Опасный. Волшебный. Кот
Глава 1
Меня можно было поздравить: наконец, я, Ева Смолина, двадцати пяти лет от роду, стала самостоятельной и свободной! Иными словами, выгодно избавившись от детских травм и дедушкиного гаража, я вступила во взрослую жизнь, то есть в ипотеку.
Сепарация от мамы, тети, двух братьев и двоюродной сестры в нашей тесной трёшке тоже прошла на ура. Родные вручили мне фикус, пальму, надоевшие кастрюли и семейную реликвию – зеркало в громоздкой раме, которую давно пора было куда-то сбыть. А затем бодро снесли мои чемоданы и коробки грузчикам, словно боялись, что те уедут и я останусь.
Мой новехонький ЖК сверкал панорамными балконами над захолустьем, в которое транспорт ходил так часто, что понятно было без таблички: это место для самозанятых. То есть для тех цветов жизни, которые, как я, работают на удаленке и хотят в деревню со всеми удобствами, интернетом, кофейней, тренажерным залом, но без навоза под ногами. Ну, или гордых владельцев автомобилей, которых не пугает по утрам пробка на въезде в город.
⁂
Я распахнула окно и в сотый раз за неделю поняла, что жизнь удалась. Вечерело. По дорожкам аллеи свежевысаженных платанов пробежали два красавчика атлета. На детской площадке возились разноцветные малыши, окруженные мамами со смартфонами в руках. У кофейни курьер для особо ленивых заигрывал с девушкой в лифчике и широченных джоггерах.
В нос ворвался знойный запах сосен и комар. Я чихнула. Комар вернулся в среду обитания, хвоей запахло сильнее. Нет, природа – это замечательно! Всего неделю тут живу, а цвет лица уже радует. Лес за мостиком через реку так и манил погулять, но выбраться я планировала только через пару часов. Работа сама себя не сделает. К закату надо успеть. А какие тут закаты!
Я чихнула ещё раз. Не из-за комара, а потому что поднесла руку к лицу, отгоняя мошку, и в нос снова ударил запах пачули – я баночку только что разбила. Как написано было на этикетке, эфирное масло было антисептическим и противогрибковым. Теперь по грибы в лес можно было не ходить, от одного моего духа разбегутся. Мошкара и та в обморок падает.
Я уже сделала шаг от окна, когда мой взгляд зацепился за что-то аномально синее возле здоровенного внедорожника, припаркованного у нашего подъезда. Пушистое и крупное, оно было живым, потому что пыталось спрятаться за колесо. Синий хвост не умещался. Явно не брошенный ребенком зубастый монстрик из детского магазина.
Я попыталась разглядеть, что это было, а сердце сжалось. Синее существо шевелилось, бедное, а во мне вскипело возмущение, как лава в вулкане. Кто в нашем раю издевается над животными – вот так взять и выкрасить животину в синий?! У кого рука поднялась?! Мне даже тем, кто розы синим обрызгивает, хочется вот так же негуманно физиономию забрызгать. Буквально вчера в сториз смотрела, как ребята-собачники отмывали от краски старого лабрадора. Вот и мой шанс сделать доброе дело!
Не думая ни секунды, я вступила в балетки, подхватила ключи и, как была, в шортах и майке, бросилась к лифту – спасать животное. Здравый смысл услужливо подсказал, что как раз за углом я видела вывеску чего-то ветеринарного. Возле внедорожника притормозила и, осторожно выглянув, поняла: синим был кот. Огромный, нереальный какой-то, с затравленными жёлтыми глазами. Когти у кота были почему-то серебристые, как железные. «Живодёры!» – гневно подумала я и с ласковой улыбкой наклонилась в сторону кота:
– Кис-кис-кис…
Синее пушистище сверкнуло глазами и рвануло под авто. Чёрт, да оно ж напуганное! Надо выманить. Я кинулась в продуктовый магазинчик и вернулась с пакетиком элитного влажного корма. Вскрыла – аромат утки в соусе разнесся рядом, кот влез под машину глубже. Чем же его отмывать, когда поймаю? Потом решу, главное – поймать. До ветеринарки в соседнем доме пара шагов. Я выдавила корм под колесо и сделала вид, что удалилась. А на самом деле спряталась за соседнюю машину, пригнулась, затаилась. И вдруг услышала за спиной:
– Красивый ракурс! А конкурс мокрых маек будет?
Я повернулась. Незнакомый молодой мужчина. Растрепанные черные волосы, голубые глаза, загорелый, стройный, высокий. Ворот черной рубашки расстегнут так, что видно орнамент тату возле яремной выемки и сильную шею. Улыбается нахально.
– Тсс… – Я приложила палец к губам и кивнула в сторону кота, который высунул морду из-под джипа и потянулся к корму.
– А я думаю, что за танцы с бубном возле моей машины, – хмыкнул незнакомец и игривым шепотом добавил: – Вы зачем кота покрасили? Теперь так модно?
Надеюсь, мой взгляд прожег его до печенок.
– Это не я! Это садисты какие-то! Затем и ловлю, чтобы отмыть. Лучше помогите мне. Видите, какой громадный?
– Угу, почти рысь.
– Скорее манул, – буркнула я.
– Не боитесь? Такой может и руку откусить…
– Ему нужна помощь.
Кот показался целиком. Солнце упало ему на холку и сверкнуло. Я даже зажмурилась. «Эти подонки ещё и блестками его вымазали, что ли» Со всей решимостью я бросилась на кота, подхватила его под мышки и прижала спиной к себе. Разогнувшись, поняла, что могу уронить – настолько он был тяжёлым. Кот зашипел жутко, выпустил когти и начал выворачиваться.
– Ого! Ничего себе маникюр! – воскликнул незнакомец.
– Помогайте! – крикнула я, стискивая кота, который извивался, как уж, но цапнуть меня пока не мог.
Синее наманикюренное серебром чудовище зарычало так утробно и страшно, что рык с вибрацией будто проник мне под кожу. В живот упал ледяной ком и разошелся ужасом по телу. Я все-таки выронила кота. Он упал на четыре лапы. Задрал хвост. Рванул прочь. У ограды обернулся, зыркнул на меня нереально желтыми глазищами.
– Дуррра! – раскатистым баритоном крикнул кто-то, мне даже показалось, что сам кот.
И хотя не понятно, кому, но я обиделась. А синий гад перемахнул через высокую ограду с места, словно джейран. Через мосток к лесу, и исчез в высокой траве.
– Да он не только синий, ещё и с турбо-ускорителем… – Незнакомец озадаченно почесал в затылке.
– Могли бы и помочь, – буркнула я. – Видели же, что тяжело.
– Я не настолько люблю животных.
Я глянула на незнакомца волком.
– Вот из-за такого равнодушия живодеры и процветают. Теперь несчастный зверь будет ходить и страдать, еще и подохнет от краски с блестками один, под кустом, в лесу.
– Да ваше животное само кого хочешь задерёт. Вы когти его и клыки видели?
– У него стресс! Я б на вас посмотрела, если б вас выкрасили с ног до головы!
Незнакомец рассмеялся и показал свои руки. Обычные мужские руки, я б даже сказала красивые, с крупными спортивными часами на одном запястье и красной ниточкой на другом.
– Когтей и клыков вы у меня все равно не увидите, даже если я буду синим. Я, кстати, Стас.
«Унитаз», – мысленно обозвалась я, перевалив всё разочарование от неуспеха на мужчину. От таких красавчиков никогда нет толку, они только и умеют, что самолюбоваться. Порода его очевидна – альфа-павлин.
– А вас как зовут, новая соседка? Может, поговорим о животных за кофе?
Угу, и соблазн в глазах, как по инструкции: томный, с манящей чертовщинкой и подвохом, словно в банковских договорах, где все самое неприятное – молоком и мелким шрифтом.
– Мне некогда.
Я вскинула подбородок и, отбросив одним движением волосы назад, направилась в сторону подъезда. Стас за мной.
– Вы ведь Ева, новенькая из тридцать пятой?
Вот приставучий! Такому скажи квартиру, еще и в гости придет. Я не ответила.
– Да ладно! Я вас в домовом чате видел.
– На аватарке нет моей фотографии.
– Ну, незабудка там одна. Остальные точно не вы, – рассмеялся он так широко, словно повторно хотел доказать, что у него нет клыков, а я дурочка.
Я остановилась. Меня разобрала досада: инкогнито не сложилось. А я не очень-то хотела дружбы разводить с соседями, мне бабок в нашем старом центре хватало. Так прекрасно жить, когда никто не знает, что тебя рыжий Вовка из соседнего дома бросил в девятом классе, или что ты вела себя неприлично, когда впервые по-взрослому праздновала день рождения у подружки, или что в детстве тебя кутали, как пингвина, и не разрешали есть мороженое. И что полгода назад ты почти вышла замуж за красавчика на мерседесе, но он тоже тебя бросил… Нет, я взрослая, самостоятельная и в подробности своей жизни никого посвящать здесь не хочу. Тем более знакомиться вот с такими… свидетелями моего с треском провалившегося доброго дела.
– Да, я Ева. Но в отличие от вас я неравнодушна к проблемам окружающего мира, к животным…
– Только к людям?
