Покажи зубки

Дисклеймер

В произведении присутствуют описания насилия, пыток и психологического напряжения. Сюжет затрагивает темы жестокости, боли, потери и внутренней борьбы, не рекомендованные для впечатлительных читателей. Все подобные сцены служат раскрытию персонажей, конфликтов и мрачной атмосферы произведения. Автор не оправдывает и не пропагандирует насилие, осуждая его в любых проявлениях. Если описанные события вызывают у читателя эмоциональный дискомфорт или негативные переживания, рекомендуется воздержаться от дальнейшего чтения.

Содержание предназначено для читателей в возрасте 16 лет и старше.

Глава 1. Все пошло не по плану

Шоссе было абсолютно пустым. Уже несколько часов ничто не нарушало тишины летнего вечера: ни шум мотора, ни резкие сигналы, ни шорох колес об асфальт. Даже ветер лишь слегка касался листьев своим дыханием, чтобы не потревожить лес. Деревья, словно стражники, стеной обступали дорогу с обеих сторон, подходя вплотную к обочине. Совсем стемнело, когда из-за поворота показался слегка потрепанный «Рено Дофин1» пыльно-кирпичного цвета, сошедший с конвейера в пятьдесят шестом и успевший достаточно повидать к концу июня тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Позолоченные часы на запястье водителя показывали десять и четыре минуты. Его сильные руки крепко держались за руль, пальцы напрягались, а еще больше напрягались глаза, всматриваясь в расстилающийся перед ним мрак. Вдоль лесной дороги не стояло ни одного фонаря, и свет фар был единственным средством, борющемся с темнотой.

Природа наделила водителя высоким ростом и массивным телосложением, его голова лишь немного не дотягивалась до крыши машины. В свои тридцать восемь он поддерживал отличную форму – его мышцы были упругими и сильными, он легко поднял бы любую тяжесть. Только живот начинал предательски обвисать в последние пару лет. Рубашка мужчины в светло-красную клетку сильно помялась, а широкая грудь под ней нервно вздымалась и опускалась. Короткие, слегка вьющиеся медно-коричневые волосы, зачесанные назад, лежали неопрятно. Широкое квадратное лицо с грубоватыми чертами раскраснелось, ноздри раздувались, как у скачущей лошади, а на лбу от напряжения появилось несколько впадин. Грузные ноги в потертых джинсах и грубых ботинках старались как можно глубже вдавить педаль газа, выжать максимум скорости из машины, чтобы скорее попасть домой. Жизнь успела помотать водителя, о чем свидетельствовал давно заживший, но заметный шрам, тянувшийся через левую скулу вниз к шее. Морщины тронули и края щек, и уголки рта. В карих глазах читалось раздражение, смешанное с усталостью. Человек со звучным именем Роджер Реджент уже много часов провел за рулем, и это ему порядком надоело.

Его спутник на соседнем сиденье тоже выглядел недовольным, но менее уставшим, хотя был старше Реджента. Грегори Аресту в конце прошлого года исполнилось шестьдесят, его суровое лицо уже носило отпечаток более долгих лет. Щеки обвисли, испещренная морщинами кожа казалась слегка желтоватой и иссохшей. Крупный острый нос смотрел прямо, две заметные борозды шли от него к плотно сжатым губам, окруженным щетиной. Над глубоко посаженными голубыми глазами грозно нависали веки и редкие поседевшие брови. Тонкие волосы тоже тронула седина, но в том, как Арест двигался, в его широких плечах, в крепких ногах, в натренированных за долгие годы мышцах – во всем теле еще чувствовалась большая сила, не уступавшая Редженту. Арест был немного ниже ростом, а одет почти также – в простую рубашку, штаны и ботинки, что выдавало в обоих предпочтение в первую очередь удобства. Глаза Ареста сосредоточенно смотрели вперед. Мысли были заняты предстоящими завтра делами. Он не обращал внимания ни на не слишком ровную дорогу, ни на густеющую темноту вокруг их небольшой машинки, которая казалась чужой и уязвимой в этом царстве ночной тишины.

На заднем сиденье, устало прислонившись к окну и глядя на мелькающие во мраке силуэты деревьев, сидел мальчик, вернее, подросток лет пятнадцати. Как и многие в его возрасте, он был легка нескладным – уже длинным, но слишком худым для своего роста, ему еще не хватало мышц. Зеленая футболка-поло с воротничком мешковато висела на нем, а коричневые брюки не полностью прикрывали щиколотки. Темные, почти черные волосы слегка растрепались – челку скоро придется стричь, она дотянулась до бровей. Лицо мальчика тоже было худеньким, с едва заметными щеками, тонкими губами и небольшим носом. Только большие темные глаза выделялись на нем, удрученно смотря в темноту и почти ничего вокруг не различая.

Ник Арест считал минуты, когда они наконец вернутся домой. Он и Реджент выехали чуть раньше полудня, чтобы встретить дедушку с поезда, который, увы, не доезжал до их городка Стилдейла – ближайшая станция находилась в соседнем городе Силвер-Велли в трех часах пути. Они прибыли точно ко времени, но дедушкин поезд опоздал, и им пришлось ждать в машине, а потом долго не удавалось выехать с вокзала из-за скопившихся там людей. Они уже давно должны были быть дома, но в это день все пошло не по плану.

Ника клонило в сон, он устал. В это время он обычно ложился спать – дедушка не разрешал ему засиживаться допоздна, но заснуть не получалось. Поездки в машине, особенно долгие, всегда вызывали у него неприятные ощущения, внутри как будто сжимался комок и не давал спокойно дышать. Тело напрягалось, движения становились дерганными, хотелось побыстрее выйти из машины, чтобы ощутить неподвижную землю под ногами.

У этого странного отношения к поездкам была своя причина – когда Ник смотрел на дорогу, оставшись наедине с самим собой, ему в голову начинали лесть разные мысли. О том, что когда-то давно его мать также поехала встречать дедушку на железнодорожной станции. Также сидела в машине и смотрела в окно. Наверное, тоже хотела поскорее приехать. Но тогда была зима, дорога покрылась льдом, началась сильная метель. Дедушкин друг, который вызвался довести ее до вокзала, не справился с управлением. А может, не сработали тормоза. На повороте машина вылетела с шоссе, перевернулась, врезалась в деревья. И никто не выжил.

Лицо Ника было каменным, взгляд потускневшим. Казалось, он не чувствует никаких эмоций, и в его голове не сменяются картинки того дня, которого он никогда не видел, но красочно мог себе представить: холод льда, от которого тело поеживалось, завывание метели, скользящие колеса, шум тормозов, раздающийся в ушах, треск и удары… Нику множество раз пересказывали эту историю, и почти каждый раз в конце причитали, как хорошо, что Эрин Арест тогда не взяла с собой двухлетнего сына. Отделаться от всех этих мыслей у Ника не получалось. Он не боялся садиться в машину или повторить судьбу матери, но поездки всегда вызывали нехорошие ассоциации и тяжелую горечь в сердце, о которых никому не хотелось говорить.

После аварии дедушкину машину продали на металлолом, он больше никогда не думал покупать новой и не садился за руль. Сейчас Реджент подвозил их на своей.

До города оставалось несколько километров, когда тишину и грустные мысли Ника прервал механический писк. Радио неожиданно ожило, но это была не песня с радиостанции, а сигнал рации – приемник специально настроен на эту частоту. Трое людей одновременно вздрогнули. Зачем кто-то хотел связаться с ними? Ведь все знали, что они в дороге. Реджент нажал на кнопку, продолжая держать руль второй рукой, и громко недовольно сказал:

– Прием!

– Реджент! Прием! Это Монтгомери. Вы приехали? Приехали в город? – встревоженно спросили на другой стороне.

– Будем через десять-пятнадцать минут. Что у вас там? – тон Реджента стал менее резким, он и Арест напряженно смотрели на приемник и ждали ответа.

– Мы… Мы преследовали их… Одного ранили… довольно сильно, – голос говорящего прерывался то ли от помех, то ли от его тяжелого загнанного дыхания. – Они по дороге… тащили своего. Мы на машине… почти догнали, а они в лес свернули. Мы за ними. Машина на трассе. Далеко не уйдут. Мы около…

Вдруг и без того бессвязная речь оборвалась, радио начало неприятно шипеть разными тонами, раздавались щелчки и шуршание, но слов больше не было слышно.

– Барт? Барт, ответь! – Реджент настойчиво постучал по приемнику, стараясь также не забывать смотреть на дорогу, но отвечало ему только шипение. А потом и оно прекратилось, радио замолкло.

– Монтгомери! Где вы? – подключился Арест, вопросительно переглядываясь с Реджентом и пытаясь выудить смысл из скомканных слов, но и ему никто не ответил. Все это время Ник встревоженно смотрел на дедушку и Реджента, не смея ничего спрашивать. Им было не до него. Что-то случилось.

Реджент нажал на педаль газа, прибавляя скорости. В машине повисло молчание, разбавляемое лишь тихим бормотанием мотора. Все напряженно вглядывались в темноту в течении нескольких непривычно долгих минут.

– Это они! – вдруг Реджент резко затормозил, так что Ника толкнуло вперед. Фары их машины осветили еще одну, синюю, стоящую на обочине по направлению к Стилдейлу вплотную к деревьям. Реджент сразу узнал машину Барта Монтгомери – «Ситроен 2CV2» со сколом краски сбоку и одним помятым крылом, которое уже год как собирались починить. Сегодня Монтгомери должен быть в паре с Винсентом Гранье, но рядом никого не было. Машина стояла закрытой, с выключенным мотором и без света в салоне. Реджент остановил свою машину, открыл окно и, высунувшись, громко позвал:

– Барт! Ба-а-арт! – тишина. – Похоже, они ушли в лес, – предположил он, повернувшись к Аресту. Тот задумчиво погладил подбородок:

– Надо проверить. Не нравится мне все это. Зря пошли вдвоем, – опыт подсказывал ему недоброе.

Арест потянулся назад и достал ружье, которое все это время мирно покоилось в заднем кармане его сиденья. Вылез из машины, щурясь, пока глаза привыкали к темноте, открыл сумку, висящую у него на поясе, достал несколько патронов и принялся торопливо заряжать ружье. Реджент покрутил ручку, закрывая окна машины, выпрыгнул наружу, отчего его ботинки топнули об асфальт и достал пистолет из кобуры на поясе. Раздался щелчок. Реджент начал вставлять в пистолет патроны один за другим из такой же небольшой сумки, как у Ареста. Затем достал маленькую рацию, которую хранил в кармане всегда готовую к работе, включил ее и подкрутил частоту. Ник смотрел на все эти приготовления молча, с широко распахнутыми глазами. Но он знал, куда они идут и зачем им оружие.

– Ник! – резко рявкнул Арест, отчего мальчик вздрогнул. – Из машины не выходи! – в ответ он коротко кивнул дедушке.

Арест и Реджент захлопнули двери. Оставлять Ника одного на пустой дороге выглядело не лучшей идеей, но там, куда они идут, гораздо опаснее. Связь оборвалась, и у них нет времени на обдумывание плана – нужно найти их товарищей и тех, кого они преследовали, как можно скорее.

Свет в машине погас, отчего Нику пришлось несколько раз моргнуть. Хорошо, что ночь сегодня ясная, и почти полная луна давала хоть какой-то свет. Реджент обошел машину, и они с Арестом зашли в возвышающийся над дорогой лес, мгновенно растворившись во тьме. Ник смотрел им вслед на стену деревьев – она казалось непроходимой и скрывающей за собой что-то опасное. Он поерзал на месте от неприятного чувства одиночества, но сейчас ему оставалось только ждать и надеяться, что дедушка и Реджент быстро найду Монтгомери с его напарником и вернутся. Целыми.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Ник напряженно вслушивался в окружающую тишину, ожидая выстрелов или хотя бы какого-нибудь звука. Тишина и темнота все больше давили на него, но ничего не было. Ночь в лесу, казалось, поглощала все звуки, и людей, пропавших в ней. Глаза уже привыкли, и Ник отчетливо различал в лунном свете передние сиденья, руль, еще одну машину и дорогу… На которой вдруг возник силуэт человека! Ник моргнул, но ему не показалось. Огромными круглыми глазами он, замерев, смотрел на фигуру, которая появилась у машины Монтгомери, и, кажется, попыталась ее открыть, но зашаталась и упала на асфальт. Ник непроизвольно открыл рот и нервно вдохнул. Звук собственного дыхания показался таким громким, словно его мог услышать силуэт на дороге, а Нику этого совсем не хотелось. Но тут он неожиданно понял, что раз человек упал, ему, скорее всего, нужна помощь. Правда, дедушка запретил выходить из машины. Что делать? Может это Монтгомери или его напарник? А если он ранен? Лицо Ника посерьезнело, руки сжались в кулаки. Резко выдохнув и со слишком часто бьющимся сердцем, он открыл дверь и тихо вылез из машины Реджента. Выглянув из-за нее, он увидел, что человек лежит на асфальте, и, хватаясь за бок второй машины, пытается хоть на сантиметр подняться с земли. Ник обошел дверь, на всякий случай, не закрывая ее, и стал осторожно приближаться. Напрягшийся слух уловил странные звуки, похожие на бульканье и кашель, какой бывает, если поперхнешься.

Когда Ник подошел ближе, он наконец, смог разглядеть, что это за человек. И у него внутри все сжалось и похолодело. Это действительно был Барт Монтгомери, Ник довольно часто видел его вместе с дедушкой. Он узнал его по рыжей короткой бороде и почти наголо стриженной машинкой прическе, на макушке переходящей в лысину. Только лица он почти не узнавал – настолько его исказила гримаса боли, страха и ярости одновременно. Глаза были такими вздувшимися и безумными, что казалось, вот-вот выскочат из глазниц, а шею покрывала размазанная пленка крови, вытекающей из рваной раны, которую Монтгомери пытался зажать рукой. Второй он силился найти опору, чтобы встать, но безуспешно. Рука судорожно тыкалась в корпус машины, соскальзывая и падая. Изо рта вырывались хрипы, Монтгомери задыхался, давясь своей же собственной кровью. Кровь залила всю рубашку и уже стало непонятно, какого цвета она была изначально.

Ник смотрел на эту картину, не зная, как помочь. От ужаса он впал в какое-то оцепенение и не мог пошевельнуться. Так прошло больше минуты, пока очередной хрип раненого не вернул его в реальность. Ник дернулся как от удара и быстро подошел сбоку.

– Мистер Монтгомери, я… – но он не успел ничего сказать.

