Подари мне небо. Сломанные крылья

Пролог

ЧАСТЬ I

Пролог

Октябрь, 2005 год

– Марк Вольфманн! – Дверь распахнулась, и из неё выбежала молоденькая девушка в очках. Её голова была покрыта мелкими рыжими кудряшками, а ростом она едва ли могла дотянуть мне до плеча. – Это вы?

– Допустим, – осторожно кивнул я, делая несколько шагов вперёд. – Я уже могу войти?

– Конечно, доктор Беккер вас уже ждёт.

Беккер… Фамилия показалась мне смутно знакомой, и уже спустя несколько секунд я понял, почему именно.

– Присаживайтесь, – не поднимая головы, произнёс мужской голос.

– Рик? – присмотрелся я, опускаясь в кресло напротив.

Мужчина оторвал взгляд от бумаг, и на его лице появилась лёгкая тень улыбки. И эта улыбка не сулила ничего хорошего. Потому что она больше напоминала оскал.

– Марк Вольфманн, – произнёс он, медленно растягивая слова. Настолько медленно, что мне очень захотелось покинуть эту комнату как можно скорее.

Рик Беккер – психолог, проверку у которого я проходил уже дважды. Если быть более точным, оба раза я её не проходил. В первый раз я столкнулся с ним, когда устраивался на работу. На вопрос «Как вы поступите, если поймёте, что самолёт падает?» я ответил: «Спрыгну вниз, вдруг поймают». Сарказм ему не понравился, и он прогнал меня по всем проверкам, которые существовали в их практике. Его слов о том, что я недостаточно серьёзен для управления воздушным судном, лётной комиссии не хватило. Поэтому штамп о том, что психологические тесты пройдены мною успешно, я всё же получил. И очень надеялся, что больше не встречусь с этим человеком.

Судьба решила пошутить во второй раз – Рика Беккера прислали с проверкой в нашу авиакомпанию после того, как один из вторых пилотов во время взлета отключился от страха. И на вопрос Рика «Ну как, Марк, всё летаешь?» я должен был просто кивнуть. Но вместо этого я ответил, что не всем нужны крылья, чтобы подниматься в небо. И этот ответ его не устроил.

И вот я снова здесь. Перед ним. И отчаянно молю небеса – пусть он не вспомнит о наших прошлых стычках!

– Рик, – коротко кивнул я. – Рад тебя видеть.

Прикусить бы себе язык! Рад тебя видеть. Ну да, Рик, конечно, сволочь, но точно не идиот. И в такую лесть не поверит. Хотя даже идиот не поверил бы, если бы увидел выражение моего лица.

– Как ты себя чувствуешь?

Вопрос прозвучал весьма неожиданно из уст того, кого моё самочувствие вряд ли волновало.

– Как именно мне нужно ответить на этот вопрос, чтобы не попасть под психологические проверки?

Рик усмехнулся и отложил бумаги.

– Отвечать нужно честно. Кажется, мы это выяснили в прошлый раз. Что ты видишь на этой картинке?

Рик подвинул мне бумаги с какими-то кляксами, отдалённо напоминающими что-то очень неприличное. Я попытался напрячь память – найти где-то информацию о том, что именно я должен видеть, чтобы меня не сочли сумасшедшим. Но в голове было пусто.

– Самолёт.

Беспроигрышный вариант, да?

– Нет, – отрезал Рик, вставая со своего места.

– Допустим. Ты дашь мне следующую картинку или мне угадывать до того момента, пока ты не согласишься с моим мнением? Если вообще согласишься.

– Марк, твой сарказм однажды довёл тебя до инвалидного кресла, а сейчас…

– Лучше не продолжай, – я бросил на него предупреждающий взгляд.

– Я не в первый раз вижу тебя, и уверен, что не допусти я тебя до полётов ещё тогда, не произошло бы ничего…

Я встал, ногой отодвигая стул, слыша, как противно скрипит пол:

– У тебя ко мне личные счёты, и я не понимаю, почему именно. Напоминать мне о том, что я управлял самолётом, который унёс жизни пассажиров, – это какой-то хитрый психологический приём? Смею тебя разочаровать – он не работает. Я давно пережил эту ситуацию, и все экспертизы подтвердили – моей вины в случившемся не было.

– Тогда почему ты сидишь в кресле второго пилота, а на шевронах больше не красуются три звездочки?

На секунду я застыл – появилось острое желание оставить на его лице след моего терпения, которое уже заканчивалось. Но вероятность пройти проверку в этом случае сводилась к нулю.

– Я отвечу тебе на этот вопрос, – продолжил говорить Рик. – Ты не способен управлять самолётом и брать на себя ответственность за жизни пассажиров.

– Второй пилот, – перебил его я, – это не мебель в кабине пилотов. Его ответственность не намного меньше капитана.

– Безусловно. – Наглая усмешка промелькнула на лице Рика. – Ты и кресла второго пилота не достоин. Я не допускаю тебя к полётам на неопределённый срок.

В ушах загремела кровь, стало слишком душно в этом наполненном злостью кабинете. Я вышел, громко хлопнув дверью, чётко понимая, что изменить сейчас ничего не смогу. Хотелось выплеснуть гнев, но это было чревато последствиями. Хотя о каких последствиях я думал? Кажется, я только что лишился того, ради чего жил. В очередной раз. Никчёмность моего существования становилась всё ярче. Я вырвался на улицу, втягивая в лёгкие прохладный воздух и пытаясь унять бешеный пульс, который стучал в горле, висках. Даже в руках. Со злостью пнув стоящую перед собой скамейку, я поморщился от боли в ступне. А спустя мгновение – словно эхо – боль отразилась в пояснице. Прошлая травма, оставившая шрам не только на теле, вновь дала о себе знать. Как острый нож, вкрученный в рану, она напомнила о том, что я однажды был сломлен. Телом. А теперь ещё и духом.

Глава 1. Марк

Весна, 2005 год

Противный звук будильника раздался, как обычно, в одно и то же время. Означало это лишь одно – мне снова пора на реабилитацию. Каждый день уже в течение нескольких месяцев одни и те же манипуляции, которые, по словам врачей, имели колоссальный успех. А по мне все усилия были бесполезны – на ногах я, может быть, и стоял, но летать заново так и не научился.

– Марк, – сквозь сон проговорила Кейт, – тебе пора вставать.

Глаза открывать не хотелось, как и подниматься с постели. Сон давно перестал быть полноценным и крепким – Каролина плакала громко. Громко и требовательно. Каждый раз я предлагал Кейт свою помощь, получая отказ со словами «набирайся сил, они ещё пригодятся». Попытки возразить ей не принимались, и лишь к вечеру я понимал, почему.

Реабилитация должна была проходить вне стен нашего с Кейт дома. Возвращаться сюда каждый день – такого условия не было. Но разве существовала в этом мире сила, способная остановить меня в тот момент, когда я чего-то хотел? Именно поэтому к вечеру я едва ли был способен на что-то, кроме горизонтального положения и закрытых глаз. Тим – врач, который помог мне вновь почувствовать под ногами землю, – выжимал из меня максимум возможностей. Оставляя мне минимум сил. Но лишь благодаря его настойчивости и моему безудержному желанию вновь поднять самолёт в воздух, уже спустя семь месяцев я смог самостоятельно добираться из точки А в точку Б. Медленно, с болью. Но сам.

– Дорогой, ты опоздаешь, – повернулась ко мне Кейт, окидывая меня сонным взглядом. – Тиму важна каждая минута. Надеюсь, что тебе тоже.

– Безусловно, – кивнул я и, опираясь на поручень, сначала сел на кровати, а потом встал с неё.

– Помочь?

Кейт задавала этот вопрос каждый раз, и она была единственной, от кого слышать этот вопрос было менее болезненно.

– Да уж как-нибудь донесу себя до машины, – простонал я, оставляя лёгкий поцелуй у неё на щеке. – Позвоню, как закончим.

** ** **

– Марк, ты не стараешься! – крикнул Тим раздражённо. – Вчера не было никаких проблем. Я видел твоё желание и упорство. Что с тобой происходит сегодня?

Дышать было тяжело, болели ноги и спина. Руки отказывались брать на себя основную нагрузку. Но причина была не в этом. Мне стало казаться, что я стою на месте. Фигурально выражаясь. Что всё, чего я достиг – это предел. Дальше ничего не ждёт. И от этой мысли желание что-либо делать окончательно исчезало.

– Со мной всё в порядке, – буркнул я, с трудом поднимая вес ногами, – устал.

– Устал? Ты серьёзно? – В голосе Тима звучала насмешка. И она должна была подстегнуть меня к действию. – Ты думал, что это будет легко? Думал, что сможешь встать на ноги и побежать уже после первой тренировки?

Думал. Только не о том, чтобы встать. А о том, чтобы вновь сесть в кресло первого пилота. Идея становилась навязчивой. И так сказал бы мне любой – в моей жизни было всё: деньги, девушка, принимающая меня таким, каким я был. Или таким, каким я стал. Дочка. Друзья. Променял бы я всё это на возможность вновь поприветствовать пассажиров на борту самолёта? Ответ «нет» стал бы логичным. Ответ «да» страшным. Поэтому я застрял где-то между этими двумя вариантами, так и не выбрав, что именно для меня важнее.

– Ты не говорил мне, что я должен буду поднимать ногами вес, почти вдвое превышающий мой, – процедил я сквозь сжатые зубы. – И я не предполагал, что это будет так трудно сделать.

– Не труднее, чем поднимать в воздух многотонный самолёт. Двигайся, Марк!

И я двигался. День за днём, час за часом. Выжимая себя до последней капли.

Я понимал, что операция, которую я перенёс несколько месяцев назад, прошла успешно, и это был огромный шанс. Мария сделала всё, что зависело от неё – теперь всё зависящее от меня делал я. В тот момент, когда я обрёл ноги, ко мне вернулась надежда. Но я не думал, что будет так трудно устоять на этих ногах. Я ждал чуда, но в моей жизни одно чудо уже произошло. Для остальных нужно было поработать.

** ** **

Закончив свои пытки, призванные для того, чтобы мне помочь, Тим отпустил меня. Сегодня я понял, почему он настаивал на том, чтобы я оставался в центре реабилитации, а не возвращался каждый вечер домой. Потому что сейчас мне хотелось лечь и не двигаться. Но жить вдали от семьи было труднее, чем я представлял. А нахождение наедине с собой приводило к дурацким мыслям, которых хотелось бы избегать.

Я взял сумку, с трудом удерживая её в руках. Тремор в мышцах, кажется, достиг пика на сегодня. С усилием толкая дверь, ведущую на улицу, я почувствовал, как кружится голова и к горлу подкатывает тошнота.

– Ты сегодня раньше, – раздался слегка насмешливый голос, и я повернулся на него.

– Том, – кивнул я, – поможешь дойти до машины? Мои ноги…

– …Не слушаются, – Том подошёл ко мне и крепко пожал руку. – Могу взять на руки. – Он с трудом сдерживал смех.

– Тебе не надоела эта шутка за полгода? – Я нахмурился. Усталость была сильнее желания съязвить.

– Шутка надоела, – кивнул Том, – а твоё выражение лица, когда ты её слышишь – нет.

Он всё же замолчал и помог мне залезть в машину. Облегченно вздохнув, я готов был признать – таким слабым я не чувствовал себя ещё никогда.

– Однажды я соглашусь и заставлю нести меня до дома. – Я устало прикрыл глаза, откидываясь на спинку пассажирского сидения.

– Поговорим об этом позже. Марк, мне нужно тебе кое-что сказать. – Произнеся эти слова, Том как-то загадочно посмотрел на меня и замолчал.

Молчал и я, сверля его взглядом. Ожидание затягивалось, а Том будто издевался. Я пытался уловить на его лице эмоции – но оно было больше похоже на маску, и понять, о чём именно он хотел со мной поговорить, было затруднительно.

– Том, твоё молчание напрягает. Что случилось? Что-то с работой?

– Нет, там всё стабильно, – лёгкая тень разочарования мелькнула в его глазах. После того, как суд снял с него все обвинения, Том остался один на один против мира. Мира, который оказался к нему не менее жесток, чем ко мне.

С должности руководителя его убрали и предложили работу авиаинструктором. Для меня сейчас эта должность выглядела как мечта, а для Тома – как приговор. Это своеобразное понижение, которое было сложно принять. Но в то во же время это была единственная возможность остаться в мире авиации. По крайней мере, на текущий момент.

– Стабильность – это уже хорошо, – кивнул я. – Так о чём ты хотел мне сказать? Или я должен догадаться сам? Пока не угадаю, ты не выпустишь меня из машины?

– Всё-таки раньше твоё чувство юмора нравилось мне больше.

– Оно тебе никогда не нравилось, не ври, – дёрнул я плечами. – Рассказывай.

– Мой отец, как ты знаешь, был пилотом, и всю свою жизнь посвятил авиации. Я не планировал использовать его связи для того, чтобы решить наши с тобой проблемы, но…

– Не говори, что ты всё-таки обратился к нему за помощью! – воскликнул я, не веря своим ушам. Я не раз говорил Тому, что не хочу быть тем человеком, которого взяли на работу из жалости. Я всего добивался сам. И должен был сделать это ещё раз. Если не получится, то это будет только мой путь. И вмешивать в него кого-то ещё не хотелось.

– Не совсем. Он предложил её сам. Его коллега планирует переехать из Германии и продать свой бизнес. Наследников у него нет, поэтому он предложил моему отцу выкупить его вполцены. А отец – позвонил мне. И я… Марк, я согласился.

– С трудом понимаю, о чём ты говоришь. Что за бизнес? Разводить цыплят? Вполне безопасно. Пока петух не клюнет в…

– Марк!

– Том!

– Я владелец авиакомпании «Скай Дойч». Со вчерашнего дня.

«Скай Дойч». Та самая авиакомпания, в самолёте которой погибла сестра Кейт.

– И мне нужен пилот, – невозмутимо продолжил говорить Том, не замечая моего выражения лица. – Лучший пилот. Марк, у тебя есть три месяца на то, чтобы не только научиться ходить, но вернуть себе и возможность летать.

Вернуть себе возможность летать.

Вернуть себе крылья.

Крылья, которые смогут поднять меня в небо. И показать своей семье мир, которого мне так не хватало.

Вновь почувствовать себя важным и нужным. Неужели счастье, которое так долго от меня убегало, само вернулось ко мне в руки?

Глава 2. Кейт

Однажды отец сказал мне, что выходя замуж за пилота, я всегда буду третьей в этом союзе. Потому что вторым будет самолёт. Замуж я ещё не вышла, но то, о чём он говорил, поняла. Марк, ожидаемо, бредил полётами с того самого момента, как убедился, что операция прошла успешно, и он чувствует свои ноги. Все предостережения Марии о том, что процесс восстановления займёт не меньше года, на него не действовали. Я удивлялась лишь одному – как он не завёл календарик, в котором отмечал бы прожитые без самолёта дни. А потом оказалось, что у него такой календарик есть. И я поняла, что мне нужно смириться. Иначе можно довести себя до той грани, возле которой я бывала и раньше.

