Осколки Мира. Предвестники конца

Предисловие

Так бывает: спокойствие и безмятежность мира, казавшиеся нам вечными, уходят, уступая место хаосу и смерти. То, что казалось незыблемым и было сделано на века, рушится за несколько дней. Вот и мой мир – со всеми его технологиями и ресурсами, изобретениями и вооружением – не смог сопротивляться этому.

Пока я не могу сказать, как такое случилось. Отчего всего за один месяц, прошедший со дня катастрофы, опустели цветущие города? Как мы, мнящие себя венцом природы, смогли так быстро потерять присущий нам технологический рай?

Казалось, никто не мог предугадать такого развития событий. Хотя, возможно, были и те, кто намеренно направлял те процессы, тяжёлые последствия которых теперь предстоит решать всем, кто остался в живых.

Может быть, причиной всему была секретная группа ученых, творивших этот апокалипсис в своих подземных лабораториях, сами до конца не понимая, какой опасности подвергают себя и окружающих. Или военные с целью создания какого-либо вирусного оружия, дающего преимущество в тотальной войне, заигрались и обрекли этот мир на медленную смерть.

Ответов на эти вопросы у меня сейчас нет, но я обязательно всё выясню.

А пока мы видим лишь последствия. Действий ли людей, или силы самой природы, сделавшей всё так, чтобы тот привычный всем нам мир умер, разбившись на осколки, которые возможно уже больше никогда не смогут собраться вместе.

Жизнь, ушедшая из одной части некогда целого и здорового организма, по какой-то нелепой случайности стала замещаться не-жизнью. Мы, выжившие, собрали что смогли – лишь небольшие силы и ресурсы, чтобы иметь возможность сопротивляться этой чуме. Смогли противопоставить их тем, кому не повезло.

Но нас оставалось слишком мало. А армия прожорливых хищников, которые даже в эту секунду охотятся на нас, с каждым днём прибывает. И как бы мы ни старались, нам не удалось вовремя остановить катастрофу. Возможно, мы и не пытались, вечно надеясь на институты государств и на специальные службы, предназначенные как раз для этого.

И проиграли первую битву. Битву, похожую на лесной пожар. Как и в нём, на пепелище мира людей, огонь перекидывался от дерева к дереву, от человека к человеку, оставляя после себя лишь пепел. Пепел, который от малейшего дуновения ветра полетел по воздуху, уносясь всё дальше и дальше от жара родившего его костра…

Глава 1: Фоновый шум

11 мая, пятница, 2018 года, 19:55.

Смена прошла буднично – ни воровства, ни других неприятностей. Я посмотрел на часы: до конца смены оставалось не больше пяти минут. Прошёлся по рядам, огляделся. В огромном зале строительного магазина клиентов почти не оставалось, если не считать нервную парочку, скупавшую половину запасов аптечек и скотча. Молодые парень с девушкой, навалив упаковки в охапку, вполголоса о чём-то переговариваясь, просеменили мимо. Теперь зал был пуст, и лишь у касс толпились последние покупатели. Кассиры, торопясь домой, сноровисто пробивали товар, но на их лицах читалась усталая напряжённость.

Когда последние клиенты вышли, я закрыл за ними двери и отправился в дежурку переодеваться. По дороге ловил себя на мысли: что-то сегодня люди были какие-то подавленные, взвинченные. Многие скупали батарейки, газовые горелки, те же аптечки. Странно.

Через пятнадцать минут я уже стоял на улице и ждал, пока персонал пересчитает кассу и, переодевшись, выйдет из здания. Меньше чем через четверть часа магазин был сдан на сигнализацию, и я направился на парковку.

Впереди меня ждали три выходных. Мы планировали традиционный семейный выезд на шашлыки. Все продукты были припасены заранее. Я не любил покупной шашлык и всегда предпочитал лично мариновать мясо, погрузив в него свои руки, как говаривала моя супруга Наталья. Для моего рецепта подходил исключительно свиной шейный карбонад. В этом году мы ещё не успели выбраться на природу, так что этот выезд можно было считать открытием сезона.

Дойдя до своей машины, я открыл дверь и плюхнулся на сиденье, обитое кожей молодого дерматина. Завёл двигатель. Дизель ласково замурлыкал, прогреваясь. Я посидел несколько секунд, вслушиваясь в мерное бормотание механизмов, пытаясь отогнать назойливое чувство тревоги, вызванное поведением вечерних покупателей.

Вечерняя парковка возле работы всегда пустовала. Сейчас здесь оставались лишь несколько машин запоздалых клиентов и работников соседнего супермаркета, который закрывался на час позже. Чтобы не забыть купить продукты домой, я набрал номер жены.

– Добрый вечер, любимая. Как у вас дела?

– Привет, котик, у нас всё хорошо. Ты уже закончил? – ласково откликнулась она.

– Да, я уже в машине. Собираюсь сейчас в магазин заскочить по пути. Подскажи, что нужно купить?

Выслушав список, я пообещал, что всё куплю.

– Родной, у нас в стране новости не очень хорошие. Пока не очень понятна причина, но в центре города, говорят, начинаются беспорядки. В старом городе, – уточнила она, и в голосе послышалась тревога.

– Хм, странно. А у меня сегодня на удивление день тихо прошёл. Да и клиенты вели себя спокойно, даже народу было меньше обычного, – ответил я задумчиво. – Хотя вечером народ какой-то нервный был. Аптечки скупают, словно на войну собираются.

– И слава богу! Не хватало, чтобы и у вас начались погромы. Ты же знаешь, как я за тебя переживаю. Хотя, может, тут всё взаимосвязано: погромы в центре, а твой объект ведь почти на окраине.

– Не волнуйся за меня. Нас тут четверо здоровых мужиков, так что эти погромщики к нам не сунутся. Но за информацию спасибо. Я сейчас ребят предупрежу тех, кто завтра на смене, чтобы для них эта история сюрпризом не оказалась.

– Давай, – согласилась супруга. – Только сильно не задерживайся в магазине. Мы тебя дома ждём, я солянку сварила.

– Я мигом – за продуктами и сразу домой. Ждите. А за солянку тебе отдельный орден от меня! – пошутил я и отключился.

На экране смартфона погас звонок. Я открыл список контактов и начал пролистывать имена. Ага, вот и Витя. Этот мужик перевёлся к нам совсем недавно, всего пару месяцев назад, но даже за это время успел показать себя толковым и знающим службу человеком. Мы сдружились. Он был здоровым и спортивным, несмотря на возраст, в прошлом – таксист.

– Витя, привет! Как дела? – начал я разговор издалека.

– Привет, Рома! – удивлённо отозвался он. – У меня всё нормально. А у вас как смена прошла?

– Да всё спокойно сегодня. Но я о другом волнуюсь. Тебе завтра заступать, а я слышал, в городе могут начаться волнения. Так что будьте завтра поосторожней. И ребят предупреди о возможных проблемах. Надеюсь на тебя, дорогой. Ведь меня три дня на смене не будет.

– Да, я уже слышал. Ты вроде как на шашлыки с семьёй собрался? Только не вовремя уезжаешь. Нам сейчас без старшего объекта оставаться нездорово, да ещё если смены могут быть проблемными.

