Наемник

Пролог

Перо замерло над листом, отбрасывая дрожащую тень от пламени свечи. Я, Фредерик Бауэр, старый солдат с ноющими на погоду костями и покрытой шрамами шкурой, землевладелец и член совета города Виллизау, хочу поведать вам, мои внуки, историю своей жизни. Не историю великих битв – о них и без меня уже все написали. А историю уроков, которые стоили мне крови, дружбы и разбитых иллюзий.

Глядя в ваши горящие глаза, я все чаще замечаю в них юношу, что много лет назад рвался на войну за славой и богатством, а значит вы уже достаточно взрослые, чтобы понять, чем пахнет эта слава и усвоить эти уроки.

Я расскажу вам, как и чему учился на пыльных дорогах Италии и в грязных окопах Неаполя. О том, как моими учителями стали люди, раньше мне совершенно не знакомые, циничный капрал, научивший меня выживать, благородный итальянский изгнанник, научивший меня думать, старый ветеран, научивший любить жизнь, и многие другие люди, ставшие мне настоящей семьей.

И начну я свой рассказ с того дня, когда моя жизнь раскололась надвое – с того дня, когда я по своей юношеской наивности решил, что уже стал мужчиной…

Глава 1. Братство

Для любого мужского коллектива характерны три ярко выраженных признака: тяга к традициям, жесткая иерархическая структура и круговая порука. А кроме того, такой коллектив обладает каким-то сверхъестественным чутьем на слабость. Стоит хоть на мгновение замешкаться в нерешительности, как это сразу же почувствуют.

Поэтому каждый новичок в мужском коллективе в первые же минуты столкнется с необходимостью проявить себя в полной мере, показать, из чего он сделан, и уже исходя из этого он займет подобающее место.

– Ты меня слышишь? – спросил Крис, выдергивая меня из размышлений по дороге на тайный сбор кнабеншафтена¹ – молодежного братства нашей общины.

– Да, да, конечно, – заверил я друга, хотя понятия не имел, о чем он только что говорил.

– Так вот, – продолжил Крис, – сперва надо осмотреться, приглядеться к старожилам, понять, кто главный, кто так, подпевала, а потом уже общий язык с ними искать.

Крис был лидером нашей тройки. Яркий, харизматичный, фантастически разговорчивый молодой человек с вьющимися каштановыми волосами, вздернутым носом и несмываемой улыбкой на лице. Он шел пружинистой походкой по тенистому лесу и активно жестикулировал в такт своим словам. Казалось, в мире нет ничего, что может испортить его настроение, и ни одного вопроса, на который этот обаятельный юноша не смог бы найти ответа.

Он знал все обо всем, ну, или по крайней мере мог так убедительно объяснить причины любого события и явления, что у слушателя не возникало даже сомнений в правдивости его слов. Это умение делало его прекрасным собеседником и желанным гостем в любой компании.

Порой я завидовал этому дару Криса, и мне страшно хотелось хоть немного быть на него похожим.

– А правда, – пробасил Ханс, второй мой приятель, шедший справа от меня, – что при посвящении нужно обязательно подраться с тремя членами братства?

– Конечно, – не задумываясь ответил Крис, – как же они поймут, чего ты стоишь. А ты что, боишься?

– Не-а, – помотал головой Ханс, – я привычный, я за вас волнуюсь.

Ханс действительно выделялся среди нас троих ростом и физической крепостью, он почти на половину головы был выше нас с Крисом и гораздо шире в плечах. Его отец был кузнецом, и с самого детства Ханс привык к труду и большим физическим нагрузкам. Однако применять силу Ханс не любил, хоть и умел. Пожалуй, из нас троих он был самым грозным бойцом, но при этом и самым миролюбивым.

– Да не волнуйся, – махнул рукой Крис, – прорвемся, да, Фред?

– Угу, – кивнул я и снова погрузился в свои мысли.

Идея пойти в молодежное братство принадлежала Крису, я его поддержал, поскольку тоже, как и он, хотел выбраться из болота постоянной рутины, нужды и бестолковой борьбы за выживание. Мы оба видели в этом шанс что-то изменить в своей жизни. Жизни, надо сказать, совсем неприглядной.

Местная община, как и вся конфедерация того времени, являла собой удручающее зрелище. Отсутствие плодородной земли, сложный нестабильный климат, гористая местность, покрытая густыми лесами, полностью сводили на нет попытки местного населения вырастить хоть какой-либо приемлемый урожай. Повсюду царили бедность, несмотря на изнуряющий труд, скука и безысходность.

В наших краях способа прокормиться было два: первое – скотоводство. Каждое уважающее себя домовладение старалось обзавестись коровой или хотя бы парой коз, которые давали молоко, творог и сыр. Это было основой рациона нашего брата, молоко и творог пили сами, сыр продавали или обменивали в Энтлебухе или Люцерне на ярмарках.

Альтернативой же мирному скотоводству была война, и в ней конфедераты в высшей степени преуспели.

Отгремели славные битвы у Моргартена и Земпаха, закончилась большая война с бургундским герцогом, и слава о доблести швейцарской пехоты эхом разносилась по всей Европе, открывая простым жителям деревень возможность найма на военную службу к французским королям, немецким императорам и итальянским городам. Платили наниматели хорошо, и из многочисленных походов наемники возвращались домой с деньгами, трофеями и подарками, что радовало членов их семей и городской совет, который получал с этой деятельности значительный доход в казну города.

Неудивительно, что для многих моих соотечественников подобный заработок становился основным источником дохода, превращая простых пастухов в профессиональных солдат.

Отец мой не стал исключением. Чтобы прокормить нас, он проводил в походах разной степени успешности по восемь месяцев в году, оставляя хозяйство и нас на попечение своей старшей сестры Гретты и её мужа Гуго.

Гретта и Гуго были добропорядочными людьми с несчастной судьбой. Гуго в прошлом, как и мой отец, часто нанимался на службу и прошел с десяток военных кампаний, пока не лишился глаза и не ослаб на правую руку. Гретта же была прилежная и хозяйственная жена, которая родила Гуго троих детей, но по трагической случайности никто из них не дожил и до семи лет. Старший сын в пять лет заблудился в лесу, его так и не нашли, средний сын умер от легочной болезни в два года, а маленькая дочка родилась уже мертвой.

Самое же печальное, что все это произошло в течение года, и несчастная Гретта чуть было не наложила на себя руки. Мой отец в последний момент успел вытащить ее из петли.

С тех пор мы все жили рядом, и Гретта старалась заменить нам мать, которая покинула этот мир во время родов Лины более десяти лет назад, а Гуго помогал по хозяйству как мог.

Нам, это, собственно, мне, моему старшему брату Гусу и сестрам Эмме и Лине.

Под присмотром старших мы быстро научились всем бытовым премудростям и очень скоро, на радость отцу, стали самостоятельно вести хозяйство вчетвером. Со временем Гретта и Гуго перестали вмешиваться в рабочий процесс и удовлетворенно наблюдали, как мы управляемся без них. Отец же превратил дом в тихую гавань отдыха от ратных дел.

Однако крестьянская доля мне никогда не нравилась, мне было скучно прозябать в рутине, меня тянули ратные подвиги, геройские поступки, преодоление себя и, конечно, победы, о которых любил рассказывать Гуго. Но даже не это было главным. К решению связать свою жизнь с войной меня подтолкнул пример отца. Мне нравились его рассудительные рассказы о походах, множестве мест, в которых ему удалось побывать, о людях и смешных ситуациях, о той жизни, которой мне не хватало. Кроме того, мне всегда нравилась твердость его слов, за ними скрывалась уверенность и воля, которых, по чести сказать, мне порой не хватало, и я искренне считал, что именно на войне можно всему этому научиться.