Шли месяцы реабилитации, порой казавшиеся вечностью. Я обещала поддерживать Марка во всём и никогда не сдаваться. Но у меня всё чаще появлялось желание стукнуть его чем-то тяжёлым. Два месяца он находился в центре реабилитации, и мы с Каролиной ездили к нему каждый день. Как и Том с Марией. Малейшая неудача или преграда на его пути – и приходилось всё начинать сначала. Как только Марк понимал, что тело не слушается его с первого раза, он опускал руки и задавал единственный вопрос – я смогу снова летать? Это надоело слушать не только нам, но и реабилитологу. Поэтому он отправил Марка домой, взяв с нас обещание, что каждый день он будет приезжать обратно. Независимо ни от каких обстоятельств. И мы сдерживали обещание. Терпели гневные слова в свой адрес, когда Марк не хотел ехать. Особенно в те дни, когда возвращалась боль. Мне было трудно сдерживать свои эмоции, потому что хотелось его пожалеть. Но жалость сейчас могла навредить. Нужна была мотивация. А слёзы и оханья никогда не помогали двигаться вперёд.

Единственная, кого слушал Марк, была наша дочь Каролина. Говорить она не умела, но кричать и требовать внимания научилась вполне. Марк стал замечательным отцом – при малейшей возможности он проводил с ней каждую свободную минуту. Будучи вымотанным после всех тренировок, он возвращался домой и в первую очередь подходил к детской кроватке. Я надеялась, что рано или поздно он сможет расставить приоритеты и понять, что судьба дала ему второй шанс. Шанс на семью, полноценную жизнь. Что нужно использовать его! Не циклиться на прошлом. Он ведь чудом избежал смерти. Потом чудом избежал инвалидности. Я даже стала замечать огонёк в его глазах, чувствуя его вовлеченность. И в глубине души поверила, что Марк смирился.

Пока однажды ночью не проснулась и не заметила, как он сидит возле окна и смотрит в небо. Оно было тёмным и свободным. Таким же свободным, как когда-то был он.

Осознание было болезненным – Марк никогда не сможет убрать из своей жизни небо. Пока вновь не поднимет в него свой самолёт.

Эти мысли прочно засели в моей голове. Каждый раз смотря на меня или на Каролину, он всё равно будет думать не о том, насколько он счастлив, а о том, что он уже упустил. Но моя любовь к этому человеку была сильнее сомнений. Намного сильнее. И я выбрала борьбу. Борьбу со своими страхами. С его неуверенностью в себе, которая раньше была ему несвойственна.

И отчаянно надеялась, что рано или поздно, я перевешу чашу на весах его выбора. Или хотя бы попробую её сравнять.

** ** **

– Кейт, забирай! – с порога раздался голос Тома.

– Потише! Каролина только уснула, – шикнула я, встречая обоих на пороге. Принимая поцелуй от Марка, мне на долю секунды показалось, что что-то поменялось. В его манерах, в его прикосновениях – как будто они стали увереннее. Сильнее. Ярче. Что такого произошло на очередной тренировке, что он выглядел так, словно выиграл в лотерею?

– Вы кажетесь мне загадочными. В чём дело? – прищурившись, я бросила взгляд на обоих, помогая Марку дойти до дивана.

Не могла я не отметить и тот факт, что он даже шёл быстрее, не опираясь на меня своим весом.

– Я рассказал Марку о том, что мой отец…

– Кейт, я снова возвращаюсь в мир авиации! – выпалил Марк, не дожидаясь, когда договорит Том.

– Что? – Либо я ослышалась, либо сошла с ума. Какой мир авиации? Марк лишь несколько недель назад стал самостоятельно передвигаться на небольшие расстояния. Мы с ним даже смогли прогуляться по ночному городу. Но сесть в самолёт… Конечно, я уже знала, что у пилотов всё не как у людей, но чтобы настолько…

– Кейт, подожди паниковать, – усмехнулся Том. – Дело в том, что мой отец предложил мне авиакомпанию. Его друг уехал, продав её за полцены. В связи с тем, что с должности руководителя меня сняли уже давно, а права управлять авиакомпанией не лишили, почему бы не попробовать построить всё с нуля?

– Насколько с нуля? – поморщилась я. – Что это за авиакомпания?

Я обратила внимание на то, что Том замялся и устроил игру в гляделки с Марком. С того момента, как эти двое стали лучшими друзьями, они часто замолкали, ментально передавая друг другу информацию и сильно нервируя этим меня и Марию.

– Кейт, это авиакомпания «Скай Дойч», – Марк повернулся ко мне, – и Тому нужен пилот. Не сейчас, немного позже. Поэтому у меня есть время, чтобы вновь стать таким, как прежде. Чтобы вновь вернуться туда, где я чувствую себя, как дома. Я не могу упустить этот шанс!

– Нет, – внезапно даже для самой себя произнесла я.

– Что «нет»? – одновременно спросили Марк и Том.

– Нет времени? – тихо уточнил Марк, пытаясь поймать мой взгляд.

Как объяснить ему, почему нет? Вновь вернуться туда, куда не хотелось? Снова обсуждать свои страхи, которые я смогла закопать довольно глубоко, чтобы они не смогли потревожить ни меня, ни мою семью?

Но только не «Скай Дойч»!

– Только не в эту авиакомпанию. Марк, ты же помнишь…

– Подожди. Не произноси, пожалуйста, то, что собиралась. Название авиакомпании – не символ неудач. Я больше десяти лет посвятил самолёту, который в итоге сбросил меня с себя, не оставив мне ни шанса, ни надежды. А сейчас она вновь забрезжила. Пусть пока ещё мимолётная, но вполне осязаемая. И если я сейчас не зацеплюсь за неё, то в дальнейшем не прощу себя.

– Или меня, – легкая улыбка тронула мои губы. – Я не сомневалась в том, что если однажды тебе прилетит предложение вновь управлять самолётом – ты от него не откажешься.

– Вы слишком быстро убегаете вперёд. – Я вздрогнула, услышав голос Тома. – Впереди много работы и не меньше сложностей. Но я действительно буду рад видеть Марка командиром «Боинга-777».

– Ты не говорил про боинг, – Марк чертыхнулся, – Том, мы же обсуждали…

– Это имеет значение? Ты же говорил, что тебе всё равно, на чём летать, главное летать. Так вот не на метле же, верно? Да пошутил я! Верну я тебя в аэробус. Оставлю боинг любителям. Зря только отправлял тебя на тренажёр!

Почему же зря… Там он познакомился со мной.

Я оставила их за беседой, услышав плач Каролины и поняв, что для Марка сейчас ничего не имеет значения. Он вновь горел. Снаружи и внутри. Он вновь мечтал. Вот только веру в себя ему на этот раз вернула не я. И даже не его дочка. И у меня появилось дурное предчувствие, что несмотря на все сложности, которые мы пережили вместе, семья никогда не будет для Марка на первом месте. До тех пор, пока в его жизни есть самолёты.

Глава 3. Марк

После того, как Кейт согласилась выйти за меня замуж, прошло больше семи месяцев. И не было ни одного дня, когда бы я не думал о шикарной свадьбе. Любимая девушка просила подарить ей небо. И у меня был невероятный план, как именно это сделать. Но каждый шаг на пути к цели вновь откидывал меня на исходную позицию. Возможно, я был одержим идеей вернуться к полётам, но я был честен по отношению к самому себе – зачем мне ноги, если я не могу поднять в небо самолёт и исполнить обещание, данное девушке, которую люблю?

Свадьба должна была пройти на высоте. Не в фигуральном смысле, а в прямом. Её страх и моя одержимость должны были объединиться в единый символ. Символ неба и веры. Веры в себя, друг в друга. Во второй шанс. Но я должен был лететь в кабине пилота. Только так я мог осуществить то, что задумал.

Сомнения в своих силах поселились не сразу, но как только возникли, тут же прочно закрепились внутри меня. Кейт, наверное, думала о том, что я слишком погряз в своих переживаниях, что кроме лётной карьеры меня ничего не интересует. Но меня много чего интересовало. И я много о чём переживал. Единственным спасением от мыслей был сон. Любой сон, в котором я был прежним. Таким же, как до авиакатастрофы. Наверное, нужно было смириться с неизбежностью и подстроиться под ту жизнь, которая у меня была. Но я не мог и не хотел. Лишь до тех пор, пока ты веришь, ты живёшь.

И в тот момент, когда я решился поговорить с Кейт о своих переживаниях, Том объявил о том, что ему нужен пилот. И не просто пилот. Ему нужен был я. И мир вокруг взорвался именно в этот момент. Усталость отошла на задний план. Появился дедлайн – срок, до которого я должен был сделать всё, что в моих силах.

– Марк, я понимаю, что ты сейчас окрылён тем, что сказал Том, – осторожно начала говорить Кейт, – но надеюсь, ты не забыл о наших планах?

Планах. О каких именно планах она говорила, понималось с трудом. Перед глазами уже мелькали картинки небесной свадьбы – той, которой ещё ни у кого не было.

– Ты про поездку к родителям? – с трудом вернулся я в реальность. – Любимая, я всё помню. Прости, если заставил сомневаться в этом. Нелёгкое время.

– Не у тебя одного. – В глазах Кейт читалась безмерная усталость. И, безусловно, она была заметна мне и раньше, но почему-то казалось, что страдаю больше всех я. Ведь ходить не мог я. Заново учился делать первые шаги тоже я. В то время, когда Каролина с лёгкостью вставала на ноги, держась за бортики кроватки и прыгая возле них, я через боль двигался по комнате. И её первым шагам радовались намного меньше, чем очередным моим. Это было странно. И тоже раздражало.

– Я люблю тебя, ты же знаешь? – на всякий случай уточнил, пытаясь поймать её взгляд.

– Знаю. И люблю тебя не меньше. Но, пожалуйста, Марк, вернись на землю хотя бы сейчас. Хотя бы на тот период времени, пока ты снова не улетишь далеко.

– Ты же слышала Тома, он сказал…

– Он сказал, что ему нужен пилот, – быстро перебила меня Кейт. – И у тебя есть время, чтобы вновь занять капитанское кресло. И это прекрасно, но…

– Но что? Но ты думала, что я уже никогда не вернусь? Что буду сидеть тут и жалеть о безвозвратно ушедших днях?

Я сжал губы и нахмурился, чувствуя стеснение в груди.

– Остынь, – поморщилась Кейт, – я говорю о том, что… Марк, живи настоящим. И цени то, что имеешь.

– Почему ты говоришь мне эти слова?

– Потому что второго падения ты не переживёшь.

Она наклонилась ко мне, оставляя невесомый поцелуй на губах. Я прижал её к себе, вдыхая аромат волос и, кажется, догадываясь, о чём именно она говорит.

Не о повторном падении самолёта.

Об этом она не думала. Старался не думать и я.

А о том, что надежда, которой я вновь загорелся, могла не оправдаться. Всего три месяца отделяли меня от мечты, которая когда-то была реальностью. Всего три месяца было отведено на то, чтобы совершить невозможное. И, если у меня не получится…

Судорожный вдох.

И крепкие объятия Кейт оказались как нельзя кстати. Я хотел поделиться с ней переживаниями, объяснить, что думаю не только о том, что не смогу летать. Я боялся, что не сдержу обещание. Впервые в своей жизни. Не считая, конечно, обещания, которое я дал ста двадцати семи пассажирам, так и не долетевшим до Москвы.

Меня зовут Марк Вольфманн. Я пилот. Мне тридцать четыре года. И меня впервые накрыл отчаянный страх. Он без стеснения проник в каждую клеточку тела.

– Всё будет хорошо, Марк, – устало произнесла Кейт. – Просто перестань думать о том, что будет дальше. Ты уже совершил невозможное! Выжил, перенёс несколько операций, стал отцом! Научился заново ходить. И, если ты сейчас скажешь, что тебе этого мало, то я заберу Каролину и уеду туда, где ты меня не найдёшь.

– Я тебя везде найду, – прошептал ей тихо, – но мне не придётся этого делать, потому что я никуда тебя не отпущу. И ещё раз прости, если заставил в этом сомневаться.

Умиротворение нарушил стук в дверь, и Кейт буквально слетела вниз, чтобы открыть дверь до того момента, как проснётся наша дочь.

– Марк! – нервно крикнула она, очевидно уже не боясь разбудить Каролину. – Тебе нужно спуститься. Нужна твоя подпись.

Моя подпись? Кому понадобился автограф поздним вечером? Конечно, я до сих пор считал себя красавчиком…

– Марк, быстрее!

Я закатил глаза. Да не мог я быстрее! Ходить научили, а бегать ещё нет. Придётся подождать тому желающему, кто хочет заполучить мою закорючку на своей бумажке.

– Добрый вечер, – спустившись, кивнул я человеку, стоящему на пороге моего дома. – Что мне нужно подписать? Кто вы?

– Распишитесь в получении конверта. Меня зовут Генрих Кох. Я представляю интересы авиакомпании «Дойч Эйрлайнс». Внутри конверта документы, которые меня просили передать вам после внутреннего аудита безопасности.

– Что всё это значит? – я нахмурился. Внутренний аудит? Ещё один? Мне казалось, что дело закрыто. Сколько можно ворошить прошлое и копаться в чужом белье?

– Просто распишитесь, подтверждая факт получения документа. То, что находится внутри конверта, конфиденциально.

Генрих был невозмутим. А я похолодел. Если мне лично передают какие-то документы, значит, в них что-то плохое. Дверь за ним закрылась, и я разорвал конверт, чувствуя, как теплые руки Кейт ложатся мне на плечи. Я развернул бумагу и принялся читать, с каждой строчкой погружаясь в состояние шока.

Глава 4. Том

Марк научил меня говорить правду и смог доказать, что она всегда лучше любой лжи. Но порой жизнь ставит нас перед сложным выбором, и правда не кажется единственным выходом. Она кажется приговором. Сейчас был именно такой момент. Как бывший руководитель авиакомпании «Дойч Эйрлайнс» я стал одним из первых, кто узнал о внутреннем аудите. Почему именно сейчас понадобилось поднимать документы и ворошить дело, уже закрытое судом, я не знал. Факт оставался фактом – проверка была организована, документы подняты. А мне сообщили о том, что Марка больше не допустят до полётов в качестве командира воздушного судна. Сроков не называли, но я знал, что вернуть себе звание, которого тебя лишили, очень непросто. Настолько непросто, что многие никогда не возвращаются.

Даже мне слышать эти слова было больно. А как сообщить эту новость Марку – я не знал. Это прямой выстрел в голову. Хотя в случае Марка – скорее в сердце. Я был уверен, что сообщи я ему эту новость сразу, как только узнал – он перестал бы бороться, опустил руки, вернулся бы в инвалидное кресло и оставался в депрессии всю оставшуюся жизнь.

Поэтому я молчал. Молчал несколько дней, пока внезапно не получил шанс для себя и для Марка начать всё сначала. И намеренно дал ему информацию о том, что мне нужен пилот. А какой именно – не говорил.

– Том, – жена осторожно коснулась моего плеча. – Ты снова погрузился в свои мысли. Скажи Марку правду, не мучай себя. Он всё равно её узнает. Твоей вины в этом нет.

– Пусть узнает не от меня. Я не хочу быть гонцом, которому снесут голову за то, что он принёс дурную весть.

– В прошлый раз за твоё молчание Марк и Кейт едва не поплатились своим счастьем.

– В прошлый раз я хранил не свою тайну.

– Так ты и в этот раз хранишь не свою! Второго раза Марк не простит. И я бы не простила.

– Я дал ему стимул скорее вернуться к полноценной жизни. И я уверен, что этого шанса он не упустит.

– Что будет, когда он узнает, что ты предлагаешь ему быть вторым?

– Мария, я уже однажды взял его вторым пилотом. И этим смог вытащить из депрессии. Если не получится в этот раз, то, по крайней мере, буду знать, что попытался.