Монтгомери заметил его присутствие, только Ник не был уверен, что он узнал его, и истошно прохрипел: «Вампиры!» Его руки дернулись как будто в попытке отбиться от невидимого противника, так что Нику пришлось отпрянуть. Из раны еще больше хлынула кровь, затапливая асфальт вокруг, образовывая темную липкую лужу. Монтгомери снова захрипел, его руки упали, скрючившись в какое-то неестественное положение. Хрип перешел в бульканье, а потом наступила тишина. Давящая, густая, звенящая тишина. Ник снова подошел ближе к его лицу, но выражения ярости на нем уже не было. Глаза, минуту назад горевшие безумным огнем, остекленели. Нику к горлу подкатила тошнота, и ноги стали подкашиваться от осознания – Барт Монтгомери мертв. Ник смотрел на него не мигая, не в силах оторвать взгляда от произошедшего ужаса. Он громко прерывисто дышал, стоя над телом. Что ему теперь делать? Его всего трясло, и пальцы непроизвольно хватались за края футболки. «Дедушка! Нужно срочно предупредить об этом дедушку!» – Ник завертел головой, отгоняя страх подальше и заставляя себя думать. Нужно найти рацию и сообщить, дедушке и Редженту, что случилось – они ведь ищут Монтгомери в лесу, а он здесь.

Ник кинулся обратно к машине Реджента, и тогда у него в голове пронеслось: ведь последнее, что сказал Монтгомери было «вампиры», и они могут быть недалеко. Это они его убили, они разорвали ему шею. Их погнали вдоль дороги Монтгомери и его напарник. На них всю жизнь охотятся дедушка и Реджент. Для них они брали оружие перед уходом в лес. Когда-то давно от их клыков погиб и отец Ника – он тоже был охотником, но за два месяца до рождения сына ушел сражаться с этими монстрами в лес… И не вернулся. Вампиры терроризируют город и утаскивают людей уже много лет. Асфальт залит кровью, а они, говорят, чуют кровь за милю…

Ник залез в машину и захлопнул дверь дрожащими руками, его продолжало трясти, но он одернул себя – бояться и медлить нельзя, нужно найти рацию. Нику показывали, как ей пользоваться и настраивать частоту. Реджент взял свою в лес, но в машине должна быть запасная. Ник мог бы воспользоваться радиоприемником, вот только для этого машину нужно завести, а Реджент забрал ключи с собой.

Запрокинув заднее сиденье, под которым, как он знал, есть ящик, Ник нагнулся и начал торопливо рыться в нем, другой рукой придерживая сиденье, чтобы оно не упало на него сверху, но в ящике лежало только оружие: несколько пистолетов и коробка, полная патронов. Рации не было. Ник хотел закрыть ящик, но с подозрением покосился на пистолеты. На долю секунды в воображении мелькнула пугающая возможность. Он достал один, открыл коробку с патронами, загреб сколько смог. Затем опустил сиденье и принялся судорожно заряжать пистолет.

С оружием в руке Ник почувствовал себя увереннее. Он оглядывал машину, думая, где еще может лежать рация, когда ему показалось, что за окном мелькнула чья-то тень. Ник потряс головой. Нет, ему точно показалось. Как можно увидеть тень на фоне и так сплошной темноты? Он посмотрел на передние сиденья и панель с рулем, перевел взгляд правее. И тут его осенило. Тот ящик напротив пассажирского сиденья, который водители почему-то называют «бардачком». Рация вполне могла быть там. Ник нагнулся к передним сиденьям, лег межу ними и вытянул правую руку. В левой он сжимал пистолет.

Было трудно дотягиваться через весь салон, Ник еле открыл «бардачок», и дверца со скрипом откинулась вниз. Внутри лежали несколько патронов, скомканная бумажка, ручка, батарейки… и рация! Ник улыбнулся и приподнялся – чтобы ее достать, нужно было подвинуться чуть ближе. Голова тоже поднялась выше, и в поле зрения оказалось лобовое стекло. Ник машинально скользнул по нему взглядом и замер на месте. С той стороны, из-за стекла, на него смотрела пара немигающих темных глаз. Они бы слились с окружающей ночью, если бы в зрачках не поблескивали маленькие зловещие оранжево-красные блики. У Ника зрачки тоже расширились, дыхание остановилось, и он попятился назад. Глаза за стеклом, поняв, что их заметили, моргнули и пропали. Ник жадно, почти до хрипа втянул в себя воздух. Это… Это же… Он не успел додумать мысль, так как позади послышался резкий треск разбитого стекла. Ник обернулся и увидел бледную руку с длинными пальцами, тянущуюся к нему, словно змея. Он не выдержал и вскрикнул. Кое-как постарался повернуться к руке, так, чтобы сзади в качестве опоры оказалась спинка кресла, сжал пистолет обеими руками и выстрелил не целясь.

Ник не умел стрелять по-настоящему. Он должен был начать учиться охотиться на вампиров этой осенью, после того как ему исполнится шестнадцать. С восемнадцати уже можно было носить при себе оружие и ходить в городские патрули, а затем и участвовать в охоте. До этого ему показывали, как нужно заряжать пистолет или ружье. Время от времени он помогал дедушке чистить разное оружие, которого у них в доме было предостаточно. Ему даже дважды дали выстрелить холостыми патронами, когда старшие охотники тренировались, но Ник никогда не стрелял боевыми по движущейся живой мишени. А сейчас он попал, не точно, но задел. Ему помогло маленькое пространство машины – руке просто некуда было уйти от выстрела.

Сначала раздался грохот, потом Ник услышал чье-то шипение. Рука отпрянула и мгновенно исчезла в темноте. Не веря, что попал, Ник хлопал глазами, прижимая к себе пистолет. Он не верил, что вообще сейчас видел все это, но гулкий звук сверху не позволил ему долго шокировано сидеть. Вампир, что, залез на крышу машины? «Рация!», – мысль резко дернулась у Ника в голове. У него есть шанс, только если он сможет связаться с дедушкой и Реджентом, поэтому Ник снова кинулся к передним сиденьям, слушая как над ним раздаются удары о крышу. Он старался не обращать на них внимание и упрямо тянулся к «бардачку», не отрывая от рации взгляда – и в этом была его ошибка. Пока он смотрел на нее, а удары сверху заглушали остальные звуки, через дыру в стекле в машину вновь проникла бледная рука, только раны от выстрела на ней не было. Она бесшумно спустилась вниз и медленно нажала на рычаг, открывающий дверь. Также медленно и тихо дверь открылась.

Ник почти дотянулся до рации, оставалось буквально пару сантиметров, сейчас он достанет ее, включит и сможет позвать на помощь. Вдруг на лобовое стекло нанесли удар кулаком, не настолько сильный, чтобы разбить вдребезги, но трещины пошли. Ник инстинктивно отдернул руку, но тут же потянулся снова. Странно, но вместо того, чтобы приближаться, он отдалялся от своей цели. Оставалось же чуть-чуть? Внезапно Ник понял, что его держат за плечи и тянут назад все сильнее. Вот уже мимо пронеслись спинки передних сидений. Он попытался схватиться за них, но его резко перевернуло вниз, голова оказалась на заднем сиденье, а потолок машины теперь был перед глазами. Потеряв ориентацию в пространстве, от отчаяния Ник выстрелил куда-то вверх, где вроде бы прыгал вампир. И все же успел подумать: «Если рука ударила стекло спереди, как его могли схватить сзади? Даже вампир не может так изогнуться. Только если…»

Потолок быстро пронесся над ним, и Ника вытащили в темноту. Сиденье кончилось, ноги упали на асфальт, однако его крепко держали за плечи, так что Ник практически встал. Он попытался вырваться, поднял руку с пистолетом, но его тут же выбили сильным отточенным ударом, и оружие с треском укатилось под машину. В ту же секунду Ник почувствовал у шеи что-то холодное. Он инстинктивно дернулся, но одной рукой тело схватили под грудью, прижав к ней руки и не давая сопротивляться, а другой ближе приставили нож, больно давя на шею. Ник был в ловушке. А из темноты на него пристально смотрели два глаза с горящими отблесками в зрачках. Черный силуэт встал в тени между ним и машиной, и буравил его ледяным взглядом. Рука, обвивавшая Ника, сжала еще сильней. Она была почти такой же холодной, как нож у шеи. Ник из последних сил дернулся еще раз. Сзади послышался тихий смешок.

Только если… Вампиров двое.

Ник заметил, что тот из них, который разглядывал его, держится за руку – значит, это его он ранил. Вампир подошел ближе, прищурив глаза так, что зрачки сузились, как у кошки. И снова расширились. Он как будто изменился во взгляде, хотя во мраке Ник не видел выражения его лица, только поблескивающие жуткие глаза.

– Питер, ты знаешь, что это за мальчик? – вдруг медленно проговорил вампир низким бархатным вполне человеческим голосом, и также неторопливо, с удовольствием смакуя каждое слово, продолжил: – Это внук Ареста. – Он говорил тихо и спокойно, только в его тоне проскальзывала едва уловимая угроза, и от этого «едва» кровь стыла в жилах.

– Внучек Ареста? – раздался громкий удивленный возглас у Ника над ухом. Второй голос был звонче и громче, не такой низкий, с подтрунивающими нотками. – Быть не может! Ты уверен?

– Уверен. Абсолютно. Впрочем… Сейчас выясним, – первый вампир резко дернулся в сторону леса, услышав шум, и Ник почувствовал, что дернулся и второй, хотя сам он ничего не слышал.

***

Арест и Реджент быстро углублялись в лес, но никаких признаков людей или вампиров не находили. Охотники молча переглядывались, ступали осторожно, стараясь даже дышать тише. Они знали, что вампиры легко могут услышать их, и ночь – их время, а люди сейчас еще и слепы. Лишь один небольшой фонарик в руке Реджента освещал им путь. Опасность стать застигнутыми врасплох крайне велика, нужно быть предельно внимательными. На стороне вампиров скорость, сила, выносливость и быстрая регенерация, а еще острый слух и обоняние, способное различить запах даже одной капли крови. Но и люди не беспомощны. Яркий свет слепит и легко дезориентирует вампиров, им крайне неприятно смотреть на солнце, чем дольше они на нем, тем быстрее их глаза устают. А когда вампиры устают – быстрее становятся голодными. Они чувствительны к резким запахам и не переносят их – отсюда миф про чеснок. Огонь заживо плавит вампирам плоть, причиняя ужасную боль, заживление ожогов дается им тяжело и отнимает много сил. И обычная пуля вполне способна нанести им урон, пусть не такой смертельный, как человеку, но охотники нашли особый сплав из свинца, серебра, меди и, возможно, чего-то еще, состав которого держали в секрете. Такие пули по эффекту были сходны с огнем – врезались глубоко в тело, прожигая его. Раны от них были болезненней и заживали хуже. «Убить вампира можно, не такие уж они и бессмертные», – любил говорить Арест. Легенда приписывала изобретение этого сплава его предкам. Только пули из него приходилось экономить: при погоне, когда множество выстрелов летело мимо, охотники чаще использовали обычные, а «специальные» – только если были уверены в попадании, потому что сделать такой сплав было непросто. Свинец и серебро уже не добывали в шахте Стилдейла, как раньше, их можно было найти только в Силвер-Велли, а остальных ингредиентов поблизости не было, поэтому Арест лично ездил в неизвестном направлении несколько раз в год, заказывая изготовление пуль. Его маршрут, как и состав сплава, мало кому был известен. Он всегда уезжал без предупреждения и ездил разными дорогами, чтобы вампиры не смогли проследить за ним. Сегодня он как раз возвращался из такой поездки, когда его соратникам понадобилась помощь.

Реджент поднес к губам рацию и практически шепотом позвал:

– Монтгомери, прием! – ответа не последовало. – Монтгомери! Гранье! Вы слышите? – повторил он чуть громче с надеждой, но рация молчала. Или нет? Он точно что-то слышал. Взглянув на Ареста, Реджент получил кивок, и они продолжили пробираться между густеющих деревьев: – Монтгомери, Гранье, где вы?

Им не отвечали, зато охотники слышали шуршание недалеко впереди за зарослями кустов. Каждый взвел курок своего оружия, и они направились в ту сторону, где слышали звук, заходя с двух сторон. Реджент снова позвал товарищей по рации, и шуршание повторилось. Охотники перешли на бег и резко выпрыгнули из-за деревьев, но тут же остановились. Они нашли то, что искали: на земле лежала шипящая рация, а чуть поодаль Винсент Гранье. Мертвый. На его шее с обеих сторон виднелись укусы, как минимум два вампира выпили из него кровь, всю, до последней капельки. Тело стало почти одного цвета с бледной луной на небе, лицо словно съежилось, губы посинели, а глаза были закрыты навсегда. Еще чуть дальше лежало его ружье, переломленное пополам. Охота явно пошла не по плану, и охотник стал добычей.

– Вот… твари! – выругался Арест, прошипев слова сквозь зубы. До этого он был спокоен, сосредоточившись на охоте, но сейчас перед ним лежал труп его соратника, и поскольку рация принадлежала Монтгомери, но валялась здесь на земле, его они, скорее всего, найдут в таком же состоянии.

Реджент подошел к безжизненному товарищу с тяжелым взглядом, он знал, что у Винсента осталась жена и двое дочерей-школьниц. Им нужно забрать тело, чтобы достойно похоронить погибшего в борьбе с этими адскими отродьями. Арест тоже хотел подойти к нему, но оба вздрогнули, услышав выстрел.

– Барт? – неуверенно предположил Реджент. Может он еще жив? Вместе с Арестом они поспешили на звук. Тело Гранье пришлось пока бросить, за ним они вернутся позже. Сейчас живые были важнее.

Уворачиваясь от веток и перепрыгивая корни, охотники пробирались сквозь лес, который словно не хотел отпускать их. «И зачем они вдвоем погнались за вампирами? Двоих мало против этих тварей», – рассуждал Реджент на бегу. Арест поравнялся с ним, и лес стал редеть. Раздался второй выстрел уже ближе, но правее. И тут оба охотника поняли, что звук идет с дороги.

– Это пистолет малого калибра… У Барта вроде был другой, крупнее? – не останавливаясь, заметил Арест. Теперь он лучше расслышал звук и благодаря своему опыту определил оружие. Они опять переглянулись, и у каждого в голове возникло страшное предположение. Несмотря на прерывистое дыхание, они ускорили бег.

Вскоре два запыхавшихся охотника выбежали на дорогу рядом с машиной Монтгомери. И увидели то, что от него осталось. Реджент сжал пальцы до торчащих костяшек и практически зарычал от гнева, глядя на еще более истерзанного старого друга. Но пистолета рядом с ним не было, только лужа крови. Кто же тогда стрелял?