Когда я поделился своими размышлениями с друзьями, Крис сразу предложил вступить в молодежное братство Энтлебуха как самый короткий путь в форхут² – малую баталию, состоящую в основном из молодежи. По его словам, он уже давно вынашивал этот план и собирался нам его предложить, но никак не решался, а мой рассказ пришелся как нельзя кстати.

Ханс присоединился за компанию. Он хоть и был пристроен подмастерьем у своего отца-кузнеца, но, как он выразился, решил нас не бросать на произвол судьбы. Он был добрый малый и всегда опекал нас, внося свой по большей части практичный взгляд в наши решения.

К тому же он был младшим из четырех братьев, и перспективы получить в наследство кузницу у него были весьма туманными. Наверное, поэтому он решил попытать счастья с нами. А может, у него тоже в душе начала зреть та протестная тоска, свойственная многим юношам нашего возраста.

В любом случае мы втроем шли по лесу навстречу судьбе, страшась, но готовые принять все ее превратности.

– Ну, вот мы и пришли, – проговорил Крис, указывая на опушку леса, где собралось около двух дюжин молодых людей от четырнадцати до двадцати лет.

Представителем нашей общины в молодежном братстве Энтлебуха был Альбрехт Бибер, сын одного приятеля моего отца. Его я узнал сразу, это был рослый, крепкий, почти как Ханс, молодой человек, одетый в шоссы и приталенный дублет цветов нашего кантона – белый и бирюзовый. На поясе у него висел базелард и короткий меч, а голову украшал берет – отличительный знак ветерана, прошедшего боевое крещение.

Несмотря на то что Альбрехт был всего на четыре года старше нас, он уже успел принять участие в одной кампании на территории Италии и с достоинством носил этот знак отличия.

Когда мы вышли из зарослей, присутствующие сразу же повернулись к нам и замолчали.

– О, а вот и наши новобранцы, – довольно приветливо обратился к нам Альбрехт, отрываясь от беседы.

– Добрый день! – поздоровался Крис за всех и улыбнулся своей самой лучезарной улыбкой. – Рад всех видеть!

Мы стояли в растерянности на краю опушки, не решаясь подойти ближе.

– Что вы там встали, – продолжил Альбрехт, делая шаг нам навстречу и приглашая подойти ближе, – проходите, не стесняйтесь.

Мы подошли ближе, и члены братства обступили нас, образовав ровный полукруг. В толпе я узнал обоих сыновей пекаря, Маттео и Натана, сына плотника Симона, с которым мы в детстве здорово дружили, но в последнее время виделись редко. Здесь был Тим, наш сосед, забавный малый, такой же говорливый, как и Крис, но только не обладавший его обаянием. Сын мельника из Шюпфхайма Анри, такой же рыжий, как и его отец, и с таким же наглым взглядом. Крупный и добродушный Жан, сирота Генрих, росший без отца и матери, со своей теткой-прачкой. Лукас, тоже давний мой приятель, чуть постарше меня, но на голову ниже. Остальных присутствующих я не знал, они были из других общин.

– Ну что, – спросил Альбрехт, подойдя к нам, – хотите, значит, вступить в наше братство?

– Ну да, – снова ответил за всех Крис и посмотрел сначала на меня, потом на Ханса.

– Отлично, – улыбнулся Альбрехт, – уверены в своем решении?

Мы переглянулись и молча кивнули.

– Хорошо, – кивнул Альбрехт и, повернувшись к остальным членам братства, продолжил, – дорогие братья, хочу представить вам троих претендентов на вступление в наши ряды, как это полагается.

Альбрехт зашел к нам за спину и положил руку на плечо Ханса.

– Этого здоровяка, – начал Альбрехт, – зовут Ханс Шмидт, многие из вас его знают, он сын, а заодно и подмастерье нашего кузнеца в Эшольцматте. Думаю, почти все имели дело с ним или с его отцом и знают покладистый нрав и ответственное отношение к работе, свойственные его семье.

Ребята из нашей общины покивали в знак согласия.

– Этот разговорчивый малый, – продолжил Альбрехт, положив руку на плечо Крису, – Крис Хофер, уверен, что многим из вас он так же знаком, по крайней мере его длинный язык. Умный парень, приятный собеседник, в общем, с ним не соскучишься.

Крис улыбнулся и помахал присутствующим рукой.

– И последний, – рука Альбрехта легла мне на плечо, – мрачный, задумчивый малый, сын хорошего приятеля моего отца, Фредерик Бауэр. Отец его – храбрый солдат и отличный друг, уверен, что и Фредерик пошел в него.

Я потупил взгляд и кивнул.

Толпа загудела и засвистела в знак одобрения.

– Спасибо, Альбрехт, – зычным голосом произнес мужчина лет двадцати пяти, выходя вперед. – Будем знакомы, меня зовут Леонард Рихтер, и я являюсь предводителем братства Энтлебуха. Альбрехт порекомендовал вас, но вы должны понимать, что всех подряд мы, конечно, не принимаем, нам нужны смелые, сильные и решительные ребята, на которых можно положиться. Поэтому, помимо рекомендаций от Альбрехта, мы устроим небольшую проверку ваших навыков и морально-волевых качеств, по результатам которых будем уже принимать окончательное решение о приеме. Вам понятно?

– Да, – почти одновременно ответили мы втроем.

Леонард Рихтер, или «дядя Лео», как его за глаза называли члены братства, был предводителем молодежного братства Энтлебуха уже почти десять лет и пользовался большим доверием у властей Энтлебуха. Он здорово умел держать братство в узде и готовил прекрасных бойцов для ополчения кантона. Можно сказать, что через его руки прошли почти все кнехты³ форхута.

Однако для молодежного братства он был все же несколько староват, за что и получил свое прозвище. Поговаривали, что у него даже есть дети от одной вдовы, но жениться ему не разрешают власти Энтлебуха, поскольку Лео им удобен.

Но это были лишь слухи.

– Хорошо, – продолжил Леонард, – первое, с чего мы начнем, будет проверка ваших практических навыков: стрельба из арбалета, метание тяжестей, бег по пересеченной местности и боевые качества. Все просто, почти как на ярмарке.

Мы втроем молча кивнули.

– Альбрехт, – скомандовал Лео, – веди своих подопечных.

Альбрехт сделал знак, чтобы мы следовали за ним. На поляне уже были приготовлены девять мишеней, по три на разном расстоянии: в десять, двадцать пять и пятьдесят шагов.

– Думаю, что не нужно вам объяснять, что делать, – сказал Альбрехт, указывая на три стареньких арбалета, лежащих на земле рядом с болтами и зарядной системой «козья нога»⁴.

– Но, – решил внести уточнение Альбрехт, – с зарядкой не мешкаем, она тоже оценивается. Ребята, – он указал на полукольцо, образовавшееся позади нас, – будут вам помогать, отбивая такт на тамбуринах. Ваша задача – уложить натяжение и выстрел в семь, а лучше в пять тактов. Готовы?

– Ага, – ответил за всех Крис, поднимая свой арбалет.

– Хорошо, ребята, – Альбрехт повернулся к полукругу, – Генрих, ты следишь за Крисом, Жан, на тебе Ханс, Лукас, ты смотришь за Фредом. Остальные, начинаем отбивать такт. Поехали!

Стрельбу из арбалета можно назвать приятным занятием, я во всяком случае его всегда любил и на каждой ярмарке старался непременно поучаствовать в состязании стрелков. Побед у меня, к сожалению, не было, но это не отменяло того факта, что стрелять я умел.

Упор, натяжение, болт в ложбину, прицел, спуск, щелчок тетивы. Пять тактов на тамбурине – удобный темп. Первый мой болт попал почти в центр мишени на десяти шагах, два следующих легли рядом с первым. Это успокоило меня, и следующий болт пошел в мишень на двадцати пяти шагах, но на пять дюймов левее и ниже центра, все еще в пределах красного круга. Я мотнул головой и выпустил еще два болта: второй пошел чуть выше первого, но также далеко от центра, третий попал уже ближе к центру.

