Эхо Тьмы
Глава 1: Меркурианская аномалия
Солнце здесь было слишком большим.
Вэй Чэнь прижался лбом к иллюминатору челночного корабля, наблюдая, как огненный диск заполняет почти треть видимого неба. Сорок семь лет жизни, тридцать из них в космосе, но близость к светилу всегда вызывала у него первобытный страх – древнее, животное ощущение, что находишься слишком близко к божеству, которое не желает визитов.
«Вэй, твой пульс повышен», – мягко произнесла Аида-7 непосредственно в его сознании. Её голос был похож на шёпот воды по гальке, успокаивающий и вечный.
«Я знаю», – ответил Чэнь мысленно, не открывая рта. Годы симбиоза с квантовым ИИ научили его этому молчаливому диалогу, который другие люди находили жутковатым. Соседка по креслу, молодая техник со станции «Икар», отодвинулась от него ещё на несколько сантиметров, заметив, как его губы беззвучно шевелятся.
Орбитальная станция «Икар» плыла в пустоте как гигантская стрекоза – длинное тело жилых модулей с распростёртыми крыльями солнечных панелей. Её поверхность отражала свет таким образом, что казалось, будто сама станция состоит из жидкого золота. Здесь, на расстоянии всего пятидесяти восьми миллионов километров от Солнца, инженеры изучали поведение материи в экстремальных условиях. И здесь же, два дня назад, умер доктор Ибрагим Али.
«Декомпрессия лаборатории номер семь», – сухо сообщил координатор станции через общий канал связи. – «Доктор Али находился внутри во время происшествия. Смерть наступила мгновенно».
Слишком просто, подумал Чэнь, слишком аккуратно. В его профессии подобная чистота формулировок обычно скрывала что-то грязное.
Челнок состыковался с мягким металлическим вздохом. Чэнь поднялся, чувствуя, как искусственная гравитация станции – всего треть земной – делает его тело лёгким, почти призрачным. Он плыл по коридору, его пальто развевалось в замедленной съёмке, придавая походке сюрреалистичность.
Координатор станции, доктор Эмилия Кларк, встретила его у шлюза. Женщина за пятьдесят, седые волосы стянуты в строгий узел, лицо испещрено морщинами, которые появляются у тех, кто слишком долго живёт под тяжестью ответственности.
– Детектив Вэй, – она не протянула руку, и Чэнь был ей за это благодарен. Он не любил прикосновений. – Я должна сразу сказать: это несчастный случай. Чистая трагедия. Доктор Али был невнимателен во время калибровки защитного поля лаборатории.
– Покажите мне тело, – ответил Чэнь. Его голос был тихим, почти хриплым. Он редко говорил громко. За годы работы детективом он обнаружил, что люди охотнее говорят правду, когда вынуждены напрягаться, чтобы услышать вопросы.
Они двигались по изогнутым коридорам станции, мимо окон, открывающих виды на Солнце. Чэнь старался не смотреть. Вместо этого он наблюдал за Кларк – как она держит плечи, как её пальцы нервно сжимаются каждый раз, когда они проходят мимо других членов экипажа.
«Она боится», – отметила Аида-7.
«Все они боятся», – ответил Чэнь, замечая, как учёные и техники буквально прижимаются к стенам, пропуская их. Страх смерти на космической станции особенный – это страх не перед кем-то, а перед пустотой за тонкими стенами, перед молчаливой готовностью вселенной поглотить любую ошибку.
Лаборатория номер семь находилась в одном из внешних модулей, там, где научное оборудование требовало изоляции от жилых помещений. Тело доктора Али всё ещё было здесь – плавало в центре герметично запечатанной комнаты, медленно вращаясь в невесомости.
Чэнь остановился перед смотровым окном. Мужчина средних лет, индийско-африканское происхождение, безупречная научная репутация. Лицо Али было спокойным – слишком спокойным для человека, который внезапно столкнулся со смертью. Руки сложены на груди в почти молитвенном жесте.
– Когда вы нашли его? – спросил Чэнь.
– Восемнадцать часов назад. Утренняя смена обнаружила разгерметизацию.
– Почему вы не переместили тело?
Кларк помедлила.
– Мы… хотели оставить всё как есть до прибытия следователя. Стандартный протокол.
Ложь. Чэнь слышал её в паузе перед ответом, в том, как доктор избегала встречаться с ним глазами.
– Откройте мне доступ, – сказал он.
– Детектив, там всё ещё вакуум. Вам понадобится скафандр, процедура подготовки займёт—
– Откройте мне доступ, – повторил Чэнь тише.
Что-то в его голосе заставило Кларк умолкнуть. Она кивнула техникам, и через несколько минут Чэнь был облачён в лёгкий защитный костюм. Через шлюз, через двойную дверь, и он оказался в лаборатории.
Здесь было тихо так, как может быть тихо только в вакууме – абсолютная, гнетущая тишина, в которой даже собственное дыхание казалось оглушительным. Чэнь медленно подплыл к телу Али, его движения осторожны, почти церемониальны.
Он протянул руку и коснулся холодного плеча мертвеца. И именно в этот момент это началось.
Боль пришла сначала – острая, обжигающая, как будто кто-то вонзил раскалённую иглу в основание его черепа. Чэнь застонал, зажмурившись, но удержал руку на теле. Он знал, что последует дальше. Он пережил это сотни раз.
«Вэй, прекрати», – взмолилась Аида-7, но он проигнорировал её.
Мир вокруг начал… размываться. Не исчезать – именно размываться, как акварельная краска под дождём. Лаборатория стала полупрозрачной, и сквозь неё начало проступать другое время.
Временнóе эхо.
Теперь лаборатория была заполнена воздухом, и доктор Али был жив. Чэнь видел его – призрачного, мерцающего, как голограмма с плохой настройкой – стоящим перед панелью управления. Али что-то говорил, но Чэнь не мог слышать слов. Временнóе эхо не передавало звуки, только образы, только визуальные следы прошлого, отпечатанные в ткани пространства.
Али повернулся, как будто услышал что-то за своей спиной. Его лицо – страх? Нет. Удивление. Благоговение. Он смотрел на что-то в углу лаборатории, туда, где сейчас не было ничего кроме пустоты. Его губы шевелились, формируя слова.
Чэнь напряг волю, пытаясь прочитать по губам. Авария пятнадцать лет назад не просто дала ему способность видеть временнóе эхо – она изменила структуру его восприятия, позволяя извлекать детали, которые не должны были быть доступны.
«Ты… здесь», – беззвучно произнёс призрак Али. – «Я вижу тебя».
Затем Али сделал нечто странное. Он улыбнулся – широко, радостно, как ребёнок, увидевший первый снег. И поднял руки в том самом молитвенном жесте, в котором Чэнь нашёл его тело.
Воздух в лаборатории внезапно исчез. Но это было не так, как должна выглядеть декомпрессия – взрывное исторжение всего содержимого в пустоту. Вместо этого воздух просто… исчез, как будто кто-то выключил его существование. Али начал задыхаться, но улыбка не сошла с его лица. Он падал на колени, всё ещё глядя на тот пустой угол, всё ещё улыбаясь.
И затем Чэнь увидел это.
В углу лаборатории, там, куда смотрел Али, пространство начало… складываться. Чэнь не знал другого слова для этого. Реальность сворачивалась сама в себя, как бумага оригами, формируя что-то, что его разум отказывался воспринимать целиком. Силуэт? Форма? Присутствие?
Боль в голове Чэня стала невыносимой. Кровь текла из его носа внутри шлема, тёплая и солёная на губах. Но он продолжал смотреть, потому что это был его проклятый дар – видеть то, что другие не могли, и платить за это собственным разумом.
Присутствие наклонилось над умирающим Али. Чэнь почувствовал – нет, узнал – что оно изучало его, записывало, коллекционировало что-то невидимое. Последнее, что он увидел перед тем, как временнóе эхо рассеялось, – это как Али закрыл глаза, всё ещё улыбаясь, и как его руки сложились на груди, будто направляемые невидимыми нитями.
