Алисандорина Олиссия Дрекмор. Последняя Надежда!
(Olissius-Надежда, язык Богов)
В сырой пещере, словно в склепе, пред своей совестью в ответе,
Лежал дыханье затая, не шевелясь, закрыв глаза.
И Даго знал, что этот склеп, был кровью девственной согрет.
Но смерти здесь закон суровый, стал колыбелью жизни новой!
Как мог вот так он поступить? Лесную нимфу совратить!
Коварно совесть промолчала. Она злодейка, точно знала,
Что так написано в роду, идти по жизни одному.
Все женщины в его постели, должны служить одной лишь цели,
Ему наследников дарить, чтоб род Пампеи возродить!
Он вновь могуч, исполнен сил, сиял сверкая Аэрнил.
Он резко встал и вышел вон, он вновь один таков Закон!
Ходил он долго по Земле, искореняя силы зла!
Но Силой став, равный Богам, вознёсся как то в Небеса!
И пусть ликуют слуги Ада и жителям земли не в мочь.
Есть у людей ещё Надежда, его дитя, родная дочь!
Часть первая
Пролог
Олиссия, Земля (реальное время)
– Мы всё таки добрались! – На выдохе, произнесла я, облокачиваясь спиной на старенький, но ещё крепкий, выцветший и ошелушившейся забор, рядом со слегка проржавевшей калиткой, участка номер шестнадцать, на двенадцатой улице, дачного поселка "Садовод"!
Трое суток мы с моей названной сестрой, добирались сюда окольными путями, по полям и посадкам. Я достала довольно хорошо сохранившийся ключ от амбарного замка. А вот сам замок, за три года невостребованности, выглядел довольно плачевно. Долго не желал поддаваться, но вот всё же раздался щелчок, затем ещё один и препятствие было устранено. Я с натугой, под аккомпанемент зубодробительного скрежета отворила дверь своего нового дома!
– Уууужас!!! – Вздохнула Оксанка. – Хорошо хоть догадались захватить садоводческие перчатки.
Да уж! Картина запустения, точнее заполнения участка сорняком на протяжении трёх лет впечатляла! Сухие лопухи, амброзия, крапива выше моей головы. Хорошо хоть одичавшая малина не распространилась до едва видневшейся из под сухого тростника, тропинки из бетонных квадро блоков, ведущей к довольно большому, для дачного домика, строению, у забора по правой стороне в центре участка. Повезло хоть сейчас середина Апреля, и ещё не просохшая после таяния снега земля, политая недавним дождем, была довольно мягкой и казалось бы нерушимые стволы лопуха с мое запястье, при некотором усилии выкорчеввывались из земли вместе с корнями.
Где то, через полчаса, нам с сестрой, удалось проложить тонель, до крыльца дома, нуждающегося в срочном ремонте. К счастью здесь замок был тщательно запакован полиэтиленом и открылся довольно легко и мы попали на застекленную веранду, видимо по совместительству, выполняющую, когда-то ещё и роль кухни. Прямо напротив находилась ещё одна дверь с врезанным замком, ведущая в основное помещение. Справа от неё у стены стоял старинный, округлый холодильник "Зил". Слева умывальник "Мойдодыр". В дальнем левом углу располагалась четырех комфорточная газовая плита с духовкой. Рядом этажерка для посуды, за которой маскировался под тумбу газовый баллон, пустой. Между балоном и умывальником небольшой столик для готовки и пара задвинутых стульев. Правая сторона была обеденной. Здесь стоял красивый стол, скамеечный уголок встроенный во внешнюю стену веранды, пара табуретов и высокий до потолка пенал, в противоположном углу. Мебель казалась вполне удовлетворительной для использования, а вот "чистота" стекол с большим трудом едва пропускала солнечный свет. Впрочем в основной комнате, довольно большой и просторной, света вообще не было. Все четыре окна по паре у противоположных стен были задрапированы плотной тканью, которую мы принялись обдирать, найденной тут же на подоконнике ржавой стамеской.
Ну что можно сказать? Обои само собой нуждались в скорейшей замене. Сильно пожелтевший потолок, как и на веранде был покрыт когда-то белой краской, можно попытаться отмыть, хотя лучше перекрасить. А вот линолеум на полу,после хорошей чистки ещё послужит.Из мебели здесь был старый трёхдверный платяной шкаф, справа и античный сервант слева. У стены стояли почти вертикально, две решетчатые металлические кровати, грядушки от них пылились рядом. Еще одна дверь, все так же посередине привела в квадратную комнатушку поменьше с двумя окнами, одно в левой стене, другое прямо в задней стене дома. Здесь был старенький комод и кресло кровать. Дверка справа вела в чулан где обнаружился античный сундук, перевернутый летний столик и четыре табурета.
И этому месту предстояло стать нашим убежищем, на неопределенный срок! Я понуро опустила голову!
Глава первая
(Несколькими днями ранее)
Реанимационная палата пригородной клиники
– Доктор мы её теряем!
Раздался противный писк. Линия на мониторе кардиографа распрямилась.
– Дефибриллятор готов? Триста вольт!Разряд! – Юное тело лежащее на кушетке даже не пошевелилось.
– Черт! Что у тебя с прибором?
– Сам не пойму! Прибор исправен! Лично проверял. – Реаниматолог изумлённо, из под маски, посмотрел на контакты в своих руках.
– Повторный удар! Четыреста вольт! Все отошли! Разряд!
Освещение моргнуло.
– Чертовщина какая то! Куда девается ток?Не тело же его поглощает?
– Василий, вентиляция лёгких!
Сам доктор принялся за непрямой массаж сердца.
– Время остановки сердца четыре минуты! – Сообщила сестра.
Евгений Петрович усилил интенсивность массажа.
– На неё ни один препарат не действует, абсолютно, всё перепробовал, по дороге. – Сообщил фельдшер скорой помощи, доставивший девушку из местного сиротского приюта.
– Время остановки сердца семь минут. Похоже всё!
Евгений Петрович досадливо сплюнул не снимая маски. Отошёл от стола, сдёрнул маску и снимая перчатки констатировал.
– Время смерти двадцать три часа, сорок три минуты. – Все понуро опустили головы и вслед за дежурным врачём покинули палату, отключив приборы.
* * * * *
Та же палата семнадцать минут спустя.
Олиссия
Я открыла глаза и безучастно всматривалась в нависающие надо мной плафоны прожекторов, окутанных фосфорофицирующим светом.
– "Странно!" – Пришла в голову, первая неадекватная мысль. – "Света нет, ни единого источника, почему я вижу все так четко?" – Второй мыслю было, – "а кто, Я?"
Ничего не помню! Что я здесь делаю? Где, здесь? И все же главное, – "кто я?"
Только имя! Оно как клеймо вырезано в памяти. Нет я помню всё, что не связанно со мной! Какой сейчас год. Кто призидент. Осознаю, что я в больничке, только там такие штуки над головой вешают. Вот только ни единой ниточки к собственной личности. Не одного знакомого лица в памяти. Что же всё таки произошло?
Яркий свет сбоку. Ага открылась дверь. Включился свет поярче, я почему-то даже не зажмурилась. Каким-то боковым зрением отметила, что в палату въезжает перевозная кушетка. За ней появился высокий парень, дальше кажется ещё один.
