Дом, куда хотелось приходить

Игорь Герман

ДОМ, КУДА ХОТЕЛОСЬ ПРИХОДИТЬ

роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Октябрьским утром 1993 года из здания железнодорожного вокзала уральского города «А» вышел приехавший пассажир с двумя тяжёлыми объёмными сумками в руках. Здесь всю ночь моросил дождь и прекратился только к рассвету. Сейчас октябрьская непогода гнала по плотно укрытому серым покрывалом небу более тёмные, рваные клочья облаков, уже порожних, проплакавших на остывшую, осеннюю землю конденсат накопившихся дождевых слёз.

Приехавший пассажир, молодой человек лет тридцати, спустившись с высокого крыльца вокзала, поставил на старый асфальт площади плотно набитые дорожные сумки, оттягивающие его руки. Осмотрелся по сторонам.

Остальные пассажиры, прибывшие на этом же поезде, целенаправленно разбрелись кто куда: одни – пешком в близлежащие многоэтажные дома, вторые – на автобусную и трамвайную остановки, третьи – обнявшись с родственниками, встретившими их, рассаживались в салоны ожидавших на парковке легковушек.

Молодой человек был, наверное, единственным, который пока не знал, куда идти, и поэтому никуда не спешил. Как человек, оказавшийся в незнакомых краях, он оглядывался по сторонам, пытаясь сориентироваться и сообразить.

От привокзальной площади начиналась центральная городская улица, широкая, с проложенными посередине трамвайными путями, образующими у железнодорожного вокзала кольцо. Здесь трамваи разворачивались и, забрав на остановке пассажиров, отправлялись обратно в город. Железнодорожный вокзал располагался на местности чуть ниже основного массива города, и прямая, как стрела, улица открывала хороший обзор. Микрорайоны старой застройки просматривались на пару километров вдаль, после чего, взобравшись на возвышенность, центральная улица терялась из виду сама и прятала свои жилые кварталы.

Город «А» – крупный промышленный центр региона и всей страны. Население города – свыше трёхсот тысяч человек. Это не областной центр, но второй по величине и, возможно, первый по значимости город области.

Передохнув, молодой человек вновь взял в руки тяжёлые дорожные сумки и скорым шагом пронёс их до трамвайной остановки, которая оказалась ближе автобусной. Здесь поинтересовался у ожидавших людей, как добраться до драматического театра.

– Да вот он, на горе, слева, – ответила одна из женщин. – Сколько?.. Четыре остановки на трамвае… – на секунду задумавшись, уверенно добавила: – Да, четыре. Там сами увидите, не ошибётесь, это самый центр.

Через несколько минут молодой человек со своей объёмной поклажей протискивался в служебные двери городского драматического театра. Сообщил сидевшей на вахте строгой женщине, что ему необходимо увидеть главного режиссёра. На вопрос «Зачем?» – представился и пояснил, что приехал по приглашению на работу. Вахтёр назвала этаж и номер кабинета главного режиссёра.

– Направо до конца коридора и по лестнице, – подсказала она.

– Можно сумки оставить здесь? – попросил молодой человек. – Очень тяжёлые. Руки оборвал, пока нёс.

– Да, пожалуйста, – разрешила вахтёр.

Время – начало десятого, и главный режиссёр находился в своём кабинете.

Постучавшись в двери и услышав приглашение, молодой человек вошёл. Поздоровавшись, представился:

– Сергей Северинов.

– А-а… – поднялся ему навстречу невысокий крепкий мужчина среднего возраста, с густыми усами и аккуратной короткой стрижкой, – наш новый актёр?.. Здравствуйте!.. Получили вашу телеграмму. Ждём.

Они пожали друг другу руки, и режиссёр предложил гостю стул.

– Моя фамилия Трошин. Трошин Валерий Павлович. Я главный режиссёр театра.

– Очень приятно, Валерий Павлович.

– Как добрались?

– Нормально.

– Сколько ехали?

– Полтора суток на поезде. Спасибо, что откликнулись и взяли меня к себе.

– Да, немного неожиданно. Сезон уже начался. Понимаю, что это не просто так?.. Наверное, что-то случилось, и что-то экстраординарное?..

Новый артист ненадолго задумался, решая, имеет ли смысл пускаться в откровенности, и, рассудив, признался:

– С семьёй разлад. От жены ушёл.

Главный режиссёр понимающе покачал головой.

– Жена – актриса?

– Да.

– Измена?.. Извините за прямой вопрос.

– Да, – чуть покраснев, подтвердил артист.

– Увы, ситуация нередкая в нашей профессии – привлекающей внимание и желающих этого внимания. Но… – режиссёр помедлил, – из-за этого уезжать?.. Я говорил с вашим главным: дела у вас там шли хорошо, вы были востребованы… Невыносимо?

– Нет, не в этом дело. Вернее, не столько в этом. Мне нужно порвать отношения окончательно. Там у меня остался сын… из-за любви к сыну я мог бы проявить слабость, опять сойтись с ней. А я этого уже не хочу. Поэтому вот такой шаг. Наверное, немножечко радикальный… или со стороны глупый.

– Считаете, расстояние поможет?

– Надеюсь. Расстояние, время и возможность хорошо подумать. В одиночестве. Это всегда помогает.

Опытный человек, знающий жизнь, сорокадевятилетний Валерий Павлович Трошин сочувственно вздохнул.

– Вы правы, Сергей: в личной жизни можно разобраться только лично, поэтому желаю вам одного – здравого смысла.

Северинов поблагодарил.

– Ну, хорошо… – на этом главный режиссёр решил завершить короткую ознакомительную беседу с приехавшим артистом. – Давайте сделаем так: сегодня отдохнёте с дороги, а завтра – на работу.

Сергея с его вещами отвезли на квартиру, которую театр снимал для приглашённых актёров.

Квартира оказалась с телефоном, двухкомнатная, но с подселением. Во второй комнате жил ещё один артист театра – Олег Внуков. Тоже молодой человек, двадцати восьми лет, почти ровесник Северинова.

Бывают совместимые друг с другом люди, малосовместимые и несовместимые вообще. Сергею и Олегу повезло: с первых же минут общения они на интуитивном уровне почувствовали, что психологически монтируются друг с другом. Ведь жить в одной квартире с кем-то – почти то же самое, что вдвоём лететь на космическую орбиту. Когда люди не принимают друг друга, но вынуждены сосуществовать вместе – это пытка для обоих.

Кто не представляет в реальности актёрской профессии, думает, что профессия эта полна романтики. Возможно – где-то… как-то… отчасти… но быта, рутинной работы и трудовой дисциплины неизмеримо больше. Период романтики в театре очень короток – это аплодисменты зрителей по окончании спектакля. Всё остальное – серые будни, в которых нет ничего праздничного и ничего возвышенного.

Вот такие рабочие будни и начались для тридцатилетнего Сергея Николаевича Северинова, артиста, принятого в начале творческого сезона в драматический театр уральского города «А» – репетиции, репетиции, репетиции…

Может ли что-нибудь ещё, кроме работы, интересовать молодого творческого человека?.. Да, может. И это – собственная личная жизнь. Тем более если она не устроена.

Совсем недавно расставшись с семьёй: порвав с женой и оставив ей сына, молодой мужчина должен сначала залечить свежие, саднящие и не дающие о себе забыть душевные раны. Просто немного подождать, отдышаться и разобраться в себе. Как-то ненадолго затаиться, спрятаться от жизни и дать возможность восстановиться утраченному интересу к ней. Но параллельно с заживлением ран, нанесённых одной женщиной, Северинов, как и всякий молодой человек, начал присматриваться к другим, окружавшим его по роду профессиональной деятельности. Всех свободных знакомых женщин свободный мужчина, имеющий серьёзные намерения, оценивает с точки зрения перспективы. И мужчины из сферы искусства не исключение.