– И за что на вас свалилось столько испытаний? – Она вздохнула и поцеловала меня в щёку. – Вы этого не заслужили.

– Поэтому я и делаю всё, чтобы выбраться из этой…

– Дорогой, тут дети! – напомнила мне жена.

– Да они ещё ничего не понимают! – отмахнулся со смехом, слегка расслабляясь.

– В один прекрасный миг они ответят тебе твоими словами, потом не удивляйся и не спрашивай, откуда они их знают.

Спасибо Марии за то, что она была оптимистом. За то, что всегда поддерживала и направляла на путь, с которого меня порой норовило скинуть моё внутреннее «я». То самое, которое вечно во всём сомневалось.

Оповещение о входящем сообщении на телефоне было громким и неожиданным. Марк. Конечно. Кто же ещё будет мне писать?

«Если утром тебя не будет рядом со мной, ты узнаешь, что такое разгневанный человек с ограниченными возможностями».

Я хмыкнул и быстро набрал текст:

«Будешь медленно идти в мою сторону, чтобы об этом сказать? В семь утра буду у тебя. Не проспи эту встречу».

Телефон я убрал подальше, догадываясь, что документы Марк уже получил. Нужно было продумать дальнейший план.

** ** **

Часы показывали шесть пятьдесят, а я уже стоял на пороге дома Марка. Я отправил ему сообщение, переживая, что стуком разбужу Кейт и Каролину. Что такое дети, мне было известно не понаслышке – у меня их было уже двое. Это самые прекрасные человечки в моей жизни, совершенно не дающие спать. Каждая минута сна была настолько же прекрасной, насколько может быть прекрасной жизнь.

Нетерпеливо постукивая ногой по плитке, которой была вымощена дорога к дому Марка и Кейт, я нервно потирал руки и озирался по сторонам. Наверное, могло показаться, что я преступник, решивший ограбить дом ранним утром. Но единственное, что я хотел украсть у Марка, – это его страх.

– Доброе утро, – раздался знакомый голос, когда дверь открылась. – Ты не поседел, пока меня ждал?

Нет, лучше украсть его чувство юмора. Оно стало хромать. Кстати, хромал и Марк.

– Опять болит? – тут же бросился я с вопросом.

– Нет, но вчерашние тренировки оставили меня без мышц. А сегодня меня ждёт то же самое. Теперь тренироваться придётся вдвое больше.

– Марк, ты…

– Я, – он кивнул и протянул мне конверт. – А теперь ты. Объясни. И не пытайся соврать, что был не в курсе. Что всё это значит? Откуда взялась дополнительная проверка, и почему меня лишили права быть первым пилотом?

Он пригласительно махнул рукой, и я зашёл в дом вслед за ним, прокручивая в голове варианты ответов. И почему-то ни один из них мне не нравился.

Глава 5. Марк

Вскрывая конверт с логотипом авиакомпании, мысль о том, что ничего хорошего ждать не стоит, всё время крутилась в голове. Несмотря на то, что Кейт сжимала мою руку, гладила по плечам, всячески пытаясь успокоить и настроить на хорошее, я был на грани срыва. Письмо ещё до прочтения хотелось порвать. Столько усилий, столько борьбы! Неужели всё было зря?

Развернув аккуратно сложенный лист бумаги, я приступил к чтению, с каждой строчкой чувствуя, как закипает в венах кровь и как тяжелеет голова.

«Уважаемый господин Вольфманн!

Мы высоко ценим Ваш вклад в развитие нашей авиакомпании, Ваши безупречную репутацию и умение выходить из кризисных ситуаций. Ваша история – пример сильного духа, борьбы и преданности профессии. Ваш высокий уровень подготовки признают не только коллеги, но и вышестоящее руководство. Однако, после тщательного анализа Вашего медицинского заключения и нормативных документов, переданных нам от ИАТА, мы вынуждены сообщить Вам, что с должности командира воздушного судна Вас снимают.

Основанием для данного решения является следующее:

1. Требования к командиру воздушного судна предусматривают полную физическую работоспособность, которой Вы лишены на неограниченный срок.

2. Решение посадить самолёт на полосу, которая была занята, несмотря на внутренние неполадки, было спонтанным. В будущем такие решения вновь могут привести к катастрофе.

Мы ценим Вас и Ваш опыт, поэтому предлагаем Вам альтернативные пути развития:

– Участие в подготовке пилотов;

– Работу в качестве наставника и тренера в авиатренажёрном центре.

Мы открыты к диалогу и готовы рассмотреть Ваши предложения. Возможно, в будущем, требования будут снижены, но в настоящий момент нарушать правила мы не имеем права.

С уважением, Йохан Келлер»

Я перечитывал письмо снова и снова, пытаясь найти в нём что-то, за что могу зацепиться. Но не было ничего. Ни надежды, ни шанса. И когда я дождался Тома, я сунул ему это письмо, не желая произносить вслух строчки, которые выучил почти наизусть.

Том пробежался глазами по тексту, буркнул что-то себе под нос, а потом посмотрел на меня.

– Давай сразу к делу, – попросил я его, не желая оттягивать неизбежное. – Ты знал?

– Знал. – Спасибо ему на том, что не стал спорить.

– Почему не сказал?

– Потому что не понимал, как начать этот разговор.

– И решил предложить мне работу пилотом, зная, что я не имею на неё права?

Том странно хмыкнул и вновь не стал отвечать. Сложить два и два я был в состоянии.

– Ты… Так это жест доброй воли? Ты предложил мне должность пилота, но не уточнил, какого именно? Ты уже понимал, что первым мне не быть?

– Марк, – поморщился он, – остановись в догадках и подозрениях. Я предложил тебе работать со мной, потому что никогда не смогу доверять так никому, кроме тебя. И к тому времени может многое измениться. Но главное – я знаю тебя. Два-три рейса в качестве второго пилота, и ты вновь заслужишь звание командира.

– Очень здорово звучит, – буркнул я, – жаль, что это лишь слова утешения. Том, ты внимательно прочитал письмо? Там всё сказано.

– Да, Марк. Это официальное послание от авиакомпании. Но есть ещё неофициальная информация. Та, которую не напишут в письме. Причина не в том, что ты ещё не до конца встал на ноги. Причина в страхе.

– В каком страхе? Я не боюсь самолётов.

– Ты – нет. А люди продолжают бояться.

– Хочешь сказать, что они не сядут на борт, зная, что их командир однажды не справился?

– Да, Марк, и это тоже. Но есть ещё одна причина. Приходят новые работники – командиры, вторые пилоты, которые слишком сильно вдохновляются твоим примером. Слишком сильно и неправильно.

– Что ты имеешь в виду? – я нахмурился, кажется, потеряв нить разговора. – Как можно вдохновиться моим примером? Я выжил, другие – нет. Я с трудом смог обрести возможность ходить. А те люди уже никогда не смогут увидеть мир.

– Это понимаешь ты. И я. И ещё несколько человек. А другие считают, что они бессмертны. И слишком вальяжно стали подходить к вопросу безопасности на борту. Они думают, что раз получилось у тебя – получится и у них. Они пренебрегают правилами безопасности, считают, что могут избежать смерти, могут справиться…

– Чёрт, Том, я не справился!! – взорвался я, сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Я выжил, но не справился! Я не знаю, почему так получилось. До сих пор не знаю, но уж как получилось! Неужели есть люди, которые могут об этом мечтать или пытаться стать такими же?

– Не ори на меня, – спокойно отозвался друг, – тебя удивит, но таких людей становится всё больше. И эта тенденция пугает. Даже меня.

– Тогда зачем ты позвал меня с собой? Найди другого пилота, а меня оставь в покое! – Злость накрыла с новой силой, и я едва удержался от того, чтобы хлопнуть кулаком по столу. Вовремя вспомнив, что будить дочку мне очень не хотелось, я остановил порыв, вновь сжав кулаки и прикрыв глаза. Захотелось побыть одному.

– Марк, я позвал тебя с собой, потому что знаю, что случилось. И знаю, что ты делал всё, чтобы спасти тех людей. Не себя, а их. И я умоляю тебя – прислушайся ко мне. Жизнь не закончилась и не закончится, даже если ты не будешь летать. Но сейчас я стараюсь помочь тебе. Порой мне кажется, что больше, чем самому себе.

– Легко тебе говорить. Не ты каждый день проводишь по восемь часов с инструктором-реабилитологом.

– Не я, – просто согласился Том. – Но о потерях знаю не понаслышке. С должности руководителя я пересел в должность авиаинструктора. Считаешь, что я был рад?

– Нет, но считаю, что это лучше, чем остаться без авиации вообще.

– Замечательно, что ты это сказал. – Том хлопнул меня по плечу. – Тогда я искренне не понимаю твоих переживаний по поводу второго пилота.

Улыбка тронула мои губы. Злость не прошла, но слегка поугасла. Том сделал невозможное – хитрым путем заставил меня согласиться с тем, что лучше быть на втором месте. Чем вообще сойти с дистанции.

Глава 6. Кейт

Поездка к родителям не сулила мне ничего хорошего. Несмотря на то, что разногласия с отцом остались в прошлом, уровень недопонимания между нами был высоким.

«Когда вы поженитесь?»

«Когда Марк вернется на работу?»

«С него точно сняли все обвинения?»

Сыпались и другие раздражающие вопросы, отвечать на которые не хотелось.

– Кейт, милая, – позвал меня Марк, – если ты так переживаешь за поездку к родителям, зачем соглашалась?

– Если бы не согласилась, было бы хуже, – угрюмо ответила я.

– Всё будет хорошо, – тихо произнёс он, накрывая мою руку своей. – Они за тебя переживают.

– Да, однажды я это уже слышала, едва не упустив счастье с тобой. Больше рисковать нет желания.

– То есть ты со мной счастлива?

Я украдкой посмотрела на Марка, видя, как он хитро улыбается. Он знал правду лучше меня. Я была счастлива без сомнений. Сомнения были только у Марка. И у моего отца.

** ** **

– Ну наконец-то к нам приехала наша маленькая девочка! – Отец вышел из дома тут же подхватил Каролину на руки, абсолютно не обращая внимания на нас. Огромный плюс в детях – они перетягивают на себя всё внимание. Порой делают это очень вовремя. Но как только мы прошли внутрь, а дочка отправилась в свободное ползание, отец повернулся к Марку.

Крепкое рукопожатие. Прищуренный пристальный взгляд.

И страх, сковывающий меня изнутри. Раньше я была уверена в том, что Марк не отреагирует ни на один выпад моего отца. Но сейчас всё было сложнее. Сложнее и запутаннее. Марк порой впадал в какие-то крайности, то считая, что он ограничивает меня, то переживая, что я упускаю лучшие годы своей жизни. Но больше меня пугали его вспышки активности – когда он внезапно забывал о том, что его что-то тревожит и изнурял себя тренировками до полнейшего бессилия.

– Как продвигается реабилитация? – вежливым, но слегка натянутым голосом спросил отец у Марка.

– Как вы можете заметить, я уже передвигаюсь на своих ногах. Инвалидное кресло осталось в прошлом.

– А когда ты оставишь в прошлом костыли?

Несмотря на откровенную грубость, Марк не отреагировал:

– Давно говорю вашей дочери, что пора их выбросить, но врач не рекомендует давать большую нагрузку на нижний отдел позвоночника.

– Я смотрю, ты и верхний отдел не сильно нагружаешь. На руках ребёнка носит, в основном, Кейт.

Повисла неловкая пауза. Я злилась, понимая, что такие вопросы не просто задевают самолюбие Марка, они выводят его из себя. Как долго он будет это терпеть…

Паузу нарушил звон стекла. Каролина уронила стоящую на полу вазу. Момент, который для обычных родителей, страшен лишь тем, что ребёнок может порезаться. Но я замерла как вкопанная. Потому что Марк резко дернулся в сторону дочки и, нагнувшись, подхватил её на руки. Комбо. Два движения, которые были под запретом. Я задержала дыхание, со страхом думая о том, что сейчас всё это отбросит Марка на несколько месяцев назад. В те дни, когда он тратил десятки минут на то, чтобы дойти из одной комнаты в другую.

Улыбка на его лице говорила о том, что ему не больно. Вот только меня было сложно обмануть. Я знала, зачем он это сделал. В качестве доказательства. Было глупо, но действенно.

– А где мама? – Я попробовала перевести тему в более безопасное русло, заодно отвлечь отца от скользких вопросов.

– Уже тут.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Марка, державшего на руках Каролину. Его взгляд был невозмутим. Моё напряжённое лицо сразу выдало с головой то, что тут только что произошло.

– Ты снова герой? – лёгкая улыбка коснулась её губ, когда она посмотрела на осколки вазы на полу.

– Она могла порезаться, – коротко отозвался Марк равнодушным тоном. – Рефлекс.

А потом он повернулся ко мне, и я поняла, что вижу в его глазах – вызов. Решительность. Злость.

– Я не беспомощен, как вам могло показаться. – Эти слова он произнёс, смело глядя моему отцу в глаза. – Я твёрдо стою на своих ногах, несмотря на то, что недавно даже мечтать не мог об этом. Возможно, я потерял крылья. Но я не потерял главное – самого себя.

– Марк… – я нежно коснулась его плеча, и он, ловко перехватив мою руку, продолжил:

– Герберт, я знаю, о чём вы думаете. О том же, о чём и тогда, когда запретили своей дочери со мной видеться. Сначала вы думали, зачем ей пилот? Потом тот факт, что я пилот, перестал быть значимым. Потому что я лишился ног. Возник следующий вопрос – зачем ей инвалид? Но уверен, дальше будут возникать следующие вопросы, ответы на которые вам никто не даст. Потому что вы сами не знаете, чего хотите. Я люблю вашу дочь и никогда не позволю ей быть несчастной. Мы уже пережили с ней многое. И каждый раз, ступая на путь к новому счастью, вы пытаетесь нас остановить. Не выйдет.

Марк выдохнул, на секунду задумавшись, продолжать или нет. А потом всё же сказал:

– Я возвращаюсь к полётам. Я подарю вашей дочери то, что обещал.

– Что же он тебе обещал? – отец повернулся ко мне, скептически окидывая взглядом.

Повисла небольшая пауза, которую нужно было скорее заполнить. Согреть ледяной воздух, исходящий от отца. И только правда была способна это сделать.

– Небо. Он обещал подарить мне небо. – Я прикрыла глаза, чувствуя, с какой любовью притягивает меня к себе Марк. И мне было плевать на то, что кроме нас двоих никто не понимал, о чём речь. Главное, что понимали мы.

Глава 7. Марк

Месяц спустя

Мы начинаем ценить простейшие вещи только тогда, когда их лишаемся. Истина, которую понять может не каждый. Я смотрел на цифры беговой дорожки и понимал, что не просто научился ходить. Я вернулся. Я смог бегать. Смог разогнаться. Закрывая глаза, я представлял, как разгоняется самолёт, отрывается от земли и поднимается высоко в небо, оставляя под собой все проблемы и воспоминания. Начинается новая жизнь. Или возвращается прежняя.

Сигнал беговой дорожки вернул меня из мыслей в тренажёрный зал. Время, отведённое мне для тренировки, истекло. Перегружать мышцы было нельзя. Прогресс мог быстро превратиться в регресс, а допустить этого я не мог. Бегло посмотрел на часы – у меня было не так много времени, чтобы принять душ, добраться до дома и устроить своей дочери незабываемый первый день рождения. Даже не верилось в то, что Каролине исполняется год. Но ещё больше не верилось в то, что мой сюрприз Кейт оценит по достоинству.