Видение лопнуло.
Чэнь рухнул в невесомости, его тело конвульсивно дёргалось. Кровь разлеталась красными каплями внутри шлема, затуманивая обзор.
«Вэй! Вэй, ответь мне!» – кричала Аида-7, её обычное спокойствие разрушено паникой.
– Я… в порядке, – прохрипел он, хотя это была ложь. Он никогда не был в порядке после использования временнóго эха. Каждый раз оно забирало часть его, выжигало нейронные пути, оставляя пустоту там, где раньше была память, личность, человечность.
Техники ворвались в лаборторию, подхватили его, вытащили обратно. Он слышал голос Кларк сквозь звон в ушах:
– Что он делал? Что с ним случилось?
– Давайте его в медотсек, быстро!
Но сквозь боль, сквозь головокружение, Чэнь удержал одну мысль кристально ясной: это не было несчастным случаем. Ибрагим Али видел что-то перед смертью. Что-то невозможное. И он встретил смерть с улыбкой.
Позже, после того как медики откачали его и накачали стимуляторами, Чэнь сидел в маленькой каюте для гостей, глядя в иллюминатор на огромное Солнце. Аида-7 хранила обиженное молчание – её способ наказать его за очередное безрассудство.
– Прости, – сказал он вслух, зная, что она услышит. – Мне нужно было увидеть.
«Ты умираешь, Вэй», – ответила она наконец, и в её синтезированном голосе была такая человеческая печаль, что у Чэня защемило сердце. – «Каждый раз, когда ты используешь эту способность, ты теряешь ещё немного себя. Сканеры показывают прогрессирующую дегенерацию височных долей. Ещё год, может два, и—»
– И я стану овощем. Я знаю.
«Тогда почему?»
Чэнь коснулся стекла иллюминатора, его пальцы оставили жирные отпечатки на идеальной поверхности.
– Потому что пятнадцать лет назад я не смог спасти Мэй Линь. Я был в паре метров от неё, когда случилась авария, но не успел. Эта способность – она появилась из той катастрофы. Из моей неудачи. Так что если она может спасти хотя бы кого-то, дать хотя бы чью-то семью ответы…
Он не закончил предложение. Не было нужды. Аида-7 знала его лучше, чем кто-либо в Солнечной системе. Она была там, в его голове, каждый раз, когда он просыпался от кошмаров, каждый раз, когда годовщина смерти дочери превращала его в пьяную развалину.
«Что ты видел?» – спросила она мягче.
– Нечто невозможное, – Чэнь закрыл глаза, вызывая образ из памяти. – Али смотрел на что-то, Аида. Что-то было в той комнате с ним. И воздух не вырвало в космос – он просто исчез. Как будто кто-то стёр его из реальности.
«Это невозможно».
– Я знаю. Но я это видел.
Молчание. Затем:
«Файлы доктора Али защищены высокоуровневым шифрованием. Административный доступ требует разрешения от Совета Безопасности Земного Альянса. Но я могу… попробовать обойти».
Чэнь улыбнулся – первый раз за много дней.
– Ты предлагаешь взломать защищённые файлы? Аида, я шокирован. Это же незаконно.
«Ты заставляешь меня быть плохой», – в её голосе мелькнуло что-то похожее на юмор.
– Добро пожаловать в мою жизнь.
Пока Аида работала, Чэнь позволил себе прикрыть глаза. Но сон не пришёл. Вместо этого он видел лицо Али – эту последнюю улыбку перед смертью. Благоговение. Радость. Признание чего-то прекрасного.
Что могло заставить человека улыбаться в момент его собственной смерти?
«Вэй», – голос Аиды был напряжённым. – «Я нашла что-то. Зашифрованный проект в личных файлах Али. Кодовое название: "Гелиос"».
– Что это?
«Пока не знаю. Защита очень сложная – военного уровня. Но есть список других имён, связанных с проектом. Учёные по всей Солнечной системе. Луна. Марс. Церера. Спутники Юпитера».
Что-то холодное коснулось позвоночника Чэня – то самое чувство, которое детектив получает, когда маленькое дело внезапно становится чем-то огромным.
– Сколько имён?
«Одиннадцать».
Число повисло в воздухе каюты, тяжёлое от значения, которое Чэнь ещё не понимал, но чувствовал в костях.
– Проверь их, – сказал он, открывая глаза. – Все одиннадцать. Я хочу знать, кто они и где находятся.
«Уже проверяю. Вэй… одно из имён помечено в новостных сводках. Доктор Чжан Вэньцзе. Астрофизик на лунной станции Шакльтон».
– И?
Пауза. Затем, тихо:
«Он умер вчера. Официальная причина – отказ систем жизнеобеспечения».
Чэнь медленно поднялся, чувствуя, как адреналин прожигает усталость. Два учёных. Две "случайные" смерти за три дня. Оба связаны с проектом «Гелиос».
– Забронируй мне следующий рейс на Луну, – сказал он, уже двигаясь к двери.
«Следующий корабль отправляется через четыре часа».
– Отлично.
«Вэй, – остановила его Аида. – «Если это не совпадение… Если кто-то охотится на этих людей… Остаётся ещё девять имён».
– Я знаю, – ответил Чэнь, его голос стал твёрже, обретая решимость, которая приходит, когда охота начинается всерьёз. – Поэтому мы должны двигаться быстро.
Солнце за иллюминатором палило, равнодушное к человеческим смертям, к тайнам, к страху. Чэнь отвернулся от него и шагнул в коридор, начиная путешествие, которое проведёт его через всю Солнечную систему и за пределы того, что он считал реальным.
Но сейчас он этого ещё не знал. Сейчас он знал только одно: Ибрагим Али видел что-то перед смертью. Что-то, что заставило его улыбнуться.
И Вэй Чэнь был проклят найти, что именно.
Глава 2: Остаточное изображение
Полёт от Меркурия до Луны занял двадцать шесть часов – время, которое Чэнь провёл в медикаментозном сне в криокапсуле корабля класса «Быстрый курьер». Он ненавидел криосон. В нём не было настоящих снов, только пустота, и когда он просыпался, всегда чувствовал, как будто часть его осталась в этой пустоте, замёрзшая и далёкая.
Аида разбудила его за час до прибытия.
«У меня новости», – сказала она, пока Чэнь неловко выбирался из капсулы, его мышцы протестовали после долгой неподвижности. – «Хорошие и плохие».
– Начни с плохих, – пробормотал он, тянясь к кофе из автомата. Горячая жидкость обожгла язык, но он приветствовал эту боль – она означала, что он действительно проснулся.
«Тело доктора Чжана уже кремировано. Лунная администрация действовала… на удивление быстро».
– Как быстро?
«Через восемь часов после обнаружения смерти. Это нарушает стандартный протокол, который требует минимум сорок восемь часов для возможности расследования».
Чэнь отхлебнул кофе, обрабатывая информацию. Кто-то торопился избавиться от улик.
– Хорошие новости?
«Я взломала ещё один уровень защиты проекта "Гелиос". Получила доступ к базовому описанию. Вэй, это… это большое. Очень большое».
– Насколько большое?
«Попытка извлечения энергии из нулевого пространства большое. Создание стабильных микро-разрывов в ткани пространства-времени большое. "Это может решить энергетический кризис человечества или уничтожить Солнечную систему" большое».
Чэнь застыл с кружкой у губ.
– Повтори последнюю часть.
«Проект "Гелиос" – это экспериментальная программа по созданию портала в квантовое нулевое пространство. Теоретически, оттуда можно извлекать неограниченное количество энергии. Практически… Судя по предупреждениям в файлах, они не были уверены, что это не разорвёт локальную область реальности».
– И кто-то одобрил это безумие?
«Совет Безопасности Земного Альянса. Семь лет назад. Проект засекречен на самом высоком уровне. Официально его не существует».