– Не похоже, что вам нужна помощь.
Он по-шутовски схватился за сердце и подкатил глаза.
– Мне плохо!
– Угу.
Я пикнула карточкой у двери подъезда и закрыла ее у него перед носом. Издевается еще! Мне почему-то до сих пор было обидно от неизвестно кому адресованного оскорбления. Наверное, некий сосед сверху был свидетелем моего фиаско с котом. И тоже не помог. Все мужчины такие, даже коты…
И вдруг внутри, словно эхом, снова пронеслось то страшное кошачье урчание. Пробрало до костей и мурашек. Я без лифта влетела на свой четвертый. Закрыла дверь на ключ. Глянула в зеркало. На белой футболке явственно синели кошачьи шерстинки. Я взялась было за щетку, но вдруг все они исчезли. Просто растворились на глазах.
Как такое возможно?!
Глава 2
Работа лечит, калечит, стирает память о неприятном, особенно если у тебя постоянно дедлайн вчера. Я закопалась с заказом до ночи. А потом меня завалило еще тремя новыми. Так что подышать воздухом я вышла только к следующему вечеру.
Медовый воздух первых дней лета разливался разнотравьем. Ребятня, как стайка волнистых попугайчиков, пестрая и громко звенящая, веселилась на площадке. Промчались мимо школьники на велосипедах. Лаванда на газонах пахла Провансом. Я взяла кофе в картонном стаканчике, прошлась по красивым аллеям, мысленно воссылая хвалебные оды нашему застройщику – на удивление не мошенником оказался! Даже в центральных новостройках я не встречала таких благоустроенных территорий. И дом у нас качественный, разве что лифт до сих пор оббит панелями ДСП, но это временно, пока все въезжают, жужжат дрелями, перестукиваются молотками, как весенние дятлы, волокут шкафы, диваны, мешки, в общем, со счастливыми головными болями обустраиваются в новой жизни. А я выбрала квартиру с отделкой, поэтому вместо мук по выбору новых обоев могу просто погулять.
Приблизившись к высокой кованой ограде с пиками поверху, я вспомнила о коте. Как он через нее перемахнул, однако… Смесь досады, обиды и мистических мурашек снова волной пробежала по спине. Я нащупала в кармане новый пакетик корма – купила на случай, если синий кот встретится. Правда, на этот раз я и сама себе не могла точно сказать: это было лакомство примирительное вместо несъеденного или попытка откупиться, если нападет из-за куста. В общем, не помешает.
Зона отдыха перед мостиком называлась «Тридевятая миля», впрочем, как и весь наш микрорайон. Моя кузина даже ухохатывалась: «Тридевятое царство, тридесятое государство». Однако на цифрах аналогия и заканчивалась, как и дорожки после мостика. Только узкие тропинки и велосипедные колеи убегали через лужайку в самый настоящий дикий лес. Высокие березы, корабельные сосны, разлапистые ели были словно срисованы с рекламных листовок заповедного края, и оставалось только дивиться, откуда в наших краях такие великаны.
Я вступила на тропинку. Мне вслед дружной стеной прошумели камыши, хрипло гаркнула сойка, и лица коснулась приятная прохлада. Я отвернула рукава клетчатой рубашки, пряча руки от комаров, и согнала бабочку со спортивных штанов.
Лес вызывал во мне благоговение. Несмотря на то, что я абсолютно городское, непуганое существо, меня всегда манило куда-то на природу, «забуриться», как говорил брат, в дебри, увидеть что-то такое, что никто никогда не видал. Впрочем, пока только в мечтах. На самом деле, мне и десятка сосен хватало, чтобы восхититься и забудиться. Несколько шагов в чащу, и чистый детский восторг, как всегда, заполонил душу. Мне кажется, здесь был такой воздух, что я от него пьянела…
Я сошла с тропинки, прыгнула через ручеек, взобралась на серый валун, на другой. Пытаясь запомнить дорогу и чувствуя себя почти индейцем, углубилась в ельник. Самые обычные травы и хвощи вызывали у меня дизайнерский экстаз. Пахло грибами и мхом, зелень стала более сочной, еловые лапы шире. И вдруг из-под самой широкой ветки вынырнул синий кот. Сел прямо передо мной и, расправив хвост, нагло уставился желтыми глазами. И как я его умудрилась поднять вчера? Он же размером с соседского ройтвеллера!
– Здравствуй, котик, – сказала я, отчего-то робея. – Ты жив, это хорошо. Я волновалась. Жаль, что не получилось отмыть тебя, чтобы ты не страдал.
– Вот сказал же, дура, – внезапно ответил кот, – дура она и есть. Как ты меня вообще увидела? Ведьма, что ли?
– Н-нет… – Я сглотнула.
Мысль «бежать отсюда и быстро» отчаянно зазвенела в голове. Но гордость взяла свое.
– Извините, – не выдержала я, – а почему это я дура?
– Отмывать меня собралась. Разве не видно, что я самый чистый кот на свете? – Он с апломбом распушил хвост и, видимо, для убедительности лизнул лапу и продемонстрировала розовые подушечки. – Это окрас у меня такой.
Когти на вид сверкнули сталью, словно на самом деле были металлическими. Парировать было нечем: утверждать говорящему коту, что синих особей не бывает, казалось лишним, ибо зверей, владеющих русским без словаря, тоже в мировой фауне не наблюдалось. Оставалось одно, но верное решение: прикусить язык.
– Раз не ведьма, – обволакивающе проговорил кот, хоть и глянул исподлобья, – значит, сработала та жутко вонючая ритуальная гадость, которой ты облилась. Чуть не умер вчера, когда ты меня тискала. Всю ночь тошнило.
«А, может, и меня от пачули глючит? Интоксикация? Видения? Но синего кота вчера видел и альфа-павлин».
– Простите… – И я все-таки не выдержала. – Но разве коты разговаривают?
– Разговаривают, если хотят, чтобы их поняли, – фыркнул зверь, но затем прорычал, властно уставившись. – Пропала ты, девица! Разорву тебя на кусочки, убежать от меня не удастся… Если только не принесешь мне того ароматного лакомства, которым вчера приманивала.
Несмотря на ужас в печенках, я нахмурилась.
– Не люблю шантаж.
– Раздразнила меня, гадкая, а отведать не дала!
Кот выпустил все когти и вспахал ими, как саблями, землю у елки. Они сверкнули, клыки тоже. По холке и в глазах пробежали огоньки, словно кота подключили к электросети. Ой! Я опять услышала тот кошмарный утробный рык и сдалась.
– Я вам по дружбе прихватила, а вы вон какой, – обиженно сказала я, от шока переходя на «вы» и извлекая из кармана штанов пакетик с уткой в соусе.
Нервно открыла и выдавила перед собой в траву. Кот повел носом и спрятал когти.
– С этого и надо было начинать!
Одним прыжком синее чудище оказалось возле меня и вгрызлось в лакомство в траве. Боясь повернуться к нему спиной, я попятилась бочком-бочком и… Удрать не удалось. Кот сожрал все, что было, за секунду и с новым прыжком оказался возле меня. Я отскочила в гущу папоротников.
– Вчера смелее была. – Кот облизнулся и хитро сощурился, мотнул носом на пустой пакетик, который я продолжала сжимать в руке. – И что они туда добавляют? Магию? Траву какую-то заговоренную?
– Не знаю. Может, глутамат…
– Это что такое?
– Специя.
– Хочу еще.
Я потрясла пустым пакетиком.
– А нету. – И решила, что теперь буду пачули поливаться, как душем, чтобы нечисть отпугивать.
«Нет, ну надо было мне бросаться на помощь этому чудовищу? Так бы гуляла и жила спокойно, а теперь… Не понятно».
Синий котище обошел меня вокруг, разглядывая со всех сторон. Обнюхал. Я сжалась в комок, в животе все покрылось вечными снегами, как в Арктике. Неужели разорвет?
– Ладно, – внезапно мирно мурлыкнул он, распушив усы. – Давай знакомиться. Меня зовут Говорун. А ты у нас?..
– Ева.
Я осторожно вернулась на тропинку. Здоровенный кот покружил рядом, вдруг замурчал и отерся боком о мои штаны.
– Нравишься ты мне, сам не знаю, почему. Но по дружбе это яство ещё носи. Коли хорошо дружить будем, расскажу тебе кое-что интересное. – Он снова прошил меня взглядом желтых глаз. – Ты хоть и не ведьма, но около того: сможешь видеть то, что другим не по рылу… Принесешь яство?
– Принесу. А что вы мне хотите показать? – затаилась я, ожидая подвоха.
– Как будешь готова, так и узнаешь. Удивишься, сто яств мне разом принесешь.
Мне стало любопытно.
– А если прямо сейчас?
Котище снова обошел меня, потерся о коленку, овил пушистым хвостом, совсем как наш Мурзик, и промурчал:
– Нет, красавица, сейчас никак. В нашем деле кто боится, тот пропал. Сгинуть хочешь?
– Н-нет.
– Ну и иди лесом. До дому. А то сдвинется умишко-то, забудешь, что по дружбе обещала. Иди, милая!