– Доктор! – Услышала я надрывный голос водителя кушетки. "Ну и чего так орать?" – Труп ожил!… Ну то есть пациентка очнулась! – Неслось уже по коридору. Даже каталку забыл. Я услышала хлопанье дверей и топот ног. В палате стало тесно. Меня явно решили добить, покрайней мере, тормошили изрядно, в правый глаз ударил луч фонарика. Голосов я разобрать не смогла из-за их обилия. Услышала мерное попискивание. Видимо кто-то включил кардиограф.
Наконец сумасшествие прекратилось и я смогла разобрать:
– Давление в норме! Пульс учащен!
– Неудивительно, – раздался строгий голос, – развели тут кавардак. Все лишние освободили помещение!
Так бы и сразу! Я попыталась встать, но меня удержали.
– Лежи, лежи. Теперь слава Господу, ещё находишся! – Раздался тот же голос, но уже более спокойно. – А пока тебе, рано вставать. – Над моей головой показалась рука с торчащими буквой "V" двумя пальцами. – Сколько пальцев видишь?
– Пять! Только два у вас почему-то не сгибаются. Вас из-за этого положили в больницу? Но у меня то всё сгибается! Можно я наконец-то встану?
Я оттолкнула удерживающую меня руку и наконец то села, отодрав от себя все "присоски". Услышала ровный писк прибора, который тут же отключил, почему-то ухахатывающийся санитар. "Смешливый какой!"
Доктор похоже начал приходить в себя, но к моему счастью профессиональная этика не позволила ему придушить меня, ну по крайней мере сразу:
– Как,,, вы,,, себя,,, чувствуете?-Спросил он с расстановкой, после того как медленно досчитал до десяти.
У доктора тоже есть чувство юмора? И как я по его мнению должна ответить на этот вопрос, если учесть, что я совершенно не помню, как чувствовала себя до того, как очутилась здесь?
– "Так: если отвечу, "судя по всему лучше чем вы!", думаю мне может стать значительно хуже! Он и так еле сдерживается! Скажу, "как воставшая из могилы!", хуже может стать ему, а кто меня лечить будет? – Решила не доводить до инсульта бедняжку, поэтому, мило улыбнувшись ответила просто:
– Как заново рождённая! – А что? Память светла, как чистый лист, можно писать новую историю. Самое главное, что меня это совершенно не волновало! На подсознательном уровне я ощущала, что не желаю возвращаться к прошлому.
– "Меня там ни кто не ждёт!" – Едва эта мысль сформировалась в моем сознании, как грудь пронзила острая боль, в районе солнечного сплетения.
Я машинально прижала руку к очагу боли и нащупала под больничным халатом круглый предмет. Потянув за цепочку на шее, извлекла на свет кулончик размером с двух рублевую монету. С одной стороны на нем была изображена голова аиста крупным планом и четыре незнакомых мне символа, может буквы на незнакомом языке? На другой стороне была изображена та же птица, но уже в полете с характерным свертком в клюве. Я любовно погладила её и поместила на место, боль прекратилась. Смутные воспоминания пронеслись в голове, но так и не сложились в четкий образ.
– Вы помните, кто вы и что с вами случилось? – Продолжил допрос.
– Ни того, ни другого. Только имя. Меня зовут Олиссия! Больше ничего!
– Необычный случай, но это уже не в моей компетенции. Сейчас возьму кровь на анализ и тебя отвезут в палату!
– Вы уже чуть не отвезли меня в морг! – Несдержалась я, твердо вставая на ноги.
* * * * *
Утром меня разбудил, негромкий стук в дверь и в палату вошёл, незнакомый мужчина, с большим пузом.
– Меня зовут Григорий Константинович, я главный врач сего учреждения. – Представился он густым, но мягким басом.
– Евгений Петрович передал ваше дело мне лично.
– Спасибо хоть не тело! – Вырвалось у меня с ехидством.
– Хм. Ситуация и впрямь незаурядная. Как вы себя чувствуете сейчас? Ни на что не жалуетесь?
– Ещё как жалуюсь! На отсутствие кофе, например!
– Ну да. Меня предупредили, на счёт вашей, некой эксцентричности! Ну может, что-то вспомнили? Или сны?
– Ну да, я видела какой-то сон. Но мне это ничего не даёт. Даже кофе! – Не знаю, но почему-то любовь к этому напитку никуда не делась.
– Расскажете об этом моей коллеге Светлане Геннадьевне, она специалист в этой области!От себя могу добавить, что физически вы абсолютно здоровы! Все анализы в норме! Ни каких отклонений! Действительно странный случай. – Буркнул он себе под нос, вставая и делая приглашающий жест.
– Мне надо хотя бы умыться! – Возмутилась я.
– Да, да! Простите! – Растерянно отозвался он. – Я пойду предупрежу доктора! В коридоре сестра, она вас проводит!
* * * * *
"Психотерапевт." – Прочла я табличку на двери, чего и стоило ожидать.
Сестра, что привела меня к мозгошмыгу, постучалась и не дожидаясь ответа, засунула голову в проем двери.
– Светлана Геннадьевна, к вам пациент!
– Пусть заходит! – Услышала я приятный женский голос.
Дверь открыли шире, пропуская меня и закрыли за спиной. Кабинет как кабинет. Стол, стул, шкафы с папками, кушетка и пара тумб.
За центральным столом сидела худенькая блондинка лет тридцати пяти. На кушетке слева сидел Георгий Константинович, заметив мое внимание он почему-то встал:
– Я бы хотел поприсутствовать на вашей беседе, – обратился он ко мне. – Но если это будет смущать тебя, могу удалится!
– Оставайтесь если хотите! У меня видите ли секретов нет, как впрочем и не секретов тоже. Так, что мне особой разницы нет кому ничего не рассказывать! – Как-то на удивление жизнерадостно произнесла я.
– Смотрю вы оптимистка по жизни Олиссия Дмитриевна! – Улыбнулась хозяйка кабинета. Затем встала зашла в закуток за шкафами, что-то зашуршало и мы снова услышали её голос. – А вы Георгий Константинович, будите пить с нами кофе? Или как?
Видимо ей уже донесли об утреннем инцеденте.
– Нет, нет! Спасибо! Я уже завтракал!
Светлана Геннадьевна вышла, неся две чашки. Кофе пах чудесно, молотый! Как я люблю, наверно!?! Дождавшись моего первого глотка, докторша начала, под шумок, пока я находилась в эйфории:
– Итак! Что ты можешь сказать о себе?
– Спасибо! Уже была в уборной! Я определенно женщина!
Почему-то глав врач отвернулся изображая приступ кашля.
– Видите ли Олесенька, – попыталась сохранить хладнокровие Светлана Геннадьевна. – Вы ведёте себя крайне неадекватно! Вернее наоборот слишком адекватно, что в вашем случае не естественно!
– Вы уж определитесь! – Не знаю, что со мной, но меня всё сильнее тянуло к веселью. Мне кажется, ещё никогда я не чувствовала такой лёгкости.
– Обычно люди теряя память; паникуют, истерят, вподают в депрессию. Задают кучу вопросов; где я?, кто Я?
– С чего начать? – Как то особо воодушевленно спросила я.
– Чего начать? – Потеряла нить речи шизоправка.
– Ну сразу впадать в депрессию или сперва поистерить немного? – На кушетке уже откровенно ржали. А я держала умную гримассу. – А вопросы к чему? Сами ведь всё расскажете!
У Светланы Генадьевны кажется вспотели очки, которые она судя по всему носила для солидности, так как протерев отложила в сторону.
– Тебе безразлично твоё прошлое? – Перешла она к конкретике.