Арест и Реджент обернулись на резкое шарканье по асфальту, как будто сделанное специально для привлечения внимания. Оба мгновенно вскинули оружие и прицелились в того, кого узнавали даже в слабо освещаемом луной мраке этой проклятой ночи. В убийцу их товарищей. В Деймоса Найтвела – главную чуму этих мест, из-за которого люди боялись выходить из домов после заката, а приближаться к лесу боялись и днем. Леденящие душу рассказы про его жестокость слышало не одно поколение. Многие охотники годами пытались выследить его и избавить город от кровавого убийцы, только большинство из них не доживало до старости. Арест был редким исключением, уже много лет он занимал пост главы охотников на вампиров, пытавшихся защитить жителей. И нужно отдать ему должное, у него это получалось. Он решал совершенно разные вопросы: от того, какое расписание будет у ночных патрулей, которые он сам же придумал, чтобы пресекать попытки вампиров напасть на кого-то в городе, до того, как разговаривать с жителями и убеждать их помочь. Его жизнь вертелась вокруг охоты, это и правда было работой на полный рабочий день.

Реджент и еще несколько человек помогали Аресту с организацией, они тоже были «официальными» охотниками – даже формально значились на должностях в городском совете и получали зарплату. Они были самыми подготовленными и опытными, остальное же большинство охотников было… просто добровольцами. Обычными людьми, которые ночами после работы шли в патрули потому, что хотели защитить свои семьи от прячущихся в темноте кровопийц. Они старались как могли, кто-то хорошо умел драться, кто-то не очень. Арест, разумеется, проводил подготовку к схваткам с вампирами – более опытные охотники учили новеньких стрелять, рассказывали про уязвимые места и повадки, предупреждали, чего делать не стоит, иначе лишишься крови и, возможно, жизни, но во многом вся их организация держалась на опыте и стараниях Ареста. За свою жизнь он смог сделать достаточно: договорился о помощи с полицией и мэрией, наладил поставки оружия, организовал патрули улиц и обучение новых людей. Жители ценили труд охотников и обязались платить специальный налог, чтобы мэрия выделяла им жалование. Арест был одним из самых уважаемых людей в городе, а Реджент его учеником и верным соратником. Найтвел признавал в Аресте сильного врага, на его счету было немало убитых вампиров, поэтому им приходилось действовать осторожнее, нападать не слишком часто и не показываться в городе. Но сегодня… Удача была на стороне вампиров.

– Доброй ночи, Арест, – не спеша произнося каждую букву, проговорил Найтвел. Реджента он решил приветствием не удостаивать. Вампир стоял, скрестив руки, абсолютно спокойный, как будто на него не было направлено два дула. И смотрел на охотников непроницаемым ледяным взглядом.

Наслушавшись жутких историй о Найтвеле, многие жители, включая Ника, представляли его отвратительным монстром с безобразным лицом и торчащими изо рта клыками. Но, как ни странно, когда он не скалил зубы и не обнажал клыки, его вполне можно было принять за человека лет двадцати пяти – двадцати восьми, не больше, причем весьма привлекательного. Он был ростом чуть выше среднего с черными как сама ночь волосами, и каждый волосок в аккуратно постриженной прическе лежал на своем месте. Прямая челка прикрывала большую часть лба, слегка уходя влево. Сейчас блеклый лунный свет падал на его лицо сбоку, и тени делали угловатые черты еще очерченнее. Резко выделялись острые скулы и нос. Тонкие губы были плотно сжаты. Грудь и узкие плечи едва шевелились, когда он медленно дышал. Черная рубашка свободно облегала худой, но мускулистый торс. Правый рукав был надорван и испачкан кровью, но рана мало беспокоила Деймоса, случайная пуля Ника была обыкновенной, не из особого сплава, и прошлась по касательной, лишь содрав кожу – это быстро заживет. Брюки и ботики Деймоса тоже были черными, из-за чего он походил на большого ворона. И буквально сливался с темнотой. Только бледная кожа, ярко выделяющаяся на фоне черной одежды, и блеск в темно-карих, почти черных глазах, всегда хищно смотревших из-под прямых бровей с резким изгибом на конце, выдавали в нем не человека, а существо совсем иного рода. Во всех его движениях ощущалась легкость и плавность, он словно скользил в пространстве. Этот вампир знал свою силу и отлично умел ей пользоваться. Он не боялся охотников.

– Найтвел! – с отвращением прохрипел Арест и уже готов был выстрелить.

Вампир стоял близко, не более чем в десяти шагах, промахнутся было невозможно. Как же Аресту хотелось раздробить ему голову! Реджент тоже приготовился стрелять, но им пришлось опустить оружие и поумерить свой пыл, как только они заметили чуть поодаль второго вампира, который держал Ника. Ник не знал, что делать, поэтому не шевелился. Чувствуя свою беспомощность, он с виноватым видом смотрел на дедушку. Вампир держал его крепко и скалился довольной и самой наглой улыбкой, на которую только был способен.

Питер Морó, которого охотники не знали по имени и чаще называли «прихвастнем» или «дружком» Найтвела, выглядел немного моложе, был чуть выше и несколько худее своего друга. Но несмотря на худобу, Питера никак нельзя было назвать хилым. Его рубашка в черно-красную клетку вплотную облегала рельефные мышцы. Было видно, как они перекатываются, когда Питер двигался, потому что надетая сверху черная жилетка была полностью расстегнута. Жилистые руки, сжимающие Ника, обладали огромной, буквально «нечеловеческой» силой, а ноги в узких черных брюках могли обогнать любого охотника. Брюки держал ремень с крупной серебристой пряжкой с выгравированной змеей. Питер явно любил добавлять украшения – на левой руке красовались серебряный браслет с зеленоватым переливающимся камнем и еще один из темной стали. Из-за широкой демонической улыбки на мраморном лице ярко выделялись круглые щеки с ямочками и острый подбородок. В глазах цвета темного меда насмешливо плясали огоньки отражающегося лунного света. Сверху их обрамляли тонкие брови, которые удивительно быстро и красноречиво могли менять свою форму в зависимости от настроения своего владельца. Каштановые волосы были слегка взъерошены, длинная косая челка по-хулигански откинута за ухо. Отдельные волоски выбивались из нее, когда Питер тряс головой. Он выглядел более живым, чем ледяной и неподвижный Деймос. Его язык ерзал туда-сюда по внутренней стороне зубов, иногда Питер прикусывал губу от нетерпения и переминался с ноги на ногу. Он понимал, что их добыча никуда не денется, а охотники не посмеют выстрелить, пока у них в руках мальчишка.

Когда Арест увидел своего внука в объятиях вампира, его лицо вытянулось, брови сошлись на переносице, морщины углубились, а во взгляде за секунду промелькнули удивление, горечь и гнев. Но эта перемена не ускользнула от Найтвела, на его губах проступила дьявольская ухмылка: левая половина рта поднялась вверх, а правая осталось неподвижной. Он стоял, внимательно наблюдая за реакцией Ареста.

– Отпусти его немедленно! – яростный голос пронесся над лесом, словно раскат грома, но Найтвел даже не шелохнулся.

– Не в твоем положении приказывать, – холодно ответил он. – Впрочем, если хочешь его вернуть, с нами вполне можно договориться.

– Чтобы я с вампирами договаривался?

– Если хочешь вернуть внука, – повторил Найтвел и кивнул своему спутнику в сторону леса. Тот боковым шагом, не сводя глаз с охотников, поволок Ника к деревьям.

Сообразив, что вампиры собираются уйти, забрав Ника с собой, Арест и до сих пор молчавший Реджент кинулись к Найтвелу, но он пригрозил им длинным ножом, похожим на шпагу, который мгновенно достал из ножен, прикрепленных к поясу, а второй вампир покрутил кинжалом у шеи Ника, давая понять, что может мгновенно его убить. Беспомощным в данный момент был не только Ник.

– Попытаетесь пойти за нами, мы прикончим его, – все таким же одинаковым ровным тоном предупредил Найтвел. – Хочешь вернуть живым? Тогда подожди, я скоро сообщу, что мне нужно.

Пока он говорил, Питер быстро утащил свою ношу за деревья. Деймос последовал за ним, пятясь и вытянув вперед шпагу, на случай если охотники все же попытаются догнать.

Как только вампиры исчезли, у Ареста был секундный порыв кинуться следом, но он себя остановил, понимая, что это не только бесполезно, но и опасно.

– Пока Ник у них, мы ничего не сможем сделать, – констатировал горькую правду Реджент.

Два охотника стояли на пустой дороге рядом с двумя машинами и одним трупом, второй труп лежал в лесу, а вампиры тащили в темноту пятнадцатилетнего мальчика. Охотников самих обставили как неопытных мальчишек. Сегодня все пошло не по плану.

Глава 2. Их больше

Вампиры старались как можно скорее уйти дальше в лес. Торопливо шагая, даже Деймос не мог не улыбаться, если так можно назвать его застывший в оскале рот. Подобное бывает не каждую ночь – они избавились от двух чересчур настойчивых охотников, вдоволь насытились человеческой кровью и, к тому же, получили маленький подарок судьбы. Этот подарок Питер сейчас тащил, прижав к себе. Теперь Аресту придется играть по их условиям. «Даже тварям иногда везет», – подумал про себя Деймос.

Ник не сопротивлялся, понимая, что это бесполезно. Что он безоружный сделает против двух вампиров? У него и с оружием ничего не получилось. Даже если ему удастся вырваться из их железной хватки, его за три секунды догонят и… У Ника перед глазами то и дело всплывало разорванное горло Барта. Его распороли клыками, словно мясник ножом, но, похоже, Ника вампиры убивать не собирались. Он прокручивал в голове их разговор с дедушкой – Найтвел сказал, что хочет договориться, но что он потребует? Что ему нужно? Что может быть нужно вампиру от главы охотников? Эти вопросы не давали Нику покоя, так что он не заметил, как трасса, машина и дедушка остались далеко позади. Деревья обступали со всех сторон, их густые кроны закрывали луну, и вокруг плотным облаком расстилалась непроглядная темнота. Она поглощала все живое, обдавала ночным холодом, почти как нож у шеи. Его уже не прижимали, скорее держали рядом на всякий случай, чтобы у добычи точно не возникло желания вырываться.

Питер нес Ника так, что тот буквально висел впереди него. Его ноги едва касались земли и болтались, мешая идти. Заметив, что его друг отстает, Деймос остановился. Они уже достаточно далеко ушли от охотников, так что опасаться нечего.

– В чем дело?

– Тебе не удобно так его тащить. И лучше оглушить его, чтобы не пытался убежать.

Ник и так не пытался, но Питер коротко кивнул и быстро спрятал нож куда-то в брюки, а затем острая боль пронеслась сквозь голову к глазам. Было так больно, что Ник зажмурился, шум в ушах не дал ему услышать собственного стона. Темнота вокруг набросилась на него, душа и давя на голову, становясь еще темнее. Ник завалился назад, если бы вампир не держал его, он бы точно упал. А дальше сознание куда-то исчезло и тело обмякло.

Почувствовав беспомощность своей жертвы, Питер бесцеремонно развернул Ника к себе и перекинул через плечо как мешок, согнув пополам. Руки и голова повисли у него за спиной. Так стало гораздо удобнее… для Питера.

– Давай теперь я понесу, – предложил Деймос.

– Не нужно, ты же ранен, – теперь свободной рукой отмахнулся Питер. – Думаешь, я устал? Да парень ничего не весит, худой, как тростинка. Арест что, его не кормит?

Деймос презрительно фыркнул – Арест как раз занимал его мысли. Пока они зашагали дальше, направляясь с добычей в свое убежище, Деймос размышлял, какую выгоду сможет получить, обменяв на жизнь внука главы охотников. Впрочем, он, кажется, уже знал ответ.

***

Небольшой городок Стилдейл на несколько тысяч жителей лежал в низине, подпираемый с востока невысоким утесом. Когда-то давно люди нашли в округе залежи полезных металлов. Сначала рядом с богатым серебряным рудником был основан Силвер-Велли, получив свое вполне логичное название. Затем поиски руды пошли от него по всем направлениям, и стали возникать более мелкие шахты. Одна из них постепенно превратилась из палаточного лагеря в постоянное поселение, и наконец, в Стилдейл. Запасы серебра здесь оказались небольшими и быстро иссякли, но добыча железной руды давала работу немалой части населения. В Стилдейле было все необходимое: большая школа, неплохая больница, магазины и кафе. Уютный тихий городок с рядами аккуратных домиков и чистыми улицами, в котором вполне приятно жить и из которого люди не хотели бы уезжать. Только его окружал густой темный лес, и в этот лес лучше было не соваться.

Дорога от Силвер-Велли к Стилдейлу вилась тонкой ниточкой, прорезанная среди зеленых холмов. Глубже в лесу земля начинала подниматься под уклоном, а вокруг появлялись каменные валуны, древние свидетели того, что горы здесь когда-то были выше. Путь периодически прорезали овраги, делая его все более трудным. Толстые ветви сплетались над землей, мешая свету проникнуть в подлесок. Внизу густая поросль цеплялась за одежду, а о торчащие корни легко было споткнуться. Любой путник мог потеряться в этих местах, но не вампиры. Они прекрасно знали куда идут и уже почти достигли своей цели.

Обойдя еще несколько деревьев, Питер и Деймос пересекли небольшую поляну, трава на которой была изрядно примята. Затем они вновь нырнули в заросли, прошли под высокой елью и уперлись в резко поднявшийся холм, также весь покрытый лесом. Только у основания виднелись срезы серой скальной породы и крупные валуны. Деймос протиснулся среди них и остановился у двери, уже поросшей мхом, но все еще очень крепкой – доски были скреплены металлическими пластинами. Такую дверь не под силу сломать и пятерым охотникам.

Деймос достал из кармана связку ключей и стал поочередно отпирать замки. Шанс найти вход, если не знаешь, куда идти, был крайне мал. За камнями и деревьями его почти не было видно. Как и каменного дома, врезанного в холм так, что его задняя и одна из боковых стен уходили в землю. Дверь располагалась в левом углу, как раз там, где стена сравнялась со склоном. Направо от нее дом начинал расширяться, постепенно выступая из холма. Стены из больших отесанных кирпичей придавали ему вид неприступного замка. Их цвет сливался с местными скалами, делая вампирское убежище еще более незаметным. Небольшие окна начинались не меньше чем в трех метрах от земли, и каждое было защищено спереди железной решеткой. Что происходит за ними оставалось загадкой, скрытой за плотными шторами – ни один лучик света не проникал внутрь дома и не мог выбраться наружу. Первый ряд состоял из четырех почти квадратных окон, во втором на углу располагался небольшой открытый балкон полукруглой формы. Выше начиналась покатая крыша с уклоном в сторону леса, но ее вершина была не острой, а плоской, образуя площадку, достаточную, чтобы по ней можно было ходить. На обоих концах дома находились небольшие башенки с выходами на крышу, а между ними две печные трубы. Этот дом стоял здесь уже более сотни лет и ни разу не подводил своих хозяев, в нем вампиры были в безопасности. Ни один человек не знал, где он находится, а если узнавал, то никому не успевал рассказать.

