшись к гному, сказал я. – Далин, без тебя никак. Почистить надо.

Механик криво ухмыльнулся, оторвавшись от ящика с инструментами, из которых он с сомнением вытащил и показал мне какую-то удивительно ладную отвёрточку.

– Хоть не зря сходил, – налюбовавшись инструментом, сунул он её в карман. – Отойди, а то ты действительно до вечера ковыряться будешь. И найдите мне какой-нибудь ящик или скамейку, чтобы по верхам пройтись.

Я отступил от двери, на всякий случай вытянув из амулета всю силу и направив её в собственный браслет. Змейка-ящерка чуть шевельнулась, вспыхнули глазки-бусинки, и тут же снова уснула. Очень интересно, что будет, если наполнить её силой всю, под завязку, но я пока решил это не проверять, отложив до лучших времён. Вдруг оживёт? Получить ещё одно приключение на свою голову было бы совсем не ко времени, с этими бы разобраться. Вот будет мне или Арчи как-нибудь вечером делать нечего, тогда и займёмся, а пока хватает других дел.

Лишившись магического заряда, амулет прекратил своё существование, теперь это была просто стена с выдолбленным на ней грубым подобием двери, и Далин впрягся в работу.

Найденными здесь же молотком и дрянной, с треснувшей деревянной ручкой стамеской из плохого металла он принялся ловко сбивать остатки штукатурки на грязный пол, а я снова поддал силы в вентиляцию.

– Такой талант, – заметил он мою работу по загудевшему в решётках воздуху. – И дураку достался. Тебе всё шуточки, а ведь это очень серьёзно.

– Да понимаю, – подтащив длинный деревянный ящик вместо скамейки ему под ноги, ответил я. – Что серьёзно. Вот будем у тебя в горах, попробую кого-нибудь научить. Лишь бы хоть чуть-чуть дар наблюдался, этот фокус несложный. Наверное.

– Во-первых, только из тех, на кого я тебе покажу, – тут же оторвался от дела он. – Родню к делу пристраивать всё же надо. А во-вторых, договор с ним подпишем. Тридцать процентов от заработка нам до конца жизни. Его. И жизни и заработка. Проверять буду лично! И запрет на обучение других, только по решению семейного совета. И не вздумай благотворительностью за мой счёт заниматься, понял? У нас не так, как у вас, это люди за бесплатное добро спасибо скажут, а гномы прямо в глаза тебя дураком назовут.

– Хорошо, – я против воли улыбнулся. – Договорились. Откроем счёт в гномском банке, и…

– Давно пора, – вновь вернулся к работе он. Дробно стучал молоток, ни разу не промахнувшись по стамеске, толстые пальцы очень уверенно и быстро летали над рельефным рисунком, с каждой минутой всё больше и больше проступавшим на свет божий. – Я давно хотел с вами о каком-то подобии пенсии поговорить, если честно. Откроем счёт, ты, я да Арчи, про Антоху пока рано говорить, да и будем на него вот такие заработки пускать. Хорошо же!

– Просто отлично, – о пенсии я пока не задумывался, но вот поговорить с Далином на такие, вызывающие у него энтузиазм и хорошее настроение темы, было приятно. – Это ты хорошо придумал.

– А то! – по-настоящему горделиво отозвался он. – Вы пока не лезьте, я всё обдумаю, поговорю с нашими и оформлю. Всё будет в лучшем виде! Принимай работу, кстати.

Я удивлённо покосился на очистившуюся тайную дверь, да и не я один.

– Вот уж кто достоин уважения, – одобрительно произнёс отец Автандил, – так это мастер. Ты смотри, как новая!

Но гном лихо спрыгнул с ящика, не обратив на него внимания. Он уже вышел из того возраста, когда требуется стороннее восхищение твоим умениям, да и не считал он эту работу чем-то выдающимся, в самом деле.