Сергей поработал здесь месяц, другой, обвыкся, успокоился, осмотрелся.

Сердце пока не легло ни к кому. Нет, есть, конечно, женщины интересные, но просто не прикажешь сердцу. Да приказывать ещё и рановато, наверное. Прошло времени-то всего ничего. Два месяца – много?.. мало?.. С одной стороны – так, с другой – этак. И хотелось бы, но как-то пока не очень складывалось, не возникали симпатии и не завязывались знакомства с продолжением. Бывают такие периоды в жизни – и у мужчины, кстати, тоже, – когда есть и молодость, и здоровье, и желание, но судьба не предоставляет возможности. Словно говорит: пока – нет. Может, готовит к чему-то другому, серьёзному? Да, этим можно себя ненадолго успокоить – объяснить, надеяться, запастись терпением и ждать. Вот так и проходит время в ожидании главной встречи своей жизни. Иногда начинает казаться, что надежда и реальность – параллельные прямые: жизнь идёт, а встречи так и не случается. Человек начинает суетиться и торопить события, но это не помогает, потому что не в своё время ничто не может помочь. Нужно дождаться своего времени. И после утомительных пауз важно не обмануться и не принять за главное нечто мимолётно-случайное. Ведь для голодного и корка хлеба – пир. А человек в тридцать лет, лишившийся семьи, ребёнка, любви, внимания; человек в состоянии душевного голода всегда ли может отличить и разделить то, что отличать и разделять необходимо? Ошибки молодости – неизбежное составляющее всякой молодости или проблемы плохо усвоенных уроков?..

В начале апреля в театр вернулась молодая актриса, работавшая здесь ранее. Вернулась по причине той же беды, которая заставила приехать сюда в минувшем октябре Сергея Северинова – развода. Два года назад она вышла замуж за актёра, уехала вместе с ним в другой театр и вот теперь вернулась обратно. Вернулась одна. Детей с мужем не нажили, она была одна и на момент возвращения – одинока. Простая, обычная, даже заурядная, ничем не удивительная история. Но в этой своей банальности и очень болезненная для того, кому выпало её пережить. Такую рану заживляет только время и другой человек. И всегда хочется верить, что встреча с другим человеком будет иной, настоящей, счастливой. Непременно счастливее той, которая нанесла жгучие, рваные раны, требующие для своего заживления определённых обязательных условий.

Молодую женщину, новую актрису, звали Таней. Очень красивое и обещающее имя – Таня. И внешность её соответствовала имени.

Какими словами описать женскую красоту? И вообще, возможно ли это? Понятие красоты очень индивидуально и внушению через описание не передаётся. И даже общих критериев нет – у каждого человека они свои.

Но Таня Шатова была красива без всяких критериев и описаний. Просто красивая женщина – высокая, хрупкая, с тоненькой талией, внимательным взглядом из-под густых тёмных ресниц и неслышным водопадом тёмно-русых волос. Но именно взгляд её… казалось, что так проникновенно она смотрит только на тебя, и только ты таешь под этим её необыкновенным магическим взглядом, который притягивал, завораживал, манил. Хотя, на самом деле, нисколько не умаляя достоинств Таниных чар, надо сказать, что у Тани была небольшая близорукость и её лёгкий прищур, особенно когда она смотрела вдаль, выглядел невероятно соблазнительно и немножечко сводил с ума.

Свели с ума Танины глаза и Сергея Северинова. Сначала он этого не понял, просто согласился с самим собой, что новая актриса привлекательная молодая дама. Но очень скоро впал в зависимость от гипнотизирующего взгляда Таниных глаз. Всё произошло так, как это обычно и происходит в таких случаях – просто, легко и незаметно.

Они оба попали в один спектакль «Чайка» по легендарной пьесе Антона Павловича Чехова. Таня была распределена на роль Нины Заречной, а Сергея режиссёр назначил на роль невезучего, несчастного учителя Медведенко. Да, очень жизненный характер: женатый и нелюбимый. И героиня пьесы тоже безответно влюблённая и бесконечно несчастная.

Актёры переживают роль через призму собственной жизни. Реально пережитые эмоции, чувства и страдания служат палитрой красок для нанесения тонов, полутонов и придания перспективы живописному театральному портрету под названием сценический образ.

И вот то самое сокровенное из личной жизни, перенесённое на прекрасно выписанные чеховские роли, помогало молодым артистам – Татьяне и Сергею – глубоко вживаться и искренне передавать чужую придуманную жизнь как свою, то есть успешно выполнять профессиональную актёрскую работу.

Одиноких людей, как капельки ртути, тянет друг к другу. Хочется поговорить, пожаловаться, облегчить душу; найти в другом человеке сочувствие, понимание, поддержку; проверить взгляды на жизнь – в одну ли сторону или только друг на друга? Да просто отдаться приятному чувству взаимного притяжения.

То ли судьба благоволит симпатизирующим друг другу людям, то ли они сами изыскивают возможности, но у двоих, которые ищут уединения, это всегда получается, и они его обязательно находят. Иногда назло обстоятельствам ему и ей удаётся сбежать на другую планету. Туда, где можно просто побыть вдвоём, где нет хаоса жизни, где только пустота и космос.

Когда объявили очередной перерыв в одной из первых репетиций на большой сцене, Сергей и Таня как-то легко и непринуждённо нашли друг друга за кулисами, хотя как будто и не стремились к этому. Она опять взглянула на него своим невообразимо глубоким взглядом, и он опять подчинился ему. Сразу, безнадёжно и с удовольствием.

Они начали разговор ни о чём, как обычно и бывает. Заговорили здесь же, в сумрачном мире театрального закулисья. Перебросились несколькими фразами о работе, мнением о режиссёре спектакля, приглашённом на постановку: похвалили его, потому что ругать пока было не за что; перешли к апрельской погоде, потом – к здоровью и, наконец, дошли до главного. Коснулись в своём нечаянном откровенном разговоре темы личной жизни. Как-то так очень просто он спросил её об этом, и так же просто она ему ответила. Они сразу нашли друг в друге родственные души и остались довольны этим. Он ей начал рассказывать о себе, она ему – о себе, и они сочувствовали и понимали друг друга. Ей регулярно изменял красавец-муж; она, в конце концов, не выдержала этого и предпочла расставание, потому что лучше пережить болезненный разрыв один раз, чем бесконечно испытывать муки ожидания очередной супружеской неверности.

И Сергей в эту минуту откровенности понимал её, понимал болезненно-остро: ведь его самого вынудили пройти все круги этого ада.

За пятнадцать минут перерыва они сумели открыться друг другу. И хоть не успели наговориться вдоволь, и очень многое осталось невысказанным – затаилось в подтексте, они поняли, что оба хотят продолжения. Необходимого продолжения для двух ищущих душ.

А пока помощник режиссёра объявила по радиотрансляции об окончании перерыва и пригласила актёров на сцену.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Дима, кто эта женщина? – оглянувшись, спросила Елена своего рослого широкоплечего спутника, которого крепко держала под руку.

– Да так, занималась у меня в группе, – ответил тот.

Ещё раз обернувшись, Елена проводила взглядом стройную фигуру молодой дамы, затянутую в стильное зимнее пальто. Дама, пройдя несколько шагов, тоже оглянулась. В темноте февральского вечера, освещавшего место этой встречи лишь отсветом неона продовольственного магазина, оглянувшаяся женщина улыбнулась. Елене так показалось, по крайней мере. Улыбнулась, взглянув на них быстрым оценивающим взглядом.

– Она как-то странно поздоровалась с тобой.

Елена и Дмитрий, молодая пара, не спеша, прогуливались по улице зимнего города. В начале февраля в шесть вечера ещё темно, но сейчас тихо опадающие с небес крупные снежные хлопья делали тёмный вечер немного светлее, уютнее и словно преображали его в волшебную добрую сказку.