Привычными движениями Деймос быстро открыл дверь и пропустил своего друга вперед. Питер прошел через что-то вроде небольшой прихожей с крючками на стене, куда можно было повесить одежду, поднялся по ступенькам вверх и открыл еще одну дверь справа. Деймос запер вход изнутри и догнал его. Вместе они прошли по коридору, обмениваясь хищными взглядами. Оба думали о мальчике, который все еще бездыханно висел на плече у Питера. Вокруг было абсолютно темно, но вампиры этого не замечали. Их глаза природа приспособила к ночи, и Деймос мог различить каждую трещинку на стене, пока они снова поднимались по лестнице, но на этот раз более длинной, с двумя пролетами, которая вела на второй этаж. Как только вампиры свернули из коридора в одну из комнат, раздался возглас:

– Что-то вы долго, мальчики! Что-то случилось? – спросил томный женский голос, растягивая слова, словно густой мед.

Его обладательница сидела в одном из трех небольших кресел, стоявших вокруг низкого круглого столика в центре комнаты. В правой стене был потухший камин, а вдоль левой стояла длинная скамейка с мягким сиденьем, обитом тканью. Чуть позади виднелась еще одна дверь из темного дерева, ровно напротив той, в которую вошли Питер и Деймос. Мрак в комнате пытались разогнать только две старинные газовые лампы: одна на полке над камином, другая на круглом столике. Мерцающий свет от нее играл тенями на прекрасном лице Миранды Рой-Лессет. Ее гладкая кожа без единого изъяна или пятнышка, была чуть темнее, чем у Питера, но такой же холодной. Щеки никогда не трогал румянец. Изящный носик смотрел чуть вниз. Темно-зеленые глаза с любопытством поглядывали из-под длинных ресниц. Идеально ровные черные брови с изгибом делали их форму острее, а взгляд хитрее. Пухлые слега приоткрытые губки, накрашенные алой помадой, ярко выделялись на чуть сужающемся к подбородку лице, обрамленном локонами черных вьющихся волос, доходивших до середины спины. Несколько передних прядей упали на пышную грудь, которую не стеснялись показать с помощью глубокого выреза в форме сердца. В остальном платье Миранды было закрытым, с длинными рукавами и юбкой по щиколотки, волнами расстилавшейся по креслу. Темно-красный цвет основного материала перекрывало наложенное сверху черное кружево, которое кокетливо обрамляло вырез, притягивая взгляд и контрастируя со светлой кожей. Под грудью крест на крест переплетались атласные ленты, образуя корсет и подчеркивая тонкую талию. Ноги в чулках и красных туфельках были закинуты одна на другую. Миранда выглядела как искусная фарфоровая статуэтка, но эта хрупкость была обманчивой. Она скрестила руки на груди и ожидала ответа.

– О да, случилось, – с довольной улыбкой Питер демонстративно потряс свою ношу, но Миранда и так заметила, что ее друзья вернулись не с пустыми руками. Питер наконец снял Ника с плеча и теперь держал, оперев себе на грудь.

– Что это за мальчик? – Миранда поспешила встать и подойти ближе, прихрамывая на одну ногу, с нескрываемым интересом разглядывая их добычу. Несколько странно, что они принесли этого человечка домой. И вообще, где они нашли его посреди леса? Ночь становилась все интереснее.

– Это внук Ареста, – присаживаясь в кресло и проверяя руку, ответил ей Деймос. Хотя рукав был в крови, рана уже затянулась, оставив лишь красноватый рубец.

– Кто тебя ранил? Арест? И мальчик с ним был? – Миранда подошла к креслу Деймоса, пока Питер озирался в поисках места, куда бы пристроить их пленника – ему уже поднадоело его таскать. Скамейка показалась подходящей. Питер аккуратно положил Ника на бок, прислонив спиной к стене и согнув ноги, чтобы не свисали. Он хищно посмотрел на тонкую шею, чуть прикрытую воротничком футболки, но отошел к остальным. Пока что.

– Мальчик ранил, – тем временем, коротко ответил Деймос. – Стрелять он умеет. Вспомнив этот неловкий выстрел, Деймос все же признал, что Ник старался как мог защитить себя: достал оружие, попытался позвать на помощь взрослых охотников, не визжал от страха и не побоялся выстрелить. Он сопротивлялся до последнего, и его действия были вполне разумными. «Неплохо для мальчишки», – заключил про себя Деймос.

– А ты в порядке? Твоя рана… – обеспокоено спросил Питер, подойдя к креслам и обняв Миранду за талию. Он заметил, что его подруга все еще хромает. Ее ранили охотники.

***

Сегодня вечером вампиры все вместе отправились в Стилдейл. Они были голодны и решили воспользоваться затянувшимся отсутствием Ареста и Реджента, двух лучших охотников, но их быстро обнаружили. Арест догадывался, что его отъезд может вызвать нападение, и приказал организовать дополнительные патрули. Едва вампиры зашли на окраину города, тихо пробираясь по улицам в поисках поздних прохожих, как их накрыл свет фар. Машина, припаркованная через дорогу, оказалась не пустой. Охотники Монтгомери и Гранье были готовы к встрече. Они давно поджидали кровопийц и немедленно начали стрелять. Вампиры двигались быстро, намного быстрее человека, но Монтгомери был хорошим водителем, а Гранье – хорошим стрелком, поэтому им удалось ранить Миранду в ногу.

Пока машина стремительно приближалась, слепя неприятным искусственным светом, Деймос быстро обдумывал план отхода. Положение не самое хорошее: хотя Питер подставил свое плечо, стараясь помочь Миранде, теперь бежать она не могла, на что охотники и рассчитывали. Приходилось петлять, постоянно уворачиваясь от выстрелов, сотрясающих воздух и пугающих жителей. Никто не выглядывал из окон – все и так знали, почему стреляют.

Деймос понимал, что нужно добраться до леса – это их территория, и там они смогут перевернуть чашу весов в свою пользу. С этой стороны лес от города отделяло довольно широкое поле, заросшее травой и кустарниками. Бежать через него будет неудобно, особенно раненой Миранде, а машина охотников все равно проедет, земля достаточно ровная, чтобы не сильно снижать скорость. Поэтому Деймос решил не использовать их привычный прямой путь, а велел всем бежать по шоссе. Так дорога длиннее, зато ровная, они смогут двигаться быстрее. Правда открытая местность давала охотникам хороший обзор для стрельбы, но вампирам и в поле было бы негде скрыться.

Подхватив под руку тяжело дышавшую Миранду, красивое лицо которой сейчас кривилось от боли, Деймос резко свернул вправо к выезду из города, увлекая за собой остальных. Охотникам, не ожидавшим такого маневра, пришлось притормозить, вписываясь в поворот. Это дало вампирам немного форы, чтобы увеличить расстояние между ними и машиной. Дальше можно было надеяться только на свою скорость, на шоссе они отличная мишень. Но тут Деймос заметил, что у них есть еще один помощник – темнота, родная ночная темнота. Как только последние дома остались позади, свет уличных фонарей тут же оборвался – на шоссе не было ни одного, так что теперь охотники пытались разглядеть свои цели лишь с помощью фар. Выстрелы стали реже и пролетали дальше. Питер и Деймос приподняли Миранду с двух сторон и волокли за собой, что, честно говоря, ей не очень нравилось, но ей пришлось смириться со своим неудобным положением, ведь с каждым шагом наступать на раненую ногу становилось все больнее. Миранда чувствовала, что чулок и туфелька уже пропитались кровью, а на асфальте стали появляться красные следы.

Как бы быстро не могли двигаться вампиры, мотор машины был сильнее, и охотники догоняли. Гранье высунулся в окно и направлял свое длинное ружье, целясь в Найтвела.

Граница леса уже осталась позади, но Деймос хотел отойти как можно дальше, туда, где деревья стоят плотнее, и охотникам будет сложнее позвать помощь. Раздался очередной выстрел. Деймос понял, что тянуть больше нельзя и толкнул всех влево к обочине, они мгновенно свернули и скрылись за ближайшими деревьями.

Пуля просвистела всего в нескольких сантиметрах от головы Найтвела. Гранье раздосадовано потряс ружьем и почти зарычал. Ох, он чуть не попал в эту тварь! Но другую явно подстрелил, нельзя было упускать такой шанс.

– Остановись скорее!

Монтгомери и сам уже начал тормозить, а теперь лихо развернул машину обратно по направлению к городу и остановил, съехав на обочину. Он быстро заглушил мотор, кинул ключи в карман и вытащил из кобуры на поясе пистолет, уже заряженный полным магазином патронов.

– Нужно позвать на помощь, нас двоих мало, чтобы справиться со всеми, – Гранье указал на рацию, которую Монтгомери сунул в карман штанов. – Думаешь, Арест уже вернулся? Жена Роджера сказала, они задерживаются, – в ответ Монтгомери лишь пожал плечами.

Оба охотника торопливо вылезли из машины, двери громко одновременно хлопнули, нагло прорезав тишину вокруг. Монтгомери и Гранье сошли с дороги и уверенно направились в лес в том месте, где пару минут назад скрылись вампиры. Каждый держал в руке небольшой фонарик, освещавший ему путь. Они продвигались осторожно, стараясь не производить ни звука. Монтгомери разглядел на нижних листьях кустов бордовые растекшиеся капли. Кровь вампиров была темнее человеческой.

– Попались! Далеко не уйдут! – шепотом кивнул ему напарник.

Охотники заспешили и побежали вперед, нужно было не упустить кровососов. Положение их было плохо, раз вампиры так старались убежать и не нападали. Фонарики вспышками мелькали среди деревьев, обступающих все плотнее. Свет выдавал место нахождения охотников, но без него они были бы слепы под густыми лесными кронами, совсем скрывшими луну.

Монтгомери на бегу включил рацию и пробовал связаться с Арестом или Реджентом. Гранье обогнал его. Он длинными шагами рассекал воздух, смотря то в одну, то в другую сторону в поисках следов вампиров. Монтгомери ответили, и он принялся торопливо и не очень внятно объяснять, что случилось. Отвлекшись на это, Гранье не заметил мелькнувшей между деревьями тени… На него со всей силы налетели сбоку. За долю секунды Питер повалил его на землю. В это время Деймос напал на Монтгомери и выбил из его рук рацию. Гранье услышал, как напарник выстрелил, и сам пытался направить ружье на вампира, но тот схватил его обеими руками, не давая опустить дуло. Оно бесполезно смотрело в небо, а Питер всем весом навалился на Гранье, коленками прижимая к земле, и крикнул: «Давай!»

Из-за дерева появилась Миранда. Она приближалась медленно, сильно хромая на одну ногу. Гранье решил воспользоваться этой заминкой и посмотрел в сторону Монтгомери, откуда то и дело раздавались выстрелы. Его товарищ прижался спиной к дереву, отчаянно водил пистолетом из стороны в сторону, старясь все время держать на прицеле кружившего вокруг него Найтвела, и светил в него фонариком, надеясь ослепить. Фонарик Гранье давно улетел в неизвестном направлении.

Перестав безуспешно пытаться опустить оружие вниз, чтобы выстрелить в нависшего над ним кровососа, Гранье дернул ружьем влево. Питер не ожидал такой смены усилий, и Гранье удалось на несколько секунд опустить дуло достаточно низко для выстрела. Он нажал на спусковой крючок, целясь в тварь около Монтгомери. Треск заставил всех вздрогнуть, но реакция Деймоса была мгновенной – он отскочил в сторону, а Питер снова направил дуло вверх, слишком высоко, чтобы стрелять.

Тем временем, Миранда добралась до Гранье и практически упала рядом. Любое движение ногой приносило ей ужасную боль, она ослабела от погони, но упрямо схватила охотника за запястье, стремясь оторвать от ружья правую руку. Питер же налег на левую. Гранье чувствовал, что еще немного, и вампиры оставят его без оружия, поэтому разжал пальцы левой руки, отпустив ружье, и оно по инерции двинулось вправо, прямо на лицо Миранды. Но ее крик от неожиданного удара тут же сменила ярость. Миранда вырвала ружье, а Гранье раскрыл рот в резком вздохе и дернулся от прокатившейся по телу вспышки боли. Питер вонзил нож в бок обидчика своей подруги, другой рукой удерживая плечо. Он приблизился к шее, облизав клыки в предвкушении, и укусил, сильно сжимая зубы. Гранье начал задыхаться и увидел, что с другой стороны к его шее подбирается Миранда.

– Ба-арт! – в отчаянии хрипло закричал он.

Монтгомери выпускал пули в Найтвела, но едва зацепил ему плечо. У ослепленного светом фонаря вампира не получалось приблизиться и нанести удар, однако он не выпускал Монтгомери из вида. Когда Найтвел отпрыгнул, уворачиваясь от выстрела Гранье, Монтгомери смог отбежать от дерева к другому и передвигался так дальше, отстреливаясь и мечась от дерева к дереву, чтобы на него не могли напасть сзади. Он хотел добраться до шоссе, где стоит их машина, и куда возможно прибудет помощь, но запас пуль был не бесконечен. Деймос это понимал, и, хотя горел желанием вцепиться в охотника, не торопился и тянул время, гоняя свою жертву, играя с ней как кошка с мышью. Он не подходил слишком близко, чтобы не получить пулю.

Услышав крик, Монтгомери непроизвольно взглянул в сторону напарника, которого держали два вампира. Питер с силой вытягивал кровь, торопился и делал большие резкие глотки. Погоня и драка распалили его, пробудив аппетит, а нет ничего вкуснее человеческой крови. Монтгомери решил, что Винсента уже не спасти, а ему нужно бежать отсюда, если не хочет разделить его участь. Они слишком самонадеянно решили преследовать превосходящее число вампиров. Теперь стало ясно – вампиры не убегали, они заманивали охотников в лес, где у них было преимущество. А охотники не ожидали, что на них нападут, преследуя, как им казалось, ослабленного противника.