Что же, последнюю мишень я решил брать более вдумчиво, задержав дыхание и тщательно выцеливая круг. Получилось семь тактов, но зато мишень была поражена даже лучше, чем на двадцати пяти шагах.

Результатом я был доволен и посмотрел, как отстрелялись Крис с Хансом.

Крис отстрелялся отлично, на двадцати пяти шагах даже лучше меня, а вот на пятидесяти немного хуже. Ханс прекрасно отстрелялся по ближней мишени, также как и я по второй, а вот на третьей один болт у него ушел выше мишени, и в круге видны были только два болта.

– Ну что же, – проговорил Альбрехт, – неплохо, неплохо. К Фреду вопросов нет, только на двадцати пяти шагах надо бы поработать над спуском, видно, что дергаешь. Крис, тоже хорошо, только не поднимай так прицел, поверху пошли. Так, а вот Ханс куда-то потерял один болт. Куда?

– Выше ушел, – потупившись, ответил Ханс.

– Ну да, иди тогда собирай все болты, раз так.

Пока Ханс пошел за болтами, Леонард подвел итог.

– Здесь вы молодцы, результат неплохой, даже тот выстрел Ханса пойдет, в такт вписались, так что первое испытание вы все прошли. Следующее – это метание камней. Альбрехт, покажи новобранцам снаряды.

Метать нам пришлось огромные валуны весом фунтов по тридцать. Разбег, толчок, и камень летит, падая на землю так, что она отдается дрожью. Стоит ли говорить, что в этом состязании хуже всех оказался я? В то же время Ханс запустил булыжник так далеко, что его рекорд в тот день не смог повторить ни один из присутствовавших членов братства.

– Интересные у вас результаты, ребята, – задумчиво проговорил Леонард, – вопрос тут только к Фреду, плохо, новобранец, очень плохо.

Следующим испытанием был бег по пересеченной местности. Нашей задачей было преодолеть подъем на гору длиной в две мили и вернуться обратно. Бежали втроем, а члены братства сопровождали нас смехом и улюлюканьем почти на всем пути.

Задание это не вызвало у нас никаких сложностей, поскольку каждый швейцарец с детства привычен к горам, и мы втроем часто уходили в многочасовые походы ради посещения ярмарки или чтобы посмотреть красивый рассвет. Поэтому, когда мы пришли к финишу, нас отделяли друг от друга всего пара шагов.

Леонард встретил нас одобрительным кивком.

– В этом испытании я не сомневался, – сказал он, – но главное испытание у вас впереди.

Последним состязанием был швинген. Тогда он не был столь популярен, как сейчас, и каких-то устоявшихся правил и специального снаряжения еще не было, поэтому боролись в чем придется, и в каждой местности действовали свои правила.

Нам обмотали толстые веревки вокруг пояса и подвели к импровизированной арене – небольшому пятачку земли, усыпанному опилками и стружкой. Состязаться предстояло с тремя представителями братства, причем подряд, без отдыха. Задача была одна: бросить соперника на лопатки либо, если чистый бросок не получится, прижать его к земле.

Первым вышел Ханс. Несмотря на то что он еще не до конца отдышался после забега, он достаточно легко повалил Генриха, который по телосложению был сильно мельче. Затем он долго возился с Жаном, который был и покрупнее, и явно опытнее Генриха, но в результате смог одолеть и его, сначала неуклюже завалившись вместе с ним, а затем уже прижав к земле.

Третьим соперником против Ханса вышел Альбрехт.

Альбрехт почти сразу умудрился подцепить ногу Ханса и вывести его из равновесия. Через мгновение он уже повалил удивленного Ханса и прижал его к земле, сев на него сверху как на лошадь.

Следом пошел Крис.

– Ну как? – спросил я Ханса, когда тот тяжело дыша сел рядом со мной на землю.

– А, ничего особенного, – с усилием проговорил Ханс, – но Альбрехт, конечно, ловкий малый.

Первым соперником Криса был маленький, но юркий Лукас. Крис всеми силами пытался поймать его в объятия и повалить на землю, но Лукас вовремя выскальзывал и бегал вокруг. Наконец, не выдержав, Крис буквально прыгнул на Лукаса в попытке навалиться на него грудью, но тот в последний момент юркнул под ноги летящему на него Крису и перевалил того через свои плечи.

Крис аж крякнул в момент, когда шмякнулся спиной об землю. Лукасу засчитали победу, а Криса оставили для следующего поединка.

Вторым соперником был опять Жан, но на этот раз вес и телосложение были на его стороне. Кроме того, после удара Криса стал одолевать кашель, и видно было, что он никак не может восстановить дыхание. Более крупный Жан не стал предпринимать каких-либо хитрых действий по выведению Криса на бросок, а наоборот, стал давить бедолагу, стараясь как можно сильнее утомить. Наконец, когда Крис совсем опустил руки, Жан навалился на него и, подцепив ногу, уронил того на спину, упав на Криса сверху.

Во время третьего поединка на Криса было больно смотреть, он тяжело дышал, и пот лился ему на глаза. Он почти перестал сопротивляться. Рыжий Анри с легкой ухмылкой поднял Криса двумя руками, схватившись за веревку, и швырнул со всей силы о землю, в завершение специально навалившись на него всем весом.

Крис крякнул, выпуская воздух, и зашелся кашлем. Анри же, довольный собой, поднялся и с пренебрежением посмотрел на распростертого Криса.

– Фред, теперь ты, – махнул мне Альбрехт.

Настала моя очередь выходить в круг.

Легкий мандраж прошел по моему телу. Нет, я не боялся присутствующих, да и знал, что у них нет задачи меня покалечить или убить, но в то же время я хорошо понимал, что эти схватки были ничем иным, как настоящей проверкой. Ни стрельба из арбалета, ни метание камней не давали представления о силе духа претендента, а вот схватка, особенно после изматывающего бега, давала.

Крис себя проявил не лучшим образом, даже я это понял, нельзя было опускать руки. Здесь принцип был простым: стой, пока еще в сознании.

Войдя в круг, я встретился взглядом с Анри, который остался для первой схватки со мной. Самодовольная ухмылка все еще была у него на лице.

Мы пожали руки и схватились за пояса.

Анри был чуть старше и крупнее меня, и это чувствовалось. Но я был осторожен и старался на рожон не лезть, понимая, что любое мое действие будет требовать больших усилий и точности исполнения. Я выжидал, когда соперник предпримет действие, в надежде поймать его на контрприеме.

Анри же ошибочно принял мою пассивность за нерешительность. Сочтя, что победа достанется ему легко, он сильно дернул меня на себя, выводя из равновесия, и выставил одну ногу вперед с целью перевалить меня через нее. Это был примитивный прием, я легко его разгадал и быстро обвил выставленную ногу своей. Плотно зацепившись и упершись второй ногой, я изо всех сил толкнул соперника плечом. Анри, потеряв опору, повалился на землю вместе со мной, от неожиданности все еще держа меня за пояс.

Оказавшись сверху, я уперся плечом и головой в грудь Анри и отчаянно засеменил ногами, раскатывая Анри на обе лопатки, прижимая к земле. Он попытался встать на мост и скинуть меня с себя, но я уперся как старый буйвол и еще больше стал давить, выбрасывая ногами комья земли со свежей весенней травой.

– Есть прижатие! – крикнул Леонард.

Я ослабил напор, и Анри рывком выбрался из-под меня.

– Не было прижатия! – крикнул он, вставая с земли.

– Было, было, – спокойно проговорил Леонард.

– Давай переборемся! – настаивал Анри, повернувшись ко мне.

– Не вижу смысла, – осадил его Леонард, – Фред тебя переиграл. – И, обратившись к остальным, спросил: – Все согласны?

Члены братства закивали головами в знак подтверждения.

– У тебя будет еще возможность помериться силами, – успокоил его Леонард.

Анри зло посмотрел на меня и, не пожимая руки, пошел прочь от ристалища.