Спустя несколько минут я вышел из зала, слегка поморщившись от яркого солнца, которое мгновенно ослепило меня. Солнечные очки остались в машине, а машина… Я наконец-то был за рулём. Хотелось бы за штурвалом, но руль был лучше ручек инвалидного кресла. Определённо лучше. И быстрее.

** ** **

– Дорогая, я дома! – крикнул я, заходя в дом и ставя сумку на пол. – У меня для вас сюрприз!

– Папа!

Неуверенными шажочками навстречу ко мне вышла моя маленькая принцесса. Я подхватил её на руки, отчего она звонко засмеялась.

– А где мама? – спросил я, осторожно опуская Каролину на пол. Топот ножек в направлении кухни подсказал мне, что Кейт находилась именно там.

– С днём рождения дочери, любимая! – Я поцеловал Кейт в висок. – Год назад ты сделала мне подарок, о котором я не мог и мечтать.

– Потому что мечтал совсем о другом, – беззлобно ответила Кейт, а потом повернулась ко мне. – Ты не мог бы мне помочь? Вот-вот придут Том с Марией. И с детьми. А мне совершенно не хватает рук!

– Главное, что ноги на месте, – ободрил её я. – Том и Мария не придут. Они ждут нас… кое-где.

– Кое-где – это где? – нахмурилась Кейт. – Что ты задумал? Марк, если это…

– Просто собирайся и поехали. У нас остался примерно час. Возьми самые необходимые вещи, мы с Каролиной будем ждать тебя в машине.

– Марк, так нельзя! Подожди, куда мы едем? Какие вещи?

– Можно. Теперь можно всё. Я больше года был для тебя вторым ребёнком. Больше года ты заботилась обо мне, не оставляя времени на себя. Пришло время брать штур… тебя в свои руки! – Я посмотрел на неё сверху вниз. – Поторопись, иначе опоздаем.

Кейт всплеснула руками и пообещала, что через полчаса будет уже в машине.

Отлично. У меня было время, чтобы проверить, всё ли готово. А заодно ещё немного размять мышцы, бегая за дочкой по детской площадке. Я вообще не понимал, зачем мне беговая дорожка, если у меня есть дочь? Бегать приходилось и там, и там. И ещё неизвестно, где больше.

Украдкой взглянув в сторону дома, я убедился, что Кейт меня не видит и не слышит. Я выудил из кармана телефон и набрал Тома:

– Ты на месте?

– Да, Мария укладывает Роберта, а я пытаюсь поймать Леона, который категорически не хочет посидеть рядом.

– Я тебе говорил, что только ты мог назвать своего сына Леоном?

– Считаешь, что дочь по имени Каролина звучит лучше? – в голосе друга звучал смех.

– Однозначно лучше. Хотя чего ждать от человека с именем Том…

– …Ребёнка по имени Джерри? Жаль, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Марк, шевелитесь там поскорее. Опоздаете – будешь сам договариваться.

– Не опоздаем. Прилечу, как только смогу.

Том хмыкнул и отключил телефон.

– Я готова. – Кейт вышла из дома и уже держала в руках небольшую сумку. – Ты расскажешь мне хотя бы сейчас, куда мы направляемся?

– Нет, иначе ты передумаешь. Поехали!

Она бросала на меня подозрительные взгляды, пыталась разговорить, но я понимал, что, если правда вскроется раньше времени, то Кейт начнет паниковать. Паника однажды спасла ей жизнь, но сейчас я об этом старался не думать.

Постукивая пальцами по рулю, я размышлял о том, как скоро Кейт догадается, что мы едем в сторону аэропорта. Но она молчала. Возможно, опасаясь нарушить спокойствие. Возможно, причина была в чём-то другом. Приближаясь к центру своей мини-вселенной, я уже слышал рёв турбин и чувствовал вибрацию под ногами. А ещё я видел небо. Видел, как взлетает самолёт. Чужой самолёт. Не чувствовал страха, лишь желание.

Я припарковал машину и обернулся к Кейт, ожидая увидеть в глазах страх или отрицание. Как же я ошибался!

– Я знала, – вздохнула она, – знала, что всё этим закончится.

– Дорогая, всё только начинается, – с улыбкой произнёс я. – Ты готова?

– Нет, но разве ты дал мне шанс подготовиться?

– У меня его не было. Я обещал, что возьму тебя на борт самолёта, который подниму в небо сам. Но понял, что хочу быть в этот момент рядом. Держать в руках не РУДы или штурвал, а твои руки. Показать тебе кусочек своей жизни. И пусть я это сделаю не из кабины пилота, не приветствуя тебя по громкоговорителю. Я смог встать на ноги. Почти смог отрастить крылья. Очередь за тобой – не беги от высоты, Кейт. Чтобы победить страх, нужно пролететь сквозь него. Однажды ты спасла меня, когда я не смог спасти себя. Теперь позволь мне сделать то же самое.

Кейт протянула мне руку, вкладывая свою ладонь и крепко сжимая. Коснулась моих губ и кивнула. Молча и уверенно.

Я подхватил на руки дочку, чувствуя небольшой укол совести. Я не сказал Кейт главного – куда мы направляемся. Мадейра. Красивый остров. И один из самых опасных аэропортов Европы.

Глава 8. Кейт

Ваша сестра… Она погибла. Самолёт выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы… Загорелся.

Её больше нет. Агнесс больше нет.

Крики, боль. Депрессия.

Марк. Его горящие глаза. И вновь небо.

Авиакатастрофа.

Москва.

Инвалидное кресло.

Обломки самолёта.

Обгоревшие кресла и салон.

Невыносимый запах.

И страх, липкий непроходящий страх.

– Кейт… – Я вздрогнула, едва не выронив сумку из рук и с трудом отогнав видение. Сморгнув непрошеные слёзы, повернулась к Марку.

– Ты явно думаешь не о том, как через несколько часов окунешься в лазурные воды Атлантического океана.

– Марк, я боюсь, – честно призналась я. – Думала, что готова, но реальность оказалась куда более прозаичной. Мне страшно выходить из здания аэропорта. Страшно подниматься по трапу самолёта. Если бы ты был пилотом…

– Я уже им был и превратил самолёт в груду железа. Возможно, не стоит мне так доверять.

Я охнула, прикрыв ладошкой рот, но, увидев взгляд Марка и его улыбку, поняла, что он всего лишь шутит.

– Это не смешно, – я поморщилась.

– Успокойся, – он обнял меня за плечи, – я уже говорил тебе о том, что пилот – такой же человек. Он хочет жить не меньше, чем хотят жить его пассажиры. Всё будет хорошо. Поверь мне. Молния не бьёт в одно и то же место дважды.

– Не скажу, что ты сильно меня успокоил, – вздохнула я, – но понимаю, что на этот раз у меня точно нет вариантов. Ну что ж, умирать так вместе.

– Кейт, прекрати! – Марк рассмеялся. – Я не собираюсь умирать. Я собираюсь искупаться в океане и устроить тебе незабываемые дни.

– А лучше ночи, – слегка расслабилась я.

– Твоё предложение звучит гораздо соблазнительнее.

Марк поцеловал меня и поднял взгляд на стойку информации.

– Пора. Том и Мария уже ждут нас.

Весь путь от регистрации до сдачи багажа и досмотров Марк проходил рядом со мной. Я украдкой посматривала на него и его реакцию, думая о том, что он чувствует, проходя все эти процедуры в качестве пассажира. А не командира. Но выражение его лица оставалось бесстрастным, и эмоции прочесть было невозможно.

– Марк, ну наконец-то! Кейт, Каролина, привет!

Я попала в объятия Тома, чувствуя, как меня ещё больше накрывает паника. Потому что Марк до сих пор не ассоциировался у меня с трагедией. А вот Том…

Сознание вновь медленно ускользало в прошлое, в котором мы с ним стояли на кладбище, обсуждая мою погибшую сестру. Картинки не самых приятных воспоминаний оказались ближе, чем туманный перелёт… Кстати, куда? Я даже не посмотрела.

– …Надеюсь, что они не успели испортить то, что я столько времени пытался возродить, – доносился до меня голос друга. – Там остались хорошие ребята, надеюсь, что они не подведут. Аэропорт не самый простой для посадки. Да и для взлета тоже.

Меня затрясло, и я инстинктивно прижала дочь к себе и схватила Марка за руку.

– Опасный аэропорт? Марк, ты сошёл с ума? Скажи, что да! Потому что иначе я не могу объяснить, почему ты это задумал!

– Мадейра, Кейт. Мы летим на остров Мадейра. Красивейшие пляжи, чистейший океан и потрясающая природа. И сильный боковой ветер в семидесяти процентах случаев. Но мы попадём в тридцать.

– С вами двумя на борту? Сомневаюсь. – Я облизнула пересохшие от нервов губы. – Я больше не поведусь на твои сюрпризы.

– А я говорила им, что это плохая идея. Нужно было сначала тебя подготовить, – Мария обняла меня, – но они не слушали.

– Если бы я послушал тебя, то мы бы готовили Кейт до старости.

– Начинается посадка на рейс 2-6-5 Немецких Авиалиний, следующих рейсом до Мадейры. Пассажиры, вылетающие рейсом 2-6-5, просьба пройти на посадку к выходу номер четыре.

Адреналин забурлил в крови, мне показалось, что я превратилась в птицу, которая мечется в клетке и не может оттуда выбраться. Ладони были липкими, комок в горле мешал говорить, а мысли, сумбурно перескакивающие с прошлого на настоящее, думать.

Том что-то говорил Марии, пытаясь удержать неспокойного Леона. Она кивала, слегка наклонив голову. Ни беспокойства, ни переживаний.

– Кейт, – прошептал Марк над ухом, заставив меня вздрогнуть, – я не дам тебе погрязнуть в плохих воспоминаниях. Я не позволю тебе считать, что небо отбирает твоих близких. Ни сейчас, ни позже. Я люблю тебя. Ты это знаешь. Но жить без полётов я не смогу. Физически, конечно, это возможно. Если запереть в клетке кошку, она долго будет пытаться её сломать и сбежать на волю. А когда поймёт, что не смогла, смирится со своим новым существованием. Но будет ли это жизнью?

– Марк, мне просто страшно, – нервно произнесла я. – Я же понимала, кого выбирала в спутники жизни. И знала, что твоей первой и единственной любовью будет небо.

– Вообще-то моей первой любовью была Аделина.

Я шлёпнула его по плечу, закусив губу и отчаянно пытаясь сдержать смех:

– Это не смешно!

– Полностью согласен. Я абсолютно серьёзен! Мне было четыре годика, и она дала мне своё ведерко в песочнице, чтобы я построил ей замок. Не помню, сколько длились мои чувства…

Теперь я уже засмеялась вслух, привлекая внимание других пассажиров.

– Спасибо. – Я поцеловала его. – За то, что шутишь и не злишься на меня за мои страхи.

– Я злюсь только на себя. Пообещав избавить тебя от страхов, я лишь добавил тебе новых. Больше такого не будет.

Я знала, что он говорит эти слова не только потому, что хочет меня успокоить. А потому, что верит в то, что говорит.

Предъявляя посадочный талон, я молилась всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы сильный боковой ветер в аэропорту Мадейры оказался слабее, чем наш самолёт.

Глава 9. Марк

– Дамы и господа! Вас приветствует командир воздушного судна…

Громкий плач Каролины заглушил голос капитана, и я едва сдержался, чтобы не цокнуть от недовольства. В конце концов, мне было весьма интересно узнать, в чьих руках находятся наши судьбы. А на эту авиакомпанию я потратил лучшие годы своей жизни.

– …Пристегнуть ремни безопасности. Экипаж, приготовится к взлёту.

Слова. Те слова, которые всегда произносил я. Теперь они доносились до меня из СГУ, а голос казался смутно знакомым. Я закрыл глаза, крепко держа за руку Кейт и представляя, что самолётом управляю я. Так было спокойнее. Так было привычнее.

Самолёт остановился.

Секундная пауза, представляющая вечность для пассажиров.

Тот самый момент перед разгоном, когда тишина кажется оглушающее страшной.

Перевод двигателей на режим взлётный.

Отпускаем тормоза.

Разгон.

Скорость… Тридцать узлов… Шестьдесят узлов… Сто… Сто десять.

Точка принятия решения.

Отрыв.

– Марк! – Охнула Кейт и спрятала голову у меня на плече. Я закрыл её от переживаний, прижав подбородок к её макушке. Тело вжималось в спинку кресла.

Шасси убрались. Значит, мы достигли нужной высоты.

– Дорогая, посмотри в окно, – тихо попросил я. – Не бойся, просто посмотри.

– Я уже видела Мюнхен с высоты, – проговорила она, не открывая глаз.

– Но тогда рядом не было меня.

Кейт приоткрыла один глаз и бегло взглянула в окно. Потом снова прижалась ко мне, закрывая глаза и уши.

Я усмехнулся, понимая, что для неё это уже огромный шаг.

– Когда мы будем в кабине пилотов, я не разрешу тебе даже моргать, – пообещал я, – чтобы ты не пропустила это зрелище.

– Ты сумасшедший, – прошептала она.

– Вероятно, так оно и есть.

Я посмотрел на спящую дочь, которой в эти минуты не мешал ни шум двигателей, ни рёв турбин. Обычно дети на взлёте плачут – не раз слышал отчаянные жалобы стюардесс на крики младенцев. Уши закладывало, давление росло, но сказать об этом, кроме как криком, они не могли.

Самолёт поднимался всё выше, и я мысленно ставил галочки – убраны спойлеры, сменили эшелон. Чёрт возьми, как мне хотелось встать с этого кресла! Пройти в кабину пилотов, занять своё место.

Место, которое теперь было не моим.

– Марк, можно открывать глаза?

– Можно было их не закрывать, – со смешком произнёс я. – Мы почти набрали высоту, если ты об этом. Основная опасность позади.

– Позади? Ты же сказал, что нас ждёт посадка в каком-то самом страшном месте.

– Прекрасная и красивая Мадейра. Пилоты, которые туда летают, имеют специальный сертификат. Они обучены посадкам в экстремальных условиях. Это работа, Кейт. Такая же, как и у тех, кто сидит на земле.

– Дамы и господа, наш самолёт набрал нужную высоту. Вы можете свободно перемещаться по салону по необходимости. В скором времени вам будут предложены прохладительные напитки…

Голос по-прежнему мне казался сильно знакомым. Настолько сильно, что… Не может быть! Или может?

– Том! – я обернулся к другу, который, кажется, уснул во время набора высоты.

– В следующий раз, когда решишь разбудить отца, у которого дети спят по очереди, хорошо подумай, – пробурчал Том, не открывая глаз.

– Как ты можешь спать, когда взлетает самолёт? – Вопрос был риторическим. – Ты не знаешь, кто сегодня управляет полётом?

– Марк, уймись. Тебя всё равно туда не пустят.

– Да не в этом дело! Голос…

– Если ты слышишь голоса, то я поищу другого второго пилота. Марк, дай поспать.

– Голос командира мне кажется знакомым.

Ответом мне было молчание – Том опять уснул.

К сожалению, в салоне не было ни одной знакомой мне стюардессы – интересно, где все девушки, с которыми мы работали?

– Прошу прощения, – раздался голос справа от меня. – Вас зовут Марк?

Кейт тут же встрепенулась, оценивая взглядом подошедшую к нам бортпроводницу. Её рука тут же нашла мою, и я закусил губу, сдерживая смех. Её ревностный порыв был понятен, но смысла в нём не было никакого – к стюардессам я был равнодушен. Да я в принципе был равнодушен ко всем, кроме Кейт.