Я вновь продул комнату и сделал знак гному с монахом отойти подальше и не мешать. Далин, пожав плечами, принялся дальше шерстить стеллажи и ящики, надеясь найти ещё что-нибудь в пару своей новой отвёрточке, а вот отец Автандил просто уселся на ларь у порога. Инструмент и стройматериалы его не интересовали.

Осторожно поддав магической силы на накопитель амулета, я стал разбираться, как же работает это чудо. Так, вот отсюда сила пошла-пошла, и вот сюда пришла. А потом оттуда туда. Интересно, зачем. Понавертели, блин. Очень скоро, разбираясь в хитросплетениях рун и линий, я понял, что сам создатель амулета не очень-то и соображал, чего именно он тут делает, просто копировал где-то ранее виденное, и мне это надоело. Далин называл такие шедевры – обезьянья работа.

Пришлось отставить в сторону азы артефакторики, и напрямую заняться амулетом как вещью в себе, как единым целым. Тем более, это и была моя сильная сторона как мага, в отличие от всех остальных.

Дверь очнулась и, как мне показалось, немного поёжившись под моим пристальным взглядом, показала свои умения. Внутри её контура камень замерцал неясными искорками, а потом сделался текучим, как мёд, и шустро утянулся вглубь открывшегося тайного прохода. Я внимательно проследил за лужицей штукатурки на полу, которая попыталась принять посильное участие в веселье, но не смогла.

Вспомнив все ухватки Арчи, я на всякий случай отскочил в сторону, а потом снова устроил ветродуй, поддав воздуха в открывшийся проём.

– Ого! – подскочил на месте отец Автандил, – можно уже? Давайте я путь освящу, на всякий случай. Мало ли!

– Не лезь! – грубо одёрнул его Далин. – Не видишь, воздух меняют? И вообще, Артём, я вот думаю, а зачем он нам там нужен, пассажир этот? Морока же с ним будет одна, и не дай бог вляпается куда.

– Зачем-нибудь нужен, – вздохнул я. – Он же не просто так, он представитель организации, которой монастырь и принадлежит. Если бы мы сами этот проход где-нибудь нашли, то вопросов нет, а здесь не получится, придётся с собой тащить. Ну, ты понимаешь.

– Воистину так! – воздел палец вверх отец Автандил. – В любом другом месте я бы и сам не полез. Надо, гноме, надо!

Далин досадливо хмыкнул, но ничего не сказал, а я занялся делом, время у нас ещё было. Сначала исправил рабочую схему амулета, спросив у него самого, как надо. Тот с радостью показал мне несколько мест, где сила терялась или шла не туда. Потом я поискал тот самый спусковой крючок, тот триггер, что запускал дверь в работу, и с удивлением ничего не нашёл. Это что же получается, это любой человек с даром может прийти сюда и, просто поддав силы, уйти куда хочешь?

Не пойдёт, будем исправлять. И, пусть существовать этому амулету оставалось всего ничего, всего лишь до послезавтра, но оставлять такую нору без контроля и присмотра я не собирался.

Широким плотницким карандашом, который теперь навсегда прописался у меня в нагрудном кармане, я добавил в линию от накопителя до рабочего блока ещё одну схему. Схема перекрывала питание, и включалась лишь при одном условии, если кто-то одновременно давал силы на амулет и произносил заветное слово. «Скажи-„Друг“– входи», – не придумав ничего умнее, дописал я в схему условие. Далин всё одно открыть не сможет, нет у него магических сил, а вот монах перетопчется. В вере он слаб, ага, как же.

Напитав силой изменения, я под настороженным взглядом отца Автандила полюбовался вспыхнувшими зелёным цветом рунами и линиями, не обратив на его взгляды никакого внимания.

– Пойдём, что ли, – Далин встал поближе к проходу, и теперь внимательно принюхивался к воздушному потоку, так и не думавшему ослабевать. – Говорю как гном, воздух куда-то выходит, нигде не копится. Это хорошо.