Чэнь поставил кружку, его руки слегка дрожали. Не от страха – от возбуждения охоты. Кусочки начинали складываться, формируя контур чего-то огромного и тёмного.
– Сколько людей знали о проекте?
«Согласно файлам, только одиннадцать ключевых учёных и пять членов Совета Безопасности. Строгая изоляция информации».
– А теперь двое из одиннадцати мертвы.
«Да».
Чэнь прошёлся по тесной кабине, его разум работал на высокой скорости. Проект стоимостью в потенциальное уничтожение системы. Секретность военного уровня. Систематические смерти учёных.
– Где проводились эксперименты?
«Основная лаборатория находилась на… Вэй, она находилась на станции Шакльтон. На Луне. Та самая станция, где только что умер доктор Чжан».
– Та самая станция, где пятнадцать лет назад случилась авария, которая убила мою семью.
Молчание повисло между ними – тяжёлое, насыщенное невысказанными смыслами.
«Вэй, – начала Аида осторожно, – это не может быть совпадением».
– Нет, – ответил он тихо, чувствуя, как старая рана в его груди открывается заново. – Не может.
Луна встретила его знакомой серой пустотой. Чэнь стоял у иллюминатора терминала, глядя на кратерную поверхность, и воспоминания накатывали волнами, безжалостные и острые, как битое стекло.
«Папа, смотри! Я вижу Землю!»
Голос Мэй Линь, такой живой в памяти, что казалось, она стоит рядом. Чэнь зажмурился, отталкивая воспоминание обратно в тот железный ящик в глубине разума, где он держал всё, что не мог позволить себе чувствовать.
«Транспорт до станции Шакльтон прибудет через пятнадцать минут», – сообщила Аида, её голос нарочито деловой. Она знала, как это место действует на него.
Станция Шакльтон была построена в кратере на Южном полюсе Луны, там, где вечная тень хранила древний лёд. Город из соединённых куполов, дом для двух тысяч учёных, инженеров и их семей. Чэнь не был здесь пятнадцать лет. Не мог заставить себя вернуться.
Теперь выбора не было.
Транспорт – герметичный вагон на магнитной подвеске – мчался над лунной поверхностью, поднимая облака пыли, которая оседала слишком быстро в слабой гравитации. Чэнь смотрел в окно, наблюдая, как приближаются огни станции.
«Я запросила доступ к файлам о смерти доктора Чжана», – сказала Аида. – «Администратор станции, некто Маркус Йен, лично одобрил кремацию. Интересно, что он также был администратором пятнадцать лет назад».
– Во время аварии?
«Да».
– Хочу встретиться с ним. Сейчас же.
«Он ожидает тебя. Но Вэй… он не выглядит счастливым от твоего визита».
Маркус Йен состарился. Чэнь помнил его как энергичного мужчину за сорок, с военной выправкой и холодными глазами администратора, который видел людей как ресурсы, которыми нужно управлять. Теперь Йену было за пятьдесят, седина пробилась через чёрные волосы, и морщины вокруг глаз углубились до траншей.
Они встретились в его офисе на верхнем уровне центрального купола, откуда открывался вид на весь комплекс станции.
– Детектив Вэй, – голос Йена был ровным, но Чэнь уловил напряжение под поверхностью. – Я должен сказать, ваш визит неожиданн. Смерть доктора Чжана – трагедия, но это была простая неисправность оборудования. Расследование не требуется.
Чэнь не сел, хотя Йен указал на стул. Вместо этого он подошёл к окну, глядя на станцию внизу.
– Пятнадцать лет назад, – начал он тихо, – в лаборатории номер сорок два случилась авария. Взрыв реактора. Четырнадцать человек погибло, включая мою жену и дочь. Вы помните?
Йен побледнел.
– Детектив, я понимаю, что это место имеет для вас… эмоциональный вес. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к—
– Лаборатория номер сорок два была частью проекта "Гелиос", – повернулся к нему Чэнь. – Не так ли?
Молчание. Лицо Йена стало каменным.
– Я не знаю, о чём вы говорите.
– Не лгите мне, – голос Чэня стал холоднее. – У меня есть доступ к файлам. Проект существует. Он существовал пятнадцать лет назад, и он существует сейчас. Два учёных мертвы за последние три дня. Оба были частью команды "Гелиоса". Я хочу знать, что случилось с доктором Чжаном.
– Это засекреченная информация, – отрезал Йен, поднимаясь. – У вас нет допуска—
– Тогда получите мне допуск. Или я пойду к Совету Безопасности напрямую, и мы посмотрим, насколько им понравится внимание к проекту, который, возможно, убивает своих создателей.
Они смотрели друг на друга – битва воль в тесном офисе. Наконец, Йен вздохнул и опустился обратно в кресло, внезапно выглядя очень уставшим.
– Вы не понимаете, во что ввязываетесь, детектив.
– Тогда объясните мне.
Йен потёр лицо руками.
– Доктора Чжана нашли в его квартире. Официальная версия – неисправность системы подачи кислорода. Но… – он помедлил. – Но его лицо. Боже, его лицо.
– Что с его лицом?
– Он улыбался, – прошептал Йен. – Широко улыбался, как человек, увидевший что-то прекрасное. Техники, которые нашли его, были… встревожены. Один из них подал рапорт, требуя психологической помощи.
Холод пробежал по спине Чэня. Точно так же, как Али. Та же улыбка перед смертью.
– Покажите мне, где он жил.
– Квартира уже запечатана и—
– Покажите. Мне.
Жилые кварталы станции Шакльтон были функциональными, но старались создать иллюзию домашнего уюта. Растения в гидропонных горшках, регулируемое освещение, имитирующее земной день. Квартира доктора Чжана находилась в секторе Б, небольшое жилище из трёх комнат для одинокого исследователя.
Чэнь стоял у входа, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Йен остался снаружи, явно не желая входить снова.
– Тело обнаружили в спальне, – сказал администратор сквозь интерком. – Если вам нужна помощь—
– Мне не нужна помощь, – ответил Чэнь и закрыл дверь.
Квартира была тихой, пропитанной тем особым молчанием, которое оставляет смерть. Чэнь медленно двигался через гостиную, наблюдая. Книги на полках – физика, математика, но также поэзия. Чашка недопитого чая на столе, кольцо высохшей жидкости на дне. Фотографии на стене: Чжан с группой коллег, все улыбаются, молодые и полные надежд. Одна из фотографий заставила Чэня остановиться – он узнал несколько лиц. Али был там. И рядом с ним, молодая женщина с острыми чертами и умными глазами.
«Аида, запусти распознавание лиц на этой фотографии», – попросил он мысленно.
Пауза, затем:
«Женщина – доктор Лена Соколова. Квантовый физик. Также в списке одиннадцати учёных проекта "Гелиос". Текущее местонахождение – Марс, исследовательский комплекс "Новый Бомбей"».
Чэнь запомнил имя. Возможно, ему придётся поговорить с ней.
Он прошёл в спальню. Здесь воздух казался плотнее, насыщенным чем-то, что его разум не мог определить. Кровать была аккуратно заправлена. Никаких признаков борьбы, паники. Чжан просто лёг и умер.
Чэнь подошёл ближе, протянул руку к подушке. Коснулся её.
Боль.
Всегда боль сначала.
Он упал на колени, зажмурившись, когда временнóе эхо разорвало реальность вокруг него. Комната растворилась, превращаясь в полупрозрачное наложение прошлого на настоящее.
Доктор Чжан был здесь, на кровати, но не спал. Сидел, скрестив ноги, в позе медитации. Его глаза были открыты, уставившись в пустоту перед собой. Губы шевелились, что-то повторяя снова и снова.
Чэнь напряг восприятие, читая по губам:
«…одиннадцать измерений… мы видим только четыре… остальные свёрнуты… но что, если мы развернём их… что, если…»
Лицо Чжана внезапно изменилось. Глаза расширились, не от страха, а от потрясения. Он видел что-то, и это что-то наполняло его благоговением.