– Витя, я всю ситуацию прекрасно понимаю. Но и мне отдыхать необходимо иногда, а то загнусь во цвете лет. Да и потом, этот выезд я давно запланировал, не могу своих родных подводить. К тому же впереди выходные. В субботу и воскресенье в магазине короткий день, а второй комплект ключей у Володи. Он завтра за старшего и вам магазин откроет. Так что справитесь без меня несколько дней, – поспешил я его успокоить.

– Надеюсь, что ничего серьёзного за эти дни не произойдёт. Но если что, буду держать тебя в курсе. А ты езжай на свой пикник. Желаю удачной поездки! – уже бодрее попрощался он.

Я воткнул мобильник в магнитное крепление на торпеде и тронулся с места.

Вечер был светлым и тёплым, погода стояла совсем летняя. Сегодня днём столбик термометра достиг отметки в двадцать шесть градусов.

Хоть машин вечером было немного – час пик давно прошёл, – я решил не лезть через центр и поехал по привычке по окружной дороге, кратчайшему пути от работы до дома. Проехал мимо новостроек Ласнамяэ, свернул и зарулил на стоянку у гипермаркета. По дороге мне дважды попались навстречу машины скорой помощи с включёнными сиренами, а на въезде в район меня на большой скорости обогнал тёмно-синий микроавтобус «Мерседес» с надписью «Politsei». Я проводил его взглядом, и в груди неприятно заныло. Две «скорые» и полиция на обычно спокойной вечерней окружной… Машин, в целом, было подозрительно много для восьми вечера, словно все куда-то спешили успеть до ночи. Что-то явно шло не так.

Припарковавшись поближе к входу, я вошёл в торговый зал. Минут через двадцать уже отъезжал от магазина, закупившись всем необходимым. Я добавил в тележку ещё пару упаковок батареек и большую аптечку – лучше перебдеть.

Подъехав к дому, потолкался минут пять в поисках свободного места. По вечерам на парковках возле пятиэтажек мест всегда не хватало. К тому же для моего зверя требовалось побольше пространства.

«Ниссан Патруль» – легендарная рядная «шестёрка» ТД42 с рабочим объемом 4,2 литра. Цвет – зелёный металлик. Огромные зубастые колёса, крепкий стальной кенгурятник с лебёдкой, а на крыше – ксеноновая люстра. Машину с таким движком легче продать, чем убить.

В итоге место я всё-таки нашёл. Распахнул дверцу, забрал с заднего сиденья пакеты и поспешил домой.

Взбежал на три ступеньки крыльца и вошёл в подъезд стандартной хрущёвской пятиэтажки. Поднявшись на второй этаж, открыл дверь ключом и шагнул в квартиру. Плюхнул пакеты на пол, скинул мокасины, повесил кожанку на крючок и прошёл в комнату.

Жена с дочкой сидели на застеленной светлым покрывалом кровати и смотрели знакомый нам наизусть мультфильм «Маша и Медведь». Когда наша младшая начала интересоваться мультфильмами, мы показали ей этот, и с тех пор он стал её любимым. Поэтому неудивительно, что он нам всем уже до смерти надоел, частенько играя из каждого утюга. Сегодня же весёлые приключения Маши и Миши казались каким-то далёким и неуместным эхом из другой, спокойной жизни.

Увидев меня, дочурка с криком «Папа!» помчалась ко мне и, цепляясь за одежду, буквально вскарабкалась на руки. Я прошёл в комнату, поцеловал жену и спросил:

– Зайка, привет. А Полина уже спит?

– Да не должна, по идее, – удивилась жена, и я заметил, как её пальцы бессознательно теребят край покрывала. – Недавно забегала ко мне. Поищи её в комнате.

Полине, моей средней дочке, почти исполнилось двенадцать лет. До её дня рождения оставалось всего два месяца. Я вернулся в коридор, подошёл к её комнате, толкнул дверь. Она сидела на диване, делая уроки, но взгляд её был рассеянным, уставшим от мыслей, а не от домашнего задания.

– Привет! – увидев меня, она улыбнулась, но улыбка получилась какой-то быстрой, натянутой. – А я вот уроки делаю, как мы и договаривались.

Она была ещё совсем юной. Доброе и светлое лицо будто источало доверие к людям, но сейчас в её глазах читалась тень беспокойства. Русые, довольно длинные волосы были затянуты в тугой объёмный хвост, конец которого всегда покоился на левом плече. Природная полнота дополняла её образ, делая его гармоничным и даже милым в глазах родителей.

– Полина, ты молодец! Продолжай в том же духе, и мы наконец победим твою неуспеваемость, – ответил я вслух, подумав, что не зря прошли те разъяснительные беседы о необходимости делать уроки в пятницу, а не откладывать на воскресенье.

Раньше частенько бывало, что о не сделанном домашнем задании она вспоминала лишь в воскресенье вечером, да и то не без нашего напоминания. Отметив про себя изменения к лучшему, я подошёл поближе, заглянул в тетрадь, потрепал её по голове и, стараясь не мешать, удалился на кухню.

Наталья, моя жена, была красивой и даже, по моему личному мнению, эффектной женщиной. Водопад чёрных, как смоль, чуть вьющихся волос в распущенном состоянии ниспадал на плечи. Высокие брови и чувственные губы выдавали в ней примесь южной крови. Сейчас она нервно поправляла прядь, снова и снова убирая её за ухо, хотя волосы и так лежали идеально.

А какие у моей любимой были глаза! Признаюсь, таких я не видел никогда. Трёхцветная, расходящаяся концентрическими кругами радужка имела разные цвета по мере удаления от зрачка. Верхний, самый широкий контур был зелёным. Средний круг – жёлтым, а самый маленький, у самого зрачка, отливал карим. Сейчас в них плескалась тревога, которую она пыталась скрыть.

Наталья имела весьма приличный, подходивший к её пропорциям рост. При моём росте в 186 сантиметров она проигрывала мне всего восемь.

Она сразу поспешила на кухню, погрела в микроволновке тарелку солянки, и пока я с аппетитом ел, продолжала рассказывать о невероятных историях из новостей; её речь была чуть более торопливой, чем обычно.

Помимо новостей, по её словам, в Facebook внезапно появились странные и порой нелепые сообщения об обстановке в нашем городе. Слухи были весьма противоречивыми. Одни утверждали, будто в мире появилась какая-то новая инфекция или вирус, который по симптомам больше всего походил на бешенство. Другие доказывали, что тела заражённых животных поражал неизвестный грибок, который, попадая в мозг жертвы, был способен управлять носителем.

– Точно я, конечно, не знаю. Может, собаки какие-то бешеные разбежались или крысы, – продолжала она. – Но врачи предупреждали: в случае укусов грызунов, собак или даже людей – а как ни странно, появились уже и люди, больные данным недугом, – следовало обращаться за помощью в какой-то исследовательский центр научной вирусологии.

Я задумался. Всё это звучало тревожно, хоть и несколько нелепо. Но был здесь и один серьёзный момент: правительство призывало на время, пока ситуация не разрешится, по вечерам не выходить из дома в одиночку. Ещё советовали закрывать на замок окна и двери на ночь, а также опасаться укусов или получения царапин от домашних животных, так как последние могли быть переносчиками этой заразы.

Я посмотрел вниз на кошку, которая валялась под столом и терлась о мои ноги.