Пара никуда не спешила, шла прогулочным шагом, как ходят люди, обладающие в этот вечер свободным временем и получающие от простой прогулки по городу только им ведомое удовольствие.

И ему и ей около тридцати. Ему, может, чуть больше. И он, и она очень приятные молодые люди, просто красавцы – подходящая пара. Хотя, надо сказать, молодые все красивые – это понимаешь только тогда, когда собственная молодость, а вместе с ней и её преимущества остались уже позади.

Субботний февральский вечер немноголюден, но прогуливающимся влюблённым это только на руку.

– Ничего странного, она просто поздоровалась со мной, как со знакомым человеком, – помолчав, объяснил Елене Дмитрий, но, видя, что не совсем убедил её, добавил: – Если ты предполагаешь что-то другое, то ошибаешься. Я фитнес-тренер и общался с ней по долгу своей работы. Она, действительно, ходила к нам в зал, но недолго. Уже давно. Это ещё до тебя было. Сейчас увидела меня и вспомнила. Всё.

– Ладно, не оправдывайся, – она крепче сжала его руку, – я тебе верю.

Снег начался только к вечеру, спокойно и неторопливо ложился под ноги, выбеливая городские тротуары и загрязнённые автомобильной копотью обочины дорог.

– Так хорошо, правда, Дима? – мечтательно произнесла она, не столько спрашивая, сколько утверждая.

– Да, чудненький вечер, – согласился он. – И нехолодно.

– Я, правда, уже немножечко устала.

– Устала?.. – приостановился он, а вместе с ним остановилась и она. – Тогда пойдём обратно.

– Нет, давай сделаем так: дойдём сейчас до универмага, там сядем на автобус и доедем. Далеко обратно идти пешком. Я не рассчитала силы. Устала.

– Ладно, – согласился он. – Всё хорошо, когда в меру. И даже такие романтические прогулки.

Они двинулись дальше под медленный ленивый танец опускающихся сверху снежинок. Молодые люди разговаривали о том, о чём говорят счастливые мужчина и женщина под вечерним зимним небом, укрывшись темнотой вечернего зимнего города.

Они дошли размеренным шагом до трёхэтажного здания городского универмага. На остановке в ожидании автобуса стояло несколько человек. Вскоре подошёл нужный маршрут – дребезжащий старостью жёлтый «ЛиАЗ», и Елена с Дмитрием вошли в автобус. В салоне оказалось несколько свободных сидений, и они присели на одно из них, устроившись вместе и прижавшись друг к другу. Сиденье впереди занимала женщина с ребёнком, дочерью. Елена обратила на них внимание потому, что, когда они с Дмитрием усаживались, девочка, ёрзавшая на своём месте и с любопытством озиравшаяся по сторонам, обернулась и посмотрела на них.

Вновь вошедших начал обходить кондуктор, и Дмитрий заплатил за проезд.

Девочка в вязаной шапочке с большим пушистым помпончиком, продолжала вертеть головой и бросать детские любопытные взгляды на сидящих позади Елену и Дмитрия. Ребёнку, наверное, лет пять.

– Катюша, не вертись, – строго сказала ей мама.

Тогда девочка, ещё раз выглянув через спинку сиденья и скользнув взглядом по Елене, очень странно отреагировала на Дмитрия. Поймав его взгляд, она по-детски стыдливо отвернулась, затем ещё раз выглянула из-за сиденья сбоку и шепнула маме так, как это по секрету делают дети – громко и на весь автобус:

– Мама, а с нами дядя Дима едет!

Мама, молодая женщина, оглянулась. Оглянулась просто на слова ребёнка, вероятно, не успев даже вникнуть в смысл слов, сказанных дочерью. Встретившись взглядом с Дмитрием, а затем и Еленой, она поспешно отвернулась. Елена успела заметить в чужих женских глазах мимолётную растерянность, похожую на лёгкий испуг. Недоумённо посмотрела на своего спутника. Дмитрий сохранял полное спокойствие и ответил ей совершенно невозмутимым взглядом. Елена подумала, что ребёнок ошибся. Однако девочка, ещё раз украдкой взглянув на дяденьку, сидевшего позади неё, тем же самым громким детским шёпотом обратилась к маме:

– Мама, а когда дядя Дима к нам опять придёт?

Понимая, что ребёнка слышит весь автобус, мать цыкнула на дочь и для большей убедительности одёрнула её за рукав детской шубки. Но секрет уже перестал быть секретом. Даже для Елены, вдруг побледневшей при тусклом свете автобусного освещения. Она сняла свои белые кожаные перчатки и сжала их в руке. Затем надела их снова.

Дмитрий по-прежнему сохранял присутствие духа. Только сел ровно, прямо, перестав прижиматься плечом к сидящей рядом возлюбленной.

Автобус подъехал к следующей остановке. Молодая женщина с первого сиденья немного нервно поднялась сама и взяла за руку дочь.

– Пойдём, Катя.

– Зачем?

– Идём, нам выходить.

– Это ещё не наша остановка, – попробовала закапризничать девочка.

– Нет, наша, – излишне строго ответила ей мать.

Она встала у передней двери спиной к салону и, взявшись за поручни, заслонила собой дочь от любопытных взглядов понимающих пассажиров.

Длинный старенький «ЛиАЗ» плавно затормозил на остановке и, зашипев открываемыми дверями, выпустил торопившуюся выйти молодую маму и её маленькую дочь. Они единственные вышли на этой остановке. Автобус закрыл двери и тронулся с места.

Елена настолько растерялась, что эта растерянность придавила её к месту. Ей было невыносимо стыдно, и она в эту минуту позавидовала вышедшей на остановке женщине. Ей казалось, что внимание всего автобуса сейчас приковано только к ней – унизительное, насмешливое внимание. Наверное, так чувствует себя человек, которого без всяких предисловий публично окатили помоями.

Елена непроизвольно дёрнулась, сделав полупопытку встать, но, не поднявшись и не зная, как поступить далее, осталась сидеть на месте. Но место это жгло её словно раскалённая печь. Она нервно взялась за круглый металлический поручень переднего сиденья.

– Пойдём, – тихо сказала она Дмитрию.

– Ты тоже хочешь выйти? – спокойно спросил он.

Нет, ситуация не выбила его из седла. Он держался всё так же уверенно.

– Идём, – чуть слышно повторила Елена. – Я прошу тебя, давай выйдем из автобуса.

– Ну, хорошо, – согласился он.

Когда подъезжали к остановке, они поднялись с места. Елене показалось, что она простояла у закрытой автобусной двери не несколько секунд, а целую вечность. Дмитрий сошёл первым и подал даме руку. Дама руки его не приняла.

Когда автобус уехал, Елена несколько раз глубоко вдохнула свежий морозный февральский воздух. Дмитрий поправил на своей голове норковую шапку-формовку и только этим выдал своё некоторое внутреннее смущение.

– Тебе плохо? – спросил он.

– Да, – ответила она.

Они немного постояли, не зная, что предпринять далее.

– Мы могли бы проехать эти две остановки, Лена.

– Нет, лучше пойдём пешком.

Он пожал широкими плечами своего пальто с норковым воротником, выражая этим то ли согласие, то ли безразличие.

– Давай, я тебе всё расскажу, – предложил он, когда они в молчании прошли значительное расстояние.

– Я не хочу об этом говорить, – довольно резко ответила она.

– И всё-таки?..

Она промолчала. Им предстояло идти до дома ещё полторы остановки. Она не взяла его под руку, и они, сменив прежний, прогулочный шаг на более энергичный, шли порознь.

– Да, я знаю эту женщину, – наконец признался он. – И у нас были отношения.

Она вздохнула так, как будто хотела что-то сказать, но, передумав, опять промолчала.

– И всё-таки, Лена, давай, я всё объясню.

– Зачем? Мне и так всё понятно.

Она была очень обижена, и он это чувствовал.