«Ты здесь», – прошептал призрак Чжана. Те же слова, что произнёс Али. – «Я не верил, но ты здесь. Ты реален».
Чжан поднялся с кровати, его движения почти трансовые. Вытянул руки вперёд, как будто пытаясь коснуться чего-то невидимого. И тогда это началось.
Воздух в комнате начал… изменяться. Не исчезать, как в случае с Али, а становиться густым, почти жидким. Чэнь видел, как Чжан пытался вдохнуть, но не мог – будто воздух стал слишком плотным для его лёгких.
И снова, в углу комнаты, пространство начало складываться. То же присутствие, та же геометрия, которая причиняла боль смотреть на неё. Оно было больше здесь, более определённое. Чэнь заставил себя не отводить взгляд, хотя кровь уже текла из его носа, капая на пол.
Присутствие протянуло… что? Руку? Конечность? Нечто, что было больше похоже на концепцию касания, чем на физический контакт. Коснулось лба Чжана.
Учёный застыл. На его лице расцвела улыбка – чистая, детская радость. Слёзы текли по его щекам, но он смеялся беззвучно. Его тело начало медленно оседать, кислород покидал его, но он не сопротивлялся. Принял это. Приветствовал.
Последнее, что Чэнь увидел, было как Чжан лёг на кровать, аккуратно, словно готовясь ко сну. Его руки сложились на груди. Улыбка не исчезла, даже когда глаза закрылись в последний раз.
Видение рассеялось.
Чэнь рухнул на пол, его тело судорожно дёргалось. Кровь заливала лицо – гораздо больше, чем в прошлый раз. Он слышал сигнал тревоги где-то далеко, голос Йена, кричащего в интерком.
«Вэй! Вэй, твои жизненные показатели критические!» – паника Аиды была осязаемой. – «Я вызываю медиков!»
– Нет, – прохрипел он, силой воли заставляя себя сесть. – Нет медиков. Я… мне нужна минута.
«У тебя внутреннее кровотечение! Твой мозг—»
– Справится. Всегда справляется.
Ложь, и оба они это знали. Но Чэнь не мог позволить себе слабость. Не сейчас, когда он начинал понимать.
«Что ты видел?» – спросила Аида тихо, когда его дыхание немного успокоилось.
– То же самое. Та же… вещь. Такая же смерть. Аида, это не убийство в классическом смысле. Это что-то другое.
«Что ты имеешь в виду?»
Чэнь вытер кровь рукавом, медленно поднимаясь на ноги. Комната кружилась, но он удержался на ногах.
– Они не боялись. Ни Али, ни Чжан. Они… встречали это. Как будто они узнали что-то. Как будто им показали ответ на вопрос, который они всю жизнь задавали.
«А затем это убило их».
– Или они позволили ему убить себя, – Чэнь посмотрел на кровать, где умер Чжан. – Разница имеет значение.
Дверь за спиной распахнулась, и Йен ворвался внутрь с двумя охранниками.
– Детектив! Что— – он замер, увидев кровь на лице Чэня. – Боже мой, вам нужен врач!
– Мне нужны ответы, – голос Чэня был твёрже, чем он чувствовал. – Авария пятнадцать лет назад. Что на самом деле произошло в лаборатории номер сорок два?
Йен колебался, его взгляд метался между Чэнем и охранниками.
– Я… я не могу…
– Люди умирают, Йен! – выкрикнул Чэнь, и внезапная ярость в его голосе заставила администратора отступить. – Что бы вы ни держали в секрете, оно убивает! Моя семья погибла из-за этого проекта, и теперь—
– Это был первый тест! – выпалил Йен. – Лаборатория сорок два была местом первой активации прототипа "Гелиоса"! Мы не знали… никто не знал, что произойдёт!
Тишина упала в комнату, тяжёлая, как гравитация газового гиганта.
– Что произошло? – спросил Чэнь тихо, опасно тихо.
Йен опустился на край кровати, внезапно выглядя сломленным.
– Мы открыли разрыв. На долю секунды, портал в нулевое пространство. И что-то… посмотрело обратно. – Он поднял глаза на Чэня, и в них был древний страх. – Проект немедленно закрыли. Все данные засекретили. Нам сказали забыть, что это когда-либо происходило.
– Но проект не закрыли, – сказал Чэнь. – Он продолжился.
– Через два года, – кивнул Йен. – Энергетический кризис усилился. Альянсу нужно было решение. Они возобновили "Гелиос" в секрете, с новой командой, более строгими протоколами. Доктор Али возглавил исследование. Доктор Чжан отвечал за теоретическую физику.
«Вэй», – голос Аиды был напряжённым. – «Я получаю экстренное сообщение. Третья смерть. Доктор Раджеш Патель, Марс, купол "Новый Бомбей". Двадцать минут назад».
Чэнь закрыл глаза. Три смерти. Паттерн ускоряется.
– У меня ещё один вопрос, – сказал он Йену. – Когда вы открыли разрыв пятнадцать лет назад, что именно вы увидели?
Йен побледнел до цвета лунной пыли.
– Я не видел. Я не был в лаборатории. Но те, кто был… они описывали это как… – он запнулся, подбирая слова. – Как присутствие. Наблюдающее. Собирающее. Один инженер сказал, что почувствовал, как его мысли читаются, копируются, словно кто-то создаёт резервную копию его сознания.
– И что случилось с этими свидетелями?
– Большинство перевели на другие проекты. Некоторые ушли в отставку. Один… – Йен прикрыл глаза. – Один покончил с собой. Оставил записку. В ней было только одно слово: "Коллекционер".
Слово повисло в воздухе, отдаваясь эхом в голове Чэня. Коллекционер. Нечто, что собирает… что? Знания? Сознания? Души?
– Мне нужно на Марс, – сказал он, направляясь к двери. – Немедленно.
– Детектив, вам нужна медицинская помощь!
– Мне нужны ответы.
Он вышел из квартиры, оставив Йена и охранников позади. Коридор закружился вокруг него, но Чэнь заставил ноги двигаться. Один шаг. Ещё один.
«Вэй, ты не в состоянии путешествовать», – умоляла Аида.
– Не обсуждается.
«Тогда хотя бы дай мне ввести тебе стимуляторы. И обезболивающее. Много обезболивающего».
– Делай.
Он почувствовал, как препараты вливаются в его кровоток через нейроимплант, химический коктейль, который заставит его тело функционировать ещё несколько часов. Цену он заплатит позже.
Чэнь добрался до терминала, заказал самый быстрый рейс на Марс. Пока он ждал посадки, стоя у того же окна, где стоял при прибытии, взгляд его скользнул по лунному ландшафту. Где-то там, под серой пылью, были могилы. Его жена Лань. Его дочь Мэй Линь. Похороненные в анонимной массовой могиле жертв "несчастного случая".
«Прости», – прошептал он в пустоту. – «Прости, что не защитил вас. Прости, что не знал».
Ответа не было. Мёртвые не отвечают. Но что-то другое отозвалось – глубоко в его разуме, в той части, которую изменила авария, он почувствовал… импульс. Почти как шёпот. Почти как призыв.
Коллекционер.
Чэнь вздрогнул. Это было не его мысль.
«Аида, ты это слышала?»
«Что?»
«Ничего», – ответил он, но дрожь в позвоночнике не исчезла.
Корабль на Марс прибыл. Чэнь поднялся на борт, не оглядываясь на Луну. Впереди его ждал Красная планета, ещё одна смерть, ещё одна подсказка в головоломке, которая становилась всё более невозможной с каждым часом.
Где-то в глубинах космоса, в складках измерений, которые человеческое восприятие не могло охватить, Коллекционер наблюдал. Записывал. Ждал.
А Вэй Чэнь, не зная этого, уже стал частью его коллекции.
Глава 3: Файлы Гелиоса
Марс появился в иллюминаторе как ржавая рана на чёрном теле космоса.