– Что-то ты, Тишаня, на больную не сильно похожа. Скорее уж на сытую, – ухмыльнувшись, сказал я ей.

Та благодарно замурлыкала, видимо, со мной соглашаясь.

Тут к нам на кухню прибежала Полина и спросила, слышал ли я о перестрелке на улицах; её голос звучал чуть выше обычного.

– Городской интернет-портал сообщает, – продолжала она, читая с экрана телефона, и я видел, как её брови слегка сведены в озабоченной складке, – что сегодня в районе шестнадцати часов в центре города очевидцы слышали ожесточённую перестрелку. К сожалению, сразу не удалось определить, кто в ней участвовал. Однако к этому часу представители полиции сделали официальное заявление. Сегодня полицейские, дабы уберечь себя и мирных жителей от нападения заражённых бешенством, открыли по ним огонь. В результате выстрелов им удалось остановить нападающих. После чего прибывший на место происшествия судмедэксперт подтвердил факт смерти четырёх заражённых.

Насколько я поняла, – продолжила Полина, – прямо в центре города сегодня стреляют уже с утра. Часов в одиннадцать убили ещё парочку таких… – тут она сделала неопределённый жест руками, – ну, этих… бешеных.

Там YouTube весь забит видеороликами по этой тематике. Я с обеда смотрю и успела убедиться, что эти психи шалят не только у нас – они по всему миру представлены.

– Пап, как ты сам думаешь, их быстро переловят? – дочь вопросительно уставилась на меня, и в её взгляде читался немой вопрос о том, что же будет дальше, с нами, со школой, со всей её привычной жизнью.

– А ты больше телевизор смотри, – подначил я её шутливо. – Там и не такое покажут. Но если серьёзно, – тут же ответил я, – к сожалению, доча, этого нам с тобой никто не расскажет. А вот когда всех поймают, наверняка власти отчитаются.

Если рассуждать логически, это всё очень неприятно. Ведь когда в столице начнётся эпидемия, мы все точно попадём в карантин, и запланированная поездка на шашлыки накроется медным тазом. А я, как вы знаете, не люблю, когда наши совместные планы срываются. Да и потом, кто его знает, какую дрянь от этих крыс подцепишь. Так что в основном это всё не к добру. Поэтому нам всем следует быть очень осторожными в ближайшие дни, чтобы не принести в дом эту заразу…

Мои жена и дочь стояли молча в ожидании продолжения моей речи. Оглядев своё семейство, я сказал:

– Давайте сейчас не будем делать поспешных выводов. Утро вечера мудренее. Советую подождать до завтра. Утром поглядим, что и как будет. А если ситуация лучше не станет, то поедем и отсидимся на хуторе.

Там дом крепкий и баня хорошая, а у нас в холодильнике гора маринованного мяса. Посидим выходные на природе, нажарим шашлыка и просто проведём время вместе. Ведь с моей работой и халтурами свободного времени на совместный отдых нам давно не удавалось выкроить. А там будь что будет.

Машина у нас отличная для сельской местности. Еды купим побольше. Да и оружие у нас есть.

Из оружия у меня имелся пистолет Glock 19. Он всегда лежал в моём оружейном сейфе, и на службу я его не носил – ведь у нас просто охрана, никакой не криминал. Этот ствол был легальный, что называется, из магазина, с документами и разрешением.

В довесок к пистолету у меня имелась вообще нелегальная в нашей стране «Сайга 12К». Почему нелегальная? Да просто потому, что она попала сюда в девяностые годы, когда большинство людей не сильно заботились получением разрешений и лицензированием провезённых через границу стволов. Покупать такое оружие или нет – решал тогда каждый за себя.

Опасное это дело, ведь за любым чёрным стволом всегда может тянуться долгая цепочка преступлений. Лично я тут ничем не рисковал, ибо до меня у этой «Сайги» был всего один хозяин – мой хороший знакомый, инструктор по практической стрельбе. Он сам перевёз её через границу, когда вынужден был уехать из России.

У него в Москве имелся свой большой тир, в котором он уже лет десять тренировал спортсменов, пока его интересы в этом бизнесе не вошли в клинч с одной из местных криминальных группировок. Так что я могу на полном основании считать, что с этой «Сайгой» мне очень повезло в своё время.

Бывший владелец из неё почти не стрелял. Она у него просто дома в оружейном шкафу пылилась, практически всё время находясь в консервационной смазке. Поэтому, когда я начал интересоваться покупкой начального ствола для себя, он мне её продал за сущие копейки.

Хотя на данный момент от родной «Сайги» уже почти ничего не осталось. Ресивер и ствол – родные. А всё остальное – это современная «внутрянка» и внешний пластик, преимущественно от концерна «Зенит» или Fab Defense.

Эти производители в последнее время начали выпускать много довольно «бюджетных» тюнинг-деталей для «Сайги». Поэтому помимо внутреннего тюнинга я её ещё и навесил много всего: не обошлось без тактического цевья, трубки приклада шестигранной формы и нового полимерного приклада. Также прикупил коллиматор Aimpoint, установив его на высоком креплении. Слева на цевье красовался тактический блок, в котором имелись, кроме фонаря, ещё и два ЛЦУ – видимого зелёного и инфракрасного спектра.

Патроны я постоянно подкупал с запасом, и теперь у нас их скопилось изрядное количество. А стрелять мы оба умеем довольно неплохо. Так что прорвёмся.

Тут любимая моя присоединилась к разговору и уместно добавила:

– Если мы будем вынуждены уехать из города надолго, то нам придётся довольно трудно вчетвером. Поэтому я считаю, что надо бы ещё кого-то позвать. На хуторе, – сказала она, – места всем хватит. Чем больше компания, тем лучше. Да и вместе веселей.

Я был полностью согласен с её выводами и ответил:

– Если зараза дальше пойдёт или власти объявят карантин, то желающих покинуть город будет предостаточно. Так что не стоит переживать о недостатке желающих уехать из столицы. А я чуть позже попробую брательнику позвонить. Глядишь, может, и он с нами поедет. Ну а теперь идёмте все спать.

– Вот вы и спите, – фыркнула Полинка, но в её голосе не было прежнего озорства, только усталая покорность. – А у меня впереди два законных выходных дня, так что я пока ещё интернет пошуршу – может, чего нового увижу. Она сказала это так, будто это была не привилегия, а какая-то тяжёлая обязанность.

– Как хочешь, – сказал я. – Только долго не засиживайся, чтобы днём не клевать носом. А засим наш семейный совет объявляю оконченным.

Наташа помыла за мной посуду, её движения были резковаты, а Полина улетела в свою комнату, откуда доносилось лишь переключение видеороликов на телефоне и временами – её тяжёлые вздохи.

Я зашёл в спальню, взял с прикроватного столика мобильник и набрал номер брата. Тот, хоть и двоюродный, а ещё младше меня на двенадцать лет, но мы росли вместе, не вдаваясь особо в хитросплетения семейных связей. В итоге мы давно уже опустили эти определения и даже в разговорах с другими людьми не упоминали особенностей нашего родства.

После нескольких гудков он ответил.

– Эдик, привет! Чем занимаешься? Какие новости? Что слышно? Как семья? – засыпал я его вопросами.