Монтгомери отвлекся на напарника всего на несколько секунд, но Найтвелу этого было предостаточно, чтобы подкрасться ближе. Увидев вампира, возникшего перед ним словно из неоткуда, Монтгомери попытался выстрелить, но оружие выбили у него из рук. Найтвел схватил его за шею и прижал к стволу, до боли вдавливая и душа. Длинные клыки неумолимо приближались к шее, Монтгомери вырывался изо всех сил, но хватка Найтвела действительно была железной. Он воткнул клыки в короткую толстую шею и почувствовал, как потекла разгоряченная кровь. Но Монтгомери не сдавался, боль от укуса, наоборот, подстегивала его сопротивляться отчаяннее. Он не собирался так просто дать себя выпить. Свободными руками он сначала пытался оттолкнуть от себя Найтвела, затем стал наносить удары по лицу. У Найтвела же руки были заняты: одна держала грудь охотника, другая плечо, пока он старался выпить как можно больше крови. Монтгомери начал давить на лицо всеми пальцами, царапая ногтями и стараясь попасть в глаза. Пока охотник действительно не повредил ему глаз, Деймос резко дернулся назад, не разжимая зубов, при этом продолжая прижимать Монтгомери к дереву. Клыки разодрали шею, оставляя рваные полосы, из которых хлынула кровь. Монтгомери закричал от пронзившей его боли и беспорядочно забил кулаками. Из шеи наконец вытащили зубы, он оттолкнул от себя Найтвела, и, корчась всем телом, кое-как развернулся и побежал прочь. Найтвел мог бы легко догнать его, но не стал. Он достал из кармана черный платок, под стать остальному своему наряду, и принялся вытирать рот от размазанной крови. Ему не нравилось быть испачканным после трапезы, он предпочитал кусать аккуратно, не роняя мимо рта ни одной драгоценной капли.

К нему подошел Питер, уступив Миранде право доесть пойманного охотника – для восстановления ей нужно выпить как можно больше крови. Он вопросительно смотрел на друга, зачем-то опустившего свою жертву.

– Арест наверняка скоро будет здесь вместе с Реджентом, – рассудил Деймос, убирая платок обратно. Он не прикончил Монтгомери лишь из расчета, что тот приведет их к Аресту. Они слышали разговор охотников по рации. Один уже почти мертв, второй сильно ранен, и теперь у них будет шанс напасть на Ареста, но у Миранды тоже серьезная рана, она уязвима, поэтому ее попросили больше не лесть в драку и уйти, как только она закончит кусать. Человеческая кровь придаст ей сил, чтобы добраться до дома.

А Питер и Деймос последовали за убежавшим Монтгомери. Это было не сложно – запах крови из распоротой шеи тянулся за ним по пятам. Он держался за горло, из последних сил бежал в сторону шоссе, часто спотыкаясь и падая, и все же сумел добраться до машины, где его увидел Ник, но потерял слишком много крови, поэтому, когда вампиры нагнали его и подошли к дороге, Монтгомери уже был мертв. Ареста и Реджента рядом не оказалось, они разминулись, зато Питер заметил какое-то движение во второй машине. Переглядываясь с Деймосом, они тихо подошли, чтобы выяснить в чем дело, и заглянув в окна, были крайне удивлены, увидев там одинокого перепуганного мальчишку с пистолетом. Когда они вытащили Ника из машины, Деймос смог рассмотреть его и узнал, так что первоначальный план неожиданно напасть на Ареста претерпел изменения – теперь у них в руках был его внук, и рисковать, сражаясь с двумя лучшими охотниками этих мест стало необязательно. Каким бы сильным не был Деймос, он помнил, скольких вампиров смог убить Арест, и не хотел оказаться в их числе. Нужно признавать силу своего противника, иначе проиграешь.

Вампиры могли бы попытаться убить Ареста, пока он пытается спасти внука, но даже убив главу охотников, они не помешали бы остальным охотится на них – на место Ареста придет другой, да и убить его не так-то просто, поэтому Деймос решил действовать хитростью, лишив врага оружия. Он постоянно следил за охотниками, был хорошо осведомлен об их делах, знал, зачем Арест уезжает из города, как знал и про особый сплав. Ему бы очень хотелось выяснить, что входит в его состав, и найти средство, чтобы лучше залечивать раны от таких пуль. Но пока ему не удавалось выследить Ареста до места, где их делают, а химические опыты с подобранными после перестрелок пулями ничего особенного не показали. Почему они так действуют на вампиров осталось не ясным. Возможно, дело не только в самих металлах, но и в способе, которым их сплавляют? Рецепт навряд ли удастся получить даже за жизнь внука главы охотников. И как проверить, что он настоящий? Однако с помощью пленного Деймос сможет получить столько пуль, сколько захочет.

В этот раз Арест ездил приобрести не только пули, но и большую партию ружей. Деньги на это собирали долго, подключали мэрию и жителей. Что будет, если лишить охотников этих запасов? Они еще не скоро смогут снова собрать такую сумму, им придется довольствоваться остатками того, что есть, и буквально экономить патроны. Это сильно затруднит охоту, без оружия никто не захочет ночами патрулировать город и тем более соваться в лес. Плюс авторитет главы охотников упадет после такой неудачи, они станут разобщеннее.

Деймос прокручивал эти размышления в голове, когда наконец появились Арест с Реджентом, и решил не нападать. Теперь у него был план и туз в рукаве.

***

– То есть, двое взрослых оставили мальчика одного, а сами пошли в лес гоняться за вампирами, – подытожила Миранда, скривив миловидное лицо в презрительную гримасу, когда Питер и Деймос закончили рассказ о случившемся после ее ухода. Вернувшись домой, она успела переодеться и перевязать себе рану. Ей уже стало гораздо лучше благодаря выпитой крови.

– Это явно было ошибкой со стороны Ареста, – безразлично ответил Деймос, откинувшись на спинку кресла.

– Не понимаю, как он мог просто вот так оставить своего внука в машине. Ночью. Одного.

– Вампиры ему, видимо, интереснее, – покачивая головой, издевательски заметил Питер, нагнувшись к креслу Миранды и прижимаясь лицом к ее щеке, намереваясь поцеловать.

– Он уже долго без сознания, – обеспокоенно заметила Миранда, бросив быстрый взгляд в сторону скамейки и повернувшись к Питеру. – Ты не переборщил с ударом?

– Да я не сильно.

Первым, что почувствовал Ник, стала боль в затылке. Картинка перед глазами была мутной, он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд – в полумраке это оказалось непросто, но после нескольких попыток темнота отступила. Он начал постепенно рассматривать окружающее пространство: стены из крупных кирпичей, темный потолок и такой же пол, какие-то картины на стене напротив, под ними как будто камин. Все было незнакомым и совсем не похожим на дом дедушки. Где он? В голове медленно выстраивались события сегодняшнего вечера. Похоже после удара вампира Ник потерял сознание. И теперь очнулся прямиком в их логове! А где же сами вампиры?

Ник снова оглядел комнату, напряженно щурясь. Внимание привлекла лампа на столе, освящавшая три фигуры. Три! Ник машинально отшатнулся, но сзади была холодная каменная стена. «Значит, их больше…» – испуганно заключил он. Вампиры о чем-то тихо разговаривали, но его движение мгновенно заметили. Три пары глаз со зловещими отблесками одновременно повернулись в сторону Ника. Одна из фигур встала с кресла и быстро приближалась к нему. Ник поднял голову, и опираясь на руки, неловко сел на скамейку. От резкого движения голова закружилась, так что пришлось закрыть глаза, а когда они открылись, перед Ником возникло лицо молодой женщины. И как же она была красива! Рот непроизвольно приоткрылся, пока Ник завороженно рассматривал незнакомку, словно сошедшую со страниц романа девятнадцатого века. Таких платьев он никогда ни на ком не видел, что было не удивительно – многие из своих нарядов Миранда шила сама. Между ее ключиц красовался большой кристалл граната в форме капли, играя в приглушенном свете разными оттенками красного. Его обрамляли мелкие белые камушки, тоже переливаясь и поблескивая. Вместо цепочки кристалл держала черная бархатная лента, плотно прилегающая к шее.

– Как тебя зовут, милый? – с придыханием спросил нежный голос, и Миранда одарила Ника улыбкой, которая могла бы быть очаровательной, если бы не пара острых клыков в ряду белоснежных зубок. Миранда хищно облизнула их, и отблески ламп жадно вспыхнули в ее зрачках. Нику стало жутко от контраста прекрасной внешности и скрывающегося за ней чудовища. Сердце начинало биться чаще.

– Ник его зовут, Миранда. Ник Арест, – не дождавшись ответа, сказал Найтвел. Он тоже поднялся с кресла и направился в сторону скамейки, не сводя темных ледяных глаз с их пленника.

Найтвел явно был главным среди вампиров, это знали и охотники, и простые жители. Ходили разные слухи: что это потому, что он самый старый, или самый сильный, или самый хитрый – и во всех была доля истины. Он единственный, чье имя было известно всем и было синонимом страха, остальных же просто называли его приспешниками. Но теперь Ник смог подробно разглядеть каждого вампира.

Миранда медленно повернула голову в сторону Деймоса, обменявшись с ним многозначительными взглядами. Они поняли друг друга без слов. Понял и Питер, все это время наблюдавший за происходящим, вальяжно опираясь на спинку кресла.

Миранда начала отходить назад, а Найтвел, наоборот, неумолимо приближался. Ник бросал беспокойные взгляды то на одного вампира, то на другого. И все больше вжимался в стену, догадываясь, чего они хотят. Но бежать было некуда.

Найтвел резко схватил за руку, и Ник вздрогнул от холодного прикосновения, кожа у вампира была не теплее, чем стена за спиной. Ник инстинктивно попытался вырваться, метнувшись в противоположную сторону, но Найтвел прижал плечо другой рукой, не давая двигаться. Дыхание стало прерывистым и тяжелым, Ник с усилием втягивал в себя воздух через рот, стараясь не закричать, понимая, что сейчас произойдет, и что самое страшное – он ничего не сможет сделать. Он, кажется, впервые по-настоящему осознал всю серьезность своего положения. Страх черной тучей начал выползать из темных закоулков души и когтями все сильнее сжимал сердце. Дедушка говорил, что вампирам нельзя показывать свой страх, но как не старайся, скрыть его у Ника не получалось. Остекленевшими, полными ужаса глазами, он смотрел на Найтвела. Лицо того оставалось каменным, не выражая совершенно ничего. В нем не было ни капли жалости или сочувствия, в глазах стояла непроницаемая тьма. Найтвел склонил голову сначала вправо, потом влево – он примерялся, с какой стороны удобнее укусить. Нику хотелось зажмуриться, чтобы этого не видеть, но он отчего-то не мог и продолжал, не отрываясь, глядеть на вампира. А тот будто специально медлил, наслаждаясь страхом своей жертвы.

Деймос слышал, как громко стучит человеческое сердце, разгоняя кровь. Приоткрыл рот, провел языком по ряду зубов, демонстрируя длинные клыки. Затем наклонился сильнее, к шее, и Ник почувствовал, как его обдало холодным дыханием. Мурашки пробежали по коже. Он снова безуспешно старался освободиться, вырывался изо всех сил, вжимал шею в плечи, крутил головой, но Найтвел, казалось, этого даже не замечал.

– Не дергайся, тебе так только больнее будет, – Ник замер от неожиданности, услышав шепот у самого уха, и тут же вскрикнул, потому что клыки вонзились ему в шею. Деймос почувствовал на языке тепло первых капель крови, ее вкус. Вот, значит, какие на вкус Аресты!

Ник попытался оттолкнуть Найтвела, но зубы сжались сильнее и от движений разрезали кожу и плоть. Острая боль пронзила сначала шею, затем прокатилась по всему телу. В глазах потемнело, Нику не хватало воздуха, чтобы закричать, и стоны смешались с кашлем. Все вокруг начало расплываться: и Найтвел, и старые холодные стены, и мерцающий свет от ламп. Нику стало страшно даже дышать, ощущая как из него вытекает кровь и сама жизнь. Боль затопила сознание, не оставив места больше ничему. Ник уже не сидел, а скорее лежал, опираясь на стену сзади. Сил сопротивляться не осталось.

Дурманящий запах крови окутывал со всех сторон, Деймос расслабился и пил медленно, смакуя каждую каплю. Он уже был не голоден, насытившись кровью охотников, и сейчас кусал не только ради пропитания, но и ради удовольствия.

Вампир чуть разжал челюсти, и Нику стало не так больно. Но от этого не менее жутко. Он закрыл глаза и боялся пошевельнуться, только громко дышал, впав в какое-то странное оцепенение. Мысли путались и рассыпались, едва успев возникнуть. Сколько Найтвел выпьет? Как долго это может продолжаться? Время словно тоже замерло и тянулось ужасно медленно. Прошло всего несколько минут, но Нику они показались часом. Наконец, Найтвел отпустил его, аккуратно вытащив клыки из шеи. Он встал в полный рост, с наслаждением распрямляя спину, и посмотрел на укушенного.

«Сказал же – не дергайся», – недовольно подумал про себя Деймос, увидев две красные полоски ран от укуса. Из них медленно сочилась кровь, испачкав воротничок футболки. Раны были довольно глубокие длинной в несколько сантиметров, а могли бы быть два небольших прокола, если бы Ник не пытался вырваться с зубами в шее. Впрочем, не смертельно, волноваться не о чем, так что Деймос развернулся и отошел обратно к креслам.

Ник не сразу понял, что Найтвел перестал пить кровь и минуту сидел неподвижно, облокотившись на стену. Проколотая артерия пульсировала ноющей болью, хотелось поднести руку и зажать рану, потому что неприятно чувствовалось, как капельки крови периодически скользят по вниз шее, впитываясь в футболку, но перед Ником вновь неожиданно появилась Миранда. Нагнувшись и все также мило улыбаясь, она протянула руку к его лицу, отчего Ник в ужасе пытался увернуться. Движение шеей вызвало новую волну боли, он зажмурил глаза и сжал зубы, но все равно не смог сдержать болезненный стон.

– Ч-ш-ш-ш… – тихо прошипела Миранда, увидев страдальческую гримасу. Она повернула лицо Ника обратно, открывая себе путь к месту прошлого укуса – если раны уже есть, не зачем делать в мальчике еще две. Ее холодные длинные пальцы поглаживали щеку Ника, и от этой странной нежности ему стало не только страшно, но и противно. Хотелось вырваться, он откинул голову назад, но только больно ударился затылком о камень. Миранда прижала его плечо к стене и повторила: – Ч-ш-ш-ш… – как будто хотела его успокоить.

Зубы уже были у шеи, когда Ник вдруг понял очевидное – что укус Найтвела был только началом, и теперь остальные вампиры захотят попробовать его крови. К счастью, по очереди, а не все разом. Только не факт, что они не пойдут потом на второй круг, и на третий…

Ник поморщился, когда клыки Миранды легко вошли в плоть по уже сделанному разрезу. Кровь потекла с новой силой, и было слышно, как Миранда причмокивала от удовольствия. А Ника силы покидали, и накрывало отчаяние. Эти монстры намного сильнее его, ему нечем противостоять. Они убьют его? Сразу или сначала помучают? Нет, сдаваться и позволять выпивать себя он не станет. Что бы на это сказал дедушка? Ник попытается, всеми силами попытается выбраться отсюда…

Миранда пила медленными затяжными глотками, почти не надавливая на шею, и Нику было не так больно, как при первом укусе. Скоро она насытилась и отпустила его, изящно смахнув последнюю каплю из уголка губ и отправив в рот, облизнув палец. Каким-то чудом ее помада ничуть не смазалась и сливалась с цветом выпитой крови. Миранда зашагала обратно к креслам, довольно улыбаясь и весело подмигнув Питеру.