– Следующий, Жан, – Леонард посмотрел на здоровяка и указал на меня.

Поднявшись на ноги, я почувствовал, что дыхание мое сбито, а в голове пульсирует кровь. Я собрал слюну, чтобы смочить пересохшее горло, и сплюнул. Нужно выстоять.

Жан был больше Анри, но и медленнее. Он сразу начал наседать, прижимая к земле всем своим весом, как наседал до этого на Криса. Мои ноги задрожали от перенапряжения, и я понял, что долго так не продержусь. Тогда я наступил на переднюю ногу Жана и стал заваливаться на бок, увлекая соперника за собой.

Только бы оказаться сверху.

Мы упали на землю, держа друг друга за пояса. И тут уже моя легкость и расторопность сыграли мне на руку, я стал карабкаться на крупного Жана, перебирая руками и ногами, как котенок, брошенный в пруд.

Нырнув под выставленную руку, я перепрыгнул ногами через корпус Жана, оказавшись на другой стороне. В этот момент мой соперник совершил свою главную ошибку: пытаясь сбросить меня с себя, он сам перевернулся на спину, и мне осталось только сесть на него верхом и сдавить его бока своими ногами.

– Ну, что же ты делаешь! – крикнул Альбрехт и махнул рукой.

Я слез с поверженного Жана и подал ему руку, помогая подняться. Жан принял помощь с улыбкой и, поднявшись, похлопал меня по спине.

– Молодец, – добродушно ухмыльнулся он, – как кошка!

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ и глубоко вздохнул.

В носу у меня пахло железом, а в горле совсем пересохло. Я дышал глубоко, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание для следующей схватки. Нужно выстоять, осталось немного.

– Ну-ка, дай теперь я, – проговорил Альбрехт и вошел в круг ристалища.

Альбрехт боролся осторожно и продуманно. Он видел, что хоть я и не шибко силен и искусен в борьбе, но проворен и могу преподнести сюрприз. Он дернул меня вперед, потом назад, проверяя мою устойчивость. На это я отозвался максимально возможным сопротивлением и осторожным перешагиванием. Силы меня покидали, но, стиснув зубы, я решил сопротивляться до конца.

Вдруг Альбрехт сильно толкнул меня назад и в момент моего сопротивления подтянул свою дальнюю ногу, подсел и выдернул меня на себя, выпрямляя ноги. Вмиг я потерял опору и, описав ногами дугу, рухнул на землю аккурат на обе лопатки. Альбрехт приземлился на меня, но сделал это достаточно аккуратно.

Сквозь звон в ушах я услышал звук аплодисментов и свист. Видимо, мое падение произвело впечатление, но мне было все равно, я почувствовал только облегчение, что наконец закончились схватки и есть возможность просто спокойно подышать.

– Ну что, – проговорил Альбрехт, помогая мне подняться, – ты молодец, грызешься свирепо. Это правильно, это мы уважаем.

– Спасибо, – просипел я, восстанавливая дыхание.

Альбрехт вывел меня из круга.

Леонард подвел итог испытаний и дал слово членам братства. Каждый, у кого были возражения или сомнения в нашей пригодности для организации, должен был высказаться.

Анри во время обсуждения вел себя вызывающе и активно критиковал мою пригодность, видимо, ему не давало покоя поражение от меня. Ему хотелось выйти победителем, хотя бы на словах.

Но в мою защиту выступили Жан и Альбрехт, которые похвалили мои волевые качества и ловкость. По их мнению, это главные составляющие хорошего воина, все остальное можно нарастить.

– Ну, вы в самом деле! – вмешался в мою защиту Крис. – Не все же рождаются силачами, а вот что у Фреда врожденное, так это изворотливость, он как барсук, вы сами могли в этом убедиться!

Крис вступил в разговор, как будто уже был старым членом братства, и спорил со всеми, отстаивая свою позицию на равных. И самое интересное было то, что его никто не останавливал.

– Ладно, ладно, – успокоил присутствующих Леонард, – довольно болтовни. Ребята, как я вижу, нормальные, и считаю, что мы возьмем их на испытательный срок до осени. Посмотрим их в деле и проведем обряд посвящения в братство.

На этом наше первое знакомство с братством было окончено, и мы разошлись по домам уставшие, но счастливые.

Глава 2. Жук, Молоток и Праздник

Лето прошло быстро и насыщенно. Каждую субботу мы маршировали на поляне, практиковались в швингене и стрельбе, иногда совершали дальние марш-броски вдоль границ Энтлебуха на несколько дней, что категорически не нравилось Гусу.

Порой в таких вылазках происходили небольшие стычки с молодежными братствами соседних кантонов. Самая серьезная из них произошла в июне с бернскими. Мы уличили их в нарушении границ, они стали это отрицать. Слово за слово, и началась драка.

Бока нам в тот день намяли, конечно, здорово, но и мы не остались в долгу – двоих своих им пришлось домой тащить на волокушах. Зато мы прошли первое боевое крещение, которое долго потом вспоминали в кругу друзей.

Мало-помалу мы осваивались, привыкли работать в строю, держать темп, выучили пару строевых песен. Тела и дух крепли.

На поверку молодежное братство оказалось чем-то вроде армии для детей: здесь нет родителей, нет теток и бестолковых нравоучений, но и смерти пока нет, а потери исчисляются синяками.

Зато уже есть дисциплина, физические нагрузки и, что, пожалуй, самое интересное, отсутствие ответственности за происходящее. «Приказ не обсуждается, приказ выполняется, – учил нас Лео. – А если выполнение невозможно, докладываешь командиру, пусть он думает и принимает решение». Выходило, что солдату думать было даже вредно, поскольку это отнимает драгоценное время на выполнение приказа.

Нашим непосредственным командиром был Альбрехт. Не сказать, что он был плохим командиром, с ним было достаточно весело, особенно если в отряде был Лукас и Крис, но ответственность он как-то не очень любил и всячески от нее устранялся. Приказы, которые, по идее, не должны были обсуждаться, отдавались абстрактно, из разряда «пойди туда, сделай всё по-быстрому и айда назад», и редко когда давалась хоть какая-то оценка возможных последствий. Во всяком случае фраза «Ой, да ладно, что там может случиться» звучала из уст Альбрехта довольно часто.

Именно это черта Альбрехта, а возможно, и моя собственная природная осторожность сохранили во мне желание обдумывать приказы и принимать самостоятельные решения, несмотря на муштру Лео. В будущем это качество стало для меня и благом, и наказанием. Благом, потому что научило самостоятельно выбирать путь в жизни, на котором я повстречал интересных людей и стал участником удивительных событий. наказанием, потому что каждое мое решение было отравлено горечью сомнений.

Наглядным примером тому стало наше последнее испытание в братстве. В сентябре 1493 года от Рождества нашего Спасителя на очередном собрании братства Леонард поднял этот вопрос.

– Ну что же, – начал он, построив нас на «нашей» поляне, – от лица братства хочу представить троих наших новобранцев к вступлению в наши ряды и дать вам последнее, вступительное задание.

По рядам прошел шепоток.

– Да, да, я говорю о трех новобранцах, которые пришли к нам весной по рекомендации нашего брата Соловья.

Соловей – это было братское прозвище Альбрехта. Получил он его при посвящении, ему тогда было всего тринадцать лет, и голос у него еще не начал ломаться, отчего был звонкий как у соловья, а так как он не меньше Криса любил поговорить, ему в братстве и дали такое прозвище.

– Крис, Фредерик и Ханс, выйдите из строя, – скомандовал Лео.

Мы втроем вышли вперед и встали по стойке смирно.

– Слушайте задачу, – начал Лео. – В соседней от вас деревне, на границе с Берном, живет один мужик, бывший солдат, который решил забросить службу и осесть на родине. Дело, конечно, его, но этот тип повадился захаживать к одной нашей замужней барышне, муж которой сейчас в походе, своим потом и кровью добывает ей деньги и подарки. И мы, как блюстители порядка и добродетели, должны отвадить этого типа, а барышне напомнить, что прелюбодеяние – это грех.