В трубке зазвучал весёлый голос брата:

– Да всё нормально вроде. Я сегодня как раз дома отдыхаю. Семья со мной, вот валяемся и телевизор смотрим. Правда, только в этом ящике по местным каналам фигню какую-то рассказывают. Сам не слышал?

Я ответил ему, что уже в курсе.

– Говорят, эти психи, что в городе, прикинь, кусаются, вроде, – сказал он с усмешкой.

– Зомби, что ли? – спросил я его. – Как в кино?

Он расхохотался, а отсмеявшись, ответил:

– Да хрен их знает, черти какие-то. Но на вид совсем ненормальные. Правда, может, власти всю эту истерию накачивают, пытаются население запугать? Как думаешь?

– Не знаю, если честно, – сознался я. – Но вроде не похоже. Ведь подобные новости по всему миру постить начали. Но давай не будем пока спешить с выводами. Для начала я предлагаю немного побольше информации по этому вопросу накопать, чтобы я мог хоть немного объективно судить.

А вы сами-то что дальше делать думаете, если обстановка продолжит накаляться? – озадачил я его вопросом.

Голос брата в трубке сменился с озорного на серьёзный:

– Да не знаю я пока. Может, всё-таки это репортёры прикалываются, сговорились очередную утку тиснуть, а мы просто ведёмся?

– Если честно, то не думаю, братан, – ответил я со вздохом. – Вон Полина рассказывает, что вроде бы в Европе тоже такие новости выходят. Поэтому репортёров отметаем сразу.

В трубке повисла долгая пауза. Потом Эдька ответил:

– Ну если по всему миру так, тогда, кажись, и нам кранты.

– Вот и мне так кажется, братишка. Ерунда какая-то одним словом в мире происходит. И судя по всему в ближайшие дни дела могут измениться к худшему. Надо следить за этим, а дальше поступать, руководствуясь новыми вводными. Я так вижу.

Ну а если к завтрашнему дню ситуация не изменится, то лучше уезжать подальше от города. Карантин тут или не карантин, а в деревне по любому лучше будет.

Братан задумался на мгновенье, а затем хмыкнул и произнёс:

– Это ты здорово придумал! Я так понял, хочешь на хутор рвануть? – блеснул он сообразительностью. – Ну тогда и мы с вами. Только надо продуктами разжиться. Ещё весна, а там пока и жрать нечего.

– Мысль здравая, – согласился я. – Возможно, в подполе какие запасы остались. А поедем мы завтра или нет – пока ничего сказать не могу. Мы и сами ещё не решили до конца. Так что давай я тебя завтра наберу. Ты пока своих из дому не выпускай, на работе отгулы возьми, а там уже вместе и решим, что делать.

Правда, есть ещё проблема одна: вы ко мне всей семьёй в машину точно не поместитесь. Но я пока подумаю, как её решить.

– Хорошо, думай. А завтра я жду от тебя звонка, – сказал брат на прощание и отключился.

Я положил телефон на тумбочку и лёг, уставившись в потолок. За окном, обычно тихим в этот час, послышался отдалённый, но настойчивый рёв сирены. Он медленно приближался, завывал и удалялся. Ему тут же ответил другой, с противоположной стороны. Потом третий. Тишину ночи разорвал оглушительный гудок автомобильной сигнализации с соседней парковки, который, пропищав несколько секунд, так же внезапно умолк. Наталья прислушалась и беспокойно перевела на меня взгляд, её рука бессознательно сжала край одеяла.

– Что это? – тихо спросила она, и в голосе прозвучала та же напряжённая нота, что и у дочери.

– Не знаю, – так же тихо ответил я, приподнимаясь на локте. – Скорая помощь… полиция… Много машин.

Мы молча лежали и слушали нарастающий шум с улицы. Обычный вечерний покой был нарушен. Воздух в комнате стал густым от невысказанной тревоги. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё это было уже не похоже на простую истерию. Что-то шло не так. Что-то очень серьёзное. И завтрашний день уже не казался таким безоблачным.

Глава 2: Первая кровь

Столица. 12 мая. Суббота, утро.

Утром я проснулся около десяти. Встал с кровати, нашарил ногами тапки и поплёлся в ванную. Умылся, побрился и, освежившись туалетной водой, почувствовал себя вполне бодро. Желудок настойчиво требовал завтрака, поэтому, пройдя на кухню, я принялся варить кофе и жарить яичницу с колбасой и сыром сразу из десятка яиц.

Так как все домочадцы ещё спали, я принёс ноутбук. Уплетая яичницу, бутерброды с сыром и отхлёбывая кофе, я уткнулся в монитор, просматривая новости.

Новости не утешали. На центральных каналах звучали призывы к спокойствию и обманчиво самоуверенные заверения, что правительство скоро возьмёт ситуацию под контроль. Утешали только прогнозы погоды. Пропустив эти пустые обещания мимо ушей, я планомерно начал листать прессу.

Заголовки газет, благодаря работе алчных на сенсации репортёров, пестрели яркими красками. В некоторых мелькали громкие фразы: «В самом сердце города появились настоящие зомби!» или «Ходячие мертвецы заполонили улицы столицы!».

Я наткнулся на статью о том, что за последнюю неделю участились случаи нападения животных на людей. Далее шла информация о заражённых, которые за ночь успели покусать несколько десятков человек в центре города.

Я пролистал дальше и прочитал, как один учёный, доктор наук, заявил, что раны от таких укусов никак не лечатся, и укушенные, скорее всего, обречены…

Прочитав это, я хмыкнул: не из-за таких ли горе-учёных началась вся эта свистопляска?

Бросив взгляд в опустевшую кружку, я заново наполнил её кофе и полез изучать YouTube. Это был тот самый ресурс, где никто никого не утешал.

За ночь удалось запечатлеть несколько случаев, где буйные гонялись за людьми и кусали их. Я отметил, что заражённые вели себя медлительно и могли схватить только зазевавшихся прохожих.

На одном из роликов зомби, больше похожий на бомжа, напал на группу байкеров. Те мирно сидели на терассе в баре, и когда к ним подкатил этот тип, никто не обратил внимания. Но как только он миновал столики, то бросился вперёд и укусил одного за руку. Остальные стали пинать его за это ногами.

Но больше всего меня поразил другой эпизод. Двое полицейских, мужчина и женщина, стреляли в толстую бабку. Та шла на них под дулами пистолетов, как пьяная. Они кричали ей что-то – вероятно, требовали остановиться, – но она не реагировала.

Полицейские пятились. Мужчина выстрелил первым, сначала по ногам. Бабка споткнулась, но, к моему удивлению, не упала, а продолжила идти, подволакивая ногу. Когда она приблизилась на два метра, он выстрелил ей дважды в грудь.

Я перевёл дыхание: теперь-то уж точно тебе бабуля пришёл северный зверёк с ценным мехом. Но ошибся. Заколдованная старушка даже не остановилась. Полицейские отступили и начали стрелять без остановки. Только с пятого выстрела попали в голову. Череп разлетелся, фонтан брызг окатил полицейскую машину, и только тогда бабка рухнула.

Я поставил видео на паузу, переваривая увиденное. Мысли текли туго, будто с похмелья. Так что же мы имеем? Эти твари нечувствительны к выстрелам? Или она была в бронежилете? Скорее первое. Вывод напрашивался неутешительный: значит, не врали фильмы про зомби. Убить их можно только в голову. Не знаю, мертвые они или просто бешеные, – увижу сам, тогда и решу.