– Лена…

– Я всё поняла, Дима. С тобой мне всё теперь понятно.

– Хорошо… – в сложившихся обстоятельствах Дмитрию следовало объясниться прямо. – Лена… у меня с этой женщиной был роман, но до тебя. Если ты помнишь, эта девочка, Катя, спросила: «Когда я ещё к ним приду?»… Разве это не говорит о том, что я уже давно там не был. Просто ребёнок меня помнит и узнал. Вот и всё.

– И сейчас врёшь? – через паузу спросила она.

– А когда я тебе врал ещё?

– Послушай, Дима, – глядя в сторону и немного раздражённо проговорила она, – за сегодняшний вечер, просто гуляя с тобой по улице, я встречаю двух твоих баб, с которыми ты жил. Чтобы не встречаться с ними, может, мне вообще не выходить из дома?.. – и обиженно добавила: – Это уже перебор.

Высокий красавец Дмитрий сдержанно выдохнул:

– Ты ревнуешь к прошлому, Лена.

– А я не уверена, что это прошлое.

– Это значит, что ты просто не веришь мне.

С его стороны это было встречным обвинением, и на него следовало отвечать. Или же прекращать ссору. Женский разум требовал одного, душа склонялась к другому.

– Мне очень трудно, Дима, – устало произнесла она, – верить мужчине, который в каждой встречной узнаёт своих любовниц, пусть даже бывших.

– Ну, ты ведь сама знаешь, что преувеличиваешь.

– Знаю. Всего немного.

– Мы уже почти два года живём с тобой. Скажи: часто происходило то, что произошло сегодня?

– Не знаю.

– Ты уходишь от ответа.

– Нет, не часто, – подумав, согласилась Елена. – Сегодня впервые. Но… – от обиды её голос дрогнул, – сегодня очень урожайный день. Я не хочу больше такого.

Помолчали.

– Давай, поговорим о чём-нибудь другом, – предложил он.

– Не хочу, – продолжала дуться она.

– Ну, Лена… хватит уже. Нет повода для ссоры. Я не хочу ссориться с тобой.

Несколько шагов она собиралась с духом, чтобы сказать это:

– Я тоже не хочу с тобой ссориться. Не хочу.

– Тогда – мир?

Дмитрий предложил ей руку, чуть согнув её в локте.

– Мир, – всё же не сразу ответила Елена, взяв его под руку.

Некоторое время помирившаяся пара шла молча.

– Нагулялись сегодня вдоволь, – оптимистично заговорил он. – И надышались тоже. Если бы ещё заводы воздух не отравляли, тогда совсем было бы здорово, да?

– Я согласна, – ответила она. – Я со всем согласна.

– Хорошо снежок очистил воздух, – продолжал он, глядя на стремящийся к земле рой белых звёздочек, образующих густую живую завесу.

Она вздохнула и промолчала.

– Завтра воскресенье, можно ещё и завтра прогуляться, – предложил Дмитрий. – Если ты не против, конечно.

– Завтра вечером у меня спектакль. Я ведь тебе говорила.

– Ах, да, – спохватился он. – Я забыл. Прости.

Когда подошли к первому подъезду девятиэтажного дома, в котором театр снимал актрисе Елене Хмельницкой квартиру и где она проживала вместе с Дмитрием, пара остановилась. Вернее, остановилась Елена, и Дмитрий, вынужденный сделать то же, вопросительно посмотрел на свою спутницу. По её глазам, серьёзным и влюблённым, понял, что сейчас произойдёт окончание разговора – главной темы сегодняшнего вечера.

– Дима, – тепло обратилась она к нему, – скажи мне, пожалуйста, честно, вот как на духу… мне просто нужно это услышать, чтобы жить спокойно… скажи: у тебя правда кроме меня никого нет?

– Правда, – сразу и уверенно ответил Дмитрий. – У меня никого нет, кроме тебя.

– И… не было? – чуть дрогнувшим от волнения и надежды голосом спросила Елена. – За эти два года, что мы вместе?

– Да не было, не было, – снисходительно улыбнувшись, ответил он.

– Дима… правда?

– Леночка, конечно, правда.

Они потянулись друг к другу одновременно. Она обняла его жарче, он её – крепче.

– Я тебе верю, – проговорила она сквозь слёзы, не выпуская своего красавца из объятий. – Я верю тебе.

Окончательно помирившись, они вошли в подъезд своего дома.

Снег продолжал падать, превращая обычный город и всё происходящее в нём в самую настоящую зимнюю сказку с её надеждами, ожиданием и, самое главное, волшебством. А разочарований в сказках не бывает.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Не очень погожим выдался последний апрельский понедельник. На смену тёплому южному антициклону ветер перемен пригнал с запада плотный слой хмурых облаков, и сразу похолодало. Хотя, собственно, такие сюрпризы погоды неудивительны и на самые майские праздники. Это как раз норма в наших умеренных широтах, где даже снег на Первомай не удивляет. Но тем не менее и самая скверная погода не способна повлиять на настроение молодых: ведь весна, надежды, любовь… вернее, пока влюблённость.

Понедельник в театрах – выходной. У нормальных людей выходные дни определены календарём и совпадают с ним, а у актёров – не совпадают.

Сергей и Таня накануне договорились о встрече – первой встрече. На репетициях «Чайки» они несколько раз говорили друг с другом, присматривались, прислушивались к себе, и вот Таня пригласила Сергея в гости. Вернее, Сергей ненавязчиво напросился сам, но и Татьяна не была против, надо сказать. По крайней мере, подготовилась и уже как будто ждала этого.

Приглашённый на обед к четырнадцати часам, Сергей зашёл в продуктовый магазин, выбрал коробочку конфет, взял бутылочку шампанского и направился пешком в соседний район города, называемый Красная горка, где Тане театр снимал квартиру. Сергей ни разу ещё не бывал в этом районе и с удовольствием совершил пешую прогулку.

Таня проживала в новостройке, в девятиэтажном доме на девятом этаже.

Сергей поднялся на новеньком лифте, позвонил в новенькую дверь. Новенькая дверь, радостно щёлкнув замком, отворилась. Таня встретила гостя чуть затуманенным, завораживающим взглядом и полуулыбкой Джоконды. Сердце молодого человека сразу отозвалось учащённым сердцебиением, вызванным предвкушением блаженства, почти счастья. Сиюминутное блаженство ведь и есть счастье в краткосрочной перспективе.

Танина квартира однокомнатная, новой планировки, и развернуться есть где: большая комната и большая кухня. Квартира к тому же меблированная, хотя и достаточно скромно, без изысков, но для жизни есть всё. В том числе холодильник и телевизор. На кухне – стол, табуретки, мойка, плита. В комнате – шкаф, столик, зеркало, ну и, конечно же, кровать. Широкая деревянная двуспальная кровать…

Когда они уже сидели за столом, допивали шампанское, доедали конфеты и то, что приготовила Таня, дошла очередь, наконец-то и до разговора по душам.

– Ты развёлся с женой? – спросила она.

– Нет, я уехал так. Принял решение и уехал.

– Значит, там ещё не порвал?

– Нет, там – всё, – убедительно ответил он. – Я и уехал затем, чтобы порвать. Не вернусь к ней.

– Почему?

– Бессмысленно, потому что бесперспективно.

– А сколько прожили вместе?

– Восемь лет.

– О-о… большой стаж семейных отношений. И так резко порвать?.. не знаю… У тебя будет ломка.

– Никакой ломки не будет.

– Тебя не тянет к семье?

Сергей подумал и ответил честно:

– К сыну тянет, к ней – нет.

– Может, ты обманываешь сам себя?

– Нет… – сказал он.

Но сказал как-то неопределённо и поэтому повторил уверенней:

– Нет.

Таня решила не продолжать эту тему. Зачем, ведь главное сказано.

– Налей мне ещё шампанского, – попросила она.