– Ладно.
Мне было как-то странно, что кот, хоть и такой большой, но в принципе мной командует. Первая оторопь прошла, и я дерзнула спросить:
– А что вы в нашем ЖК делали? Кого-то искали?
– Что надо, то и делал. – Кот зевнул и, облизнувшись смачно, с самой хитрой мордой исчез, словно его ластиком стерли.
Я икнула и несколько раз оглянулась. Нет, даже улыбки не осталось, как у чеширского чуда Льюиса Кэррола. Растворился. И шерстинки синие с моих светло-серых штанов тоже. Опять!
Глава 3
С испуга я заказала на маркетплейсе целую упаковку утиного корма в соусе, потому что в магазине больше не осталось. Внутренняя жаба квакнула, поскребла мне у виска ластами, но я решила не скупиться. Кстати, отчего-то заказы денежные всё сыпались на меня и сыпались, можно было не слишком экономить, – тоже мистика? Кстати, о ней: мне всю жизнь хотелось разыскать в дебрях что-то неизведанное, а тут оно само мчалось в руки. Наглое, синее, с обещаниями, и кушать хочет. Чего уж мелочиться?
Жуть как было интересно, что он мне расскажет, но боязно до холода в кишках. Возможно, поэтому Говорун так и не показался мне на этой неделе. Сказал же: нельзя бояться. Я честно себя уговаривала не испытывать страх, но мурашки по спине обмануть не удалось, и Говорун даже на утку в соусе не приманился. Альфа-павлин тоже запропастился, я даже расстроилась: думала, он надоедать будет, а я его гнать поганой метлой. Но нет: не писал, не трезвонил, и даже возле авто своего, похожего на танк, не показывался. Сгинул, как нечистая сила.
Без ожидаемых чудес и эмоциональных качелей пришлось удовлетворяться интернетом: я погуглила сеть про волшебных котов «вдоль» и «поперек». Синей кошачьей нечистью пестрили японские мифы, игры и аниме, обещая оборотней и демонов. У меня снова в животе захолодело от предчувствий, как при игре в покер: если кот оборотень, то в кого обратится? В человека или демона?
Мне представился анимешный красавец с катаной, высоким хвостом, золотыми глазами, в синем шелковом кимоно. Однако здравый смысл развеял японизм одним чихом. Откуда у нас взяться демонам из Страны восходящего солнца? Хотя демоны, как и коты, на национальности, наверное, не делятся, а мистически вполне можно преодолеть расстояния любые, как во сне, но всё-таки…
Я представила себе кота-японца, кошко-африканца или французокота в красной беретке и расхохоталась вслух перед ноутбуком. Проворная нейросеть мигом предложила мне котов – героев мультфильмов и сказок. На Баюне я зависла.
Гигантских размеров, когти железные, глаза желтые, ласково мурлычет, но разрывает жертв на куски, разве что не синий. От чудной перспективы быть сожранной мифическим хищником мурашки вновь толпами бросились в марш по моей коже. Захотелось продать квартиру и спрятаться в нашей многострадальной трешке. Желательно под кровать…
Впрочем, разве это в моем характере – пасовать и сдаваться? Я стиснула зубы и нещадно обрызгалась заказанными духами с пачули. Подумала о приобретении упаковки, но вовремя к себе принюхалась. Запах от меня исходил адский – на уровне головокружения.
В интернете говорили, что пачули – это не только ритуальная травка и антисептическая, но еще и афродизиак. Эдак скоро соседи мужского пола под дверью выстроятся. Такое развитие событий представлять было веселее, чем смерть от кошачьих клыков.
В конце концов, мой знакомец с усами был Говорун, а не Баюн. Может, это более дружелюбный вид нечисти? Допустим, его дальний синий кузен, собрат по когтям, коллега по разговорчивости? Пока его явно больше меня интересовала утка из премиум-корма. Вот и славно, пусть от меня ему лучше тошнит.
* * *
За последнее время моим гостем был только курьер. То мама обещала навестить, не смогла; то подружки, говоря: «Такая даль, прости, такси сломалось, пробки колом, начальство допоздна по лавкам. Лучше ты к нам». И я поняла, что знакомствами на новом месте все же придется обрастать.
И мне снова повезло. С пристрастием обходя наш микрорайончик, я обнаружила в шестой высотке от моей вывеску над заведением: «Йага-чай». Выглядело завлекательно, и я не преминула сунуть нос в небольшое тенистое помещение, которое с первого взгляда влюбило меня в себя. Первым, что бросалось в глаза, была замысловатая ветвистая коряга почти во весь потолок, увенчанная лампочками и иллюминацией.
А потом я зависла, увидев стены. Рассматривать тут было что, особенно мне – дизайнеру! Стена ближе к окну была просто серой, но по ней висели сверху-вниз гирляндами глиняные крупные кружки, из которых пучками росли живые растения. Другая стена, самая широкая, была деревянной и украшенной сучками, сухоцветами, ловцами снов, загадочными амулетами, живописными веточками и камышом. Если бы Баба-Яга озаботилась интерьером, то, думаю, именно так она бы и украсила свою избу. Все выглядело по-настоящему волшебным, с легкой примесью ворожбы и чертовщинки.
За длинной барной стойкой из полированного дерева виднелись полки, уставленные фактурными стеклянными баночками с чаем. Тут и там свисали пучки трав, фигурки чайных божков, а также причудливых форм лампочки и свечи. Меня залило восхищением, как светом сквозь вечерние тучи.
– Добро пожаловать! – Послышалось из-за стойки.
И я увидела девушку. Она была моих лет или даже чуть младше, но выглядела по-настоящему сказочно: в каштановых с рыжиной косах по оба плеча – живые фиолетовые цветки бессмертника; щедрые веснушки, как у девочки-весны с открыток; серьги, похожие на ловцов снов; бусы-мониста, льняное платье, браслетики из бисера и полудрагоценных камней. Красивая! У меня вырвалось:
– Вы Йага в молодости?
Девушка расхохоталась, как живая, и приглашающим жестом указала мне на один из барных стульев у стойки и даже не шарахнулась от моего стойкого аромата. Сто баллов ей в карму клиентолюбия.
– Почти. Меня зовут Гайя.
– А я Ева. Вы откуда, такая чудесная?
– Как и вы, наверное: купила квартиру поближе к брату в новом ЖК.
– Имя у вас очень необычное.
– Вообще-то я Галя, но долго не выговаривала «л», и все слышали «Гайя». Так потом и повелось. Мне нравится. – Девушка подмигнула.
– И мне. А у вас и посидеть можно? – Я огляделась по сторонам, замечая бирюзовые и зеленые узкие диванчики, пару длинных негабаритных столиков неправильной формы и винтажных стульев.
Боже, с каким же вкусом тут все сделано! Я была готова петь дифирамбы тому, кто приложил к такой уютной красоте свою руку и голову!
– Конечно! У нас тут чаепития бывают, песни поем; игры проходят по пятницам, настолки интересные. Приходите.
– Ух ты! Я такое люблю! А у вас молочный улун есть?
– Вам здесь или с собой?
– На развес, грамм сто. А здесь я бы тоже попила. У вас так вкусно пахнет чем-то.
– Это я как раз из наших местных травок чай заварила. – Гайя показала на стеклянный пузатый чайник, взгромоздившийся на железную подставку, под которой горела свеча. – Попробуете?
Присев на высокий стул, я кивнула и принялась наблюдать за плавающими в медленно желтеющем кипятке головками ромашек, мелко-фиолетовыми соцветиями чабреца, листиками мяты и чего-то еще. Их танец зачаровывал, а спокойная улыбка чайной хозяйки располагала поговорить.
– А вы верите в мистику? – спросила я.
– Не знаю, что вы называете мистикой, но не сомневаюсь, что в природе есть то, что мы не можем объяснить. Вот люди смеются: «сказки-сказки», а я лично русалок видела!
– Здесь?! – Я подскочила на кожаной седушке.
– Нет. У бабушки в деревне. Рассказать? – Гайя заговорщически посмотрела мне в глаза и налила в керамическую пиалу травяного чаю.
– Да! – почти с неприличным энтузиазмом вскричала я, чувствуя в ней сразу родственную душу сильнее, чем в попутчике в купе.
– Бабушка моя живет в области, вокруг поля, леса, степи, красота обалденная. И воздух вкуснющий – хоть, как масло, режь ломтями и на хлеб намазывай. Мне было пятнадцать, и девчонки как-то местные на сеновале разговорились. Мол, на озере за хлебзаводом русалки водятся. Я, городская, их на смех подняла. А они говорят: «Будешь идти, как бревно столичное, конечно, ничего не увидишь. А если нормально настроишься, бояться не будешь, и тебе покажутся».
– Бояться нельзя? – затаив дыхание, переспросила я, вспоминая слова Говоруна.