На душе стало неспокойно. От увиденного я начал склоняться к поездке в центр на разведку. Подумав, я решил пока скрыть такое своё намерение от жены – она точно не оценит.

Чтобы сохранить секретность, нужно перевезти брата с семьёй к нам. Судя по данным, ждать и слушать враньё властей опасно. Введут карантин или комендантский час – и пиши пропало. Пока дороги открыты, надо уезжать. А когда поеду за братом, просто выеду пораньше и заверну в центр. Так я осмотрюсь на месте, а любимая моя, ничего об этом не узнает. Сберегу её нервы и увижу всё своими глазами.

Когда семья проснулась, завтрак уже ждал на столе. Полина, не послушав моего совета, засиделась ночью дольше обычного и теперь отсыпалась, так что за столом мы сидели втроём. После завтрака нам удалось её растолкать, и, усевшись на кухне, я показал моим родным увиденное мною ранее. Реакция на видеоролик, у них была схожей с моей.

– Любимая, я тут подумал, что нужно скорее перевезти к нам Эдика с семьёй. Сама понимаешь, сейчас всякое может случиться. Так мы все будем вместе и сможем действовать сообща.

– Понимаю, – отозвалась жена. – Раз надо, поезжай и забирай Эдьку. А там уже вместе решим, как дальше быть.

– Зайка, – нежно обратился я к супруге, – надо ещё нашим родителям позвонить. Ты лучше меня понимаешь, какие дела могут начаться. Они уже в возрасте, в группе риска. Предлагаю немедленно их предупредить.

– Конечно, надо, – отозвалась жена. – Я сейчас маме позвоню и ещё некоторым знакомым, кому смогу дозвониться.

Она вышла за телефоном, и я почти сразу услышал, как она разговаривает в комнате.

Я тоже не стал откладывать. Набрал отца. После нескольких гудков он ответил. Обменявшись дежурными фразами, я спросил:

– Вы где сейчас?

– Мы с мамой у Светки в гостях, под Тарту отдыхаем. А что такое?

В трубке повисла пауза. Я пытался придумать ответ… Не могу же сказать, что по улицам бродят ожившие мертвецы, и добавить «спасайся кто может»…

Как же сложно найти нужные слова. Я промычал что-то нечленораздельное в трубку и, приняв решение, сказал:

– Эмм… Да ничего. Вы молодцы, что от столицы уехали. Так что считайте, вам повезло.

– В смысле повезло? – не понял отец.

– У нас тут в центре непонятные беспорядки. Подробностей сам не знаю, но советую вам не спешить обратно. Отдыхайте, пока есть такая возможность. Подождите, пока полиция всё не уладит. Сидите там как можно дольше, только осторожно. Старайтесь лишний раз за ворота не выходить. У Светы участок большой, забор высокий. Не верю, что вас это коснётся, но на всякий случай запаситесь продуктами на неделю. Из дома далеко не уходите и следите за новостями по телевизору или радио.

– Мы до воскресенья никуда и не собирались. А что за беспорядки? – услышал я его настороженный голос.

– Говорю же, пока не понятно. Новости тревожные, помнишь, как во время путча было. Как что-то узнаю, сразу сообщу. Так что сидите у Светки не до воскресенья, а минимум неделю. Сам знаешь, если ментов из области привлекут, на дорогах облавы будут, а кому это надо?

– Хорошо, – ответил отец. – Сделаем, как ты сказал. Только держи нас в курсе.

– Обязательно. Мы, может, через пару дней на хутор уедем, пока всё не утихнет. Вы тоже, если захотите, к концу недели подтягивайтесь. И маме от меня привет.

Я положил трубку. В груди образовался тяжёлый комок переживаний. Не зацикливаясь на этом, я решил обзвонить сестёр – родную и двоюродную. Посоветовал обеим уезжать из города, невзирая на работу.

Мои советы удивили, но недоверия не вызвали – все знали, что я не шучу такими вещами. В конце я намекнул, что если есть сомнения, YouTube в помощь, а пока – быть осторожнее и беречь детей.

Также набрал нескольких знакомых, правда без особой надежды. Как и ожидалось, из шести номеров сразу ответили только двое. Им тоже посоветовал собирать семьи и уезжать. Не знаю, поверили или нет, но если сначала в голосах сквозили недоверие и сарказм, то к концу разговора, они вроде прониклись…

Ещё двое из охраны потом мне перезвонили, и я их уговорил уехать.

Когда жена вернулась на кухню, прижимая телефон к плечу и неся на руках Юльку, я объявил:

– Родители за городом, у них всё нормально. А тех знакомых, кому дозвонился, я предупредил.

Она махнула рукой, не отрывая телефон от уха, и ответила:

– А у меня мама с тётей Таней сегодня уезжают в санаторий, на минеральные воды. Я её как смогла предупредила.

– Умничка, – похвалил я. – А теперь давайте набросаем план действий.

Я собрал всех домочадцев на кухне.

– Значит так. Первое: собираем вещи. У каждого должен быть тревожный чемоданчик. Ничего лишнего. Рассчитываем на месяц. Представьте, что едем в горы. Одежда и обувь – крепкие и простые. Я беру только необходимое. Не забываем про средства связи и powerbank-и. Ноутбуки, телефоны, зарядки – в отдельные сумки. Фонари, батарейки – всё для освещения. Продукты и постельное бельё упаковываем в первую очередь. Кошку – в переноску перед отъездом.

Теперь самое важное. Слушайте внимательно. Из квартиры без меня – никуда. Двери до моего возвращения – никому не открывать. Даже у окон и двери не толпиться. Если на улице или в подъезде будут стрелять, может зацепить. Пока внутри – вы в безопасности. Так что спокойно собирайтесь. Всё понятно?

Я огляделся – все слушали внимательно.

Первой заговорила жена:

– Думаешь, это надолго? И кто у нас в подъезде будет стрелять?

– Насчёт первого – не знаю. Но считаю, лучше рассчитывать на худшее, а потом ошибиться. Так надёжнее, чем потом выбираться из ямы, попав в неё из-за собственной беспечности. Насчёт второго – вариантов масса. Криминал, у которого голова кружится от безнаказанности. Или полиция нагрянет за этим криминалом. Но это возможно, если полиция до сих пор ещё не развалилась. Так что советую беречься. Шальная пуля радости не прибавит. И неважно, из какого ствола. Может, я преувеличиваю, но доля здоровой паранойи нам не помешает.

– А я не знаю, что брать, – притворно захныкала Полина.

– Мама тебе поможет. Зайка, помоги ей собраться, – обратился я к жене. – А она пока с Юлькой посидит.

Наша младшая, ей почти четыре года.

Я повысил голос:

– И теперь, мои дорогие, я собираюсь. Скоро пора выезжать. По дороге посмотрю, что в мире творится. Ещё нам нужна вторая машина. На одной впятером плюс четверо детей далеко не уедешь.

– А где мы её возьмём? – всплеснула руками жена.

– Попробую позвонить Лёшке. У него был внедорожник, «Опель Фронтера». Может, и он с нами рванёт, глядя на весь этот бардак.

Всё, мне пора. – Я направился в спальню.