– Я потеряла память, а не эмоции! Думаю если бы в моем, "вчера", был бы хоть один островок за который стоило бы цепляться, я вела бы себя иначе! – Меня снова пронзила острая боль в груди, я машинально сжала кулон прямо через одежду.
Светлана Геннадьевна взяла папку со стола, раскрыла, нахмурилась, посмотрела на меня, затем снова в документ:
– Странно, что-то меня смущает!?! – Пробормотала она себе под нос:
– Сейчас я зачитаю краткую информацию о тебе.
Я сделала внимательную мину.
– Олиссия Дмитриевна Белова. Родилась, первого Апреля 2002 года. – Психиатричка выжидающе посмотрела на меня, я безразлично пожала плечами. – Воспитанница сиротского приюта номер четыре.
– Чего-то подобного я и ожидала. – Усмехаюсь. – Никакой привязки! – Грудь снова кольнуло.
– Мы получили ваше досье из пансионата. Давайте пройдемся по фактам. Первого Апреля 2003 года, к воротам приюта была подброшена корзина с маленькой девочкой. По уровню развития около одного года. Дорогая корзина, дорогой конверт для ребенка. Ни записки, ни каких либо иных атрибутов, кроме двух идентичных кулонов с изображением аиста висящих на одной золотой цепочке. Тогдашняя директриса Валентина Игнатьевна, приняла ребенка, дав имя Снежана из за крупных хлопьев снега кружащих над её переносной колыбелькой несмотря на Апрель. Отчество ей досталось от охранника первым нашедшего малышку. Фамилия Белова ей идеально подходила из-за невероятного платинового цвета волос. Девочка неестественно быстро развивалась, обойдя, ползунковый период, сразу уверенно и крепко встав на ноги. Через месяц произнесла свое первое слово, "Олиссия", с тех пор ни на одно иное имя не отзывалась. Пришлось изменить метрик. Ни с кем из сверстников не общалась. В общих забавах не участвовала, но развивалась быстрее иных детей. В три года впервые проявила характер, встав на защиту своей одногрупници, над которой потешались девочки из старших групп. В следствии чего двоим, девочкам пришлось обратится к врачу. Когда обидчицы убежали, подошла к плачущей девочке. Сняла со своей шее цепочку с медальонами, отделила один из них и протянула малышке, со словами, "сестры на век!" Заметившая последний эпизод Валентина Игнатьевна, сняла с шеи собственную серебряную цепочку и отдала Малевиной Оксане Игнатьевне, собственно пострадавшей девочке. С тех пор Олиссия и Оксана стали неразлучны! Их обходили все стороной. Однако Олиссия с каждым годом все больше уединялась, её всё больше притягивала природа!
Все свое свободное время она проводила в парке, на территории пансионата, куда не забредали иные дети пансионата. Потом у неё стремительно развился дар к изобразительному искусству. Однажды на уроке рисования она вместо предложенной вазы с цветами написала портрет преподавательницы, да так искусно, что мгновенно стала её любимицей. С тех пор девочка имела все для реализации своего искусного дара. В её укромном уголке в парке имелось, всё; краски, мальберт, ватманы. В семь лет девочек расселили в комнаты по двое Разумеется соседкой Олиссии стала Оксана. В шестнадцать девочкам разрешалось выходить за периметр, без сопровождения. Оксана активно этим пользовалась, подрабатывая в летнем кафе. Олиссия же наоборот замкнулась ещё сильнее, проводя все больше времени в своем природном уголке, иногда даже ночи!
Светлана Геннадьевна закончила читать мою биографию, внимательно посмотрев на меня. Убедившись, что её речь не произвела на меня ни какого впечатления, открыла другую папку. Вглядевшись, посмотрела на меня как на картинку "найди десять отличий." Снова задумчиво хмыкнула и начала читать:
– Медицинская карта, Беловой Олиссии Дмитриевны, рождённой первого Апреля две тысячи второго года. Группа крови вторая. Резус фактор положительный. Среднее давление в норме. Физических отклонений нет.
Психолог закрыла папку и задумчиво посмотрела на глав врача:
– Ни единой записи, кроме общественных процедур, массовой вакцинации. Ни единого обращения даже с ОРЗ. И при этом её находят без сознания на "любимом" месте.
Однако Григорий Константинович был сильно озадачен чем-то иным:
– Какая вы сказали у неё группа крови?
– Вторая положительная! – Растерянно ответила женщина.
Главврач протянул ей бланк. Изучив его Светлана Геннадьевна побледнела. Затем повторно открыла первую из своих папок и вновь изучающе вгляделась в неё.
– Олеся, – осторожно начала она, – какого цвета у тебя глаза?
– Понятия не имею! – Моя непринуждённая улыбка ввела докторшу в ступор.
– Олеся, сейчас они у тебя пронзительного, насыщенного синего цвета. А на снимке в твоём паспорте всего полугодовалой давности они ярко изумрудные!
– Я не пользуюсь линзами! – Почему-то, меня это не задело.
– Хорошо! – Явно успокаивающе для самой себя продолжила мозгоправка. – У тебя в карте указана, вторая группа крови. А согласно данным из нашей лаборатории у тебя третья отрицательная!
– Может стоит поменять лабораторию? – Нескрывая сарказма выдала я. – Эти меня вон вообще едва в морозилке не заперли!
Докторша посмотрела на своё непосредственное начальство с вопросом.
– Клиническая смерть свыше десяти минут. Ребята боролись до последнего. – Немного виновато развел руками последний.
– Так,,, надо успокоится! – Светлана Генадьевна принялась тереть виски.
– Может вам доктору показаться! – С самым серьезным видом осведомилась я. – Окулисту!А то у вас глаз дёргается!
– Какого цвета глаза были у пациентки когда её доставили? – Медленно выделяя каждое слово, спросила хозяйка кабинета у главврача. Пока он смеялся, пришлось отвечать самой:
– Закрытого!
От немедленной расправы меня спас наконец то собравшийся с силами доктор:
– Пациентку доставили без сознания, но можно попробовать уточнить у фельдшера.
– Вобщем так возьмите у девочки ещё кровь, для повторного анализа, – начала распоряжаться Светлана Геннадьевна, – а её я забираю!
– Что значит забираю? – Аж закашлялся Григорий Константинович.
– Мы едем в её пансионат. Привычная обстановка. Знакомые люди. Стандартная практика. Заодно выясню, та ли это девочка вообще!
– Светлана Генадьевна, – вкрадчиво начал главврач. – Я конечно не возражаю против вашей поездки. Физически девушка совершенно здорова, но по факту она должна оставаться под наблюдением ещё хотя бы неделю. Больница несёт за неё ответственность.
– Я беру девушку на полный контроль, под собственную ответственность!
– Но окончательный билютень о выписке могу подписать только я. После того как буду абсолютно уверен, что с пациенткой больше не случатся непредвиденные обстоятельства. Вобщем если хотите пишите расписку, до завтра. В десять у неё плановый осмотр.
– Уверена с этим проблем не возникнет.
* * * * *
К обеду мы уже подъехали к стенам приюта. Я была в темных солнцезащитных очках, но казалось меня узнают все, даже в них, почему-то стремясь изменить маршрут, свернув с моего пути. У меня же, при виде места, где я предположительно провела семнадцать лет своей жизни, не возникло даже чувства дежавю!
Мы поднялись по ступеням главного административного корпуса на третий этаж. Где находился кабинет директора. Валентины Ивановны Кравчук, судя по табличке.