– Так девчонки говорили. И бабушка тоже. Кто-то утверждал, что не покажутся духи, если испытываешь страх к ним, а старые люди в деревне верят, что русалки испугашек утащить могут. – Гайя сделала большие глаза, в них заиграли лучинками чертики. – И песни их слушать больше десяти раз нельзя, на одиннадцатую точно утащат, представляешь? Соседка через два дома, старушка восьмидесяти семи лет, мне это рассказывала, прям как инструкцию выдавала со словами: «Ты дитё цивилизованное, неграмотное, значит, ни разу в делах духов. Поэтому кто тебя еще научит, слушай и запоминай…»
Гайя посмотрела на меня внимательно, но я не рассмеялась, как еще неделю назад бы сделала.
– Ну! – С нетерпением сказала я. – Так что запоминать?
– Ого, как серьезно ты воспринимаешь. Тоже опыт был?
– Возможно. Не знаю, пытаюсь разобраться. Рассказывай, пожалуйста, – мягче попросила я, – очень интересно!
– Да я мало что запомнила. Только не бояться, смотреть или как бы сквозь прищур, или расфокусированно. Лучше в сумерках. Если потребуется, смехом и громким пением дурацким отпугивать. Ну и еще бабушка Ненила говорила, что с уважением надо, если что. К хозяину леса, к хозяину места. Не заискивать, а уважительно к ним, но и с самоуважением тоже. Помнить, что «Бог – Отец наш» – говорила бабушка. Не знаю, веришь ли ты в Бога. У всех это индивидуально…
– Верю. Так и как, пробовала ты русалок увидеть? Увидела? – Я заерзала от нетерпения на барном стуле, в кармане летних джинсов в ногу впился уголок пакетика с «уткой в соусе».
– Ты пей. Чай остынет. – Гайя подвинула ко мне пиалу.
Я пригубила осторожно – вкусный напиток с ароматом знойного луга был горячим. Гайя уселась на стул со своей стороны и громко прошептала:
– Увидела! Два-три раза даром мимо озера проходила, а вот однажды вечером, как положено в сумерки… – Глаза Гайи расширились. – Я решила: «Всё, я готова!»
– И?!
– И они были там! Русалки! Только совсем не такие, каких рисуют в книгах! Это были фигуры из белесой уплотненной дымки, похожие на девушек. Я смотрела на них, как велено было, словно сквозь прищур.
– А они?
– Ты знаешь, ничего враждебного я от них не почувствовала: будто они сами по себе, а я сама по себе. Русалки веселились, кружились прямо у кромки воды.
– А вдруг тебе показалось? Может, это был туман в сумерках?
– Да нет, я их четко видела. И также точно понимала, что они не такие, как мы с тобой. Это были совсем не материальные сущности.
Волнение, похожее на азарт, захватило меня.
– И что ты потом сделала?
– Ничего. Прошла по тропке мимо озера и к дому бабушки. Обалденно было, но знаешь, не страшно. Как будто посмотрела интересное кино. Я потом где-то читала, что сумерки – это трещина между мирами, и теперь я очень даже в это верю.
– Как интересно! – с придыханием проговорила я. – Всегда думала, что это сказки, а теперь…
– Теперь? – с любопытством посмотрела на меня Гайя, ожидая продолжения, но зазвонил телефон, и она шепнула мне: – Важный звонок, я отлучусь.
Гайя скрылась за шторкой служебного помещения, оставив меня думать о невероятном и рассматривать помещение. Детальки, Боже, сколько их тут было! Вкусные и со вкусом, красивые, забавные, просто услада для глаз. Я пригубила чаю, наслаждаясь своим состоянием. Настроение было волшебное, и я поняла, что страх мистического слегка угас. И, правда, чего бояться, если как раз бояться и нельзя. Вон Гайя не побоялась и увидела чудесное. Во мне гудел азарт, как газ под конфоркой, и я сама почувствовала себя, как на иголках, уже готовая бежать навстречу чудесам. Как же мне захотелось увидеть что-то необычное своими глазами! А потом вдохновиться и что-то такое прекрасно-мистическое нарисовать… Главное, я теперь знаю правила: смотреть расфокусированно, не бояться, уважать его, уважать себя, и если что хохотать дурным голосом или орать песни, словно мне не страшно. Звучит, как план! Любопытство зудело, как укус комара, но не попрощавись с такой милой Гайей уходить было как-то невежливо. И я снова отпила чаю из кружки.
Колокольчик звякнул, в тихую чайную, напоенную травяными запахами, ворвался, как вихрь, тот самый альфа-павлин. Веселый, яркий. Как к себе домой. Не увидев продавца и не особо обратив на меня внимание, Стас нагло обогнул прилавок, цапнул пустой пакетик, отсыпал себе чаю. Увидев меня, наконец, притормозил и даже слегка удивился. Оперся локтями о барную стойку с противоположной стороны и одарил улыбкой, словно миллион одолжил.
– Привет!
– Здравствуйте, – сухо ответила я.
И с неудовольствием констатировала, что внешне он уж очень был симпатичен: бери, фотографируй на рекламу и зарабатывай на нем те самые миллионы – чтобы за те улыбки расплатиться. Он явно знал, что красив, и что нравится девушкам, даже мне… А такое неприятно. С нахальной улыбкой заговорщика Стас так же беспардонно взвесил на электронных весах чужой чай и подмигнул мне.
– Что-нибудь тоже взвесить, Незабудка с колючками?
– Что вы себе позволяете? Это не ваш магазин! – возмутилась я и крикнула: – Гайя!
Убегать Стас не стал. Наоборот, взял чистую пиалу и налил из стеклянного чайника себе чаю, хотел добавить мне, но я отодвинула свою, прикрыв ладонью. Это его не смутило, зато заставило меня подумать: может, он имеет какое-то отношение к чайной? Вдруг он владелец или муж хозяйки?
– Ага, от кофе вы отказались, но все равно сейчас сидите со мной и пьете горяченькое. Это судьба, я считаю. – Нахал пригубил чаю и сощурился, пряча за короткими черными ресницами сотню пляшущих чертиков в синих глазах. – Так на чем мы остановились? На животных?
Нет, не муж. Если только совсем не обнаглел… Глупо было уходить, но от его самодовольства я даже на мгновение растеряла свой азарт перед походом в неизведанное.
– На том, что вы их не любите, а мне не нравятся те, кому все равно, – гордо ответила я.
– А кто нравится?
– Люди осознанные и решительные, которые знают, что хотят.
Он подался ко мне и вкрадчиво проговорил:
– Я чаю хочу – вообще в этом не сомневаюсь. А вы уже знаете, что хотите?
– Да.
– Ну? И кого же? – Он так ехидно снова сощурился, что я невольно покраснела, но из вредности не отодвинулась ни на йоту.
– Не вас.
– Уверены?
– Разумеется.
– Это временно, – заявил нахал, разглядывая меня вблизи. – Ты на меня сердишься, а значит, я для тебя чем-то важен. Чувствуешь жар между нами? Это химия. Уже пошла ядерная реакция, не остановить. Так зачем сопротивляться неизбежному?
И он приблизился так, словно собрался меня поцеловать. Я все-таки отпрянула. И чуть не упала со стула, обронив на пол должную долю праведного гнева и волнения в животе. Стул скребнул противно ножками, я схватилась за прилавок. Нахал одним махом перегнулся через него и поймал меня, став еще ближе. Почти нос к носу.
– Вкусно пахнешь! – сказал он.
В животе моем снова стало щекотно – он тоже пах, словно облился феромонами из рекламы. Но я гневно сверкнула глазами и высвободилась, оттолкнув Стаса.
– С чего это вдруг на «ты»? И вы мне ничуть не важны. Нахалы меня раздражают!
Он хмыкнул.
– Потому что хочешь быть такой же, но мама не разрешает?
– Я взрослая! Я сама себе разрешаю все, что хочу!
Стас выставил палец и подмигнул.
– Запомни эту мысль! Мы вернемся к ней позже.
Таким же ураганом, как зашел, он вынырнул из-за прилавка. Бросил купюру в монетницу, будто специально коснувшись меня плечом. И вылетел из чайной, оставив меня моргать с изрядной долей возмущения. Никогда не понимала, почему все упоминают насекомых во внутренностях, но сейчас почувствовала там, где у всех бабочки, явное оживление и мандраж. Волнительный и даже приятный. От такого напора, впрочем, и до колик недалеко.
Колокольчик снова звякнул.
Вернулся? Внутри меня радостным лягушонком подпрыгнула недалекая женская сущность. Я обернулась, на скорую руку пытаясь придумать умные слова и вспомнить причину, по которой мне нужно защищать свою девичью честь…
Но нет, это был не альфа-павлин, а невысокая пышка средних лет со взбитыми рыжими волосами, в обтягивающей желтой футболке и широченных штанах безумной расцветки. За ней тускло просочился в чайную шкет лет восьми, бесцветный и на вид прилипчивый, как аллергический насморк.
Женщина и мальчик остановились у небольшой стеклянной витрины. Гайя показалась из-за занавески со словами, видя только меня:
– Так на чем мы остановились? На русалках?
– Тут тебе какой-то странный посетитель денег оставил и чай забрал… – начала было я.
Однако договорить не успела, круглые глаза пришедшей женщины до пучеглазия расплескались любопытством и нетерпением. И она приблизилась к нам.