– Да, уже можно, – подтвердил и я, приводя себя в порядок. – Я первый, ты замыкающий.

– Придётся, – скривился Далин, расстёгивая обе свои кобуры. – И револьвер с подсумками проверь. А у тебя, раб божий, оружие есть?

– Нет, – повинился отец Автандил и зачем-то принялся ему объяснять, – на Единого уповаю, ибо…

– Ну и дурак, – перебил его Далин. – и не чеши мне тут про Единого. Знаешь, сколько оружия мы отсюда выволокли?

– Знаю, – вздохнул монах. – Но не благостно то. Да и не помогло оно им в час решительных действий, так что всё правильно.

– Тогда идите за мной, отец Автандил, – я подумал, что небольшой инструктаж не повредит, – шагах в десяти. Осторожно идите, след в след. В случае чего падайте на пол тут же. Ваша главная задача – не перекрывать Далину и мне сектор обстрела и внимательно слушать команды, а молиться и лёжа можно. Ничего не трогать, смотреть и слушать! Заметили что-то, скажите сначала Далину. И вообще, идите рядом с ним, ко мне липнуть не надо. Всё понятно?

– Так точно! – неумело, но энергично взял тот под козырёк. – Слушаюсь!

– Ох, надеюсь, – сомнением протянул я, но делать было нечего. Лучше б Кирюху с собой взял, ей-богу.

Я ещё немного потянул время, не по душе был мне этот тайный проход, но всё же сделал осторожный первый шаг. К слову, мне любые подземелья не нравились, так что некоторые дурные предчувствия я списал именно на свою предвзятость.

Мне не нравился затхлый воздух, не нравилась сырость и темнота, не нравилась ограниченность пространства, а ещё больше не нравились насельцы этих мест. Допустим, крыс я не боялся и даже относился к ним с большой симпатией, очень милые, умные и добрые зверьки, которым просто отчаянно не повезло с судьбой, мышей же милостиво не замечал как их мелких и надоедливых двоюродных братьев, но вот подземные насекомые… И хрен бы с ними, с многоножками, мокрицами и прочими сколопендрами, но ведь встречались и магически изменённые твари, да такие, что волосы вставали дыбом.

То ли дело небо! Там ведь даже насекомые встречались приятные, пчёлы там, шмели, и прочие стрекозы с бабочками, а вот под землёй приятных насекомых я не встречал.

Сделав ещё несколько шагов по открывшемуся мне широкому коридору, я подвесил перед собой и за собой несколько магических светлячков. Светили они неплохо, силы требовали мало, пусть гном экономит батарейки. Кстати, сейчас я почему-то понял, что вряд ли на старости лет пойду с Далином к гномам, разве что уж совсем припрёт.

– Ну чего там? – не утерпел и протиснулся сразу за мной Далин. – Ух ты, светло. Одни достоинства в тебе для подземной жизни. Арчи один фонарик вешает, а тут целая гирлянда. А, допустим, если свод ослаб, ты его укрепить сможешь?

– Да вроде ровно всё, – и я с опаской оглядел своды широкой пещеры, – давит везде одинаково. Нигде ничего.

– Воистину так! – воздел палец вверх Далин, передразнивая отца Автандила. – Чуешь теперь, значит! Но я где аварийный участок увижу, сразу тебе скажу, посмотрим на твои таланты.

А вот я уже опасался светить перед гномом свои эти самые таланты, чтобы не укреплять его в дурной идее. До старости, допустим, в свете открывшихся перспектив и учитывая нашу бурную жизнь, ещё дожить надо.

С внутренней стороны у входа был навален всякий хлам, и я, поковырявшись в нём, добыл две ладные палочки, хоть барабань ими. Приладил на каждую по магическому светлячку и протянул одну гному, – Держи, экономь свои батарейки.

Отец Автандил дисциплинированно ждал команды на вход, спокойно стоя в глубине комнаты и даже не пытаясь заглянуть в тайный проход, и мне это понравилось.