– Входите! – Услышали мы после короткого стука. Мы вошли и Светлана Геннадьевна выдвинула меня вперёд.
– Олеся, девочка, ты в порядке? Мы все так за тебя волновались!
– "Лукавит, но лишь отчасти!".
Я почему-то явно ощущаю её эмоции. Она несомненно реально волновалась! Одна!Остальные, явно поют благословенные оды в ближайших барах!
– Валентина Ивановна, то есть вы уверены что перед вами именно Олиссия?
Директриса недоуменно посмотрела на Светлану Генадьевну!
– Олеся, сними пожалуйста очки! – Спокойно парировала та.
Я послушалась и посмотрела на директрису!
– Что с твоими глазами? – Изумилась глава данного учреждения.
– Видите ли, уважаемая, – взялась отвечать за меня психотерапевт. – Физиологически Олеся в полном порядке, но к сожалению, полностью лишилась личностной памяти. Мы даже не можем объяснить факт изменения цвета её глаз и группы крови!
– Группы крови? – Директрисса была окончательно сбита с толку.
– Ну, да! Нам необходимо засвидетельствовать, та ли это девушка, вообще!
– Снимите отпечатки пальцев! – Усмехнулась, хозяйка кабинета. – Хотя у меня сомнений нет, её мимика неподражаема!
– У нас не было такой возможности, да и не хотелось бы привлекать лишнее внимание!
Валентина Ивановна, улыбнулась и подошла к громоздкому шкафу у стены.
Внутри оказался широкий стол на котором стоял, большой манитор и необычная система заменяющая клавиатуру.
– Думаю вы и сами понимаете, что в подобном заведении, не вся молодежь,,, гммм,,, благовоспитанная! Случаются проникновения и в личные комнаты преподавателей! Мы конечно наказываем воришек, но сами понимаете, "сор из избы". Стараемся не вмешивать полицию! Посему отпечатки пальцев, абсолютно всех воспитанников внесены в личную картотеку и достаточно приложить хотя бы один палец, что бы выявить личность! Сейчас активирую программу. Олесенька, подойди пожалуйста!
Я безропотно подошла и приложила ладонь в указанное место.
Через пару секунд на экране высветилось моя фотография и личностные данные сбоку.
Светлана Геннадьевна выдохнула;
– Ну слава Господу, одной проблемой меньше. Теперь бы устроить её встречу с преподавателями, особенно с теми у кого с ней были разногласия. Сильные эмоции могут дать толчок.
– Как знаете! – Ответила директриса. – Только боюсь эффект будет обратным! Олиссия явно вызовет у всех, хмм,,, сильные эмоции, ну кроме Ирины Павловны, а вот вызвать эмоции у Лесеньки сможет разве, что её подруга Оксана, ну и её "Живой уголок"!Оксана сейчас поехала в город забивать для них комнаты в общаге, что бы были рядом, летом ведь выпуск!
– А что за "живой уголок?"
– Идемте! – Коротко бросила директриса.
Мы вышли из административного корпуса, прошли до поворота, свернули и пройдя через аккуратную, едва начавшую зеленеть лужайку, вошли в парк. Деревья ещё стояли голые. Пройдя почти насквозь, так что сквозь стволы деревьев была видна ограда мы остановились.
Грудь сжало тисками, волна тоски и нежности. Я бросилась к трем каштанам посреди этого закутка. Обнимала их и плакала, словно не была здесь целую вечность. Когда первый всплеск эмоций спал, я подошла к одному из самых старых деревьев этого парка. Старинной осине о пяти стволах с огромными выпирающими из земли корнями и запустила руку в мой тайник между ними. Извлекла мой старенький, потрёпанный тубус, открыла и достала туго свёрнутые листы. Мои рисунки! Села на едва показавшуюся траву и принялась их рассматривать, каким-то новым зрением. Краем глаз видя, что обе мои сопровождающие так же разглядывают их, из-за моей спины. Большинство рисунков безусловно связанны с этим местом. Окружающий пейзаж был изображён с разных ракурсов, в разное время года. Но несколько рисунков прорисованных до фотографической четкости, изображают довольно простой сюжет, но крайне странный для воспитанници пансионата, никогда не покидающей его стен.
На них был изображён дом. С разных ракурсов, но всегда как бы под углом. Будто бы я видела его сверху паря над забором. Собственно так оно и было. Эти картины отображение моих снов! Довольно большой, но без излишеств дом с пристройкой. Прямо под открытым небом между домом и пристройкой установлен длинный массивный стол в тени большой раскидистой вишни. За столом всегда сидит пожилой мужчина. В его руках неизменно зажат стакан с мутной жидкостью. Иногда он один. Иногда с ним рядом стою,,, я! На столе всегда рыба, во всех её вариантах закуски. Во сне я часто видела себя, но как бы со стороны. Вроде и не я вовсе!
– Кто этот мужчина? – Поинтересовалась Светлана Геннадьевна.
– Дедушка! – Просто ответила я. Без пояснений. Убирая свое "богатство" обратно, пытаясь скрыть выступившие слезы. Я забросила тубус за спину и пошла обратно. Но ещё не дойдя до корпуса услышала голос директрисы:
– Оксана вернулась, как удачно!
Я заметила впереди эффектную девушку, которая заметив директоршу приветливо кивнула ей, но увидев меня бросилась к нам повиснув у меня на шее:
– Сестренка, наконец-то! Я все нервы измотала! Как ты?
– У Олеси временная амнезия. – Пояснила Валентина Ивановна.
– Какая нафиг амнезия? Олесенька это же я!Оксана! – И видя мою растерянность, полезла за пазуху, что бы достать такой же амулет как у меня. – Помнишь? "Сестры на век!"
Я тут же достала свой ставший нестерпимо горячим.Слезы полились сами собой. Больше не сдерживаясь я обняла, самого дорогого человека для меня, на всем белом свете!Воспоминания нахлынули бурным потоком, но все они были связаны исключительно с Оксаной. Наши шалости, наши откровенности с подругой. Хотя не с подругой, сестрой!
Но на этом все! Я не вспомнила ни приют ни преподавателей. Но главное меня это не волновало! Все, что имело для меня ценность я уже вспомнила!
– Нам надо возвращаться! – Попыталась увести меня психиаторша.
– Зачем мне в больницу? – Удивилась я. – У меня своя комната!
– Так то оно так, но тебе назначен курс реабилитации! Мы несём ответственность за тебя. Что если обморок повторится?
– Обещаю не отходить от неё ни на шаг! – Бодро заявила Оксана.
– Ладно оставайся, но завтра до десяти, должна быть в моем кабинете!
– Мы приедем вместе! – Заверила сестрёнка.
К счастью Оксана меня понимала и не стала допрашивать сегодня, видя как я устала, дав мне немного поспать!
Побег
Ночью меня разбудил стук, кто-то вошёл и тут же закрыл за собой дверь в полной тишине.
– Кто здесь? – Совершенно спокойным голосом спросила я. С того момента как я очнулась начала замечать за собой необычные способности. Например я могу улавливать эмоциональный фон исходящий от живых существ, будь то собака или человек. Вот и сейчас я совершенно не чувствовала угрозы!Вошедший, кем бы он ни был, был взволнован. Мой голос разбудил Оксану, она поднялась, что бы включить свет.
– Не надо света услышала я тихое шептание Светланы Генадьевны.
– Вы? Здесь? Зачем? – Непонимающе спросила я.
– Предостеречь и помочь!