Подошёл к шкафу. Внутри висел мой камуфляж «мультикам» с пластиковыми вставками на коленях и локтях, купленный ещё для страйкбола. Правее – другие камуфляжные костюмы: «Горка-3», «Горка-4», «Партизан». Оставшиеся два летних комплекта – в расцветках «атакс» и «ВКБО».

Я решил надеть привычный «мультикам» – интегрированные наколенники намного удобнее. Помимо брюк и кителя, была ещё боевая рубаха. Сверху приладил плитоносец в той же расцветке – лёгкий бронежилет с керамическими пластинами, совмещённый с разгрузкой «Molle». Вытащил подсумки под «Сайгу» с пустыми рожками.

Подошёл к сейфу. С характерным скрипом открыл тяжёлую дверцу. Достал «Glock 19» в кобуре из кордуры, с возможностью крепления на пояс или бедро. Вынул пластиковую кобуру для быстрого доступа и прицепил её на разгрузку – на случай, если нужно будет переложить пистолет. Приладил кордуровую кобуру на бедро, затолкал в кармашки два запасных магазина.

Прицепил к бронежилету тройной подсумок для «Сайги» – на шесть рожков. Достал из сейфа шесть чёрных изогнутых магазинов и все пачки патронов. Посчитал: 12 пачек картечи по 25 штук (одна наполовину пуста) и 4 пачки пулевых по 10 штук. Вскрыл новую коробку с картечью, вытащил несколько белых гильз, остаток вывалил на кровать. Набил магазины – по десять патронов в каждый. Подобрал одноточечный ремень для «Сайги». Приладил оружие, распихав магазины по подсумкам. Закончив с этим, почувствовал себя готовым ко всему.

В комнату вошла жена. Подождала, пока я закончу сборы, и спросила:

– Надолго? – Не дав ответить, прильнула ко мне, обняла и прошептала: – Будь осторожен.

– Не переживай, маленькая. Рисковать не собираюсь. Сколько займёт увы – не знаю. Эдику тоже семью собирать надо. Но думаю, до темноты управимся.

– А ты позвони Насте, – подкинул я супруге идею. – Пусть собирается. Ей теперь в центре оставаться опасно.

Настя – наша старшая, дочь жены от первого брака. Живёт отдельно с бабушкой, но для меня – член семьи.

– Скажи ей сидеть дома и никуда не выходить, пока я не приеду. А приеду я только после того, как эвакуирую брата.

– А когда мы выезжаем? – спросила жена.

– Не знаю пока. Рассчитываю к вечеру завтра, если успеем собраться. Ну, крайний срок – послезавтра до обеда.

Я пошёл к выходу. Ожидал возражений, просьб не уходить, но жена восприняла всё серьёзно. За это я её и любил – за понимание.

Проходя мимо комнаты Полины, увидел её сидящей на куче одежды и о чём-то напряжённо думающей.

– Я поехал, – сказал я.

Она перестала рыться в шкафу и помахала рукой.

Поцеловав жену, я осторожно открыл дверь на лестничную площадку. Осмотрелся в щель, держа «Сайгу» наготове, вышел и захлопнул дверь. Едва спустился на три ступеньки, как услышал, как за спиной щёлкнул замок.

Молодцы, – мысленно похвалил я своих. – Усвоили информацию о шальных пулях. Не зря я полчаса втирал про безопасность.

12 мая, суббота, 11:25

Выйдя из подъезда, я осмотрелся. Двор был почти пуст. Пара ребятишек вдали шла по своим делам. Никаких подозрительных бомжей или чумных бабушек. Даже животных не было видно. Только шелестели кронами три яблони.

Жизнь текла своим чередом. Ходил общественный транспорт – с моей парковки была видна остановка, где троллейбус высаживал пассажиров. Люди шли пешком или ехали на машинах.

Я подошёл к своему внедорожнику. Сигнализация приветливо пикнула и моргнула фарами. Я запрыгнул за руль, заблокировал двери и почувствовал себя защищённым.

Скинул с плеча ремень, положил «Сайгу» на пассажирское сиденье. Идея поездки в центр не исчезла – наоборот, она всё крепла во мне с каждым часом. Решил перестраховаться.

Едва оказавшись в машине, я перевесил пластиковую кобуру на грудь, под бронежилет, закрепив её на липучке. Воткнул в неё пистолет. Немного неудобно – железка давит в солнечное сплетение, – но плюс перевешивал: в людных местах не придётся таскаться с «Сайгой» наперевес и открыто носить оружие. Её можно оставить в машине, а я всегда буду вооружён. Кобуру не видно, так что никто не догадается. А в случае опасности я быстро выхвачу пистолет.

Чтобы быть готовым, я передёрнул затвор и дослал патрон. Не знал тогда, что этот простой приём может спасти мне жизнь.

Выехал со стоянки и, как планировал, повернул налево. Если жена смотрит в окно, это не вызовет подозрений. Но когда я скроюсь из виду, вместо поворота на окружную, рвану прямо в центр.

Дорога заняла минут десять. Проезжал знакомые кварталы с новыми зданиями – офисами фирм. На первых этажах – магазины и автосалоны, выше – малый и средний бизнес.

Проскочил мимо торгового центра – одного из первых в городе – и нырнул под виадук. Сбавил скорость, чтобы смотреть по сторонам.

Вдоль дороги тянулась малоэтажная застройка. Квартал был старым, недавно вошедшим в моду у застройщиков. Дома – древние, двух-трёхэтажные, постройки прошлых лет. Изредка мелькали новостройки – светлые, на двадцать-тридцать квартир, не выше пяти этажей. Градостроители учли особенности района и не хотели портить старую архитектуру новомодными высотками.

Среди новостроек во дворах ютились потрёпанные деревяшки. Возле одной такой я вдруг увидел то, что искал. Выжал сцепление, нажал тормоз. Машина послушно свернула во двор.

Остановившись, я заглушил двигатель и вылез из-за руля. Впереди, метрах в тридцати от поворота, возле единственного подъезда желтенького двухэтажного домика, прямо на тротуаре лежал труп.

Я подошел поближе, чисто инстинктивно захватив с собой Сайгу – теперь она болталась на плече. Я даже забыл о своем плане оставить ее в машине. Ствол на мертвеца не наводил: сомнений в том, что он мертв, не возникало. Суждение мое было оправданно – в его голове зияла аккуратная черная дырочка, а мозги были вышиблены наружу и растеклись по растрескавшемуся асфальту. Да и вонял он так, будто пролежал здесь уже месяц. Я подошел чуть ближе, заглянул в лицо.

Одет в лохмотья. Кожа цветом больше всего напоминала шкуру носорога, щеки ввалились, нос практически отсутствовал. Все лицо и руки уродца были наискось порезаны почти до костей неведомыми лезвиями – так глубоко, что казалось, будто он встретился в неравном бою с марвеловским героем Росомахой. Пальцы на руках венчали эбонитового цвета ногти, с налипшими и засохшими под ними остатками крови и грязи, смешавшимися и окаменевшими.

«И кто же ты такой?» – с омерзением подумал я.

Но не успел я даже мысленно договорить, как обшарпанная дверь, выкрашенная древней коричневой краской, отворилась, и на крыльцо вышли двое мужчин бандитской наружности.