– Нате вам, – сделав монаху знак входить, я вручил ему второй магический фонарик на палочке. – Лишним не будет. Часов на пять, наверное, хватит.

– С головой, – Далин приладил к своему светлячку конус из обёрточной бумаги, прихватив его вытащенной из кармана изолентой. Получилось что-то вроде фонарика на длинной ручке. – Далеко в любом случае не пойдём. Час, не больше, и то если следы будут такие же, как сейчас. А вот если начнутся развилки, завалы, узкие места – сразу возвращаемся. На полноценную экспедицию мы всё равно не тянем, так что нечего тут. Полюбопытствуем, и обратно. Я тогда своих соплеменников подниму, несколько полноценных поисковых команд снарядим, с магами и монахами, и уже к утру будем знать точно, что тут к чему.

– Лады! – я с радостью ухватился за его предложение. – Сейчас просто посмотрим, и немного по следам пройдём. Интересно же.

– Интересно ему, – ухмыльнулся Далин. – Рожу повеселее сделай, тогда поверю. Следы смотри давай.

Действительно, совет гнома был как нельзя кстати. Непонятные следы на запылённом полу этой то ли полупещеры, то ли полукоридора выделялись очень явственно.

– Таскали что-то, – просветил всех присутствующих Далин, тыкая вниз своим магическим фонариком. – Волоком. Тележку сюда припереть или ума не хватило, или дальше она не пройдёт.

– Или из конспирации, – подсказал я, – что-то не нравятся мне эти следы, гноме. Вот эти норм, мешки таскали вроде бы. Или ящики, видишь, углы пол поцарапали? А вот эти нет, тут какого-то бедолагу волочили. Какой-то безнадёжностью от них веет, и страхом.

– Как хорошо быть магом, – сильно саркастически скривился гном. – То есть вот этот след из кровавых соплей ты в упор не видишь?

И точно, кровавый след имелся, и я в который раз напомнил себе, что Далин прав, что надо совмещать возможности, а не увлекаться чем-нибудь одним. Смотришь глазами, ну и магией проверь, включил магию, про глаза-то зачем забывать?

Не сказать, что кровью было прям набрызгано, но если смотреть внимательно, то не заметить было невозможно. Вон, на стене даже след кровавый имеется, хватался кто-то.

– Хвосты подчищали, – снова высказался гном. – Время у них было, до твоего сонного удара. А может быть, и после, если до сюда не дотянулась магия-то. Интересно, почему сами не ушли, раз возможность такая была. Я б, например, свалил.

– Или уверены в себе были, – пожал плечами я, – или тупик впереди, но с вентиляцией. Или ход ведёт туда, куда лучше не соваться. Вдруг там огромная подземная задница с зубами, к магии устойчивая? И, допустим, заблудшими монахами питается?

– Скорее, всё же тупик , – высказался и отец Автандил. – На следствии про тайное сообщение с внешним миром быстро бы выяснили, такое не спрячешь. Я не говорю, что наши спрашивать не умеют, но ведь там и магичка ваша вопросы задавала, а уж ей-то пытуемые наперегонки каялись, ничего не утаив.

– Великая магесса, называй её так, – с усталым вздохом наконец-то поправил его я. И добавил ещё, в ответ на удивлённый взгляд, – или Пресветлая Лаириэн, на выбор. Я же вашего старшего Колькой не называю, хотя могу, вот и ты соответствуй.

– Справедливо, – почесал в затылке монах, – принимается. Да, а тайных ходов было найдено немало, но все они вели недалеко, все внутри круга оцепления были. И про каждый свидетельства имелись, но вот про этот ни одного. И, я сейчас припоминаю, за всё время осады никто уйти не сумел. Кто погиб при вылазке, тех всех собрали и опознали. Отсутствующих, потерявшихся, без вести пропавших не имеется.