– Да у нас итак вроде бы всё в порядке! -Вмешалась сестрёнка.
–Когда я вернулась в больницу, то сразу же направилась в кабинет Григория Константиновича, предупредить о тебе. Секретаря уже небыло, за дверью кто-то громко разговаривал на повышенных тонах. Я прислушалась и поняла, что это хозяин кабинета говорит по телефону и вдруг в разговоре прозвучало твое имя! Я аккуратно подняла трубку параллельного телефона и услышала ТАКОЕ! – Она выдержала паузу собираясь с мыслями. – В общем этот индюк, переправил всю информацию о твоём феномене, вместе со свежими образцами твоей крови в какую то частную научно – исследовательскую лабораторию. Шутка ли самопроизвольная смена группы крови и резус фактора, да и ещё кардинальная смена цвета глаз! Те что-то там нашли и связались с Москвой!Оттуда пришел приказ немедленно доставить тебя туда, для исследования, тайно! И я услышала имя от которого кровь стынет в жилах! Среди, учёных давно ходят слухи, что этот человек, что-то вроде поставщика редкого генетического материала, группе за глаза называемой "сумасшедшими учёными фанатиками", тайно проводящими незаконные опыты над особенными людьми. Понимаешь, ЧТО это значит!
– Нам надо немедленно бежать! – Засуетилась Оксана.
– МНЕ, надо бежать! Не порти себе жизнь сестрёнка.
Мне отвесили подзатыльник:
– "Навсегда вместе! Ты забыла!
– Я тут собрала кое какие припасы. Вот деньги. Не очень много, но на первое время хватит. Здесь ключи и адрес моей старой дачи, правда до неё четыреста километров. Но это даже лучше. Я смогу вас вывезти за город, дальше сами, мне нельзя светится. Про дачу не знает никто, даже мой муж. Досталась от бабушки. Хотела продать потом пожалела. Память всё таки. Я там все детство провела. Правда там уже ни кто не живёт три года, ну да вы девушки сильные справитесьВот дачная книга я сама позвоню в обслуживающую контору, оплачу все задолжности и ещё на год вперёд. Сообщу о вашем вселении. Связь поддерживать не будем, риск!
– Светлана Генадьевна, вам зачем это? – Невыдержав я расплакалась.
– Ну должна же я сделать хоть что-то хорошее в этой жизни. – Я не могла видеть, но почувствовала улыбку на её лице. От неё исходила волна искренности и позитива, поэтому я больше не колебалась.
* * * * *
Мы остановились на просёлочной дороге недалеко от города:
– Ну все девочки,дальше я ехать не могу. – Докторша вышла из машины и открыла багажник. Оттуда она извлекла и передала нам два теплых свитера и простые полиэтиленовые накидки от дождя:
– Какое-то время двигайтесь пешком держитесь леса. Избегайте поселков. Потом на какой-нибудь сельской дороге поймайте любой междугородний рейсовик. Вобщем разберётесь. Прощайте девочки. Желаю удачи!
Мы дружно поблагодарили нашу благодетельницу и отправились "в новую жизнь!"
Глава вторая
Дачный поселок "Садовод"
(Реальное время пятнадцатое Апреля)
Я пощелкала выключателем. Света само собой не было. Решила осмотреть участок и ловко взабралась на крышу. Ну что же, работы на месяц точно хватит, будет чем заняться. Настоящий бурилом из сухого кустарника, а вот некоторые деревья ещё можно спасти и облагородить. Три яблони по центру участка, две вишинки у лицевого забора. Абрикос и слива по бокам и огромная груша у сараев в дальнем углу. За домом бурно разрослась одичавшая малина. Соседний участок, выходящий видимо на четырнадцатую улицу не имел ни строений ни деревьев и тоже был заброшен. Но раньше там что-то выращивали, почва была когда-то удобрена. А вот два крайних участка через один от нас по этой улице и соседний с ним по четырнадцатой вообще никогда не трогали. Там была одна глина, даже сорняк не рос, только чахлые репеи. Меня удивило то, что между нашим участком и тем, что соприкасался с ним задней стенкой не было забора. Утыканные ржавыми гвоздями столбики опоры были, а досок нет. Даже старых и сгнивших. Надо уточнить у сторожа, всё равно сейчас надо идти к нему. Договорится о подключении света и узнать где здесь газ берут, так соскучились по нормальной пище.
Оставив Оксану хоть как нибудь прибраться в доме, пошла по улице вниз к главному дачному тракту. На самом крайнем участке под номером 12 – 1 увидела пожилую женщину стоявшую у большой раскидистой яблони в центре и досадливо покачивающей головой. Судя по большому двухэтажному дому, кирпичному гаражу для машины, кучи всяких электро приборов вовсе не обязательных на даче и развешеному на верёвке белью, участок явно используется как постоянное место жительства. Я окликнула женщину. Мне указали на калитку, приглашая войти.
– Извините я тут недавно. – Начала я подойдя к ней. – Только-только приехали с сестрой, мне бы смотрителя найти. Не подскажите где он живёт?
– Конечно подскажу, да тут и недалече уже. А ты вообще чьих то будешь? Меня вот все тетей Марусей кличут. Даже те кому годков поболе будет. – Милая старушка добродушно разулыбалась.
– Да мы с сестрой двоюродные племянницы Лариной Светланы Генадьевны, проживаем на шестнадцатом участке по этой улице.
– Ага, Светки то, внучки Марфы Денисовны, земля ей пухом. Помню, помню её правда девочкой совсем. Решили облагородить её участок? Ох и намаетесь! Так вы наездом или поживете?
– Ну на лето точно, а там наверно учится пойдем мы ещё не решили куда. Меня кстати Олесей зовут, а сестрёнку Оксана. Мы с ней двоюродные кузины.
– Олесенька, – лицо тети Маруси вдруг стало серьезным. – Тут видишь какая аказия стряслась…
Она указала на яблоньку, одна из крупных ветвей которой, была сломана высоко над землёй.
– Жалко деревце! Знаешь какие на нем яблочки растут. Надо хотя бы спилить аккуратно, да вот беда сын в командировке. Не самой же лезть. Может поможешь?
– Зачем же сразу пилить? – Я укоризненно посмотрела на новую знакомую. Я чувствовала боль дерева. – Нужна подпорка метра четыре или пять. Две плоских жерди и перевязочный материал.
Тетя Маруся посмотрела на меня с сомнением и скрытой надеждой:
– Доски за домом, а бинты сейчас принесу.
– Несите пока бинты и малые жерди, а я пока доску подберу.
Наконец я приступила к "операции". При помощи доски аккуратно приподняла и зафиксировала сломанную ветвь в прежнем положении. Сама взяла бинты и жерди ловко вскарабкавшись на дерево. Одна дощечка удобно разместилась сверху, с той что должна крепится снизу было сложнее, но я исхитрилась придерживать её коленом пока не зафиксировала один край. Дальше дело пошло быстрее. Как только я закончила почувствовала как что-то эфимерное неосязаемое перетекает с моих рук прямо в дерево издавая лёгкое салатовое свечение. Необычное ощущение. Я и не предполагала, что способна на такое, но сейчас явственно ощущала как под моим "гипсом" из материнского ствола в сломанную "конечность", потекли питательные соки.
Когда я спустилась заметила что тетя Маруся смотрит на меня как-то иначе. Неужели она тоже заметила странность?
– У тебя дар от Господа, девочка. Природа тебя любит!
– Я её тоже! Ну так вы мне поможете? – Вспомнила я цель своего визита.