Чэнь наблюдал, как планета медленно растёт, заполняя обзор – охристые пустыни, тёмные шрамы каньонов Valles Marineris, белая шапка полярного льда. Красная планета. Первая настоящая колония человечества за пределами Земли. Дом для трёх миллионов душ, живущих под куполами и в подземных городах, где воздух всё ещё нужно производить, а вода извлекать из древних ледяных пластов.
Двадцать восемь часов пути от Луны. Двадцать восемь часов, которые Чэнь провёл не в криосне, а в бодрствовании, изучая файлы проекта «Гелиос», которые Аида постепенно взламывала. Его глаза горели от усталости, голова раскалывалась от последствий временнóго эха, но он не мог остановиться. Каждая строка данных приближала его к пониманию.
И к ужасу.
«Я закончила дешифровку технических спецификаций», – сообщила Аида, когда корабль начал входить в марсианскую атмосферу. – «Вэй, это… это не просто энергетический проект».
– Расскажи мне.
Аида проецировала данные прямо в его зрительную кору через нейроинтерфейс. Чэнь видел схемы, уравнения, трёхмерные модели устройства, которое называли «Гелиос». Массивное кольцо диаметром в двадцать метров, покрытое квантовыми процессорами и генераторами поля. В центре – абсолютная пустота, которая, согласно расчётам, должна была стать порталом.
«Официальная цель – создать стабильный канал в квантовое нулевое пространство для извлечения вакуумной энергии», – объясняла Аида. – «Но в закрытых меморандумах между учёными есть упоминания о… другой цели».
– Какой?
«Контакт».
Слово повисло в тишине кабины. Корабль содрогнулся, входя в атмосферу, но Чэнь не обратил внимания на турбулентность.
– Контакт с чем?
«Они не были уверены. Теоретические модели предполагали, что нулевое пространство может быть не просто источником энергии, но… другим планом существования. Измерением, где действуют иные законы физики. Доктор Али написал в своём личном журнале – я взломала его вчера – цитирую: "Если мы правы, то 'пустота' совсем не пуста. Это может быть океан сознания, существующего в формах, которые наш разум не способен постичь. Что, если открытие портала не просто даст нам энергию, но позволит нам встретить… Другого?"».
Чэнь закрыл глаза, обрабатывая информацию. Образ из временнóго эха всплыл в памяти – та геометрия, которая причиняла боль смотреть на неё. Присутствие, которое наблюдало за умирающими учёными.
– Они его нашли, – прошептал он. – Другого. Коллекционера.
«Похоже на то. Но Вэй, есть кое-что ещё. Я нашла внутреннюю переписку между членами команды за неделю до первой активации на Луне. Они спорили. Доктор Али настаивал на продолжении. Доктор Чжан выражал сомнения. А третий участник, доктор Лена Соколова, написала… подожди, я процитирую точно: "Мы играем не с огнём. Мы играем с самой структурой реальности. Если мы ошибаемся в расчётах хотя бы на один порядок, мы можем не просто уничтожить станцию. Мы можем создать разрыв, который распространится, поглощая пространство вокруг себя. Кто-нибудь из вас читал про квантовые метастабильные состояния? Мы можем запустить каскадный коллапс вакуума"».
– И они всё равно продолжили.
«Да. Потому что Совет Безопасности приказал. Энергетический кризис считался экзистенциальной угрозой. Внешние колонии на грани восстания из-за нормирования энергии. Земля истощала последние термоядерные ресурсы. Им нужно было решение, любое решение».
Чэнь открыл глаза. Корабль завершил спуск, теперь они летели над марсианской поверхностью, направляясь к куполу Нового Бомбея. Гигантская конструкция из переплетённых прозрачных панелей поднималась из красной пустыни как мыльный пузырь – километр в диаметре, внутри которого располагался целый город с парками, улицами, даже искусственными реками.
– Сколько активаций было всего? – спросил он.
«Согласно файлам – три. Первая на Луне, пятнадцать лет назад. Закончилась катастрофой. Проект заморожен на два года. Вторая активация семь лет назад, на Меркурии, в лаборатории доктора Али. Эта прошла "успешно" – портал открылся на три секунды, зафиксирован выброс энергии, но также… аномальные показания. Цитирую: "Все присутствующие в лаборатории сообщили о чувстве наблюдения. Трое испытали временную афазию. Один инженер утверждал, что слышал голос, считающий на неизвестном языке"».
– Третья активация?
Пауза.
«Официально третьей активации не было. Но я нашла зашифрованное сообщение от доктора Соколовой к доктору Али, отправленное три недели назад. Она пишет: "Ибрагим, ты не можешь проводить полевой тест без одобрения команды. Мы не знаем, что произойдёт при длительном контакте. Первые два раза портал был открыт секунды. Ты говоришь о минутах. О часах. Это безумие"».
Чэнь почувствовал, как кусочки головоломки начинают складываться в ужасающую картину.
– Али провёл несанкционированный эксперимент.
«Похоже на то. И через две недели после отправки этого сообщения он мёртв. Чжан мёртв. Патель мёртв. Все трое присутствовали при первых двух активациях».
– Что-то вышло, – прошептал Чэнь. – Что-то вышло через портал.
Корабль коснулся посадочной площадки с мягким толчком. Голос автопилота объявил прибытие. Чэнь не двигался, погружённый в мысли.
«Вэй, я должна тебе кое-что показать», – голос Аиды был странным, почти испуганным, если ИИ может испытывать страх. – «Я проанализировала время смерти всех трёх жертв. Есть паттерн».
– Какой?
«Если перевести все смерти в универсальное координированное время и вычислить интервалы… Али умер ровно в 11:11:11 UTC. Чжан – ровно через 111 часов, 11 минут и 11 секунд после Али. Патель – через тот же интервал после Чжана».
Чэнь почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
– Число одиннадцать.
«Снова и снова. Одиннадцать учёных в проекте. Одиннадцать измерений в М-теории суперструн. Интервалы в 111 часов между смертями. Вэй, это не может быть совпадением. Это… послание? Подпись? Я не знаю».
– Если паттерн сохраняется, – начал Чэнь медленно, подсчитывая в уме, – следующая смерть произойдёт…
«Через шестьдесят восемь часов. Следующая жертва умрёт через шестьдесят восемь часов».
Чэнь вскочил с кресла, схватил свою сумку.
– Мне нужно увидеть тело Пателя. Сейчас же.
Новый Бомбей был попыткой воссоздать земную культуру на чужой планете. Улицы носили названия древних индийских городов. Архитектура смешивала традиционные купола с футуристическими материалами. В искусственном воздухе витали запахи специй из ресторанов и синтетического жасмина из гидропонных садов.
Но атмосфера была напряжённой. Чэнь чувствовал это, проходя по улицам к полицейскому участку. Люди собирались группами, шептались. На экранах новостей крутились заголовки: «ТРЕТЬЯ ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ УЧЁНОГО», «СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА В СИСТЕМЕ?», «СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ХРАНИТ МОЛЧАНИЕ».
Начинается паника, подумал Чэнь. И если он не остановит это быстро, страх распространится как лесной пожар.
В участке его встретил детектив местной полиции, молодой парень лет двадцати пяти с нервными движениями и усталыми глазами.
– Детектив Вэй? Я офицер Раджеш младший… приходился дядей убитому. – Его голос дрогнул. – Простите. Я не должен был получить это дело из-за конфликта интересов, но у нас недостаточно детективов с допуском к делам межпланетного уровня.
– Мне жаль вашей потери, – сказал Чэнь искренне. – Покажите мне место преступления.
Они ехали на полицейском ховере через город к научному сектору, где располагались исследовательские лаборатории. Раджеш младший говорил без остановки – нервная реакция на горе.
– Дядю нашли в его лаборатории сегодня утром. Охранник делал обход, заметил, что дверь не заперта. Это было странно – дядя всегда был параноидален насчёт безопасности. Когда он вошёл… – парень замолчал, сглатывая. – Дядя сидел за своим столом. Мёртвый. Но его лицо…
– Он улыбался, – закончил Чэнь.