Они выпили опять за знакомство, на которое по умолчанию возлагали надежды и в котором хотели бы видеть перспективы.

– А ты к мужу не собираешься возвращаться? – в свою очередь поинтересовался Сергей.

– Он мне не муж, мы разведены.

– В отличие от меня, – усмехнулся он. – И всё-таки?

– Ты знаешь… – она поставила на стол бокал с недопитым шампанским, который удерживала тонкими аристократическими пальчиками, – я так устала от него…

И замолчала, не договорив.

– В каком смысле? – не понял Сергей. – Пил?

– Даже не в этом дело. Он на год моложе меня, ему двадцать три…

– И что?

– Он странный какой-то. Я не принимаю такие странности. То ли бабы уже успели его так испортить, то ли он вообще такой?.. В общем… – она сделала невольный брезгливый жест, – в общем, не хотела бы о нём говорить. Извини.

– Да, конечно, – согласился Сергей.

– Он тоже актёр, – добавила она вослед закрытой ею же теме, – недавно окончил институт… Нет, с ним – всё. Хочу строить свою жизнь без его участия. Пусть теперь другая мучается с ним. Её очередь.

Сергей плеснул шампанского себе и долил Тане.

– Ладно, – попытался успокоить он взволнованную подругу, – не переживай. Значит, это был не твой человек. Как и со мной столько лет была не моя женщина. Давай выпьем.

– Давай, – согласилась она, и они выпили шампанское, защекотавшее нос взрывающимися газовыми шариками.

– Не знаю, как продержался наш брак столько лет. Может, из-за сына не уходил?.. хотя должен был… после одного случая… но остался. И получается, что зря. Всё равно пришлось расстаться. Знаешь, я для себя понял одну вещь: прощение измены – это не попытка сохранить семью, это только отсрочка неизбежного разрыва. Просто обрекаешь себя на продолжение мучений. Своеобразный мазохизм, короче.

– Согласна… – произнесла она, но как-то неуверенно, и чем была вызвана неуверенность в её интонации, Сергей не понял.

– А почему ты обратил внимание именно на меня? – вдруг неожиданно спросила Таня. – Чем я тебе понравилась?

Это был прямой вопрос, и она ждала прямого ответа.

– Ты красивая.

– Это я знаю, – улыбнулась она. – А ещё?

– Но ведь это так много… – Сергей тоже заулыбался. – Для первого впечатления.

Как и всякий мужчина, он любил глазами и в своём ответе был искренен. Но ведь женщине этого недостаточно, поэтому нужно было что-то додумывать.

– Потянуло к тебе. Не знаю, почему.

И это тоже правда. И здесь он не слукавил.

– Твоя жена любила мужчин? – с некоторой провокационностью спросила она.

– Почему – любила? И сейчас любит.

– А если я тебе скажу, что и я тоже?.. – она посмотрела на него прямым взглядом своих изумрудных глаз.

Взгляд её был честным и по-женски вызывающим.

Расслабленного свиданием с прекрасной молодой женщиной Сергея тотчас кольнуло в сердце нечто знакомо-холодное.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил он.

– А для этого – ещё шампанского, – с такой же очаровательной улыбкой попросила она.

Он налил ей и себе.

– Видишь, Серёжа, – начала она, – я молодая женщина, которая осознаёт свою привлекательность. Это я тебе без лукавства. Поэтому не обделена вниманием мужчин. Любой женщине нравится мужское внимание, это ясно. Поэтому и мне это тоже приятно. Когда я была замужем, конечно, я не изменяла мужу, хотя и следовала бы, но… Но замужем я была чуть больше года. Меня атаковали несколько раз, но я устояла. Так что год-два я за себя ручаюсь, Серёжа. А там – кто знает? Я обыкновенная, слабая женщина. Я слаба на комплименты. Мне скажут комплимент – я таю. Меня можно с улицы увести в ресторан.

Она выпила шампанское и закусила шоколадной конфетой.

В этой паузе взгляд её затуманился воспоминаниями, она прожевала и продолжила:

– Однажды возле меня затормозила дорогая иномарка. Из неё вышел молодой парень и окликнул меня. Я шла по тротуару и остановилась. Он подошёл ко мне и заговорил. Предложил познакомиться, сделал несколько комплиментов, сказал что-то ещё. Разговорчивый и бойкий юноша. Сначала я осторожно отнеслась к такому знакомству, но он оказался такой… такой обаятельный, милый. Разговорил меня и… ну, и пригласил в ресторан.

Она замолчала и опустила взгляд, будто стесняясь сказанного. И вот так, с вопросительно склонённой головой, ожидала реакции Сергея.

Сергей молчал.

– Да, он увёл меня в ресторан, – повторила она в затянувшейся паузе.

– А потом? – зачем-то задал он глупый вопрос.

Теперь промолчала она.

Ему не понравилось то, что она сказала, а она почувствовала, что ему это не понравилось.

– Нет, Серёжа, если ты подумал, что я… такая, то – нет, ты ошибся. Я обыкновенная молодая женщина, и мне нравится то, что нравится всем молодым женщинам – это нормально. Это в порядке вещей, Серёжа. Просто я сказала тебе правду, сразу предупредила тебя, потому что хочу быть честной перед тобой. И чтобы ни ты, ни я, не строили иллюзий. И не придумывали для себя друг друга. Мы такие, какие есть. Я вот такая. Я влюбчивая. Да, влюбчивая. Могу влюбиться мимолётно, на один день, но именно влюбиться и искренно. Самой может показаться, что – насмерть, а на самом деле… Ты должен знать это… Так же быстро разочаровываюсь в мужчинах. Я, конечно, хочу семью, мужа, детей, но… я такая, и ты должен принимать это. Или не принимать. Поэтому я тебя сразу ставлю в известность. Потому что при всём при том я не люблю обманывать.

– Да, я понял. Хорошо, что ты мне это сказала.

– Хорошо?.. – она подняла на него глубокий взгляд своих больших зелёных глаз. – Хорошо в каком смысле? Тебя всё устраивает?..

– Да, – через небольшую паузу ответил Сергей. – Меня всё устраивает.

Но Таня как чуткая женщина через его запинку перед ответом, сам его ответ поняла правильно.

– Серёжа, я скажу тебе ещё вот что: если у меня появится другой мужчина, ты первый узнаешь об этом.

– Договорились, – осторожно согласился он, – пусть будет так.

Молодые провели свой первый день очень хорошо.

Вечером Сергей вернулся домой.

Его сосед, Внуков Олег, сидел на кухне и ужинал. Олег – высоченный худой парень – в официальном разводе с супругой не состоял, но приехал сюда, в театр, без семьи, по его собственной версии – присмотреться. Он жил здесь один, и, что бы ни говорил, дома имел серьёзные семейные проблемы. Вариант без неизвестных: если женатый мужчина приезжает работать в другой город без супруги, он или уже потерял семью, или сделает это в ближайшее время. Одиночество по приезде – показатель неблагополучия в семье. Если приезжаешь один, рассчитывая здесь присмотреться и через год перевезти семью, то не факт, что осмотревшись, обязательно сделаешь это. Гораздо чаще заводят здесь семью новую, а прежнюю забывают на время или навсегда. Логично: жёны – не отпускайте мужей одних!

Олег Внуков, надо сказать, приехал сюда в некоторой степени, вынужденно. Он тоже, как и Северинов, работал здесь первый год, уволившись из труппы областного академического театра. Уволился из-за конфликта с начальством. В чём конкретно заключался конфликт, Олег особенно не распространялся, а Сергей в душу не лез. Поэтому семья у Олега осталась там, в том городе. Хотя, наверное, не только поэтому. Ещё и потому что, по собственным же словам Олега Внукова, с женой у него отношения тоже не идеальные. Менять квартиру и срывать не очень благополучную семью на новое место жительства Олег посчитал преждевременным. Поэтому и приехал поработать сезон, пообтереться. А там – как бог даст. Собой Олег не красавец, но по-мужски обаятелен, а, главное, уверен и смел. Возможно, даже дерзок в смысле взять своё – где посчитает, что это своё. В нём чувствовалась и внутренняя сила, и принципиальность. Также в товарищеских беседах парень демонстрировал живой, острый ум. Характером обладал спокойным, уравновешенным и в целом был, как говорится, адекватным, договороспособным человеком.