Ник видел, что к нему направляется следующий вампир. Сколько еще укусов он сможет выдержать? Дыхание теперь стало спокойным и медленным, слишком медленным. На Ника камнем навалилась слабость, все вокруг казалось странно заторможенным. Тело перестало слушаться, так что он не мог даже пошевелить рукой и попытаться хоть как-то сопротивляться, когда Питер наклонился к нему. Лицо сильно побледнело, глаза часто закрывались, хотя Ник и старался открыть их обратно. Силуэт вампира становился все более мутным, темнота сгущалась, застилала глаза.

«Да, не повезло тебе родиться Арестом, парень», – подумал Питер, прицеливаясь в место укуса. Он придерживал Ника за плечи, но в этом уже не было необходимости. Когда Питер впился клыками в шею, он почувствовал, что Ник завалился на него и не двигается. «Все, упал. Но он долго продержался, я думал, сразу после Деймоса потеряет сознание», – мысленно похвалил Питер их пленника, потягивая теплую кровь.

***

На этот раз Ник пришел в себя не резко, а постепенно. Лежа на боку и медленно открывая глаза, сначала он слышал только свое дыхание, которое казалось чересчур громким. В ушах стучало, голова налилась свинцом и была такой тяжелой, что Ник никак не мог ее поднять. Он чувствовал слабость и вместе с тем странную легкость во всем теле. Шея болела, но не слишком, место укуса словно онемело. Осознавать, что из него выпили кровь было настолько жутко, что Нику не хотелось об этом думать, и он отгонял эти мысли прочь. Вампиры все также сидели в креслах и тихо переговаривались, но он не разбирал слов и старался не смотреть в их сторону.

Взгляд случайно упал на стену левее, и Ник заметил слегка приоткрытую дверь, за которой распласталась темнота, скрывая, что же находится дальше. Он вздрогнул, услышав, как кто-то из вампиров повысил голос. Хотя он понятия не имел, куда ведет эта дверь, лежать, ничего не предпринимая, и ждать пока к нему снова подойдут, чтобы укусить, просто не мог. Дверь открывалась из комнаты наружу, для побега это удобно. У него будет только один шанс.

Ник собрал все оставшиеся силы и рванулся вперед. Скамейка под ним громко и противно заскрипела, так что в висках даже проскочила боль, но Нику нельзя было отвлекаться на это. Он оттолкнулся руками от сиденья и буквально вылетел в проем, навалившись на дверь всем телом, но тут же врезался в стену, из-за чего пришлось спешно поворачиваться и бежать по коридору дальше.

Трое вампиров с нескрываемым удивлением смотрели на пустой проход, в котором только что исчез Ник. К несчастью, это была не та дверь, в которую ранее внесли его Деймос и Питер, а противоположная. Она вела не к лестнице, а вглубь жилища вампиров.

– Как резво вскочил после стольких укусов! – весело заметил Питер, уперев кулак в бок. Его не слишком волновал этот неожиданный побег, как, впрочем, и остальных. Они прекрасно понимали, что Ник далеко не сбежит. Это их дом, он создан для вампиров, а не для людей, здесь темно и множество комнат, в которых Ник не ориентируется. Он не сможет найти выход.

– Я догоню. И нужно его где-нибудь запереть, – Деймос дал понять, что помощь ему не требуется и зашагал вслед за Ником, хотя он совсем не торопился.

Как только он вышел из комнаты, Питер подошел к Миранде. Она тоже встала, и два вампира пристально смотрели друг на друга, подняв руки и переплетая пальцы.

– Не нужно было меня отталкивать, охотники бы подстрелили меня, а не тебя.

– Питер, со мной уже все в порядке, мы сегодня более чем наелись, – Миранда нежно улыбнулась и, обняв его шею руками, добавила: – К тому же, ты мне нужен целым, – а потом, хитро подмигнув, что-то заговорщически шепнула Питеру на ухо, отчего у него в воображении расцвели неприличные картины. Он закусил губу и положил руку Миранде на талию. Она поцеловала его сначала в щеку, затем в губы, и повлекла любимого за собой в ту же дверь. Но направились они вовсе не искать Ника.

***

Пробираясь во мраке по незнакомому дому, Ник практически ничего не видел. Из-за слабости от потери крови его шатало в стороны, приходилось опираться на стены, чтобы не упасть. Короткий коридор окончился дверью. За ней была небольшая комната, которую Ник быстро пересек, ни на чем не задерживая взгляд. Снова дверь. И снова комната. Здесь было уже две двери, Ник не останавливаясь выбрал одну наугад и побежал дальше. Его гнало вперед желание жить и не сдаваться на растерзание вампирам, но комнаты, казалось, были совершенно одинаковыми с такими же одинаковыми дверьми, иногда по несколько в каждой, и они не заканчивались. Ник не находил ничего похожего на выход. Он совершенно потерял направление, силы покидали, ноги подкашивались, в глазах снова начинало мутнеть.

Толкнув очередную дверь, Ник оказался в длинном коридоре, освещенном сбоку тусклой лампой. Взгляд проскользил вдоль стен из серых кирпичей и уперся в зияющую темноту впереди. Этот коридор явно был длиннее всех предыдущих. У Ника затеплилась надежда, что, может быть, он ведет к выходу. Это придало ему сил, он постарался бежать как можно быстрее и не успел затормозить, когда на границе освещаемого пространства из открывшейся справа двери появилась фигура. Для фигуры летевший на нее мальчик тоже стал неожиданностью, и она не успела отпрыгнуть или попятиться назад. Ник видел, что впереди кто-то есть, но останавливаться было поздно. Он со всей скоростью налетел на тень, и они оба упали. Ник почувствовал, что приземлился на кого-то живого и мягкого. Послышалось недовольное «Эй!», и его оттолкнули назад с такой силой, что он сел на пол, едва успев опереться рукой о стену. Тряхнув головой, Ник наконец смог понять, в кого же он врезался и застыл с открытым ртом. В мерцающем свете на него смотрело удивленное и слегка недовольное лицо девочки, судя по всему, его ровесницы, которое по бокам обрамляли прямые пряди короткой стрижки-каре на манер 20-х годов, причем слева темно-шоколадные волосы были немного длиннее, чем справа. Челка тоже была с одной стороны длиннее, чем с другой, закрывая чуть больше половины лба. Похожие прически Ник видел в старых журналах, вероятно принадлежавших его бабушке, которые он однажды нашел дома на чердаке. Ее молодость как раз пришлась на этот период. Но Ник не был знаком с бабушкой – она умерла задолго до его рождения.

Тем временем, девочка тоже с недоумением разглядывала Ника. Ее глаза были небольшие, такие темные и острые, потому что она их прищуривала, и в них читался немой вопрос. Слегка вздернутый довольно пухлый носик подрагивал и сопел, круглые щечки напряглись до складки под ними, небольшие тонкие губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но молчала.

Ник очнулся от их совместного удивления первым:

– Нужно бежать отсюда! – все еще тяжело дыша от бега произнес он. Откуда она здесь? Наверное, ее тоже поймали вампиры и покусали, или только собираются. Но сейчас это не важно. Ник, хоть ослабел и пошатывался, старался побыстрее встать, понимая, что они теряют драгоценное время. Не спрашивая, он потянул ее за руку, тоже помогая подняться.

– Что? – озадаченно протянула девочка.

– Надо бежать! Быстрей! – Ник все сильнее толкал ее вперед, а она как будто не понимала, что происходит и зачем им куда-то торопиться.

– Куда бежать? – удивление на ее лице постепенно сменялось недовольством от такой бесцеремонности. Глаза сузились, а черные брови изогнулись. Девочка резким движением вырвала у Ника свою руку, но снова он попытался потянуться к ней: – Что ты делаешь? – последняя фраза была сказана уже с явной злостью, и Ник теперь тоже не понимал, почему она не хочет побыстрее сбежать из этого жуткого места, полного вампиров.

– Кажется, он тебя за человека принял, Беатрикс.

У Ника внутри все оборвалось, и он чуть не поперхнулся собственным дыханием, услышав позади этот голос. Он уже успел запомнить безразличный холодный тон, не предвещающий ничего хорошего. Найтвел.

– Что-о-о? – громкий возглас Беатрикс Ноэр пронесся по коридору, выгоняя тишину, и был полон возмущения, будто ее смертельно оскорбили. Она тут же толкнула Ника, и он снова оказался на полу.

Повернув голову, Ник увидел фигуру Натвела, опасно возвышавшуюся над ним.

– Чем это я на человека похожа? – склонив на бок полное презрения лицо и уперев кулаки в бока продолжала возмущаться девочка. Только это не девочка. Вернее, девочка-вампир!

«Значит, их уже четверо», – ужаснулся Ник, поняв, какую смертельную ошибку только что совершил. Повернувшись обратно на ее не слишком приятный грубоватый голос и приподняв голову, он потухшими глазами вглядывался в Беатрикс. Глупый, как он сразу не заметил, что она тоже бледная и одета странно, не как обычно одеваются люди? На ней были черные лосины и облегающая черная бархатная водолазка с невысоким воротником, а сверху длинная, конечно же, тоже черная кофта с капюшоном, заканчивающаяся чуть ниже колен, из-под которой выглядывал широкий пояс с круглыми металлическими пуговицами под серебро. Почему-то Нику это напомнило костюмы из приключенческих фильмов про Средневековье, героев, рыцарей, разбойников и принцесс. Но Беатрикс явно не принадлежала к последним. Она оказалась довольно высокой, совсем чуть-чуть ниже Ника, и смотрела на него исподлобья со смесью подозрения и, все же, любопытства.

Никто этого не знал, но Беатрикс жила здесь уже достаточно давно. Старшие вампиры прятали ее, потому что люди не смогут охотиться на того, кого не видели. Ей не позволяли уходить далеко от дома одной, покидать лес и тем более открыто появляться в городе. Так Беатрикс была в безопасности. Но Деймос видел, что она училась постоять за себя, медленно, но верно становилась сильнее. Постепенно юной вампирше дали больше свободы. Ее стали брать с собой на охоту под присмотром – Деймос не сомневался, что иначе она ушла бы сама без присмотра. Сегодня она была с остальными вампирами в городе, когда в Миранду попала пуля. Вместе они бежали от преследующих их на машине охотников, но Деймос велел ей держаться впереди, подальше от выстрелов, так, чтобы до нее не дотягивался свет фар, поэтому охотники ее не заметили. Беатрикс также свернула со всеми в лес, однако драться ей не позволили. Пришлось терпеливо ждать, пока взрослые разберутся с охотниками, но чуть-чуть крови одного из них ей все же досталось. А потом Беатрикс помогла раненой Миранде добраться до дома. Деймос понимал, что они не смогут прятать Беатрикс вечно, рано или поздно кто-то из охотников все равно увидел бы ее, а теперь Ник, конечно же, расскажет о ней Аресту и остальным. Если выберется…

Пока Ник рассматривал свою новую «знакомую», его вдруг подняли вверх. Найтвел беспрепятственно схватил Ника и поставил на ноги, словно куклу, обвив одной рукой вдоль туловища, а другой удерживая за плечо. Ник опять был в его власти.

– Хочешь укусить его, Беатрикс? – неожиданно предложил Найтвел.

– Что, второй раз можно?

Глаза маленькой вампирши вспыхнули довольными огоньками, и она приоткрыла рот, обнажая верхний ряд зубов с острыми клыками, чуть поменьше, чем у Найтвела.

«Второй раз?» – Ник не помнил, чтобы она кусала его. Он же впервые ее видит. Может быть, она укусила его, когда он уже потерял сознание, поэтому он и не помнит? В этом Ник был прав – Беатрикс действительно пила его кровь последней, следуя древнему вампирскому обычаю кусать людей в порядке от старшего вампира к младшему. Хотя это не было законом, записанным и скрепленным печатью, скорее старой традицией, которую соблюдали из уважения. Любой из старших мог уступить ей право укуса, поэтому Найтвел утвердительно кивнул:

– Можно. Только не пей много.

Беатрикс начала приближаться, немного неуверенно, ведь ей первый раз предстояло укусить человека в сознании, но она не сводила глаз со своей будущей жертвы. Ник тоже смотрел на нее не отрываясь, с горечью и осуждением в глазах. Она правда сейчас выпьет его кровь? Хотя она уже это делала! А он думал, что Беатрикс нужна помощь, чтобы выбраться отсюда. Как оказалось, помощь нужна ему. Нику хотелось бросить ей в лицо, что она монстр, спрятавшийся за видом невинной девочки, но слова отчего-то застряли у него в горле, он лишь нервно сглотнул. Инстинктивно все еще пытаясь отодвинуться подальше от Беатрикс, Ник вжался в грудь державшего его Найтвела, и отпрянул назад, почувствовав это. Но его схватили только сильней и отвернули лицо в бок, открывая шею, чтобы было удобнее кусать.

Остановившись в десяти сантиметрах от лица Ника, Беатрикс вдруг спросила:

– А людям сильно больно, когда мы их кусаем? – но звучало это не как сострадание, а, скорее, как научный интерес.

– Смотря как укусить – если аккуратно, то не слишком, и рана будет небольшая. Она достаточно быстро затянется. Но, конечно, можно и горло порвать клыками, если захотеть. У него уже есть место укуса, и удобнее кусать туда же, так тебе будет легче проколоть артерию, – заботливо объяснял ей Найтвел, и от этих подробных разъяснений у Ника побежали мурашки. Он протестующе задергал головой и шеей, но несмотря на это, Беатрикс решительно потянулась к нему и со всей силы вонзила клыки. Боль молнией прошлась сквозь все тело, Ник зажмурился и закусил губы, старясь найти в себе силы не закричать.

– Не так резко, Беатрикс. Не стискивай сильно зубы – так ты пережимаешь артерию и кровь медленнее вытекает. Не торопись и пей небольшими глотками, – продолжал Найтвел. Он говорил это так спокойно и обыденно, словно Ника здесь не было, словно речь идет о куске хлеба с маслом, а не о чьей-то жизни. Все это было настолько жутко, что Ник жалел, что не теряет сознание. Старший вампир учил младшую, как правильно кусать людей. Эта мысль не укладывалась в голове. Ник и в самом страшном кошмаре представить себе не мог, что станет свидетелем подобного, и что тренироваться будут на нем. До этого момента он считал, что вампиры заботятся только о себе и дерутся за каждую каплю крови. Оказалось, что нет, они могут помогать друг другу и делиться.