– А что о русалках? Есть такой чай? Или передача была про них? Я не пропускаю про это обычно, а многие даже не верят, что такое что-то бывает, а вообще сейчас модно славянщину совать во все места… – затараторила она, голос у нее был высокий, немного визгливый, словно она, даже просто рассказывая, нарывалась на скандал. – Я недавно по рекомендации продавца средство для волос купила, запах понравился, а дома увидела, что оно называется «Кикимора болотная», хотела было вернуть, возмутиться, но потом приписку прочитала «прекрасная, свободная», кому не понравится, а само средство хорошее – для укладки, так что там про русалок?
Я посмотрела на её стойко торчащие во все стороны рыжие волосы, почти дыбом. Да-а, хорошее средство… Для защиты огорода от незаконного вторжения ворон. А женщина принюхалась и поморщилась, видимо, от моего пачули.
– Не видела такого, – пробормотала Гайя, оторопев от скорости говорения покупательницы, но улыбнулась вежливо. – Увы, чая с русалками не бывает, зато у нас отличная новая поставка из Китая. Вы любите чай покрепче или чтобы успокоиться?
– Успокоиться. Думала, у нас приличный район. Мне все рекомендовали, – вздохнула женщина, – а повсюду идиоты и хулиганы! В мусор что-только не выносят… На днях посреди бела дня девица в розовых трусах вырывала огромного кота у приличного молодого человека. До драки!
Я чуть не поперхнулась чаем.
– Почему отнимала? – не поняла Гайя.
– Не знаю. Выглядело, как разборка, а у меня голова болела, я хотела спать лечь. И вдруг глянула: животное! Ярко-синее! Кот…
– Синий? – удивилась Гай. – Давайте вернемся к чаю. Лучший сорт для успокоения: Да Хун Пао или Габа-улун, в них низкое содержание кофеина.
– Да я клянусь вам, что котяра был синим, у меня с нервами все в порядке, – обиделась женщина. – Чего вы все меня успокаиваете?
В чайную зашла молодая пара из нашего подъезда. И ещё мужчина с бабулькой, а рыжая пышка глянула на меня пристрастно. Я подумала, что, наверное, хоть она и выглядит городской сумасшедшей, на самом деле сама немножко ведьма, раз кота рассмотрела… Мальчишка начал дергать ее за рукав футболки, прося конфету, но пышка не обратила на него внимание. В глазах ее созрел перекрестный допрос.
– Девушка, а это не вы кота мучали в розовых трусах? – с напором произнесла она.
Все, кто был в чайной, уставились на меня. Даже Гайя. И, готовая провалиться от неловкости, я вдруг соврала:
– Нет. Не я.
– А, по-моему, точно вы! – заявила высоко и визгливо пышка.
Я поспешила ретироваться. По-моему, лучше нечисть в лесу, чем неадекватные соседи рядом.
* * *
Дверь захлопнулась за моей спиной. Я пошла навстречу сумеркам, как героиня слезливого фильма, и только мошки кучками падали справа и слева.
«Зачем я соврала? Надо было заявить свою позицию, поставить тетку на место!» – возмущенно копошилась моя гордость. Но осознанность с оглашенными «розовыми трусами» как-то не клеилась, словно нельзя было человеком осознанным, если шорты у тебя откровенные… Увы, поздно было оправдываться. Возвращение с криком: «Да, это была я!» теперь возымело бы такой же эффект, как и появление стриптизерши из торта на юбилее прабабушки.
Я удрученно вздохнула. Вот так всегда: одна секунда мимо, и ты не сильная личность, а «блондинка – тоже человек». И не докажешь, что ты пыталась причинить добро, а не сверкнуть частями тела…
Сумерки косой полосой поползли от запада к востоку, где небо было еще по-дневному светлым. Мир, говорите, трескается в этот час? Вот и хорошо. А я уже ничего не боюсь!
Говорун, не прячься! Я иду к тебе!
Глава 4
Лес встретил меня добродушно, разговаривая кронами и шепча что-то на языке листьев. В моем кармане болтался пакет с кормом, а телефон был заряжен на полную, чтобы снимать чудеса. Первым из них оказалась пара фонарей по ту сторону моста. Новенькие, только что бетоном залитые. Я даже слегка расстроилась, потому что они портили антураж. Но больше фонарей не было, и, углубляясь в чащу, я про них забыла.
Тропки разбегались в разные стороны. Голоса детей, бегающих в зарослях, скоро стихли. Я каким-то образом пропустила валуны и камни, ведущие к месту нашей прежней встречи с Говоруном, а может, он так играл со мной. Поплутав немного, я вернулась к самой широкой дорожке и пошла дальше, к центру острова. Впрочем, где он был на самом деле, я еще не знала – с моего балкона видно было лишь бескрайнее море зеленых верхушек.
Снова ощущение необыкновенной свободы и рассудительной гармонии коснулось меня. И тетка, и возмущение, и все мои привычные страсти показались незначительными. Подумалось, что каждому время от времени надо оставаться наедине с деревьями, чтобы, как с часами, сверяться с собой и природой.
И хотя есть в чащобе свои хищники и опасности, а борьба за свет и стремление к выживанию актуальна и для муравьев, и для дубов-гигантов, что-то здесь было правильным и очень настоящим. К такой правде трудно подобрать слова. Она просто просачивается сквозь кожу, становясь и тобой тоже. А ты идешь, смешивая свое дыхание с ритмом жизни величественного существа под названием лес, и становится хорошо.
Едва я вышла на широкую лужайку меж вековыми елями, поросшую высокими травами и редкими штрихами диких цветов, как впереди раздалось мурчащее:
– Привет-привет…
Синий кот вынырнул из трав, как Афродита из пены, но только прикрываться не стал – наоборот, распушился, раздался в размерах, явно желая сразить меня своей красотой. И мне подумалось, что он так же осознает, насколько он ценный экземпляр, как и мой альфа-павлин. Эта мысль чуть не сбила с торжественности момента.
– Я уже ничего не боюсь! Показывай! – воскликнула я.
– А выкуп? – сверкнул глазами кот.
– Ой, Господи! Да вот, бери!
И выдавила поспешно пакетик с уткой, едва не брызнув струей соуса в глаз коту. Он вовремя растворился и образовался прямо над едой.
– Не поминай имя Главного походя! Невоспитанная, что ли? – проворчал кот и накинулся на лакомство.
Я осторожно выдавила и второй пакет рядом. И пока кот с утробным мурчанием ел, я всматривалась расфокусированным зрением то в него, то в елки, то в цветы на лугу. Ни-че-го. Ни одной, самой маленькой русалочки, крошечного чуда, даже просто рваного облачка не разглядела. Раз расфокусированно заметить не получилось, я, наоборот, всмотрелась в едва колышимые ветром листья на ветвях так сильно, что в глазах зарябило, но только и всего. Разочарование начало во мне просыпаться, а кот подал голос:
– Нетерпеливая, да?
– Нет, но…
– Что-то не то с вашим поколением, – буркнул кот, – никакой степенности! Даже не сожрешь вас, таких, без заворота кишок.
Я не успела испугаться, как кот толкнул меня мощной лапой. Падая вперед в сторону ветвей, на которые засмотрелась, я услышала его громкий рык:
«И не верите ни во что, а было время…»
Я не упала, а зависла будто в полупадении, наблюдая, как кружится вокруг меня небо, деревья, травы, словно в медленной воронке торнадо.
– В общем, сама смотри, как было, – заявил уже без пафоса кот.
И все было бы хорошо, если б он оказался рядом, да вот только его самого нигде не было.
– Говорун, покажись, – попросила я, продолжая бессмысленно парить у кустов.
– На меня уже насмотрелась поди. Будя! Вокруг глянь получше, глаза разуй.
Я приземлилась на землю, словно была легкой, как перышко, и даже не расквасила нос. Но тут же встала на ноги, вскинула голову и… потеряла дар речи – над головой летел птеродактиль. Хорошо, что он был высоко и на меня внимания не обращал. И я все-таки спряталась под куст. Мало ли, вдруг голодный… Хотя его здесь совсем не может быть…
Расправив крылья, птеродактиль пролетел величественно, как голубь мира, в голове моей сама собой прозвучала торжественно индейская флейта, наигрывая «Полет кондора». Я сглотнула и только теперь обратила внимание на то, что лес был другой. Ели, дубы, буки раздались в стволах и стали будто бы более кряжистыми, будто тысячелетними, доисторическими, немного монструозными, по высоте конкурируя с домами нашего ЖК. Зелень темнее, листья плотнее, иглы на хвое толще.
– А… – Я в волнении обернулась, ища кота. – Как же это? Говорун! Что с лесом?
Половина синей кошачьей морды словно намеком нарисовалась рядом.
– Не ори! Распугаешь всех! Думаешь, двери «туда» так просто открывать? Времени в обрез. Что увидишь, то твое…
Вспомнив об уважительности, я пробормотала «спасибо» и, осторожно поднимаясь, выглянула из-за кустов. Расфокусировала взгляд. Да, не только лес был другим – древним, все словно зачаровали: не такая была и трава, теперь похожая на острые листья осоки, не такое небо – сумеречное, но словно просвечивающее звездами. Слишком чистый, сладкий воздух сам влился в ноздри, переполняя меня запахами. Я подумала, что сплю и посмотрела на свои руки, потом подергала себя за прядь волос, слегка ущипнула. Увы, это было похоже на реальность – только какую-то другую.