Сергей и Олег понимали друг друга. Поводов для конфликта за полгода вынужденного соседства между ними пока не возникало.

– Где гулеванил? – спросил Олег Сергея, когда тот вернулся домой, после первого свидания с Таней Шатовой.

Кухонный стол, за которым сидел Внуков, занимал почти половину пространства небольшой кухни. Пятиэтажка – хрущёвка, дом старый, квартира с двумя проходными комнатами. Кухня крохотная, коридорчик – условный, от входной двери до кухни – три шага.

– Да так, – уклончиво ответил Сергей, снимая куртку и переобуваясь в домашние тапочки. – В гости ходил.

– К кому-то из наших?

– Нет, – уверенно соврал Сергей.

Он не был трепачом, и не имел некрасивой мужской привычки хвастать своими победами. Личные тайны на то и личные, что согревают души только двоих и посторонним там не место. Человек, настроенный серьёзно относительно другого человека, никогда не станет опускаться до неуместных откровений и обсуждений. Не будет этим унижать ни себя, ни обладателя второй половины тайны.

Сергей умылся в ванной и переоделся в своей комнате. Вышел на кухню к товарищу.

– Чай будешь? – спросил Олег.

– Разве что чая. Так-то я не голодный.

Северинов взял с электроплиты старый эмалированный чайник и налил в свою кружку кипятка. Бросил на горячую поверхность воды пакетик дешёвого чёрного чая. Пакетик начал быстро темнеть, пропитываясь водой и распространять вокруг себя густой коричневый цвет – то ли самого чая, то ли красителя.

– Я печень потушил с луком, будешь?

– Нет, спасибо. Я сытый.

Олег подозрительно посмотрел на товарища.

– У бабы был, – сделал он вывод. – Точно.

Сергей не подтвердил догадки товарища, но и не стал её опровергать.

– Ну и правильно. Сколько одному куковать можно?

Сергей опять промолчал.

– Я, конечно, верный муж, но и мне уже тяжко. Могу сорваться. Тебе проще, у тебя с женой – всё. Тут, в театре, только успевай – поле непаханое. Завидую по-хорошему…

Этой ночью Сергей долго ворочался в постели. Не мог уснуть. Думал. Он опять начал отношения с женщиной – молодой красивой актрисой театра. Нет, не стремился к этому, целенаправленно не искал женщину, работающую в театре, но так сложилось. Отношения можно начинать, преследуя одну из двух целей: временное удовлетворение сексуальных потребностей или создание семьи. Случается, что предполагают первое, но заканчивается вторым – и это тоже нормально. Сергей фактически порвал с одной семьёй, в которой супруга была театральной актрисой, и впредь серьёзных отношений с актрисами заводить не желал. Просто по причине боязни повторения ситуации, не желая второй раз наступать на те же грабли. А теперь получается так, что наступил?.. Нет, ему не понравилось то, что сказала Таня. Совсем не понравилось. Конечно, он благодарен ей за честность, это замечательно, что ещё на этом берегу она поставила его в известность. Но что делать ему теперь?.. Она ясно дала понять, что её женская природа изменчива и непостоянна, а против своей природы человек бессилен – и мужчина, и женщина. Бессилен, как бы ни клялся другому и самому себе. Самого себя не обманешь, хотя другого обмануть можно. Поэтому рассчитывать на серьёзные отношения с Таней Шатовой, а также надеяться на её постоянство – наивность, граничащая с глупостью. А это значит, что его впереди ждёт тот же результат, который он недавно пережил в отношениях со своей бывшей супругой. Танина измена случится обязательно, рано или поздно. Следовательно, жить с влюбчивой женщиной, как себя охарактеризовала красавица Татьяна, то же самое, что сидеть на бочке с порохом и ждать, когда она взорвётся. Но взорвётся она непременно. Вопрос времени. И как себя будет чувствовать обречённый человек, ожидающий взрыва? Он истреплет себе все нервы и тысячу раз умрёт до предназначенного ему срока. На эти муки обрекает себя сам человек, рассчитывающий изменить сущность другого и обмануть судьбу. Судьба жестоко карает за попытку обмана, даже если эта попытка была искренней и имела самые благие намерения. Природа человека неизменна, чем раньше поймёшь это, тем меньше набьёшь шишек в жизни. Хотя на практике и не факт, иногда и опыт жизни не помощник. Но всё же – начинать отношения с понимания их бесперспективности и ожидания психологической травмы от неизбежного предательства!!.. Что делать?.. Оборвать всё сразу и объяснить ей – почему?.. Глупо. Оборвать, ничего не объясняя?.. Тоже глупо. Правильно, но глупо. Не всегда хватает духу сделать верный шаг, именно потому, что боишься выглядеть при этом дураком. А правильность в такой перспективе всегда малопривлекательна. Более заманчиво выглядит ошибка, сливки с которой ты снимешь сегодня, а в дураках останешься только завтра.

Сергей, поразмыслив, поворочавшись и повздыхав, тоже не нашёл другого выхода из сложившейся для него ситуации, как пустить её на самотёк. И там уже как вынесет. Да, он всё понимает, конечно, но изменить пока ничего не может. А надо ли что-то менять, в самом деле?.. Всё, что случается, случается для чего-то, имеет свою причину, следствие и цель. Поэтому, если обстоятельства изменить нельзя, то надо менять отношение к ним. Да, потом будет больно. Но это потом. А пока – пусть будет, как будет. Всё… пора спать.

Далеко за полночь Сергей, обнявшись с подушкой и утонув в приятных воспоминаниях прошедшего дня, наконец-то заснул.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

– Дима, мы будем как-то приводить в порядок нашу с тобой жизнь?

– В каком смысле?

– В самом прямом… Димочка, это не претензия, мой хороший, это просто вопрос.

Елена и Дмитрий сидели в комнате за накрытым праздничным столом. Погода в этот сегодняшний праздничный день Восьмого марта хоть и нагнала на небо хмури, но весенняя капель всё же стучала за окном, пробивая в мокром, отяжелевшем снегу аккуратные отверстия – нанося сквозные раны одряхлевшей, уходящей зиме.

В центре стола в большой зелёной вазе стоял мужской подарок – букет пышных разноцветных пионов, любимых цветов Елены Хмельницкой. Между тарелками с холодными и горячими закусками возвышались две высокие красивые бутылки: сладкого ликёра «Клубничный» и крепкого напитка «Александер», заявленного торговыми точками как греческий коньяк. Две хрустальные рюмки с остатками алкоголя на дне: потемнее – в её, посветлее – в его.

Время забежало далеко за полдень, и праздничный обед, собственно, подходил к своему завершению.

Она осталась довольна поздравлением и подарком, он – обедом, после которого говорить хотелось только о малозначащих вещах. Какой же сытый человек приветствует серьёзные разговоры? Нет, серьёзные разговоры – удел голодных людей. Только тогда для этого есть энергия и желание.

Но Елена решила начать этот разговор именно сейчас, Восьмого марта и под занавес праздничного застолья.

Дмитрий, конечно же, сообразил, что имела в виду Елена, поэтому не стал изображать непонимание. Но задумался.

– Ты думаешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она.

– Да, – просто согласился он. – Я думаю.

– О чём?

– О нас с тобой. Обдуманно принимать решения – это нормально. Это в моём характере.