Беатрикс последовала указаниям, ослабила хватку и неспешно пила кровь. Ее жертва больше не пыталась сопротивляться и не шевелилась. Нику было очень неприятно это признавать, но Найтвел при первом укусе сказал правду – если не вырываться, тебе не так больно. Он постепенно терял сознание, после забега по бесконечным комнатам этого проклятого дома у него совсем не осталось сил. Глаза закрылись, и открывать их уже не хотелось.

– Хватит, отпусти его. Аккуратно, – через какое-то время голос Найтвела привел его в чувства и Ник все-таки приподнял веки.

Беатрикс нахмурилась, но спорить не стала и медленно вытащила клыки из раны. Она отошла от Ника, и он увидел, как от краев ее рта вниз стекают две крупные капли крови. Его крови.

– У тебя…

– Знаю, – Беатрикс не дала Найтвелу договорить и стала загонять кровь с лица в рот большим пальцем, каким-то чудом не размазывая. От этого зрелища к Нику подкатила тошнота, ноги его больше не держали, пол под ними стал куда-то проваливаться, а голова кружиться. Найтвел заметил эту слабость и подхватил Ника на руки. «Сегодня больше не стоит его кусать», – мысленно заключил он.

На лице Беатрикс больше не осталось крови, и она довольно облизнулась. Деймос одобрительно посмотрел на свою ученицу и коротко кивнул. Затем развернулся и понес Ника в обратном направлении, на ходу думая, где его можно держать, пока они договариваются с Арестом. Ник был нужен им живым и более-менее здоровым. «Маленькая гостевая спальня подойдет: условия там вполне человеческие, замок есть и дверь крепкая», – решил Деймос, поворачивая вправо.

Хотя Ник очень ослаб, настолько, что его голова безвольно лежала на плече у Найтвела с закрытыми глазами, краешком сознания он все же чувствовал, что его куда-то несут. Судя по тому, как его трясет вверх и вниз, поднимаются по лестнице. Когда ступени кончились, Найтвел продолжал идти и еще несколько раз повернул, пока не достиг места назначения в ответвлении коридора. Он толкнул плечом приоткрытую дверь, вошел в комнату и бесцеремонно кинул Ника на кровать слева. Но матрас был вполне мягкий, и Ник приземлился, врезавшись лицом в подушку. Он уже не почувствовал, как с него стаскивают обувь.

«Нечего пачкать нам постель», – рассуждал Деймос, ставя ботинки на пол и презрительно глядя на человека, оказавшегося в их доме. Он бегло окинул комнату оценивающим взглядом, чтобы проверить, что здесь нет оружия, которым мог бы воспользоваться их пленник. Затем зажег слабый свет, дернув за шнурок лампы, прикрученной к стене над кроватью. Больше он не задерживался, и быстро вышел из комнаты, оставив Ника в одиночестве.

Ник лежал в полуобмороке и не слышал, как захлопнулась дверь, как повернулся ключ и как щелкнул, закрываясь, замок. Найтвел повесил ключ на крючок около двери, откуда перед этим и взял его.

Пролежав несколько минут и немного придя в себя, Ник все-таки нашел силы перевернуться на спину. От резкого поворота в висках стрельнуло, из-за чего он болезненно зажмурился. Он очень устал от всего, что произошло. Поездка к станции, опоздавший поезд, трехчасовое ожидание, возвращение домой, просьба о помощи от Барта Монтгомери, машина, вампиры, его выстрел, а затем лес, их дом и укусы… И маленькая вампирша! Неужели это все случилось за сегодня? Нику казалось, что они уехали за дедушкой когда-то давным-давно…

Ему, наверное, следует постараться отдохнуть и поспать, но Беатрикс никак не выходила у него из головы. Охотники говорили, что видели вместе двух или трех вампиров, но, значит, их больше. И Ник ни разу не слышал от взрослых о такой вампирше, которая выглядит как подросток. Он вообще до этого никогда не задумывался, что вампиры бывают детьми. В его представлении они все были похожи на Найтвела. А он тоже когда-то был как Беатрикс? Но откуда она взялась? Кто она? Неужели это дочь Найтвела, раз он так заботился о ней? Хотя они не очень похожи. Она не называла его отцом, а он ее дочерью, но, может, у вампиров так не принято? Или может, она чья-то сестра? Если ли у нее сходство с другими вампирами? Сложно сказать, Ник не успел их настолько хорошо рассмотреть. Ведь здесь везде темно, хорошо, что в этой комнате есть хоть такой светильник…

Мысли Ника постепенно спутывались в один большой комок, глаза закрывались. Усталость в конце концов взяла верх, и он провалился в спасительную темноту и забытье, чтобы не думать больше о вампирах, о том, что будет дальше и выберется ли он отсюда.

Глава 3. На осколки

Время было уже за полночь, и на улицах Стилдейла плотной стеной стояла тишина, однако в окнах одного дома на окраине городка все еще горел свет. Остальные жители этой улицы давно видели сны, но здесь не спали. Маргарет Реджент не могла сомкнуть глаз, она ходила из одного конца гостиной в другой, топча несчастный зеленый коврик на светлом полу. Иногда она присаживалась на горчично-желтый диван и теребила в руках подушку, затем бросала тревожный взгляд на часы, стрелки которых двигались чересчур медленно, даже секундная. Они размеренно тикали на полке стеллажа, наполненного кружевными салфетками, книгами, статуэтками и прочими безделушками, аккуратно расставленными хозяйкой дома. Но долго посидеть на месте Маргарет не удавалось. С каждой минутой беспокойство за мужа нарастало, заставляя сердце сжиматься и давить на грудь. Иногда она вскакивала, отбрасывая подушку – ей в сотый раз казалось, что у двери слышно шаги, но она снова убеждалась, что это лишь ее фантазии. Затем опять начинала ходить по комнате, скользя взглядом по хорошо знакомым бежевым обоям в полоску, телевизору на длинных тонких ножках с такими же длинными антеннами сверху и журнальному столику, который сейчас сильно раздражал Маргарет, потому что она постоянно спотыкалась об него.

Мысли роились в голове, перебивая друг друга и жужжа, как улей беспокойных пчел. Почему Роджера так долго нет? Что могло случиться по дороге? Может быть, у них сломалась машина? Или они решили заночевать в Силвер-Велли? Но тогда предупредили бы. Роджер дважды звонил ей: один раз сказать, что поезд опаздывает, и второй – что они встретили Ареста и выезжают домой. Прошло несколько часов, они уже давно должны были приехать, даже учитывая задержку. Маргарет чувствовала, что что-то не так. Мягкие черты ее обычно такого спокойного круглого лица тревога исказила морщинами, прорезавшими и высокий лоб, и пухлые щеки, и подбородок с маленькими, но полными губами. Взгляд серо-голубых глаз стал потерянным, вокруг них уже начали образовываться синяки. Теплый и румяный цвет кожи сменился болезненно-бледным. Светло-русые волосы чуть ниже плеч, согласно моде уложенные в крупные кудри, растрепались, но сейчас прическа была последним, что беспокоило жену Роджера Реджента.

Тридцатипятилетняя Маргарет была пухленькой и округлой, маленького роста, больше чем на голову ниже мужа, но пышные формы совсем не портили ее фигуры, а наоборот, выглядели естественно и шли ей. Талию подчеркивала светло-желтая юбка с широким поясом, спускавшаяся чуть ниже колен, с заправленной в нее белой блузкой без рукавов с треугольным вырезом, воротничком и рядом маленьких жемчужных пуговиц. Ночью в доме становилось довольно прохладно, поэтому Маргарет набросила сверху бежевый вязаный кардиган, и сидела поеживаясь. Впрочем, не только от сквозняка.

Их с Роджером сына она давно отправила спать со словами, что отец вернется очень поздно из-за задержки поезда, но сама преданно ждала, пока дверь в дом, наконец, не заскрипела, и пока Реджент не вошел, нет, не ввалился в маленькую прихожую, заполнив своими широкими плечами все пространство от стены до стены. Словно испуганная птичка, Маргарет вспорхнула с дивана и подбежала к мужу через короткий коридор мимо лестницы на второй этаж и двери на кухню. Она ожидала рассказа про проколотую шину или забарахливший мотор, готовая предложить уставшему Роджеру чай или что-нибудь еще. Но не успев обнять, отпрянула. Пальцы, руки до самого локтя и большая часть рубашки Роджера были в крови. Ткань пропиталась ей настолько, что, отяжелев, провисла.

– Боже, Роджер… – почти шепотом протянула Маргарет, подняв руки к лицу. – Вызвать врача? Насколько все плохо? – однако она быстро собралась с духом и старалась говорить спокойно. Паника сейчас была не к чему, Маргарет не первый раз встречала мужа в таком виде, он охотился на вампиров все те годы, что они были вместе, и перевязывать раны она хорошо научилась. Но Роджер покачал головой и ответил низким глухим голосом:

– Ничего не нужно. Я не ранен, это не моя кровь.

Испуганные глаза Маргарет стали еще круглее, и к тревоге добавилось удивление. Она не хотела мучить мужа расспросами, но кого же тогда ранили, неужели Ареста? Жизнь человека, потерявшего столько крови, в опасности. Если это кровь человека, конечно.

– Что случилось? – осторожно спросила она, провожая Роджера на их небольшую кухню.

Здесь все было просто, но опрятно: вдоль стены справа кухонный гарнитур с раковиной, плитой и шкафчиками, выкрашенными в нежно-зеленый цвет, между ними фартук из белых квадратных плиток. У левой стены со светло-желтыми обоями уместились холодильник и массивный сервант, наполненный несколькими наборами праздничной посуды из тонкого стекла и фарфора, которыми хозяйка очень гордилась. Ближе к окну стоял круглый обеденный стол с четырьмя стульями в комплекте. Роджер рухнул на один из них, стараясь не задеть окровавленными руками скатерть.

– Найтвел случился, – буркнул он в ответ, и опустил тяжелый взгляд, пока Маргарет ставила перед ним таз с водой. Лучше уж она несколько раз принесет воду, чем будет потом отмывать от крови кухонную раковину.

Роджер начал мыть руки, и глядя на воду, а не на жену, сухо рассказывать:

– Когда мы возвращались домой, с нами связались Барт и Винсент. Они преследовали вампиров и попросили у меня с Грегори помощи. Мы нашли их машину по дороге в город, только… только их уже убили. Это их кровь на моих руках, – проскрипел он сквозь зубы, казалось, совсем без сочувствия, но ему просто тяжело было об этом говорить. Фраза неожиданно прозвучала двояко, будто он виноват в смерти своих товарищей, потому что не успел прийти им на помощь. Услышав это, Маргарет сдавленно ахнула и прикрыла глаза, вытирая мокрую руку мужа:

– Агнес… И девочки… – она говорила о дочерях и жене Гранье.

– Я уже был у них.

Реджент с Арестом забрали тела своих соратников и отвезли в местную больницу, вернее, в морг при ней. Завтра им еще нужно будет вернутся за машиной Монтгомери, она так и осталась стоять на шоссе, потому что Арест отказался сесть за руль – он долго не водил машину и не хотел рисковать на ночной дороге. Реджент не стал настаивать. После больницы им пришлось заехать к семье Гранье, разбудить его жену и сообщить… новости. Что из этого патруля он не вернется. Рассказ был таким же коротким, после чего охотники поспешили уйти, пока их не стали расспрашивать подробнее. Жителям не стоит знать всех деталей сегодняшних событий и порождать слухи.

Разумеется, в городе все знали о вампирах, но никто не говорил о них открыто, ведь наука, технический прогресс и прочее отрицали их существование. Местная газета не напишет о гибели Гранье и Монтгомери, но завтра же об этом узнает весь город. Новости передадут друг по другу, от дома к дому. О вампирах не говорили громко, о вампирах шептались.

У Монтгомери семьи не было, так что дальше уставшие Арест и Реджент поехали домой. Они вышли из машины вместе, поскольку Арест жил на той же улице, но напротив, в двух домах от Реджентов, и в полном молчании направились к себе.

Роджер отмыл руки, и Маргарет, слегка отошедшая от первоначального шока, но грустная и поникшая, как отцветший бутон, хотела сходить наверх за чистой рубашкой, но остановилась у двери:

– С Грегори и Ником же все хорошо? – на самом деле она переживала за Ника, сегодня впервые столкнувшегося лицом к лицу со смертью, он ведь видел тела двух убитых охотников. Арест смертей повидал за свои годы немало, о нем беспокоиться не стоило.

Роджер оказался припертым к стенке этим вопросом, ведь самая мерзкая часть встречи с Найтвелом еще не была рассказана. Сейчас, когда его гнев уже поутих, он чувствовал стыд за то, что они с Арестом не справились. Они проиграли, и теперь одному дьяволу известно, что вампиры потребуют за жизнь Ника.

Чем дольше Роджер молчал, пытаясь подобрать слова, тем больше Маргарет напрягала эта задержка. Смутное чувство, что что-то нет так, снова проснулось в ней, она склонила голову на бок и выжидающе смотрела на мужа. Роджер видел, как вздымается ее грудь под блузкой. На кухне вдруг стало неуютно и душно, словно перед грозой, хотя июньская ночь была свежей. Наконец, понимая, что рассказать все равно придется, и мысленно готовясь к причитаниям жены, Роджер начал медленно говорить:

– После того, как мы нашли Барта с Винсентом, появился Найтвел и еще один вампир. Они поймали Ника и забрали его с собой. Они… Что-то хотят за него.

С каждым словом лицо Маргарет становилось все более бледным, пока на фразе «забрали с собой» она не вскрикнула и не схватилась за дверной проем, потому что в глазах у нее потемнело. Голова под собственной тяжестью опустилась вниз, но Маргарет тут же вскинула ее обратно, стараясь вдохнуть побольше воздуха.

– Ч-что? – дрожащим голосом проговорила она, глядя на Роджера глазами, полными мольбы, что она не так поняла, не расслышала его, или что это вообще кошмарный сон, но Роджер лишь обреченно кивнул. Она все правильно поняла. – Что им нужно? – после нескольких минут шокированного молчания смогла спросить Маргарет, все еще опираясь на стену, закрыв лицо рукой и качая головой в знак отрицания всего происходящего.

– Не знаю, они не сказали. То есть, Найтвел сказал, что «сообщит позже», – последние слова Роджер выплюнул, с отвращением скривив лицо.