– Допустим, – изучая девушку, ответил я. – Вы ведёте перепись пассажиров? Или Марков?

– Вы не могли бы пройти со мной?

– Звучит весьма интригующе, но вынужден отказаться. Моё сердце принадлежит другой.

– Прошу прощения. – Девушка оставалась невозмутимой. – Вы меня не так поняли. Вы же… Тот самый пилот?

Чёрт, ну началось!

– Тот самый, – кивнул я, не желая спорить и шутить. – Хотите взять автограф или боитесь, что я приношу неудачи?

– Вас зовёт командир воздушного судна.

Я едва не проглотил язык. Посмотрел на Кейт – в её глазах читалось недоумение. Зачем я понадобился командиру…

Я щёлкнул пальцами и рассмеялся – кажется, я понял, что от меня хотел тот, кто сидел за двумя непробиваемыми дверьми.

– Кейт, я вернусь через несколько минут. Ни о чём не переживай.

Наверное, она хотела что-то ответить, но я уже шёл вперед. В кабину, вход в которую внезапно стал для меня вновь открыт.

Щёлкнул замок, потом ещё один. Дверь открылась, и я сделал шаг в своё прошлое. И тут уже услышал:

– На борту самолёта Марк Вольфманн и в кресле пассажира! Не верю глазам своим.

– Буду счастлив поменяться с тобой местами, – заворожено глядя на небо, отчеканил я. – Чёрт, я думал, что ты уехал из Германии!

– Уехал, – голос, казавшийся знакомым, обрёл физическое обличье в лице и теле Алекса. – А потом вернулся. И я чертовски рад тебя видеть!

– Взаимно, дружище, – хлопнул я его по плечу, чувствуя, как болезненно сжимаются внутренности только от одного вида на все кнопки и приборы.

– Скучаешь?

Скучаю. До трясучки и дрожи в конечностях, которую так давно не испытывал. Скучаю больше, чем думал. Но разве это что-то меняет?

– Даже не представляешь, насколько сильно. – Дёрнул я плечом, не отводя взгляд от приборов. – И скоро планирую вернуться.

– Я слышал про проверку и про то, что…

– Давай поговорим позже. Если я сейчас не вернусь на своё место, Кейт потеряет сознание от страха. А впереди ещё посадка.

– Да, и погода сегодня, кажется, против нас. Возможно, за час что-то поменяется, но пока метеокарта обещает дождь и сильный боковой. Наматывать круги на Мадейре – что может быть лучше?

Глава 10. Кейт

В прошлом, когда я вела активную полётную жизнь, путешествуя вместе с сестрой, страх перед полётом у меня отсутствовал. Однако взлёта я всё же боялась. Момент отрыва самолёта от земли казался мне одновременно прекрасным и жутковатым. Я слышала мнение о том, что самое опасное в полёте – это посадка. Но тогда ты хотя бы летишь к земле. А подниматься в небо, не зная, чего ждать, было более чем волнительно.

Но когда Марк сказал о том, что нас ждёт не самая лёгкая посадка, я осознала, что до того момента, пока шасси не коснутся полосы, спокойствие ко мне не вернётся.

– Я снова с тобой, – Марк сел рядом. – Всё хорошо?

– Терпимо. Зачем тебя позвали?

– Ерунда. Командир воздушного судна – мой бывший коллега. Узнал, что я лечу сегодняшним рейсом и решил поприветствовать меня в кабине пилота.

– Ты в порядке?

– Не уверен, – Марк нахмурил брови. – Но обязательно буду. Мне не хватает этих ощущений. То, что у тебя вызывает панику, для меня становится нездоровым интересом. Сложная посадка – это же прекрасный опыт и возможность доказать самому себе, на что ты способен.

– Обычно женщины ревнуют своих мужчин к другим женщинам. А я ревную к самолёту. Не знаю, кто из нас более странный – ты или я.

– Наверное, оба. Иначе бы судьба не столкнула нас друг с другом.

** ** **

Я проснулась от резкого звука. Открыв глаза, тут же ощутила, что сердце бьётся где-то в районе горла – когда я успела уснуть? Никогда не засыпала в самолётах, а тут будто провалилась в бессознательное состояние.

Шум нарастал.

– Кейт, – Марк коснулся моей ладони, – всё в порядке. Самолёт скоро начнёт снижаться.

– Почему так шумно?

Марк рассмеялся.

– Если двигатели шумят, значит, они работают. Поверь мне, гораздо страшнее тишина.

Самолёт резко качнуло, и я вцепилась в подлокотники. Костяшки пальцев побелели, а стук сердца было слышно, наверное, даже в кабине пилотов.

– Дамы и господа! С вами говорит капитан воздушного судна Алекс Шварц. Наш самолёт приступил к снижению. В скором времени мы совершим посадку на острове Мадейра. Просьба всем занять свои места, пристегнуть ремни безопасности и чётко следовать инструкциям экипажа. Нас встретит сильный боковой ветер, есть вероятность ухода на второй круг. Сохраняйте спокойствие.

Самолёт снова качнуло, и кто-то из пассажиров вскрикнул.

Я украдкой посмотрела в иллюминатор – но под нами была лишь бескрайняя синь – океана или неба – разбираться желания не было. Уши закладывало, ладони были мокрыми. Марк что-то говорил рядом, но паника оглушала, и я не слышала ни его, ни себя, ни свои чувства.

Тряска усиливалась.

– Он не сможет посадить самолёт, не сможет… – тихо шептала я.

– Он сможет, – Марк прижал меня к себе, – он знает, что делает. Он посадит самолёт.

Я бы посадил.

– Марк, ты опытный пилот…

– Алекс ещё более опытный. Успокойся. Никто не допустит до полёта человека, который не прошёл должную подготовку. Открой глаза и посмотри на меня. Ну же!

Я открыла глаза и столкнулась с бездной синих глаз. В них не было ни капли страха. Только уверенность, забота и бесконечная любовь.

– Кейт, ты уже села в самолёт, – начал говорить Марк. – Ты не победила страх, но ты не дала ему победить тебя.

Самолёт накренился, и я вновь зажмурилась, отчаянно вцепившись в футболку Марка. Вот теперь точно – мы падаем. Не может самолёт лететь на боку! Да ещё и это давление… Казалось, что голова вот-вот лопнет.

– Мы не падаем. – Голос Марка был хриплым и спокойным. Он словно прочитал мои мысли. Его руки гладили меня по спине, пытаясь успокоить. – Это называется косым скольжением. Или боковым. Для того, чтобы боковой ветер не снёс нас с полосы, пилот входит в посадку под углом. Выглядит это страшно, но безопасно. Как только придёт время, он будет выравниваться.

– А что, если боковой ветер будет сильнее, чем самолёт?

– Тогда он уйдёт на второй круг. Или в другой аэропорт. Поверь мне. Никто не посадит самолёт там, где это опасно. Задача командира – не приземлиться, а довезти своих пассажиров целыми и невредимыми.

– Ты сажал самолёт на Мадейре?

– Сотни раз. И ни одного происшествия. А в безопасной Москве случилось непоправимое. Потому что так случилось. Не стоит об этом думать.

Я шумно выдохнула воздух. Самолёт начало трясти ещё сильнее, казалось, что сейчас выпадет весь багаж из полок.

– Смотри, – вновь заговорил Марк невозмутимо спокойным тоном, – вот и полоса.

Полосу я не видела. Вокруг были скалы, и теперь я была уверена, что мы врежемся в них. Ну хоть погибнем вместе.

Лёгкий удар шасси об полосу. Торможение. Вдох-выдох. Аплодисменты. Я обратила внимание на то, как Марк закатил глаза. Он не хлопал. Не хлопал и Том.

– Почему ты…

– …Не хлопаю? Не знаю. Наверное, потому, что редко сидел по ту сторону кабины. А хлопать самому себе не привык. Да и это всего лишь хорошо выполненная работа.

– Мы долетели, – прохрипела я.

Голос от переживаний сел, но сердце, кажется, перестало выпрыгивать из груди.

– Ты умница. – Марк поцеловал меня в висок.

– Марк, помнишь, ты говорил мне, что только дурак не боится летать? Значит, ты тоже боялся? Или боишься до сих пор?

Он задумался на мгновение, смотря в иллюминатор на то, как тормозит самолёт.

– Нет. Любовь к небу оказалась сильнее страха. А когда человек влюблён, его можно считать дураком.

Я повернула голову и увидела, что он смеётся.

– Ты бываешь, когда-нибудь серьёзным?

– Иногда. Но как только мы выйдем из самолёта… Предлагаю оставить все страхи, все переживания здесь, в салоне. Вместе с ними оставить всю серьёзность. Ни самолётов, ни проблем. Ничего лишнего. Только ты и я.

– Каролину отдадим Тому? Где двое, там и трое?

– Кстати, зря я не рассмотрел этот вариант. – Марк обернулся к Тому и Марии. – Друзья, как насчёт… ?

– Я слышал, – рассмеялся Том, – разве что на час.

– На час? – Марк изумлённо поднял брови. – Я почти год просидел в кресле! Пожалей и подари хотя бы два.

Меня душил смех, который я с трудом сдерживала. Мы на земле. Можно успокоиться.

На две недели.

До следующего полёта.

Глава 11. Марк

В очередной раз нужно было отдать Тому должное – отель он выбрал шикарный. Панорамный вид на океан, огромный балкон с мягкими креслами, которые так и манили на них разлечься. Я даже забыл о том, что мне нельзя ложиться на мягкую поверхность. Но на таком балконе я был не прочь полежать и на доске. Шум волн, солёный запах океана, тёплый ветер – после всего пережитого это было подарком.

Но ещё большим подарком стало наше с Кейт уединение. Дома мы тоже всегда были втроём, нас редко кто-то тревожил. Но слишком много было забот – что-то купить, что-то забрать. Куда-то съездить. Хотя врач сказал мне и тут не расслабляться, но плавание было одной из лучших замен тренировок. И я пообещал плавать.

– Каролина спит, – Кейт тихо прошептала мне на ухо, незаметно подкравшись ко мне.

Плавание подождёт.

Не подождут её губы и руки, притягивающие мой затылок. Тело реагировало мгновенно, отзываясь на каждое прикосновение, как на прикосновение огня – с дрожью и жаром. С неистовым желанием быть ещё ближе.

Остались только она, её дыхание и поцелуи, которые не были ни осторожными, ни нежными. В них кипела страсть. Та страсть, в которой нет места сомнениям. Её пальцы вцепились в мои плечи, будто боясь, что я исчезну. А я и хотел исчезнуть – раствориться в ощущениях, в этой близости. Напоре чувств. Не нужны были слова. Тишины и стонов, срывающихся с её губ, было достаточно.

Сперва мне безумно хотелось сказать Кейт, как мне не хватало этой близости. Не только физической, но и душевной. Травма позвоночника принесла мне много ограничений. А сейчас я забыл про них. Скинул их вместе со своей и её одеждой, вдавливая её тело в мягкую кровать под собой.

Словно впервые я касался её обнаженной кожи. Словно впервые чувствовал её – такую желанную, нежную. Настоящую. Каждый миллиметр тела отзывался на мои поцелуи. Те части тела, которых касались пальцы, покрывались мурашками. Дыхание сбивалось. Она подалась мне навстречу, прижимая ещё ближе, вверяя мне всю себя без остатка. Без сомнения.

Только любовь. И желание.

Губы касались её шеи, чувствуя пульс бешено стучавшего сердца.

Ветер, доносившийся с океана, распахнул окно, впуская в комнату свежий ночной воздух и воспоминания о том, как недавно я в отчаянии сидел у окна, думая, что больше никогда не увижу девушку, которую любил. Думая, что больше никогда не смогу ходить.

Смог. И не только ходить. Что было не менее приятно.

В этот раз это была не просто близость. Это было возвращение. К ней. К самому себе. К тому, что, казалось, я потерял навсегда.

** ** **

Первые несколько дней отпуска у меня не было никакого желания выходить из номера – еду по первой просьбе могли приносить, Кейт была рядом, Каролина спала идеально – так, как будто ждала, когда мы приедем именно сюда. Я впервые за много лет наслаждался тем, о чём раньше не мог и подумать.

Семьей.

Я не думал ни о взлётах, ни о посадках. Не подрывался среди ночи на замену заболевшему пилоту. Не думал о том, кого поставят мне в рейс и куда я полечу.

И мне это понравилось больше, чем я мог представить.

Но за пределами номера люкс была ещё одна сторона жизни, отказываться от которой было нельзя – бескрайние просторы вод Атлантики. Примерно к концу первой недели Кейт окончательно расслабилась, забыв о том, что нам предстоит перелёт обратно. Забыв о проблемах, к которым рано или поздно пришлось бы возвращаться. Несмотря на то, что отпуск с детьми – это не совсем тот отпуск, который можно увидеть на картинке, мы постарались достичь максимального комфорта, по очереди управляясь с Каролиной. Гораздо меньше повезло Тому и Марии – если Роберт ещё был маленьким и какое-то время спокойно спал в коляске, то Леон представлял собой ураган, от которого было не спастись. Стоило моргнуть рядом с ним – он был уже в конце пляжа, бежал к воде, пытаясь самостоятельно куда-то поплыть.

Поэтому на красивые фотографии, которые мы могли привезти с нашего отдыха, у нас не хватало ни времени, ни сил.

Плавание оказалось лучшим лекарством. Боли в спине, которые периодически возникали раньше, здесь отступили. Движения стали свободнее. И намного быстрее.

– Марк! – шутливо толкнула меня Кейт в воду. – Ты уже несколько минут смотришь задумчиво на воду. Передумал быть пилотом? Решил стать капитаном корабля?

– Русалкой не получится, – притворно вздохнул я, – остаётся только корабль. Ты оставила Каролину одну?

– Она с Марией и Томом. Возится в песке и пытается отобрать у Леона ведерко.

– Успешно?

– Мне кажется, что они поженятся, – рассмеялась Кейт.

– Не говори об этом Тому!

– Почему?

– Боюсь, он так обрадуется, что начнёт сводить их и не остановится, пока не придёт в ЗАГС, – угрюмо буркнул я.

Кейт засмеялась и потянула меня за собой в мягкие волны океана. Вода была единственным источником моей силы – в ней я мог поднимать на руки Кейт, двигаться так же, как двигался раньше, не встречая преград. Чувствовать лёгкость во всём теле.

Я нырнул под воду, закрывая глаза и задерживая дыхание. Чувство свободы. От страхов, от прошлого, от настоящего и от пока ещё весьма туманного будущего. Чувство, которое подарил этот остров.

Никому было неподвластно его забрать.

– МАРК!

Я вынырнул на поверхность, буквально силой раздвигая воду руками. Однажды я уже слышал такой крик. В тот день, когда разбился мой самолёт. Сейчас крик не был таким отчаянным, но оказался не менее громким. Пугающе громким. Но кричала не Кейт. Она схватила меня за руку, побледнев от страха. Смотрела она в сторону Тома, который бежал к нам. Его лицо было бледным.

Что-то случилось. Что-то связанное с нами. Я пытался найти взглядом Каролину, но не смог. Сердце ухнуло в район пяток, а душа, кажется, окончательно покинула, посчитав моё тело не самым лучшим сосудом для спокойного существования.