– Когда я ушла от мужа к тебе, сразу подала на развод. Нас развели. Я теперь девушка свободная. Да, с пятилетней дочерью, но свободная. Я тогда всё честно объяснила мужу, не хотела обманывать, я никогда не обманываю. А ты?.. – она помедлила и чуточку нетрезвыми глазами внимательно, даже пытливо посмотрела на него. – Ты до сих пор не развёлся, хоть мы и обещали это друг другу… помнишь, когда решили жить вместе?.. Ты медлишь, Дима, или тянешь – я не знаю. Это тоже в твоём характере?

Он не ответил, возможно, её вопрос показался ему не к месту резким, слишком прямым, даже вызывающим. Так говорит с любимым мужчиной обиженная им женщина.

Не дождавшись его ответа, она продолжила:

– Я сказала это потому, что мы с тобой уже почти два года вместе, а вопрос семьи у нас пока не решается. Я со своей стороны сделала сразу и всё. Ты, Дима, пока только обещаешь, и то в последнее время всё реже и реже. Я не права?

Он как-то неуверенно пожал плечами.

– Не обижайся, Дима, что я заговорила об этом, но ты ведь понимаешь, что в нашей неопределённости есть ещё и бытовые трудности. Мало того, что сейчас жизнь такая: всё сломали да переломали, так ещё и быт наш не устроен. Театр мне как одинокой снимает однокомнатную. Я подходила к директору, говорила, что вот, мол, с ребёнком – нет, говорит, на двухкомнатную театр пока не имеет возможности. Да я понимаю, что сейчас все на грани выживания, лишь бы с голоду не помереть, всё это понятно. Ты ушёл от жены, квартиру ей оставил – тоже правильно, я поддерживаю тебя в этом. Но… нам втроём жить здесь, в одной комнате с Ксюшей… неудобно, согласись.

– Соглашаюсь, – наконец ответил Дмитрий, – всё верно. Я же понимаю, что живу у тебя как альфонс…

– Нет, не говори так! – перебила Елена и задержала на нём строгий, но любящий взгляд. – Просто у нас обстоятельства такие.

– Да, и обстоятельства тоже способствуют этому.

– Но в наших силах изменить их, согласен?

– Давай, я тебе налью ликёрчика, – предложил он.

– Давай, – с готовностью ответила она.

Дмитрий налил Елене рюмку ароматного алкоголя – красивого, алого оттенка; себе – коньяка. Подал рюмку ей и взял свою.

– За тебя! – предложил он.

– За нас! – поправила его она.

Дмитрий мило улыбнулся и согласился:

– Хорошо. За нас.

Елена выпила рюмку до половины, обожгла губы градусами приторно-сладкого напитка. Он по-мужски браво справился с рюмкой греческого коньяка. Даже не закусил. Она заела крепкое клубничное послевкусие ложечкой салата.

– А ты уверена, что, если у нас будет, так скажем, законная семья, тебе театр снимет квартиру побольше?

– Нет, не уверена, но шанс есть.

– Моё начальство, я сразу говорю, навстречу не пойдёт. Мне дали квартиру как победителю на соревнованиях. Я получил мастера спорта, своего жилья у меня не было. А то, что я оставил потом квартиру ребёнку и жене, это мои проблемы. Больше мне никто ничего не даст. Снимать сейчас тоже накладно: платят копейки, что в театре, что у меня. Я же сейчас простой тренер. На пожрать не всегда хватает.

– Все эти сложности, Дима, можно преодолеть, и я согласна их преодолевать, но только нужно понимать – ради чего? Одно дело, когда мы сожительствуем вместе сегодня, а что будет с нами завтра мы и сами не знаем. Ведь у нас нет обязательств друг перед другом. Вот это уже другое дело. Мы сегодня вместе, завтра – врозь. Это поезд, с которого в любой момент и на любой остановке можно сойти. Сойти с чистой совестью. Я понимаю, что и законный брак не гарантия, конечно, я отдаю себе отчёт, но… Димочка, нет ничего ненадёжнее такого сожительства, вот как у нас. А мне нужна надёжная гавань… и с любимым человеком.

Дмитрий налил себе ещё рюмку и выпил, на этот раз сдержанно выдохнув и закусив. В паузе он взял время, чтобы подумать.

– Ты не согласен? – осторожно спросила Елена.

– Почему?.. Согласен, – не очень бодро ответил Дмитрий.

– Согласен… с чем? – допытывалась она, чуть склонив голову набок.

Так человек, понимающий, что собеседник уклоняется от деликатной темы, всё же упрямо продолжает настаивать на ней.

– С тем, что такое продолжение нашего сожительства бесперспективно или… – Елена не окончила мысль, предлагая это сделать возлюбленному.

– Я согласен и с «или», – возлюбленный ответил как-то очень легко.

Елена услышала лёгкость в его ответе и уточнила вопрос:

– Я имела в виду, может нам изменить статус наших отношений?

– Можно и изменить.

Елена помолчала, раздумывая, насколько верно она поняла слова любимого и поняла ли она их вообще. Он ведь, в самом деле, практически не задумываясь, согласился с тем, что сама она считала главным вопросом в их отношениях.

– Я могу понимать твои слова как предложение? – ещё не веря себе, спросила Елена, и сама испугалась своего вопроса. – Или как я должна их понимать?

Дмитрий сделал уверенное движение плечами.

– Ты правильно всё поняла.

Елена это подтверждение восприняла эмоционально. Губы её чуть дрогнули то ли улыбкой, то ли внезапно подступившими слезами счастья, она поднялась и пересела к Дмитрию на колени. В благодарном порыве нежно и крепко обняла его. Он ответил на её объятия, прижав к себе разгорячённое женское тело…

Потом они пили чай и ели торт. Выбранный Димой специально для неё торт оказался очень вкусным. Счастливая Лена положила себе ещё кусочек.

– Растолстею как корова, – пообещала себе при этом.

– Ничего, не растолстеешь, тебе это не грозит, – он налил себе коньячка. – И вообще, не нарывайся на комплимент!

– А если я хочу нарваться?.. – игриво ответила она. – Ведь сегодня мой праздник, хочу комплиментов.

– Тогда скажу тебе, что ты самая красивая артистка в театре. Я за этот год пересмотрел все ваши спектакли. Лучше тебя никого нет. Но это, извини, не комплимент. Это правда.

– Спасибо, – скромно произнесла польщённая Елена. – Очень приятно слышать. Сегодня у меня вообще счастливый день. Столько положительных эмоций!.. – она подняла на него взгляд, ставший в секунду серьёзным. – А теперь, Дима, я хотела бы поговорить с тобой ещё по одному важному вопросу. Он как бы продолжение предыдущего, так что…

Дмитрий, хоть и совсем немного, но напрягся – пережить второй важный вопрос в один и тот же день мужской психике тяжеловато.

– Ладно, говори. Внимательно слушаю.

– Год с небольшим назад у меня умерла тётя… помнишь, когда у нас всё только начиналось, я ездила к ней на похороны?..

– Да, помню.

– Так вот, она оставила мне квартиру. У неё нет детей, она мамина сестра и решила подарить квартиру мне. Я тебе раньше не говорила, потому что… ну, не говорила, считала – рано. А сейчас вот говорю. Квартира эта теперь моя на законных основаниях. Все документы готовы.

– Хорошо, – сказал он. – И что?

– Это… – она назвала город. – Далеко отсюда. В Сибири.

– Знаю. Был там на юношеских соревнованиях когда-то. Деревня.

– Там тоже есть театр.

Теперь уже он внимательно посмотрел на неё.

– Ты хочешь перебраться туда?.. Серьёзно?

– Дима, там двухкомнатная хорошая квартира. Там нормальные условия для жизни. Устроенный быт – очень важно, я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

– А здесь?