Пока я пыталась разобраться с собой, чуть больше теней коснулось земли. И в сиреневом мареве сумерек все вдруг заискрилось белыми и желтыми огоньками. Светлячки! Я попыталась поймать одного, но он просочился сквозь мою ладонь и полетел к своим, мерцая огоньком в попе.
Я проследила за ним взглядом и вдруг увидела голубоватый дымок. Словно живой, он ломаной струйкой пронесся в травах. И еще один, еще! Целый десяток.
Эти дымные струйки, казалось, обладали сознанием и играли в салочки друг с другом. Забавные! Мне послышались шорохи и отдаленный, словно за семью стенами смешок, как будто бы разговор трав, растений или того неведомого, что летало над ними.
А по веткам запрыгали светлые шарики, похожие на мохнатые мыльные пузыри. Кругляши тоже как будто играли, периодически разбрызгиваясь искрами, которые с удовольствием поглощали еловые ветки. Волшебно! Но кто бы это мог быть? По небу пролетела громадная косматая птица с гортанным вскриком. Я снова пригнулась, но призрачные смайлики не обратили на нее никакого внимания, продолжая скакать.
Мысль в моей голове не успела сформироваться, как из-за могучей ели появилась полупрозрачная девушка. Затем вторая… Белая дымка вместо одежды овевала их тела, волосы развевались, на гибкие ветви ивы, текущие по воде. Тень сумерек сгустилась, силуэты стали четче.
А это кто?! – разволновалась я. – Русалки? Почему без хвостов?
И они, словно услышав мое волнение, обернулись резко и посмотрели на меня так, словно я влетела в их мир, с грохотом распахнув дверь. Горящие желтым глаза меня испугали. И лица! Они были неправильными, нечеловеческими – сюрреалистичными настолько, что, казалось, они были лишь намеками на лица, небрежными штрихами. Глаза девушек разгорелись ярче, словно в них проснулся голод. Откуда-то потянуло запахом болотной тины и гнили.
– Потанцевать пришла с нами? – услышала я в голове странный голос – про такой точно говорят, что послышалось, и мурашки стадами разгоняют по коже.
– Нет, спеть, – ответила я, судорожно вспоминая что-нибудь дурацкое.
В голове образовалась пустота.
– Иди сюда, иди…
Журчащий голос хорошего не предвещал. Руки жутких девиц плотным туманом потянулись ко мне. Слишком быстро.
Я попятилась. Споткнулась, но почувствовала, как уткнулась спиной в пелену или что-то подобное. Я рванула назад и словно вынырнула из воды… в свой мир. Обычные деревья, синий кот облизывал лапу. Вечерело. Лопухи, подорожник. По небу пролетела обычнейшая ворона, каркнула презрительно и пометила ветку у моего плеча. Зато никаких жадных призраков рядом. Ура! Боже, какое счастье! Я вытерла со лба холодный пот.
– А говорила, не боишься, – укоризненно заметил кот и сел, как приличный, перестав вылизываться.
– Кто там был? – прошептала я, не в силах еще переломить страх.
– Водяницы. Противные сущности, конечно, – пожал плечами, как человек, Говорун. – Хотя им по статусу положено. Нервишки пощекотать – самое то. Смотрела бы тихо, эмоции не расплескивая, они б еще и сплясали на опушке… Правда, потом все равно б сожрали.
– Меня? – у меня осип голос.
– Ну попытались бы заманить, душу вынуть, они мясо не едят. С тушкой хищники бы справились, – хмыкнул кот, повергая меня в ужас. – Но ты не бойся, я б не дал. Это ж была просто экскурсия… А понравилось, как лесавки играли?
– Это те шарики? – выдохнула я.
– Духи лесные, чудище ты необразованное! – усмехнулся кот.
– И вовсе я не чудище, а вполне милое и симпатичное, – улыбнулась я, отходя от страха. – Фух, в целом, я чего-то такого и ожидала, не совсем, но… русалок, леших…
– Разве я такой предсказуемый? – поморщился кот.
– Ну, в славянских сказках есть такое, – растерялась я, – а я ты по описаниям на Баюна похож…
Синий котище презрительно поморщился, словно я упомянула более популярного лидера конкурирующей на выборах партии. Но я продолжила вслух:
– Но при чем тут птеродактили? Ты на меня иллюзию навел?
– Зачем иллюзию? – совсем обиделся кот. – Все было натуральное, без суррогату. Можно подумать, сотни тыщ лет назад в этих местах не водилось всякой дряни.
– Ого! Ты меня во времени перекинул?! – Я ахнула. – А ты так умеешь?!
– Я все умею! – Говорун важно обошел меня, распушившись с видом статского советника.
– А еще покажешь? Мне очень понравилось! Так интересно! Обещаю больше не бояться! Конечно, если ты пообещаешь, что они меня не съедят…
Кот походил вокруг гоголем, важный, словно хотел, чтобы его поуговаривали. Да и пожалуйста, я не гордая.
– Ну пожалуйста!
Я присела на корточки перед Говоруном. Он встал на задние лапы и обнюхал меня, словно страх должен был чем-то пахнуть. Внезапно что-то яркое мелькнуло позади него в зарослях, что именно я разглядеть не успела. Мгновение, меня ужалило в шею что-то острое. Мышцы сразу обмякли, словно я стала надувной плюшкой, в которой проделали дыру. И я повалилась на кота. Выключаясь, заметила, как он растворяется, а к нам с ругательствами и больше не таясь бежит альфа-павлин.
Глава 5
«По кочкам, по кочкам, по аленьким цветочкам…» – бубнил недовыключенный мозг, словно его закоротило. В щелях между ресницами проносилось синее и зеленое рваными мазками. Трясло так, словно стадо носорогов неслось по саванне. По кочкам…
Я еду на носороге? Разве на носорога можно надеть седло? Хотя я как-то скорее лежу… И кто-то меня прижимает, горячий. Но при чем тут носорог?
Темнота. Темнота. Свет в глаза. Запах воды. Лязг металла. Темнота.
Я распахнула глаза и заморгала отчаянно из-за света, угодившего в глазное яблоко, как муха в компот. Впрочем, свет на самом деле был приглушенным. Как и голоса где-то рядом.
– Не надо скорую! – возражал женский.
– Надо! Чёртов кот! – мужской, нервный. – Я платную вызвал, чтоб быстрее.
– Медики через вечернюю пробку только к утру доедут. А она очнется через… минут пять. Так в интернете написано, – женский-который-я-где-то-слышала.
– Ее должен осмотреть врач! Не прощу себе!
Я медленно поднялась, чувствуя себя тестом для пирожков с ливером: мышцы вялые, голова без начинки и слегка подташнивает. Комната вокруг была незнакомой, огромной и очень современной: оттенки серого и коричневого, хромированная сталь в декоре, многоуровневые потолки с подсветкой, экран телевизора, почти как в кинотеатре. Камин, отделанный природным камнем. В вазе отшлифованная ветвистая коряга. Подо мной – кожаный диван. За окнами – ночь.
Как я оказалась в этом логове холостяка?!
Я опустила ноги на пол, обнаружив на палисандровом паркете свое размытое отражение и кроссовки с приставшим к шнурку листиком. Я наклонилась, чтобы снять его, и удивилась его плотности – словно с фикуса содрали, а на вид дубовый. Голоса в соседней комнате продолжали о чем-то тихо, но бурно спорить. И только тут я поняла, что басистый шепот уж очень напоминал интонациями альфа-павлина.
Мои глаза расширились: это он меня к себе приволок? Как неандерталец мамонта в пещеру? Вспомнила кота, мир в другом времени, укол в шею. Схватилась за нее – гарпуна там не торчало. Уже плюс.
Ну, уж нет, я ему не добыча! Пора удирать!
Я резко развернулась на шорох позади и слегка оторопела: совершенно не вписываясь в интерьер, на дизайнерских полках стояла смешная композиция – Заяц и утка. Причем казалось, что бодрый спортивный заяц вот-вот утку слопает – он ей однозначно угрожал расправой. На нижней полке в клетке с подсветкой копошился милый кролик, коричневый, пушистый, разгребая сено. И морковка рядом. Живой. Кхм…
– Ты очнулась! – воскликнул мужчина за моей спиной. – Слава Богу!
Ну, конечно, это был альфа-павлин в спортивном одеянии для бегунов, неприлично обтягивающем его неприлично прекрасную фигуру черной синтетикой с оранжевыми и синими, похожими на тату, рисунками на рукавах. Стоп, а это не он в меня стрелял?
– Ну вот, я же говорила, не нужна скорая! – заявила Гайя все в том же платье, как и в магазине. – Людям тоже такое колют, я читала. Это просто мышечный релаксант. Ты как, Ева, нормально уже?
Мда, они все-таки женаты… Сглотнув разочарование, по вкусу похожее на озверин, я вскинула голову и выпалила:
– Кто вам дал право в меня стрелять?! Я вам, что, куропатка?!