Глава 12. Том

Немного ранее

Я запланировал отпуск для своей семьи и для семьи Марка сразу же, как только узнал о том, что стану владельцем авиакомпании. И причина была далеко не в том, что я устал и хотел отдохнуть. Мне нужно было справиться с давлением извне. Фамилия была на слуху. И не только моя. Я часто задумывался о том, что почувствуют пассажиры, если узнают, что многотонной машиной, в которую они сели, управляет человек, однажды не сумевший её посадить?

Потом я думал о том, что вряд ли пассажиры запомнили фамилию пострадавшего пилота. Такие мелочи обычно проходят мимо них. Это мы ежедневно варились в этом мусоре новостей, сведений и обсуждений.

Но всё равно порой было немного не по себе. Кроме пассажиров, были ещё вышестоящие организации. И они могли устроить внеплановые дополнительные проверки.

Я знал, что, если возьму Марка к себе, то проблем не избежать. Так же я знал, что, если не возьму его, то никогда не прощу себя. И Марк не простит. Да и лучшего пилота найти было сложно. Что бы ни случилось тогда в Москве, это был лишь случай. А опыта у Марка было больше, чем у любого другого пилота.

Но когда пришло письмо от «Дойч Эйрлайнс», и Марка лишили возможности быть первым пилотом, я подумал, что если предложу ему работу со мной после того, как он это узнает, он решит, что я его жалею. Отчасти так оно и было, но других причин было больше.

Вообще вся ситуация с новой авиакомпанией и потерей Марком своего статуса, была слишком сложной. Поэтому прежде, чем полностью в неё погрузиться, нужно было отдохнуть. Отдохнуть, а потом уже рассказать Марку, с чем ему предстоит столкнуться. Он должен быть готов к тому, что он теперь не герой. Или сделать всё для того, чтобы вновь этим героем стать. Только не такой неподъёмной ценой.

– Том, ты идёшь или так и будешь перебирать свои бумаги? Мы прилетели, чтобы ты работал?

Я закрыл документы, в которых постоянно копался, пытаясь найти новую информацию, которая могла бы стать полезной.

– Иду. Дети с тобой?

– Раз твои документы ещё целы, то да, они со мной, – хмыкнула жена. – Кстати, в очередной раз прошу – убирай их с видного места, иначе в скором времени с удовольствием будешь собирать бумажный пазл.

Я кивнул и засунул папку повыше. Дела подождут, а вот океан – нет. Тем более, оставалось не так много времени для того, чтобы им насладиться.

Однако полноценно отвлечься не получалось. Уже который день я получал сообщения от руководства «Дойч Эйрлайнс», что дело авиакатастрофы по-прежнему не закрыто. Кто-то посчитал, что лишение Марка должности командира воздушного судна незаконно. Вновь проверки, тряска документов и прочие прелести авиационной жизни.

Я надеялся, что покинув бразды правления, меня оставят в покое – судебное дело было закрыто, Марк не предъявлял никаких претензий, а я со спокойной душой планировал начать свою карьеру заново. Но не тут-то было. Что-то снова шло не так.

Я пришёл на пляж, хмурясь от собственных мыслей. И никак не мог расслабиться, прокручивая происходящее в голове.

– Том, посмотришь за Каролиной? – раздался голос Кейт. – Пойду научу Марка нырять, а то он слишком долго стоит и гладит воду руками.

Я кивнул. Эти двое были созданы друг для друга, и от осознания того, что они смогли пережить и не сломаться, становилось теплее на душе. Порой они вели себя как дети, дурачась и глупо шутя, но я знал, что за этим скрывается бескрайний океан боли, которую испытали оба. Сначала по очереди, а потом и вместе.

Телефон рядом со мной зазвонил, и я пожалел, что взял его с собой. Номер был мне незнаком, и я, несмотря на недовольные вздохи жены, всё же ответил.

– Том Нойманн?

– Возможно, – уклончиво ответил я, – с кем имею честь разговаривать?

– Беспокоит Рик Крюгер, исполняющий обязанности руководителя авиакомпании «Дойч Эйрлайнс».

– Чем могу быть полезен?

Внутренности сжались от предчувствия чего-то нехорошего. Разговоры с Риком ещё ни разу не закончились чем-то благоприятным.

– Вы помните, о чём мы с вами договаривались в прошлый раз?

Ещё бы я не помнил! Под угрозой лишения лицензии меня заставили подписать документ, в котором я соглашался с тем, что Марк не может быть допущен до полётов в качестве капитана воздушного судна. Колебаться времени не было. Я быстро взвесил все «за» и «против», понимая, что, лишившись лицензии, помочь Марку я всё равно не смогу. А права управлять самолётом его лишат в любом случае. Если они поставили перед собой такую цель – они её добьются любыми путями.

– Помню. Кажется, мы с вами всё обсудили. Никто не нарушил закон. Я подписал все документы. Несмотря на то, что с меня и Марка Вольфманна были сняты все обвинения, я пошёл вам навстречу. Что вы хотите теперь?

– Если вы смирились с нашими требованиями, тогда зачем вы пытаетесь выудить информацию нечестным путём?

– О чём вы говорите? – Я нахмурился.

Я закрыл эту страницу своей жизни, и никуда не собирался лезть.

– Вам знакома девушка по имени Лея Вольфманн?

Чёрт. Причём тут сестра Марка?

– Да, я её знаю. Мы несколько раз встречались. Какое отношение она имеет к этой ситуации?

– Полагаю, вы в курсе, что она один из самых известных журналистов? И она выпустила уже не одну статью, разоблачающую нашу авиакомпанию.

Нет, я не был в курсе. Думаю, не был в курсе и Марк. Они с сестрой практически не общались, так и не найдя точку примирения после случившегося.

– Нет. Я не имею к этому никакого отношения. Вы обратились не по адресу.

Я хотел повесить трубку, но голос на том конце продолжил:

– К сожалению, телефон Марка находится вне доступа. Просьба передать ему кое-что. Все рейсы авиакомпании отменены. До того момента, пока не будут опровергнуты сведения, напечатанные в статье. А его сестре рекомендуем найти хорошего адвоката и не высовываться, если она не хочет пострадать.

Рик отключился, а я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона. Нужно было найти статью и узнать, что в ней написано. А ещё найти билеты на обратный рейс. И сообщить Марку о том, что его сестра больше не в безопасности. Отдых, начавшийся так прекрасно, оказался под угрозой срыва.

Глава 13. Марк

Дыхание выровнялось не сразу, хотя с дочкой всё оказалось в порядке. Вот только тревога в глазах Тома была слишком сильной. Я выскочил из океана с невероятной скоростью. Зная Тома, он мог навести панику на ровном месте. Но вряд ли он стал бы делать это здесь.

– Что случилось? – как можно более ровным голосом спросил я.

– Твоя сестра…

Лея. Я давно не слышал новостей о том, как она живёт. Честно говоря, не горел желанием вновь лезть в её жизнь. Раз в месяц-полтора я отправлял ей короткое сообщение с вопросом «Как дела?», получая в ответ «Всё нормально». Этого было достаточно. Но, услышав её имя из уст друга, я внутренне напрягся и сжался. Что-то случилось, иначе с чего бы вдруг Том начал говорить о ней?

– Что с моей сестрой? – выдавил я, чувствуя, как ладонь Кейт сжимает мою, будто передавая мне все свои силы и поддержку.

– Она жива, но, кажется, вляпалась по самые уши.

– Работа журналистом редко доводит до добра, – устало хмыкнул я.

Мало мне своих проблем, придётся решать ещё и чужие. И как же не вовремя!

– Марк, всё куда серьёзнее. Она влезла в проблемы «Дойч Эйрлайнс». Не знаю, зачем ей это понадобилось, и что она хотела доказать. Или выяснить. Но ты представляешь, какие там юристы и какая защита? Она не справится. Точнее уже не справилась. Разворошила улей, а кусаются они больно. Уж нам ли этого не знать?

– Где она сейчас? – Я прикидывал, куда мне нужно добираться и как срочно.

– В этом и кроется главная проблема. Марк, я не знаю. Мне звонил временный руководитель. Тот самый, который снял с тебя звёзды. И пригрозил, что у твоей сестры будут проблемы. А ещё полёты «Дойч Эйрлайнс» временно приостановлены. Он говорил про какую-то статью.

– Значит, обратно мы вылететь не можем? – тихо спросила Кейт.

– Есть и другие авиакомпании, – успокоил её я. – С этим вопросом разберёмся. В конце концов, ты отдыхаешь в компании двух пилотов. Не найдём самолёт – угоним. Кейт, у тебя телефон с собой?

Она кивнула и подошла к своей сумке, выуживая оттуда трубку.

Я помнил номер сестры наизусть. Набирал его снова и снова. Вот только ответа не было. Лишь короткие раздражающие гудки.

Я выругался. Громко и красиво. И тут же услышал «Здесь дети!!».

– Они пока не понимают. Чёрт возьми! Какую проблему решать сначала? Искать сестру или думать, как нам отсюда улететь?

– Марк, вряд ли мы сможем улететь сегодня, – осторожно начал Том. Судя по его голосу, он боялся сказать что-то лишнее, зная, что в те моменты, когда меня накрывает злость, я не могу контролировать ни слова, ни эмоции.

– Да знать бы, куда лететь, Том! От того, что я сегодня вернусь домой, вряд ли изменится ситуация с сестрой. Не появится же она на пороге моего дома?

– А что, если появится?

– Мой дом – первое место, где её будут искать. Поэтому вряд ли. Лея может сильно раздражать, но она не глупая. Том, твоя задача добыть мне самолёт.

– Частный? – Том, кажется, задал вопрос из вежливости.

– Да плевать какой. Я и сам долечу, если понадобится.

– Ни секунды не сомневаюсь.

– Марк, выдохни, – попросила меня Кейт, легко касаясь моей руки. – Мы и с этим справимся.

– Не слишком ли много нам приходится с чем-то справляться? Я обещал тебе прекрасный отдых, а в итоге вынужден его прервать.

– Избавь себя от заблуждения, что в нашей жизни есть место только плохому. Хорошего было намного больше. И ещё будет.

Я автоматически кивнул, в глубине души с ней соглашаясь. Подхватив Каролину на руки, я махнул Тому и Марии, направившись в сторону отеля. Нужно было поискать статью, о которой говорил Том. И понять, от чего именно я планировал спасать свою сестру.

Очутившись в номере, я сразу же включил ноутбук и вбил в поисковике название авиакомпании. Статья была по первой же ссылке.

С каждой прочитанной строчкой я чувствовал, как меня прошибает холодный пот. Сестра не просто влезла туда, откуда вылезти самой было трудно. Она влезла туда с головой и закрыла за собой дверь изнутри.

«Авиакомпания преследует своих сотрудников, лишая их возможности занимать свои же должности. Тем времени вышестоящие руководители пренебрегали правилами безопасности, подставляя тем самым невинных людей».

Дальше была информация о том, как четырнадцать лет назад в воздух был поднят самолёт с неисправным двигателем. Этот же двигатель отказал на высоте над океаном. Хорошо, что обошлось без происшествий. Экипаж дотянул до аэропорта, совершив аварийную посадку. Дело замяли.

Но основной акцент в статье был сделан на происшествии, главным действующим лицом в котором был я. Имена не фигурировали, но понятно всё было и без них.

«Командир воздушного судна, с трудом сумевший уцелеть, был вынужден участвовать в судебных заседаниях, защищая свои интересы».

Чёрт, Лея! Это нормально – участвовать в судебных заседаниях. Зачем она полезла туда? Что она хотела доказать?

– Дорогой… Всё плохо? – Кейт посмотрела на компьютер через моё плечо, пытаясь уловить текст с экрана.

– Если оценить ситуацию с точки зрения журналистики, то нет. Желтая пресса всегда влезала во все сферы жизни. Но тот факт, что это сделала моя сестра, несколько осложняет произошедшее.

– Потому что это твоя сестра?

– Да, и потому что она делает это слишком профессионально. Знаешь, сколько стоит простой одного самолёта? От пятидесяти тысяч евро в сутки. Если посчитать, сколько у «Дойч Эйрлайнс» самолётов, то сумма только за один день выйдет внушительная. А после этой статьи простой явно будет не один день! И если адвокаты авиакомпании докажут, что Лея лжёт, то всю неустойку свалят на неё.

– Лея найдёт адвоката. Она же нашла его для Тома.

– В той ситуации речь шла об одном человеке и одном деле, а сейчас речь идёт о репутации. Она стоит дорого. Слишком дорого.

В номер постучали, и Кейт открыла дверь.

– Марк, – я услышал голос Тома. – Я нашёл самолёт. И узнал, где твоя сестра.

Судя по интонации, ни одна из этих новостей не была хорошей.

Глава 14. Кейт

С того момента, как в моей жизни появился Марк, самым сложным стало доказать ему, что он не всемогущ. Какое-то время после трагедии он находился в себе, мучился от невозможности изменить прошлое или двинуться с уверенностью в будущее. Но потом он снова посчитал, что может всё. Мария дала ему шанс встать на ноги, он им воспользовался. Но не для того, чтобы ходить. Ему нужен был самолёт. И он стал прикладывать вдвое больше усилий, чтобы к нему вернуться. И я боялась лишь того, что если у него что-то не получится, он сломается окончательно. Потому что это был Марк. У него всегда всё должно получаться.

И даже сейчас, услышав, что его сестра в беде, он отключил здравую критику, желая снова быть первым. Не пилотом, так спасателем.

– Марк, твоя сестра сейчас… В полицейском участке. Спокойно! – Том предусмотрительно выставил вперёд руку, потому что Марк уже готов был выскочить за дверь. – Пока её задержали по подозрению в клевете. Уверен, что отпустят быстрее, чем мы успеем долететь.

– Спокойно? – хрипло спросил Марк, не смотря на Тома, а смотря на меня. – Кейт, собери, пожалуйста, вещи. Нужно возвращаться.

Я кивнула, чувствуя лёгкое разочарование от того, что отпуск так быстро подошёл к концу, но понимая одно – на его месте я бы тоже помчалась домой. Потому что у него был шанс её спасти. А у меня спасти свою сестру шансов не было.

– Марк, пожалуйста, услышь меня. – Том продолжил говорить, несмотря на то, что Марк уже расхаживал по комнате туда-сюда, очевидно вообще не слушая своего друга. – Мы справимся. Ничего ещё не случилось. Ты как обычно включил супергероя и уже летишь на помощь.

– Что с самолётом?

– Я связался с отцом. Он пришлёт нам частника. Его друг владеет частной авиакомпанией. Летают редко – там развлечения для богатых.

– Мы полетим в качестве пассажиров?

Чёрт. Я выронила вещи из рук, услышав этот вопрос.

У меня сложилось стойкое ощущение, что Марку, в целом, всё равно, что происходит вокруг – просто дайте ему самолёт.

– Марк, ты шутишь?

– Нет. Не перестаю тебя доставать. Вдруг ты согласишься.

– Я уже согласился. Вернёмся домой, ты едешь на комиссию. Потом неделя авиатренажера. И не по пятнадцать минут. Вытрясу из тебя всю душу.

– Главное, не вытрясти уверенность в себе. Я больше года не держал в руках штурвал.

– И не будешь держать ещё долго. Привыкай к сайдстикам, боингов в парке авиакомпании мало. И я больше не буду следовать старым идеям с умением летать на всём. Вернемся к тому, с чего начинали.

Голоса стали тише, и я перестала прислушиваться к тому, о чём они говорили. У меня был лишь один вопрос. К Марку и Тому.

Том сказал, что нашёл самолёт. Марк хотел улететь как можно скорее. Но я… Я не могла лететь завтра. Только не завтра. А сегодня мы могли не успеть. Будет ли Марк ждать или улетит без меня?