– Смотри: мы здесь втроём в этой маленькой однушке. Ксюше даже поиграть негде, мы ютимся на этом пятачке. Сейчас её взяла мама, а так мы и уединиться не могли бы даже на праздник, – она помолчала, как молчит вымотавшийся человек, доказывающий свою усталость. – Дима, стеснённые бытовые условия, это всегда назревающий повод для недовольства друг другом, для ссор, для бытовых конфликтов. Я со страхом жду этого и боюсь. Ведь это как скала, о которую вдребезги разбилась не одна семейная лодка. Давай не пойдём по этому пути. Есть возможность свернуть на другой.

Он думал и не отвечал.

– Тебе не понравилась моя идея?

Он продолжал молчать.

– Но, Дима…

– Там деревня, – повторил он, и в тоне его послышалась категоричность. – А здесь у меня работа. Хорошая работа. И перспектива. Не хотел тебе говорить раньше времени, но… в общем, Иваныча, директора нашего спортивного комплекса, отправят на пенсию. Официально, по состоянию здоровья. Так вот, намекнули, что предложат его должность мне. Сейчас молодым дают дорогу. Из министерства со мной уже разговаривали. Представляешь – директор спортивного комплекса! А там?.. Всё сначала?

Она поникла.

– Да, я понимаю, Дима.

– И потом… Ты видишь, какое сейчас время. Ломка всей жизни. Ладно, мы молодые, здоровья хватит пережить всё это, а мой отец умер от инфаркта два года назад, когда вся эта бадяга началась. Когда ему сказали, что жизнь он прожил зря.

– Сейчас всем несладко, Дима. Но мы должны думать, прежде всего, о себе. Нашу жизнь жить нам и устраивать её тоже должны мы сами. Надо жить и выжить в таких условиях. Когда-то же всё наладится.

Дмитрий наполнил себе рюмку, но пить не стал. Просто налил и всё.

– Видишь, в чём дело… Сейчас опасно срываться с места, везде сокращения. Уволиться легко, устроиться трудно, – он взглянул на неё слегка захмелевшим взглядом, внимательным и каким-то чужим. – Лена, ты уверена, что там возьмут тебя в театр?

Она робко пожала плечами.

– Надеюсь.

– Там, может, от своих баб деваться некуда.

– Может.

Он решил извиниться за резкость.

– Нет, ты, конечно, красивая и талантливая – это не дешёвый комплимент, это правда, но сейчас всё с ног на голову. Может, красота и талант там как раз и не нужны.

– А что тогда нужно?

– Ты у меня спрашиваешь? Я не знаю этого. Я так же потерялся, как и все. Что сейчас хорошо и что плохо, решаем не я и не ты. Сейчас свои критерии и мы должны подстраиваться под изменившийся мир. Я тоже, может быть, не хочу, но должен. Поэтому сейчас надо десять раз подумать, прежде чем сорваться с места.

В наступившем молчании оба задумались. Правда была как в предложении Елены, так и в логике Дмитрия, в его предостережении. Важно поступить правильно и не сделать ошибки. А вот это самое сложное на перекрёстках жизни. Иногда кажется, что принятое решение единственно верно, но проходит время и понимаешь, насколько оно было ошибочным. И, наоборот – на расстоянии видится правильным то, что изначально оказалось отвергнутым.

Елена поднялась из-за стола и подошла к трельяжу, на котором, помимо шкатулок, баночек с кремами и изящно изогнутого белого флакона с женской туалетной водой стояла новенькая, хоть уже и распечатанная коробочка стильной чёрно-белой расцветки. Елена взяла коробочку в руки и извлекла из неё маленький флакончик духов.

– Чудо… – тихо сказала она, брызнув на запястье и насладившись ароматом цветочного запаха. – Спасибо огромное, Дима. Это настоящие французские?

– Продавали как настоящие, а на самом деле кто знает? Судя по цене, всё же, наверное, нет.

– А сколько стоят? – обернулась к нему Елена. – Не стесняйся, можешь сказать.

– Пятнадцать, – ответил он.

– Пятнадцать тысяч! – изумилась Елена. – С ума сойти. Это почти зарплата.

– Сейчас всё и везде подделка, Лена, – снисходительно оправдывался Дмитрий. – Так что, если что – не обижайся.

Она бережно вложила флакончик в коробочку и поставила коробочку на место. Подошла к Дмитрию, присела рядышком и нежно обняла его.

– Подарок – сказка, – чувственно прошептала она, – и меня не интересует, подделка это или нет. Мне нравится, а это главное.

– Чека нет, выбросил.

– Господи, для чего мне чек?.. Не выдумывай… Положить тебе ещё тортика?

– Ну, положи, – согласился он.

Елена направилась на кухню, аккуратно отрезала пышный кремовый кусок, положила его на чистую тарелку, взяла чистую ложечку и принесла сладкое лакомство любимому.

– Спасибо, заинька, – Дмитрий вернул ей нежный поцелуй. – А почему себе не положила?

– У меня ещё остался маленький кусочек, его мне хватит. Тем более, я на диете. С этой минуты.

– Ладно, буду теперь толстеть один.

Она смотрела с обожанием, как он поддевает ложечкой рыхлый пористый бисквит, богато декорированный белыми и розовыми кремовыми цветами, как с удовольствием поедает вкусный десерт.

– Заинька… спасибо тебе за шикарный стол, – доев последний кусочек и запив его чаем, сказал Дмитрий.

– Да это тебе спасибо за праздник!.. – счастливо улыбнулась Елена. – Праздник удался!.. – и тут же стала серьёзной. – Дима, я вот о чём подумала… Дело в том, что… раз ты не хочешь переезжать туда, как я поняла, тогда давай продадим квартиру там и купим здесь. Как тебе такой вариант?

Дмитрий задумался. Ответил не очень уверенно:

– Этот вариант уже лучше.

Елена услышала его неуверенность.

– А в чём минус? Если он есть?..

– Ты хочешь именно продать? А если обменять на сюда?

– Обменять сложнее и гораздо дольше. Продать сейчас проще.

– Согласен, но опять же вопрос в дикой инфляции. Продать, потом купить – требует подготовки документов, а, значит, времени. А сегодня время не только деньги, но и скорость. Причём, в большей степени скорость, чем деньги. Ты можешь там продать, конечно, но где гарантия, что успеешь купить здесь? Цены растут каждый день и на всё. Причём тот город меньше, чем наш, там – Сибирь, тут – европейская Россия, соответственно, здесь квартиры дороже. Пока будешь подбирать варианты, цены скакнули – всё! Ты без квартиры – и там, и тут. Деньги сожрёт инфляция, и у тебя той суммы хватит только на кожаную куртку.

Елена как-то неуверенно притихла.

– Я не пугаю, – продолжал Дмитрий, – просто предупреждаю, что может быть и так. Кстати, это самый реалистичный сценарий, имей в виду.

– Думаешь, лучше обмен?

– Лучше. Это дольше, но надёжнее. Сейчас время хитрое. Нужно суметь обмануть его. Потому что иначе оно обманет тебя.

– Прислушаюсь к твоему совету, – грустно усмехнулась Елена. – Сама я ничего не понимаю в этом.

– Да всё нормально, справимся, не переживай.

Он улыбнулся широкой голливудской улыбкой, но тут же сбросил её и добавил:

– А теперь я должен тебе кое-что сказать. А то всё ты да ты.

– Что? – немножечко насторожилась она.

– Ничего такого. Мой приятель из министерства попросил меня подменить одного человека на дежурстве сегодня, с шести часов. Там, на одном объекте. Побыть ответственным – ничего особенного, просто поторчать там и всё. Но – до конца смены. Тот сегодня уезжает в ночь. У него какие-то проблемы с женой, что ли, чуть ли не до развода. Сама понимаешь, я не смог начальству отказать.

– То есть?.. – не поняла она. – Ты сейчас уходишь, что ли?..

– Ну, не сейчас. Через часок.

– И надолго?..

– До утра. Я должен подменить его, Лена, прости.

Елена растерялась.

– Господи… Восьмого марта?.. Н