Шагнула вперед, размякшие мышцы подвели, и я, словно кисельный берег, подточенный молочным оползнем, плюхнулась обратно на диван. Но гордый вызов на лице остался – такое ничем не отклеишь.
Стас бросился ко мне с переполненной виной лицом. Встал на колено перед диваном.
– Ева, прости, это случайно вышло! Я целился в кота! Не понимаю, куда гаденыш исчез – просто растворился! А шприц с усыпителем попал в тебя… Но я вообще никогда не промахиваюсь!
В синих глазах плескалось искреннее раскаяние. Еще бы, отбрось я коньки, ему прямой путь из холостяцкого дворца за решетку. А тут чистосердечное, и жертва без тяжких телесных. Я насупилась.
– Как голова? Не болит? – заботливо спросил Стас.
Кажется, он готов был мне ноги целовать, поэтому я их поджала на всякий случай. Альфа-павлин протянул руку к моей голове. Меня таким не проймешь. Я отодвинулась.
– А чем тебе кот не угодил? – спросила, как контрразведка шпиона.
– Так Стас же за ним охотился, чтобы поймать и отмыть от синей краски. Не знаю, с чего вдруг такая активность, но мой брат уже несколько дней охотится за этой животиной, – подала голос Гайя и протянула мне стакан воды, наклоняясь. – Как ты? Попей.
– Брат? – Я покосилась на них обоих – не похожи нисколько.
– Брат-брат, – кивнула примирительно девушка. – И лучший архитектор, который и построил наш ЖК.
– Он?! – Я искренне удивилась.
– Не похож? На архитектора? – хмыкнул, несмотря на раскаяние, альфа-павлин.
Я мотнула головой, решив промолчать о том, что у накаченных красавцев обычно не бывает мозгов для такой профессии. Ему подошла бы карьера «лица» фитнес-центра – девиц к тренажерам приманивать. Ну, или в стриптиз… Я покраснела от собственных мыслей и, схватив из рук Гайи стакан, выпила громкими глотками всю воду.
«И нечего на меня так смотреть! Вот совсем не стоит!»
Гайя тем временем продолжала, неловко улыбаясь:
– Знаешь, Стасик все свободное время на этой неделе убивал на поиски кота на острове. Камеру установил на мосту, чтобы увидеть, если обратно проскочил, фонари даже организовал. Честно говоря, у меня даже мысли зародились, не сдвинулся ли он… Может, в поставке чая что-то было… Выгребла у него на кухне все и выбросила, вдруг там гадость галлюциногенная… Пока тетка сегодня в чайной про того же кота не заговорила.
– Тетка тоже странная, – пробормотала я, снова отодвигаясь от альфа-павлина, который маниакально хотел меня потрогать, словно сомневался, живая ли я.
Гайя изумленно взглянула. А я добавила, понимая, что сейчас – самый момент оправдаться:
– Нет, на самом деле кот был. Но тетка все перепутала: я его не вырывала у Станислава из рук, а пыталась отнести в ветеринарку… Чтобы отмыть. Но ваш брат мне не помог, и кот сбежал. – Я сощурилась и обернулась к альфа-павлину: – А зачем ты за ним охотился? Тебе же наплевать на животных.
– Вовсе нет, – также хитро сощурился Стас и показал на питомца: – Я даже кролика завел.
И тут я совсем удивилась пришедшей в голову мысли.
– Из-за меня, что ли?! Ты решил спасти кота, потому что я так сказала?!
Стас ответил бровями и загадочной улыбкой: мол, почему бы и не «да»? И слегка склонил голову, как скромный, непризнанный герой.
Гайя распрямилась и с понимающим лицом пробормотала:
– Ну, я вижу, тебе, Ева, уже совсем хорошо. А я чайную с клиентами бросила…
И направилась к выходу.
– Гайя, стой! – крикнула я, вскочила было, но чуть не сбила грудью нависшего надо мной альфа-павлина, так что шлепнулась обратно на диван.
Хлопнула входная дверь.
– И не надо на меня так смотреть… – буркнула я Стасу.
– Можно только одним глазом? – Он, наглец, прикрыл левый, уставившись на меня правым с чертиками, занявшими все место раскаяния. – Как скажешь, моя госпожа.
Я поперхнулась воздухом.
– Вы зачем… так?
– Только что было «ты», – заметил он, – пусть так и останется. Я виновен, так что приказывай мне все что угодно.
Он сложил обе ладони перед грудью и шутовски склонил голову. Она была у него большая, лобастая, как у породистых щенков. С непослушными черными вихрами. И расположился он на своем одном колене так, что и не встанешь с дивана. Можно было податься вправо или влево, но тогда вылезти получилось бы раскорякой, а так почему-то не хотелось. Оставался еще вариант кувырком через спинку и прямиком на кроличью клетку. Переживет ли зубастый милаш такой стресс? А клетка? Я пятьдесят килограмм вешу…
– Приказы будут? – напомнил о себе Стас.
– Я домой хочу.
– Придется потерпеть, мы ждем скорую. – Он глянул в смартфон, где на карте продвигалась красная точка, как такси. – Уже подъезжает.
И он снова посмотрел на меня так, что я невольно покраснела. Хорошо, что я не в шортах. А Гайя предательница. Хотя, если по-честному, она ничего мне и не должна, мы едва знакомы.
– Мне не нужна скорая. Я в порядке, – проворчала я.
– Отменить заказ невозможно, – лукаво улыбнулся он, и сразу стало понятно, что врет.
– Пусть спасают кролика.
– Собираешься на него напасть? – хмыкнул Стас, словно прочитал мои мысли о кувырке на клетку, но вдруг совершенно серьезно покачал головой. – Без осмотра врачей я тебя никуда не отпущу. Ты упала. На лбу шишка, это раз. Релаксанты на человека могут по-разному влиять. Вообще-то их колют врачи в операционных, а не из индейской трубки выдувают в шею.
– Кхм…
– И вообще в сложившихся обстоятельствах я за тебя отвечаю, – сказал Стас.
И я вдруг размякла, словно мне вкололи еще один релаксант, потому что мне очень-очень-преочень всю мою долгую жизнь хотелось услышать именно эти слова из уст мужчины. Вот только раньше их никто не говорил. Только: «Ты же взрослая», «В наше время все девушки самостоятельные», «Мы свободные люди, в мире равные права». Ненавижу все это! Даже папа не говорил мне ожидаемых слов, когда был жив… Так что неожиданно для самой себя я вздохнула и сказала:
– Ладно.
– Чаю? Кофе? Воды?
И кофе не то что в постель, но даже в диван мне никто не носил. Я мысленно простила ему наглую улыбку.
– Чаю, пожалуйста. – Я снова вздохнула. – Того, что ты украл в чайной.
– Я заплатил за него!
– Сестре мог бы и не платить.
– Нет, бизнес есть бизнес! – Стас поднял вверх палец, словно сказал прописную истину, и снова угодил мне прямо в сердце.
Мои братья и сестры всегда вольно обращались с долгами, с деньгами, особенно с чужими, так что пришлось учиться быть прижимистой и прятать карточку в самых неожиданных местах.
Стас ушел, наверное, на кухню. А я опять вздохнула и позволила себе капельку помечтать. А вдруг он хороший? А вдруг внешность не главное, и он на других девушек не смотрит, а в меня страшно влюбился? А вдруг…
В щелку двери на панорамный балкон просочился синий кот и окатил меня презрением, как огуречным рассолом из ведра.
– Не вдруг. И не хороший, – мяукнуло вредное создание, обретая уверено форму и раздаваясь в размерах. – Но дело тебе с ним иметь придется…
Я расстроилась.
– Почему это? Я никому ничем не обязана.
– Сожру, – ласково предупредил кот, сверкнув клыками и когтями, – или водяниц натравлю. Но лучше по-хорошему. И тебе выгода будет большая. Да и делать-то тьфу, пустяк.
– Не люблю шантаж.
– Поэтому сразу переходим к полюбовному, – очаровательно промурчал кот и отер меня хвостом, как веером. – Ты нам нужна как переводчик. Без тебя этот болван магии не видит. Ни меня, ни вообще. А с тобой – вуаля. Я проверил несколько раз.
– Как так может быть?
– Ты проводник. Медиум. Немножко ведьма, – заявил кот. – А вообще у тебя аура хорошая. Подходит.
– А вот я возьму и не соглашусь, что тогда? Помимо съедения и прочего каннибализма? – Я выпрямилась и вставила руки в бока, задним умом понимая, что это жуть как глупо – с нечистью спорить. Но вредность взяла свое. – Это уже не ново!
Кот сел, облизнул лапу, и пространно так проговорил:
– А ты представь. Я врата в иные миры открою. Демоны, вихри преисподней, водяницы с водяными и прочие рванут сюда… – Говорун посмотрел на свои когти, как дама, только что вышедшая из маникюрного салона. – От ЖК камня на камне не останется. А тут дети, старики, женщины… Мужчины, наконец. Они тоже люди. Ужас, морок, и всех в воронку – уж тот мир наверняка повеселится, а этому хамбец…
– Ты не можешь!
– Могу. Показать? – Кот лениво зевнул и прочертил мягкой лапкой по воздуху.