– Боже… Боже…

Маргарет больше не находила слов. Она знала Ника всю жизнь, они с его матерью были лучшими подругами. Они выросли вместе, доверяли друг другу все секреты, делили радости и проблемы, а когда Эрин погибла, Маргарет взяла на себя заботы о ее сыне, потому что Аресту было сложно воспитывать его в одиночку. Ник называл ее «тетей Маргарет», хотя никаких родственных связей у них не было. Он часто оставался у Реджентов, пока был маленьким, если Арест уезжал из города по делам. Последнее время Ник уже ночевал один, но Маргарет все равно заходила к нему. А сейчас… Сейчас он был где-то в глубине непроходимого темного леса, в логове вампиров, и Маргарет ни на секунду не сомневалась, что щадить его Найтвел не будет. Ее сердце стонало и разрывалось от боли на тысячу острых кричащих осколков.

***

Ник проснулся только спустя много часов и все еще чувствовал слабость от потери крови. Из-за долгого неподвижного лежания в одной позе тело затекло, спина ныла, как и шея, но здесь была еще и боль от укусов. Ник боязливо потянул руку к ране – почему-то дотронуться до места, куда вонзались клыки, он решился не сразу. Но кровь больше не текла, рана подсохла и, видимо, хорошо заживала. Нику стало немного легче – она, вроде бы, не была опасной для жизни. Он решил попробовать повернуться на бок, потому что лежать на спине стало совсем невыносимо. И еще понял, что замерз. В жилище вампиров было прохладно даже летом благодаря толстым каменным стенам. Им нравилась прохлада. А Ник начинал подрагивать, и только сейчас заметил, что все это время спал поверх одеяла, а не под ним.

Потребовалось приложить усилие, но Ник смог повернуться влево. Сначала голова закружилась, но, когда мешанина цветов успокоилась, его взгляд упал на большой прозрачный кувшин наполненный водой, который стоял на столе рядом с кроватью вместе с граненым стаканом. Ник машинально потянулся к нему, но почти коснувшись пальцами стекла, одернул руку, словно обжегшись. В голове резко промелькнула мысль, что в воду могли подмешать все, что угодно. Нельзя ничего трогать в доме у вампиров! Хотя ему действительно сильно захотелось пить.

– Ты чего? Пей, не бойся, вода чистая, из родника, только холодная.

Будь у Ника чуть больше сил, он бы подпрыгнул на кровати от неожиданности. Но сейчас только перевел испуганный взгляд туда, где раздался голос.

Стоя у двери в максимально развязной позе: опираясь плечом на шкаф, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, на него смотрел Питер, чуть улыбаясь и нагловато сверкая узкими зрачками. Видимо, это было его обычное выражение лица. Он принес воду несколько минут назад и не собирался задерживаться, но заметив, что их пленник просыпается, из любопытства решил остаться и тихо наблюдал за ним все это время. Теперь Ник тоже ошарашено глядел на него, не зная, чего ожидать. Что ему нужно? Хотя вампирам обычно нужно только одно. Ник постарался подняться, опираясь на руки, но они предательски скользили по ткани и тонули в мягком одеяле, поэтому сесть прямо не получилось.

– Пей, если хочешь, – Питер кивнул в сторону кувшина, но Ник только больше отодвигался от него вглубь большой кровати, на которой вполне можно было поместиться вдвоем. И каждую секунду ждал, что вампир кинется к нему и снова проткнет зубами шею.

Хитрая улыбка Питера стала еще шире, хотя в его взгляде не было ничего злобного или враждебного. Он, кажется, посмеивался над Ником и его ужасом. Пугать людей ему иногда нравилось даже больше, чем кусать.

– Что ты так смотришь? Вампира никогда не видел? – лукаво подняв брови, Питер приоткрыл рот и показал клыки, продолжая дьявольски улыбаться.

Разумеется, Ник видел. Вчера он увидел их всех очень близко, так как никогда не хотел бы видеть, но сейчас понятия не имел, что ответить.

– Парень, язык проглотил?

Ник начал понимать, что вампир просто издевается, и от его ответов навряд ли зависит, выпьют из него кровь или нет, поэтому нахмурился и решил молчать. Только не перестал выглядеть менее испуганным.

– Собеседник из тебя неинтересный, – щелкнув языком, пожаловался Питер и сделал несколько шагов к кровати. У Ника внутри все сжалось и руки стали хватать одеяло в напряженном ожидании нападения, от которого он не сможет защититься. Но Питер остановился у края стола, с громким бульканьем налил воды в стакан и протянул застывшему Нику, довольно наблюдая, как его глаза становились все круглее и круглее. – Ты, кажется, пить хочешь? Да не бойся, я сейчас не собираюсь тебя кусать, – его голос стал немного мягче, не таким насмехающимся, и он снова кивнул в сторону воды. Но Ник не брал стакана, он максимально отодвинулся от края кровати, упершись спиной в стену и прижав к себе руки и ноги. – Ну как хочешь, – Питер раздосадовано пожал плечами, как будто страх Ника его обижал. Вовсе нет, страх его забавлял, и Питер едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Но, видимо, пугать ему надоело, потому что он поставил стакан на место и вышел из комнаты.

Нику понадобилась пара минут, чтобы осознать, что сейчас произошло. Он как-то не привык, что с ним разговаривает вампир, да еще и в шутливом, почти дружеском тоне. Нет, вампиры, конечно, умеют говорить, но Ник представлял себе их разговоры и голоса иначе: тихими, шипящими и неприятными, злобными и полными ненависти, что они говорят только о крови и о планах, как напасть на людей. Не такими «человеческими», в общем. Питер с его смешливой, хоть и пугающей манерой говорить совсем не вписывался в этот образ, и Ник не знал, что об этом думать. Плохо это или хорошо, что вампиры оказались больше похожи на людей? Было в этом что-то жуткое. Получается, что отличить их сложнее. «По крайней мере, он не стал пить кровь», – рассудил Ник и потряс головой, чтобы отогнать от себя беспокойные мысли.

Оставшись в одиночестве, он смог рассмотреть комнату, в которой его заперли, небольшую и довольно узкую. В дальнем конце располагалась кровать, занимая все пространство от стены до стены, на которой он и сидел. Слева стоял письменный стол с двумя выдвижными ящичками по бокам и задвинутым посередине стулом. На столе были только кувшин и стакан с водой, которые все еще манили Ника. Напротив стола находился широкий стеллаж, растянувшийся до входной двери в углу, нижняя часть которого закрывалась дверьми, а верхняя была открытой с несколькими полками. Противоположную кровати стену занимал высокий шкаф для одежды. Вся мебель была одинакового темно-орехового оттенка, а голубовато-серые обои с рисунком из мелких завитков добавляли комнате холода. Лампа здесь была только у кровати, и Ник глядел на нее, удивляясь, откуда у вампиров электричество, даже подергал шнурок, выключив и включив свет. Хорошо, что он есть, и вампиры не живут в полной темноте, иначе ему было бы нестерпимо жутко сидеть здесь, ничего вокруг не видя.

Электричество появлялось из дизельного генератора, спрятанного подальше на первом этаже. Вампирам не нужно было много, они любили приглушенный свет, выбирали наименее мощные лампочки и пользовались светом не постоянно, поэтому топлива хватало на достаточно долгое время. Иметь в доме электричество, несмотря на скепсис Деймоса, оказалось удобнее, чем старые газовые лампы, хотя их все равно продолжали использовать в качестве переносных светильников.

Осмотревшись и решив, что вокруг нет ничего опасного, Ник осторожно слез с кровати. Разум все еще мыслил медленно, а тело было неповоротливым, но он тут же понял, что остался без обуви. К счастью, ботинки обнаружились рядом на полу. Обувшись обратно, Ник открыл ближайший к нему ящик письменного стола – вполне следуя логике, там лежали несколько листов бумаги, карандаш и ручка. Второй ящик оказался пустым. Тогда Ник стал поочередно открывать двери платяного шкафа, но там нашлись только два комплекта постельного белья, несколько салфеток и полотенец. Ничего, что можно было бы использовать против вампиров. Внутри на средней двери шкафа оказалось закреплено зеркало, и Ник подумал, можно ли разбить его на острые осколки. Но драться ими навряд ли будет удобно, он сам порежется, тогда запахнет кровью… И какой звон поднимется, если он попытается разбить стекло. Вампиры сразу услышат и появятся здесь, а Ник не успеет подготовиться, у них ведь очень острый слух. Ник и так старался вести себя как можно тише, напрягаясь, когда открывающиеся двери скрипели. Он почему-то боялся, что его поймают на лазании по шкафам, будто это было что-то незаконное.

После шкафа Ник стал осматривать стеллаж, также не найдя ничего полезного – за дверцами оказались спрятаны только несколько чайных чашек с блюдцами. Но вампиры не пьют чай. «Зачем им чашки?» – не понимал Ник: «Не могут же они…» – и воображение в красках нарисовало, как вампиры наливают в белые фарфоровые чашечки алую человеческую кровь. Ника передернуло от этой мысли, но он продолжил упрямо изучать содержимое шкафов. Он просто не мог спокойно сидеть и ждать, ему нужно было делать хоть что-нибудь, хоть как-то пытаться себя спасти.

Со усилием открывая и закрывая всевозможные двери, Ник подумал, что мебель здесь, похоже, старше, чем он. А еще что-то в этой комнате казалось странным: она, вроде бы, была похожа на «человеческую» и «нормальную», но словно чего-то не хватало. Ник несколько раз оглядывался, пока резко не понял, в чем дело – здесь не было окна! Все четыре стены глухие, если не считать входную дверь. Окно могло бы располагаться над письменным столом, но строившие этот дом решили его не делать. «Значит, вампиры и правда не любят солнечный свет и прячутся от него?» – размышлял Ник, разглядывая верхние полки стеллажа. Кроме заметного слоя пыли, на них стояли громоздкая ваза из толстого фарфора грязно-зеленого цвета с нарисованной на ней птичкой, похожей на колибри, а также несколько книг с именем Вильяма Шекспира на корешке. Ник вытаращил глаза на книги: «Получается, вампиры умеют читать, да еще и читают классику!» Он даже хмыкнул от удивления – эти книги задавали им в школе, и решил постараться запомнить все детали, чтобы, если вдруг ему каким-то чудом удастся выбраться, рассказать об увиденном дедушке.

Закончив обшаривать все ящики и полки, Ник так и не обнаружил ничего, что получилось бы использовать как оружие, и устало сел на стул. Взгляд вновь остановился на кувшине. Осмотр комнаты на время отвлек от жажды, но теперь она только усилилась. В горле совсем пересохло, Ник покусывал губы и елозил языком, время от времени косясь на входную дверь, за которой, к счастью, не было слышно шагов, но он знал, что скоро вампиры вернуться за ним. В этот раз Питер, видимо, был в хорошем настроении и не укусил его. Только он тут не единственный кровопийца и в любой момент может передумать.

От этих мыслей становилось еще хуже, глухая тишина в комнате давила на голову, и очень хотелось пить. Но вампирам ведь не за чем травить его, так? Они же хотят договориться с дедушкой. В конце концов, им нужна его кровь, из живого. Зачем им пытаться отравить свой собственные источник пропитания? Пытаясь убедить себя этими умозаключениями, Ник умоляюще смотрел на воду, словно она могла дать ответ, можно ли ее пить. Без жидкости он долго не протянет, и если хочет сбежать, нужны силы, поэтому Ник осторожно взял стакан – вода была прозрачной и ничем не пахла. Он отхлебнул чуть-чуть, но не спешил глотать. На вкус немного отличалось от воды дома, вампир, кажется, сказал, что это из родника. Действительно холодная.

Ник обреченно выдохнул и быстро выпил пол стакана. Вообще-то, хотелось еще, но больше пить он не решился, лучше сначала проверить, что вода нормальная и с ним ничего не случится. Теперь оставалось только надеяться, что замертво он не упадет. Вроде бы, ему стало лучше, вода освежила, и появилось немного сил.

Ник снова посмотрел на вход в комнату. Стеллаж почти одной высоты с дверью стоял к ней вплотную. На нижней полке громоздилась эта вычурная ваза, непонятно для чего нужная вампирам. «Она, наверное, очень тяжелая…» – подумал Ник, и тут у него в сознании неожиданной яркой вспышкой зародилась мысль. Скорее всего дурацкая и совершенно точно безумная.

***

Деймос не спеша шел по темному коридору. Как и вчера одетый во все черное, он сам казался ожившей тенью, бесшумно скользящей вдоль стен. Перед этим он сочинил письмо Аресту с требованиями за возвращение Ника, злорадно подергивая уголком губ, пока выводил буквы своим отточенным почерком. Деймос хотел получить несколько ящиков с особыми пулями и новенькие ружья, и указал ровно то количество, которое значилось в накладной заказа охотников, прибывшего в Стилдейл на грузовике сегодня днем. Потом пришлось рискнуть и наведаться в город, чтобы незаметно оставить записку на двери дома Ареста. «Надеюсь, он быстро ее найдет и еще быстрее кинется вызволять внука», – думал Деймос, возвращаясь домой. Летнее солнце уже стояло высоко, и выходить на улицу совсем не хотелось. Вампиры, может и не сгорали от него адским пламенем и не рассыпались в пепел, как в фильмах ужасов, но их глаза уставали от яркого света и начинали болеть после нескольких часов дневной прогулки, поэтому Деймос направлялся вглубь дома, туда, где не было окон. Он был голоден.

Дверь комнаты, где заперли Ника, находилась справа в тупике в конце коридора. Деймос снял с гвоздика на стене ключ. Он не прятал его от других вампиров, потому что знал, что никто не станет пить кровь «исподтишка», обманывая остальных – друг с другом они были честными. После двух оборотов замок щелкнул, и Деймос стал открывать перед собой дверь, проходя внутрь. Он уже переводил взгляд в сторону кровати, чтобы проверить, спит ли их пленник, но внезапно раздался оглушительный звон. Необъяснимая тяжесть навалилась на голову, такая сильная, что Деймос согнулся и рухнул на пол со сдавленным глухим стоном. Уши мгновенно заложило. Острая боль началась на макушке, подкатила к вискам, а затем пронеслась по лицу. Вдобавок, что-то ударило по спине, посчитав половину ребер, отчего тело дернулось, как извивающаяся змея, и раздался еще один более резкий стон. Деймос почувствовал между прядей тепло, густая темная кровь стала медленно стекать к лицу, в основном впитываясь в волосы, но одна струйка пошла вбок по лбу. Мир вокруг замылился, цвета пола, мебели и стен смешались в плывущий калейдоскоп. Деймос не увидел, а скорее почувствовал, как над ним пронесся Ник, прыгнув со стеллажа, на нижней полке которого он стоял, прямо в дверь. Сквозь пульсирующий стук в ушах послышался топот быстро удаляющихся шагов.