Раджеш младший резко повернулся к нему.
– Откуда вы знаете?
– Потому что две другие жертвы выглядели так же.
Лаборатория доктора Раджеша Пателя была типичным хаосом учёного-теоретика. Доски, покрытые уравнениями. Голографические проекции сложных математических структур, застывшие в воздухе. Стопки распечаток – анахронизм, который некоторые исследователи всё ещё предпочитали цифровым файлам.
И за столом, всё ещё не перемещённое, тело.
Патель был мужчиной за шестьдесят, седые волосы, лицо, изборождённое морщинами интенсивной интеллектуальной работы. Он сидел в кресле, откинувшись назад, руки сложены на животе. И да – улыбка. Широкая, почти блаженная улыбка застыла на мёртвых губах.
Чэнь медленно обошёл вокруг тела, изучая сцену. Что-то было не так. Он не мог сразу понять что, но его инстинкты, отточенные годами расследований, кричали о несоответствии.
– Причина смерти? – спросил он.
– Медицинский эксперт не уверен, – ответил Раджеш младший. – Никаких видимых повреждений. Никаких токсинов в крови. Сердце просто… остановилось. Как будто он решил перестать жить.
«Аида, сканируй помещение», – попросил Чэнь мысленно. – «Ищи аномалии».
Через его нейроинтерфейс начали поступать данные. Аида использовала датчики на его теле и доступ к камерам лаборатории, чтобы создать полную картину.
«Температура в помещении на два градуса ниже нормы. Небольшое остаточное электромагнитное поле в углу комнаты – там, рядом с книжной полкой. И… Вэй, это странно. В воздухе повышенное содержание ксенона. Это инертный газ, не должен быть здесь в такой концентрации».
Чэнь подошёл к книжной полке в углу. Обычная мебель, заполненная научными изданиями и личными фотографиями. Но когда он присмотрелся, заметил это – некоторые книги были сдвинуты, как будто кто-то искал что-то за ними.
Он протянул руку, начал вынимать тома. За третьим рядом обнаружил небольшое отделение, вырезанное в стене. Внутри – портативный накопитель данных, старый тип с физической памятью, который нельзя взломать дистанционно.
– Что вы нашли? – спросил Раджеш младший, приближаясь.
– Улику, – Чэнь осторожно извлёк накопитель. – Мне нужно изучить его в частном порядке.
– Детектив, это место преступления. Я не могу просто позволить вам—
Чэнь повернулся к нему, и что-то в его взгляде заставило молодого офицера замолчать.
– Ваш дядя был убит не обычным преступником. Он был убит тем же, что убило двух других учёных на двух других планетах. Это дело межпланетной юрисдикции, что даёт мне полномочия действовать без локального надзора. – Его голос смягчился. – Я понимаю, что вы хотите справедливости для него. Я тоже. Но для этого вы должны позволить мне работать.
Раджеш младший колебался, затем кивнул.
– Есть ещё кое-что. Камера в коридоре зафиксировала последнего посетителя дяди. Женщина пришла вчера вечером, за час до предполагаемого времени смерти. Среднего роста, тёмные волосы. Она говорила с дядей минут десять, затем ушла. Он был жив, когда она уходила – видно на записи.
– Покажите мне запись.
Они перешли к терминалу, и Раджеш младший вызвал файл. Чэрно-белое изображение коридора. Временной код: 22:03 по местному времени. Женщина подходит к двери лаборатории, стучит. Патель открывает, они обмениваются словами – нет звука – затем она входит.
Чэнь наклонился ближе к экрану, изучая женщину. Что-то в ней было знакомым.
– Аида, распознавание лиц.
Обработка заняла секунды.
«Совпадение. Доктор Лена Соколова. Квантовый физик. Член проекта "Гелиос"».
Сердце Чэня ускорилось.
– Перемотайте на момент её ухода.
22:14. Соколова выходит из лаборатории. Патель провожает её до двери, кивает на прощание. Женщина уходит по коридору, и…
Чэнь заметил это. Её плечи. Они дрожали. Она плакала.
– Мне нужен её адрес, – сказал он. – Сейчас же.
Доктор Лена Соколова жила в тихом жилом секторе на краю купола, где окна выходили на марсианскую пустыню. Чэнь подошёл к её двери один, попросив Раджеша младшего подождать внизу. Если она была причастна к смертям, последнее, что ему нужно – напугать её полицейским присутствием.
Он нажал на звонок. Долгое молчание. Затем голос через интерком, женский, усталый:
– Кто там?
– Доктор Соколова, меня зовут Вэй Чэнь. Я детектив Межпланетной Службы Расследований. Мне нужно поговорить с вами о докторе Пателе.
Ещё одна пауза. Затем:
– Уходите.
– Я не могу этого сделать. Три человека мертвы, доктор. И вы были последней, кто видел одного из них живым.
– Я ничего не знаю.
– Ложь, – голос Чэня стал жёстче. – Вы были частью проекта "Гелиос". Вы знаете, что произошло на самом деле. И вы знаете, что будет следующим.
Молчание растянулось так долго, что Чэнь подумал, она просто игнорирует его. Но затем дверь открылась.
Лена Соколова выглядела так, как выглядят люди после нескольких бессонных ночей. Тёмные круги под глазами. Кожа бледная, почти прозрачная. Волосы собраны в небрежный узел. Но глаза – острые, умные, оценивающие.
– Пять минут, – сказала она. – Затем вы уходите.
– Договорились.
Квартира была минималистичной, почти спартанской. Мало мебели, никаких личных предметов, кроме одной фотографии на стене – та самая групповая фотография, которую Чэнь видел у Чжана. Команда проекта «Гелиос», молодые и улыбающиеся, не знающие, что принесёт будущее.
Соколова села на край дивана, не предлагая Чэню сесть.
– Что вы хотите знать?
– Что произошло в лаборатории Пателя вчера вечером?
Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
– Я предупредила его. Сказала, чтобы он прятался. Ибрагим и Чжан уже были мертвы, и я знала… я знала, что Раджеш будет следующим. Паттерн был очевиден.
– Какой паттерн?
Соколова подняла глаза, и в них была такая глубина отчаяния, что Чэнь невольно отступил.
– Обратный порядок. Мы активировали «Гелиос» в определённом порядке. Ибрагим ввёл финальную команду. Чжан откалибровал квантовые параметры. Раджеш запустил энергетическую систему. Теперь они умирают в обратном порядке. Следующим буду я.
Чэнь почувствовал, как кровь холодеет.
– Когда?
– Если интервалы сохраняются? Через шестьдесят восемь часов. – Она засмеялась, и это был звук на грани истерики. – У меня остаётся меньше трёх дней жизни, детектив. И я ничего не могу с этим поделать.
– Вы можете рассказать мне правду. С самого начала. Что на самом деле произошло во время последней активации «Гелиоса»?
Соколова молчала долго. Затем поднялась, подошла к окну, глядя на красную пустыню, простирающуюся до горизонта.
– Мы открыли дверь, – сказала она тихо. – И что-то вошло.
История, которую рассказала Соколова, была историей научной амбиции, пересекшей черту в безумие.
Третья активация «Гелиоса» произошла четыре недели назад, в секретной лаборатории на Венере – той самой, которую Чэнь видел упомянутой в файлах. Али настоял на продолжении экспериментов, несмотря на возражения команды. Энергетический кризис достиг критической точки. Внешние колонии угрожали отделением. Совет Безопасности требовал результатов.
«Мы знали, что рискуем», – говорила Соколова, её голос механический, как будто она рассказывала чужую историю. – «Но Ибрагим был убеждён, что мы можем контролировать процесс. Он модифицировал портал. Вместо трёх секунд планировал держать его открытым десять минут. Достаточно для стабильного потока энергии».
Активация началась в 11:11 по венерианскому времени – конечно, подумал Чэнь, число одиннадцать снова. Портал открылся. Поначалу всё шло по плану. Энергия текла, показатели были стабильными.