Оба крепкие. Одному лет сорок, с дюжими плечами и тоненькой козлиной бородкой; второй значительно старше, но еще не старик, хотя его курчавая борода уже успела просечься сединой. Оба – кавказской национальности, одеты в кожаные куртки бурого цвета. Вслед за ними вышел молодой вертлявый парень в синем спортивном костюме с красными полосками по бокам штанин и в белых кроссовках – типичный русский гопник.

Я решил прикинуться простачком, поэтому просто поздоровался и спросил:

– Мужики, я издалека. По новостям нам такие бредни рассказывают – может, подскажете, что тут на самом деле творится?

– Молодой человек, – вполголоса проговорил старший, поглаживая окладистую бороду, – да в нашей прекрасной стране такого места нет, откуда не видно, какой тут у нас бардак происходит.

– Мы ведь за городом живем, километрах в тридцати от столицы, – соврал я, решив не раскрывать своего настоящего места проживания перед этими скользкими типами. – Вот, решил на базу съездить, продуктов прикупить. Еду и вижу – на тротуаре труп лежит, среди бела дня, а вокруг ни ментов, ни судмедэкспертов. Вы, кстати, не видели, кто его мог хлопнуть? – я указал рукой на тело.

– Наша работа. А ты с какой целью интересуешься? – проглотив часть звуков с явным кавказским акцентом, ответил тот, что помоложе. Тон его мне не понравился, да и манера выражаться радости не вызывала.

– Уважаемый, я же уже говорил – приехал из другого городка, чтобы понять, что тут стряслось. С базы еду, решил заехать, уточнить ситуацию. Да только не успел до центра добраться, вижу – дохляк валяется. Вот и завернул к вам, чтобы своими глазами посмотреть. Может, подскажете, кто это тут у вас и почему труповозка к нему не спешит? А еще мне интересно, за что вы его убили? – я не стал стушевываться под их пристальными взглядами.

– А ты случаем не мусор? – подал голос молодой, начиная приближаться ко мне. – Ходишь тут, вынюхиваешь что-то, вопросы левые задаешь.

Но бородатый взглядом осадил пацана, и тот нехотя отошел назад, не прекращая сверлить меня недоверчивым взглядом.

– Не беспокойтесь, я не из полиции. Просто интересуюсь, за что могут убить человека среди бела дня.

– Да ни за что убили, – ответил за всех старший. – Не слыхал, что вокруг происходит?

– Слышал краем уха, но ничего не ясно. А давно этот тут лежит? Протух уже совсем, воняет, – недоверчиво косясь на незнакомцев, спросил я.

– Часа три всего, как успокоили. Мля, ты как с луны свалился, фраер, если до сих пор этого не сечешь! – опять вмешался пацаненок.

Я опешил.

– Да не может быть, мужики! Меня не разведете – я и сам прекрасно знаю, как свежие жмурики пахнут, – расхохотался я, пытаясь снять напряжение.

– Так это и есть свежий, – начал пояснять парнишка. – А этот наш сюда уже весьма несвежим прибрел. Вон, видишь – рвало его зверье, пока не подох.

– Да ладно? Так это он сам такой сюда и пришел? – начал удивляться я. – Значит, есть доля правды в сообщениях СМИ?

– Вот именно, молодой человек, – подхватил старший. – В одном они точно не ошибаются: этот дохляк как сюда мертвым пришел, так мертвым его и успокоили. А вчера мои ребята еще двух таких неподалеку застрелили. Так что на все воля Аллаха, который спускает этих демонов нам за грехи.

Тут второй крепыш в кожанке, искоса посмотрев на меня, что-то шепнул бородатому. Тот неестественно улыбнулся и спросил:

– Так ты говоришь, на машине приехал? – Его глаза алчно блеснули. – На этой, что ли?

Взгляд его на секунду стал отсутствующим, будто он увидел не мой «Ниссан», а совсем другую картину. Всего пару часов назад он стоял на этом же месте и смотрел, как дымится и медленно остывает их «БМВ» – их единственная надежда. Тот мертвец, что сейчас валялся на асфальте, выскочил из-за угла внезапно и бросился под колёса с дурацким, животным рыком. Руслан, их водитель, резко вывернул руль, но было поздно – правый передний мост напоролся на бордюр и со скрежетом развалился. Сам Руслан сейчас лежал в доме на диване, с температурой под сорок и безумными глазами – его успел грызануть тот самый упырь, когда они вытаскивали его из-под машины. У Али, главаря, не было выбора. Без колёс они все тут сдохнут. Дети Руслана, его собственная беременная сноха на втором этаже – все. Эта мысль сжала его сердце ледяным обручем. Нет, он не бандит. Но сейчас он стал волком, готовым разорвать любого за шанс спасти своих. Этот парень с дробовиком… он был просто несчастливым посланцем судьбы. Его машина стала их единственным билетом к спасению. Жестокость? Да. Но на что только не пойдёшь, когда за стенами твоего укрытия воет не ветер, а стаи мертвецов, а в подвале осталось всего три банки тушёнки.

Шелуха предрассудков и моральных норм не успела еще слететь с меня до конца, даже при виде обгрызенного трупа у моих ног. Инстинкты вопили об опасности, но я все еще не верил в возможность нападения на вооруженного человека в сердце родного города. Поэтому я беззастенчиво повернулся и, кивнув, ответил:

– Да, на этой.

Услышав за спиной шелест и уловив краем глаза движение, я резко обернулся, хватаясь за рукоятку Сайги, но не успел.

– Замри, падла! Шевельнешься – и у тебя в башке скворечник сделаю.

Я замер. От шока и неожиданности я не решался пошевелиться. Мысли метались искрами, лихорадочно пытаясь найти выход. Стресс вгонял в кровь все новые порции адреналина, но даже это не помешало мне замечать детали, которые могли стать козырями. Безбородый сунул руку под куртку и выудил обрез охотничьей двустволки. Он не прицелился, а просто наставил его от пояса в мою сторону, но молодой встал так, что начисто перекрыл ему сектор обстрела – это дало мне слабую надежду. Справа и сзади скрипнуло: открылась калитка в дощатом заборе, и из-за нее вывалились еще два амбала. Они не стали подходить, а грамотно сдвинулись вправо, уходя с линии возможных выстрелов. Огнестрела у них, к счастью, не было.

– Руки выше, сука! – продолжал надрываться молодой, целясь мне в середину лба. – И калаш сюда гони.

Я медленно, без лишних движений, скинул с плеча ремень Сайги и протянул болтающийся на нем дробовик пацану. Тот подхватил его и забросил себе на плечо.

– Ключи от колымаги давай! – снова прогнусавил молодой, тыча мне дулом в висок. – До крови, гад, разодрал.

– Спокойней, – продолжая сверлить его взглядом, пояснил я. – Ключи в левом кармане брюк. Без проблем – забирай.

– Че за понты? – ухмыльнулся малой, как я его мысленно назвал. – Давай их сюда сам, а то терпение у меня не бесконечное. Могу и башку продырявить, а потом забрать с твоей еще теплой тушки, – затараторил он, протягивая ко мне левую руку.

Ключи я отдал. Не было смысла подставлять башку из-за железа. Сейчас важнее было уйти живым – дома ждала семья, а машину можно было и другую достать.

– Молодец! – обрадованно процедил малой. Его глаза блестели не только от злости, но и от внезапной надежды. «Справимся, – лихорадочно думал он. – Загоним больного в багажник, женщин и детей на заднее сиденье… и нахуй отсюда, на дачу к тестю, подальше от этого ада».