– Смотрителя нашего Иванычем кличут. Ну если не сподручно, зови дядей Петей. Он не любит когда его Петром Ивановичем называют. Мужик он добрый, хороший, только пьет много. Ты вот что. – Она поманила меня за собой скрывшись в доме. Я подошла к крыльцу. Соседка вернулась быстро держа в руках баклажку из под "coca cola", на литр с четвертью.
– Вот держи! Его любимая. У него как денег нет бежит дурила к Нельке в магазин за "паленькой", а как разбогатеет всегда у меня берет. Ты ему отдай он тебе всем чем сможет поможет. Живет он у пруда впритык к водокачке. Вон видишь пустырь между седьмой и девятой улицей, там тропинка подиогонали, так срезать можно. В любом случае не ошибешся.
Я поблагодарила добродушную женщину и пошла в указанном направлении. Идти было действительно недалеко и вскоре я вышла к пустырю возле пруда. Сразу же увидив водокачку и пристроенный к ней забор. Дом оказался в самом центре участка. Собак почему-то не было и я подойдя к дому постучала в дверь. Мне открыл пожилой, но крепкий мужчина лет шестидесяти пяти. Гладко выбритый. Седой но без признаков лысины. Ну никак его образ не вязался с "любителем выпить". Бодрый, опрятно одетый. Ни каких, красных глаз и тем более перегара.
– Простите! Петр Иванович это вы? – Позновато вспомнила слова тети Маруси.
Мужчина насупился:
– С утра я был! А в чем собственно дело?
– Ой дядя Петя вы не представляете как я рада, что застала вас дома! – Быстро исправилась я.
Мужчина сразу оттаял, вышел из дома и уселся на скамейку стоявшую здесь же возле стены:
– Ну выкладывай чего у тебя там стряслось, такого важного?
– Видите ли, мы с кузиной только сегодня приехали на дачу к нашей тёте, Лариной Светлане Геннадьевне, на участок 12 – 16. Она ей от бабушки досталась, Марфы Денисовны. Вот документ. – Я протянула ему дачную книгу.
– Помню Марфу. Хорошая была женщина. Поболтать любила!
– Тетя обещала все оплатить и ещё за год вперёд. Вы ведь можете как то проверить прямо сейчас?
– Конечно могу! – Он зашёл в дом и вскоре вернулся держа в руке старенький кнопочный "Nokia". Набрал номер, поздоровался, назвал номер участка и фамилию владельца, выслушал ответ, поблагодарил оператора и сбросил вызов:
– Всё в порядке, деньги перечислены. Можете жить в свое удовольствие! Только как же вы там жить то будете, – вдруг спохватился он, – там же бурьян, топор ломит. Да там кстати не один участок. Марфа незадолго до болезни соседний прикупила. Хозяева срочно в другой город переезжали за бесценок отдали. Они им и не занимались, картошкой и чесноком засаживали и только.
– Да вы не переживайте, мы с сестрой работящие. Нам бы свет подключить ну и с газом разобратся. И это вот, – я замялась. Неудобно было жуть, но все же достала баклагу и поставила на лавку.
Петр Иванович, открыл понюхал, передернулся, закрыл и отставил не отхлебнув:
– Вижу ты во всеоружии, – усмехнулся он. – Только видишь ли какая беда, прехватило меня что-то, уже месяц в завязке. Мы вот что сделаем. Ты это забери. – Он протянул мне назад самогон. – Тут у меня неподалеку в заброшенном доме, два бомжа живут, приютил из-за девочки. Дочки одного из них. Ребята крепкие, работы не боятся, коли голова не болит. Я с ними переговорю, думаю согласятся вам помочь. Денег не давай. Накорми, особенно малышку. Мужикам отдашь выпивку. Только сразу все не давай. Налижутся на старые дрожжи. Что там ещё? Ах да, свет сейчас поедем, я вам подключу.
Он встал и направился к старому покосившемуся гаражу. Отпер амбарный замок и через какое-то время выгнал от туда с невероятным шумом, грохотом и скрежетом, старенький проржавевший москвиченок. Снова зашёл в гараж и вынес газовый баллон судя по звукам полный наполовину. Указал мне на жёлтую трубу идущую в дом:
– Мне газ провели! Теперь без надобности. – Прохрипел он натужно, укладывая балон на заднее сидение. На первое время хватит. Сюда каждое третье число месяца привозят газ, отдаешь балон и платишь только за содержимое. Можно заказать в любое время, но там доставка, время. Вобщем переплата в трое. – Задумался. Щелкнул себя по лбу и пошел к другому сараю. Вернулся с обогревателем "гармошкой".
– У меня теперь АГВ. цивилизация, мать её, а вам пригодится. Ночи ещё холодные.
Я даже опешила от такой заботы, но его эмоции не врут. Он всё делал искренне от души. И даже радовался этому.
– Вот я старый дурак! А воду то вы где сегодня брать будете? Там рядом в посадке есть родник, ну да вы то с дороги. Он поставил в багажник две алюминиевые фляги, принес шланг и наполнил их водой из колодца. Потом добавил ещё две пластмассовые канистры:
– Ведрами там носить не удобно, через лесопосадку, так сподручнее будет. Так вроде главное все взяли! – Он направился к узкой двери, ведущей в погреб и вернулся оттуда с тремя банками варенья. Трех литровой видимо из абрикос, двушкой из моей любимой вишни и литровой из малины.
– Это вот, – он указал на меньшую банку, – любимое лакомство Ангелины! Увидишь её завтра, чудесная малышка!
Поставив банки на пол пассажирского сидения, удалился принеся буханку хлеба:
– В магазине сейчас хлеба не будет.
Увы он прав. Напротив дачной остановки действительно есть магазин-вагон, но там особо не пошикуешь. Купили с Оксаной последние пять банок тушёнки, четыре с килькой в томате и ещё две каких то рыбных, из круп только пшено да перловка, правда досталось две пачки макарон. Ну и несколько плиток шоколада. Хорошо хоть самое необходимое было; мыло, паста для мытья посуды, треалон, соль, сахар и то рафинированный, чай и самое для меня главное кофе, молотый, ну и масло нашлось.
– Хлеб привозят по утрам в Понедельник, Среду и Субботу. Водитель мой друг, мне завозит лично. Как раз завтра завоз могу взять и на вас сколько надо.
– Спасибо! – Обрадовалась я. – Нам с Оксаной буханки на день думаю хватит. – Покосилась на машину, где лежало варенье. – И по батону. Но если будут гости надо бы побольше. Вобщем думаю саек пять до Среды хватит и батонов столько же. – Я полезла за кошельком и отсчитала деньги. Мы сели в машину и на "радость" барабанным перепонкам, всех встречных поехали в "светлое будущее". В смысле,свет подключать!
Глава третья
Шестнадцатое Апреля, Понедельник
Благодаря почти отцовской заботе дяди Пети, ночь мы провели в тепле, постелив найденные в доме и предварительно выбитые Оксаной в мое отсутствие матрасы, прямо на полу. Кровати мы собирать не стали, надо сперва пол до ума довести. По счастью сегодня поливочный день. Позавтракав, остатками ужина, макаронами с тушёнкой, попивая крепкий кофе, ждали смотрителя с известиями о работниках. Обещал заехать после утреннего обхода.
Шум его развалюхи услышали за несколько улиц до нас. Выходить не стали, знали сам войдёт. Он и зашёл с двумя пакетами. В одном оказалась живая рыба. Кажется карасики в полторы моих ладошки, в другом прошлогодняя но хорошо сохранившаяся картошка.