Дрожащими руками я складывала вещи. Я редко привязывалась к определённым датам – не считала, что цифры имеют какое-то невероятное влияние на нас и наши судьбы.

Но не в этот раз.

Марк должен был понять.

Страшнее всего было то, что без него я лететь тоже не хотела. С Каролиной тем более. Поэтому я подождала, когда закроется за Томом дверь, и Марк войдёт в нашу комнату.

Я обернулась на скрип двери, и тут же очутилась в его тёплых объятиях.

– Прости, что так вышло, – сокрушённо повторил он. – Обещаю, что следующий отпуск будет лучше. И без происшествий.

– Всё нормально, – наигранно равнодушно пожала я плечами, – никто не застрахован.

Он кивнул и ещё крепче прижал меня к себе.

– Вот только вот полёт… – попыталась я начать разговор, но он тут же приставил палец к моим губам. Дрожь прошлась по телу, но к полётам она уже не имела никакого отношения.

– Мы полетим послезавтра. Я помню, какая завтра дата. И пока ещё в своём уме. Не верю в совпадения, но даже я вряд ли сяду в самолёт пятого августа.

– Ты помнишь, когда погибла моя сестра? – голос был полон удивления.

– Почему тебя это удивляет?

– Не знаю. Просто не думала, что эта дата каким-то образом отложится у тебя в памяти. Она… Ну, наверное, не так важна.

– Она важна для тебя. А ты – для меня.

Таких слов было достаточно, чтобы успокоиться. Но не мне. Не в этот раз. Какое-то липкое чувство страха внезапно зародилось внутри – объяснить, что происходит, я не могла. Понять – тем более. Последний раз это чувство возникало у меня перед тем самым несостоявшимся полётом. И вот опять.

– Марк, у меня нехорошее предчувствие.

– Ты о чём? – Он нахмурился и инстинктивно покрепче обнял меня. – Всё будет хорошо. Если ты про самолёт, то в этот раз там будет аж четыре пилота – если уж четыре пилота не справятся с самолётом, но что говорить о…

– Да нет, Марк. Не про самолёт. Просто какое-то предчувствие. Как будто всё то, что сейчас происходит, лишь иллюзия счастья. Один миг – и всё разрушится.

Я не знала, как именно донести до Марка свои мысли, потому что они не облачались в слова. Сумбур и хаос в голове. Тревожить Марка своими беспочвенными страхами я тоже не хотела. Но и промолчать не могла.

Марк не стал развивать тему, найдя более действенный способ отвлечь меня от ненужных мыслей и переживаний.

Глава 15. Марк

Отпуск, который начинался так прекрасно, внезапно и резко подошёл к концу. События, которые произошли с моей сестрой, не оставили ни единого шанса задержаться на острове Мадейра подольше. Но пауза, которую пришлось взять перед отлётом, была как нельзя кстати.

Два дня. Всего лишь два дня нам были даны для того, чтобы насладиться друг другом. Я понимал лишь одно – мы вернёмся домой, и всё начнётся сначала. Трудности, препятствия… Решение сложных вопросов. Но здесь, на берегу океана, я не хотел о них думать. Воспользовавшись случаем, я пригласил Кейт прогуляться по вечернему пляжу, слушая шум волн и наслаждаясь обществом друг друга. Это было не свидание, это было что-то большее.

Солнце, скрывшееся за горизонт, оставило на небе красноватые следы. Океан мягко переливался под порывами тёплого ветра. Мы шли босиком, оставляя следы на мокром песке, которые тут же смывало волнами.

Не хотелось ни о чём говорить. Шёпота волн хватало для погружения в романтическое настроение. Наверное, можно было идти вперёд целую вечность, но я всё же остановился, разворачиваясь и притягивая к себе любимую. Один лишь шаг, и наши губы встретились. Поцелуй был мягким, глубоким, полным воспоминаний и обещаний.

– Я боюсь, что сказка завтра исчезнет, – прошептала Кейт, когда я коснулась губами её шеи.

– Не исчезнет, – ответил я, обнимая её и чувствуя, как наши сердца стучат в унисон. – Даже если завтрашний день будет хуже, чем сегодня… Ничего не исчезнет. Потому что любовь не исчезает. Иначе это была не любовь.

Она прижалась ко мне, уткнувшись носом в моё плечо, а я лишь крепче сжимал её в объятиях, боясь, что мгновение близости вновь растворится в осколках прошлого. Но пока она была здесь, в моих руках. И мы стояли так целую вечность, наслаждаясь временем, принадлежавшим нам двоим. Как два заблудившихся человека, которые всё же нашли дорогу домой.

День почти закончился, но мы знали, что это не конец – это лишь одна глава из истории, которая только началась.

** ** **

– Том, ты уверен, что это самолёт? – спросил я, стоя напротив какой-то штуки, отдалённо напоминающее средство для перелётов.

– Марк, не суди по внешнему виду. Да, он немного потрёпанный, потому что…

– Участвовал в уничтожении динозавров?

– Самолёт изобрели намного позже.

– Этот? – вопросительно изогнув брови, я вновь посмотрел на Тома.

– Марк, не издевайся. Другого шанса улететь побыстрее у нас нет. Рейсы забиты, найти билеты можно, но улетать будем все в разное время.

– Думаешь, на этой штуке можно долететь быстрее? Том, если мы пойдём пешком…

– Теперь я понимаю, почему тебе было тяжело с ним работать, – притворно вздохнула Кейт, смотря на Тома.

Удивительно, но сегодня у неё в глазах не было ни капли страха. И паники тоже не было. Может быть, небольшие размеры самолёта её не так пугали? Зато они пугали меня! Я не был уверен, что эту штуку вообще возможно поднять в воздух.

– Том, Марк! – С трапа спустился капитан воздушного судна, очевидно знавший нас обоих. На вид ему было лет пятьдесят. Волосы были чуть тронуты сединой. Невысокого роста и приятной наружности.

– Пол! – Том пожал ему руку. – Спасибо, что пришёл на помощь. Не сильно отвлекли тебя от дел?

– Какие могут быть дела, когда друзьям нужна помощь?

– Марк, вы не знакомы, – спохватился Том, – это Пол, он долгое время работал с моим отцом. А теперь развлекает богатых на частных самолётах.

– Приятно познакомиться, – я кивнул, пожимая ему руку. – Все богатые летают на антиквариате?

– МАРК! – Кейт всё же не выдержала, едва ли не закрыв мне рот рукой. – Серьёзно, прекрати.

Пол рассмеялся, ничуть не обидевшись.

– Примерно то же самое я сказал, когда прибыл в авиапарк. Все воздушные судна заняты. Но эта малышка ещё посоревнуется с молодёжью, – он любовно посмотрел на самолёт. – Хоть и выглядит старой, но фору даст любому.

Кейт закатила глаза, слушая наш разговор – очевидно, для неё «малышка» по отношению к самолёту звучало дико. А влюблённый взгляд, каким пилот осматривает воздушное судно, тем более.

– Вы можете занимать свои места. Борт полностью принадлежит нам, поэтому садитесь там, где хотите. Питание, напитки, телевидение – всё в вашем распоряжении.

Я подхватил на руки Каролину и, обняв Кейт, чуть ли не бегом ринулся к трапу. Я надеялся, что внутри самолёт окажется лучше, чем снаружи. И не ошибся. Кейт даже охнула, когда очутилась внутри.

– Ты не летала на частных самолётах? – спросил я, наклоняясь к ней ближе.

– У меня не такой богатый опыт перелётов. – Она заворожено смотрела на интерьер, кажется, забыв, что это самолёт. И что он тоже поднимется в небо.

– Марк, это…

Я кивнул. Это самолёт. Гольфстрим. Хоть и потрепанный снаружи, внутри он выглядел шикарно. Широкие кресла, которые раскладывались в кровати, если вдруг пассажирам захочется поспать. Хотя как можно спать, когда рядом роскошный мини-бар, огромный телевизор и стол, за которым можно было вкусно поесть или пропустить партию в покер. Можно даже на раздевание. Но не в этот раз – Том вряд ли оценит мою идею.

Дверь с золотой каймой вела в уборную – и я уже знал, что там будет душ, большая раковина и свободное пространство. Частники хороши тем, что комфорт стоит выше всего остального. Пилоту, в целом, всё равно, каким воздушным судном управлять – правила едины для всех типов самолёта. Разница лишь в управлении. А вот пассажирам… Страх отступал на задний план, когда ты видел такую роскошь. И Кейт стала ярким тому подтверждением.

– Так, чего застыли? – Я вздрогнул, услышав голос Тома позади. – Давайте, садитесь. Кажется, кто-то торопился? Марк, ты забыл, как выглядит частный самолёт?

– Это ты королевских кровей, а я не так часто летал частниками. А для Кейт это вообще первый опыт.

– Точно! – Том хлопнул себя по лбу. – Что ж, полёт обещает стать прекрасным опытом. Потом не жалуйся, когда Марк предложит тебе лететь обычным самолётом. Сразу требуй частный! – Том поднял уголки губ.

– Марк, насколько же надо быть богатым, чтобы летать такими самолётами?

– Иногда достаточно хороших связей. – Я поцеловал её в макушку. – Можно просто переспать с пилотом.

– Буду считать, что тебя не слышала, – занервничала она.

Подготовка к взлёту сильно отличалась от той, что проводится на обычных рейсах – пассажиров мало, из экипажа – две бортпроводницы и два пилота. Дополнительных досмотров не было. Дозаправка, техническая проверка – и можно взлетать. Кстати, я хотел сказать Тому, что проверки хорошо бы устраивать даже для своих. Кто знает, что у кого в голове?

– Волнуешься? – спросил я у Кейт. – Мы почти готовы взлетать.

– Откуда ты знаешь? Ещё же ничего не объявляли.

Я рассмеялся.

– Просто знаю. Так ты волнуешься? – повторил вопрос.

– Немного. Хотя признаться честно, такой антураж добавляет уверенности в себе. И в полёте. Не знаю, как это работает.

– Психология, – пожал я плечами. – Человеку в приятной обстановке всегда спокойнее. И пространства здесь больше. Воздуха. Поэтому и паника не накрывает.

Самолёт неспешно катился по взлётно-посадочной полосе, ожидая своей очереди. Я вновь мыслями был не с Кейт. А там, за тяжёлой металлической дверью, которая скрывала от глаз пассажиров невероятное количество кнопок, рычагов и прочих самолётных прелестей. А ещё только там было то самое небо, которого не увидишь из салона. Даже из такого дорогого, как этот.

Кейт сжала мою руку. Мне показалось, что даже костяшки пальцев хрустнули – самолёт пошёл на разгон. Вес и размеры позволяли сделать это быстро. Буквально пара секунд, и вот мы уже оторвались от земли. Ещё несколько минут – убрались шасси. Хватка стала слабее, как и давление извне. Самолёт достаточно быстро набрал нужную скорость, выравниваясь и оставляя позади прекрасную Мадейру, океан, опасный аэропорт и отдых, который так и не смог отвлечь от бытовых проблем.

Я встал со своего места, подойдя к мини-бару – хотелось чего-то выпить. Рука дрогнула, открывая дверцу. Я никогда не употреблял алкогольные напитки на борту самолёта. Потому что не один раз попадал в ситуации, когда из пассажира я прыгал в кресло пилота.

Но сейчас вероятность попасть в кабину в качестве командира была близка к нулю, поэтому можно было расслабиться. Сначала мне пришла в голову мысль о том, что было бы неплохо договориться с Полом и показать Кейт вид из кабины пилота. Но потом я отбросил эту идею. Потому что… Она должна была увидеть его вместе со мной. Потому что это наше небо. И я надеялся, что обещание мне удастся сдержать.

Глава 16. Лея

Мюнхен, те же дни

Немало времени прошло с тех пор, как мы с Марком погрязли в ссорах. Я понимала степень своей вины и признавала её. Извинялась много раз. И Марк простил меня, я знала. Но расстояние между нами увеличилось. Не только физическое. Моральное. У меня был старший брат. А вот у него сестры не было. Я писала ему, получала сухие ответы. Пыталась наладить нашу с ним связь. Тщетно.

Я погрязла в работе, понимая, что это единственный выход – вновь гоняться за знаменитостями, писать скандальные статьи, ходить по краю лезвия. Угнетала и личная жизнь. Точнее её отсутствие. Когда-то я смеялась над Марком, считая, что он женат на облаках и небе. А теперь впору было посмеяться над собой. Карьера остановилась, подъём в гору был завершён. Любимого человека рядом не было. Семьи тоже.

И тогда я решилась влезть туда, куда раньше никогда бы не рискнула – в нишу, которую всегда занимал Марк. Авиация была от меня далека, я не разбиралась в тонкостях полётов и сложностях этого процесса. Но до меня дошла информация о том, что Марка лишили звания первого пилота, авиакомпания начала проверки и стала преследовать своих бывших сотрудников. Пройти мимо этого я просто не могла. Я отыскала людей, мы попробовали найти лазейки. Нам это почти удалось. Мне отчаянно хотелось доказать Марку, что я не просто какая-то журналистка, пишущая разгромные статьи. Я ещё и человек, который ошибается. Иногда сильно ошибается. Но всё же даёт себе шанс исправиться.

Не получилось.

Они оказались сильнее.

Проворнее.

Хитрее.

И они умели угрожать. А я настолько устала, что забыла, как именно защищаться. И вместо того, чтобы выпустить шипы, попалась в ловушку. Одно лишнее слово – наручники и под стражу. С законами спорить было нельзя.

И в ожидании какой-либо информации я просто сидела. Руки были скованы. Кушетка временного изолятора была неудобной. Ноги затекали. Хотелось пить. Но ещё больше – увидеть кого-то близкого и родного.

– Вы не имеете права!

– Я её адвокат. Это вы не имеете права держать её! – Голос казался смутно знакомым. – У вас нет обвинений в её адрес. Вы нарушаете закон. И нарушаете, потому что вас кто-то об этом попросил.

– Что вы себе позволяете?

– Правду. И работу на стороне закона. Вы сейчас же отпустите её. И вызовете на допрос. И на допросе буду присутствовать я. В качестве её адвоката.

Ругань и шум. Споры, смысл которых я не могла уловить. А потом раздались шаги, и я обомлела.

Охранник. А рядом с ним…

– Себастьян! – то ли прошептала, то ли проохала я его имя. – Как ты узнал?

Замок решетки щёлкнул, и я почувствовала себя в крепких мужских объятиях.

– Обниматься будете за пределами этого места, – недовольно буркнул охранник. – Пошли вон.

– С удовольствием. – Себастьян выпустил меня из объятий. – Вещи все забрала? А то говорят плохая примета – оставишь что-нибудь и обязательно за этим вернёшься.

– Надеюсь, ты шутишь, – поморщилась я, двигаясь к выходу. – Так как ты тут оказался?

Себастьян хмыкнул, но так и не ответил. Что за тайны? Неужели сложно сказать, как он тут оказался?

Расписавшись у следователя в нужных бумагах, я вышла на воздух, чувствуя свободу, как никогда раньше. Стоит лишиться чего-то для себя привычного, как оно сразу же становится невероятно важным!

Сюрпризы не закончились. Зато сразу стало понятно, откуда растут ноги.

– Здравствуй, Лея.

Я всегда считала себя довольно сильной личностью – редко показывала кому-либо, что я чувствую. Не жаловалась. Не говорила о своих проблемах, предпочитая держать в себе то, что никому не интересно. Последний раз я плакала в тот день, когда мне сообщили, что самолёт, на котором летел Марк, разбился. Потом, когда сообщили, что он выжил. И когда сказали, что он не сможет ходить.