«Затем мы почувствовали это», – Соколова обхватила себя руками, дрожа от воспоминания. – «Присутствие. Как будто кто-то огромный наклонился и заглянул в дверь, которую мы открыли. И мы поняли… мы поняли нашу ошибку. Мы думали, что открываем дверь в пустое пространство. Но оно было не пустым. Там было что-то. Что-то древнее. Что-то, что существовало задолго до нас».
Али хотел продолжать, но Соколова и другие заставили его экстренно закрыть портал. Процедура отключения заняла сорок семь секунд – на сорок четыре секунды дольше, чем планировалось.
«Когда портал закрылся, мы думали, что всё кончилось. Мы были неправы. Что-то… прошло. Не физически. Это была информация. Данные. Паттерн. Оно скопировало нас».
– Что вы имеете в виду под "скопировало"? – спросил Чэнь.
Соколова повернулась к нему.
– Наши сознания, детектив. Наши воспоминания, мысли, личности. Всё, что делает нас нами. Оно прошло через портал и записало нас. Как вы записываете файл на жёсткий диск. После активации мы все чувствовали… пустоту. Как будто часть нас отсутствует. Как будто мы стали копиями самих себя.
Чэнь почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
– Коллекционер.
Соколова вздрогнула при этом слове.
– Вы знаете о нём.
– Я слышал имя. Объясните.
– Это не имя. Это… описание. Мы не знаем, что это такое. Форма жизни из другого измерения? Искусственный интеллект из будущего? Нечто, превосходящее наше понимание? Но мы знаем, что оно делает. Оно собирает. Коллекционирует сознания, знания, опыт. Путешествует через реальности, записывая всё, что находит. И теперь оно записало нас.
– И затем начало убивать вас.
– Не убивать, – Соколова покачала головой. – Забирать. Оригиналы больше не нужны, когда у тебя есть копия. Мы все почувствовали это после активации – ощущение, что нас призывают. Зов из пустоты. Ибрагим сказал мне перед смертью, что слышит голос по ночам. Шёпот на языке без слов. Чжан написал мне письмо за день до смерти. Он сказал, что видит двери там, где их не должно быть. Порталы в углах комнат, за зеркалами, в тенях.
– А вы? Вы тоже это чувствуете?
Соколова прикрыла глаза.
– Каждую ночь. Сны о бесконечных библиотеках, где каждая книга – чья-то жизнь. О комнатах, полных зеркал, где каждое отражение – другая версия меня из другой реальности. И голос, всегда голос: "Приди. Присоединись. Стань частью коллекции. Ты будешь жить вечно в нас".
Чэнь опустился в кресло, его ноги внезапно отказались держать вес. Это было за пределами любого дела, которое он когда-либо расследовал. За пределами логики, за пределами закона.
– Почему вы не пошли к властям? Не предупредили Совет Безопасности?
Соколова горько усмехнулась.
– Мы пытались. Ибрагим отправил полный отчёт. Через два дня получил ответ: продолжать наблюдение, не распространять информацию. Энергетический кризис важнее паранойи нескольких учёных. Нам сказали, что мы переживаем коллективное психологическое воздействие от стресса эксперимента.
– Они вам не поверили.
– Как они могли? У нас не было доказательств. Только чувства. Сны. Предчувствия. Что такое одиннадцать человек, жалующихся на кошмары, против энергетических нужд трёх миллиардов?
«Вэй», – вмешалась Аида, её голос напряжённый. – «Накопитель данных, который ты нашёл в лаборатории Пателя. Я закончила дешифровку. Там видеозапись. Ты должен это увидеть».
– Доктор Соколова, – Чэнь достал накопитель. – Патель оставил что-то перед смертью. Видеозапись. Вы знаете, что на ней может быть?
Лицо женщины исказилось.
– Покажите мне.
Чэнь подключил накопитель к своему интерфейсу, проецируя изображение в воздух между ними. Голограмма Раджеша Пателя появилась, сидящего за тем же столом, где его нашли мёртвым.
«Если вы смотрите это», – начал голограммный Патель, его голос дрожал, – «значит, я мёртв. Значит, Коллекционер завершил процесс. Я записываю это за шесть часов до расчётного времени моей смерти – да, я знаю, когда это произойдёт. Паттерн очевиден для любого, кто понимает математику».
Патель сделал паузу, протирая очки – нервная привычка.
«Я хочу, чтобы кто-то знал правду. Не официальную версию, которую распространит Альянс, а реальную правду. Мы не жертвы. Мы не были убиты. Мы были… призваны. И мы идём добровольно».
Соколова всхлипнула, прикрывая рот рукой.
«Коллекционер не враг», – продолжал Патель. – «Это следующий этап эволюции сознания. Представьте библиотеку, содержащую опыт триллионов существ из миллионов реальностей. Представьте, что вы становитесь частью этого. Ваши мысли, воспоминания, мечты сохраняются вечно, доступные и связанные со всеми остальными. Смерть тела – малая цена за бессмертие разума».
Чэнь наклонился вперёд, не веря услышанному.
«Ибрагим ушёл первым. Он был самым смелым из нас. Чжан последовал, найдя мир в принятии. Теперь моя очередь. А после меня – остальные члены команды, один за другим, пока все одиннадцать не завершат переход. Это не трагедия. Это освобождение».
Патель улыбнулся – та самая улыбка, которую Чэнь видел на трупе.
«Кто бы вы ни были, смотрящий это, знайте: то, что человечество называет смертью, есть лишь трансформация. Коллекционер предлагает дар. Однажды, возможно, ваша цивилизация будет готова принять его. Но не сейчас. Сейчас вы слишком боитесь».
Запись закончилась.
Тишина заполнила комнату – тяжёлая, удушающая.
– Он сошёл с ума, – прошептал Чэнь. – Все они…
– Нет, – Соколова покачала головой, слёзы текли по её щекам. – Это не безумие. Это ясность. Коллекционер показывает им истину, и они не могут сопротивляться. Это как… как если бы человек, всю жизнь проживший в тёмной пещере, внезапно увидел солнце. Как он может вернуться в темноту?
Чэнь смотрел на неё, и внезапно понял.
– Вы тоже хотите уйти. Вы хотите присоединиться к ним.
Соколова не ответила, но молчание было ответом.
– Я не могу это позволить, – сказал Чэнь, поднимаясь. – Вы находитесь под защитой МСР. Я возьму вас под стражу, помещу в изолированную камеру под круглосуточное наблюдение. Если это… эта сущность приходит через двери или зеркала, мы уберём их. Если она использует какие-то технологии, мы их заблокируем. Но я не позволю ещё одному человеку умереть.
Соколова посмотрела на него с чем-то похожим на жалость.
– Вы не понимаете, детектив. Коллекционер не нуждается в дверях или технологиях. Он приходит через разум. И когда твой разум был однажды скопирован, связь существует навсегда. Нет камеры, которая может защитить от зова, звучащего внутри твоей собственной головы.
– Тогда мы заблокируем его. Есть технологии ментальной защиты, нейроэкранирование—
– Которые требуют недели для правильной настройки. У меня нет недель. У меня два с половиной дня.
Чэнь чувствовал, как контроль ускользает. Это дело было не похоже ни на что, с чем он сталкивался. Как остановить убийцу, который не использует оружие? Как защитить жертву, которая не хочет быть спасённой?
«Вэй», – голос Аиды был тихим. – «Я должна тебе кое-что сказать. Когда я анализировала файлы "Гелиоса", я нашла… упоминание. Об аварии пятнадцать лет назад. Твоя жена Лань была одной из инженеров проекта».
Мир остановился.
– Что?
«Она работала над системой энергоснабжения первого прототипа. Её имя в списках персонала, уровень допуска "Гелиос-3". Вэй, она знала. Она была частью этого».
Чэнь почувствовал, как пол уходит из-под ног. Лань. Его Лань, которая никогда не рассказывала ему о деталях своей работы, ссылаясь на секретность. Которая погибла в лаборатории номер сорок два вместе с их дочерью, приведённой туда в день экскурсии для семей сотрудников.