Крис, Ханс и я переглянулись.

– И что нам нужно делать? – первым спросил я.

– Ну, мужика этого надо бы проучить как следует, чтобы он дорогу сюда забыл, а барышне… – Леонард на секунду задумался, – барышню мы подстрижем.

– Ого! – выдохнули хором почти все присутствующие.

– А почему мы не выдаем этих прелюбодеев властям? – решил уточнить я. – Для этого же есть специальные наказания.

Леонард пристально посмотрел на меня и медленно ответил:

– Потому что этого не хочет сам муж.

– О как, – снова удивились присутствующие.

– Да, – устало проговорил Леонард, – дело щекотливое, и он не хочет огласки. Поэтому все надо обстряпать так, чтобы, с одной стороны, никто ничего не заметил, особенно со стороны Берна, с другой – чтобы явно дать понять, что муж обо всем знает и не позволит ставить себе рога.

Я посмотрел на Криса, тот в ответ только пожал плечами.

– Какая роль отводится нам? – уточнил я.

– Ваша задача – отделать мужика, но не убивать. Барышней займется Соловей, – ответил Леонард.

– Он вооружен?

– Думаю, что да, во всяком случае к этому надо быть готовым.

Я снова посмотрел на Криса, а затем на Ханса. Оба промолчали.

– Не ссы, Фредерик! – раздался окрик из строя, за которым последовал смех. Я готов поклясться, что это был голос Анри.

– Цыц! – рявкнул Лео. – Разговоры в строю!

Когда шепот и смешки за спиной стихли, Лео продолжил:

– Это тебя беспокоит, Фредерик?

– Нет, – спокойно ответил я, – просто вооруженный человек с военным опытом – это не драка в трактире. Нужно как следует подготовиться.

– Разумно, – кивнул Леонард, – вот и подготовьтесь. Выполните это задание – возьмем вас в братство. Верно говорю? – обратился Леонард к остальным.

Дружный гул возвестил о согласии и нескрываемом любопытстве.

– Ну вот и славно, – удовлетворенный эффектом, улыбнулся Леонард. – Мероприятие проводим сегодня ночью, Соловей будет координировать ваши действия. Вопросы?

Мы втроем покачали головами в знак того, что вопросы у нас отсутствуют. На самом деле их была такая куча, что мы просто не знали, с чего начать, и требовалось время на то, чтобы их упорядочить.

– Тогда вольно! – скомандовал Лео.

С этой кучей незаданных вопросов я сразу же набросился на Альбрехта. «Как?», «Что?», «Где?», «Когда?» и снова «как?», «как?» и так до бесконечности. Альбрехт аж скис от такого натиска, но кое-что ему все же удалось прояснить.

Согласно его плану, задача нашей тройки сводилась к организации засады на горной тропе, ведущей в Труб. В помощь нам давали Лукаса и Анри – они вдвоем проследят за целью и предупредят нас, когда она будет подходить к тому месту, где мы устроим засаду. Альбрехт считал, что впятером мы справимся с одним. Сам же Альбрехт со своими друзьями останется выполнить вторую часть задачи.

– А ты уверен, что мы справимся с вооруженным ветераном? – не унимался я.

– Фред, – с явным раздражением проговорил Альбрехт, – ты че, ссышь? Если не хочешь, вали отсюда.

– Да нет, – начал оправдываться я, – я просто сомневаюсь.

– Слушай, задача есть задача, ее надо выполнять. Не морочь мне голову.

– Ты уверен, что мы справимся? – с надеждой спросил я в последний раз.

– Ой, да что он сделает вам? Уставший, расслабленный, да и пьяный, наверное. Вы его теплым возьмете.

– Хорошо, – кивнул я.

До вечера мы вчетвером с Лукасом выбирали место для засады. С одной стороны, нужно было устроиться так, чтобы нас не было заметно, с другой – мы должны были видеть объект на подходе. Кроме того, важно было расположиться так, чтобы звук схватки, если такая завяжется, не был слышен в общине. Выбрав, наконец, укромное место в полумиле от общины, мы отослали Лукаса к Альбрехту с сообщением о нашей готовности, а сами сели думать, как будем обезвреживать цель.

– Ну что, какие будут мысли? – начал я.

– Главное – нам его с ног сбить, – задумчиво начал Ханс, – а там будет проще.

– Просто и действенно, – согласился я, – но как сбить с ног опытного солдата? Я уверен, что засаду он почувствует заранее.

– Ты преувеличиваешь его способности, – с улыбкой сказал Крис.

– Тем не менее, лучше быть к этому готовым, – парировал я, – что у нас есть против меча и кинжала?

– Нож, – пробормотал Ханс.

– Нож, – подтвердил я.

– И нож, – улыбнулся Крис.

– В общем, беда, – подытожил я, – нам нужны длинные палки, чтобы держать его на расстоянии.

Мы огляделись в поисках подходящих деревьев и, не сговариваясь, стали заготавливать оружие. Потом, подумав еще немного, сделали несколько шестов про запас: один для Лукаса, один для Анри и три для себя, на случай если какой-то сломается.

Получилось восемь отличных палок футов по шесть в длину.

– Так, теперь давайте подумаем над тем, кто где сядет, как будем выходить, кто встречает, что говорим? – проговорил я, с трудом различая лица друзей в сгущающихся сумерках.

– Встречать его будет Ханс, – рассмеялся Крис, – он самый крупный, его трудно обойти.

– А чего я-то? – удивился Ханс.

– Ну, здесь я согласен с Крисом, – проговорил я. – Ты у нас самый сильный, сможешь среагировать и задержать того мужика, если что. Нас с Крисом он быстро завалит.

– Ну не знаю, – с сомнением проговорил Ханс, – не нравится мне вся эта затея.

– Мне тоже, – согласился я, – но раз мы уже подписались на это, то нужно доделать дело до конца, иначе нас ждут большие неприятности.

– Какие, например? – уточнил Ханс.

– Ты слышал Альбрехта, нас не примут в братство, и это половина беды, – ответил я и, подумав, добавил, – но нас еще и сочтут трусами, разнесут молву по всем общинам, и путь в наемники нам будет заказан.

– А может, и хорошо, – неуверенно пробормотал Ханс.

– Ты что, боишься? – вмешался Крис.

– Ничего я не боюсь! – разозлился Ханс.

– Я тоже волнуюсь, дружище, – успокоил я Ханса. – Я опасаюсь, что нас здесь на ленточки порежут, поэтому думаю, как все сделать так, чтобы и задачу решить, и домой вернуться.

– Вот, это подход мне нравится, – поддержал меня Крис.

– Но умение воевать не означает бросать на врага неподготовленные силы, – не сдавался Ханс.

– Думаешь, мы не готовы? – спросил я Ханса.

– Я – не очень, – честно признался друг, – одно дело подраться там с кем-нибудь, другое дело – рисковать жизнью. Она у нас одна.

Я пристально вгляделся в глаза товарища, насколько позволял свет заходящего солнца, и понял: Ханс не пойдет навстречу противнику в одиночку, он боится.

– Хорошо, – сказал я, – выйду навстречу я. Ханс, тогда твоей задачей будет удар во фланг, бей по ногам. Главное – урони его, очень тебя прошу, иначе мне конец.

Ханс кивнул.

– Крис, – продолжил я, – ты выходи со мной, но чуть в стороне, твоя задача – повернуть его так, чтобы он не заметил Ханса, и прикрыть меня, если этот мужик сразу набросится.

– Хорошо, братишка, – похлопал меня по плечу Крис. – Не волнуйся, я буду рядом. Куда поставим Анри и Лукаса?

– Лукаса к Хансу, – ответил я, – Ханс, возьми три шеста с собой и расскажи о плане Лукасу, когда он к тебе придет.