Крошечная воронка, белесая поначалу, стала увеличиваться и чернеть, роняя капли мрака на паркет. Тот под ними стал съеживаться, как от кислоты. По моему загривку побежала холодная струйка пота. Я вскрикнула, выставив руки:
– Нет! Стой! Ладно-ладно…
Кот посмотрел на меня критически.
– Ну?
– Что «ну»?
– В третий раз. Тогда вес договор иметь будет.
– Ладно, – пробурчала я, испуганная и злая.
А кот распушился пуще прежнего, запрыгнул на спинку дивана, отчего та прогнулась. И обходя меня со спины поверху, как воротник, ласково проворковал:
– Не боись, я помогу. Я лицо заинтересованное.
«Скорее морда, – мысленно выругалась я. – Наглая кошачья морда».
Глава 6
«Не хороший, – с грустью повторил мозг заявление кота. – Снова. И почему как не мерзавец, так ко мне? Что со мной не так?!» А я-то думала, что с психологом мы все подводные камни выкорчевали, плиточкой подсознание заглянцевали, и можно радоваться. Увы…
– Ты бы лучше о мире в твоем мире думала, а не это вот всё, – заявил кот, садясь рядом.
– А смысл? Я не могу на него повлиять.
– В данный конкретный момент можешь. Выполнишь свою часть сделки, и твоему миру не настанет конец. Водяницы и без сладкого обойдутся.
– Почему я?! – Я с возмущением обернулась к коту.
Он пожал плечами опять совсем как человек.
– Этот болван прореагировал только на тебя. Я уже долго пытаюсь до него достучаться: пень-пнем.
– Что же, он в меня в самом деле влюбился? – удивилась я.
– При чем тут любовь? – фыркнул кот. – Ох вы, девицы, все вам любовь подавай! Хорошая совместимость аур. В общем, как пельмень к пельмешку – не прилипаете, но в одном кипятке отлично совмещаетесь.
– Значит, химия все-таки есть? – Моя радость была иррациональной.
– Глянь на нее: еще не чаевничали вместе, а она уже детей женит…
– Я?! И не думала! – Я даже подскочила от возмущения.
– И не думай. У нас уговор деловой: ты покажешь то, что есть на острове, и убедишь его не «осваивать лесопосадку», – последнюю фразу кот произнес мужским баритоном, отчаянно похожим на весьма официальный голос альфа-павлина. – «Элитную застройку: бионика и экологичность, интеграция с природой»…
Я прыснула от неожиданности.
– Тьфу! И фонари пусть уберет, – уже своим мурчащим, но довольно властным тоном продолжил кот. – Никто не должен устраивать свои порядки на острове. Не людской он. Зайти в гости, поглазеть, лес почуять – пожалуйста. Остальным мы не рады.
– Кто это, мы?
– Дýхи. Хозяин. Лес.
– А я что за это получу?
– Мир. Живи мирно дальше.
Я хитро сощурилась.
– Кто-то здесь про выгоду говорил… Соврал?
– Фу, какая фамильярность! – поморщился кот, в два прыжка переместился на клетку кролика, разглядывая его с любопытством. – И корысть. Не стыдно?
– У меня ипотека, будешь тут корыстной, – усмехнулась я. – И потом это когда любишь, становишься бескорыстным, а раз любви нет, и разговор другой. Так в чем мой интерес?
Говорун покогтил клетку, загнув страшными звуками кролика в дальний угол. Обернулся.
– Дар получишь, щедрый.
– Какой?
– Какой сама попросишь, только б духу человеческого на острове не было! Хошь – мысли будешь слышать, хошь – будущее видеть; хошь – колдовской силой наделим; або дух Всевед мудростью наделит и на любые вопросы всю жизнь тебе ответы находить будет.
– Как Джипити-чат?
Кот поперхнулся воздухом и вытаращил глаза.
– Чаво?!
– Отстала от компьютерной жизни нечистая сила, – хихикнула я.
Кот вздыбился, увеличился внезапно, и искрясь золотом, прыгнул обратно на диван. Выпустил когти.
– Дура ты, дура! Подумаешь, «питича» какое-то! Разве оно знает, кто любит тебя, а кто нет? Распознает предательство або дружбу? Подскажет, как стихии угомонить? Тайны жизни, что в книгах не писаны, выдаст тебе?!
Я отодвинулась на всякий случай, чувствуя холодок по спине – кот выглядел устрашающее.
– П-пожалуй, нет.
– Тот-то ж! – Кот продолжал шипеть искрами, как яичница в зной на асфальте.
– Хорошо, поняла я! – Я занервничала. – Хватит, мне уже дурно!
И вдруг послышался голос из дверей:
– Тебе плохр, Ева? Прости, задержался. Уже несу чай.
Говорун принялся растворяться, оставив рядом лишь синеватую дымку. В комнате с подносом в руках появился Стас. Он успел переодеться, хотя босой, в белой футболке и джинсах выглядел не менее привлекательно. Подлецу – все к лицу, как говорили древние. Видимо, знали толк в подлецах. А этот вообще был сплошной соблазн, слегка взволнованный.
– Нет, все нормально, – поспешила ответить я. – Это я кролику.
Стас заулыбался, как будто радушие было его вторым именем. Поставил на диван деревянный поднос с изящным китайским фарфором. Ногой подкатил стеклянный столик. Я вытаращилась на свернутое туго маленькое полотенце в небольшой дымящейся чаше с водой, и второе – в чаше со льдом.
– Я подумал, тебе захочется освежиться, вымыть руки… – проговорил Стас, указывая мне и на сухое миниатюрное махровое полотенце.
Оно было сложено так идеально, что я заподозрила наличие горничной где-то в дебрях этой квартиры.
«Такая аккуратность в мужчинах вызывает подозрения. Нарцисс или маньяк? – задумалась я. – Боже, но какой же красивый…»
В противоположное ухо мне пробурчал невидимый кот:
– Влюбляться в него не вздумай! Не к добру будет! Но улыбаться ему в ответ надо!
Я мысленно выругалась.
– Тебе все-таки плохо, – взволновался Стас. – Голова закружилась? Вот вода. Скорая будет через пять минут!
– Нет. – Я тяжело вздохнула и попыталась изобразить улыбку. – Видишь ли, тот кот был не просто…
Говорун снова зашипел мне в левое ухо:
– Напрямую про волшебство говорить не вздумай! Болван отправит тебя к полоумным!
Я покосилась влево. Кота видно не было, даже шерстинки в воздухе не летали. Это себя он, что ли предлагал под видом духа Всеведа? Впрочем, может, он и прав.
– Так что кот? – напомнил о себе Стас.
– Э-э… он в центре острова обитает, типа логова у него. Там, где ты меня подстрелил. Сходим вместе завтра?
– С тобой – хоть к дракону, – подмигнул Стас. – К тому же, у меня к «милому животному» есть вопросы.
– Какие?! – встрепенулась я. – Он ска…
– Ну слышит он меня сам! Ну дура! – рявкнул Говорун.
– И дурой меня больше не обзывай! – огрызнулась я.
Стас удивился.
– И в мыслях не было!
– Хорошо, а то знаешь, всякие бывают мужчины… – пыталась выкрутиться я. – В общем, ты со мной сходишь в лес, договорились? В то же время, я ведь работаю…
Альфа-павлин просиял, и с томной поволокой в глазах налил мне в крошечную пиалку чаю.
– Конечно, как скажешь. Может, и пикник там устроим? На случай, если кот не попадется?
– Может, и пикник, – еще раз вздохнула я.
От нового приступа притворства и раздвоения личности меня спасли врачи. Вот у кого действительно судьба – спасать жизни! Шишка моя была признана неопасной, мышцы пришли в норму, но было рекомендовано как следует выспаться. Так что я, не допив чай, спаслась домой. И захлопнув дверь в квартиру перед заботливым Стасом, съехала по ней на пол. Это надо же было так вляпаться!
Обволакивающий харизмой красавец, в которого нельзя влюбляться, – раз. Кот-шантажист с армией нечисти, – два. Муки совести – три.
Вот только чует моя душа, что простой экскурсией к водяницам мы можем не обойтись. Ведь Говорун, похоже, соврет и недорого возьмет. Но что же делать?!
Кажется, мне нужен колдун, или шаман. А, может, и настоящая ведьма, способная всю эту нечисть заговорить!
* * *
Весь день я работала через пень-колоду, переписываясь с мошенниками, эзотериками и чудесниками разного уровня странности. И устала от этого ужасно. Мне предлагали открыть чакры, закрыть чакры, снять порчу, сделать отворот, освободить от гнета подселенных сущностей, провести ритуал один другого страннее, побрызгать весь остров святой водой и изгнать демонов. Только не уточнили куда: туда или оттуда.
Вечер только занялся, когда в мою дверь позвонили. Стас, спортивный и довольный, вооруженный улыбками и рюкзаком, сиял передо мной, как письмо счастья. («…которое если не разошлешь всем родственникам и друзьям, проклянет тебя на тысячу лет горения в адских муках, болезненных болезнях и несчастьях из фильмов ужасов» – напомнила я себе).