– Уже легче, – кивнул ему я, разворачиваясь лицом к дальнему, тёмному и тихому концу коридора, – пошли уже.

Отец Автандил понятливо отбежал от меня к Далину, всем своим видом показывая, какой он дисциплинированный и вообще молодец, гном одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. А я добавил немного силы в накопитель тайной двери, пусть стоит открытой, закрою на обратном пути. Вдруг случится что со мной, должен у гнома быть путь к отступлению. Потом усилил ветродуй, потому что таиться нам было не от кого, прятаться в подземельях мы двое не умели, а вот противная подземная сырость и холод вернулись, стоило мне чуть отвлечься на разговоры.

Кстати, сначала стараниями Далина, а потом и на собственной шкуре я узнал, что именно холод и сырость и есть главные враги человека в любом заброшенном нашем подземелье. Влажность как в парной, плюс стылая и промозглая прохлада, если можно её так назвать, не оставляют шансов. Сначала не замечаешь, а потом одежда промокает насквозь , и невеликий холод, на который ты на поверхности даже внимания не обращал, пробирает до костей. Костра в подземелье для обогрева не разведёшь, остаётся только бегать, чтобы не замёрзнуть, но это ненадолго. Вот и получается, что вместе с усталостью и сном приходит довольно быстрая , но милосердная смерть.

Так что про многодневные походы под землёй, с одной стороны горного хребта на другую, да ещё и налегке, без спасительных амулетов, рассказывайте кому-нибудь другому. Хотя, может быть и есть где-нибудь на югах сухие и тёплые, комфортные пещеры, кто знает. А вот у нас так. Или вот ещё гном что-то рассказывал про то, что на километре глубины жарко как в бане, но ты ещё доберись на этот километр.

Ну и к гномам, конечно, это не относится, уж они-то чувствуют себя под землёй примерно как эльфы в лесу. Расовые особенности никто не отменял, так что на Далина вся надежда, именно он в нашей теперешней компании понимал где мы, собственно, шаримся.

Я потихоньку тронулся в путь, внимательно рассматривая следы под ногами, не забывая смотреть вперёд и вглубь. И глазами, и магией, но глазами пока получалось лучше. Уж очень древними были эти скалы, уж очень много они видели, и начинающим магом в компании гнома и монаха их было не удивить. Ходили этими коридорами, видимо, разумные и поинтереснее нас.

Ведь даже когда я находился на пике силы и ощущал весь этот долбаный монастырь как свою собственную пятерню, то сюда, в этот скальный массив, я не пробился. И самое поганое, что сейчас даже не понять, почему. То ли силы не хватило, то ли просто внимания не обратил.

В тот раз, наверное, всё же второе, потому что по ощущениям тогда я мог свернуть горы, и даже ни разу не выложился на полную, что мне тогда были эти молчаливые скалы. Раз так, то очень жаль.

Я даже остановился, чтобы ещё раз поддавить магией, чтобы рассмотреть, куда ведёт этот широкий и высокий коридор. Получалось не очень хорошо, я как будто бы пытался идти против течения в густой смоле, до того эти стены были равнодушны. Моё искреннее любопытство разбивалось об их бесстрастие и апатию, мне просто нечем было их заинтересовать. С одной стороны хорошо – внезапного обвала можно было не опасаться, до того тут всё устоялось и закаменело, но ведь мне-то требовалось другое!

– Подожди, – сзади тихонько подошёл Далин, он подумал, что я что-то обнаружил. – Можешь обратно воздухом дунуть? А по команде сразу же назад?

– А зачем? – я удивлённо на него покосился, ведь смысла я не видел. Только-только продули коридор, только-только воздух в нём высох, отступила сырость, и на тебе.

– А ты несильно, – продолжал давить гном, но увидев, что я не уступаю, с раздражением признался: – Нюх у нас, у гномов, очень хороший, чтоб ты знал. Под землёй, если света не