– Понял, – пробасил Ханс, немного приободрившись.

– Анри поставим с другой стороны, чуть левее тебя, Крис. Он – наш резерв, выйдет, если мы вчетвером завязнем.

– План мне нравится, – довольно улыбнулся Крис.

– Да, – мрачно проговорил я, – но это только план.

– Не будь таким мрачным, – весело сказал Крис, – все у нас получится, правда, Ханс?

– Угу, – ответил Ханс, задумчиво примеряясь к шесту.

Солнце, наконец, окончательно зашло за горизонт, и наступила ночь, а вместе с ней, в качестве напоминания, что на дворе уже осень, начали замерзать руки. Накинув на головы капюшоны и поглубже укутавшись в плащи, мы стали молча наблюдать за пустынным изгибом дороги, слабо освещенным луной, по которой должен был пройти нужный нам путник.

Принимая решение о вступлении в братство, я понимал, что мне придется столкнуться с подобного рода поручениями, я много слышал таких историй от Гретты и Гуса, но я не ожидал, что это произойдет так скоро.

Драки как таковые не были чем-то диковинным в наших краях, это было частью нашей жизни, но вот так, по заказу, избить совершенно незнакомого человека, для нас троих было в новинку.

– Крис, – шепотом позвал я друга.

– Что, – отозвался он из темноты.

– А ты бы согласился, если бы Альбрехт приказал нам убить этого прелюбодея?

– Фред, что за глупые мысли?

– Они не глупые, – слова Криса меня обидели, – я просто думаю, что могло бы меня остановить от выполнения приказа.

– Слушай, ты же сам хотел податься в наемники, думаешь, в какой-нибудь Франции или Италии будут спрашивать твоего мнения? Там будет гораздо жестче. Либо ты, либо тебя.

– Ты не ответил на вопрос.

– Не знаю, —помолчав, ответил Крис.

– Вот и я не знаю, – честно признался я. – Одно дело – война и чужие земли, а здесь это фактически наш земляк. Пусть и дурак, но по большому счету он не враг и смерти нам с тобой не желает.

– Удел наемника – не размышлять, а исполнять, – резонно заметил Крис. – Вот когда станешь отдавать приказы, тогда и будешь терзать себя сомнениями.

– Но я же могу отказаться от исполнения приказа.

– Можешь. Но тогда тебя никто не наймет.

– Получается, мы как вещь, – после паузы заметил я, – нужны для конкретной задачи, а дальше нас могут выбросить за ненадобностью. Тебя это не смущает?

– Нет, – слегка раздраженно ответил Крис. – Я, как и ты, преследую свои цели. Если я могу выполнить какую-то работу, за которую хорошо платят, то почему бы и нет. Это касается любого дела, хоть на мельнице у Ленца, хоть в лавке у еврея Томаса.

– Ну да, – согласился я. – Но убивать я бы, наверное, не стал. Не смогу.

Крис промолчал.

Просидев в ожидании несколько часов, мы уже решили, что все это была какая-то злая шутка, выдуманная для нас Леонардом как этап посвящения, но тут раздался условный сигнал. Крис ответил, сигнал повторился, и на повороте появились два бегущих к нам силуэта.

– Идет, – запыхавшись, сообщил Лукас. – У нас несколько минут, вы готовы?

– Да, – ответил я. – Вы видели Ханса с дороги?

– Кого? – не понял Лукас. – Нет, мы и вас-то не сразу заметили.

– Отлично, – ответил я и стал быстро объяснять план, – Лукас, иди вон туда, – я указал место, где затаился Ханс. – Там Ханс объяснит твою задачу. Давай быстрее.

– Анри, – начал я после того, как Лукас исчез в направлении Ханса, – твое место левее дороги, чуть дальше Ханса. Твоя задача…

– О как, вы уже и план состряпали, – прервал меня Анри. – Деятельные какие.

– Ну да, а что не так? – удивился я.

– Да ничего, – пожал плечами Анри. – Только все ваши планы пойдут прахом, когда заварушка начнется.

– Возможно, но это лучше, чем просто навалиться толпой.

– Посмотрим, – в брезжащем рассвете я заметил наглую ухмылку Анри.

– Вот, держи оружие, – я протянул Анри один из заготовленных шестов.

– Не нужно, у меня свое, – Анри погладил рукоять меча, висящего на поясе.

У меня в душе шевельнулось дурное предчувствие.

– Ну, – озадаченно произнес я. – Хорошо. Только мы не должны его убивать, ты помнишь?

– Ага, – снова ухмыльнулся Анри. – Не боись, я здесь для наблюдения и подстраховки.

– Хорошо, – вздохнул я. – Тогда прошу тебя, не появляйся до того, как мы не начнем его теснить к тебе.

– Ладно, – кивнул Анри и добавил с ухмылкой. – Вы только морды-то прикройте и имен не называйте.

Анри огляделся и быстро перебежал через дорогу, скрывшись в тени кустов и деревьев на другой стороне.

Мы с Крисом переглянулись и быстро подняли плащи, прикрывая лица. Через несколько минут показалась одинокая фигура в коротком дорожном плаще и капюшоне, быстро шагающая в нашу сторону.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и сделал шаг из тени на дорогу. Крис немного замешкался, но тоже вышел и встал чуть позади меня по левую руку. Я дико нервничал, поэтому, чтобы не пустить петуха, набрал полную грудь воздуха и стал говорить медленно, на выдохе.

– Далеко ли путь держите в столь ранний час? – получилось гулко и слегка вальяжно.

Фигура остановилась в пяти-шести шагах от нас и огляделась. Почему-то я не мог молча напасть на человека, какая-то часть меня требовала мотива, распаляя сердце для рывка и оправдания насилия.

– А тебе какое дело? – с подозрением произнес грубый мужской голос.

Полы плаща угрожающе откинулись, обнаружив меч и короткий кинжал, висящие на поясе.

С этого расстояния я уже смог разглядеть цель нашего ночного бдения подробнее. Это был мужчина лет сорока с грубыми чертами лица и седеющей окладистой бородой. Глубокие морщины, шрам на щеке, внимательный взгляд. Он держался напряженно, но уверенно, двигался плавно и осторожно, несмотря на выраженный живот.

– Ходит слух, что петух повадился в чужой курятник, и надо бы этого петуха на бульон пустить, – ответил я.

Ума не приложу, почему мне в голову пришла именно эта фраза, но признаюсь, получилось эффектно. Моя реплика ввела мужчину в замешательство, и он на несколько мгновений растерялся, не находя ответа. Это был тот шанс, которого я ждал.

– Бей его! – крикнул я.

Пользуясь преимуществом своего оружия, я сделал выпад шестом в лицо сопернику, отвлекая его от движения Ханса в тени. Крис тут же поддержал меня, нанося размашистый удар по ноге.

Но цель оказалась проворнее, чем показалось сначала, мужчина отскочил назад, увернувшись сразу от двух ударов, и быстро обнажил меч, пятясь и разрывая дистанцию.

Появление Ханса, по всей видимости, для нашего противника не было неожиданным. Он парировал удар Ханса в голову, ушел от удара Лукаса и, держа нас четверых в поле зрения, развернулся спиной к месту, где засел Анри.

Не сговариваясь, мы начали теснить его, прижимая к краю дороги. В голове у меня застучало, дыхание участилось, внимание сосредоточилось на мече.

Образовав полукруг, мы осыпали противника ударами со всех сторон, не давая ему возможности контратаковать или бежать. Ханс попал по ноге, но не сильно, я смог дотянуться до плеча, но удар тоже не стал фатальным.

Наконец, поняв, что долго так отбиваться он не сможет, мужчина решил прорвать наши ряды и бросился на меня, принимая удары палками спиной и рукой, прикрывавшей голову.