– А теперь броник сымай, живо! А то башку отстрелю! – продолжил он шипеть, делая страшные глаза. В купе с его детской внешностью это смотрелось не страшно, а даже комично. И тут я осознал, что это мой шанс. Возможно, единственный.

– Снимаю, не кипишуй, – буркнул я и начал медленно расстегивать флэп-панель и разводить в стороны камербанды на боках бронежилета. Теперь оставалось только снять его через голову.

Проделывая это, я потянул жилет наверх левой рукой, а правой в это время незаметно вытащил «Глок» из кобуры. Бандиты не отреагировали – я сделал нехарактерное движение. Если бы я потянулся к поясу или сунул руку в карман, это бы сразу насторожило. А я, пряча пистолет за передней бронепластиной, поднял броник еще выше, сдергивая его с головы. Молодому пришлось на пару секунд отвести руку с пистолетом от моей голови. Мне этого хватило с избытком.

Прямо из-под среза бронежилета я выстрелил в парня. Две пули ударили его в живот, и он сразу осел на землю. В его глазах читался не столько шок от боли, сколько дикое, животное недоумение и крах всех только что появившихся планов на спасение.

Я, не теряя времени, перевел огонь на того, что стоял с обрезом… После открыл огонь по бородатому – по Али – и последним выстрелом уже зацепил его. Он грохнулся на колени, не веря происходящему, глядя на расползающееся пятно крови на своей дорогой кожаной куртке. Неужели всё зря? Его последняя, отчаянная попытка стать монстром, чтобы спасти своих, провалилась так же быстро, как и началась.

Двое безоружных, стоявшие ближе к углу дома, при первых же выстрелах бросились за угол и скрылись. Преследовать их у меня не было ни малейшего желания.

Я подхватил трофейный «Макаров», который молодой даже не пытался поднять, получив свою порцию свинца, сунул его в карман. Далее зацепил за ремень Сайгу и сразу надел ее на плечо. Кто знает, сколько этих подонков прячется в доме – вдруг придется отстреливаться. Пятясь назад, я поднял ключи от машины, скользкие от крови, и, схватив расстегнутый бронежилет левой рукой, как можно быстрее побежал к своему «Ниссану»…

Закинув все на соседнее сиденье, я мельком увидел все еще корчившегося в пыли молодого и лежавшего чуть дальше бородатого, который пытался подняться на одной руке. Он уже не смотрел на меня с ненавистью. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, полный тихого отчаяния и ужаса перед тем, что теперь ждёт тех, кого он пытался защитить. Пуля угодила ему в правое плечо, поэтому попытки были тщетны – с глухим стоном он валился на землю. Но мне было не до них…

Вдруг он додумается дотянуться до обреза и продырявит мне движок? Главное было поскорее убраться отсюда.

И как назло, на меня начал накатывать мандраж. Руки плохо слушались и тряслись, как у запойного алкоголика в понедельник утром. Но трясучку я преодолел, и «Ниссан», рыкнув дизелем, понесся со двора.

Как ни странно, только перед самым поворотом из-за забора в мою сторону прозвучало несколько ружейных выстрелов. Я вдавил газ в пол и, не обращая внимания на проезжающие мимо автомобили, обгоняя и подрезая их, понесся обратно по той же дороге. Мне сигналили, моргали фарами, а я все мчался вперед, стараясь уехать подальше от этого места.

И только свернув на кольцевую, успокоился и превратился в добропорядочного автолюбителя.

Но чувства странной, горькой вины это заглушить не могло. Я выжил. А что будет с теми, кто остался в том жёлтом домике?

Сунул руку в карман, вытащил «Макаров», осмотрел его. Одной рукой с трудом отстегнул магазин – второй приходилось держать руль. Я выругался: в обойме блеснуло всего четыре патрона. С таким количеством особо не повоюешь.

Решил убрать пистолет подальше, пока не разживусь патронами. «Глок» переложил обратно в набедренную кобуру, а «Макаров» засунул в скрытую нагрудную, одев и застегнув бронежилет. Пусть будет оружием последнего шанса.

Достал из кармана телефон, набрал брата. Он ответил не сразу, на седьмом гудке. Голос Эдьки был сонным.

– В общем, проснись и слушай, – поприветствовал я его. – Прогнозы подтвердились. Я сейчас к тебе подъеду, все расскажу.

– Ну, хорошо, подъезжай, – неохотно ответили в трубке, и он отключился.

Через двадцать минут, прокатив по боковым улочкам и выскочив на ведущую в сторону дома Эдика трёхполоску, я был на месте. Поставил внедорожник напротив окон квартиры брата, вылез из джипа, обтирая окровавленные руки о штаны. Машину поставил так, чтобы она всегда была на виду из окон – первый этаж. Такие крепкие и надежные машины, как мне казалось, скоро будут в цене.

Набрал на домофоне номер квартиры, подождал, пока дверь откроется. Вошел в подъезд и поднялся на первый пролет.

Эдик стоял на пороге в трусах, вернее в очень коротких шортах. Высокий и жилистый, он уже начал набирать массу, и его тело в будущем обещало стать мощным.Его светлые волосы торчали забавными вихрами, а на щеках еще сохранился сонный румянец, контрастируя с уже бодрым выражением карих глаз.

– Здорово, – буркнул он. – А ты чего в таком виде, да еще и со стволом?

– Долго рассказывать, – буркнул я. – Сейчас руки помою, тогда и поговорим.

– Ну, проходи, на кухне помойся, а то мои вроде бы еще спят.

Я зашел, разулся и прошел на кухню.

– Кофе будешь? – спросил он, подходя с кружкой к кофейному аппарату.

– Кофе? – переспросил я. – Кофе буду, со сливками.

– А пока извини, я должен вымыть руки. Смотри, как замарался, а у вас тут полная раковина посуды.

Я прошел в ванную и с наслаждением умылся, с тяжёлым сердцем глядя, как в слив раковины стекают розовые потеки человеческой крови. Когда руки и лицо оказались чистыми, вытерся полотенцем и вернулся к брату.

Пока пили кофе, заедая печеньем из хрустальной розетки, я в общих чертах поведал ему об увиденном и о случившемся со мной беспределе. Он сначала не поверил, попытался подначить меня дурацкими шутками, но, наткнувшись на мой сердитый взгляд, осёкся.

Я пересказал свои злоключения более детально. А чтобы не возникало лишних шутливых настроений, сразу показал Эдику тот видеоролик с полицейскими, который смотрел ранее, и нашел еще парочку похожих.

– Фига себе, – протянул брательник. – Ну и че теперь делать-то?

– А дальше пойдем покурим, – сказал я. – Заодно подумаем про дела наши скорбные.

Мы прошли на балкон. Эдик поежился: несмотря на май, утром было еще прохладно, особенно ему в шортах. Курить мы уже давно не курили, бросили и перешли на электронные сигареты. Посидели, попарили, попутно обговорили варианты совместных действий. А когда вышли с балкона, я принялся его подгонять.

– Давай, братишка, сейчас буди свою Алёну, собирайтесь, одевайтесь и готовьтесь. Соберите дочек. Главное – вещей берите не слишком много, только нужные. Лучше из расчета на месяц походной