– Дядя Петя! Ну зачем вы… – Мне было ужасно неловко.
– Вам людей кормить надо. – Перебил он мои возрожения. – Денег небось кот наплакал. А вам ещё ремонт делать. Берите и не возражайте. Оксана, иди хлеб в машине забери. Скоро работники придут. Я им с утра баньку затопил, велел отмыться. Тот, что помоложе, это Сергей, отец Ангелины. Постарше Виталик. Сергей его Левычем кличит. Да у Марфы кстати тоже банька справная имеется. Там. – Он указал на густые заросли терновника у дальнего угла участка, где росла огромная груша.
– Старший её сам мастерил, ничего с ней за три года не станется. Пусть ребята сперва к ней тропинку торят, там по пути и удобства. Ну да ладно поехал я.
– Спасибо вам огромное дядя Петя!
Мы едва успели нажарить картошки и рыбы как в калитку постучали и не дожидаясь ответа вошли трое. Два мужчины и маленькая девочка. До того миниатюрная и симпатичная, что как-то сразу захотелось взять её на руки. Сейчас её хорошо отмытые волосы сверкали золотом в лучах восходящего Солнца. Голубые глазки озорно бегали взглядом по сторонам. Потом она посмотрела на меня и сердце оборвалось. Не знаю откуда такая реакция, но меня как будто передёрнуло током. Взгляд девочки на мгновение стал каким то серьезным, изучающим, не по детски взрослым. Но тут же наваждение сошло. Девчушка задорно рассмеялась подбежала ко мне и протянула свою ладошку.
– Ангелина! – Представилась она. – Давай дружить!
Меня так умиляла детская непринуждённость, что я разулыбалась и бодро потрясла её ладошку.
– Олеся! – Отрапортовала я. – А это моя сестра Оксана.
– А это мой папа Сережа! – Не осталась в долгу девчушка указывая на русоволосого мужчину лет сорока. – И дядя Виталя, ну он не родной дядя, просто папин друг. – От Гели просто исходил энтузиазм.
Мужчины тоже разулыбалась, поприветствовав нас кивками голов. Сами же профессионально осматривали фронт работы. Странно но и эти двое совершенно не походили на спивающихся бомжей. Чистенькие в плане одежды, а не дяди Петеной бани. Подстриженные и никакого перегара.
– Ну и что мы у порога стоим? – Послышался воспитательный голос сестрёнки. – Марш в дом, еда стынет.
Обоих мужчин мы усадили за столик для готовки, там как раз хватило места для двоих. Ангелину посадили посередине между нами за кухонный уголок. Сестренке тоже очень понравилась девочка. Наложили гостям картошки поставили блюдо с рыбой и корзину с хлебом. Благо посуды было достаточно. Я налила мужчинам по половине стакана самогонки. Дядя Петя предупредил, что у тети Маруси она ядреная, мол и этого достаточно будет. Старший поднял стакан понюхал и одобрительно посмотрел на меня.
Я вернулась за наш столик где Оксана уже расставила еду. За столом щебетала одна Геля, умудряясь говорить быстро и четко даже с набитым ртом. А когда дело дошло до десерта и перед ней появилась вазочка с малиновым вареньем, малышка просто пришла в восторг.
– Я наверное должна была родится Карлсоной, вернее Карслонихой, потому, что варенье люблю как Карлсон, а съесть могу как слон! – Хихикала она вызывая ответную улыбку у всех присутствующих.
– Вам чай или кофе? – Спросила сестрёнка у мужчин.
– Мне чай! – Поспешно ответил Виталий. – Кофе здоровье не позволяет.
– "А алкоголь значит в самый раз!" – Подумала я про себя.
– А я вот с удовольствием попью кофейка, соскучился! – Обрадовался Гелен папа.
Оксана поставила вазочку с абрикосовым вареньем на их стол и нарезала батон. Я если честно облизывалась на вишневое, но не открывать же все банки сразу. Пришлось тоже довольствоваться не особо любимым абрикосовым. Малину мы негласно решили приберечь для Ангела.
После завтрака я обозначила мужчинам фронт работы. Как учил дядя Петя, расчищать проход к туалету и бане. Сама же решила первым делом исследовать большой сундук в чулане. В нос ударил запах старины и нафталина. Внутри нашлась куча всякого старинного тряпья. Какие-то допотопные платья и сарафанчики времён "царя Гороха". В городе в таком не походишь, а вот как спец.одежда для работы на участке в самый раз. К нашему счастью там же нашлось несколько комплектов спального белья, ещё одно стёганое одеяло. Два были в комнате вместе с матрасами и подушками. Я взяла в руки простынь. Чистая, но запах так просто не сбить. В магазине удалось разжиться только "Пальмирой", за хорошим порошком завтра поедет Оксана вместе с Петром Ивановичем, он по своим делам она за строй-рем-материалами. Пока решила постирать чем есть, когда освободят баню. Сейчас же часть тряпок определяю как поло-потолкомоющие и стеклоочистительные. Правда стекла без специального средства не поддадутся ну да ладно. Ангелина развлекалась отдиранием от стен старых обой ржавым шпателем, и делала это с невероятным восторгом. Оксана отмывала шваброй потолок. Я решила исследовать чердак, однако не успела подняться по лестнице как услышала окрик со стороны улицы. Обернувшись увидела открытую калитку в свеженедокрашенном заборе участка напротив нашего. В проёме стояла женщина лет шестидесяти пяти и призывно махала рукой. Пришлось спускаться.
– Чьи же это вы такие будете? – Добродушно поинтересовалась она.
– Мы родственницы Светланы Генадьевны, думали вот где лето провести. Нам с сестрёнкой по восемнадцать уже, надо решать что-то с дальнейшим образованием, а в городе только танцы да вечеринки. Да и природу мы любим. А в городе асфальт да бетон. И тут тетя про дачу вспомнила. А что, природа, пруд чудесный, можно книжки полистать. Так и договорились с тетей. Мы ей дачу в жилой вид приводим, взамен у нас бесплатное жилье, да ещё деньжат на ремонт подкинула. Выпалила я на одном духу, сама поражаясь своей фантазии.
– А сама Света значит занята за бабушкиным наследством приглядывать? С хитринкой в голосе проговорила женщина. – А в детстве её от сюда розгой не выгонишь. Родители домой зовут, она за бабушку прячется. Ох чтож я дура старая и представиться забыла. Меня Анфисой Михайловной зовут. Соседка стало быть ваша. Мы раньше с Марфой неразлей вода были. Это сейчас в центре котеджей понастроили. – "Я едва не расхохоталась вслух глядя на её трёх этажный дом наполовину из красного кирпича". – Раньше тишина! – Продолжала соседка. – Раньше кроме нас да Маруськи в не поливочный день, разве что Иваныч заглянет. И магазинчика не было. А вы вижу всерьез за участок взялись! Молодцы!
– Ну да! Завтра Оксана с дядей Петей на рынок поедет, все для ремонта покупать! – Обрадовала её я.
– Невздумайте! Завтра мои сыновья приезжают, забор докрашивать, да грядки править. Возмете у них все, что нужно. Мой младший на оптушке склад бытовой химии держит, а всю некандицию сюда тянет как Плюшкин. Краску лаки там всякие. То банка помята, то этикетки нет. Два сарая завалил. Я за вас замолвлю словечко!