От неожиданного напора я отшатнулся, выставив вперед шест, но противник отвел его и сделал выпад мечом прямо мне в грудь. Чтобы избежать ранения, мне не оставалось ничего, кроме как отпрянуть назад и повалиться на землю.

Закрывшись руками и прощаясь с жизнью, я ожидал удара сверху, но его не последовало. Вместо этого противник наступил мне на ногу, сделал неловкий шаг и с криком рухнул рядом.

Откатившись, я быстро вскочил на ноги и только сейчас увидел Анри с оружием в руке.

Мужчина, ругаясь отборной бранью, катался по земле в попытке увернуться от града ударов, и зажимал глубокую резаную рану на плече.

Наконец он взмолился о пощаде. Мы прекратили избиение и обступили поверженного противника, отбросив его меч, который тот выронил из поврежденной руки.

Увидев, что бой проигран, мужчина заговорил.

– Что вам нужно? Деньги? – в его голосе слышалась злость, смешанная с отчаянием. – Забирайте! Все забирайте!

Здоровой рукой он сорвал кошель с пояса и швырнул нам под ноги.

– Нам не нужны твои деньги, – холодно сказал Анри. – Мой друг тебе уже все сказал.

– Что он сказал? – кряхтя проговорил мужчина. – Какой еще петух, какие курицы?

Анри покосился на меня и подмигнул.

– Ты, петушок, – продолжил он, обращаясь к лежащему на земле мужчине с чувством превосходства, – которого мы сейчас на бульон зарубим.

– Какой еще бульон? Вы чего, молодежь, с ума посходили?

В глазах мужчины я заметил страх, но не панический, который сковывает и лишает воли к сопротивлению, это был скорее страх неизвестности. Его глаза бегали по нашим лицам в поисках ответа и выхода из ситуации.

Анри продолжил распаляться. Ему, видимо, тоже не хватало хладнокровия просто взять и нанести удар без веской причины.

– Зачем пришел в чужую общину ночью? – Наседал Анри. – Отвечай!

– По делам, – быстро ответил мужчина.

– Не ври мне! – закричал Анри и, схватив у Лукаса шест, ткнул им лежащему в лицо.

Тот целой рукой успел прикрыть голову от удара, но получил хороший синяк на предплечье.

– Зачем пришел в чужую общину ночью? – повторил вопрос Анри.

– Я не могу сказать, – замялся мужчина.

– Это еще почему? – удивился Анри.

– Потому! – огрызнулся мужчина. – Подрастешь – узнаешь.

– Что ты сказал?! – крикнул Анри, и конец шеста снова метнулся вперед, на этот раз в пах.

– Ой! – мужчина крякнул и поджал ноги.

– Отвечай на вопрос! – не унимался Анри.

Немного отдышавшись и уняв боль, мужчина ответил:

– Я понял, что вы от меня хотите. Сам бывал в подобных бандах. Но я вам больше ничего не скажу. Делайте, что собрались, и покончим с этим.

Мы переглянулись. Похоже, мужчина не боялся ни нас, ни смерти, и глупо было запугивать его дальше.

– Ан…, – начал я и осекся, вспомнив слова Анри, – «Антонио», мне кажется, достаточно. Он все понял.

Анри посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, но, расслабившись, кивнул.

– Да, пожалуй, ты прав, – он повернулся к лежащему. – Отстегивай кинжал и проваливай. Еще раз мы тебя здесь поймаем – пеняй на себя. Дорога тебе сюда заказана. Понял?

Мужчина кивнул и тяжело поднялся на ноги. На всякий случай я приготовился к атаке и выставил шест перед собой. Моему примеру последовали и Ханс с Крисом. Только Анри и Лукас стояли расслабленно и наблюдали за действиями мужчины.

Тот, в свою очередь, вытаскивая кинжал левой рукой, обвел нас взглядом и, бросив кинжал на землю, спросил:

– Надеюсь, что произошедшее сегодня ночью не дойдет до ушей всей общины?

– Не переживай, – не сводя с него глаз, ответил Анри. – Мы умеем держать язык за зубами. Но тебя мы запомнили, и следующий поход сюда станет для тебя последним.

Мужчина еще раз посмотрел в наши глаза и, кивнув своим мыслям, развернулся и, пошатываясь, пошел прочь, зажимая рассеченное плечо.

Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду, затем быстро собрали разбросанные вещи и направились к дому.

– Ха, здорово все вышло! – весело заговорил Крис. – Все сделали лучшим образом.

– Ага, – с усмешкой проговорил Анри. – Только без меня вас бы покромсали.

– Так и было задумано! – веселился Крис. – Мы его специально к тебе спиной развернули. Это хитрый тактический замысел!

– Ну да, конечно, – рассмеялся Анри. – И Фред специально на жопу упал?

– Да, точно тебе говорю! – смеясь, ответил Крис, – так все и планировалось: Фред на жопе изображает беспомощность, отвлекая внимание цели, а мы его валим.

– Да-да, врите больше, – беззлобно и с явным облегчением проговорил Анри, – в любом случае все окончилось хорошо.

Всю дорогу до общины мы шли шутя, перекрикивая друг друга, напряжение этой ночи начало стремительно отпускать, уступая место счастью, смешанному со страхом и усталостью. Мы говорили без умолку, вспоминая мельчайшие детали.

Наконец, когда мы дошли до перекрестка на краю деревни, Анри сказал:

– Все, теперь отдохнуть и выспаться. Встречаемся сегодня вечером на том же месте. Но о том, что произошло, никому ни слова, ни мамам, ни папам, ни братьям или сестрам, все поняли?

Мы закивали.

– Это серьезно, понимаете? – продолжил Анри, – все, что происходит в братстве, навсегда остается в братстве.

Мы снова закивали.

– Если спросят, где вы были, говорите, что всю ночь стояли на посту, не сходя с места. Это был как бы тест на бдение, как у рыцарей завета.

Мы закивали в третий раз, разбавляя смешками и одобрительным бурчанием.

– Тогда вольно! – с усмешкой объявил Анри. – По домам!

Анри махнул рукой и потрусил к мельнице, которая находилась между нашей общиной и Щюпфхаймом. Мы же, попрощавшись, разошлись по домам.

Дома я застал сестер уже на ногах. Увидев меня помятого и невыспавшегося, они накинулись с расспросами о том, где я был всю ночь и что со мной случилось.

Я отвечал односложно, как научил меня Анри, рассказал об испытаниях и ночном бдении, приукрасив красивой историей о рыцарских традициях.

– То есть работать ты сегодня уже не в состоянии, я правильно понял? – вмешался в разговор Гус, неожиданно появившись в дверях.

– Ну, почему же, – стушевался я, – мне бы только поспать пару часов, и я буду готов.

– Ага, – покивал головой Гус. – Всю ночь развлекался, а мы за тебя будем отдуваться, лучше бы ты вместо всех этих бестолковых походов делом занялся.

– Это тоже дело! – попытался защититься я. – Может быть, поважнее чем вычищать хлев.

– Ну конечно, —проворчал Гус. – У нас сбор урожая, если ты не заметил, вся община при деле, а твои «походы» нас зимой не прокормят.

– Может, и прокормят, – огрызнулся я.

– Ладно тебе, Гус, – вступилась Эмма. – Не ругайся на него. Он ведь не знал, что это затянется на всю ночь, а его дружба с этими ребятами может еще принесет пользу.

Гус не стал отвечать, а только махнул рукой и вышел из дома.

– Не сердись на него, Фред, – улыбнулась Эмма. – Он чувствует себя ответственным за нас, вот и важничает.

– Да ну его! – насупился я.

– Ладно, ложись спать, нам с Линой пора бежать. Если проголодаешься, мы тебе оставили немного каши на печи.

– Мне вечером снова нужно будет уйти, – осторожно проговорил я, – но, надеюсь, на этот раз все будет быстрее.