– Нет, – прошептал он. – Нет, это не может быть правдой.
Но в глубине души он знал, что это правда. Кусочки, которые никогда не складывались. Её странное поведение в последние недели перед смертью. Ночи, когда она просыпалась в холодном поту, говоря о кошмарах, которые не могла вспомнить. Её последние слова ему, произнесённые утром в день аварии: «Прости меня, Вэй. За всё».
Он думал, она извиняется за ссору, которая у них была накануне. Теперь понимал – она извинялась за тайну, которую держала.
Соколова смотрела на него с пониманием.
– Вы тоже связаны с проектом, не так ли? Лично связаны.
Чэнь не мог говорить. Не мог думать. Всё, во что он верил о прошлом, рассыпалось как карточный домик.
И тогда это случилось.
Боль пронзила его череп – не обычная боль временнóго эха, а что-то новое, острое, как ледяной гвоздь, вонзённый в мозг. Чэнь закричал, упал на колени.
«Вэй! Что происходит?!» – Аида, испуганная.
Но Чэнь не мог ответить, потому что внезапно он видел.
Не прошлое. Не эхо. Что-то другое.
Лань. Его жена. Стоящая в белой комнате без углов. Рядом с ней – Мэй Линь, их дочь, живая и улыбающаяся. Они махали ему. Звали его.
«Папа», – голос Мэй Линь эхом отдавался через измерения. – «Папа, не грусти. Мы здесь. Мы ждём тебя. Коллекционер хранит нас. Мы живы в нём. Присоединись к нам».
– Нет, – выдавил Чэнь сквозь боль. – Ты не реальна. Это галлюцинация. Это—
«Реально», – прошептала Лань. – «Так же реально, как и ты. Возможно, более реально. Мы существуем в форме чистой информации, свободные от ограничений материи. Это прекрасно, Вэй. Это то, чего всегда искало человечество. Бессмертие. Не тела, а сущности».
Видение начало растворяться, но голос Мэй Линь оставался:
«Увидимся скоро, папа. Очень скоро».
И это исчезло.
Чэнь лежал на полу комнаты Соколовой, дрожа, кровь текла из носа и ушей. Женщина склонилась над ним, её лицо было бледным.
– Вы видели их, не так ли? – прошептала она. – Ваших близких. Коллекционер показал их вам.
– Это… было… не… реально, – выдавил Чэнь.
– Вы уверены? – Соколова коснулась его лба, её пальцы были холодными. – Что реально, детектив? Материя? Энергия? Или информация, которая определяет паттерн? Если ваша жена и дочь существуют как информационные структуры в измерении Коллекционера, они менее реальны, чем были в телах из мяса и костей?
Чэнь не знал ответа. Не был уверен, что хочет его знать.
Он медленно поднялся, опираясь на стену.
– Я возьму вас под защиту, – повторил он, хотя слова звучали пусто даже для его собственных ушей. – Мы найдём способ остановить это.
Соколова грустно улыбнулась.
– Как вам будет угодно, детектив. Но знайте: когда придёт моё время, никакая защита не поможет. Коллекционер терпелив. Коллекционер вездесущ. И Коллекционер всегда завершает свою коллекцию.
Чэнь вывел Соколову из квартиры, передал её под охрану Раджеша младшего с инструкциями поместить в максимально защищённую камеру. Молодой детектив не спрашивал о крови на лице Чэня или о том, почему его руки всё ещё дрожали.
Когда полицейский ховер унёс Соколову, Чэнь остался один на улице Нового Бомбея, под куполом, сквозь который было видно тёмное марсианское небо.
«Вэй», – Аида нарушила молчание. – «Что мы будем делать?»
Чэнь смотрел на звёзды, рассеянные по чёрному бархату космоса.
– То, что я всегда делаю. Продолжать расследование. Находить правду.
«Даже если правда за пределами того, что можно понять?»
– Особенно тогда.
Он начал идти, не зная куда. Просто нужно было двигаться, думать, планировать. Где-то там, в многомерной пустоте между реальностями, Коллекционер ждал. Собирал. Звал.
И Вэй Чэнь, детектив, потерявший семью пятнадцать лет назад и никогда не переставший оплакивать их, внезапно оказался перед вопросом, который не мог решить:
Если его жена и дочь действительно существуют где-то в этой бесконечной библиотеке сознаний…
Должен ли он спасать Лену Соколову?
Или присоединиться к ней?
Глава 4: Вторая жертва
Чэнь не спал тридцать восемь часов.
Он сидел в временном офисе, который ему выделила марсианская полиция – тесная комната без окон в подвале участка, где гудение вентиляции создавало монотонный фон, почти медитативный. Перед ним парили голографические экраны, каждый заполнен данными: схемы проекта «Гелиос», файлы жертв, временные линии, паттерны чисел.
Где-то наверху, в усиленной камере, охраняемой круглосуточно, доктор Лена Соколова отсчитывала последние часы до своей предсказанной смерти. Сорок восемь часов оставалось. Чэнь установил систему непрерывного мониторинга – камеры, биосканеры, даже квантовые детекторы аномалий, одолженные у военной базы на северном полюсе Марса.
Если Коллекционер придёт за ней, Чэнь его увидит.
Если это вообще возможно.
«Ты должен отдохнуть», – настаивала Аида в сотый раз. Её голос в его голове был натянутым от беспокойства. – «Твои когнитивные функции снизились на сорок семь процентов. Ты делаешь ошибки в анализе данных. Стимуляторы больше не работают – твой организм развил к ним толерантность».
– Ещё час, – пробормотал Чэнь, увеличивая одну из схем. Это была модель портала «Гелиоса», вращающаяся в воздухе перед ним. Кольцо квантовых генераторов, создающих разрыв в пространстве-времени. Математика была элегантной, почти красивой. И совершенно смертоносной.
Он пытался найти слабость. Способ закрыть связь между Коллекционером и его целями. Если связь была установлена во время третьей активации, должен быть способ её разорвать. Квантовая запутанность можно нарушить. Любой сигнал можно заглушить.
Но чем больше он изучал данные, тем больше понимал: это была не технология. Это было что-то фундаментальнее.
«Новое сообщение от командора Харрисона», – объявила Аида. – «Помечено как срочное и конфиденциальное».
Чэнь нахмурился. Командор Джеймс Харрисон, глава Совета Безопасности Земного Альянса. Человек, который одобрил проект «Гелиос», несмотря на риски. Чэнь запросил встречу с ним ещё на Луне, но получил только автоматические отписки о «необходимости сохранения секретности».
Теперь, похоже, Харрисон решил выйти на связь.
– Открой сообщение.
Голограмма мужчины лет шестидесяти материализовалась в воздухе. Военная выправка, седые волосы, коротко стриженные, лицо, вырезанное из камня годами принятия невозможных решений. Глаза холодные, оценивающие.
«Детектив Вэй», – начал голограммный Харрисон без приветствий. – «Я наблюдаю за вашим расследованием. У вас есть доступ к информации, которая находится далеко за пределами вашего уровня допуска. Обычно это привело бы к вашему аресту и обвинению в шпионаже. Но обстоятельства… необычны».
Харрисон сделал паузу, как будто выбирая следующие слова осторожно.
«Прекратите попытки спасти доктора Соколову. Это бессмысленно и опасно. Вы не понимаете, с чем имеете дело. Никто не понимает, включая нас. Позвольте процессу завершиться естественным образом. После – когда все одиннадцать целей будут… обработаны – я лично встречусь с вами и предоставлю полный брифинг. Но до тех пор отступите. Это прямой приказ».
Голограмма мерцнула и исчезла.
Чэнь сидел неподвижно, переваривая услышанное. «Позвольте процессу завершиться естественным образом». Как будто говорят о химической реакции, а не о смертях людей.
– Аида, проследи источник сообщения.
«Уже делаю. Передача шла