– Анфиса Михайловна я даже и не знаю как вас благодарить!
– Вот как получите, так и начнёте благодарить, своим присутствием на моих одиноких чаепитиях.
На этом разговор был окончен у соседки зазвонил телефон, довольно крутой смарт, а я наконец-то влезла на чердак.
Ну что сказать, чердак не разочаровал. Целая гора старой и не очень одежды. Почему-то по большей части мужской и детской. Ну детской понятно раз Света здесь росла, а мужская наверно её отца и брата. Стала выбрасывать все на улицу потом переберу. Наверняка найдется что-нибудь и для Ангела и для её отца с другом. Под одеждой откопала стиральную машинку "Малютка" наверняка не работает иначе не затащили бы на чердак, но проверить все равно надо. Отнесла её ко входной дверке. Старый настольный вентилятор с цинковым корпусом и резиновыми лопастями без защитки. Особенно порадовал торшер, теперь можно будет читать по ночам. Еще кучу совсем уже непонятного хлама, выбрасываю на улицу в мусор и останавливаюсь перед сундуком, почти таким же как и тот в чулане внизу. Ключ торчал в замке. Немного поборовшись с проржавевший замком открываю и вижу укрытые целлофаном книги.
Первым делом на глаза попадаются любовные брошюры в мягком переплете. Смеюсь про себя, чем ещё заниматься женщине на пенсии, без телевизора. Потом пошли детективы, в основном классика, самых известных авторов, но есть и незнакомые. Вытаскиваю и аккуратно слаживаю рядом. Оксана их обожает! Выбираю для неё "Шерлока", "Пуаро", "Мегре" и сборник зарубежных авторов. отношу к окошку, остальное отодвигаю в сторону. Дальше меня необычайно порадовали учебники для первого класса. Отбираю букварь, математику и ещё сборник детских стихов. Про себя я уже твердо решила, что уговорю Сергея оставить пожить Ангелину у нас. Нечего ей за пьяными мужиками ухаживать. С радостью нахожу здоровенную кулинарную книгу с красочными картинками, от которых рот наполнился слюной. Окся будет в восторге. Дальше идут целые кипы каких то газет и технических журналов, убираю в сторону и вижу на самом дне сундука тряпичный свёрток. Аккуратно разворачиваю. Передо мной лежит книга, в трое больше кулинарной. Страницы даже не пожелтели, как новые. Видимо из очень дорогой бумаги. Обложка обтянута настоящей темной кожей. Переплет с серебряными скобами. Тесненая золотом надпись гласила "Большая энциклопедия редчайших целебных трав!" На титульном листе стоит дата пятнадцатилетней давности, и собственноручный автограф автора. С нежностью прижимаю книгу к груди.
Вот и нашла себе занятие по душе. Отношу ценный фолиант к уже укомплектованной стопке. Остальное складываю назад в сундук. За ним вижу ещё одну дверку напротив той в которую я сюда протиснулась. За ней оказался маленький балкончик, метра полтора шириной и вдвое уже. Как раз что бы поместилось кресло, кое здесь и наличиствовало.
Ладно, зову мужчин, что бы помогли спустить то что нельзя скидывать. Мне безропотно помогают. На чердаке не остаётся ничего, кроме сундука, пыли и грязи. Работники возвращаются к своей работе, а я поражаюсь, как много они успели сделать. Туалет с душем, пара сарайчиков и главное баня уже были освобождены от сухостоя. Сейчас облагораживается территория вокруг самого дома. И тут меня накрыло осознание. Время! Наверняка ведь Оксана тоже увлеклась уборкой и совсем забыла об обеде. Вбегаю в дом и вижу как сестрёнка натирает пол, судя по запаху с белизной:
– Стекла отмывать без очистителя бесполезно. – Поведали мне.
– А рабочих, чем кормить будем? – Я подошла к полюбившейся мне с первого взгляда девочке, с наслаждением уплетающей плитку "Alpen Gold". Вот уж кого проблемы пропитания не интересуют совсем. Погладила Гелю по волосам.
– Ох тыж! И правда! – Сестрёнка подбежала к отодвинутому от стенки серванту, на котором лежали ее наручные часики. – Полдень, с ума сойти. Я же собиралась ухи наварить! – И отправилась мыть руки.
Я вздохнула, нарезала хлеб, открыла банку кильки. Вывалила содержимое в пиалу. Поставила все на табурет, туда же два наполовину наполненные стакана "а ля тетя Маруся!" Вынесла и поставила все перед порогом, так чтобы можно было сесть на первую ступеньку. Позвала рабочих.
– Вы уж нас извините, совсем о времени забыли. Вот закусите. Обед через час будет.
– Да мы и сами увлеклись. Ничего страшного и по нескольку дней толком не ели. Привычка! Виталий споро наложил кильки на хлеб, отхлебнув половину из своего стакана, как и его подельник. Закусили, разместились на ступенях и с наслаждением закурили.
Я вынесла из дома найденный удлинитель и попыталась включить стиралку. Как и предполагала, безрезультатно. Горесно вздохнула.
– Я завтра по пути к Иванычу заскочу, инструмент возьму. Посмотрим, что можно сделать! – Предложил Сергей.
– Это он может! Руки то золотые! Жаль голова ржавая. – Засмеялся Виталий. – Мы там ещё велосипед в сарае обнаружили старенький. Но если подчистить, да смазать, поедет!
– Хорошо бы! – Обрадовалась я. – Хоть до магазина не пешком.
Когда мужчины вернулись к работе я отправилась исследовать баню. Ну что ж, действительно добротное строение, вполне пригодное для использования. Протереть стены и потолок, смахнуть паутину. Дрова правда все сгнили, зато в углу нашла целых три мешка мелкого угля, а в саду стоят четыре полностью засохших дерева. Вот и дрова будут. Принимаюсь за уборку. Едва навела косметику как Оксана позвала всех к столу.
– А я уже все стены ободрала! – Щебетала Ангелина. – Так здорово!
– Там ещё одна комната есть, чуть меньше! – Обрадовала я ее.
– Ура! – Захлопала в ладоши малышка. В ней было столько энергии и неподдельного восторга. Как бы я хотела иметь такую дочь. Все бы за это отдала!
После обеда все вернулись к своим делам. Я принялась перебирать сброшенные с чердака вещи. В одну кучу те что выглядели вполне прилично. В другую на тряпки. Оксана стамеской шелушила краску на оконных рамах и дверных косяках. Перебрав вещи отнесла в предбанник те, что ещё можно было носить, а сама взяла пилу и направилась подрезать сухие ветви у "живых"деревьев. (Благо в одном из сараев мы обнаружили, хоть и со следами ржавчины, но вполне пригодный садовый инвентарь. И лопаты и грабли, тяпки, топор, пилу и даже шланги для полива. Благодаря чему пяти тонная ёмкость для воды была промыта и до краев заролненна.)
Ну что пожалуй план работ на сегодня мы перевыполнили с лихвой. Не менее половины участка было очищено от сорняка. Весь мусор мы сложили в большую кучу на свободном участке и подожгли. Ангелиночка кружила вокруг костра как мотылек. Тот факт, что он довольно быстро погас и сейчас нещадно дымил, её не останавливал.
После ужина я отдала рабочим остаток самогона, две последних банки кильки, сайку хлеба. Можно было расходится, вот только,,,,:
– Сергей,,, – я замялась, а мужчина внимательно посмотрел на меня. – Пусть пока Ангелиночка поживет у нас,,,
Услышав это, девочка проси