А теперь слёзы застилали глаза, потому что брат был здесь. И он стоял на ногах.

– Марк! – я не стала церемониться и подошла к нему ближе, ища братской поддержки, утешения и обещания, что всё будет хорошо. Имела ли я право на это обещание?

– Что ты опять натворила? – В его глазах не было ни злости, ни разочарования. Лишь усталость и забота. Та самая, которой мне так долго не хватало.

– Я хотела тебе помочь, – жалобно произнесла я, всхлипывая и чувствуя, что сейчас расплачусь ещё больше.

– Почему твоя помощь в очередной раз оборачивается крахом? – сокрушённо спросил брат.

– Не знаю. – Ответа лучше у меня не нашлось. – Марк, прости. Я не хотела влезать в неприятности. Я думала, что смогу раскопать что-то важное. Вернуть тебе твою должность, репутацию…

– Лея, я много раз говорил тебе – со своими проблемами я справлюсь сам. Всегда справлялся, справлюсь и сейчас. И что теперь с тобой делать? – он закатил глаза.

– Марк, предоставь это мне, – Себастьян ухмыльнулся, – я не раз оказывал помощь друзьям твоей сестры. Пришло время спасать её.

Брат молча засунул руки в карманы в то время, как Себастьян слишком странно посмотрел на меня… Слишком пронзительно или чувственно. Или мне это лишь показалось? Зато не показалось Марку. Он уже нахмурился, очевидно, хорошо представляя, о чём думает этот адвокат.

Глава 17. Том

Несколько дней спустя после возвращения с Мадейры

После возвращения домой работа навалилась на меня каменным грузом – нужно было решить какое-то невероятное количество вопросов, составить план полётов – и желательно такой, при котором не будет конфликтов. Тех, которых хватило сполна в прошлый раз. Нужно было проверить штат, направить всех на комиссию… Пока Марк с успехом тренировался на имитированным аэробусе, я просиживал штаны в новом офисе, структурируя всю информацию, которая у меня была.

В глубине души я ликовал – ни один навык не был потерян. Марк словно был рождён в небе, и я готов был усадить его в кресло командира, но не имел на это права. До окончания всех проверок я не мог требовать повторной. Поэтому оставалось лишь ждать.

Тревога по поводу репутации авиакомпании тоже никуда не отступала. Когда-то Агнесс – девушка, которую я любил, летела самолётом этой авиакомпании. Ошибка пилота – и погибли люди. Да, он понёс наказание, но людей вернуть невозможно. На авиакомпании повисло клеймо, люди стали чаще выбирать других перевозчиков. Пришло время возрождать компанию. Да и других вариантов у меня всё равно не было.

– Прошу прощения. – Я оторвал взгляд от схем и графиков, сфокусировавшись на подошедшем ко мне мужчине. Я даже не слышал, как он постучал. И уж тем более как вошёл.

– Ричард, добрый день. Я думал, что ты зайдёшь завтра. Ты не в рейсе?

– Очевидно. Раз я тут.

Он нагло ухмылялся, отдалённо напоминая мне Марка когда-то. Та же надменность, высокомерие. И светящиеся глаза, кричащие о том, что он пилот. И не просто пилот…

Я вздохнул, надеясь, что разговор сложится благоприятно.

– Через неделю мы утрясём окончательное расписание и соберём экипажи. С тобой будет летать Марк.

– Марк? – с сомнением в голосе перебил Ричард. – Вольфманн? Тот самый, который…

– Да, тот самый, который. Прошу закрыть эту тему и не поднимать рядом с ним. Он отличный пилот. Таких ещё нужно поискать. То, что случилось, не его вина. И если кто-нибудь помешает ему вернуться в его любимое небо, я уверен он заставит работать небо против всех нас. И запомни – он вылезал из таких ситуаций, в которые лучше вообще не попадать. Поэтому в тот момент, когда он скажет, что лететь нельзя, лучше его послушать.

– Вообще-то второй пилот не принимает таких решений, – возмутился Ричард, – и уж точно его мнение не должно быть первостепенным.

– Второй пилот не принимает, – кивнул я, – а Марк принимает. Вопрос закрыт. Сегодня в течение дня я набросаю расписание, хотя бы приблизительно соответствующее тому, как мы будем летать. Как только станет понятно, кто и когда свободен, дам знать. Всем нужно пройти проверку. Она обязательна, обсуждениям не подлежит. Даже если вы проходили проверку два дня назад. Новый руководитель – новые правила.

Ричард остолбенело смотрел на меня, как будто я нёс какую-то чушь. Но мне хватило осечек в прошлый раз. Больше я их не допущу.

– Как скажешь, Том. В целом, я тоже за безопасность, – добавил он, слегка задумавшись.

Да, безопасность превыше всего. Только тогда репутация авиакомпании будет на высоте. Я сделаю всё для этого.

– Я могу идти?

– Да. Попроси Эмму, чтобы она подняла архив документов. Мне нужны все сведения о самолётах. Каждый борт будет тщательно осмотрен прежде, чем вновь будет поднят в воздух.

Ричард вышел, а я вновь погрузился в документы. Часики тикали, заставляя меня работать быстрее. Вернуться к руководству было намного приятнее, чем работать авиаинструктором. Я привык управлять, а не обучать. Технически сторона обучения была мне знакома, практически тоже – часов налёта у меня было немало. Но однажды уйдя на руководящую должность, я понял, что мне по душе сидеть на земле и контролировать всё именно отсюда. Не из-за страха. Высоту я любил не меньше Марка. Скорее из-за желания знать все проблемы изнутри и умело их решать. И нежелания решать эти проблемы наверху – там, где важна скорость и хладнокровие.

Сложнее всего было привыкнуть к новому коллективу. Многие ребята мне были знакомы – авиационный мир огромен, но в то же время тесен. Сложность была только в том, что я не работал с ними, не знал их привычки, слабые стороны. Да я и сильные не знал. И очень надеялся, что Марк сработается с Ричардом и не доведёт командира до нервного срыва в первый же рабочий день, который, к слову, был не за горами.

** ** **

Домой я пришёл, чувствуя себя выжатым, как лимон. Слишком много информации, слишком много незакрытых вопросов. А ещё больше было людей, которые приходили и задавали вопросы, не на все из которых я мог дать ответы. Усталость пригибала меня к полу, и я отчаянно желал лечь и не двигаться хотя бы до утра.

Но дома меня ждала жена и двое детей. В их планы, очевидно, не входило моё горизонтальное положение.

– Как дела? – Мария поцеловала меня. – Ужинать будешь?

– Слишком устал, чтобы есть. Как ты?

– Нормально. Сегодня заходила Кейт. Кажется, дети стали учиться играть вместе. Но две вазы и та прекрасная сувенирная тарелка разлетелись на мелкие кусочки. Придётся лететь в Китай за новыми.

– Попросим Марка, – бросил я. – Он любит это направление.

– Том, ты уверен, что Марк сможет?

– Что именно? Летать?

– Нет. Быть вторым. Ты же знаешь, какой он вспыльчивый и непоколебимый. Уживётся ли он на позиции на ступень ниже лидерской?

– Не знаю. Но пока не вижу другого варианта. Мне кажется, что всё складывается удачно. У него будет хороший командир в экипаже, опытный и дерзкий. Чем-то на самого Марка похож. Думаю, что всё будет хорошо.

– Надеюсь, – вздохнула она.

– Кейт не говорила про Лею? Что там с её арестом, двигается дело?

– Пока нет, допрос будет через две недели.

– Как раз планировал первый рейс Марка в это время. Надеюсь, эти дни не совпадут.

– Почему? Боишься, что Марк откажется лететь, чтобы помочь сестре?

– Как раз таки наоборот. Уверен, что не откажется. И это слишком неправильно.

– Или мы неправильно относимся к Марку, – хмыкнула Мария.

Я пожал плечами и решил не развивать эту тему. Время покажет.

Глава 18. Кейт

Две недели спустя

Давно забытое чувство вновь вернулось ко мне в тот самый день, когда Марк проснулся, и сказал, что он едет на работу. Я мысленно застонала, понимая, что уже отвыкла от страха за него. Что ж, придётся привыкать заново.

Бросила взгляд на часы – странно, вроде бы Марк говорил, что рейс вечером. А время было всего восемь утра.

– Марк, ты же говорил, что улетаешь вечером, всего восемь утра, – пробурчала я сквозь сон. – Каролина с трудом уснула два часа назад, куда ты собрался в такую рань?

– Я никуда не собирался, – он опустился рядом со мной. Мягкий шёпот ласкал слух, а горячие ладони ловко пробирались под ночную сорочку, оставляя на коже следы от прикосновений. – Если только поближе к тебе.

– Каролина… – Слабая попытка возразить не удалась, потому что его руки пробирались выше, а я забывала о том, что хотела ему сказать.

– Она спит, – его губы коснулись моей шеи, – а ты уже нет.

Я знала, что он пытается сделать – отвлечь меня от мыслей о рейсе и о том, что это первый полёт после травмы, аварии… После всего того, что случилось.

Я пропустила тот момент, когда осталась без рубашки, а ладони Марка спустились к моим бёдрам. И в эту секунду поняла, что страх, который вернулся, не связан с его возвращением на работу. С рейсами. С моими бесконечными ожиданиями.

Рядом с ним я растворялась в чувствах и ощущениях, стирая границы, воспоминания и прошлую боль. Однажды я потеряла его. Не уверена, что готова сделать это вновь.

Но каждый его шаг вперёд – это мой шаг назад. Он стремился к небу. А я по-прежнему хотела быть поближе к земле.

Но сейчас он был рядом со мной. Я чувствовала его физически. Чувствовала его душу, и не хотела никуда отпускать. Не хотела, но знала, что должна.

** ** **

– Марк, ты не боишься лететь ночью?

Вещи были собраны, и он в очередной раз проверял документы, вываливая их на пол, а потом снова складывая в папку. Появилось стойкое ощущение, что он нервничает намного больше, чем я. Но по другому поводу.

– Где моё летное удостоверение? – голос звучал как претензия.

– Марк, ты трижды проверял. Оно было в папке. Давай посмотрим ещё раз. Ты опоздаешь, если сейчас не спустишься вниз! А Том не простит тебе такой вольности, как пропуск первого рейса!

– Да нет его нигде!

– Кого? Тома?

– Удостоверения! Кейт, это не смешно! Ты забрала его?

– Считаешь, что мне нечего делать?

– Считаю, что ты так не хотела, чтобы я вновь летал, что вполне могла бы пойти на этот шаг.

– Ты вообще в своём уме? – Уже не на шутку разозлилась. – Я полетела с тобой на отдых, вернулась раньше положенного времени, не упала в обморок от страха. Считаешь, что я способна на такое? Знаешь что, иди ты…

– Не продолжай, – буркнул он угрюмо. – Я его нашёл. Прости. Дорогая, прости. Я не хотел.

– Да, конечно. Как обычно. Не хотел и сделал. Давай договоримся – если ты не хочешь что-то говорить, то сначала подумай, а потом не говори. Я устала от твоих вспышек. Терплю, но прошу перестать спускать на меня собак. Если ты не заметил – я на твоей стороне и всецело тебя поддерживаю.

– Заметил. Прости ещё раз.

– Ты успеешь вернуться к встрече Леи со следователем? – Я перевела тему, опасаясь, что мы вновь поругаемся. Последнее время я слишком не высыпалась, выходила из дома крайней редко одна. Каролина спала плохо, я вставала к ней каждые двадцать минут, не успевая порой даже уснуть. Видя, что Марк полностью погружен в свои дела и заботы, я не тревожила его и старалась справляться сама. Но его срывы и нервы по поводу самолётов выводили меня из себя. Можно подумать, страдал он один. Остальные купались в радости и видели радужные сны.

– Должен, – кивнул он, – у меня обратный рейс через два часа после этого. И два дня выходных на осмысление того, что я вновь могу быть собой. Прилечу, высплюсь, и мы поедем с Леей спасать её из лап этих нечистей.

– Я рада, что ты помирился с сестрой, – шагнула ему навстречу и попала в кольцо из тёплых рук, – какой бы она ни была, она твоя кровь. Твой родной человек.

– Не скажу, что помирился с ней, но хотя бы перестал злиться. И тем более ей нужна помощь. Кто как не старший брат её окажет?

– Я рада, что ты так думаешь. Проверь удостоверение, оно всё ещё на месте?

– Теперь будешь издеваться?

– Возможно, – пожала я плечами, – если ты не перестанешь срывать на мне свою злость.

– Чем займёшься, пока я буду в рейсе? – Марк примирительно притянул меня к себе.

– Устрою вечеринку. Марк, чем я могу заниматься ночью? Если получится, то посплю. Если нет, то, как обычно, буду следить за твоим рейсом на радаре. Если не смогу следить, то буду молча сходить с ума. Всё как обычно.

– Я позвоню. Но ты, пожалуйста, ложись спать, если будет такая возможность.

– Так ты не боишься лететь ночью?

– Ночью самые прекрасные рейсы. Пассажиры ведут себя тихо, большая часть из них спит. Но приятнее всего ночное небо. Несмотря на темноту, оно таит гораздо меньше опасности, чем днём. А ещё я знаю, что ночью меня ждёшь ты.

Я фыркнула:

– Я тебя всегда буду ждать. Не только ночью.

– Знаю, и это делает каждый полёт особенным.

– Марк, я давно просила тебя пообещать мне, чтобы ты всегда возвращался на землю…

– Я сдержал обещание! – притворно поднял он руки. – Я вернулся. Правда, не совсем целым.

– Так вот поменяй обещание и возвращайся целым.

Он кивнул и, оставив лёгкий поцелуй на моих губах, вышел из дома. Я украдкой смотрела ему вслед из окна, чувствуя, как нервы стягиваются в тугой узел. Он слишком долго был рядом. Пришло время выпустить птицу из клетки и вернуть ей крылья.

Да, Марк словно птица.

Та, что рождена в облаках. Та, чьи крылья рвут рассвет. Та, чьи глаза видят горизонт. Та, которая стремится за него – туда, где не заканчивается небо.

Глава 19. Марк

Я приехал на брифинг раньше положенного времени. Догадывался, что меня в аэропорту будут задерживать на каждой проверке, задавать вопросы. И оказался прав. Кто-то охал и ахал, спрашивая, как я пережил «то самое» событие. Кто-то скептически смотрел на меня, пытаясь понять, смогу ли я вновь подняться на борт.

Лишь зайдя в брифинг-комнату, я выдохнул. Я снова в своём мире. Улыбка озарила моё лицо.

– Всем добрый вечер!

На меня удивлённо воззрились несколько пар глаз. Очевидно, не каждый экипаж привык к тому, что второй пилот приезжает на брифинг раньше командира.

Кто-то буркнул сухое приветствие, кто-то просто кивнул. Я занял своё место в ожидании первого пилота. Рядом со мной сидел молодой парень, на вид ему было не больше двадцати лет.

– Вы Марк, да? – внезапно обратился он ко мне.

– С кем имею честь разговаривать? – я протянул руку.

– Меня зовут Ян. Старший бортпроводник. Я слышал вашу историю. Вы невероятно сильный человек. Духом и телом.

Старший? Но он выглядит так, как будто ещё учится в старших классах…

– Спасибо, – осторожно сказал я, – но то, что случилось, это большая трагедия. Не стоит её романтизировать.