Эмма задержалась в дверях, на мгновение задумавшись, а потом кивнула и ушла, закрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, я расстелил плащ на лежанке и улегся, подложив под голову тюфяк. Я оглядел небольшое помещение нашего дома, как будто не был здесь уже долгое время.

Большой стол, две лавки вдоль стен, очаг, лежанка Гуса, рядом два ящика для одежды. Над очагом висели половники, ложки и другая кухонная утварь. На столе стояло несколько тарелок, в углу, рядом с дверью, стояла кадка с водой и веник.

Ничего не изменилось. Почувствовав себя дома, я закрыл глаза. Печь еще не остыла, и тепло после бессонной ночи быстро взяло вверх надо мной, я уснул, отвернувшись от солнца, настойчиво лезшего мне в глаза.

Проснулся я от спора Гуса с Эммой.

– Он проспал весь день! – рычал Гус. – А ты говоришь, что он опять куда-то свалить собирается? Завтра опять проспит?

– Да нет же, – успокаивала его Эмма. – Он сказал, что вернется рано.

– И ты ему поверила? – усмехнулся Гус, – эти братства – настоящие банды, они куролесят по лесам, постоянно дерутся и создают кучу неприятностей под благовидным предлогом. Поверь, что вся эта его затея нам еще аукнется.

– Ну, не всем же быть таким рассудительным, как ты, – улыбнулась Эмма, – ты наша опора. Думаю, что Фред это понимает, поэтому и пытается найти себя где-то в другом месте.

– Лучше бы он дома себя искал или подмастерьем пошел к своему дружку Хансу.

– Может, и пойдет, – пожала плечами Эмма, – но, ругая его, ты ничего не добьешься.

– Скорее бы отец вернулся, – вздохнул Гус, – он быстро поставит ему голову на место.

Они перестали спорить, когда я открыл глаза и поднялся.

– Вот он, – усмехнулся Гус, – с добрым утром!

– Который час? – спросил я, приходя в себя.

– Часов пять уже, – ответила Эмма, – солнце начинает садиться.

– Вот дьявол! – вскричал я и вскочил на ноги.

– Опаздываешь? – с издевкой спросил Гус.

– Да, – кивнул я, – нужно отлучиться на пару часов.

– Беги, конечно, – проговорил Гус, сидя за столом, – нам все равно нечем заняться, мы с удовольствием за тебя сделаем все твои дела.

– Вернусь и все сделаю завтра, обещаю, – проговорил я и, набросив плащ, быстро вышел из дома.

Гус что-то крикнул мне вслед, но я уже не расслышал, спеша на место встречи.

Прибыл я последним, Крис и Ханс уже сидели с остальными членами братства на поляне вокруг костра и весело что-то обсуждали.

Когда я подошел, Леонард заметил меня и крикнул:

– А вот и последний! Этот, видимо, больше всех любит поспать!

Раздался громкий смех, и кольцо разомкнулось, подпуская меня к огню.

– Ну, раз все собрались, – начал Леонард, – давайте тогда подведем итоги испытания наших кандидатов. Соловей, тебе слово.

Альбрехт поднялся на ноги и стал расхаживать вокруг костра, рассказывая о наших вчерашних похождениях Он в красках поведал о том, что произошло прошлой ночью, отметив мою шутку про петуха, похвалил Ханса за силу и отвагу, Криса за лидерские качества и умение планировать подобного рода мероприятия, что меня сильно удивило. Я помнил, как Ханс отказался выходить перед соперником, а Крис лишь поддакивал. Но возражать не стал, лишь вопросительно взглянул на Криса. Тот в ответ только улыбнулся и подмигнул.

– Посовещавшись с Анри и Лукасом, – подвел итог Альбрехт, – я решил, что ребята достойны быть членами нашего братства, и выношу их кандидатуры на голосование.

Одобрительный возглас, прокатившийся по рядам присутствующих, означал, что они согласны.

– Тогда давайте проголосуем! – взял слово Лео, – поднимите руки те, кто за вступление Криса в братство?

Все, кроме Генриха и Жана, подняли руки.

– Генрих, Жан, в чем у вас сомнения? – спросил Леонард.

Генрих поднялся на ноги и проговорил:

– Ну, Крис парень неплохой, и я в целом не против его вступления, – он откашлялся, – но мне это, не понравилось, как он боролся. Сдался рано.

– Верно, – кивнул Леонард, – было такое. Крис, что скажешь?

Крис поднялся и с улыбкой проговорил:

– Ну, во-первых, я не сдался, я стоял там и ждал своей участи, несмотря на то что Жан меня шмякнул так, что я чудом остался жив.

По рядам прошел смешок.

– Ну, а во-вторых, накануне я несколько дней провел в постели, проклятая простуда одолела, и нос был забит, так что дышал я даже на пробежке с трудом. Но, если кто-то сомневается в моей стойкости, то я готов сейчас продемонстрировать ее.

– Хорошо, – успокоил распылявшегося Криса Леонард, – прошлой ночью ты показал себя прекрасно. Есть еще возражения?

Руку никто не поднял.

– Отлично, – обведя взглядом голосующих, проговорил Лео, – теперь тот же вопрос в отношении Ханса, кто за его вступление в братство?

По поводу Ханса решение было единогласным. Здоровяк нравился всем своим покладистым характером и спокойствием.

Я поежился на холоде, пытаясь немного отвлечься от нахлынувшего на меня волнения.

– Отлично! И последний кандидат, – продолжил Леонард, – Фредерик. Кто за его кандидатуру?

Руки подняли все за исключением Анри.

– Как, интересно, – проговорил Леонард. – Все за, кроме Анри. Давай тогда говори прямо, почему?

Анри поднялся на ноги и, откашлявшись, произнес:

– Да, есть у меня сомнения в отношении Фредерика. Прошлой ночью он чуть не угробил нас плюхнувшись на жопу в самый ответственный момент. И ладно если бы это была случайность, но и в испытаниях он показал, что драться не умеет, только выкручивается. И вчера в кустах все друзьям что-то нашептывал, небось отсидеться хотел. Я таких не люблю.

Взгляды присутствующих приковались ко мне, и я почувствовал, что заливаюсь краской, уши у меня вдруг вспыхнули и стали горячими.

– Хм, любопытная точка зрения, – проговорил Леонард и обратился ко мне, – Фредерик, что скажешь в свою защиту?

Медленно поднимаясь, я судорожно перебирал в голове возможные варианты ответа, все эти обвинения казались мне нелепыми, ведь я, наоборот, вчера только и делал, что пытался решить поставленную задачу.

– Ну… – начал я и честно признался: – Право, я не знаю, что на это ответить.

Моя растерянность и оправдательный тон были настолько невыразительными, что слушатели невольно стали искать во мне именно те черты, которые описывал уверенный в своих словах Анри.

– Постойте, – пришел мне на выручку Крис, – не знаю, чего там показалось Анри, но Фреда я знаю с детства, и не надо приписывать ему качества, которых у него нет! Да, он малый, конечно, угрюмый и не шибко расторопный, но более преданного друга я и желать бы не стал, правда, Ханс?

– Да, – проговорил Ханс, вставая, – Фред большой молодец, без него мы бы вчера не справились.

– Ага, – ухмыльнулся Анри, – а если он в следующий раз опять плюхнется в самый ответственный момент и всех подставит?

– Не плюхнется! – Крис махнул рукой в сторону Анри, как бы отмахиваясь от назойливой мухи, – немного тренировок – и будет молодцом. К тому же там мужик был матерый, любого из нас мог уронить.

«Интересно, наверное, рассуждать человеку, единственное достижение которого было напасть сзади», – подумал я, но промолчал, не желая развивать конфликт дальше.

По мере того как Крис цветастыми увещеваниями склонял чашу весов окончательного решения в мою пользу, я все больше убеждался в том, что все обвинения в мой адрес ложны. Нет, я не был подлецом, не желал себе привилегий, да и вообще ничего плохого никому не желал, я просто хотел быть полезным и нужным для братства.

Да, я не был